# Играя с огнем

Л. Дж. Шэн

Парень с надломленной душой на пути к саморазрушению.

Девушка со шрамом, не знающая, как жить дальше.

История любви, сотканная из секретов.

Грейс Шоу и Уэст Сент-Клер – полные противоположности.

Она – странная девушка из фудтрака. Он – таинственный участник подпольных боев.

Она – невидимка для всего мира. Он – любимый всеми хулиган, рассекающий по городу на мотоцикле.

Когда Уэст врывается в тихую, размеренную жизнь Грейс, она пытается понять, кто он для нее – счастье или трагедия. Но чем сильнее она отталкивает его, тем больше он притягивает ее к себе. Грейс не знает, к чему все это приведет, но, кажется, она влюбляется в самого горячего парня в университете Шеридана.

А когда ты играешь с огнем, ты обязательно обожжешься…

## Л. Дж. Шэн. Играя с огнем

© Конова В., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление.

ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

> Посвящается Челе и Лулу


> «Никогда не поздно стать тем,

> кем ты мог бы быть»

> Джордж Элиот


Плейлист:

My Chemical Romance – Helena

Bikini Kill – Rebel Girl

Blondie – Atomic

Sufjan Stevens – Mystery of Love

Rag’n’Bone Man – Human

Healy – Reckless

Powfu – Death Bed

## Пролог

Грейс

Кольцо в форме пламени, принадлежавшее моей покойной маме, – единственное, что сохранилось после пожара.

На вид оно напоминало дешевку. Такое можно вытащить из пластмассового яйца, если засунуть доллар в автомат из торгового центра. По словам бабушки Савви, мама всегда хотела отдать кольцо мне.

Она рассказывала, что огонь – символ красоты, ярости, возрождения. Досадно, что для меня он стал всего лишь символом краха.

Перед сном бабуля рассказывала сказки о фениксах, возрождающихся из собственного пепла. Она говорила, что этого мама и хотела – возвыситься над реалиями и одержать верх.

Моя мама хотела умереть и начать жизнь заново.

Из двух ее желаний сбылось только одно. Что до меня? Исполнились оба.


17 ноября, 2015 год

Грейс шестнадцать лет

Очнувшись на больничной койке, я сразу же попросила медсестру помочь мне снова надеть кольцо. Я поднесла его к губам и прошептала пожелание, как учила меня бабушка.

Я не стала загадывать быстрой выплаты страховой суммы и не пожелала, чтобы в мире исчезла нищета.

А попросила лишь вернуть мне красоту.

Вскоре я отключилась, вымотанная самим фактом своего существования. Во сне мне удалось уловить обрывки фраз посетителей, хлынувших в палату.

«…самая красивая девочка в Шеридане. Изящный носик. Шикарные губы. Голубоглазая блондинка. Так жалко, Хизер».

«А могла бы стать моделью».

«Бедняжка даже не подозревает, что ее ждет, когда проснется».

«Ее спокойной жизни пришел конец».

Я медленно выходила из медикаментозного сна, не зная, что ждет меня в реальной жизни. Словно плыла по перебитому стеклу. Малейшее движение причиняло боль. Я лежала с закрытыми глазами, слыша, как приходили и уходили посетители: одноклассники, лучшая подруга Карли и мой парень Такер. Они перешептывались, охали и гладили меня по руке.

Еще не придя полностью в сознание, я слышала, как они плачут, вскрикивают и что-то неуверенно бормочут.

Моя прежняя жизнь, состоящая из школьных постановок, тренировок в группе поддержки и украдкой сорванных под трибунами поцелуев с Такером, казалась теперь недосягаемой, неправдоподобной. Развеялись чары сладостно-беспощадного заклинания, которое на меня наложили.

Я не хотела сталкиваться с реальностью, поэтому, даже когда очнулась, не стала открывать глаза. Держалась до самой последней минуты.

До тех пор, пока в палату не зашел Такер и не просунул между моих безвольно лежащих пальцев письмо.

– Прости, – хрипло прошептал он. Я впервые слышала в его голосе неуверенность и усталость. – Я больше не могу и не знаю, когда ты очнешься. Это нечестно по отношению ко мне. Я слишком молод для… – Такер затих, и стул под ним заскрипел по полу, когда он резко вскочил на ноги. – Просто прости, ладно?

Я хотела попросить его замолчать.

Признаться, что пришла в себя.

И жива. Ну, вроде того.

Что специально тянула время, так как не хотела знакомиться со своим новым обликом.

Но все-таки продолжала лежать с закрытыми глазами, слыша, как он уходит.

Через несколько минут после того, как щелкнула закрывшаяся за ним дверь, я открыла глаза и дала волю слезам.


На следующий день, после того как Такер порвал со мной, написав письмо, я решила встретиться с неизбежным.

Медсестра прокралась ко мне в палату как мышка, проворно и торопливо двигаясь при этом. Она глазела на меня с любопытством и вместе с тем настороженно, словно я монстр, прикованный к кроватным поручням. Судя по тому, как быстро она появилась, я предположила, что все ожидали, когда я открою глаза.

– Доброе утро, Грейс. Мы тебя ждали. Выспалась?

Я попыталась кивнуть и тут же пожалела о своем слишком энергичном жесте. Голова закружилась. Такая горячая, она напоминала воздушный шарик. Все мое лицо было обмотано бинтами. Я заметила это сразу же, как пришла в себя. В бинтах проделали небольшие дырочки для ноздрей, глаз и рта. Наверное, я смахивала на мумию.

– Что ж, приму этот легкий кивок за согласие! Кстати, проголодалась? Мы с радостью вытащим у тебя трубку и накормим. Могу отправить кого-нибудь за нормальной едой. По-моему, у нас есть говяжьи котлетки с рисом и банановый кекс. Хочешь, милая?

Твердо вознамерившись возродиться из собственного пепла, я собралась со всеми мыслимыми и немыслимыми силами и ответила:

– Было бы чудесно, мэм.

– Будет исполнено. А еще у меня хорошие новости. Сегодня тот самый день. Доктор Шефилд наконец снимет бинты! – медсестра старалась говорить с восторгом, но получалось наигранно.

Я рассеянно крутила кольцо на большом пальце. Мне совсем не улыбалось увидеть себя другой. Тем не менее время пришло. Я была в сознании, в здравом уме, теперь нужно нести ответственность.

Медсестра заполнила карту и ушла. Через час пришли доктор Шефилд и бабуля. Своим видом бабушка привела меня в ужас. Она осунулась, покрылась морщинами и выглядела невыспавшейся, хоть и надела свое воскресное платье. Я знала, что после пожара она жила в отеле и вовсю воевала со страховой компанией. Меня злило, что ей приходилось со всем справляться в одиночку. Обычно, когда требовалось что-то уладить, в дело вступала я.

Бабуля взяла меня за руку и прижала ее к груди. Я ощутила, как неистово бьется ее сердце.

– Что бы ни случилось, – она стерла слезы дрожащими морщинистыми пальцами, – я с тобой. Слышишь, Грейси-Мэй?

Ее пальцы замерли на моем кольце.

– Ты снова надела его. – Она удивленно посмотрела на меня.

Я кивнула.

Боялась, что если открою рот, то зареву.

– Почему?

– Возрождение, – прямо ответила я. Я не умерла, как мама, но мне необходимо возродиться из пепла.

Доктор Шефилд прочистил горло и встал между нами.

– Готовы? – виновато улыбнулся он.

Я показала ему два больших пальца.

За начало моей оставшейся жизни…

Он медленно снял бинты. Методично. Я чувствовала его дыхание на своем лице: от врача пахло беконом, мятой и этим больничным стерильным запахом резиновых перчаток и антисептиков. Он не показывал своих чувств, но сомневаюсь, что они вообще у него были. Для него я просто еще одна пациентка.

Он не стал предлагать слова поддержки, когда перед глазами закружились длинные ленты кремового цвета. Вместе с тканью доктор Шефилд лишал меня надежд и грез. Я чувствовала, как слабеет мое дыхание с каждым поворотом его руки.

Я попыталась сдержать слезы и перевела взгляд на бабушку в поисках утешения. Вздернув подбородок и застыв как истукан, она стояла рядом и держала меня за руку.

В выражении ее лица я искала подсказки.

Когда бинты свалились кучей на пол, бабушку перекосило от ужаса, боли и жалости. А к моменту, когда стало полностью видно мое лицо, она выглядела так, словно хотела съежиться и провалиться сквозь землю. Я желала поступить точно так же. Глаза защипало от слез. Я инстинктивно подавила их, убеждая себя, что все это неважно. Красота – преходящая подруга; она всегда меркнет со временем и не возвращается, когда действительно нужна.

– Скажи что-нибудь, – произнесла я грудным, низким и невыносимо хриплым голосом. – Пожалуйста, бабуль. Скажи.

Я с рождения пользовалась благами, которые давала мне хорошенькая внешность. Все в школе Шеридан крутилось вокруг Грейс Шоу. Когда мы с бабушкой приезжали в Остин, нас останавливали модельные агенты. Я была самой выдающейся актрисой в школьных постановках и членом команды поддержки. Само собой, очевидно, если не сказать – ожидаемо, что величие моей красоты открывало передо мной множество дверей. С густыми и золотистыми, как тосканское солнце, волосами, вздернутым носиком и соблазнительными губами я знала, что моя внешность – верный способ вырваться из этого города.

«Ее мать и цента не стоила, но, к счастью, Грейс унаследовала ее красоту, – однажды услышала я в продуктовом магазине слова миссис Филлипс, адресованные миссис Контрерас. – Остается лишь надеяться, что жизнь у нее сложится лучше, чем у этой мелкой потаскушки».

Бабуля отвела взгляд в сторону. Неужели все настолько плохо? Теперь бинты были полностью сняты. Доктор Шефилд запрокинул голову, разглядывая мое лицо.

– Начнем с того, что вам, мисс Шоу, очень повезло. Две недели назад вы пережили такое… что многие люди просто не вынесли бы. Я на самом деле потрясен, что вы еще с нами.

Две недели? Я провалялась в койке четырнадцать дней?

Я тупо уставилась на него, не понимая, куда он смотрит.

– Пораженные ткани еще не зажили. Учтите, что как только кожа заживет, раны перестанут вас беспокоить. И есть вероятность, что в будущем можно подумать о пластической операции, так что не унывайте. А теперь хотите взглянуть на свое лицо?

Я слабо кивнула. Мне следовало покончить с этим. Увидеть то, с чем придется жить.

Он встал и отошел в другой конец палаты, где достал из шкафа небольшое зеркало. Бабушка тем временем рухнула мне на грудь, и все ее худенькое тело затряслось от рыданий. Липкая рука бабули сжала меня как тиски.

– Что мне делать, Грейси-Мэй? Боже мой.

Впервые в жизни меня поглотила ярость. Это моя трагедия, моя жизнь. Мое лицо. Это меня нужно утешать. Не ее.

С каждым шагом доктора Шефилда мое сердце опускалось все ниже и ниже. Когда он подошел к койке, оно валялось где-то возле моих ног и глухо стучало.

Он протянул мне зеркало.

Я поднесла его к лицу, зажмурилась, сосчитала до трех и распахнула глаза.

И не охнула.

Не заплакала.

Даже не пикнула. Я просто уставилась на человека в отражении, на незнакомку, с которой, честно говоря, наверняка никогда не подружусь, и глядела, как посмеялась надо мной судьба. Вот вам мерзкая неудобная правда: моя мать умерла от передоза, когда мне было три года.

Она не возродилась, как мечтала. Она так и не восстала из собственного пепла.

И, смотря на свое новое лицо, я с уверенностью могла сказать, что меня ждет то же самое.


Уэст

17 ноября, 2015 год

Уэсту шестнадцать лет

Прекрасная возможность покончить с собой подвернулась на темной дороге.

Стояла непроглядная темень. Дорога покрылась тонкой коркой льда. Я возвращался от тети Кэрри, посасывая зеленый леденец. Каждую неделю тетя Кэрри передавала моим родителям еду, продукты и молитвы. Противно признавать, но даже с помощью ее праведных молитв оба моих родителя не могли вытащить себя из постели.

Вдоль извилистой дороги, тянущейся к нашей ферме, росли сосны, поднимавшиеся по очень крутому холму, из-за которого мотор начал рычать.

Я знал, что все будет выглядеть как настоящий несчастный случай.

Другое даже в голову не придет.

Всего лишь ужасное совпадение, схожее с другой трагедией, поразившей семейство Сент-Клеров.

Заголовки завтрашней утренней газеты так и стояли у меня перед глазами.

Мальчик семнадцати лет сбивает оленя на Уиллоу-роуд. Умирает на месте.

Тут же, посреди дороги, стоял тот самый олень и лениво смотрел на мою машину, которая приближалась к нему с возрастающей скоростью.

Я не включил фары. Не стал нажимать на тормоза.

Олень продолжал наблюдать, как я жму на газ, сдавливая руль с такой силой, что белеют пальцы.

Машина так быстро неслась по льду, что ее мотнуло в сторону и стало заносить. У меня больше не получалось управлять ею. Колеса двигались сами по себе.

Давай, давай, давай!

Я зажмурился и, стиснув зубы, позволил этому случиться.

Машина затарахтела и начала замедляться, хотя я вдавливал педаль в пол со всех сил. Я резко открыл глаза.

Нет.

Машина сбавляла ход, двигаясь медленнее с каждым метром.

Нет, нет, нет, нет, нет.

Пикап полностью остановился, замерев в метре от оленя.

Тупое животное наконец-то решило моргнуть и неторопливо ушло с дороги, мягко цокая по льду копытами.

Чертов тупой олень.

Чертова тупая тачка.

Чертов тупица, я мог бы прямо с утеса выброситься из пикапа, пока еще был шанс.

На несколько минут воцарилась тишина. Только я, покойный пикап и мое колотящееся в груди сердце, а потом из горла вырвался крик:

– Че-е-ерт!

Я стал колотить по рулю. Один раз, второй… третий, пока с костяшек пальцев не полилась кровь. Упершись ногой в консоль, я вырвал руль, бросив его на пассажирское сиденье и растирая руками лицо.

В груди все горело, а кровь пропитала сиденья, пока я рвал и метал в пикапе. Вырвав радио, я выкинул его в окно. Разбил ногой лобовое стекло. Сломал бардачок. Я крушил пикап, что не удалось сделать оленю.

И все же до сих пор был жив.

Мое сердце еще билось.

Зазвонил телефон, издеваясь надо мной жизнерадостной мелодией.

Он звонил снова и снова и, мать его, снова.

Я резко вытащил его из кармана и посмотрел, кто звонит. Это чудо? Небесное провидение? Нежданный спаситель, которому на самом деле насрать? Кто это?

Спам.

Ну конечно.

Всем плевать, даже если утверждают обратное. Я забросил телефон подальше в лес, потом вышел из машины и пошел пешком пятнадцать километров до родительской фермы.

Искренне надеясь, что натолкнусь на медведя, который завершит начатое.

## Глава 1

Грейс

Наши дни

– Лучшее изобретение девяностых: длинная челка против слэп-браслетов[1]. Пять секунд тебе на размышления. Пять.

Карли потягивала безалкогольную маргариту с замороженным соком и таращилась в свой телефон. От удушающей жары и влажности на потолке кафе-фургона появились мокрые пятна. Моя розовая толстовка промокла от пота. Сейчас был период свойственной для Техаса жаркой погоды, хотя до лета оставалось еще несколько месяцев.

Толстый слой косметики у меня на лице стекал на кроссовки FILA оранжевыми полосами. Хорошо, что мы закрылись пять минут назад. Я терпеть не могла выходить из дома, не измазав заранее лицо минимум двумя густыми слоями тональника.

Я намеревалась встать под холодный душ, съесть что-нибудь горячее и включить кондиционер на максимум.

– Четыре, – отсчитала на заднем плане Карли, пока я черкала объявление о найме, нагнувшись к окошку на случай, если вдруг забредут поздние покупатели.

Карли официально сократила количество смен, чему миссис Контрерас, ее мама и хозяйка кафе-фургона, не очень-то обрадовалась. Я же, понятное дело, грустила, что теперь буду работать с ней реже. Карли стала моей лучшей подругой еще с тех времен, когда мы ползали в подгузниках во дворах друг у друга. Где-то в гостиной миссис Контрерас даже стояла наша совместная фотография, на которой мы обе сидели на одинаковых фиолетовых горшках и улыбались в камеру так, словно только что раскрыли величайшие тайны вселенной.

Я волновалась, что человеку, который заменит Карли (я звала ее Карл) не придется по душе мой язвительный характер и мрачный жизненный настрой. Но вместе с тем прекрасно понимала, почему подруге пришлось урезать рабочие часы. Нагрузка по учебе у Карл была просто бешеная. И это даже без дополнительных практик, за которые она уцепилась, чтобы украсить свое резюме трудовым стажем в журналистике.

– Три. Есть только один правильный ответ, и наша дружба уже под угрозой, Шоу.

Я зубами нацепила на маркер колпачок и, высунувшись из окошка, прилепила вывеску сбоку.

> «Фургон с тако» набирает ПЕРСОНАЛ!

> Нужны работники.

> Четыре раза в неделю.

> Включая выходные.

> Оплата – 16 долларов за час, плюс чаевые.

> Если вы заинтересовались, пожалуйста, поговорите

> с менеджером.

Я открыла было рот, чтобы ответить Карли, и в ту же секунду подняла глаза. Тело застыло, похолодев от ужаса и настороженности.

Вот же черт.

К фургону неторопливо приближалась толпа важных шишек университета Шеридан. В общей сложности восемь человек. Весь отстой не в том, что я училась с ними в одном колледже. Нет, я привыкла обслуживать своих однокурсников.

Сыпью я покрылась от того, кем они были в университете.

Эти ребята – старшекурсники высшего сорта. Сливки популярного общества.

Среди них находился Истон Браун, квотербек команды нашего колледжа, сексуальнее самого Аида. Он проводил пальцами по своим пшеничным волосам замедленным движением, как в рекламе шампуня против перхоти. Этот парень выглядел до омерзения идеальным. Как те парни из «Пинтереста» с точеным телом и толстыми, как хот-доги, венами.

Рейн де Ла Саль, полузащитник с мягкими кудрями цвета смолы и пухлыми губами. Член братства Сигма Эпсилон, который, по некоторым сведениям, спал со всем, что шевелится, – и то необязательно при условии, если он как следует накидался.

Завершал их тройку Уэст Сент-Клер, парень совсем другого пошиба, чем Браун и де Ла Саль. Легенда нашего колледжа. Он принадлежал к своей собственной лиге.

Уэст не спортсмен, но, безусловно, имел самую дурную славу из всех троих парней. Печально известный своей вспыльчивостью хулиган, который безоговорочно занимал лидирующую позицию в местных подпольных боях. Грубый, бестактный и откровенно безразличный к людям, которые не входили в его тесный круг доверенных лиц.

Даже я, которая теперь не особо интересовалась городскими сплетнями, знала, что никто в здравом уме не будет связываться с Сент-Клером.

Ни его сверстники.

Ни горожане.

Ни преподаватели, ни друзья.

Ко всему прочему, в списке банальных качеств, присущих богу секса, напротив имени Уэста Сент-Клера стояли все галочки.

Его темные волосы всегда были в беспорядке, а изумрудные глаза сияли опасным блеском, который предвещал, что жизнь навсегда изменится после поездки на его мотоцикле. Рост в метр девяносто пять, тело с крепкими мускулами и золотистой кожей. Широкоплечий, несправедливо великолепный спортсмен с густыми, яркими бровями и ресницами, за которые убило бы большинство старлеток, и с узкими губами, сжатыми в устрашающей и грозной гримасе. Он носил джинсы «Дизель», линялые и вывернутые наизнанку футболки, пыльные ботинки «Бландстоун», а с краешка его губ всегда, как сигарета, свисал леденец со вкусом зеленого яблока.

За ним укрепилась слава как самой лакомой добычи в нашем колледже. Только никому не удавалось его поймать, и дело не в том, что охотниц не хватало.

Девушки в их компании тоже были мне знакомы. С одной из них мы вроде даже сдружились – с Тесс, красавицей с волосами цвета воронова крыла и с округлостями, коих больше, чем у бочки со змеями. Тесс училась на факультете театрального искусства, как и я.

– Два! Я бы хотела получить ответ сейчас, Шоу. – Карли помахала перед моим лицом воображаемым микрофоном, но я, впав в какой-то ступор, потеряла дар речи.

– Один. Правильный ответ – длинные челки, Грейс. Длинные. Челки. Я серьезно, алло. Как у Кейт Мосс в девяносто восьмом. Икона стиля.

Они все шли к кафе-фургону из «Шеридан Плаза», заброшенного торгового центра напротив. Этот так называемый торговый центр являл собой строение из голого бетона, которое кучка воротил начали строить лет пять назад, но вдруг поняли, что оно не принесет им дохода. В то время все уже делали покупки по интернету, тем более студенты. Рядом планировали открыть два нефтеперерабатывающих завода, но их передислоцировали в Азию, поэтому массовая миграция в Шеридан, на которую они рассчитывали, так и не произошла.

Поэтому сейчас посреди города располагалась уродская постройка.

Вот только на деле здание не пустовало. Студенты устраивали там пьянки и использовали его в качестве арены для подпольных боев и бесплатного места для случайного секса.

Эти ребята, наверное, возвращались с боя.

Тесс засмеялась, перекинув волосы на одно плечо, и запрыгнула на спину Рейна, обхватив его за плечи руками.

– Мармеладные мишки? В коктейле? Это же бред.

– Это оргазм, – с ходу отбил Истон, засунув руку в задний карман экстремально коротких шорт незнакомой мне блондинки. – Поверить не могу, что еще ни разу сюда не дошел.

– Местные молятся на это место. Даже Брэдли, приверженец классики тако, сюда ходит, – подхватила еще одна девушка.

Я опустила подбородок и поднесла кольцо на большом пальце к губам, прошептала молитву.

Ненавижу, когда люди смотрят мне прямо в лицо.

Особенно мои ровесники.

Особенно люди вроде Истона Брауна, Рейна де Ла Саль и Уэста Сент-Клера.

Особенно если я знала, что они, скорее всего, отреагируют двумя способами: либо выразят отвращение по поводу моего чудовищного шрама, скрытого под макияжем, либо еще хуже… начнут жалеть.

Хотя мне наверняка светит и то и другое.

Я натянула кепку пониже. Их голоса стали громче. В воздухе грохотали хриплый смех и пронзительные женские визги. Волоски на шее встали дыбом.

– Е-мое, – икнул Рейн, удерживая Тесс на своей спине. – Пока не забыл. Когда подойдем к фургону, гляньте на цыпочку, которая примет у вас заказ. Гейл или Джилл, не помню. У нее вся левая сторона лица изуродована. Сизая как виноград. Кожа напоминает старые добрые рисовые шарики. Только полностью разглядеть не удастся, потому что она до хрена мажется, но шрамов реально куча. Вроде бы местные называют ее Греночкой.

Рейн сказал это не для того, чтобы я услышала. Он явно перепил. Но это неважно. По горлу стала подниматься желчь, и во рту появился кислый привкус. Мне снова предстояло пережить минуту «снятия бинтов», а я была не готова.

Тесс дала ему подзатыльник.

– Ее зовут Грейс, болван, и она классная девчонка.

Истон внимательно посмотрел на Рейна.

– Реально? Ты сдурел, осел?

– Но он прав, – понизила голос Тесс, забыв, что из-за открытого пространства возникает эхо. – Мы учимся на одном факультете, поэтому я постоянно с ней вижусь. Это печально, потому что на первый взгляд она очень симпатичная. Представьте, каково это – иметь почти все. Она даже не может участвовать в постановках, потому что ужасно стыдится своего лица.

Тесс говорила про то, как я на первом курсе пришла на прослушивание и разревелась перед режиссером, когда он попросил меня прочесть слова моей роли. Это было прилюдно, очень позорно, и весь семестр только об этом инциденте и говорили.

– Оу. – Блондинка рядом с Истоном приложила ладошку к груди. – Это так грустно, Тесси. У меня аж мурашки по коже побежали.

– Интересно, что с ней случилось, – прошептала вторая девушка.

– Наземное управление для майора Шоу?[2] Ты со мной? – Карли высунула голову из-за моего плеча, чтобы посмотреть, из-за чего я превратилась в соляной столп.

Ребята остановились перед нами. Я прикинулась спокойной, приняв скучающий вид, вот только мое сердце так яростно билось, что, казалось, вот-вот проломит кости, разбив свою клетку пополам.

Я ущипнула под окном Карли за руку, подавая сигнал, что они слишком опоздали, и молясь, чтобы она разрешила их отослать.

Карли шлепнула себя по губам ладошкой, словно к ней зашел целый клан Кардашьян.

– Детка, мы их обслужим. У нас много продуктов осталось, а ты знаешь, что мама Контрерас не шутит, когда дело касается остатков еды. К тому же, – подруга ущипнула меня в ответ, – это же они!

Мы жили в небольшом студенческом городке, где все друг друга знали, а нашу футбольную команду первого дивизиона боготворили как святыню. Истона Брауна и Рейна де Ла Саль причислили к лику святых, а Уэста Сент-Клер считали богом. Мы не могли им отказать, даже если бы они заявились в три ночи и заплатили бы человеческими волосами.

– Приветики, Грейс! – Тесс спрыгнула со спины Рейна и стала отстукивать пальцами по сине-зеленому фургону, изучая меню, висящее под окошком.

– Привет, Тесс. Веселый вечерок?

– Офигенно, спасибо. Рейн говорит, вы делаете маргариту с мармеладными мишками. Это правда?

Сколько покупателей были разочарованы, узнав, что мы называем наши коктейли маргаритой, но без текилы.

– Конечно. Но безалкогольную.

– Другого мы от тебя и не ждали, – невозмутимо заявил Рейн и снова икнул.

Девчонки покатились со смеху. Ради того, чтобы сохранить работу и уберечь свою задницу от тюрьмы, я проигнорировала его выпад.

Тесс дернула его за руку.

– Не обращай на него внимания. Можно нам десять коктейлей с собой? И двадцать тако, por favor[3]. – Она в очередной раз взмахнула блестящими волосами. – О, привет, Чарли.

Карли помахала из-за моей спины Тесс, не удосужившись ее поправить. Я жутко не хотела стоять у окошка, но на этом настояли миссис Контрерас и Карли. Они хотели, чтобы я вылезла из своей скорлупы, вышла в мир и все такое.

– В мягкой или хрустящей лепешке? – спросила я.

– Пополам и так, и так.

– Я быстро.

Достав и надев пару черных резиновых перчаток, я принялась за работу. Сначала стала делать тако в хрустящей лепешке. С ними сложнее. Они постоянно ломаются, поэтому хотелось побыстрее с этим покончить. Бабуля всегда говорила, что люди похожи на тако: чем они тверже, тем легче их сломать. Если ты мягкий человек, то лучше приспосабливаешься, быстрее адаптируешься.

«Мягкий человек больше выдержит. А если ты выдерживаешь больше, то миру тебя не сломить».

Запихивая в крошечные отверстия тако нарезанный салат, сливочный сыр и приготовленный миссис Контрерас гуакамоле, я чувствовала на своем лице взгляды покупателей. Карли переворачивала рыбу на гриле и оживленно пританцовывала.

Краем глаза я заметила, как Рейн пихнул локтем одну девушку и показал кивком на меня.

– Пс-с-с. Домашнее насилие?

– Поджог, – предположила девушка, пытаясь понять, откуда у меня шрам.

– Неудачная пластическая операция, – кашлянула в кулак третья девица. Они дружно заржали.

Шее вдруг стало нестерпимо жарко.

Еще пять минут – и свобода. Ты пережила физиотерапию, несколько операций и реабилитацию. Выдержишь и этих придурков.

Стоило подумать, что хуже уже быть не может, как Уэст Сент-Клер решил лично поглядеть, из-за чего поднялась такая шумиха. Он подошел ближе к фургону и уставился на левую половину моего лица, впервые заметив мое существование за два года, что мы учились в одном колледже, хотя у нас даже были три общие лекции. Я проглотила ком подступившей к горлу тошноты размером с бейсбольный мяч.

Я закончила с тако в хрустящей лепешке и принялась за мягкие. Уэст сделал еще шаг вперед, не удосужившись скрыть свой неприкрытый интерес к моему шраму. Под его взглядом я почувствовала себя обнаженной и беззащитной и почти выдохнула с облегчением, когда он оторвал взгляд от моей щеки и посмотрел на объявление о найме. Я собралась с духом и мельком глянула на парня. Если Уэст сегодня и дрался, то по его внешнему виду это было незаметно. Он казался расслабленным и спокойным. Почти умиротворенным.

– Работу ищешь? – фыркнул Рейн.

– Серьезно, Рейн, захлопнись, – гаркнул Истон, который, наверное, был самым приятным парнем из их тройки.

Уэст сорвал с фургона листок, скомкал его в кулаке и засунул в задний карман джинсов.

– Что за дикарь, – цыкнул Рейн, хмыкнув, попятился назад и запрокинул голову.

– Чего так грубо, Уэст? – в голосе Тесс слышались те же суровые нотки, с которыми она обращалась к Рейну. – Зачем ты это сделал?

Уэст проигнорировал их обоих и повернулся, посмотрев прямо на меня. Он перекатывал во рту леденец, как зубочистку, и смотрел взглядом, в котором так и читалась провокация.

Ну, и как ты теперь поступишь, Греночка?

Я за максимально быстрое время разлила маргариту и пробила Тесс чек. Рейн, Истон и другие девушки прошли на другой конец парковки, где принялись уплетать еду. Уэст стоял рядом с Тесс и по-прежнему пялился на мой шрам.

Я приготовилась услышать очередное издевательство, спрятавшись в свою скорлупу, как за хрустящий тако.

– Знаешь, я все хотела спросить, – вкрадчивым тоном произнесла Тесс, взяла Уэста за запястье и перевернула, полностью оголив внутреннюю поверхность бицепса. – Что означает твоя татуировка? В честь кого эта «О»?

Я не удержалась и быстро глянула на его руку, чтобы понять, о чем она говорит. Это была обычная татуировка с буквой «О». Без особого шрифта или эскиза. Просто одна буква стандартным Times New Roman.

– Наверное, осел, – буркнула я себе под нос.

Оба тут же перевели взгляды на меня.

Господи. Я сказала это вслух. Идиотка, которую сейчас прикончат. О чем я только думала?

Думала, что он осел. Потому что он такой и есть.

– Грейс, – Тесс хлопнула себя по губам, – как не стыдно.

Уэст выплюнул леденец на землю и посмотрел на меня косым взглядом, в котором читалась злость. Я чувствовала, как у меня голова вот-вот взорвется от резко прилившей к ней крови. После долгого молчания он все же вложил в протянутую ладошку Тесс две сотки, повернулся и ушел с кошачьей грацией, оплатив всю еду и напитки. Тесс закатила глаза и протянула мне деньги.

– Извини за объявление. У Уэста малость дурной характер. Я над этим еще работаю.

– Ты же ни при чем.

Я стянула перчатки и протянула Тесс сдачу. Она взяла меня за руку и охнула. Наш неожиданный контакт вынудил меня поежиться. Я не привыкла, чтобы ко мне прикасались.

– Классное кольцо! Откуда оно у тебя?

– Принадлежало маме. Твоя сдача.

– Оставь себе.

Я недоверчиво выгнула бровь. Нехилые чаевые.

– Уверена?

Тесс кивнула.

– Хрен с ним, вел себя как дурак. Знаешь, у Уэста реально дурная репутация, но, если честно, он добряк. И может быть очень милым, когда захочет.

Меня не убедили ее слова, я по-прежнему считала Уэста одержимым психопатом, но не жаждала развивать эту тему. Мне хотелось уйти с работы, стереть из памяти сегодняшний вечер и смотреть запоем «Друзей», пока моя вера в человечество не восстановится в нужном объеме.

– Ладненько, – голосом робота произнесла я. – Спасибо, что заскочили в «Фургон с тако».

Тесс бросила напоследок ослепительную улыбку и, развернувшись, побежала к друзьям.

Я проводила ее взглядом. Она срезала путь между золотистыми холмами по краю парковки и подбежала прямиком к своим пользующимся популярностью друзьям. Они чокались стаканчиками, смеялись, болтали и ели. Меня затошнило.

Я могла быть на месте Тесс.

Поправочка: я и была Тесс.

Наверное, именно это я и ненавидела в своей жизни больше всего. Когда-то я находилась на месте Тесс. Выставляла напоказ ноги в коротких узких шортах. Тусовалась с такими, как Уэст, Истон и Рейн. Сидела сзади на их мотоциклах, пока они ехали на заднем колесе по побитой грязной дороге на окраину города к водонапорной башне. Объясняла простым смертным, как устроены душа и разум Уэста Сент-Клера, и посвящала их в редкий секрет особой важности.

Я опустила окно, а когда обернулась, Карли завопила, еле сдерживая волнение, и отбила мне пять. Моя лучшая подруга была ростом метр с половиной. Загорелая и с аппетитными формами. С круглым красивым личиком и щеками, усыпанными гроздью веснушек. Когда-то давно, будучи признанной королевой школы, я привела ее в компанию крутых ребят. Но это случилось четыре года назад. Больше я не могла подарить ей что-то подобное.

– Истон Браун и Рейн де Ла Саль. Господи. Хотела бы я стать пастромой между их булочками. – Она стала обмахивать себя руками. – Но Уэст Сент-Клер – чеддер на тако. Думаю, у него сегодня был бой.

– Мне он показался не сильно побитым. – Я выключила гриль и вытащила из шкафчика рядом с холодильником чистящие средства.

– Да потому что он вытирает пол своими соперниками. Хотя слышала, иногда он разрешает им нанести пару ударов только для того, чтобы люди ставили и на кого-то еще. Боже, помоги мне, какие у него глаза! – Карли допила коктейль и выбросила его в мусорное ведро. – Они зеленые как радиоактивный луч. А его скулами можно ковать железо. Нет, ну правда, он может испортить мне жизнь, а я ему только спасибо скажу.

Я хмыкнула и окатила гриль водой. Он тут же зашипел, выплевывая дым мне в лицо.

– Ой да ладно. Рассказывай. Гриль так шипел, что я ничего не услышала. Они обсуждали что-нибудь интересное? Какие-нибудь сплетни? – она подтолкнула меня локтем.

Они обсуждали, какая я уродина.

– Они слишком накачались пивом, чтобы вести связный разговор. Но пришли в дикий восторг от маргариты с соком. – Я принялась оттирать гриль.

– Обалдеть. Как увлекательно, – подруга закатила глаза. – Думаешь, Тесс и Уэст спят вместе?

– Наверняка. Но из них выйдет такая банальная пара. Черт возьми, у них даже имена рифмуются.

– Пара? Мечтать невредно. Уэста привлекают только свидания на одну ночь. Это всем известно.

Я пожала плечами в ответ. Карли сердито меня пихнула.

– Боже, ты худшая сплетница на свете. Даже не знаю, зачем я спросила. Последний вопрос: с терапевтической точки зрения ты бы предпочла отследить в интернете всех людей из клипа Майкла Джексона Black or White и психануть из-за того, сколько им сейчас лет, или сделать Барби стрижку маллет, как у Джо Экзотика?[4]

– Последнее, – выдавила я с усталой улыбкой, осознав, как мне будет не хватать подруги, как только она найдет себе замену. – Я бы сделала Барби стрижку, одела ее в костюм ковбойши, усадила в розовый кабриолет и выложила в ТикТок видео, как она поет «Куклы Братц съели моего щеночка».

Карли запрокинула голову и расхохоталась. Я глянула в карманное зеркальце, которое лежало на подоконнике, и проверила макияж.

Шрама было почти не видно.

Успокоившись, я выдохнула.

Хрустящий тако пережил еще один день. Треснул, но не сломался.

* * *

Домой я пришла в одиннадцать. Бабуля сидела за кухонным столом в своем драном ситцевом домашнем платье, а рядом с ней по радио во всю глотку орал Вилли Нельсон[5].

Бабуля Савви всегда была экстравагантной женщиной. На каждый Хеллоуин она безумствовала с нарядами и выходила встречать детишек в своих странных костюмах. Рисовала забавные и часто непристойные фигурки на горшках с растениями, стоящих у нее во дворе, танцевала на свадьбах так, словно никто не видит, и плакала над рекламой Суперкубка.

Бабушка всегда была чудаковатой, но недавно ее сознание стало путаться.

Настолько, что я боялась оставлять ее одну дольше, чем на десять минут. Именно такой зазор по времени случался между тем, когда сиделка Марла уходила, а я подъезжала к дому.

Мне было три года, когда моя мама, Кортни Шоу, умерла от передозировки. Она лежала на скамейке в центре Шеридана. Ее тело обнаружил школьник. Он пытался потыкать ее веткой. Когда она не очнулась, мальчишка испугался и поднял крик, чем привлек внимание половины школьников в городе и их родителей.

Пошла молва, снимки разлетелись по всему городу, и семейство Шоу официально стали в Шеридане изгоями. К тому моменту бабушка уже стала мне единственным родителем. Кортни постоянно сбегала с каким-нибудь торчком. Полагаю, один из них являлся моим отцом, но я с ним ни разу не встречалась.

Бабушка никогда не спрашивала, кто мой отец. Она, наверное, опасалась открывать эту банку с червями и сражаться за опеку бог знает с кем. Шансы, что мой отец – достойный трудяга или слушатель воскресной мессы, были невелики.

Бабуля растила меня как родную дочь. Так что справедливо, что теперь, когда она не могла о себе позаботиться, я осталась в городе и присматривала за ней. К тому же из Голливуда не сыпались звонки с предложениями о работе, и я не упускала возможности устроить себе шикарную карьеру.

Рейн де Ла Саль говорил гадкие вещи, но был прав. С моим-то лицом я могла урвать лишь роли чудовищ.

Я вошла на кухню и чмокнула бабулю в белые, напоминающие сахарную вату волосы. Она схватила меня за руку и притянула в объятия. Я радостно выдохнула.

– Привет, бабуль.

– Грейси-Мэй, я испекла пирог.

Она оперлась о стол и со стоном поднялась на ноги. Бабушка вспомнила мое имя. В любом случае это хороший знак, и, скорее всего, именно по этой причине Марла оставила ее одну до моего возвращения.

Наш дом представлял собой свалку из древностей семидесятых годов и вмещал все самые уродские предметы интерьера: кухонную стойку из зеленого кафеля, обшивку деревянными панелями, сплошной ротанг и электронику, которая весила примерно столько же, сколько и семейная машина.

Даже после того, как мы восстановили пострадавшие от пожара обломки в стиле ранчо, бабушка пошла в благотворительный магазин Армии спасения и купила самую старую, самую плохо сочетающуюся между собой мебель, какую только смогла найти. У нее будто развилась аллергия на хороший вкус. Но если такое устраивает человек, которого ты любишь, то учишься находить в них свою прелесть.

– Да я не голодная, – соврала я.

– Это новый рецепт. Я нашла его в одном из журналов у кабинета стоматолога. Марла простыла, упаси Господь ее душу. Даже не смогла попробовать эту ерунду, а так хотела!

Я послушно села за стол, и бабушка подвинула тарелку с куском вишневого пирога и вилку, похлопав меня по руке.

– Давай, не стесняйся, Кортни. Не в присутствии мамы. Ешь.

Кортни.

Да, радость моя длилась недолго. Бабуля частенько называла меня Кортни. Когда это случилось впервые, я повела ее на обследование, чтобы понять, что стало причиной забывчивости. Врач сказал, что это не болезнь Альцгеймера, но порекомендовал прийти на повторный осмотр, если в следующем году ситуация усугубится.

Это было два года назад. С тех пор бабушка не соглашалась идти к врачу.

Я запихнула в рот кусок вишневого пирога. Стоило ему коснуться задней стенки глотки, как меня чуть не вывернуло, а в голове прозвучало: отмена задания.

Она снова это сделала.

Перепутала сахар с солью. Вишню со сливой. И кто знает… возможно, муку заменила крысиным ядом.

– Правда, вкусно, как сливочная подливка? – бабушка наклонилась вперед и положила подбородок на пальцы. Я кивнула и потянулась за стоящим возле тарелки стаканом воды, выпив ее залпом. Бросила взгляд на телефон, лежащий на столе. На экране высветилось сообщение.

Марла: Честно предупреждаю, пирог твоей бабули сегодня особенно не удался.

У меня заслезились глаза.

– Я знала, что тебе понравится. Вишневый пирог ты любишь больше всего.

Неправда. Его любила Кортни, но у меня не хватило духу ее поправить.

Я проглотила каждый кусочек, не разжевывая, все до последней крошки, борясь с тошнотой. Потом сыграла с бабулей в шахматы, отвечая попутно на вопросы о связанных с Кортни людях, которых не знала. Уложила бабушку в постель и поцеловала ее на ночь. Я собиралась встать, как она взяла меня за руку, ее глаза блестели в темноте, как светлячки.

– Кортни, мое милое дитя.

Единственный человек, от которого я видела любовь, считал меня совершенно другим человеком.

## Глава 2

Грейс

Следующим утром я приехала к трейлеру пораньше, чтобы подготовиться к открытию. По субботам в Шеридане работал фермерский рынок, а это сулило больше конкуренции, больше кафе-фургонов, больше непосредственного взаимодействия между людьми, а потому и больше боевой раскраски. По субботам я накладывала столько макияжа, что могла бы составить серьезную конкуренцию клоунам.

Зато сегодня хотя бы не день родео. С тех пор, как один покупатель сравнил мое лицо с лошадиной мордой и объяснил, что его племенной жеребец уделает меня по части красоты, я отказывалась выходить на смену, когда проходило родео.

Карли опаздывала, что не удивляло. Я не знала более сосредоточенного и работящего человека, чем моя подруга, но она могла проспать все на свете, включая мировую войну. Я не возражала против ее моментов слабости, хотя, наверное, стоило бы. Семейство Контрерас хорошо мне платили, согласились на гибкий график, а Карли за эти четыре года доказала, что лучше ее подруги не найти.

Я помыла и разделала рыбу, нарезала овощи, заморозила маргариту и повесила на фургон заново написанное объявление о найме. В четверть девятого заявилась моя лучшая подруга. На ней были огромные розовые наушники и майка с изображением Барта Симпсона.

– Hola[6]. Все хорошо? – она щелкнула мне в лицо арбузной жвачкой и сняла наушники. В них продолжала орать песня Bikini Kill Rebel Girl, пока она не свернула музыкальное приложение. Я пихнула ей в руки щипцы.

– Проснулась с ощущением, что сегодня произойдет что-то плохое.

Я не врала. Проснувшись, я заметила, что кольцо с пламенем на моем большом пальце в конечном счете подпортилось, и половина огня отломалась, оставив лишь ободок и часть пламени.

На улице было градусов сорок пять – так жарко, что удалось бы пожарить яйца прямо на асфальте. А в фургоне, наверное, и того хлеще – градусов на десять жарче. День сегодня казался каким-то иным. Знаменательным, что ли. Словно мое будущее висело на волоске и вот-вот свалилось бы мне на голову.

– Сегодня будет хороший день. – Карли скинула на пол рюкзак и пощелкала перед моим лицом щипцами. – Хороший, но напряженный. Там уже очередь собралась, так что тащи свою попку к окну, Джульетта.

– Если Ромео ест рыбные тако в девять утра, я лучше останусь одна, – засмеялась я, снова чувствуя себя собой, а не той жалкой девчонкой, какой заставил меня почувствовать себя Уэст Сент-Клер вчера вечером.

Миссис Контрерас настаивала, чтобы мы подавали рыбные тако только по ее особому рецепту. Никаких смешанных мексикано-американских блюд. Мы делали тако одного вида, но они считались лучшими.

– О, в таком ракурсе Шекспир не писал. Ромео умер не от яда, а от дыхания Джульетты, которая переела рыбных тако.

– А кинжал Джульетты? – Я весело глянула на Карли. Она сделала вид, будто втыкает себе в живот щипцы, и схватила себя за шею, словно задыхается.

– Щипцы тоже могут быть смертоносными.

Я с улыбкой открыла окошко, твердо вознамерившись забыть вчерашний вечер.

– Доброе утро и добро пожаловать в «Фургон с тако»! Чем могу по…

Последнее слово застряло в горле, когда я увидела знакомое лицо. За ним выстроилась очередь.

Уэст Сент-Клер.

Улыбка у меня тут же погасла.

Зачем он вернулся?

– Это из-за чаевых, которые оставила Тесс? Потому что можешь их забрать. Купишь себе немного хороших манер.

В животе заныло – я сегодня совсем не контролировала то, что вылетало у меня изо рта.

Почему я так настойчиво нарывалась на прилюдное убийство? Я подсознательно настроена на самоубийство? В любом случае я не жалела о своих словах. Сомневаюсь, что Уэсту нужны тако или культурная беседа. Я понимала, что ругаться с парнем вроде него – дурная затея, но вчера он казался таким злым и равнодушным, что смолчать не смогла.

Судя по его виду, Уэст не спал всю ночь. На нем были те же джинсы и линялая футболка, а под его пристальным незаинтересованным взглядом я тут же почувствовала себя мусором. Его глаза налились кровью.

Уэст молча вручил мне скомканный лист. Я тут же его узнала. Лицо помрачнело, когда я развернула бумагу – это было объявление, которое он вчера сорвал с фургона.

– Уже новое написала, – резко сказала я и бросила листок в мусорное ведро. – Чем еще могу помочь?

– Позови менеджера, – отрезал он.

Его требование застало меня врасплох. Во-первых, потому что Уэст вообще заговорил. До этого я не слышала, как он разговаривает. Голос Уэста был под стать его внешности. Низкий, прокуренный и порочный. Во-вторых, я пребывала в шоке, что он заговорил со мной. Но больше всего меня удивило, что у него хватило наглости раздавать мне приказы.

– Что-что, я не расслышала? – Я приподняла бровь. Настоящую правую бровь. Левой больше не существовало. Впрочем, я ее нарисовала, а поскольку всегда носила серую кепку, то люди даже не замечали разницы. Покупатели за ним начали терять терпение, качали головой и постукивали ногой по земле. Но, разумеется, никто из них ничего не скажет Уэсту Сент-Клеру. Боже упаси, чтобы кто-нибудь сделал ему выговор.

– Менеджера. Это тот человек, что отвечает за фургон. Медленно соображаешь?

– Нет, мне противно.

– Ну, тогда шевелись, и я быстрее свалю. Позови управляющего.

Он испепелял меня взглядом. Вблизи его глаза оказались не совсем зелеными. Причудливое сочетание серо-зеленого и голубого цветов, окруженное темно-зеленым ободком.

Вчера он и его друзья изрядно повеселились, гадая, что случилось с моим лицом. Уэст изучал меня, словно я была цирковым уродцем. Я чувствовала себя загнанным в клетку трехголовым чудищем, отчаянно желающим погнуть решетку, броситься вперед и разорвать его на клочки своими когтистыми лапами.

Вернувшись в реальность, я разгладила липкую нейлоновую пленку, накрывающую гуакамоле в лотке с топингами.

– Уж извини за прямоту, но вероятность того, что ты возжелаешь работать в этом фургоне, примерно такая же, как мои надежды присоединиться к труппе Большого театра. Так что либо заказывай, либо двигай отсюда. Покупатели заждались.

– Менеджера. Сейчас же, – проигнорировав меня, повторил он.

Я ощутила, как от бессилия даже чаще задышала. Я слышала, что Уэст напористый, но узнав это на собственной шкуре, почувствовала, будто кто-то засунул мое сердце в блендер и заставил меня смотреть, как оно измельчается в пюре.

Сзади вынырнула Карли. Она удивленно взвизгнула, заметив Уэста.

– Господи. То есть привет. Уэст, да?

Вот хитрюга. Карли узнала бы его и в костюме краба, талисмана нашего университета.

Он глазел на нее и даже не подумывал подтвердить свою личность. Карли высунула руку из окошка. Уэст сделал вид, что не заметил.

Хмыкнув, она убрала руку.

– Я Карли. Мы вместе учимся. Я тут менеджер. Точнее, ее дочь. Чем могу помочь?

– Мне нужна работа.

– Серьезно?

– Как сердечный приступ.

И так же смертельно. Прогони его, Карл!

– Фантастика! Ты нанят, – на одном дыхании прощебетала подруга.

У меня вырвался истеричный писклявый смешок. Карли и Уэст повернулись ко мне, словно я сошла с ума. Погодите-ка… они всерьез? Я попеременно смотрела на них обоих, ощущая, как ползет по спине холодок. Стоящая за Уэстом пожилая женщина громко откашлялась и помахала мне. Можно подумать, это я виновата в этом простое!

– Ты же шутишь? – обратилась я к Карли.

Она скривилась.

– Нам ведь очень нужен еще один сотрудник…

Уэст заглянул мне за спину, сосредоточившись теперь на моей лучшей подруге.

– Давай обсудим наедине.

– Заскакивай в фургон.

На следующие нескольких минут время словно замедлилось. Карли и Уэст метнулись в глубь фургона, а я осталась у окна и обслуживала покупателей. Через десять минут Карли вышла, сняла объявление и упорхнула обратно.

– Поздравляю! У тебя новый коллега, – пропела она, переместившись обратно к грилю, и перевернула кусок рыбы, который обуглился еще десять минут назад.

Я пропустила ее слова мимо ушей, переворачивая рыбу как можно быстрее и мысленно убеждая себя, что моя жизнь продолжается и Уэст Сент-Клер не собирается меня убить, заключив изощренное пари.

– Шоу, ты меня слышала? – Белая рыба, которую переворачивала Карли, продолжала крошиться на мелкие кусочки. Мне было жарко, я вспотела, жутко злилась и испытывала гадкое, горькое негодование. Я почти поверила, что если бы порезала себя ножом, которым собиралась проткнуть пакет с тертым чеддером, то из моих вен хлынула бы черная жижа.

– Четко и ясно. Просто подумала, ты дашь мне высказать свое мнение, учитывая, что это мне работать с человеком, которым ты решила себя заменить.

– Дослушай. Он самый известный красавчик в колледже. На него слетится туча клиентов. Я не могу отказать, но знала, что ты начнешь ломаться.

– Вот именно. – Я наклонилась и с неестественной улыбкой отдала покупателю его сгоревший рыбный тако. Закончив школу, я была не уверена, стоит ли поступать в колледж. Интуиция велела спрятаться от мира, укрыться в тени и жить в одиночестве. Но я быстро поняла, что выбора у меня не так уж много. Пришлось выйти в люди, чтобы заработать денег. Поскольку я и так стеснялась показывать людям свое лицо, то подумала, что колледж может оказать пользу, пусть даже и жестокую, и помочь получить приличную работу.

– Ему нужна работа? – Я была на взводе. – Спорю, ему до безумия нужны деньги, раз уж не обналичивает их в «Плазе».

Я знала, что Уэст Сент-Клер срывает куш на этих боях. Поговаривали, что в прошлом году он заработал восемьдесят тысяч, просто продавая билеты, устраивая ставки и заламывая цены на разбавленное пиво.

– Я спросила его об этом. Он сказал, что ему нужен дополнительный доход.

– Скорее ему нужны дополнительные манеры, – парировала я.

– Почему? Он плохо с тобой обращался? – Карли свела брови.

Я пришла в ярость от одного упоминания о прошлом вечере и отвела глаза, тут же сменив тему.

– И вообще, ты сказала, что я буду ломаться. Ты про что?

– Да брось! – Она вскинула руки, словно мы обе знали ответ на этот вопрос.

– Да брось, что?

– Реально? Ладно, я рискну и скажу. Но обещай не злиться.

– Не буду я злиться.

Я и так в бешенстве.

– Ну, дело в том, что ты, Шоу, обладаешь свойством бояться людей. А потом выносишь о них суждение, основываясь на том, какими они тебе покажутся.

– А вот и неправда!

– Вот опять. Взгляни на себя. Ты бесишься, потому что я взяла на работу человека, которого ты даже не знаешь, только потому что у него сложилась определенная репутация. Знаешь что? У всех нас есть репутация. Прости, Грейс, но это правда. Я – мозговитая всезнайка, которая одержима девяностыми, а ты – эмо со шрамом. Мы все распределены по классам. Стандартизированы по нашим недостаткам и слабостям. Добро пожаловать в жизнь. Она дрянь, но в конце ты умрешь.

Боясь, что ляпну что-нибудь, о чем впоследствии пожалею, я захлопнула рот. Карли перестала месить уже без того мертвую рыбу, повернулась и обхватила меня за плечи, заставив повернуться к ней лицом. Подруга начала мять мне мышцы поверх розовой толстовки.

– Взгляни на меня, Шоу. Ты слушаешь?

Я что-то проворчала в ответ.

– Может, он милый.

– Да он, скорее, засранец.

Я понимала, что позволяю неуверенности взять надо мной верх, но, судя по его внешности, репутации и социальному статусу, Уэст Сент-Клер – это идеальная кандидатура, чтобы разрушить мою жизнь.

– Если он будет и после первой смены вести себя как засранец, скажи мне, и я его вышвырну. Без вопросов. Ни одного не задам. – Карли заставила пожать ей руку, заключая со мной одностороннюю сделку. – Даю тебе слово. Понимаю, ты считаешь, что я веду себя как фанатка при встрече со знаменитостью, но для меня он просто сокурсник, которому нужна подработка. Я тону в домашке, а стажировка окажется на первом месте по окончании этого года. Мне она нужна. Теперь ты перестанешь дуться?

К несчастью, слова Карли имели смысл. Уэст, по сути, меня не обижал. Даже, наоборот, дал офигенные чаевые и не пришел с требованиями вернуть их обратно.

– Ладно.

Подруга расплылась в улыбке и повернула меня обратно к очереди, которая ждала свою еду.

– Вот и умница. А теперь быстро скажи мне, видишь ли Уэста на парковке. Я попросила его начать сегодня и посмотреть, как я управляюсь с грилем, но он сказал, что у него планы. Он еще здесь?

Скрепя сердце, я уступила подруге и вытянула шею. И сразу же его заметила, поскольку он был на голову выше остальных людей. Уэст прислонился к своему красному монстру Ducati M900 2016 года, нацепив солнцезащитные очки.

Я даже со спины узнала девушку, которая стояла рядом с ним. Волосы цвета воронова крыла, длиннющие загорелые ноги и те же узкие шорты, которые не оставляли места воображению. Тесс. Она воодушевленно болтала с ним, мотала волосами и постоянно хихикала. Наверное, они провели ночь вместе. Уэст никак не реагировал на ее слова. Он повернулся, резким движением надел ей на голову шлем, застегнул на подбородке и запрыгнул на мотоцикл. Она села за ним и обвила руками его торс.

Уэст взял ее за руку и положил на свой пах.

– Ага. Готовится умчаться в закат вместе с Тесс Дэвис или в ближайшую клинику по лечению венерических болезней. – Я случайно раздавила хрустящую лепешку тако, когда парочка пронеслась по парковке и скрылась в облаке пыли.

Карли скорчила гримасу.

– Ей всегда удается подцепить лучшего самца. Интересно, кто у Уэста следующая?

Надеюсь, его рука. Еще не хватало, чтобы по планете бегали маленькие Уэсты.

Оставшиеся пять часов я слушала разглагольствования Карли о вкусе Уэста в женщинах, обслуживала покупателей и зациклилась на катастрофе, которая случилась в моей жизни.

Уходя домой, я открыла двери и увидела на ступеньках пару балетных туфель. Нахмурившись, подняла их. Они были примерно моего размера, совершенно новыми, но без коробки. К ним прикрепили записку, написанную небрежным почерком.

> Лучше начни с практики.

– Какого?..

Я тут же вспомнила сказанные утром слова.

«Вероятность того, что ты возжелаешь работать в этом фургоне, примерно такая же, как мои надежды присоединиться к труппе Большого театра».

Уэст Сент-Клер шутки шутит.

К сожалению, у меня возникло подозрение, что я стану одним из его любимых объектов для издевательств.

## Глава 3

Уэст

Бз-з-з.

Бз-з-з.

Бз-з-з-з-з-з.

Мой телефон затрепыхался на тумбе, свалился на пол и задергался по кругу, как опрокинувшийся на спину жук.

Я наклонился и, подняв его, провел пальцем по экрану, чтобы выключить будильник. Барабанные перепонки чуть не лопнули от глухого вскрика.

– Милый? Это ты? Ларри! Иди сюда! Он ответил.

Да чтоб меня.

Я вырубился в хлам на целых десять часов, поэтому не сразу понял, что монотонная мелодия, поставленная на будильник, является еще и рингтоном.

На долю секунды я задумался, а не бросить ли трубку, но потом решил, что вчера уже перевыполнил норму ублюдского поведения, сожрав заранее приготовленное Истом спортивное питание. Прикусив до крови кулак, я прижал телефон к уху.

Что ж, начнем утро с Ничего и его долбаного кузена Отчаяния.

– Мама.

– Привет! Здравствуй! – лихорадочно воскликнула мама. – Уэсти, поверить не могу, что ты ответил.

Ты не одна такая, черт возьми.

– Как дела? – я перекатился на бок и уселся на краю кровати. Стоящие на тумбе часы показывали два часа дня. А еще обозначили, что я вконец долбаный придурок, который опять проспал. На горизонте уже маячил выпускной, и я понимал, что вот-вот закончу университет и получу совершенно бесполезный диплом, но неплохо было бы хотя бы прикинуться, что мне не плевать.

– Ничего, родной! Все хорошо. Вполне нормально. Мы хотели тебя проведать. Узнать, как у тебя дела. Истон рассказывал нам, что у вас нового, но хотелось услышать твой голос.

– Это он? – шмыгнул на заднем фоне папа. Я услышал шарканье. Что-то упало со стола. Родители сошли с ума от волнения. Меня накрыло чувством вины и его верным приятелем – угрызениями совести. – Дай-ка мне трубку. Уэсти? Ты слышишь?

– Привет, пап.

– Рад слышать твой голос, сынок.

Я надел стоящие у кровати ботинки и потащился в ванную. Отлил и почистил зубы, пока папа рассказывал историю о парне, который пообещал помочь ему удобрить землю, но еще не вернулся из Вайоминга, и из-за этого отец потерял еще один контракт. Я понял подтекст: пока им не отключили электричество, нужно выслать еще денег.

Острое чувство вины, которое я испытал секундой ранее, притупилось.

– Полагаю, банкиры от этого не в восторге. – Я сплюнул мятную пасту и воду в раковину и умыл лицо, даже не глянув в зеркало. Не мог смотреть на свое отражение несколько лет, так с чего начинать сейчас?

– О, ну… да, ситуация выглядит не лучшим образом, знаю, но…

Я не дал ему закончить.

– В конце дня отправлю деньги. Скоро позвоню. Пока.

Отец принялся что-то говорить, но я уже повесил трубку, схватил ключи, запрыгнул на байк и поехал в колледж. Через восемь минут, в половине третьего, я вошел в Лоуренс-холл на лекцию по спортивному менеджменту.

Снова опоздав, но никого этим не удивив.

К счастью, профессор Аддамс (пишется с двумя буквами «д», что оправдывает его сиськи с той же чашкой) отвлекся, пытаясь разобраться с магическим предметом под названием айпад. Он опустил голову и яростно тыкал в экран жирными пальцами, пытаясь вывести презентацию на белый фон у себя за спиной. Я проскочил назад и уселся между Рейном и Истом. Наконец на экране появились слайды, и Аддамс с радостью закряхтел.

– Че как, – Рейн стукнулся со мной кулаками. Он лизался с какой-то первой попавшейся девицей. Она наминала ему шею, пока он возился под ее юбкой.

Ист дал мне затрещину.

– Опять опоздал! И спасибо, кстати, что сожрал мою еду.

– Всегда к твоим услугам.

Именно так.

– Только посмей еще раз так сделать.

– Ты же в курсе, что я никогда не отказываюсь от вызова.

У всех были ноутбуки и блокноты. Только не у меня. Я не взял с собой рюкзак. Я заявлялся на лекции совершенно случайно, когда на горизонте уже маячил риск отчисления. Из недр аудитории раздался голос профессора Аддамса.

– Мистер Сент-Клер, вижу, вы решили наконец-то почтить нас своим присутствием.

Я невозмутимо уставился на него, не собираясь ему подыгрывать.

Когда все посмотрели на нашу компанию, девчонке рядом с Рейном хватило ума шлепнуть моего друга по руке, чтобы тот вытащил ее из-под юбки.

Аддамс прислонился толстым животом к столу и поправил на носу очки, недовольно хрюкнув.

– Скажите, мистер Сент-Клер, вы хоть отчасти заинтересованы в получении высшего образования?

Откровенно говоря, нет. Но этот гадюшник находился довольно далеко от Мэна, чтобы отсидеться и спасти свою семью от банкротства.

– Отвечайте словами, – заносчиво приказал Аддамс. – Вы ведь умеете говорить?

Я ухмыльнулся. Меня нелегко выбить из колеи. Бесчувственность по всем фронтам мой конек.

Людям было не дано задеть меня за живое, даже если бы попытались.

А они пытались.

Часто.

– Образование – прекрасный повод свалить из дыры, в которой я жил, а колледж в Шеридане самый доступный за пределами штата. Хотя преподавательский состав вызывает сомнения. – Я откинулся на спинку и скрестил на груди руки.

– Жги! – загоготал кто-то из аудитории.

– Ни хрена себе, – промычал другой студент. – Сент-Клер надирает задницы не только на ринге.

В аудитории раздался смех. Профессор Аддамс приоткрыл рот, а его щеки стали розовыми, как оперение у фламинго. Он приходил в себя еще целую минуту.

– Назовите хоть одну причину, почему я должен спустить эти слова вам с рук.

– Потому что вас перевели сюда из университета Лиги плюща при загадочных обстоятельствах, до которых никому не было дела. И знаете что? – я с пафосом развел руками. – Времени у меня навалом. Вас устраивает выразительность этой фразы, профессор Аддамс?

– Пфф. – Рейн поднял руку и раскрыл ладонь, делая вид, будто уронил микрофон.

– Дикарь, – хохотнул Ист.

– Считаете себя самым умным, Уэст Сент-Клер? – обиженно засопел Аддамс.

– Либо назначайте дисциплинарное взыскание, либо прекращайте тему. Вы только тянете время, – зевнул я.

Качая головой, он отвернулся обратно к своим слайдам. Идиот.

Через полчаса я вылетел с лекции. Рейн закинул руку на плечи безымянной цыпочки, а Ист не отрывался от телефона – наверное, отбирал девушку на сегодняшний вечер. Я решил сообщить свою грандиозную новость. Время неподходящее, но лучше сейчас, чем никогда.

– Завтра я начинаю работать в «Фургоне с тако».

В принципе, первый рабочий день – сегодня. Та девчонка, Карли, предложила днем научить меня управляться с грилем.

Сначала друзья никак не отреагировали. Когда я не стал развивать эту тему, потому что все было и так, мать их, ясно, Рейн принялся ржать и похрюкивать.

– Эм, на хрена оно тебе надо?

– Напряг с деньгами.

– Тебе процентов мало с боев? – Он наморщил нос. У Рейна вообще не было проблем с деньгами. Когда он не играл в футбол, то таскался за девчонками. Колледж для Рейна – цепочка вечеринок, игр, случайных перепихов, а между делом полные мандража перерывы, что от него залетит какая-нибудь девчонка. Я же занимался оплатой родительских долгов, своей учебы и копил деньги, чтобы после окончания колледжа в этом году не пришлось возвращаться домой.

Безымянная девка охнула:

– В чем смысл? Все говорят, что у тебя денег как грязи.

Я не ответил. То, что она трахается с одним из моих лучших друзей, не делает ее дипломированным бухгалтером.

– Поступай, как считаешь нужным, чувак. Дай знать, если понадобится помощь. – Ист закинул на плечо спортивную сумку, закрывая тему.

– Может, он запал на Греночку, – задумался Рейн. – И ищет варианты, как подкатить. Не, она, конечно, горячая цыпочка, если надеть ей пакет на голову.

– Девушка с ожогами? – Безымянная девчонка приложила к груди ладошку. – Такая трагедия. Одна моя подруга из сестринства знакома с ней со школы. Слышала, она выступала в группе поддержки и играла в театре. А еще реально была красоткой.

Я не сомневался, что однажды выбью Рейну все зубы. Этот гнусный недоносок постоянно ко всем цеплялся. Лишь бы только повеселить своих тупых подружек. Юмор у него такой же убогий, как и выбор спутниц.

Рейн хихикнул.

– Серьезно, чувак, заткнись. – Истон схватил его за шиворот и развернул так, что тот чуть не врезался в стену.

Мы подошли к двойным дверям и разошлись. У Рейна и Иста начиналась тренировка, а случайная телка ушла – видимо, по своим случайным делам. Я уже собирался на улицу, как вдруг из приоткрытой двери возле выхода услышал крик.

– Пожар! Пожар!

Он доносился из временного театрального зала, где сейчас шли репетиции у факультета театрального искусства, пока им строили новый театр на территории кампуса.

Я ворвался внутрь.

Они репетировали. Уф.

Дверь была приоткрыта и буквально манила меня посмотреть. Да и дел поинтереснее у меня не осталось. Могу поторчать тут полчаса до встречи с Карли в кафе-фургоне.

Я прислонился плечом к дверному косяку, скрестив на груди руки. На сцене в ночнушке, из-под которой торчал беременный живот, металась Тесс. Ее волосы были заколоты наверху, она бросилась к другому концу сцены, издавая вопли, которыми можно оглушить и кита.

За ней гонялся одетый в майку придурок из театра, с его поджатого рта свисала сигарета. Он пытался говорить с южным акцентом, но выходило так, словно у него на языке волдыри размером с мои яйца. Я ничего не понимал в театральном искусстве, но мог распознать дерьмовую игру, когда меня в нее тыкали носом. Не в обиду Тесс будет сказано: она недурна в постели, но я скорее куплюсь на сговор, что Гитлер еще жив и живет с Тупаком (к черту логику и математику), чем поверю в их игру.

# Примечания

1

Браслет, который надевается «автоматически».

2

Отсылка к песне Дэвида Боуи Space Oddity, в которой поется о вымышленном астронавте по имени майор Том, затерявшемся в открытом космосе.

3

Пожалуйста (исп.).

4

Джо Экзотик – коллекционер диких животных.

5

Вилли Нельсон – американский композитор и певец, исполнитель стиля кантри.

6

Привет (исп.).