Сергей Назаренко
Путешествие в мир сказок

Когда взгрустнётся Вам порою,

На сердце ляжет тяжкий груз…

Прочтите сказки – их герои

Прогонят прочь печаль и грусть!

Пусть сердце бьётся в упоеньи,

Вы окунитесь в аромат

Всех сказочных хитросплетений

И посетите «чудный сад»!

Вдохните воздух полной грудью:

Ведь в детство возвратитесь Вы!

Расстанетесь тогда Вы с грустью

И может, будете правы,

Что книгу эту Вы открыли

И время тратили подчас…

Вам автор благодарен ныне,

Что он его забрал у Вас…

Автор книги «Путешествие в мир сказок»

Сказка о молодильных яблоках и живой воде

Действующие лица:

Царь

Старший сын царя Фёдор

Средний сын царя Василий

Младший сын царя Иван

Старик-советчик (кабацкий дух)

Конь по разуму Ивана-царевича

Бабушка-затворенка

Первая Баба-яга

Конь первой Бабы-яги

Вторая Баба-яга

Конь второй Бабы-яги

Третья Баба-яга

Конь третьей Бабы-яги

Девица-богатырка Синеглазка

Два сына Синеглазки и Ивана-царевича

Прекрасная девица-обманщица

Птица Нагай

Пролог

Жил в одной деревне дед,

Прожил он почти сто лет:

Много видел, много знал,

Что запомнил – рассказал

Своим правнукам и внукам,

Что садились часто кругом

Возле деда вечерком,

Жуя пряники с чайком.

Дед же – в центре, как Баян

Им вещал, что знает сам.

Что не знает, то соврёт,

А совравши, не сморгнёт.

Там, где надо рассмешит,

Там, где надо устрашит,

Где сгустит, порою, «краски» —

В общем, дед наш баил сказки.

Да все сказки непростые —

В них герои всё чудные:

То упрямые цари;

То просты богатыри;

То царевны распрекрасны,

Ставшие не вдруг опасны;

То коварные девицы,

Заманившие в светлицы

Тех, кто верил их речам;

То волчище, что умчал

От погони молодца;

То избушка без крыльца,

Что стоит на двух ногах;

То жар-птица в небесах…

В общем, много чего было

В этих сказках, да уплыло

Уж из памяти моей,

Но одна осталась в ней…

Эту сказку дед любил,

Часто детям говорил.

Я не знаю почему —

Видно, нравилась ему.

И, хоть сказка и неправда,

Но одно лишь в ней отрадно:

Что добро всегда право,

Побеждает, всё же, зло.

Впрочем, всё это известно,

И читать мораль не место.

Лучше я продолжу повесть,

Не свою, а деда, то есть.

И поведаю о том,

Как в, казалось бы, простом

И бесхитростном сюжете

Все спелись – и те, и эти:

Кто-то хитрый, кто простой,

Кто-то добрый, а кто – злой,

Кто – коварный, кто – подлец,

Кто-то – трус, кто – молодец.

В общем, всех хватило слишком.

И дурак своим умишком

Разберёт – кто правый здесь.

Что же, надо знать и честь,

Да начать, пожалуй, сказку

И закончить тут закваску.

Глава первая

В одном царстве тридесятом,

В государстве тридевятом

Жил да был на свете царь.

Был немолод государь,

А сказать по правде – старый.

Лет ему было немало:

Может сто, а может – двести,

Не скажу я вам по чести,

Чтоб не врать – так промолчу.

И дела не по плечу

Ему были уж совсем.

Но бодрился он меж тем,

На покой не уходил.

Всем в округе он твердил:

«Коль не я – так всем вам «крышка»!

И хоть я уж не мальчишка —

Сам я с трона не уйду,

Сберегу для всех страну,

Потому что без меня

Пропадёте вы зазря!

Только я могу здесь править:

Знаю – где и что исправить;

И куда вести народ;

Чтобы был в казне доход,

Как налоги собирать;

И с кем надо воевать —

Знаю только я – и точка!

Так-то вот, мои сыночки!»

Царь всё это говорил

Трём сынам своим. Решил

Им почаще повторять,

Что не смогут управлять

Без него они в стране,

Что сидит он на коне

Еще твёрдо, и державу

Сможет защитить на славу.

А чтоб мысль внушить всем сразу

Повторял на дню три раза.

И уж так он надоел,

Что не знали: где предел

Его старческим причудам?

Но случилось как-то чудо:

Царь сказал о смене власти,

Разбудив тем самым страсти

В сыновьях его, и вот,

Такой вышел поворот!

Но об этом расскажу

Я чуть позже. Покажу

Вам портреты трёх сынов.

Чтоб не тратить лишних слов

Так начну: сын старший Фёдор

Порой был хмур, но телом – бодр.

Он не речист, но весом брал.

(Немного грузен, ростом – мал.

Баранью ногу уминал

В один присест он за столом

Да пивом запивал потом.

Затем любил поспать он всласть —

Была у старшего такая страсть).

И говорил царёвой свите,

Что должен царь быть в лучшем виде,

Всем своим видом показать,

Что может царством управлять:

Раз крепок сам – так крепко царство.

И для престижа государства

Готов он жертвовать собой,

Чтоб было счастье и покой

В его пределах. Вот такой

Царевич Фёдор был простой.

А может быть, простым казался.

Но сложных тем он опасался,

И на причуды все отца

Не делал умного лица,

А лишь молчал, да тихо слушал

И за столом всё больше кушал,

Когда отец вещал про то,

Что его время не прошло.

Такой был Фёдор. А Василий —

Когда бы про него спросили:

«Что представляет он собой?»

Сказал бы я, что непростой

Был средний сын у государя.

Бывали дни, когда в угаре

Он расходился не на шутку,

Его тогда сажали в будку

Сторожевую на всю ночь —

Да под замок. И чтоб помочь

Ему никто не смел тогда —

Царь ставил караул туда.

Но это были эпизоды

Не характерны для природы

Души Василия – он был

(Своих он братьев не любил)

Ужасно вспыльчив и коварен.

Об этом знали все бояре,

Что были при дворе отца.

И от такого молодца

Старались все держаться дальше.

Василий же хотел быть старшим

Средь братьев – вот и злился он,

Что первым сесть на царский трон

Не сможет, а хотелось очень.

И злоба душу его точит,

И зависть к Фёдору, что тот

Родился первым, и народ

Его наследником считает.

И от того-то отмечают

Бояре Фёдора везде.

Ну, а Василия – нигде.

А младший сын царя – Иван,

Хотя имел и гордый стан,

Высок был ростом и пригож,

Но на царя был не похож,

Хотя им больше был любим.

Иван был добрым и другим

Зла не желал – любил людей,

Собак, коней и голубей.

Любил он многих, но вот чтобы

Сказать, что не было зазнобы

У младшего царевича нельзя.

Ходили слухи, что не зря

Он пропадал в одном дворе.

И кто-то видел на заре,

Как возвращался он домой,

Прощаясь у ворот с одной

Девицей… Но, молчу,

Сказать что-либо не хочу

Об этом больше. Здесь такое

Понятно – дело молодое.

Ну, вот такие были дети

У старого царя. И эти

Три молодца все вместе жили.

Сказать, что меж собой дружили

Нельзя, а так – был каждый сам себе,

Как говорится, «на уме».

И вот однажды поутру

Царь всех бояр созвал к столу,

(И сыновья тут рядом были)

И чтобы мысль не упустили

Царь начал сразу до еды:

Пока тарелки-то пусты

Все будут слушать и внимать,

И лучше станут понимать

То, что сказал он за столом

И дольше сознавать потом.

Промолвил царь: «Друзья мои!

Случилось так, что в эти дни

Узнал я радостную весть

Про то, что где-то в мире есть

Два средства, что помогут мне

Вернуться к молодой поре

И снова стать как прежде сильным,

И молодым, и вновь красивым.

И чудо то заключено

В прекрасных яблоках. Оно

Останется тогда навеки

Ещё в том самом человеке,

Кто закрепит его водою,

Да не простою, а «живою».

Её не зря все так зовут:

Она воскресит хладный труп —

Такою силой обладает,

Что тот, кто на себе познает

Её влиянье – будет жить

Без бед и больше не тужить.

Решил я нынче испытать

Всё это на себе. Узнать

Взаправду это или ложь,

Сказать, мне право, невтерпёж.

Ведь я не молод, и ждать долго

Уж не могу. Ну, кто настолько

Храбрейшим будет среди вас,

Что не боится в тот же час

Отправиться в края чужие

Да испытанья непростые

Пройти? И сможет мне добыть

Те чудеса, я, так и быть,

Его по-царски награжу:

Ему полцарства отпишу!»

И тишина вдруг наступила —

Так мысль царя всех поразила,

Что все как онемели сразу.

Тут Фёдор встал и молвил фразу:

«Царь-батюшка! Зачем других

Ты призываешь, ведь своих

Имеешь сыновей, и нам

Не надо царство пополам

Делить – оно за нами

Останется. Тебе мы сами

Добудем яблок и воды.

Разыщем чудные сады,

Где эти яблоки растут.

Решил я так: вы, значит, тут

Останьтесь все. Я сам поеду

И буду странствовать по свету

Пока не отыщу тех сильных

Воды и яблок молодильных.

А если через год сюда

Я не вернусь, пускай тогда

Василий едет вслед за мной.

Но, может, он пойдёт другой,

Своей дорогой. Я ему

Здесь не указчик». – «По сему

Пусть будет так!» – воскликнул царь.

«Ты, Фёдор, много не гутарь,

А собирайся поскорей,

И отправляйся побыстрей.

Да постарайся всё достать.

Тебя мы будем ожидать

Все с нетерпеньем. Так – ступай,

И завтра утром выезжай!»

Василий зло смотрел на брата.

Душа его была не рада:

А что как Фёдор привезёт

Воды и яблок? Не снесёт

Такой обиды от того!

Он трон отнимет у него!

Ну, а Иван поздравил брата:

«Так, что же, жизнь не виновата.

Ты самый старший – ты и первый.

Найдёшь то, что искал, наверно.

А, если нет – знать не судьба,

Поедем мы искать тогда!»

И Фёдор рано поутру

Сел на коня, и на зарю

Отправился в далёкий путь…

А мы немного отдохнуть

Решили здесь, пока поток

Слов не иссяк. И на восток

Отправимся за ним чуть позже.

О нём не вспомним мы тут больше,

И временно оставим одного —

Ещё не раз услышим про него…

* * *

А день за днём бежит… И вот

Промчался быстро целый год.

От Фёдора всё нет вестей.

Царь собирает вновь гостей,

И призывает их опять

Живой воды себе достать,

Да яблок молодильных тех.

Чтобы не подняли на смех

Его соседи за границей,

Готов с полцарством он проститься

Да и в придачу молодец

Получит новенький дворец!

И тут вскочил Василий-сын:

«Отец! Отправлюсь я один

И привезу тебе, что хочешь!»

«Ну, что ж, ты хорошо пророчишь.

Но только был уже такой,

Кто похвалялся. Да герой

Пропал, и нет его уж год —

Такой вот вышел поворот», —

Заметил царь в ответ тому.

Продолжил: «Видно по всему:

Тебе, Василий, собираться

И в путь за братом отправляться.

Ступай ты с Богом! Буду ждать

Я с нетерпеньем. И как знать —

Удача от тебя, быть может,

Не отвернётся, и поможет

Она в пути». И с тем Василий

(Ужасно рад, что отпустили

Без проволочек тут его)

Вскочил в привычное седло

И поскакал во весь опор

Туда, где не был до сих пор.

И, где случится ему вскоре

Увидеть брата в страшном горе

И самому попасть в беду.

Но, здесь пока я отойду

От ровного теченья сказки,

Хотя и долго до развязки.

О братьях говорить не будем —

На время мы теперь забудем

О них. Вернёмся во дворец,

Где безутешный царь-отец

Всё ждал обещанных даров.

Уже дошло до докторов —

Царь всё слабел день ото дня:

Не мог уж сесть он на коня,

Стал плохо видеть и ворчать,

И недостатки замечать

Он перестал. И все бояре

Дела свои вершить тут стали

В обход царёвых предписаний.

И не боялись наказаний:

Что взять с царя – он слаб и хил.

И кто б своё здесь упустил?

А время шло – от сыновей

Уж долго не было вестей.

И царь собрался в третий раз

Созвать бояр и дать наказ

Доставить срочно во дворец,

Чтоб прекратились, наконец,

Его страданья, те лекарства,

Что не смогли и за полцарства

Найти два сына для него.

А кто достанет, он того

Своим наследником назначит —

Такое слово его значит!

Но средь бояр посулы эти

Не вызвали ответных действий.

При этом каждый разумел,

Что раз царевич не сумел

(Да не один, а сразу два)

Добыть, что хочет царь, едва

Кто-либо сможет это сделать.

Да и чего уж тут поделать?

Им хорошо и так живётся.

Пусть едет тот, кому неймётся!

И вот настал черёд Ивана —

Не стал доказывать тот рьяно,

Что только он найдёт лекарство,

Чтоб получить в награду царство,

А едет братьев он искать,

И из беды их выручать,

В которую они попали верно.

Раз не вернулись, то наверно,

В полон их кто-то захватил

(А может быть и умертвил).

А, если сможет он добыть

Воды да яблок – так и быть,

Уж привезёт их во дворец,

Чтоб смог поправиться отец.

«Ну, что ж, Ванюша, отправляйся,

Но только ты уж постарайся

Вернуться к нам, да не один.

А там, конечно, поглядим,

Что привезёшь ты нам с собой.

А царство будет за тобой!»

Так царь напутствовал Ивана.

Конечно, речь не без изъяна,

Что делать: царь был не речист.

Но перед публикой – артист.

Царь так решил – и быть тому!

И здесь мы кончили главу!

Глава вторая

Вышел Ваня на крыльцо

И подпёр рукой лицо

(Призадумался он, значит):

«И с чего ж поход мой начат?

Нет ни сбруи, ни коня,

Нет доспехов у меня!

Вдруг придётся мне сразиться,

И чтоб жизни не лишиться

Понапрасну, так и быть,

Надо всё это добыть

Для начала, а потом

Уж оставить отчий дом.

У отца просить напрасно —

Он так скуп, что камню ясно

Не дождёшься ничего,

Лишь ворчание его

Будешь слушать битый час.

Нет, уж лучше я сейчас

Возьму денег – да в слободку,

В кабаке я дам на водку

Мужичкам, да поспрошаю,

Может быть, у них узнаю:

Что мне делать, как мне быть,

Где коня себе добыть?

Слышал, есть там мужичок —

По годам уж старичок,

Но ума видать большого,

Так как ценят его слово:

Люди все к нему идут,

За совет пятак кладут.

А коль нету пятака,

Так уважат старика —

Поднесут по чарке водки,

Закусить дадут селёдки:

Дед доволен – пьян и сыт.

Но секреты все хранит,

Никому не выдает —

Репутацию блюдёт».

* * *

Вот Иван – царёва сын

В кабаке сидит один

С грустной думой в голове

И с печалью на лице.

Он сидит – ни ест, ни пьёт,

Ждёт, когда старик придёт.

Старика все нет, да нет,

И никто не даст ответ,

Где его искать теперь.

Уж Иван взялся за дверь,

Чтоб идти из кабака,

Да подумал: «Я пока

Всё сидел здесь и грустил,

Никого не угостил.

Эх, поставлю я всем разом

Бочку пива. Может сразу

Прибежит мой старичок —

Попадётся на крючок».

Так и сделал наш Ванюша,

Голос разума послушав,

Приказал для всех нести

Бочку пива. И в чести

Стал среди кабацкой голи —

Выпала такая доля!

Веселиться стала братия:

«Это что за демократия! —

Говорят ему, – Иван,

Ты б поднёс нам всем стакан

Водки что ли иль вина,

А-то бочка ведь одна,

Да и та дошла до дна!

Если пить, так до пьяна!

Наливай, да не скупись,

Выпей сам, да веселись!»

И налив себе вина,

Ваня выпил всё до дна.

Сел и ждёт, что будет дальше.

Глядь, к нему подходит старший

Средь кабацких мужиков —

Пьяных тех весельчаков,

Самый трезвый, но потешный.

Говорит: «Ну, что ж, успешный

Будет твой поход, Ванюша.

Ты теперь меня послушай

Молча, не перебивай.

Если надо – поспрошай.

Я тебе отвечу сразу,

Но одну усвой ты фразу:

«Ничему не удивляйся!»

А запомнить постарайся

Всё, что я тебе скажу.

Так и быть уж – услужу,

Раз уважил ты всех нас,

Вот тебе и мой наказ:

Ты ступай к монастырю,

Там у леса на краю

Ветхая стоит избушка,

В ней живёт одна старушка.

Вокруг дома-то забор

Окружает большой двор.

Во дворе том есть конюшня,

А в ней – конь. Тебе, Ванюша,

Этот конь-то в самый раз —

Выполнит любой приказ:

Только ты о чём подумал —

Конь уж мысль твою учуял,

Сделает всё в один миг,

Как заправский ученик.

Конь по разуму такой

Из беды спасёт любой.

Та старушка – нелюдима,

Путники обходят мимо

Её старое жильё.

Тут везение твоё —

Не была б она затворенкой,

Так коня лишилась скоренько,

Да ещё бы кое-чего,

Что хранится для того,

Кто достоин это взять,

Да себя в нём показать».

«Что же это – просвети,

Да скорее говори!» —

Не стерпел наш брат Ванюша:

«Не тяни, ты леший, душу!»

«Вишь какой нетерпеливый.

Ты не будь, Иван, строптивый,

Умей слушать, уважай,

Старшим ты не возражай.

Ну, да ладно. Так и быть:

Скажу, что тебе добыть

Надо будет у старушки —

С виду вроде бы простушки.

И она хоть молчалива,

Но ужасно горделива.

Так что, нужен к ней подход,

Чтоб не зря твой был поход.

Ну, так вот: в её светлице

В сундуке на дне хранится

Всё, что надо для тебя,

Да для доброго коня:

Богатырские доспехи,

Меч для рыцарской утехи.

Для коня же сбруя есть…

Но пора мне знать и честь,

Больше не скажу ни слова.

Может, свидимся мы снова,

А пока – прощай, царевич!»

Не успел ему ответить

Наш Иван – лишь рот открыл,

А того уж след простыл.

* * *

Что ж, Иван послушал деда —

В два часа, после обеда

Он пошёл к старушке той.

И всё думал: «Как к такой

Непростой мне подступиться,

Да при том не осрамиться?

(Вдруг не примет у себя,

И не даст она коня).

Сделаю я ей подарок!

И хоть нет у ней товарок,

Чтоб хвалиться перед ними,

Любо каждому поныне

Получить хоть что-нибудь».

Вот такая была суть

Мыслей в голове Ивана.

Может быть не без изъяна

Рассуждения того,

Но простим уж мы его.

Думал он и так, и эдак,

И придумал напоследок:

«Лучше я спрошу у ней,

Что на свете ей милей —

То и привезу сюда!

И сколь не было б труда

Постараюсь я добыть

Даже то, что может быть,

Прячется на дне морском.

На коне или пешком

Буду я искать повсюду.

Слово дам, что не забуду!»

Вот стучит Иван в ворота.

В голове его забота,

Чтоб старушка приняла,

Да в ответ не прогнала.

Полчаса Иван стучит,

Слышит – кто-то вдруг кричит

В глубине двора: «Прохожий!

Будешь так стучать – по роже

Ты получишь от меня,

Да под задницу огня!

Уходи ты подобру,

А не то я отопру,

Да спущу собак: тогда

Ты запомнишь навсегда,

Где зимуют нынче раки —

Разорвут тебя собаки!»

Ну, приём здесь, вот-те раз!

Уж отказ тут, так отказ!

Но Иван наш не смутился,

А чуть-чуть приободрился,

Что есть мочи закричал:

«Я не зря к вам постучал!

Люди добрые сказали,

Да на дом ваш указали,

Что поможете вы мне,

И что в нашей стороне

Не сыскать такого места,

Где бы смог найти я средство,

Что поможет мне в беде:

Только здесь, больше – нигде!»

Лесть, конечно, некрасива.

Но, что делать? Раз спесива,

Неприветлива хозяйка

Оказалась – ей поддай-ка

В разговоре льстивых фраз:

Это будет в самый раз!

Так и поступил Иван

(Был он все же не болван),

Понимал, что надо смело

Приниматься тут за дело.

И без лишних экивоков

Изложил он без намеков

Для чего пришёл сюда.

(А чтоб не было б вреда —

Говорил на расстояньи,

А то вдруг его старанье

Здесь поймут совсем не так,

Спустят на него собак).

Но тут лязгнули засовы,

Оземь стукнулись оковы,

И ворота отворились.

«Что же, мы договорились, —

Говорит ему старушка —

Заходи. Но только, слышь-ка,

Ты скажи мне, мил-дружок,

Кто тебя на огонёк

В мою горницу направил,

На путь истинный наставил?

Ведь о том, что у меня

Ты найдёшь себе коня

Знать никто не мог про то,

Кроме брата моего.

Но и он давно, как сгинул —

Видно, бренный мир покинул».

«Может, жив он! Я здесь встретил, —

Говорит Иван на эти

Восклицания её, —

Мужичка тут одного.

Он про всё мне рассказал,

На тебя и указал».

«Ну, да ладно. Бог с тобой!

Следом ты ступай за мной,

Покажу тебе коня —

Он любимый у меня,

И достался мне от брата.

Может, я и виновата,

Что держу всё при себе.

Но, раз так – отдам тебе.

Да в придачу и доспехи

Забирай. А мне некспеху,

Мне они ведь не нужны.

Только ты уж услужи,

Если встретишь ты того,

Кто про брата моего

Слышал: жив ли он теперь,

Постучись в мою ты дверь,

Сообщи хоть что-нибудь,

Да смотри не позабудь!»

И Иван ей в том поклялся.

Конь такой ему достался,

Что не можно глаз отвесть.

И в глазах его прочесть

Можно было, что ему

(Да и видно по всему)

Надоело тут стоять,

А хотелось ускакать

Поскорее хоть куда,

Может даже навсегда.

На коня Иван вскочил —

Вроде бы тут, как и был:

Конь признал Ивана сразу,

И противиться ни разу

Не посмел ему ни в чём —

Значит хорошо вдвоём

Было им. Иван идёт

У хозяйки он берёт

То, что надо для коня.

Сберегла она, храня,

У себя всё в лучшем виде.

И Иван у ней увидел:

И неезжено седло

(Даже два, а не одно)

И уздечку, и подпруги.

Взял всё это в свои руки,

И сказав «спасибо» ей,

Вышел из дому. При ней

Возле самого крыльца

Оседлал он жеребца.

Сел царевич на коня

И отправился в края,

Где, быть может, на пути

Встретит братьев, и найти

Сможет для отца он то,

Что не смог достать никто.

* * *

И сказать, по правде, много

Повстречает он народа:

Людей добрых, людей злых,

Людей хитрых и простых…

Но зачем вперёд соваться?

Лучше тут сейчас прерваться,

И от сказки отдохнуть.

Что ж, поспим мы здесь чуть-чуть…

* * *

Дед зевнул, полез на печь,

Не успел на ней он лечь,

Как уснул и захрапел —

Вот, как спать он захотел!

Ребятишки же кто – где

Повалились тут везде —

Засопели во все дырки.

Как свистели носопырки

Слышно было во дворе.

Счастлив каждый в той поре,

Когда веришь ещё в сказки.

Впрочем, долго до развязки

Этой повести, а мы

Завершили две главы.

Глава третья

Ехал Ваня близко ли,

Далеко ли, низко ли,

А быть может высоко —

Добирался нелегко.

Ехал день до вечера,

В общем, делать нечего,

А доехал к росстаням.

Намотавшись вдостали,

Слез с коня у трёх дорог

(Ехать дальше он не смог).

Видит Ваня, что лежит

Плита-камень, и хранит

Этот камень на себе

Предсказание в судьбе:

«Коль направо поскакать —

То коня лишь потерять,

Но себя спасёшь наверно.

Если же свернёшь налево,

Конь не станет твой тужить,

Сам же ты – не будешь жить.

Если прямо ты поедешь —

На пути девицу встретишь

С такой чудной красотой,

Если был ты холостой,

Век её не позабудешь —

Ты на ней женатым будешь».

Стал Иван наш рассуждать:

«Если вправо поскакать —

Потеряю я коня.

Конь – помощник для меня,

Без него – одна беда.

Не поеду я туда!

Прямо ехать – ожениться.

К этому ли мне стремиться

В мои юные года!

Не поеду я туда!

Лучше влево я поеду,

Может быть дорогу эту

Кто-нибудь из братьев выбрал.

Я его тогда настигну

И мы вместе, что скрывать,

Будем для отца искать

Всё, что надо для него.

Мне бы брата одного

Отыскать, а лучше двух.

Хоть бы где пронёсся слух:

Куда сгинули они.

Может быть сейчас одни,

И никто им не поможет —

Это вот меня тревожит!»

И поехал он налево.

Ехал долго, уж стемнело.

Оказался вдруг в лесу.

«Пусть себя я не спасу,

Но сойду с коня я здесь.

Так устал – что мне хоть лес,

Хоть пустыня, хоть болото:

Мочи нет – так спать охота!»

Но Ивану повезло:

Только снял с коня седло,

Как увидел он дорожку,

А в конце – на курьих ножках

К лесу передом стоит

Домик ветхий. Говорит,

Подойдя Иван к нему:

«Что-то толком не пойму,

Где в избушке этой дверь?

Ну-ка, домик, ты теперь

Воротися к лесу задом,

Ко мне передом. В награду

Я могу тебе помочь:

Проведу внутри я ночь,

Подлатаю там, где надо.

И тебе, и мне отрадно!»

Был Ванюша не простак,

Где подмаслить знал, и как.

И избушка та к Ивану

(Видно речь его по нраву

Ей пришлась) поворотилась,

И сама в ней дверь открылась.

Ваня наш вошёл в избушку

И увидел в ней старушку,

Что лежала на печи

И ела молча калачи,

Их, макая в молоко.

Говорит ему: «Легко

Справился с моей избушкой!

Она – хитрая подружка,

И любому не ответит,

Его будто не заметит.

Видно что-то приглянулось

Ей в тебе, и повернулась

Она быстренько в ответ,

Хоть немало ей уж лет».

Иван молвил: «Что ж, понятно,

Добро слово всем приятно —

Хоть избушке, хоть коню!

Правильно я говорю?»

«Верно, верно говоришь!

Только что же ты молчишь,

И не скажешь мне про то,

Что тебя в лес занесло,

В глушь такую? Тут никто

Не бывал лет эдак сто!» —

Говорит ему хозяйка, —

Ну-ка, честно отвечай-ка!»

«Мне скрывать – резону нет, —

Отвечает он в ответ, —

Еду я искать лекарство,

Его нету в нашем царстве.

И скачу я наугад,

Чтобы разыскать тот сад,

Где на яблоне растут

Те плоды, что всем дают

Молодость. А также мне

В этой чудной стороне

Надо будет отыскать

Тот источник, чтоб набрать

Воду из него «живую».

Вот такую непростую

Нужно мне решить задачу.

Извини, что время трачу

Я твоё. Тебе, наверно,

Неизвестно: где примерно

Мне искать, куда податься

И кого там опасаться?

А сюда попал случайно,

Заплутал я здесь нечаянно».

«Для кого же на мытарства,

Чтобы раздобыть лекарство

Ты обрёк себя, ответь?

Сам не мог ведь заболеть —

Не отправился б тогда

Ты в далёкие края.

И не стар, чтоб молодиться.

Может быть, оздоровиться

Ты решил на всякий случай?»

«Что ты, бабушка, послушай! —

Отвечает молодец, —

Заболел у нас отец.

И мы с братьями решили

Вылечить его. Спешили,

Видно, братья не туда —

Не найду я их следа:

Как сквозь землю провалились.

Может, с жизнью уж простились.

Но я должен их найти,

Хоть всю жизнь буду в пути!»

«Что ж, сынок, за это дело

Надо браться лишь умело.

Но я вижу: ты – герой,

Что же делать, Бог с тобой,

Расскажу тебе секрет —

Коему уж «тыщу» лет.

Он в семье нашей хранится:

Ну, так вот, живёт девица

Во дворце одном далёко.

Там она не одинока,

Еще дюжина сестёр

Составляют дружный хор.

Та девица – всех главней,

Подчиняются все ей,

Потому что в её теле

(Я не вру, на самом деле)

Спрятана большая сила.

А сама, ну – так красива,

Что не в силах я сказать.

В общем, лучше увидать

Один раз, чем сто услышать.

А из глаз у ней так пышет

Синевой, что будто кто-то

В небо окунул их просто.

От того все без подсказки

Её кличут – Синеглазкой.

У неё-то тебе надо

Ключ найти, и в дебрях сада

Отомкнуть колодец с той

Спрятанной водой «живой».

Сад растёт вокруг дворца.

В нём найдешь ты для отца

Яблоню с плодами теми,

Что искал всё это время.

Но подробнее об этом

(Обратись к ней за советом)

Знает более меня

Моя средняя сестра.

Я же – младшая в семье,

Мне всего-то триста лет».

«Как же тебя звать тогда?»

«Ты не понял? Я ж – Яга!

Синеглазка же, как водится,

Мне племянницей приходится!»

Пролетела ночь, и вот

Собирается в поход

Наш герой. Ещё не пели

Петухи – уж он при деле:

Снарядил коня, умылся.

Даже кое-как побрился,

Взял в подарок у Яги

Калачи и пироги,

И сказал ей на прощанье:

«Ну, до скорого свиданья.

Может, свидимся когда,

Если вновь меня сюда

Занесёт судьба. Пока!

Не прощаюсь навсегда!

Только ты уж подскажи,

Путь-дорогу укажи.

Надоумь: куда сказать.

Можешь пальцем показать —

Сам я не найду дорогу».

«Ладно, дам тебе подмогу,

Чтобы ты тут не плутал,

И дорогу отыскал.

Для тебя есть конь один,

С ним ты будешь невредим —

Он так быстро понесётся,

Что к обеду доберётся.

У сестры и перекусишь.

Но смотри, если упустишь

Быстроходного коня —

Ты пощады у меня

Не проси уже затем —

Твоего коня я съем.

У меня он здесь пока

Пусть помнёт себе бока.

Отдохнёт под этот случай,

А то ты его замучил.

Видишь, как он отощал —

Видно много проскакал.

Передай сестре привет

От меня. Да с ней в ответ

Будь поласковей. Она

Тоже всё живёт одна.

Ведь, наверно, заскучала,

Меня долго не видала.

Мы встречались с ней когда

Я была «ищь» молода.

Провалиться мне на месте,

Если не прошло лет двести!»

* * *

Вот по лесу, по полям

Скачет дальше наш Иван.

Конь несётся словно птица.

Через горы и границы

Перемахивает так,

Будто для него пустяк,

Все преграды на пути.

Но решил Иван сойти,

И кричит коню он: «Стой!

Не могу найти одной

Я своей перчатки, видно,

Обронил её. Обидно

Запросто вот так лишиться.

Мог бы ты остановиться,

Чтобы мне её найти?»

Конь в ответ: «Я на пути

Проскакал немало мест,

Оглянись-ка же окрест —

Ведь пока ты говорил,

Я сто вёрст уже покрыл.

Лучше крепче ты держись,

Да, смотри, вниз не свались.

Скоро будем мы на месте —

Вёрст еще примерно двести.

Так, что ноги береги —

Скоро будем у Яги».

Вот они и прискакали.

Их, как будто тут и ждали.

Видит Ваня из трубы

Дым валит, а у избы

Ходит всё туда-сюда

Ещё древнее Яга:

Волочит немного ногу

И глядит всё на дорогу,

Прикрывая лоб рукой.

«Здравствуй, Ваня, дорогой!

Хорошо, что ты приехал,

Вижу я – тебе некспеху,

У меня ты поживёшь,

Да немного отдохнёшь.

Я уж баньку истопила,

Вот тебе: мочалка, мыло.

Да как следует попарься.

А меня ты не стесняйся, —

Говорит ему Яга, —

У меня болит нога —

Видишь, высохла совсем.

Стоит походить, затем

Начинает ныть чертовка,

Спасу нет. Она – плутовка,

Меня хочет доконать».

«Как же ты смогла узнать,

Что приеду я к тебе?

Или ты в моей судьбе

Пролистала все страницы?

Или ты быстрее птицы

Научилась так летать?

Что-то не могу понять!» —

Удивился тут Иван.

«Догадайся о том сам.

Ну, придумал? Нет, так слушай:

Мы с сестрой на это случай

Связь имеем по-прямой.

Способ этот колдовской.

Суть его я не раскрою,

Но одно тебе открою:

Если стану думать я,

Повторяя про себя

То, что надо передать,

А затем вслух прочитать

Заклинанья, то тотчас

В голове сестры рассказ

Тот, что я произнесла

Отразиться. Приняла

Я посланье от неё

Нынче утром. В нём твоё

Она имя поминала.

Так вот о тебе узнала.

Этот факт в научном мире,

Что в Париже, что в Каире,

В общем, всюду: там и тут

Телепатией зовут.

Мы с сестрою в этом деле

«Не одну собаку съели».

Нам присвоить уж пора

Звание профессора!

Ну, да ладно, что там мы.

Вот, у старшенькой сестры

Тех способностей поболе.

Не видать мне вечно воли,

Если я тебе совру —

Это мне не понутру!»

Ей Иван: «Сестра твоя,

Что направила меня,

Говорила, что ты знаешь,

И об этом мне расскажешь:

Как девицу Синеглазку

Отыскать. За ту подсказку

Поклонюсь я до земли,

Только ты уж помоги!»

«Да на что ж она тебе?

Знаешь, я не по злобе,

Подобру скажу: останься,

С Синеглазкой не встречайся.

Ведь она у нас сильна,

При желании слона

Может запросто сразить —

Одной левой завалить.

И не любит, если кто-то

Ей мешает. Для него-то

Не поставит угощенья,

Если к ней без приглашенья

Гость заявится, вот так!»

«Но мне к ней не просто так

Нужно. Я хочу в её саду,

Если только попаду,

Собрать яблок молодильных

И воды набрать той сильной,

Что поможет исцелиться,

Да ещё омолодиться

Моему отцу. Ему

Хворь не выгнать самому:

Ослабел он телом и глазами,

И решили с братьями мы сами

Раздобыть, что надо для него.

Синеглазка и нужна мне для того».

«Так и быть, тебе я помогу:

У неё колодец есть в саду

С той водой, что ищешь ты.

Вкруг него растут кусты.

Сам же, заперт на замок.

Если бы добыть ты смог

Ключ к тому замку – считай

Дело сделано. Черпай

Воду сколько тебе нужно.

Но одно скажу, Ванюша:

Больше одного кувшина

Не бери. На то причина

Есть одна, но о ней ты

Спросишь у другой сестры.

Она лучше о том знает,

Точки все над «i» расставит

И расскажет, что к чему.

Так, что видно, по всему,

Ехать тебе надо дальше

К сестре нашей самой старшей.

Отправляйся-ка ты утром,

А теперь, поступишь мудро,

Если отдохнёшь чуток,

Впереди ведь путь далёк!»

И Иван, помывшись в бане,

Закусил, как в ресторане,

Потому что для него

Наготовила всего

Повкуснее да побольше

Баб-Яга. Не стала дольше

Утомлять она беседой —

Ваня лег после обеда,

(Завязался, чтоб жирок)

Он сидеть уже не мог.

Да проснулся аж под утро.

«Народился вновь я будто —

Вот, как славно отдохнул!»

Ваня радостно вздохнул,

Да в дорогу собираться

Начал он, и стал прощаться

С Баб-Ягой. Она ему

(Видно он ей по всему

Приглянулся, как и младшей)

Предложила ехать дальше

На её коне, который

Доберётся к месту скоро,

Так помчится – словно ветер,

Что Иван и не заметит,

Как уж будет там, где надо.

На словах всё было складно,

Но Яга не обманула:

Конь понёсся так, что сдуло

С головы Ивана шапку.

Гриву он тогда в охапку

Сгрёб и крикнул коню в уши:

«Эй! Постой! Меня послушай!

Потерял я шапку где-то,

Унесло её по ветру.

Без неё ведь не с руки —

Отыскать мне помоги!»

Конь в ответ: «Я проскакал

Пока ты мне излагал

Свою просьбу – вёрст уж двести.

Не найти её, поверь ты!

Так что, лучше с ней простись,

Да покрепче ты держись!

Потому что мне видна

Вдалеке уже изба.

Видишь, рядом с ней пасётся

Брат мой родный, и сдаётся

Мне, что ты, хозяин, вскоре

Уж на нём помчишься в поле».

Под Иваном конь заржал,

И ему брат отвечал.

И на эту перекличку

Из избы, одев наничку

Впопыхах свою рубашку,

(Вот такую, дав промашку)

Выскочила Баба-Ёжка.

Расскажу о ней немножко

Я чуть позже, а пока

Сообщу, что Баб-Яга

Встретила Ивана странно:

«Что приехал, гость, незванно?

Здесь тебе ведь не отель,

Уезжай-ка ты отсель

Подобру и поздорову.

А не то – свою корову

На тебя я натравлю

Или вошью погублю —

Напущу вот на тебя,

Сам ускачешь от меня!»

«Что ты, бабушка, стращаешь?

Ты ж меня еще не знаешь,

А готова враз прогнать,

Слова не даёшь сказать!

Лучше стол бы ты накрыла,

Да меня и угостила.

Вот тогда б я рассказал

Для чего сюда скакал».

«Что ж, скажи: кто сам ты есть.

Нет, постой. Смогу прочесть

О тебе я по глазам.

Если – честный, то воздам

По заслугам. Если ж – нет,

То один тебе ответ:

Уходи ты от меня,

Видеть не хочу тебя.

Так, смотри мне прямо в очи,

Да расширь их, что есть мочи.

Помолчи, я буду зрить,

И тогда смогу открыть:

Кто ты и зачем приехал».

И такая вот потеха

Длилась тут минуты три.

Ваня в очи её зрил

Молча, сам при этом думал:

«Кто и где её так стукнул,

Что свихнулась бабка враз?

Интересно, что сейчас

Она выдаст обо мне?

Ведь я к ней не по злобе,

А по-доброму пришёл.

Я б уже давно прочёл!»

Баб-Яга меж тем отстала

И смотреть вдруг перестала

В очи чёрные его.

Говорит: «Я одного

Не пойму, хотя мне ясно:

Со здоровьем всё прекрасно

У тебя, зачем нужна

Тебе «мёртвая» вода?

Или ты решил напиться,

Чтобы с жизнью распроститься?»

«Что ты, бабушка, постой!

Мне не «мёртвой», а «живой»

Надо раздобыть воды,

Чтобы не было беды.

Для отца ищу я воду.

Переспрашивал народу

Я об этом очень много.

Но никто о том ни слова

Не сказал, а только две

Женщины открыли мне

Эту тайну. И так сходится,

Что тебе они приходятся

Сёстрами. Они меня

И направили сюда,

Чтобы ты мне помогла

По добру, а не со зла

Синеглазку отыскать.

И в саду её сыскать

Яблоки, что молодят

Всех, кто очень уж хотят

Стать моложе. Да открыть

Тот колодец, чтоб добыть

Из него воды «живой».

Вот такой мой план простой!»

«Как же я в тебе ошиблась?

Может головой ушиблась!?

То-то мне все эти дни

Снятся ужасы одни!

Ты прости меня, что я

Плохо встретила тебя:

По глазам не прочитала

И совсем не то узнала.

Видно начала стареть —

Не смогла я разглядеть,

Что ты добрый человек.

А живу ведь пятый век!

Раньше не было такого,

Что ж, учиться надо снова

Или вовсе помирать,

Чтоб позора не видать».

«Брось, хозяйка, не стони.

У тебя всё впереди.

Ну, ошиблась – не беда,

Не случилась здесь вреда!

Ведь не зря все говорят

Уже много лет подряд:

«Не бывает той старухи,

Что бы не было прорухи!»

«Ну, спасибо, что сказал,

Да в старухи записал!

Ладно, я не обижаюсь.

Так и быть уж постараюсь

Как-нибудь тебе помочь.

Ну, так вот: ты в эту ночь

Будешь возле того сада,

Вкруг которого ограда

Высотою верст так шесть.

Может семь – не перелезть.

Твоя первая задача

Попасть в сад, и это значит

Тебе нужен новый конь,

Да такой, что хоть в огонь,

Хоть на небо унесёт,

И при том не пропадёт.

У меня такой пасётся

Под окном. Перенесётся

Он через любую стену.

Ты бери его на смену

Своему коню, но помни,

Что уйдёт он от погони,

Если ты в саду сорвёшь,

Да с собою унесёшь

Лишь три яблока всего.

И условие одно

Есть ещё: когда возьмёшь

Свой кувшин и зачерпнёшь

Из колодца ты водицы,

То смотри, как не пролиться,

Набирай в нем половину,

Чтоб в кувшине середину

Покрывала лишь вода.

Не то – страшная беда

Там с тобою приключится,

Потому что у девицы

Хитрость есть на этот случай.

Оплела она паучьей

Ниткой верхний край стены,

У себя собрав концы

Этих ниток во дворце.

Если же задеть не все,

А одну лишь среди них —

Зазвучат все в один миг.

Перезвон пойдет такой,

Что проснётся тут любой.

И тогда несдобровать

Будет вору, и узнать

Сможет гнев он Синеглазки».

«Вот, спасибо, за подсказки!

Буду я остерегаться.

Постараюсь не попасться.

Что ж, поеду в тот же час,

Уж стемнело, в самый раз!»

И вот с этими словами,

Нового коня наш Ваня

Оседлал, и прочь умчался.

* * *

Здесь старик опять прервался

И сказал, что он устал.

А зевнув, вдруг замолчал.

Что ж, и мы тут отдохнём.

А что было с тем царём

И другими персонажами

Мы чуть позже всё расскажем Вам.

Здесь закончились слова,

С ними – третья и глава.

Глава четвертая

Ночь была уж на исходе,

Когда вдруг на горизонте,

Где зарница разгоралась

Перед ними показалась

Та стена, что охраняла

Сад, о коем рассказала

Накануне Баб-Яга.

Но, чтобы попасть туда

Надо было исхитриться.

Конь Ивана словно птица,

Разогнавшись, что есть сил,

Оттолкнувшись, в небо взмыл.

И взлетев над облаками,

Ваня, обхватив руками

Шею резвого коня,

Глянул вниз, в душе храня

Опасенье, что ему

Трудно будет одному

Отыскать в потёмках сада

То, что очень ему надо.

Пока Ваня так рядился

Конь на землю опустился,

И сказал тотчас Ивану:

«Я, хозяин, без изъяна

Повторю такой прыжок

И вернусь-ка на лужок,

Что остался за стеной.

Только уж внемли одной

Моей просьбе: ты сорви

Яблок чудных штуки три,

Да воды лишь полкувшина

Зачерпни, а то не в силах

Буду я через ограду

Перенесть тебя из сада.

Да смотри не позабудь!

Я же – отдохну чуть-чуть».

И Иван коня оставил

Под стеной, стопы направил

Ко дворцу, чтоб в нём добыть

Ключ, и им затем открыть

Спрятанный в саду колодец.

Вот, Иван уж на пороге,

Вот и дверь приотворил:

Тишина… Он не забыл,

Что его предупреждала

Баб-Яга – она ведь знала

Всё коварство Синеглазки.

И Ивану без подсказки

Тяжело пришлось бы там.

Но, тем временем, он сам

Осторожно, что есть мочи,

Широко открывши очи,

Чтоб в потёмках разобраться,

Да случайно не попасться,

Шёл, ступая еле-еле.

«Только б доски не скрипели

На полу, – молился Ваня, —

Где ж девицина-то спальня?

Полчаса уже брожу,

А её не нахожу!»

Наконец, нашёл дверь спальни,

Отворил: в опочивальне

Увидал тринадцать тел,

Коих сон всех одолел

(На заре ведь сладко спится).

Видит Ваня: те девицы

На лицо все так похожи —

Круглолицы и пригожи,

Что нельзя их отличить.

«Как же мне теперь тут быть?» —

Призадумался Иван.

Вспоминать он стал слова,

Те, что слышал от Яги,

Как увидел: от ноги

Одной дремлющей девицы

Тянется через светлицу

За окошко вроде нить.

Пригляделся – так и быть!

А та нитка за окошком,

Пробежав ещё немножко —

Распускалась в сто концов

Словно сетка у ловцов.

Если вор полезет в сад,

Он потом не будет рад,

Потому что где-нибудь,

Даже, если он чуть-чуть

Прикоснется к нитке той,

Во дворце поднимут вой

Сто сирен и сто звонков,

Что от страха сто потов

У него сойдут тотчас,

И не скроется он с глаз.

«Значит – вот где Синеглазка!

Спит, закрывши свои глазки.

Щёки – розового тона:

Словно спящая Мадонна! —

Так подумалось Ивану, —

Как же внешность так обманна!»

Вспомнил он про её силу,

Что сведёт она в могилу

Тех, кто смеет покуситься

На имущество девицы.

«Жаль, влюбиться не могу!

Ведь себя я погублю.

Эх, была, тут не была!»

И под эти-то слова

Он её поцеловал,

Наклонившись, в те ланиты,

Что манили, как магниты.

Синеглазка не проснулась,

На бочок лишь повернулась,

Улыбнувшись от чего-то,

Видно снилось ей про что-то

Доброе в тот самый миг,

Приукрасив её лик.

Тут Иван увидел ключ,

Что виднелся лишь чуть-чуть

Из-под края простыни.

«Ты меня за то прости,

Синеглазка, но возьму

Ключик твой. Потом верну,

Так, что ты и не заметишь.

Да проснуться не успеешь,

Как он будет уж на месте.

Через пять минут вы вместе

Встретите рассвет. А – я,

Сев на своего коня,

Поскачу в обратный путь.

Ты меня не обессудь», —

Рассуждая так, Иван

Ключик положил в карман

И вернулся в сад опять,

Чтоб колодец отыскать.

И нашёл его он скоро.

Поспешил водой наполнить

Свой кувшин, да вот припомнить

То, о чём его просили

И недавно говорили,

Не сумел он впопыхах,

Стал разыскивать впотьмах

Яблоню, чтобы сорвать

Яблок штук примерно пять.

(Может больше – пригодятся!)

Но, однако, собираться

Надо и в обратный путь,

Только надо ключ вернуть.

Что и сделал, но при том

Вновь не удержался он

И в уста поцеловал

Синеглазку. Уж не стал

Мешкать после и скорей

Выбежал вон из дверей.

Недалече от дворца,

Чуть направо от крыльца,

Он нашёл то, что искал:

Сразу яблоню узнал,

Хоть темно в саду том было.

И быстрей, чтоб не открылось

Пребывание его

(Он хотел лишь одного:

Поскорее убежать).

Стал он яблоки срывать,

Не считая их при том.

Помнил только об одном,

Что рассвет уже грядёт —

Ведь тогда его найдёт

Девица лихая та,

Кою целовал в уста.

Вот Иван уж на коне:

Оттолкнувшись, тот к стене

Словно птица подлетел,

Да копытом и задел

Нитку, что тянулась вдоль

Изгороди. Звон такой

Вдруг раздался, что есть мочи

Посреди спокойной ночи,

Разбудив всех во дворце.

Изменившись тут в лице,

Наш царевич закричал,

Чтобы конь быстрей скакал,

Не-то будет худо им.

Конь в ответ: «Ведь я просил

Взять немного там всего,

Чтоб тебя я одного

Смог перенести обратно.

А теперь – сам виноватый!

И, в итоге, вот, что вышло —

Ты меня будто не слышал.

Тяжести набрал такой,

Что я нить задел ногой!»

«Что теперь-то препираться?

Тебе надо постараться

Унести отсюда ноги.

Неоткуда ждать подмоги,

Так, что «жми во все лопатки»,

А то будет нам «не сладко»!»

И Иван помчался прочь,

Зная, что ему помочь

Сможет только Баб-Яга,

Ведь остановить врага

Было ей одной под силу.

Доскакав, её просил он

Задержать погоню здесь.

И Яга велела сесть

В седло прежнего коня,

Что набрался сил не зря,

Тут Ивана ожидая,

Отдохнув, забот не зная.

* * *

А тем временем в погоню

За Иваном вслед по полю,

По лесам и по долам,

По оврагам и холмам

Скачет богатырка злая.

И «на пятки наступая»,

Уж почти его догнала.

Но до тётки доскакала.

Та ж её не отпустила,

От души так угостила,

Что племянница и с места

Не могла сойти. И вместо

Скачки тут-то задержаться

Ей пришлось, да и признаться,

Что какой-то вот злодей

(Жаловаться стала ей)

Мало что добро стащил,

Да ещё всех разбудил.

И такого-то нахала,

Несмотря, что так устала,

Непременно всё ж накажет,

Если тётка ей расскажет:

«Проезжал ли здесь кто мимо?»

Та в ответ: «Я тут простыла,

Да на печке всё лежу

И в окошко не гляжу.

Может, кто и проезжал,

Кто бы мне про то сказал?

Ничего я не видала,

Никого здесь не встречала,

Да и поздно я проснулась.

Ты бы лучше отдохнула

У меня, и не спешила.

Я бы баньку истопила.

Ты б с дороги и помылась,

А то пылью вся покрылась,

Да поспала бы чуток,

Ведь, наверно, путь далёк

Предстоит тебе ещё,

А пока – забудь про всё!»

Так оно и приключилось.

Синеглазка распростилась

С тёткой только через сутки.

Но потом уж не до шутки —

Припустилась-то опять

За Иваном. Догонять

Его стала, да он снова

Сменил лошадь, и на новой

Ускакал, набравшись сил.

У второй Яги просил

Того прежнего коня,

Что оставил здесь не зря:

Он ему и пригодился —

Так бы просто он не скрылся.

Богатырка же опять

Принялась тут отдыхать.

И хоть эта остановка

Ей не к месту, но неловко

Было тётке отказать.

Чтобы вся родня сказать

Не могла дурного слова —

Погостить решила снова.

Но промчались день и ночь.

На коня вскочив, и прочь

Ускакала Синеглазка.

И уж скоро бы развязка

Тут случилась, но пока

Есть ещё одна Яга.

До неё Иван добрался.

И опять он постарался:

Поменял коня. Но тут

Отдохнуть решил чуть-чуть,

Так как сильно он устал.

У Яги Иван проспал

Целый день, вдруг слышит – топот;

Он – в седло, а следом рокот,

Шум и гам, и крики: «Стой!

Догоню, такой-сякой!»

Но Иван «не лыком шит»:

Развернулся, вынул щит,

Меч из ножен оголил,

Закричал ей: «Я решил

С тобой биться, Синеглазка!

На конях – не будем, слазь-ка.

На земле тебя я встречу!

Но для честности, замечу,

Что не к чести мне с девицей

Силой меряться. Проститься

Ты не хочешь с белым светом?»

Та в ответ: «Своим советом

Ты воспользуйся-ка сам.

А ворам, что по садам

Любят лазить не спросясь,

Спуску не даю! Ну, слазь,

Что ж застрял ты на коне?

Мы с тобой теперь одне,

И сбежать ты не пытайся,

Лучше стой и защищайся!»

Началась у них тут битва.

Меч девицы словно бритва

Щит Ивана разрубил,

Будто тот таким и был.

Но Иван в ответ булаву

Повредил её на славу.

В общем, бились не на шутку.

Минул день, за ним и сутки,

А они дерутся снова.

Тут Иван ей молвил слово:

«Может, девица, с тобой

Отдохнем чуток. А – бой

Никуда не убежит.

Пусть оружье полежит

Хоть немного в стороне,

А то скоро на заре

Будут сутки, как мы бьёмся.

Давай нынче тут прервёмся.

Да вздремнём хотя б немного,

А затем продолжим снова».

Девица ему в ответ:

«Что ж, хороший твой совет.

Я признаться, притомилась.

Уж давно вот так не билась

Я не с кем. А ты – хорош:

На богатыря похож —

Смелый, хоть и испугался,

Но ты в этом не признался.

Этим – ты по нраву мне.

Вот и сгинул весь мой гнев.

Ладно, Бог с тобой, живи,

Но в ответ уж мне скажи:

Для чего ты в сад пробрался

И сбежать потом пытался?»

"Ты, красавица, прости,

Что пытался унести

Я без спроса у тебя

Кое-что. Но ведь не зря,

Слух идёт, что ты гостей

Выгоняешь из дверей.

Ну, а тех, кто что-то просит

Твой характер не выносит —

Гонишь сразу ты взашей!»

«Это про меня Кащей,

Гад ползучий, распускает

Слухи мерзкие, и знает,

Это всё он на себе.

Ведь жениться он на мне

Захотел. Так я его

Прогнала. А он с того

Времени и обозлился.

Видно, так он мне решился

Отомстить. Но я ему

«Козью морду покажу»,

Он узнает мой характер,

Вспомнит, где «зимуют раки»!»

«Что ты, кипятишься, право!

Ты и так за день устала!

Лучше сядь и помолчи,

Про Кащея не бурчи.

Он на то и есть – Кащей,

Чтобы гнать его взашей!

Правильно ты поступила,

Что к себе не подпустила,

Потому что ты мне люба.

Я тебя ещё, голуба,

Полюбил, как увидал.

Лучше б я тебя не знал,

Потому что нынче я

Пропадаю почём зря!

Разве можно быть нам вместе?

Вот ответь мне честь по чести!»

«Больно скор ты, молодец!

Мне сказал бы: кто отец

У тебя, откуда родом,

Как зовут тебя? Не сходу ж

Отвечать на твой вопрос!

Расскажи-ка мне всерьёз».

«Ты права, так значит, слушай:

Свёл меня с тобой тот случай,

Что поехал я искать

(Если б только мог я знать,

Что тебя мне повстречать

Здесь придётся – удирать

Я б не стал. Но это к слову,

Возвращаюсь к теме снова).

Ну, так вот: отец мой – царь,

В нашем царстве – государь,

Захворал, и для него

Не нашлось ведь ничего

Кроме молодильных яблок,

Да воды живой, а я вот

Обещал их привезти.

Заодно, и на пути

Отыскать своих двух братьев,

Кои сгинули к несчастью.

Они тоже ведь искали

То лекарство, да пропали.

Кстати, ты их не встречала?»

«Я об этом не слыхала.

Но скажу тебе про то,

Что имеется одно

Место гиблое для тех,

Кто попал туда. И всех

Добрых молодцев там губит

(Хоть сначала приголубит)

Девица-обманщица одна.

Может быть, как раз она

Твоих братьев погубила».

«Что ж, спасибо, что открыла

Ты секрет мне этот. Я

Постараюсь, чтоб не зря

Информация пропала,

И она б тогда узнала,

Как коварством заниматься.

Но скажи, как к ней пробраться?»

«Очень просто: ты езжай

К росстаням и там узнай.

Поверни на ту дорогу,

Где женату быть. В подмогу,

Хочешь я с тобой поеду?»

«Нет, спасибо, ты проведай

Лучше тётю свою. Та

Всё живет в лесу одна

И ужасно заскучала,

Ведь сто лет родню не знала.

Как-то странно вы живёте —

Раз в сто лет, и то не идёте

Навестить родные души».

«Добрый молодец, послушай,

Чем мораль мне здесь читать,

Лучше бы ты мне сказать

Наконец, решился тут,

Как тебя всё же зовут?»

Улыбнулся здесь Иван:

«Извини, за тот изъян.

Что ж, зовут меня Иваном.

Согласись, что всё же странно

Завершилась наша встреча,

Хоть началась с бурной сечи.

Я хочу тебе открыть

Свой секрет, чему уж быть

Тому и не миновать:

Ведь я смог поцеловать

Тебя, девица-краса,

В твои сахарны уста,

Когда в спальне ключ искал,

Да обратно возвращал.

Ты за то уж не сердись».

«Знаешь, Ваня, не винись

Предо мною ты за это.

Я ведь рада, что ты встретил

Именно меня. Готова

Повторить, что было снова

В моей спальне на заре.

Мы с тобою тут одне,

Нам никто не помешает.

Ну, так что же ты решаешь?»

Ваня мешкать здесь не стал:

Синеглазку он обнял,

Горячо поцеловал.

Ну, а дальше он узнал…

Однако, здесь мы, впрочем,

Поставим многоточье.

А кто смелый – постарался,

Сам, наверно, догадался,

Что же было с ними дальше.

Но скажу без всякой фальши,

Что под утро на заре

Крепко спали в том шатре.

Что раскинут был, где бились

(А затем и подружились)

Синеглазка и Иван.

* * *

А затем, прощаясь, дан

Был обет друг другу ими,

Что теперь они отныне,

Хоть и предстоит расстаться,

Будут для людей считаться

Мужем и женой все дни,

Пока не венчаны они.

* * *

С тем они и распрощались.

Скажу сразу: повстречались

Только через года два,

Когда Ваня чуть едва…

Но спешить не буду я:

Обо всём Вам от меня

Предстоит услышать скоро,

Но про то – другое слово.

* * *

Ну, так вот, Иван вернулся

(Вот сюжет как обернулся!)

К тому месту, где начался

Его путь. Теперь вчитался

Он внимательнее в надпись

На плите. Там была запись

Под словами, обещавшим,

Что «женату быть» и дальше

Мелким шрифтом: «Вас там ждёт

Один сюрприз». «Ну, так вот:

И отгадка почему

Братья в эту сторону

Поскакали. Зная их,

Я найду теперь двоих

Иль живых, иль мёртвых там!»

Прочитав, сказал Иван.

И поехал по дороге,

Где «женату быть» в итоге.

Не проехав и трёх верст,

Видит: дом стоит и в нём

Много окон и дверей.

Из одной бежит скорей

К нему девица-краса:

Так прекрасна, что она

Не сравнима, ну ни с кем.

Говорит она меж тем:

«Здравствуй, добрый молодец!

Ты приехал, наконец.

Я тебя уж заждалась.

Вот и в доме прибралась.

Следом ты за мной иди.

Вижу, что устал в пути,

Претерпел немало, чай,

Так теперь и отдыхай!»

Завела Ивана в дом,

Накормила, а потом

Говорит: «Иди ложись

На кровать, да повернись

На бочок, чтоб лучше спать —

Сон хороший увидать».

Но Иван наш был не промах,

И предупрежденье вспомнив,

Говорит ей: «Ты скажи,

А уж лучше покажи,

Как ложиться на кровать,

А то я не смог узнать

В своей жизни молодой

Обращаться как с такой».

Хоть девица удивилась

Этому. Но подчинилась.

Ему стала объяснять,

А, чтоб смог он всё понять

Прилегла на край постели,

Прикоснувшись еле-еле.

Но Иван тотчас смекнул,

К середине подтолкнул

Девицу. И та тут вдруг,

Отразив в лице испуг,

Провалилась в ту дыру,

Что открылась в миг в полу.

А кровать перевернулась.

«Что же, ты теперь проснулась

Там, где жертвы твои были.

И не сможешь ты отныне

Навредить в дальнейшем людям!

Вроде слышал я оттуда,

Куда сгинула она

Чьи-то, будто, голоса.

Может быть, томятся в том

Подземелье люди. Дом

Этот надо обыскать

И под землю ход узнать».

Ваня дом весь обошёл

И в подвале ход нашёл.

Пробирался по нему

Он недолго. Вдруг одну

Потайную дверь увидел,

Отворил её и вышел

В комнату большую. В ней

Темнота была. Скорей

Ваня факел запалил,

Что с собою прихватил,

И увидел своих братьев

Всех обросших, в рваных платьях,

И злодейку ту девицу,

Что попала из светлицы

Прямо под пол, как и все,

Что поверили красе,

Да погибли в цвете лет.

«Эй вы, братцы, вам привет

Притащил я с того света,

Не признали, чай? Ответа

Что-то не слыхать. Вы что,

Не признали своего

Брата родного Ивана?

Вот она меня узнала!»

И Иван махнул рукой

В сторону девицы той.

Братья тут его узнали,

И, конечно, лобызали.

Радовались словно дети,

Что они на этом свете:

Думали, что уж на том.

Всё твердили об одном,

Что ужасно голодны.

Ведь теперь они одни

В целом доме, то съедят

Штук, наверно, пятьдесят

Хоть баранов, хоть овец,

Раз дорвались, наконец.

А зловредную девицу

Там оставили, в темнице,

Где и предстоит ей жить.

Уж не сможет погубить

Никого она тогда.

Пусть сидит теперь одна!

Ну, а братья трое суток

Набивали свой желудок:

Оторваться не могли.

Говорили: «Заколи

Нам, Иван, ещё барана!

Ехать нам пока что рано:

Мы совсем не откормились.

Окажи такую милость —

Не спеши. Куда спешить?

Но ты должен нам открыть,

Что ты делал целый год.

И удачный ли поход

У тебя был за лекарством?

С чем вернуться думал в царство?

Не скрывай, ведь братья мы!»

«Что ж, отвечу вам: те дни,

Что скитался я по свету

Не напрасны были: это

Драгоценное лекарство

Я добыл, и все мытарства

Уж закончились мои.

Но ведь главное – двоих

Вас нашёл живых-здоровых.

Я уж ко всему готовый

Был, и думал, что не встречу!»

«Ладно, Ваня, нам за встречу

Выпить надо бы вина.

Бочка тут стоит одна —

Я её приметил сразу, —

Говорит Василий фразу,

Перебив Ивана речь, —

Что её теперь беречь!

Ну-ка, Фёдор, поднажмём,

Из неё себе нальём,

Да отметим это дело.

Раз гулять – так значит смело!»

* * *

К вечеру все захмелели.

Тут два брата осмелели,

Видя, что заснул Иван.

Говорит Василий: «План

У меня созрел такой:

Пока Ванька-то хмельной,

Давай, Фёдор, заберем

И поделим мы вдвоём

То, что вёз он для отца».

«А куда ж нам молодца

Этого-то подевать?

Ведь проснётся, и отдать

Всё назад ему придётся!»

«А он больше не проснётся.

Мы его с обрыва сбросим.

А когда отец нас спросит,

Скажем, что его мы не видали,

Ничего о нём не знали.

А про яблоки и воду

Скажем, что искали годы,

И нашли на краю света.

Может быть, и нас за это

Он по-царски наградит,

И полцарства подарит

Каждому, как обещал».

«Ты всё правильно сказал, —

Фёдор брату говорит, —

Пока Ванька крепко спит

Надо вынести его

На обрыв, да и того…

Пусть он вниз себе летит.

Там внизу валун лежит —

Об него он разобьётся:

Никогда уж не проснётся!»

* * *

Так злодеи и решили.

Но немного поспешили

Радоваться смерти брата.

И для них уж двери ада

Приоткрылись…Пусть считают,

Что никто о том не знает.

Ведь до срока их храня,

Зрит всё Высший Судия!

* * *

И Иван был сброшен вниз.

Пролетев, он вдруг повис,

Зацепив одеждой ветку.

Чудеса бывают редко,

Но случаются тогда,

Когда ветки из гнезда,

Те, что птицы собирают,

Торча в стороны, цепляют

Всё, что мимо них летит.

Так, что Ваня наш висит

Над обрывом, протрезвев,

И чихнуть при том не смев.

Скажу сразу, что гнездо

Было тут всего одно.

Но зато и не простое:

В пять обхватов – вот какое!

Потому что здесь жила

И гнездо себе свила

Нагай-птица – великан.

Но о том узнал Иван

Очень скоро, потому,

Что вернувшись ко гнезду,

Нагай-птица затащила

Его внутрь и спросила:

«Как же ты попал сюда,

Не сорвавшись вниз едва?

Может быть тебе помочь?»

«Вынеси меня ты прочь

На поверхность из обрыва.

Я летел случайно мимо,

Зацепился и повис.

Ну, а падал сверху вниз».

«Нечто ты летать умеешь?

Ты случайно, не болеешь?

Что-то было не слыхать,

Чтобы стали вдруг летать

Люди словно, как и птицы.

Может быть, мне это снится?»

«Вряд ли, всё гораздо проще!

Мои братья этой ночью

Сбросили меня с обрыва.

Пролетая нынче мимо,

Я рубахой зацепился —

Так вот тут и очутился!»

«Ну, и нравы у людей!?!

Хуже даже тех зверей,

Что в пример порою ставят

За жестокость. Вижу, правят

У людей свои законы».

«Что ты, разница огромна

Между добрыми и злыми.

Но законы правят ими

Те же самые, тогда

И случается – беда.

Моих братьев обуяла

Жажда власти, что украла

Все их добрые начала».

«Я об этом и не знала,

Что возможно ради власти

Дать позволить своей страсти

Погубить себя вовек.

Очень странен человек!

Ну, да ладно, забирайся

Мне на шею, постарайся

Удержаться как-нибудь.

Я сейчас отправлюсь в путь.

Мы с тобою полетим,

Да в дороге поедим.

Захвати ты двух баранов,

Туши их лежат направо

От тебя, там в глубине:

Это мой «НЗ» в гнезде.

Но запомни, что в дороге

Буду есть я очень много.

Я тебя доставлю к дому,

Только подскажи дорогу».

С тем они и полетели.

Час летят, и не успели

Пролететь и полдороги —

От баранов уж немного

Что осталось. Ну, а ей

Мясо подавай скорей,

А не то – лететь не сможет.

И Иван, достав свой ножик,

Часть бедра себе отнял

И её Нагай отдал.

Летят дальше, и земля

Вдалеке уже видна

Для царевича родная.

Он кричит Нагай: «Под нами

Скоро будет отчий край!»

Та в ответ: «Мне мяса дай,

А то я не дотяну —

Очень скоро упаду!»

Делать нечего: Иван

Часть ноги опять отдал —

Лишь бы только дома быть

(Без ноги ведь можно жить).

* * *

Наконец-то, долетели,

Приземлились, где хотели —

Недалече от столицы.

Но, когда узнала птица,

Что Иван тут пострадал —

Часть ноги своей отдал,

Она всё ему вернула —

Куски эти отрыгнула.

Он на место их приставил,

На минутку так оставил —

Глядь, они и приросли,

Да и боли все прошли.

Тут Иван с ней распрощался:

На прощанье целовался,

Говорил: «Спасибо, друже!

Если буду тебе нужен —

Только свистни, помогу.

У тебя вовек в долгу!»

«Что ж, прощай! – сказала птица,

Я желаю, чтоб добиться

Смог ты в жизни своего.

Не желаю одного,

Что бы падал ты с обрыва.

А придётся, то уж мимо

Просто так не пролетай —

Загляни. Тебя Нагай

Будет рада видеть снова!»

С тем расстались. Ваня к дому

Зашагал, но не спешил.

По дороге так решил,

Что пока он во дворец

Не пойдёт. И пусть отец

До поры о том не знает,

Что лекарство-то украли,

И вернулся он ни с чем.

А Иван, зато меж тем

Разузнает, где ж злодеи,

Что сгубить его хотели,

И вернулись ли они.

* * *

Ну, а братья в эти дни

Уже были во дворце,

И хвалились при отце,

Да при всей придворной свите,

Что они лишь в лучшем виде

Привести смогли сюда,

Не погибнув чуть едва,

Всё, что поклялись достать.

Только не смогли узнать,

Что с Иваном приключилось.

«Мне недавно тут приснилось, —

Говорит на это царь, —

Что Иван – наш государь,

И сидит на этом троне,

В этой самой вот короне.

(Царь тут пальцем показал

На корону). Кто б сказал,

Что же означает сон?

И не в руку ли мне он?

Не молчите! Отвечайте!»

Братья с грустною печатью

На лице в ответ сказали:

«Ты, прости, отец, скрывали

От тебя ту злую весть.

Не хотели мы, чтоб здесь,

В этот час её узнал.

Но, что делать: приказал

Ты, значит слушай.

Сказывают люди – случай

С ним несчастный приключился.

В общем, наш Иван разбился:

Он упал с обрыва в пропасть.

Вот такая, значит, новость».

«Эх, Иван, любимец мой!

Как жестоко я с тобой

Поступил, отправив в путь!

Но, что делать, не вернуть

Уж тебя. Господь с тобой.

Жаль, погиб ты молодой

И во цвете лет. Судьба

К тебе значит не добра.

Я сегодня пировать

Уж не стану. Горевать

Удалюсь в свою светлицу.

В эти дни, чтоб веселиться

Не посмел никто при мне,

А не то о палаче

Вспомнит он». И царь ушёл

В свою горницу. Пошёл

Слух в народе: «Царь грустит,

И его не веселит,

Да не радует ничто.

И лекарство даже то,

Что ему так помогло

И от ветхости спасло,

Уж не радует его.

И к чему теперь оно?»

Хоть царь так омолодился,

И прозрел, приободрился:

Внешне – словно молодой.

А в душе, как был седой,

Так таким же и остался.

Никуда уже не рвался.

Всё печалился, хирел,

Во дворце один сидел.

Говорил: «Ах, если б знать,

Что Ивана потерять

Мне придётся, я б тогда

Клич не кинул никогда

Про неведомо лекарство.

И к чему теперь мне царство?»

Братья ж, Фёдор и Василий

Грусть отца не выносили.

Злились оба, да что толку.

Друг на друга стали волком

Всё смотреть, считая брата

Во всём этом виноватым.

Царь же слово не сдержал,

Как и раньше обещал:

Разделить меж ними царство.

Половину государства

Отписать за каждым братом.

Хоть они тому не рады,

Так как оба всё хотели,

Но о том сказать не смели.

Фёдор думал: «Раз я старший,

То и править должен дальше.

Васька пусть же подождёт,

Да гордынь свою уймёт».

А Василий козни строил.

Думал: «Как же так устроить,

Чтобы Фёдора подставить,

Пред отцом врагом представить,

Будто хочет он сгубить

Всех, и трон тут захватить».

Так они и жили вместе.

Время шло, всё честь по чести.

Царь свой трон не отдавал

И однажды так сказал:

«Вот, умру, тогда возьмите

Царство дружно разделите

И живите в мире вы.

Как бы были не правы —

Есть закон один простой:

Правоту свою войной

Доказать вы не пытайтесь,

В мире жить уж постарайтесь».

Ждать же братья не хотели,

И зубами лишь скрипели,

Когда царь им объявил,

Что он так вопрос решил.

* * *

А Иван меж тем скрывался,

Объявиться не решался.

Он не знал, как всем открыть,

Что он жив, и умертвить

Его братья попытались.

А они же постарались

Распустить всем слух о том,

Что сбежал Иван. С царём

Вышел будто бы конфликт —

Вот он и покинул их.

От того-то царь печален.

И в столице отмечали,

Что о младшем своем сыне

Царь не говорит отныне.

И велел сказать он страже,

Чтобы не пускали даже

На порог дворца Ивана.

И хоть слышать было странно

Про себя такую ложь,

Стиль её был так похож

На коварство двоих братьев,

Что Иван чуть не утратил

Веру в своего отца.

Но решил он до конца

Испытать, что будет дальше.

Ждал момент, когда бы фальшь их

Мог раскрыть он пред отцом

И поведать обо всём,

Как на самом деле было.

А пока у леса жил он

На краю, у той старушки,

Что была одна в избушке,

И которая ему

Отдала лишь одному

Того умного коня,

Коего ценил не зря.

Ведь Ивана с полувзгляда

Понимал, и всё, как надо

Делал. Вот о нём жалел,

Потому что не хотел,

Чтобы братья им владели.

* * *

Так он жил. И дни летели

Очень быстро. Вслед – недели

Пробежали, словно тени.

Месяцы прошли. И вот

Прохромал уж целый год.

А за ним-то и второй:

Так осеннею порой

Минуло почти два года.

Но, как водится, невзгоды

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.