Ольга Маслюкова
Только мой…

2-е издание

© Маслюкова О. И., 2022

© Оформление. ОДО «Издательство „Четыре четверти“», 2022

* * *

Глава 1

Женщина медленно шла по берегу океана, время от времени останавливалась и завороженно смотрела вдаль. Иссиня-зеленая масса воды, повинуясь некой высшей воле, мерно поднималась и опускалась, поражала возвышенной красотой и мощью. Волны грозно дыбились за буйками, кучерявились белыми барашками, но, приближаясь к берегу, затихали и уже неспешно катились к пляжу. Они бережно касались ног женщины, ласкали разгоряченные ступни. Прикосновение воды было таким приятным, что ей захотелось войти глубже, почувствовать наслаждение всем телом. «Почему океан назвали Тихим? – думала Татьяна. – Не такой уж он тихоня… Скорей, красивый и могучий! Здесь бухта, но неукротимая мощь все же чувствуется. Представляю, что делается за километры от берега… Магеллану просто повезло, что его шхуна почти за четыре месяца путешествия не попала в серьезный шторм. Вот он и назвал океан Тихим… Удивительно, что тогда столько времени держалась хорошая погода. Может, в 1520 году был другой климат? Сейчас все не так. Океан чаще сердится, штормит. Сколько же тайн он скрывает от человека! Его изучают год за годом, но до конца подводная жизнь не открывается никому. Совсем другой мир…»

Татьяна всегда интересовалась существами, обитающими под водой: и медузами, и самыми мелкими рачками, и громадными китами. Женщина могла подолгу наблюдать за какой-нибудь рыбешкой и придумывать фантастические истории, очеловечивая подводного обитателя. Вот и сейчас она с наслаждением вдыхала соленый воздух, подставляла лицо свежему ветру и вскоре начала ощущать легкость во всем теле, небывалую свободу. Ей казалось, что душа взмывает над волнами и возвращается к ней отдохнувшей и чистой.

В родном Владивостоке, еще будучи школьницей, она влюбилась в парня, который учился в Тихоокеанском высшем военно-морском училище. В учебном заведении существовала традиция несколько раз в год проводить балы и приглашать на них выпускниц соседней школы. На одном из них, осеннем, Татьяна и познакомилась с Сергеем. Высокий, широкоплечий, физически крепкий шатен с мужественным лицом был старше на пять лет, и девушка очень скоро потеряла голову.

Первая любовь, первый поцелуй… Весной Сергей получил диплом и вскоре ушел в краткосрочное плавание, а когда вернулся, сделал предложение юной избраннице. Таня долго не думала: восемнадцать к этому моменту ей исполнилось, и она с радостью согласилась, решив, что образование получит уже в статусе жены. Да и как можно было не согласиться, если чувства переполняли. Влюбленные, казалось, и дня прожить друг без друга не могут.

Когда на свет появилась дочь Полина, Татьяне не было еще и двадцати лет. Летели годы, она была счастлива. Во время долгих командировок мужа ее всегда тянуло к океану. Часами смотрела вдаль, думала о Сергее, мысленно стараясь перенестись на корабль, оказаться рядом с любимым. Казалось, так будет легче и ей, и ему. Вот и сейчас, после трехмесячной разлуки, она, как в юности, снова ждала встречи с мужем, считала дни до его возвращения.

Полина к этому времени стала взрослой, закончила институт, в совершенстве владела двумя иностранными языками – немецким и английским. Но работать устроилась не по специальности и за полгода стала прекрасным менеджером в пока не большой, но перспективной фирме. Заключала договоры на поставку металлоконструкций, получала приличную зарплату и не собиралась менять род деятельности. Татьяна же стала главным бухгалтером на государственном предприятии.

Мать посвящала дочери все свободное время, но у повзрослевшей Полины появились свои интересы, и она редко бывала дома, заявляя, что уже немаленькая и имеет право возвращаться позже, чем во время учебы в институте. Девушка часто ходила с подругами в кино, в кафе, но никогда не рассказывала матери, как они развлекались в кругу молодых ребят, хотя отношения у них были доверительные и откровенные. В остальном они были подругами и обычно за завтраком или ужином делились новостями. Когда дочка уходила, мать чувствовала себя совсем одинокой. Молодой женщине, которой недавно исполнилось сорок два года, такие вечера казались особенно долгими и тоскливыми.

Их семья ни в чем не нуждалась материально. Хорошие зарплаты Сергея и Татьяны обеспечивали все их потребности. Они давно жили в трехкомнатной квартире в центре города, были машина, дача. Супруги не отказывали себе в путешествиях, дорогой одежде, не жалели средств на косметические салоны, занятия фитнесом. Внешне Татьяна выглядела моложе своих лет, и когда они с Полиной шли рядом, никто не мог предположить, что это мама и дочь. Скорее, подружки. Стройные, с длинными волосами, обе носили одежду одного размера, сорок четвертого, всегда были стильно одеты, для отдыха и одна, и вторая предпочитали джинсы, футболки.

Полина была очень похожа на мать: такие же большие голубые глаза, длинные ресницы, пухлые губки и очаровательная улыбка. Девушка красила волосы в каштановый цвет, а мать – в русый. Между ними царили взаимопонимание и дружба, хотя характеры были разные. Особенно ярко это проявилось, когда Полине исполнилось двадцать лет. Татьяна всегда была спокойной, открытой, доброй, сговорчивой, любила животных. Полина, напротив, часто замыкалась в себе, иногда становилась взрывной, из братьев меньших предпочитала собак. Мать обычно не спорила с дочерью, часто уступала, и конфликты затухали сами по себе.

Полина всегда хорошо училась, проблем ни в школе, ни в институте никогда не было. На последнем курсе девушка впервые влюбилась. И это стало головной болью для Татьяны. Чувство оказалось безответным – Полина обратила внимание на женатого мужчину, преподавателя, старше ее на пятнадцать лет. А молодые парни, которые ухаживали за дочерью, немедленно получили отставку. Она уже ни с кем не хотела поддерживать отношения, хотя многие предлагали руку и сердце.

Татьяна не понимала дочь и неоднократно пыталась поговорить с ней, но все доводы были напрасны. Мать беспокоило, что ровесники не привлекают девушку, ее взгляд останавливался только на мужчинах постарше.

– Полиночка, ты же умница, – снова обратилась Татьяна к дочери, в который раз отважившись на серьезный разговор, – надеюсь, в глубине души ты и сама понимаешь, что это не тот человек, который тебе нужен.

– А какой мне нужен? – раздраженно возразила Полина. – Откуда ты знаешь, кто мне нужен?

– По крайней мере холостой, это уж точно.

– У него нет детей, это главное.

– Дочка, а может, они скоро появятся? Они ведь продолжают жить вместе.

– Вряд ли. Я знаю про него все.

– Сколько, ты говорила, ему лет?

– Тридцать пять, а жене – тридцать. Они уже пять лет живут, а детей нет, – отрапортовала девушка.

– Полина, а любовь? Он ведь любит ее…

– А все равно меня полюбит. Я буду ждать. И рожу ему ребенка.

– Остается надеяться, что это пройдет, – пыталась успокоить себя мать.

– Ну уж нет! Ты даже представить себе не можешь, как я его люблю, просто с ума схожу! Он иногда смотрит на меня пристально, и я читаю в его глазах, что очень нравлюсь ему.

– Ты все это выдумала, глупенькая… Желаемое выдаешь за действительное.

– Мама, ты никогда меня не поймешь.

– Почему же? Думаешь, я не знаю, что значит любить? Я люблю твоего папу так, что многим и представить трудно.

– Знаю, знаю… Ездишь чуть ли не каждый день к океану и стоишь там часами.

Увидев, как дочь недоуменно пожала плечами, Татьяна добавила:

– А что в этом плохого? Когда приближаются дни нашей встречи, мне кажется, что я обязательно первая увижу его корабль, встречу, обниму.

– Вот и у меня такая любовь. Почему не поддержишь меня?

– Ну как я могу тебя поддерживать, тем более советовать уводить мужчину из семьи?

– Тогда разговор окончен.

Полина резко встала с дивана и пошла к себе в комнату.

Татьяна видела ее переживания, но не знала, как помочь. Вот вернется Сережа, думала женщина, он вразумит дочку.

Вскоре Полина устроилась на работу, уже не видела своего преподавателя так часто, как раньше, реже говорила о нем. И мать успокоилась, старалась ни о чем не спрашивать, не напоминать.

Глава 2

Татьяна готовилась встречать мужа. В этот раз она не поехала, как обычно, в порт, потому что никто из командования части не подтвердил день прибытия судна. И все же женщина надеялась, что корабль пришвартуется именно в тот час, как это было запланировано. Она взяла отгул, чтобы без помех заняться приготовлением праздничного ужина. И вот плита выключена, из кухни доносятся манящие запахи, стол, на котором горделиво и чопорно разместился парадный сервиз, сияет начищенными до блеска приборами. Хозяйка удовлетворенно осмотрела плоды своего труда, улыбнулась, сняла фартук. Подойдя к зеркалу, поправила пышные волосы и собралась позвонить Полине, которая задерживалась на работе. Набирая номер, услышала звонок в дверь. Сердце радостно забилось, и женщина, бросив трубку, поспешила в прихожую, уверенная, что приехал Сережа. Быстро повернула замок, распахнула дверь. Перед ней стояли два морских офицера.

– Здравствуйте, вы к нам? – радостной улыбкой встретила она пришедших. – Проходите, пожалуйста.

Офицеры переступили порог и сняли фуражки, не закрыв за собой дверь.

– Татьяна Петровна, мы пришли с плохой вестью. Мужайтесь. Судно капитана Кириллова Сергея Анатольевича не вернулось из похода, оно потерпело крушение и затонуло. Как ни прискорбно, мы должны сообщить вам об этом сегодня, а о подробностях расскажут в штабе, позже. Приносим свои искренние соболезнования…

– Как затонуло? – шепотом произнесла Татьяна. Она прижала руки к груди и на шаг отступила от гостей.

В этот момент открылась дверь лифта и оттуда вышла Полина. Увидев открытую дверь, она воскликнула:

– Мама, а что это у нас дом нараспашку? Девушка увидела офицеров и приостановилась:

– У нас гости? А где папа?

– Полиночка, доченька, я ничего не понимаю! – сквозь слезы произнесла окаменевшая Татьяна. – Мне только что сказали, что папино судно затонуло…

– Этого не может быть! Он же недавно связывался с нами по рации. Все было хорошо…

– Полина, – скорбно произнес старший по званию офицер, – понимаю, поверить невозможно, и все же судно в порт не вернулось. Нам поручили сообщить об этом родственникам членов экипажа.

– Мамочка! – закричала Полина. – Неужели у нас больше нет папы? Не верю, нет, я не верю! Всякое бывает, но папа… он… он…

Дочь обняла мать, которая медленно опустилась в кресло, закрыла руками лицо и зарыдала.

– Я не верю, – продолжала твердить Полина. – Нет, этого не может быть! Мама, и ты не верь. Здесь какая-то ошибка.

Полина опустилась на пол перед матерью, обняла ее колени, гладила дрожащие руки.

Офицеры еще раз принесли соболезнования, надели фуражки, отдали честь и вышли из квартиры. В лифте один из них сказал:

– Как же я ненавижу приносить плохие вести… И почему-то уже который раз командование поручает именно мне посещать родственников… Сколько еще осталось квартир? – спросил он товарища, доставшего из кармана список.

– Много, – вздохнул тот.

Лифт тем временем опустился на первый этаж, и они вышли на улицу.

Мать и дочь неподвижно сидели, горестно смотрели друг на друга, все еще отказываясь верить, что происшедшее – правда.

– Доченька, как же это так? Я приготовила праздничный ужин для Сережи, а он не придет?

– Мамочка, – причитала Полина, – неужели мы никогда не увидим папу?!.

– Не говори так, не говори! Думаю, еще никто ничего не знает точно. Может, команде удалось спастись, их подобрало какое-нибудь иностранное судно. Это же океан, огромный океан. И не такие чудеса случаются. Я знаю немало похожих происшествий. Если вовремя не вернулись в порт или прервалась связь, это еще не значит, что все погибли. Я сейчас позвоню кому-нибудь из начальства. Знаю, знаю, бывали такие случаи: думали, что утонули, а люди вернулись.

Татьяна взяла телефон и дрожащими руками начала набирать номер.

– Алло, скажите, пожалуйста, не поступали сведения о капитане Кириллове?

– А вам еще не сообщили? – после некоторого замешательства спросил мужчина.

– Сообщили, – тихо произнесла Татьяна.

– Приношу свои соболезнования, – ответил поднявший трубку человек. – Сожалею… Всю неделю они не выходили на связь. И сигнал SOS мы не получали. К сожалению, в их акватории других кораблей, которые могли бы оказать помощь, не было. Знаю одно: задание они выполнили и уже направлялись домой.

Татьяна, с трудом сдерживая рыдания, положила трубку и снова села в кресло.

– Доченька, это правда…

Плечи ее затряслись, она громко зарыдала. Полина, видя, что матери совсем плохо, накапала сердечных капель и подала ей. Татьяна долго держала стакан с лекарством в руке, пытаясь унять дрожь, а потом залпом выпила содержимое. Она сидела в кресле, сжавшись в комок, и не сводила глаз с дочери, словно надеялась: она молодая, сильная, что-нибудь придумает, что-то узнает, и все будет как раньше. Но девушка, всхлипывая, подошла к праздничному столу, села на стул и с тоской произнесла:

– Вместо праздника – поминки…

– Перестань! – крикнула Татьяна. – Не хочу даже слышать об этом! – И, опомнившись, произнесла едва слышно: – Отказываюсь верить. Не хочу, не могу… Знала, что у мужа опасная работа, но всегда надеялась: с ним ничего не случится. Конечно, сердце было не на месте, когда его ждала. Чего только в голову не приходило за долгие месяцы! Но он любил свою работу, только в хорошем настроении, с улыбкой уходил в море. И вот… случилось… Пришла беда…

– Мама, убирать со стола? – робко спросила Полина.

– Да, неси все на кухню, – махнула рукой мать.

Девушка взяла со стола большую фарфоровую вазу с водой, приготовленную для роскошного букета роз, который отец всякий раз каким-то чудом успевал купить для Татьяны после возвращения из командировки. И вдруг ваза выскользнула из ее рук, упала и раскололась на две части. Мать вздрогнула, на мгновение замерла, затем посмотрела на дочь широко открытыми, полными ужаса глазами.

– Мамочка, прости, – испугалась Полина. – Но… там уже никогда не будет цветов от папы…

– Дочка, почему она разлетелась на две части? Плохая примета…

– Ну что ты! Посуда бьется к счастью.

– Нет, это к несчастью. Две половинки… я и ты. Мы остались вдвоем. Как это говорят? Разбитую чашку не склеить…

Татьяна медленно поднялась с кресла и присела на корточки возле разбитой вазы. Задумчиво взяла в руки обе части и попробовала соединить, но тут же встала и поспешно выбросила осколки в мусорное ведро.

– Уже не вернуть, – задумчиво произнесла она.

– Да и бог с ней, с этой вазой.

– Это подарок Сережи…

Мать и дочь за многие годы привыкли к ожиданию. Вот и теперь дни летели, а они не верили, что произошла трагедия. Им по-прежнему казалось: вот-вот раздастся звонок, откроется дверь и на пороге появится их любимый муж и отец. Но в квартире все более ощутимо сплетало свою паутину траурное настроение.

– Полина, позвони, пожалуйста, всем нашим родственникам, сообщи о беде, – сказала однажды Татьяна.

– Хорошо. Но как быть с бабушкой? Она и так редко встает с постели, а уж это известие убьет ее…

– Да, его матери пока не нужно ничего говорить. Я потом сама съезжу к ней. Как бы ни было тяжело, но она все же должна знать правду, иначе не простит мне, что скрыла. Такова воля Божья – перенести все страдания. А моим родителям сообщи. Похороны по традиции будут в океане.

При каждом упоминании о том, что мужа больше нет, Татьяна не могла сдержать слез. Вот и сейчас они струйками текли по щекам.

День был солнечный, когда на большом корабле собрались все родственники погибших. Август, как это часто бывает, выдался самым жарким месяцем, словно стремился компенсировать пасмурные дни уходящего лета. Люди держали в руках венки, цветы и портреты своих близких, смахивали слезы и с тоской смотрели на волны.

Судно медленно отошло от берега. Татьяна смотрела вдаль. Океан, который она так любила, которым любовалась когда-то, теперь был ей ненавистен. Пучина поглотила ее любимого человека, унесла в бездну, которую еще девчонкой она хотела познать. Сейчас, словно стыдясь своего поступка, водная гладь была тиха и безмятежна. Татьяна бросала цветок за цветком в темно-бирюзовые волны и мысленно говорила:

– Сереженька, я люблю тебя. Эти цветы – знак моей любви и верности. Если ты там, услышь меня. А душа твоя на небесах… – она подняла голову к небу. – Я так ждала тебя… Теперь ты далеко… И я даже не могу прийти к тебе на могилку… Прости, любимый, мне так больно…

Слезы жгли, застилали глаза. Женщина прижалась к дочери, уткнулась в ее плечо и почувствовала мягкое прикосновение рук, гладивших ей пышные волосы, которые раздувал легкий ветерок.

На волнах океана колыхались венки и цветы – дань памяти погибшей команде.

Глава 3

Прошел год. Полина продолжала работать менеджером. Преподаватель, о котором она еще иногда вспоминала, переехал с женой в Москву. Девушка довольно скоро стала смотреть на свое увлечение другими глазами. Мать была рада, что дочь освободилась от наваждения, поняла свою ошибку.

Целый год Татьяна не снимала траурного платья. Жила она уединенно, замкнуто, улыбка редко появлялась на лице. Единственная подруга Оксана всячески старалась вернуть ее к жизни, приглашала в гости, в театр, а потом оставила в покое, надеясь, что время сделает свое дело.

Однажды, когда Полина вернулась вечером с работы и снова застала Татьяну угрюмо сидящей в кресле, она решительно начала разговор, к которому давно готовилась, но не знала, как приступить:

– Мама, больше так нельзя! Жизнь продолжается, ты должна жить, а не существовать. Я прихожу домой – ты грустная, ухожу – тоже грустная. В нашем доме нет солнца, мне иногда даже не хочется идти домой. Ты превратила наш быт в бесконечный траур, и это невыносимо. Так пасмурно и скучно в нашей квартире никогда не было. Но так папу, к сожалению, не вернуть. Кстати, он бы это не одобрил. Ты всегда была такая веселая, жизнерадостная, пора возвращаться к нормальному быту. Тебе сорок три года, ты красивая, умная, нельзя хоронить себя заживо. Твои черные платья угнетают. Так можно сойти с ума…

Полина старалась говорить мягко, по-доброму и в то же время убедительно, надеясь, что мать проникнется смыслом сказанного.

– Полинка, я все понимаю, и на работе говорят то же самое. Но пойми: я так любила твоего папу, что без него моя жизнь пуста и бессмысленна, мне ничего не нужно. Одно страшит: ты выйдешь замуж, и я останусь в полном одиночестве.

– Мамочка, замуж я еще не собираюсь. Если это случится, то неужели ты думаешь, что я оставлю тебя? Рожу детей, и ты будешь самой лучшей бабушкой. Да и ты еще можешь устроить свою жизнь, если перестанешь быть затворницей.

– Да, конечно, я буду хорошей бабушкой, но у тебя начнется своя жизнь, и вообще, кто знает, где к тому времени ты будешь жить.

– Мамочка, я всегда буду рядом с тобой. Обещаю. А ты еще молода, и если кто-то начнет ухаживать за тобой, я буду только рада. Главное, ты должна поверить, что существует другая, новая жизнь. Я знаю, что ты очень любила папу, но рано себя хоронить в сорок три года. Ты такая красивая, мамочка!

Полина подсела поближе к матери, обняла ее за плечи и продолжила:

– Так вот, мамочка, хочу пригласить тебя в кафе. Посидим, послушаем музыку. Как говорится, на людей посмотрим, себя покажем. Пусть будет хоть какое-то разнообразие. Можем взять с нами тетю Оксану. А то она совсем потеряла надежду тебя расшевелить, все реже к нам заходит.

– Не знаю… Ни о чем подобном я не думала.

– А ты и не думай. Пойдем – и все. Тебе обязательно нужно отдохнуть. Возьми путевку куда-нибудь в теплые края. Это хороший способ выйти из депрессии.

– Может, ты и права… Я, наверное, так и сделаю.

– Мамочка, давай в Турцию, там, говорят, можно отлично отдохнуть. Море, солнце, все включено! – девушка обняла мать, уверенная, что уговорила ее.

– Опять на море? Нет уж, извини, моя дорогая, это сейчас не для меня. Когда смотрю на волны, воспоминания о Сереже захлестывают.

– Да, действительно, я не подумала. Прости. Тогда, может, в Англию, Испанию, Италию? Побываешь с экскурсиями в исторических местах, полюбуешься достопримечательностями…

– Хорошо, я подумаю. Время определиться есть.

– Отлично, а я помогу тебе подобрать гардероб, чтобы ты выглядела, как прекрасная леди.

Татьяна улыбнулась, посмотрела на дочь и подумала:

«Что бы я делала без тебя, доченька? Сокровище мое… Ты стала совсем взрослой и рассуждаешь, как мудрая женщина. Как же я тебя люблю, моя девочка…»

– Полиночка, а у тебя как дела? Не влюбилась еще? И куда ты сегодня собираешься?

– Мамуля, пока не влюбилась, но может быть, может быть… – многозначительно произнесла дочь и лукаво подмигнула.

– Ты уж не скрывай от меня ничего. Я буду рада, всегда поддержу тебя. Любовь – это дар Божий.

– Все, я убегаю, меня Дашка ждет.

– А у Даши есть молодой человек?

– Пока нет. Сегодня мы с ней идем в парк. Там на открытой сцене будет концерт.

– Ладно, доченька, иди, только не задерживайся долго. Я беспокоюсь, когда тебя нет дома.

– Я взрослая девочка. Ты забыла? И со мной мобильник.

– Не забыла. Для меня ты всегда будешь маленькой.

Татьяна улыбнулась. Полина подошла к ней, крепко прижала к себе и нежно поцеловала в щеку.

– Когда ты улыбаешься, мамочка, у меня так хорошо на душе!

– Постараюсь делать это чаще. Ну, беги.

Дочь выпорхнула из дома, и Татьяна вышла на балкон проводить взглядом свое единственное сокровище.

Мысли о поездке на отдых все чаще и чаще посещали Татьяну. «Наверное, дочь права, – думала она. – Нужно хотя бы на время уехать из города, где каждая улица напоминает о Сереже, иначе я никогда не смогу избавиться от воспоминаний. Сменить обстановку, отвлечься от грустных мыслей. Не знаю, смогу ли, но попробовать нужно. Вот и дочь настаивает, Оксана устала от моего хмурого настроения, стала редко приходить. Да и слезы, наверное, все выплакала, сердце стало болеть…»

Однажды вечером, когда Полина пришла с работы, Татьяна готовила ужин. Дочь была в прекрасном настроении.

– Мама, привет! – захлопнув дверь, звонко крикнула она из прихожей.

– Привет, моя хорошая! – мать выключила плиту и достала из духовки утку.

Войдя на кухню, девушка как всегда чмокнула мать в щечку.

– У-у, как вкусно пахнет…

– Вот, решила тебя порадовать фаршированной птицей.

– А что случилось, мамочка? У нас праздник? – заглядывая ей в глаза, спросила Полина.

– Я решила поехать отдохнуть в Европу!

– Наконец-то, ура! Какая ты молодец! – обняла ее Полина. – Мамочка, я так рада. За меня не беспокойся, я девочка взрослая. И вообще, мы с тобой каждый день будем разговаривать по телефону.

– Конечно. И все равно я буду скучать по тебе. Ведь мы никогда не расставались. Если честно, даже представить себе не могу. Еду только потому, что ты настаиваешь. А может, у тебя кто-то появился, а? Признавайся. И ты хочешь отправить маму, чтобы получить полную свободу? – с улыбкой спросила мать и нарочито сурово посмотрела на дочь.

– Мамуля, если бы кто-то появился, ты узнала бы об этом первая. Кое-кто ухаживает, но это все не то. Ты же знаешь, я не терплю наглости, вульгарности, невоспитанности. Сразу отвергаю таких кавалеров.

Полина засмеялась и схватила с тарелки ломтик сыра.

– Не кусочничай! Сейчас утка чуть остынет, чтобы я могла ее разделать, и будем ужинать. Давай иди мой руки.

– Я очень проголодалась. Сегодня даже на обед не ходила.

– А что так? Это вредно, желудок нужно беречь смолоду.

– Да я заговорилась с одним посетителем и не заметила, как закончился обед. Ну ничего страшного, это бывает нечасто.

– Что за молодой человек?

– Договор у нас заключал на поставку.

– А если подробнее?

– Мамочка, потом. Пойду мыть руки.

Полина поспешила в ванную комнату и, вернувшись, сразу села за стол. Мать продолжила разговор.

– Боюсь я за тебя, ведь нет у нас теперь защитника.

– А зачем нам защитник? Я сама за себя постою, если понадобится. Я вся в папу. Он был сильный, и я тоже.

– Все-таки когда мужчина в доме, женщине спокойнее. Да и время сейчас сумасшедшее. Молодежь совсем другая.

– Молодежь как молодежь, в любые времена бывает разная. Все зависит от воспитания. Мамочка, ты опять загрустила, – увидев озабоченность на ее лице, прервала разговор Полина. – Да и время как время, ничего страшного. Это тебе кажется, придумываешь всякие небылицы.

– Да нет, дорогая, слышу на работе разные истории, да и по телевизору показывают криминальные новости. Порой страшно становится.

– Ладно, давай не будем о грустном. Приятного аппетита.

Мать и дочь уселись друг против друга и приступили к ужину. Во время еды они весело обсуждали будущую поездку матери. Полина советовала, какие вещи взять, что купить в дорогу. Татьяна улыбалась, глядя на нее, и почти не слушала горячие уговоры дочери.

– Мам, а хочешь, я открою тебе маленькую тайну?

Девушка вдруг отложила вилку, скрестила руки на груди и таинственно посмотрела на мать.

Татьяна тоже положила прибор на тарелку и внутренне напряглась, заранее страшась узнать что-то неожиданное.

– Говори, конечно, не томи.

– Я сегодня познакомилась с молодым человеком, он приходил к нам в офис, заключал договор. Точнее, познакомилась неделю назад, а сегодня он назначил мне свидание.

– Да? – удивилась Татьяна. – Это хорошо, а то я уже привыкла, что ты не обращаешь внимания на молодых людей. Давай-ка рассказывай подробнее.

Татьяна оживилась, не сводила с дочери глаз.

– А на него обратила! Он такой высокий, симпатичный, очень тактичный и вежливый. Это всегда привлекает меня. Не люблю хамов, которые с девушками не умеют разговаривать.

– Я, кстати, тоже, – заулыбалась Татьяна.

– И вот он назначил мне свидание. Сказал, приедет на машине, мы будем кататься по городу. Может, заглянем в кафешку на чашечку кофе. Не знаю, какие предложения поступят с его стороны. Но пообщаться нужно не в рабочей обстановке.

– Вот это да… Прогресс, доченька! Тебе уже двадцать четвертый год пошел, пора о замужестве думать. Образование получила, работа есть. Я вот в восемнадцать выскочила и нисколечко не жалею. Сама еще не старушка, и дочь вон какая взрослая.

– Мамуля, вот сейчас я и убегаю к нему на свидание. Нужно разобраться, что это за человек. С виду очень даже привлекательный.

– Прямо сейчас?

– Через полчаса, он позвонит.

– Ну… Приглашать его домой еще рано, – задумалась Татьяна, – но на свидание сходи. Ты у меня такая самостоятельная, мудрая. Я за тебя спокойна.

– Мамочка, спасибо за вкусный ужин, пойду посмотрю, что надеть.

Девушка вскочила со стула и пулей скрылась в спальне.

– А как его зовут? – крикнула Татьяна вслед.

– Его зовут Антон, – уже из комнаты ответила Полина.

«Хорошее имя, – подумала Татьяна, – вот бы и человек хороший оказался. Пусть бы Полинке повезло…»

Ее размышления прервал звонок телефона. Дочь тут же выглянула из спальни.

– Мама, кажется, это мой мобильник?

– Я поняла, – лукаво улыбнулась мать, заметив, как у Полины загорелись глаза.

Дочь схватила телефон, улыбнулась матери и ответила на звонок.

– Алло! Конечно, я почти готова, – бодро ответила Поля.

– Антон, через несколько минут выхожу.

Она положила телефон на тумбочку, быстро надела тоненькую кофточку, сверху накинула джинсовую куртку и вихрем вылетела из дома.

Давно Татьяна не видела у дочери таких светящихся и счастливых глаз. Поистине внимание сверстника творит чудеса! Она еще несколько минут задержалась на кухне, а затем направилась в прихожую, чтобы выключить свет. Вдруг ее взгляд остановился на телефоне, который Полина забыла в спешке. Женщина заторопилась на балкон, чтобы вернуть дочь, но увидела только, как из двора выезжает какая-то машина.

Раздосадованная Татьяна опустилась в кресло, и необъяснимая внутренняя тревога стала нарастать в душе. Все-таки спокойнее, когда телефон у дочери под рукой, в любую минуту с ней можно связаться… «Кто такой этот Антон, который едва ли не в один день сумел заморочить девчонке голову так, что она даже телефон забыла?» – думала Татьяна.

Антон ждал Полину в машине. Когда она открыла дверь, собираясь сесть на заднее сиденье, он пригласил:

– Садись рядом, так же удобнее общаться.

– Мне и здесь хорошо, – вскинув пышные ресницы, с вызовом посмотрела на него Полина.

– Ну как хочешь, – пожал плечами Антон и повернул ключ зажигания.

Устроившись на сиденье, девушка обратила внимание, что иномарка была далеко не новая. «Лет пятнадцать ей, не меньше, – подумала она, – в салоне давно не убирали. Да что это я… Как следователь или работник санэпидстанции… Впрочем, откуда у него деньги, чтобы купить новую машину? Молодой еще, заработает когда-нибудь и на новенькую. У нас с мамой машина куда лучше, еще папа покупал, в салоне все блестит. Не буду придираться, может, это вовсе не его машина… Например, взял у друга, чтобы меня поразить, показать, что он крутой… Да, понесло меня…» – рассуждала про себя Полина.

Машина летела по гладкому асфальту центральных улиц. В салоне звучала спокойная музыка, Полина смотрела в окно на вечерний город, любовалась пышной летней зеленью бульваров, обращала внимание на сияющие рекламой витрины магазинов. Настроение было отличное. Вдруг она отметила, что Антон все время молчит, и решила первой прервать паузу:

– А куда путь держим?

– Это будет сюрприз, – улыбнулся он и посмотрел в зеркало, в котором отражалось лицо Полины.

– Извини, Антон, я должна знать, куда мы едем, – забеспокоилась она. – Мы с тобой впервые встретились, и сюрприз должен быть предсказуемым.

– Ну хорошо. Мы едем к моим друзьям.

– Вообще-то я не люблю, когда со мной не советуются. Полине не понравилась перспектива оказаться в незнакомой компании, хорошее настроение мигом улетучилось. Она сжала губы и замолчала. Девушке все больше хотелось выйти из машины, но она сдержалась, чтобы не показаться кавалеру трусихой, синим чулком.

Парень заметил настороженность своей спутницы и миролюбивым тоном сказал:

– Полиночка, это хорошие ребята, они тебе понравятся. Полина ничего не ответила. Тем временем они миновали хорошо освещенные улицы, машина выехала на окраину города, часто подпрыгивала на ухабах и, свернув в какой-то темный переулок, резко затормозила.

– Вот мы уже и приехали, – объявил Антон.

– Послушай, это первая наша встреча, я не очень хочу идти в незнакомую компанию.

– Ты боишься?

– Я тебя совсем не знаю, – осторожно подбирала слова девушка, стараясь оставаться вежливой.

– Но ты же согласилась со мной поехать, – перебил ее Антон.

– Да, но я думала, мы покатаемся по городу, зайдем в кафе, выпьем по чашечке кофе…

– Мы обязательно это сделаем, – снова перебил парень, – но потом. А сегодня я пообещал друзьям, что мы приедем, некрасиво, если не зайдем.

Полина все еще не решалась выйти из машины, обдумывала, как поступить. Еще раз посмотрела в открытое добродушное лицо Антона, окинула взглядом его крепкую, статную, хорошо скроенную фигуру. «Красавец, уверенный в себе человек, с ним можно ничего не бояться», – подумала она и успокоилась.

– Полина, ну что ты как маленькая девочка! Не капризничай, пожалуйста!

Парень стоял перед ней, открыв дверь, и галантно подавал руку. Он услужливо склонился и широко улыбался. После нескольких минут размышления девушка еще раз посмотрела в его искренние глаза и наконец вышла из машины.

Пока они шли по дорожке к подъезду двухэтажного дома, Полину снова охватили сомнения. Фонарей возле дома не было, стояла кромешная тьма. Сердце девушки учащенно билось, она изредка поглядывала на Антона, который уверенно шел рядом и держал ее за руку.

Они вошли в подъезд, Антон позвонил в дверь квартиры на втором этаже, за которой гремела музыка. Через какое-то время ее распахнул молодой человек среднего роста, в потертых джинсах и расстегнутой до самого пояса рубашке, с сигаретой в руке. Он выпустил вверх кольца дыма и радостно произнес:

– О, Антоха, дружище, заходи!

Антон пропустил Полину вперед, и дверь за ними захлопнулась. В большой комнате стоял стол, за которым находились два парня и две девушки. Перед ними – бутылки с водкой, пивом и еда, выложенная в тарелки из пакетов, валявшихся тут же на столе. Спертый воздух в комнате усугублял неприятный запах сигарет и спиртного.

Одна из девиц сидела на коленях у парня и оценивающе разглядывала пришедших. Полина обратила внимание, что сквозь тонкую прозрачную ткань ее блузки в полоску отчетливо просматривался бюстгальтер. Она курила и после каждой затяжки откидывала со лба коротко подстриженные светлые волосы, при этом темно-серые глаза прищуривались, на лице появлялась неестественная улыбка. Одна рука парня шарила по пышной груди, а второй он обхватил барышню за талию. Коротенькая юбочка не только не прикрывала голые ноги, но задралась до самых трусиков. Эта картина привела Полину в шок.

– О Господи! – тихо произнесла она. – Антон, куда ты меня привел, что здесь происходит?

Но громкая музыка заглушила ее голос. Парень уже не смотрел на застывшую и побледневшую Полину. Ее недоумевающие, полные ужаса глаза пристально разглядывали публику. Она повернулась к Антону, чтобы предложить уйти, но он уже снимал с нее куртку, а потом повел оцепеневшую девушку за стол.

– Антон, – громко позвал приятель, который встретил их у дверей, – познакомь нас с твоей красоткой.

– Это Полина.

– Тогда я Костя, – развязно кланяясь, представился он. – А это Макс, Денис и наши девушки, Инна и Сонечка, – знакомил Полину Костя. Все мужчины были почти одного возраста – от двадцати до двадцати пяти лет.

С любопытством, бесцеремонно и нагло, вся компания разглядывала Полину с головы до ног, как товар. Ухмыляясь, они будто раздевали ее догола и приценивались. Она беспомощно посмотрела на Антона и шепнула ему на ухо:

– Антон, уйдем отсюда.

Он наклонился и так же тихонько ответил:

– Не переживай, они хорошие ребята. Не думай, что они голодранцы какие-то, все из богатых семей. Имеют деньги и помогают мне по работе. Просто немного выпили, покурили, вот и расслабились.

– Налейте-ка Полинке что-нибудь, – сказал Макс, который не сводил с нее глаз.

– Я не хочу, – вскрикнула Полина.

– А вот так у нас не ведут себя! Ты пришла к нам в гости и должна уважать присутствующих. За знакомство обязательно нужно выпить. Иначе как вольешься в нашу компанию? – сказал Макс и налил всем водки.

Друзья чокнулись и выпили. Полина даже не притронулась к спиртному.

Антон взял рюмку, снова подал ей, наполнил свою.

– Давай на брудершафт.

– Антон, я хочу уйти, – умоляла его девушка.

– Милая, я уже выпил и не могу сесть за руль. Неужели тебе здесь не нравится?

– Нет, не нравится. Я вызову такси.

Она дрожащими руками открыла сумочку и стала искать телефон. Парень равнодушно наблюдал за всеми действиями. Не обнаружив телефон в сумке, Полина с досадой вспомнила, как дома положила его на тумбочку в прихожей и забыла там. Она повесила сумку на спинку стула и опять умоляюще посмотрела на Антона.

– Глупенькая, веселье еще впереди, – засмеялся он, – тебе понравится.

Уверенным движением взял сигарету, но не из стандартной пачки, а из металлической коробки, стоявшей поодаль. Раскурил, глубоко затянулся, откинулся на спинку стула и еще раз затянулся.

Полина увидела, как затуманиваются, стекленеют его глаза, губы искривила какая-то безумная ухмылка. Парень положил одну руку на ее плечи, а второй сильно сжал коленку. Полина вскрикнула и тут же отбросила его руку.

– Ну что ты как девочка, – сказал Антон развязным тоном, – тебе же не пятнадцать лет…

Он с силой притянул девушку к себе и начал целовать. Охмелевшие обкуренные парни и девицы засмеялись, стали хлопать в ладоши и кричать «горько!».

Полина вырывалась, пыталась встать, но Антон удерживал так, что было больно, она не могла освободиться из его рук.

– Друг, и что это твоя козочка брыкается? – расправив плечи, шатающейся походкой направился к ним Макс.

Девушки, изрядно захмелевшие, громко захохотали.

– Да она, наверное, еще девственница, – с издевкой подзадорила Инна.

– А мы сейчас проверим, – засмеялся Антон.

Полина с ужасом смотрела на нетрезвую компанию, пытаясь найти хоть в ком-то проблески разума и сочувствие. Но в глазах собравшихся были лишь тупое безумие и жажда острых ощущений.

– Антон, пусти меня, я хочу уйти!

– Конечно, мы уйдем, но сейчас, как я говорил, будет самое интересное, дорогая.

Макс подошел к магнитофону, остановил музыку и включил «You Сап Leave Your Hat On». После первых же звуков Сонечка и Инна восторженно взвизгнули, выскочили из-за стола и, увлекая за собой Макса и Костю, направились в центр комнаты.

– Давай потанцуем, – Антон подал руку, не глядя на застывшую от страха Полину. На ее бледных щеках яркими пятнами вспыхнул лихорадочный румянец. Кавалер наклонился и угрожающе прошипел:

– Пошли, не делай из меня лоха…

– Я не хочу!

Антон схватил девушку за руку, та попыталась вырваться, однако кисть была, как в тисках. Парень грубо потащил партнершу к танцующим, с силой прижал к себе и, довольный собой, положил обе ладони на ее ягодицы. Полина подняла взгляд вверх и вздрогнула от отвращения. Какое жуткое лицо! Знай она, что этот человек может вдруг превратиться в чудовище, не оказалась бы здесь…

Полина, как затравленный зверек, оглянулась на остальных. Соня и Инна, пританцовывая, медленно раздевались в такт музыке. Четверо парней с обнаженными торсами с видимым удовольствием поддержали доморощенных стриптизерш – извиваясь вокруг девиц, медленно расстегивали ремни на джинсах. Антон не отставал от других: снял с себя рубашку и, ухватив за рукава, размахивал ею над головой, одновременно вращая бедрами. Все это время он не отпускал Полину, а вскоре стал расстегивать пуговицы на ее кофточке.

– Не нужно! – запротестовала девушка.

Окружающие повернулись на крик и с удивлением посмотрели в их сторону.

– Антон, твою телку нужно укротить. Дай ее нам, покажем ей, что такое групповой секс, раз не хочет с тобой, – угрожающе произнес Макс.

– Чертова баба! Надоела! – с досадой прошипел Антон, сорвал с Полины кофточку и грубо толкнул в круг танцующих.

Мелкие пуговки, жалобно постукивая, рассыпались по полу. Девушка скрещенными руками пыталась прикрыть грудь и полными слез глазами смотрела на окружающих. Каждый из парней стремился потрогать ее, сорвать остатки одежды с уже почти обнаженного тела. Соня и Инна, продолжая сексуальный танец, принимали такие позы, что распалили похоть мужской половины компании до предела. Антон не отставал от других. У Полины кружилась голова, в ушах стоял шум, в глазах темнело. От ужаса у девушки подкашивались ноги, казалось, она вот-вот упадет, но Костя и Макс подхватили ее на руки и понесли в другую комнату. Полина кричала, вырывалась, но музыка заглушала и крики, и мольбы. Она оказалась беспомощна перед этим бесчинством и потеряла сознание… Когда Полина открыла глаза, в комнате было тихо, за окном светало. Девушка провела руками по ноющему телу и обнаружила, что лежит голая. Осмотревшись, увидела на простыне пятно крови. Страх снова сковал сердце. Она попыталась встать и почувствовала острую пронизывающую боль в животе. Полина с трудом села на край кровати. Собравшись с силами, встала и медленно пошла в другую комнату. Там тоже никого не было. С трудом подняв с пола свои разбросанные вещи, она оделась, сняла сумочку со спинки стула и направилась к дверям, которые оказались незаперты. Полина вышла на площадку, в это время по лестнице поднималась пожилая женщина с маленькой собачкой. Полина хотела спросить, какой здесь адрес, как доехать до центра, но не успела и рта открыть, как услышала:

– У-у-у, шалава, проститутка… Когда же это закончится? Спать невозможно, притон здесь устроили! Вот сейчас милицию вызову!

Полина, не дослушав брань, стала спускаться по лестнице. Она с трудом превозмогала физическую боль, но еще более невыносимы были страдания моральные. Девушка с ужасом осознала, что произошло, ей хотелось бежать с этого проклятого места. Она вдохнула полной грудью свежий утренний воздух, постояла несколько минут, окинула взглядом стоянку, где вчера припарковал машину Антон, не увидев ее, медленно двинулась по тротуару. Миновав проходной двор, неподалеку увидела остановку и направилась к ней.

Утреннее небо уже окрасили лучи солнца. Оно как будто старалось согреть, успокоить девушку, но Полина не замечала красоты летнего рассвета. Боль, стыд, обида раздирали душу, слезы душили, хотелось кричать на весь свет, рассказать о своей беде. Наконец, она добралась до остановки, которая в этот ранний час была еще безлюдна. Полина едва сдерживала рыдания.

Первый автобус пришел в пять часов. К счастью, кроме кондуктора, в салоне никого не было. Девушка опустилась на заднее сиденье и зажмурилась.

– Вам плохо? – спросила женщина, подойдя к ней.

Полина открыла глаза, достала из кармана курточки деньги и молча подала. Та оторвала билетик и села рядом.

– Девушка, у тебя что-то случилось? – негромко, с участием снова задала вопрос женщина.

Пассажирка не ответила, тогда кондуктор вздохнула, встала и пошла ближе к водителю, сокрушенно качая головой.

Когда подъехали ближе к центру, Полина вышла. Людей на остановках становилось больше, и она не стала пересаживаться на другой маршрут, до дома пошла пешком. В каменной прохладе своего подъезда почувствовала облегчение, но в кабине лифта слезы снова нахлынули, сдавили горло, пришлось прижаться спиной к исцарапанной стене и немного постоять, даже когда двери открылись, чтобы успокоиться. Девушка не стала звонить в дверь, достала ключ из сумочки и открыла. Перед ней стояла мать.

– Дочка, я не спала всю ночь, телефон ты оставила дома… – встревоженно начала она и тут же осеклась, увидев лицо дочери. Татьяна в ужасе охнула.

– Мама, прости меня, – чуть слышно промолвила Полина.

– Господи, что с тобой, детка? За что простить? На тебе лица нет. Доченька, случилось что-то страшное?

Полина молчала. Татьяна обняла ее, провела рукой по волосам и прижала к себе. Дочка отстранилась и молча пошла в ванную комнату, где сбросила одежду и встала под душ, а мать все стояла под дверью, прислушивалась к каждому звуку и ждала. Вскоре девушка вышла, но, не останавливаясь, прошла мимо и скрылась в спальне. Там свернулась калачиком на кровати и тихо заплакала. Татьяна поспешила следом и осторожно присела на край.

– Милая, расскажи мне, тебе станет легче.

– Мама, мне теперь никогда не будет легче, я хочу умереть.

– Что ты говоришь! Родная моя, иди ко мне…

Полина повернулась к ней, и глаза обеих наполнились слезами. Мать наклонилась, прижалась щекой к лицу дочери. Она догадалась, какая трагедия произошла, и щемящая боль сжала ее сердце.

– Полиночка, кто этот негодяй? Антон? – осторожно спросила она.

– Они все негодяи, мама, – ответила сквозь слезы Полина.

– Господи! – воскликнула мать. – Он был не один? Куда же ты попала?..

– Мамочка, не спрашивай меня ни о чем! Прошу тебя, не хочу вспоминать весь этот кошмар. Мне так плохо… Мне больно, мама!

Татьяна вышла на кухню, накапала валериановых капель себе, а потом и дочери.

– Родная моя, выпей. Тебе нужно успокоиться. Подав стакан дочери, продолжила:

– Давай заявим в милицию… Вызовем доктора… Ты же знаешь его фамилию, раз он имеет дело с вашей фирмой.

– Нет, мне хватит позора. Ты же знаешь, как наша милиция работает. Завтра же на работе все узнают. Я этого не переживу!

– Полечка, где у тебя болит? Я приглашу гинеколога, Антонину Михайловну. Не беспокойся, она никому ничего не расскажет. Я давно ее знаю.

– Мама, не нужно. Мне стыдно.

– Глупенькая, она выпишет лекарство. Я ей позвоню.

– Делай что хочешь, мне все равно…

Татьяна вышла на кухню и, несмотря на ранний час, набрала номер своей приятельницы. Полина слышала разговор матери и всхлипывала.

– Тонечка, – говорила мать, – она не хочет, чтобы ты приходила, стесняется. Скажи, что мне купить в аптеке? Успокаивающие? Хорошо, поняла. А немного позже мы обязательно придем к тебе. Спасибо.

Она положила телефон и вернулась к дочери. Присела рядом и все время гладила ее пышные волосы, разметавшиеся по подушке. Потом взяла ее руки в свои, стала целовать ладони, приговаривая:

– Деточка моя, все будет хорошо. Не горюй, я всегда буду с тобой и никому, слышишь, никому не дам тебя в обиду. Папа бы обязательно наказал этих мерзавцев… Значит, мне придется сделать это за него. И я отомщу, – твердо сказала Татьяна.

– Как? Я их не знаю. И что мы можем без папы? – рыдала Полина.

– Но ты знаешь Антона, он наверняка еще хоть раз придет к вам в офис.

– Я не вернусь на работу.

– Да, конечно, Антонина Михайловна даст тебе больничный.

– Ты не поняла, я никогда не вернусь на эту работу.

– Если бы был жив наш папа, он бы их убил… Доченька, ты сейчас успокойся, постарайся уснуть, а я подумаю.

– Мамочка, какая ты у меня хорошая, я тебя так люблю, – прижалась к матери дочь, чувствуя ее защиту. – Но как мне жить дальше?

– Ты у меня тоже очень хорошая, и я тебя люблю. А сейчас тебе нужно восстановить силы. Все будет хорошо. Я тебе обещаю.

Татьяна дала Полине таблетку снотворного, укрыла одеялом и вышла из комнаты. На кухне встала у окна и задумалась: «Как жить дальше, как помочь Полине? Хорошо, если обойдется без тяжелых физических последствий. А как залечить душевную травму? Сереженька, как же плохо без тебя…» – последние слова она произнесла вслух и тяжело вздохнула. Ей не хватало воздуха, ныло сердце. Татьяна открыла балкон и вышла, без сил оперлась на перила. Она несколько раз глубоко вдохнула свежий летний воздух, еще немного постояла и вернулась на кухню, чтобы выпить сердечные капли. Немного успокоившись, утвердилась в мысли, что подлецы не должны остаться безнаказанными. «Я сильная, обязательно расправлюсь с ними», – думала она.

Утром Татьяна позвонила на работу и взяла отгул. Она не могла оставить дочь одну в таком состоянии. Все время наблюдала за ней, ходила следом, опасаясь, что Полина что-нибудь с собой сделает. Дочь была молчалива и замкнута, на вопросы отвечала односложно. Что творилось в ее мыслях, Татьяна боялась даже представить. Антонина Михайловна все-таки приехала к ним сама и осмотрела Полину. Выписала ей больничный и назначила курс лечения.

Прошла неделя, Татьяна решила взять отпуск. Полина написала заявление на увольнение. Мать отвезла его в офис сама, ссылаясь на болезнь дочери. Подруга Полины, Даша, несколько раз приходила навестить, но она закрывалась в комнате и не выходила, на звонки не отвечала. Та не могла понять, что происходит, тогда Татьяна объяснила, что у Поли депрессия и пока не нужно ее беспокоить. Даша всякий раз уходила, так и не поговорив с девушкой. Только через две недели Полина стала снова общаться с матерью, но оставалась мрачной и холодной.

– Мама, – однажды с видимым усилием начала она, – я хочу отомстить этим подонкам, и пока не сделаю это, не смогу спокойно жить.

Татьяна внимательно взглянула на дочь, отметив перемену в интонации. Голос стал решительным и бесстрастным, в глазах уже не стояли слезы, появился леденящий холод. Улыбка исчезла, черты заострились, придавая лицу выражение озлобленности. Лекарства помогали, благодаря им Полина выходила из тяжелого психологического состояния.

– Дочка, я согласна. Мы будем мстить вместе.

– За эти дни я придумала план. Машина у нас есть, но нужны деньги.

– Расскажи мне о своих планах, я ненавижу этих мерзавцев так же, как и ты. Вместе мы справимся. Но, думаю, придется подключить еще кого-нибудь. Одним будет трудно.

Полина улыбнулась, почувствовав поддержку матери.

– Не торопись. Пока никого привлекать не будем, нам свидетели не нужны.

– Я готова их растерзать! – воскликнула Татьяна и тут же, понизив голос, спросила: – Что же ты задумала, доченька? Как думаешь их наказать?

– Сначала мы должны их найти. Начнем с главного персонажа, с Антона. Ведь прошло две недели, они успокоились, решили, что я никуда не заявила. А наверняка тряслись в ожидании, что я их сдам! Номер его телефона у меня есть. Конечно, трудно будет вести разговор, но… у меня хватит сил взять себя в руки.

Мать смотрела на дочь и не узнавала. Такая милая, нежная девочка сейчас выглядела безжалостной и даже жестокой. Глядя на нее, Татьяна понимала: они должны сделать это вместе, иначе вся остальная жизнь превратится в кошмар.

О происшедшем решили никому не рассказывать, хотя у Татьяны было много знакомых, в том числе и близкая подруга Оксана. Никто не понимал, почему Полина вдруг уволилась с работы, а Татьяна экстренно взяла отпуск, но никуда не поехала. Коллеги догадывались, что в семье что-то произошло, но что конкретно, никто не знал. Оксана пыталась выведать у подруги хоть какую-то информацию, но Татьяна ради дочери держала все в тайне.

– Полина, нам нужен пистолет, – вдруг неожиданно для дочери однажды произнесла мать, – и он у нас есть – папин, наградной. Но патронов к нему нет.

Татьяна встала и пошла в комнату, где находился рабочий стол Сергея. На столе стояла массивная шкатулка, женщина быстро отыскала в ней ключ от сейфа. Замок открывался без кода, просто ключом, и через минуту Татьяна достала пистолет.

– Боже, есть один патрон! – воскликнула она и тут же вернулась к дочери.

– Полина, представляешь, здесь остался один патрон!

– Это хорошо. Поставь на предохранитель, – спокойно ответила Полина.

– Интересно, почему Сергей зарядил пистолет? Зачем?

– Мама, мы не найдем ответа. Давай по делу. Татьяна вертела пистолет в руках и о чем-то думала.

– Мама, поставь на предохранитель, не дай бог выстрелит…

– Да-да, дочка. Сейчас.

– Если мы их убьем, нас посадят в тюрьму, но сидеть из-за этих подонков я не собираюсь, – рассуждала Полина. – Пистолет нам нужен для устрашения. Это пока. Патроны достанем позже, если появится необходимость. Понимаешь, ни одна живая душа не должна знать, что мы решили сделать.

– Конечно-конечно, мы все сделаем с тобой вдвоем. Я и Оксане, и Даше ничего не рассказывала, хотя они в недоумении, что с тобой случилось.

– Я знаю.

– Несколько раз говорила, что ты болеешь и не хочешь, чтобы о твоей болезни знали все. Они, конечно, подумали о самой страшной болезни. Не дай бог, конечно. Но так сейчас нужно. Предлагали помощь, сочувствовали. Я сказала, что мы уедем на лечение за границу. В общем, придумывала что могла.

– Правильно. Пусть лучше так думают. Мама, а ты готова пойти на что-то противозаконное? – неожиданно, как выстрелила, спросила Полина.

– Да, моя родная, чтобы отомстить за твою честь, я на все готова. Был бы жив твой отец, он поступил бы так же. А может, нас еще оправдают, – с горечью в голосе сказала Татьяна, хотя еще не знала, о чем идет речь. – Но когда пистолет в руках, сразу думаешь об убийстве.

– Спасибо, мама. Когда все завершим, поедем отдыхать, – вдруг смягчилась дочь.

– Да, доченька, если останемся живы.

Глава 4

Несколько дней Татьяна и Полина разрабатывали план действий. И вот наступила пятница. Мать и дочь сидели друг против друга, подводили итог размышлениям, придумывали что-то новое и наконец пришли к выводу: пора сделать решительный шаг – позвонить Антону. Еще немного помедлив, Полина глубоко вздохнула, как перед прыжком в воду, взяла телефон и набрала номер.

– Привет, Антон!

Татьяна затаила дыхание и смотрела на дочь с волнением, понимая, как ей сейчас трудно.

– Кто это? – настороженно спросил мужской голос.

– А ты что, уже забыл меня? – Полина старалась говорить игриво.

– Полина? – удивленно протянул Антон. – А мне сказали, что ты уволилась, не заходишь, в общем, совсем пропала…

– А ты не ожидал, что позвоню?

– Да нет, почему… Просто это так неожиданно, – заволновался он. – Я думал…

– Все в порядке, не беспокойся. У меня теперь другая работа, еще более ответственная, поэтому не было времени на звонки и разговоры. Думаю, ты не откажешься встретиться?

– Ты знаешь, сейчас так мало времени, – пытался отказаться Антон. – Надеюсь, ты не обижаешься на меня?

– Ну что ты, это в первый раз страшно, а сейчас я уже ничего не боюсь.

– Так ты простила?

– Если бы нет, не звонила бы тебе, а побежала бы в милицию.

– Умница! Не ожидал… А ты клевая! Даже как-то легче стало.

– Так что, найдешь время? Мне что-то одиноко, вот я и подумала: почему бы не продолжить наши отношения?

– Знаешь, пацаны удивятся. Они так перепугались, когда поняли, что ты… ну, это… целка… Тогда все ждали последствий. Думали, ты заяву накатаешь. Ну обрадую их.

– Что ты, какая заява? Успокой, пусть не переживают.

Все нормально, жизнь продолжается.

– Ну, Полинка, вот это новость! Я тебе позвоню.

– Когда позвонишь? У меня сегодня такое настроение хорошее. Может, выпьем где-нибудь?

– Ты и впрямь изменилась, – не переставал удивляться Антон. – Собственно, я тебя и не знал толком.

– Вот именно. Так что?

– Ну давай вечерком встретимся. Часов в семь-восемь. Кстати, почему ты уволилась? Я спрашивал про тебя, но никто ничего не знает.

– Нашла место получше. Встретимся – расскажу.

– Ты не говорила, что подыскиваешь новую работу.

– А когда? Не успела. На самом деле давно занималась этим вопросом.

– Во дела… Полинка, ты правда нас простила? Мы изрядно напились тогда. Ничего не помню. Что творил, как домой добрался… Можешь себе представить? Ничегошеньки. Все свалили оттуда ночью. Мне сказали, что ты спишь, не стали тревожить. Давно мы так не веселились!

– Бывает… – Полина с трудом продолжала играть свою роль. – Так мы договорились? Буду ждать твоего звонка.

– Да, я позвоню.

Полина положила телефон и с трудом выдохнула. Лицо ее пылало, лоб покрылся липкой испариной.

– Мерзавец… Все, мама, будем ждать. Машина у подъезда?

– Да, я заправила полный бак, в багажник положила все необходимое.

– Теперь нужно его уговорить ехать на моей машине. Я сяду за руль, а ты спрячешься сзади, внизу, за сиденьем. Укрою тебя одеялом, если спросит, скажу, мол, там банки с соленьями, которые нужно отвезти на дачу, в погреб.

– Хорошо, сейчас надену джинсы, чтобы было удобно. Кстати, ты тоже так оденься, и теплый джемпер обязательно.

– Нет, мама, я должна быть нарядной, ведь на вечеринку собралась. Иначе этот урод может что-нибудь заподозрить.

– Ты права, я не подумала. Ну а все остальное – по плану.

Мать и дочь до самого вечера сидели за столом на кухне и ждали звонка. Обе волновались и страшно боялись, только жажда мести не позволяла отказаться от задуманного. Несколько раз они пили кофе, проверяли телефон, но звонка не было. Полина нервничала все больше.

– А вдруг его дружки что-то заподозрили, если, конечно, он успел рассказать им о твоем звонке? – предположила Татьяна.

– Да я уверена: он тут же позвонил каждому и сообщил. Они ведь боялись, что я заявлю в милицию. А теперь такая новость!..

– Остается надеяться, что он не горел желанием порадовать товарищей или просто оказался не слишком расторопным.

В половине восьмого раздался звонок.

– Полина, я только освободился. Ты готова? – услышала она бодрый голос Антона.

– Да, Антон, только мне мама дала задание отвезти кое-что на дачу. Не возражаешь? Мы быстро с тобой туда смотаемся, и я свободна до утра.

– Хорошо, я на машине.

– Спасибо, но машина у меня есть. Не ехать же на двух! Так что экономь бензин, оставляй свою у нас во дворе, а когда вернемся, пересядем в твою, а моя останется возле дома.

– Ладно, договорились. Я уже еду.

Татьяна быстро собралась и пошла в машину занимать свое место, Полина шла следом. Мать кое-как устроилась между передним и задним сиденьями на резиновом коврике, дочь накрыла ее одеялом и сверху бросила пустой мешок. Для большей убедительности рядом поставила сумку с банками, а на сиденье разместила большие пакеты, наполненные всякой всячиной. Полина села за руль. Через пять минут она увидела знакомую машину, подъезжавшую к дому.

– Мама, тихо, он подъехал. Ну, с богом. Раздался звонок, Полина взяла трубку.

– Я уже в машине и вижу тебя, – сразу начала она. – Посмотри направо, черная «а уди». Да рядом, и нет других машин.

Антон припарковался неподалеку, вышел из автомобиля. Полина открыла ему переднюю дверь и махнула рукой. Парень подошел, сел рядом и сразу пристегнулся ремнем.

– Какой воспитанный пассажир, – сказала Полина.

– Женщина за рулем, всего можно ожидать, – ухмыляясь, ответил он.

– Боишься? – насмешливо спросила Полина.

– Страхуюсь.

– Ладно, поехали.

Полина нажала на газ, и они двинулись по направлению к даче.

– А ты хорошо выглядишь, – сказал Антон.

– Стараюсь.

– Молодец, я и не думал, что снова увижу тебя.

– В жизни всякое бывает, не так ли? – уклончиво ответила Полина.

– Да, но обычно после такого… все прячутся. А ты смелая!

– Значит, у тебя богатый опыт?

– Да нет, это я так… – осекся Антон.

– Я рада, что нравлюсь тебе. Ты мне тоже сразу понравился.

Полина включила музыку, и они несколько минут молчали, слушая рок.

– А дача далеко? Может, там заночуем? – осклабился Антон.

– Километров десять осталось. Может, и заночуем, если тебе так хочется. Какая разница, где отдыхать, правда?

– Слушай, ты совсем другая стала.

– А я тебе такая нравлюсь?

– Очень. Люблю свободу и свободные отношения.

– О, в этом я убедилась. А квартирка-то чья была?

– Да Макс у бабульки какой-то снимает, платит ей недорого. Когда у нас намечается гулянка, она уходит на эти дни.

– А девушки откуда?

– Они всегда разные.

– Понятно. Ну и напугал ты меня тогда.

– Ладно, прости.

– Уже простила.

– А у тебя что, бати нет? – спросил Антон, задевая Полину за живое.

– Не-а, погиб, – ответила Полина, с трудом подавляя гнев.

– Так у тебя только мать? – совсем успокоился Антон. Он даже более свободно раскинулся в кресле и подумал:

«Зря мы так дергались, боялись, что ее папаша найдет нас».

– А тачка у тебя крутая. Дашь покататься? – совсем обнаглев, парень положил руку Полине на колено.

– Конечно. Все дам, – засмеялась Полина.

– Красава! Ты даже не представляешь, какая ты красава! Они все теперь мне завидовать будут, – ржал Антон. – А маманя-то у тебя молодая еще? Может, ее пригласим в нашу компашку, она же вдова?

– Пригласим, – ответила Полина сквозь зубы, уже едва сдерживаясь.

– Если прикинуть, ей где-то сорок?

– Ну да.

– Вот, такие как раз любят молодых…

– Слушай, меня все устраивает, но когда ты о моей маме так говоришь, это злит. Заткнись.

– Ладно, ладно, успокойся. Смотри на дорогу. Я пошутил.

Темнело, фары осветили лесополосу, и они съехали с трассы. Машина несколько минут прыгала по ухабам, а потом остановилась.

– Уже приехали? Что-то я домов не вижу.

– Кажется, колесо спустило, – озабоченно бросила Полина, – сейчас посмотрю.

Антон хотел расстегнуть ремень и выйти следом, но ему в затылок уперлось что-то твердое и холодное.

– Молчи, мерзавец! – услышал он женский голос за спиной. – Только попробуй дернуться, и твои тупые мозги разлетятся по салону. Заметь, никто тебя тут не найдет.

– Полина, я не понял… Кто это? – не на шутку испугался Антон.

– А это твоя смерть пришла, – спокойно ответила Полина.

Она открыла дверь с той стороны, где сидел Антон.

– Сейчас медленно, не дергаясь, выходи из машины, руки за спину. Учти: малейшее движение – и пуля у тебя в башке.

Было темно. Фары освещали только большое дерево впереди. Антон, не оглядываясь, выполнял все, что приказывала Полина. Она тем временем достала из пакета приготовленную веревку и ловко связала ему руки за спиной.

– Теперь иди к дереву, – скомандовала она.

Татьяна шла за парнем, держа в вытянутой руке пистолет так, чтобы он упирался дулом в спину Антона. Тот, так и не разглядев, кто держит его на прицеле, подошел к дереву и остановился. Полина приблизилась на несколько шагов.

– Медленно повернись спиной к дереву, – тихо, но уверенно произнесла она.

Мать тоже повернулась – так, чтобы Антон оставался на мушке и не видел ее лица. Полина взяла еще одну веревку и стала привязывать Антона к дереву. Сделав несколько витков вокруг туловища, она убедилась, что подонок привязан как следует. Только после этого Татьяна опустила пистолет и посмотрела ему в глаза. Даже в тусклом свете фар было видно, что парень по-настоящему испуган, смотрит умоляющими глазами. Все произошло так внезапно, что он не успел даже осознать происшедшее, не говоря уже о том, чтобы сопротивляться. И пока чувствовал дуло пистолета, боялся пошевелиться.

– Не убивайте меня, – взмолился Антон.

– Сколько тебе лет? – спросила Татьяна.

– Двадцать три.

– Что же ты, сукин сын, таким негодяем стал? И родители, наверное, у тебя есть?

– Есть. Если вы убьете меня, они найдут вас, – попытался надавить Антон.

– А когда моя дочь просила пощады, умоляла не трогать ее, что же ты, паршивец, не пожалел девушку? – гневно произнесла Татьяна.

– Это не я, я не участвовал…

– Но именно ты привел ее в этот притон, позволил своим дружкам-подонкам издеваться над бедняжкой, – с ненавистью чеканила каждое слово Татьяна.

– Сейчас ты скажешь, где живут те сволочи, а потом мы решим, что делать с тобой, – вмешалась в разговор Полина.

– Я не знаю, где они живут, – замялся парень.

– Ну-у, выбирай: или ты сейчас умрешь, или вспомнишь, где дружки обитают.

– Хорошо, я скажу, – вдруг согласился Антон в надежде, что его сразу отпустят.

Он начал называть адреса, но Татьяна почувствовала, что это ложь.

– Хорошая сказка, но не для нас. Ты, видно, не понимаешь, насколько серьезно вляпался, – жестко сказала Татьяна. – Видишь, здесь темно, ни души нет за километры. Зато лопаты мы прихватили. Закопаем, и никто никогда тебя не найдет.

– Я сказал правду, – взвыл Антон.

– Ты же понимаешь, мы проверим, и если вранье вскроется, обижайся на себя: сам выбрал то, что заслужил.

Полина подошла к Антону, в руках у нее был большой нож. Татьяна смотрела на нее и не вмешивалась. Полина провела ножом по шее Антона, тот от прикосновения холодного лезвия побледнел и чуть не обмочился.

– Ну что, буду резать тебя частями, – глядя ему в глаза, с нескрываемой ненавистью сказала Полина. – Сначала ухо отрежу, потом пальцы, потом еще кое-что. Догадываешься, о чем я?

– Ты не сможешь этого сделать! – кричал Антон. – Тебя посадят.

– Вас же не посадили. Или ты думаешь, за групповое изнасилование по головке гладят?

– Ты не докажешь, – визжал он.

– Докажу. Но мне и не нужно это делать, я сама тебя накажу.

Девушка засунула нож под рубашку Антона в районе пояса и резким движением рванула вверх. Ткань с треском порвалась, а парень охнул, почувствовав ледяное прикосновение стали. И тут же истерично выкрикнул:

– Ты сама боишься! Ты блефуешь…

Татьяна решительно приставила пистолет к его затылку.

– Зато я не боюсь, – спокойно и уверенно сказала она.

Антон понял, что женщина говорит серьезно, и рука ее не дрогнет.

– Надоело смотреть на его кривляния, Полина. Начинай.

– Что вы хотите со мной сделать? – взмолился Антон.

– Мы не убьем тебя сразу. Ты будешь мучиться долго, истекать кровью… Ну а дальше – сам знаешь.

Полина подошла ближе и провела острием ножа по щеке Антона, кровь тонкой струйкой побежала вниз, капнула на рубашку, на его обнаженную грудь. Полина сделала это так хладнокровно, что мать даже испугалась.

– Сука, ты что творишь? Больно! – кричал Антон.

– Режу тебя, – спокойно сказала Полина. – Не хочешь сдать своих дружков, так ответишь один за всех.

– Я тебя не трахал, ты это знаешь! – продолжал орать Антон.

– Не знаю. Я была без сознания, а вы, твари, животные, совершили это, надругались надо мной. И уже неважно, был ты среди них или нет. Сейчас ты решил с нами поиграть в кошки-мышки, но ошибся.

Полина провела лезвием по ноге Антона, разрезала брюки и задела кожу на ноге. Кровь стала сочиться из раны, и Антон застонал.

– Что, больно? – с вызовом спросила Полина. – А ты знаешь, как больно было мне? Не знаешь? Может, так? Или еще больнее? – и она поднесла нож к видневшемуся сквозь разрезанные штаны половому члену.

– Не нужно! – взмолился Антон. – Прошу тебя, не нужно, я скажу, правду скажу.

– Говори.

Антон назвал адрес Макса, Дениса и Кости. Было видно, что он говорит правду.

– Теперь номера телефонов, – хладнокровно продолжала Полина.

Корчась от боли, Антон застонал. Раны были неглубокие, но один вид крови вызывал страх.

– У меня в мобильнике их телефоны, – выдавил он сквозь зубы.

Полина достала телефон из кармана пиджака, пролистала записную книжку и переписала в свой мобильник. Телефон Антона положила себе в карман.

– Мама, давай чем-нибудь остановим кровь, а то чего доброго помрет от страха.

Татьяна кивнула головой в знак согласия и достала аптечку. Рана на щеке расползлась, ее нужно было бы зашить, но она просто обработала йодом, наложила стерильную повязку и заклеила лейкопластырем. Полина тем временем туго обкрутила ноги Антона веревкой и отвязала его от дерева.

– Иди в машину, – скомандовала она.

– Издеваешься? Как я пойду? У меня же ноги связаны.

– Прыжками, прыжками, давай тренируйся.

Антон, чертыхаясь, отправился в путь, несколько раз падал, поднимался и опять прыгал, потом полз, извиваясь, и наконец добрался до машины. Полина с Татьяной помогли ему взобраться на сиденье.

Стояла глубокая ночь. До дачи было еще два километра, когда выехали на ровную дорогу. Преодолели их быстро. Участок тонул в кромешной тьме и тишине. Мать и дочь открыли дверь, затащили Антона в дом.

– Мы оставим тебя здесь, а сами выясним, правду ли ты сказал, – пояснила Полина, не дожидаясь вопроса осматривавшегося парня. – Удобства у тебя будут не люкс, но уж потерпи, пока не найдем твоих дружков.

– У меня занемели руки и ноги, – взмолился Антон. – Дайте воды… пожалуйста.

– А я была без сознания, когда ты меня бросил. Ты даже не посмотрел, жива ли я вообще. Поэтому не жди жалости и пощады от меня, – хладнокровно сказала Полина. – Скажи спасибо, что обработали твои вонючие раны.

– Полина, подожди… Я дам ему воды.

Мать наполнила кружку и поднесла к губам Антона. Он с жадностью, большими глотками осушил ее.

– Думаю, жить будешь. Во всяком случае пока.

– Это все не останется безнаказанным, не надейтесь, – злобно, исподлобья посмотрел на нее Антон. – Вы думаете только о мести, но не понимаете, что творите с точки зрения закона. Такое вам не сойдет с рук, – надеялся припугнуть их Антон. – У моих друзей знаете кто родители? И предположить не можете… Вам их не достать.

– Заткнись! Меня твои россказни не интересуют! – прикрикнула Полина. Она уже открыла крышку погреба и подталкивала туда Антона. А когда он свалился вниз, как мешок, и сдавленно вскрикнул, удовлетворенно кивнула головой, мол, живой, даже сознание не потерял.

– Хорошо, что ногами падал, а то шею свернул бы. Да и неглубоко там, картошкой все засыпано, – как бы оправдываясь, произнесла Татьяна.

– Мама, ты его жалеешь?

– Да нет, за нас беспокоюсь. Боюсь последствий все-таки. Статьи же разные бывают…

Прежде чем захлопнуть погреб, они бросили туда пластиковую бутылку с водой, закрыли крышку на большой навесной замок, выключили свет и вернулись к машине. Ехали молча. Обе понимали, как переживает каждая, и боялись смотреть друг на друга. Полина гнала по пустынной ночной трассе, поэтому добрались быстро. Припарковались недалеко от машины Антона и поспешили домой.

– Ну как ты? – первой прервала молчание Татьяна.

– Знаешь, стало легче, я уже отомстила хотя бы ему, – ответила Полина.

– А что дальше?

– Пока не знаю.

– Дочка, может, остановимся?

– Нет, главные негодяи где-то спят спокойно. Завтра начнем их искать, – твердо сказала Полина.

– Хорошо. И всех сложим стопочкой в нашем погребе, да? А ты не думаешь, что их друзья или родственники тоже начнут мстить? Мы же не собираемся всех убивать и закапывать?

– А это как получится, – иступленно сказала Полина. Татьяна испуганно взглянула на дочь.

– Полиночка, тебя переполняют боль, обида, жажда мести. Но мы переходим все границы, и ни один адвокат не поможет оправдаться. Если…

– Никаких «если»! Нам придется уехать из этого города, я все равно не смогу тут жить, – перебила ее дочь.

– Доченька, мы прожили здесь столько лет. Ты тут родилась, мои родители живут… Все родственники похоронены: бабушка, прабабушка… А что мы скажем Сережиной маме?

– Мама, у нас нет выбора. Понимаешь? Когда-нибудь мы им расскажем.

– Да, дочка, да, ты права. Но будет нелегко все сделать быстро.

– Я об этом подумала. Когда закончим дело, сразу уедем, а позже продадим квартиру, дачу и все, что у нас есть. Но об этом подумаем потом, когда окажемся в безопасности.

– Какая же ты стала взрослая, самостоятельная, решительная… – внимательно глядя на Полину, тихо сказала мать.

– А теперь наконец в ванную – и спать! Завтра тяжелый день, – подвела итог разговора Полина.

– И все же я очень переживаю… Ты должна понимать: то, что мы делаем, – не игра в народных мстителей, нас тоже могут вот так…

Речь Татьяны прервал звонок. Это был телефон Антона. Полина достала его из кармана, увидела на экране имя Лада и мгновенно решила ответить:

– Алло!

– Ты кто? Его очередная шлюшка? Так вот, передай ему: пусть не является сюда, забудет дорогу, – услышала она гневный молодой голос.

– Так и передам, – ответила Полина и отключила телефон. Татьяна ничего не сказала дочери. Она как женщина, мать все-таки думала об Антоне. Заставляя себя гнать чисто человеческую жалость, вспоминала дочь, свое единственное сокровище, которая испытала боль и страшное унижение. Неизвестно, сможет ли она забыть, залечить душевную травму. Тогда ненависть к парню снова сжимала сердце, комом подкатывала к горлу.

Полина приняла душ и отправилась в свою комнату. Татьяна пошла в спальню, включила массивную настольную лампу, стоявшую на тумбочке из красного дерева. Мягкий свет придал изумрудный оттенок атласному покрывалу и подушкам, когда-то привезенным ее мужем из-за границы. Она откинула покрывало, быстро сняла одежду и нырнула под одеяло, но еще долго не могла сомкнуть глаз.

Глава 5

Звонок будильника в это утро показался Татьяне особенно резким. События минувшей ночи не давали покоя, перед глазами, как наяву, стоял образ Антона. Женщина вскочила в холодном поту, с глубоким вздохом снова откинулась на подушки, прислушалась к гулким ударам сердца и подумала: «Господи, сколько еще это будет продолжаться?»

После гибели мужа нервы совсем расшатались, постоянно казалось, что жизнь катится под откос. Она никак не могла принять мысль о том, что Сергея больше нет. Казалось, ночные кошмары недавно отступили, и вот теперь опять стресс…

Татьяна устало провела рукой по лицу, словно старалась избавиться от наваждения, взглянула на часы. Стрелки показывали начало восьмого. Она поднялась, накинула халат, одновременно сунула ноги в тапочки и вышла из спальни. К ее удивлению, Полина на кухне пила кофе.

– Доброе утро, доченька! Ты уже встала…

– Я и не спала.

– Как же ты сядешь за руль? Не отдохнула ведь совсем.

– Нормально, мама, не волнуйся.

– Да, нервы у тебя тоже напряжены до предела. Сделай и мне кофе, пожалуйста. Я сейчас присоединюсь к тебе, только умоюсь.

Мать направилась в ванную комнату. Она все еще была как во сне, не могла справиться с оцепенением. «Такое состояние, наверное, бывает при стрессах, человеческое тело перестает воспринимать какие угодно катастрофы, – подумала она устало. – Вот и я сейчас в таком состоянии. Думала, что все пережила вчера, отмучилась, но, оказывается, не тут-то было. Что же мне предстоит выдержать сегодня?»

Полина поставила турку на газовую плиту. Татьяна пила только свежесваренный кофе, и к тому моменту, когда она вернулась, на ходу вытирая лицо полотенцем, ароматный напиток уже был готов. Дочь понимала, как матери трудно: едва справилась с депрессией, а сейчас наваливаются новые проблемы, и это при том, что Полина всегда мечтала сделать маму счастливой.

Татьяна по утрам обычно довольствовалась чашкой кофе с шоколадным печеньем. Вот и сейчас девушка наполнила ее чашку и поставила вазочку с любимым лакомством.

– Полина, хочу тебя спросить… – осторожно начала Татьяна.

– Спрашивай, – перевела взгляд на мать Полина, до сих пор сосредоточенно размешивавшая сахар в чашке кофе.

– Вот ты наносила Антону раны… Как ты смогла на это решиться?

– Поверь, с трудом. Но как вспомню их издевательства надо мной, как я молила о пощаде, как меня насиловали подонки один за другим… Как несколько раз теряла сознание… Мама, это было так омерзительно, так больно… Поэтому ни о какой жалости не может быть и речи…

– Да, доченька, да, ты права. Сволочи они. Успокойся.

Что это я опять… заставила тебя вспомнить.

Татьяна уже корила себя за то, что задала вопрос, ведь дочь только начала справляться со своими переживаниями. Сейчас ею руководит жажда мести. Пусть мстит этим подонкам. А если бы сообщили в милицию, они бы уже откупились. И никакого наказания… Как бы пере несла дочь позор, чем бы все закончилось?.. Сколько еще девушек пострадали бы от этих мерзавцев?..

– Что будем делать сегодня?

– Нам нужно торопиться. Сейчас поедем на дачу, посмотрим, что там происходит, – ответила Полина.

– Доченька, давай дадим ему поесть, чтобы не умер, нам не нужны трупы.

– Как хочешь, – ответила Полина. – И сегодня мы должны найти еще двоих, закончить с ними. Так что времени очень мало. Родители Антона тоже могут начать его искать. Надеюсь, они привыкли, что сынок где-то зависает в компаниях, и не сразу его хватятся. В выходные никто не будет искать, а в начале недели и на работе могут разыскивать.

Мать и дочь допили кофе, собрались и поехали на дачу. В доме было тихо. Включив свет в погребе, они подняли крышку и посмотрели вниз. Антон застонал и посмотрел на них.

– Вставай, – скомандовала Полина.

– Не могу, – жалобно заныл он.

Полина спустилась по лестнице вниз, развязала парню ноги и помогла подняться. Тот кое-как, со связанными руками стал взбираться по ступенькам. Полина поднялась за ним. Татьяна с пистолетом в руках, направленным на пленника, стояла возле двери.

– Дайте воды, – попросил Антон.

– У тебя же была вода в бутылке.

– Как я мог ее пить со связанными руками и ногами?

– А ты бы изловчился. Слабо? Если бы сильно хотел, нашел бы способ.

Татьяна поднесла кружку воды ко рту парня, и тот жадно ее выпил.

– Садись на стул, – приказала Полина.

Когда Антон сел, Татьяна отошла от двери и стала позади, продолжая держать пистолет, направленный ему в затылок. Полина опять связала веревкой его ноги.

– У меня занемели руки, и я хочу в туалет, – угрюмо сказал пленник.

Татьяна с Полиной переглянулись. Они слабо представляли, как это сделать, чтобы Антон не натворил глупостей.

В конце концов Полина развязала ему только руки, Антон запрыгал к ведру, помочился и таким же образом вернулся к стулу. Сел, откинулся на спинку, стал разминать затекшие суставы, потрогал раненую ногу, где запеклась кровь.

– Сейчас ты позвонишь Максу и Косте. Будешь говорить все, что я скажу. На десять часов пригласишь сюда Макса, а на двенадцать – Костю.

– А со мной вы что сделаете?

Полина и Татьяна молчали. Полина взяла веревку и снова связала Антону руки, только уже впереди корпуса. На всякий случай обмотала туловище веревкой, притянув к спинке стула.

– Ты сейчас пригласишь своих дружков, скажешь, что здесь ваши подружки и можно повеселиться. Сам придумаешь, как это преподнести, чтобы все сработало. Учти, от этого зависит твоя жизнь. Если что-то сделаешь не так, нам терять нечего. Мы убьем тебя и здесь же похороним. А там как карта ляжет. Найдут – посадят, не найдут – будем жить. А ты будешь считаться пропавшим без вести.

– Между прочим, меня уже должны искать.

– Тем более поторопись.

Полина вспомнила, что Антону звонила какая-то Лада, но решила ничего об этом не говорить, зная, что девица еще долго не позвонит, не будет его искать. Она набрала в телефоне Антона номер Макса и включила громкую связь.

– Привет, Макс.

– Куда пропал? На звонки не отвечаешь. Ты где? – орал в трубку Макс.

– Да загулял маленько. Приезжай, есть телки классные, не пожалеешь. Давай, к десяти подруливай.

– Предупреждать нужно заранее, – укорил дружка Макс. – Ты приедешь за мной?

– Не могу, выпил уже. Остановят – прав лишусь.

– Что, с утра опохмеляешься? Ну ты, брат, даешь! Видно, и в самом деле хорошо тебе. Ладно, сегодня выходной, говори, куда ехать.

Антон назвал адрес дачи.

– Куда? – удивился Макс. – Ты чего туда забрался? Поближе не нашел места? Я что, такси должен брать?

– Я оплачу. Вызывай машину, не пожалеешь.

Полина отключила телефон, набрала номер Кости и снова подала трубку Антону, который точно таким же образом пригласил второго дружка, только на два часа позже.

Полина и Татьяна приказали Антону самому спуститься в погреб, проверили прочность веревок на руках и ногах и закрыли крышку. С волнением ждали появления «гостя», через каждые десять минут поглядывали в окно и на часы. И вот наконец услышали, как на улице напротив дома остановилась машина.

– Мама, такси!

Полина тут же побежала на улицу, где стала изображать подвыпившую девицу. Она медленно, виляя бедрами, подошла к машине.

– О, Макс, привет! – улыбалась она.

– Ты? – вновь прибывший даже открыл рот от удивления.

– А что, тебе Антоша не сказал, что мы давно здесь кувыркаемся? – развязно говорила Полина.

– Нет. Вот хитрец… А где он?

– Да там, с моей подружкой. Сказал, чтобы я за такси рассчиталась.

– Эй вы, потом кувыркаться будете, а мне ехать нужно.

Так что платите быстрей! – перебил их водитель такси.

– Да, рассчитайся, он обещал.

Полина подошла к водителю, склонилась к открытому окошку в такой вызывающей позе, что Макс причмокнул губами и расплылся в улыбке, предвкушая удовольствие. Она подала деньги и игриво попрощалась с водителем. Машина развернулась и, оставив позади себя столб пыли, скрылась из виду.

– Пошли, Макс, там весело!

– Ты ничего, впечатляешь… А тогда притворялась такой цацей, недотрогой… – он ухмыльнулся и хлопнул ее рукой по ягодицам.

Полина еле сдержалась, чтобы не влепить пощечину наглецу.

Макс был все еще удивлен, шел за Полиной медленно, оглядываясь по сторонам.

– Сам понимаешь, – пыталась как-то отвлечь Макса девушка, – я же не должна была сразу открыть все карты. Но вы нехорошо со мной поступили, согласись. Ты хоть помнишь это?

– Нет, ничего не помню. Все как в тумане.

– Ну и ладно, – махнула она рукой.

Полина вошла в дом первой. Едва Макс переступил порог, как почувствовал, что в его затылок уткнулось что-то твердое, металлическое. Он попытался дернуться, отклониться в сторону, но услышал:

– Тихо, иначе твои мозги разлетятся по комнате. Не оборачивайся, медленно иди вперед и садись на стул.

Макс не ожидал ничего подобного, ноги у него подкосились, и он со всего маху шлепнулся на стул. Парень с удивлением таращился на Полину, которая быстрыми движениями привязывала его к стулу, не дожидаясь, пока тот опомнится. Он все еще не испытывал страха, считал, что это какая-то игра, поэтому не сопротивлялся.

– Что это? Ты садистка? – спросил он, когда Полина затянула последний крепкий узел у него за спиной.

– Да, – спокойно ответила Полина.

– Вот это да! Молодцы! Надо же, что придумали! Так где Антон?

– Сейчас придет. Сюрприз тебе готовит.

– А что это у меня за спиной? Пистолет? Уберите, это как-то не возбуждает.

– Сейчас возбудишься, – ответила Полина. – Игра такая, понимаешь?

– Понимаю, – хихикнул Макс и постарался расслабиться, – давно такого не ощущал.

– Это только начало.

Полина взяла нож со стола и подошла к нему.

– Ну это уже слишком, мне не нравятся твои штучки, – увидев нож, скривился Макс.

– Мне тоже не нравилось тогда, помнишь? Очень не нравилось.

Макс насторожился, на его лице уже не было улыбки. Он понял, что это не эротическая игра, что он попал в неприятную историю. Полина провела ножом по его щеке, сделав такой же, как Антону, неглубокий надрез.

– Ты что, чокнутая? Больно же! – взвыл Макс.

– Сейчас ты будешь медленно умирать.

Вдруг Максу пришла в голову мысль, что Антона уже убили, в его глазах появился ужас. Он заплакал.

– Не убивайте меня, умоляю…

– Ты все вспомнил? – спросила Полина. – Вот видишь…

А говорил: как в тумане, ничего не помню.

– Да прости меня. Прости… – вопил Макс.

– Я так же просила тебя, плакала. А ты что сделал?

Теперь моя очередь.

Полина ножом разрезала ширинку в его брюках.

– Сейчас ты останешься без того, чем гордился.

– Умоляю, не нужно…

Рана на щеке расползлась, кровь капала на брюки, свитер. При виде своей крови парень начал рыдать. Полина уперла нож чуть выше того органа, которым он дорожил больше всего, но не проткнула кожу. Макс потерял сознание.

– Вот черт, – выругалась Полина. – Надо же, какой трус… Куда девалась удаль молодецкая? Мама, нужно окатить его водой.

Татьяна набрала ковш воды и плеснула в лицо Максу.

Тот очнулся и в ужасе смотрел на них.

– Так, нужно с ним заканчивать, – сказала Татьяна. – Скоро третий приедет.

Они сделали все по уже отработанной схеме: спустили Макса в погреб, закрыли крышку и сели у окна ждать.

– Полина, – обратилась к дочери мать, – сейчас мы посадим третьего в погреб. А потом что с ними делать?

– Мама, шрамы на лице останутся у них до конца жизни. Эта метка всегда будет напоминать им обо мне. Я получаю от этой мысли полное удовлетворение. Сейчас, когда все закончим, мы оставим их здесь. Дня за три соберемся и уедем. На прощание я оставлю им мобильные телефоны, пусть их здесь найдут и вызволят. За три дня не сдохнут. Думаю, в милицию они не заявят, побоятся.

Костя приехал в назначенное время. Ситуация повторилась как под копирку. Только он клялся, что не насиловал Полину, а всего лишь держал. Но для женщин это было уже неважно. Они закрыли парней в погребе, Полина положила в сумочку их мобильные телефоны, и мать с дочерью отправились домой. По дороге слышали, как периодически звонят их телефоны. Полина остановила машину, выключила звук (полностью отключать не стала, чтобы не вызвать подозрение: если все дружки разом станут недоступны, то это может насторожить их знакомых и родных).

По дороге Татьяна сказала дочери:

– А в тебе пропадает талант актрисы. Не ошиблась ли ты в выборе профессии?

Полина улыбнулась и ответила:

– Может быть.

Глава 6

Татьяна понимала: им нужно торопиться со сборами, чтобы уехать из города незамеченными, иначе возникнут проблемы с законом, родственниками, дружками плененных обидчиков.

Часы показывали начало двенадцатого. Они спешно готовились к отъезду. Татьяна три дня уговаривала шефа, чтобы подписал ее заявление об увольнении и отпустил без отработки положенного срока. А тот никак не мог понять, почему такая спешка, хотя аргументы сотрудницы и казались весомыми.

– Виктор Игнатьевич, не переживайте. Отчет я сделала, а Ирина Аркадьевна быстро примет дела, я уже с ней договорилась, – присаживаясь на стул возле длинного стола, докладывала шефу Татьяна.

– Танечка, дорогая, ты же главный бухгалтер, моя правая рука. Я привык к тебе, доверяю и даже не могу представить, кто тебя может заменить.

– Ирина Аркадьевна хороший специалист. Уверена, что она справится. А если бы я умерла?

– Тьфу на тебя! Живи долго. Что вообще происходит?

Почему так экстренно?

– Я решила изменить свою личную жизнь.

– Ну и меняй на здоровье!

– Так я не буду жить в этом городе. Еду в Москву.

– Так спешно?

– Да, уже и билеты куплены.

– А вернешься?

– Не знаю. Пока оставлю квартиру подруге, а там видно будет.

– Однако… Возможно, мой вопрос покажется странным, но я не могу его не задать. Я знал твоего Сережу… Ты так быстро нашла ему замену? – с ноткой осуждения спросил он.

– О чем вы? Никого у меня нет!

– Тем более странно. Ну да ладно…

Он снял пиджак, повесил его на спинку стула, прошелся по кабинету.

– Уф, духота-то какая сегодня, дышать нечем. Был вчера на даче. Вот где дышится хорошо. А тут пока окна настежь не откроешь, работать невозможно, а вот кондиционеры не люблю, – попытался он сменить тему.

– Виктор Игнатьевич, не мучайте меня, – стояла на своем Татьяна. – В Москве живут мои родственники, хоть и дальние, но про нас не забывают. Вот и теперь пригласили. Полиночке нужна перспективная работа. Тут такой шанс есть? А двоюродный брат предложил хорошее место.

– А-а, вот в чем дело, из-за дочки уезжаешь… – начальник наконец отошел от окна и направился к сотруднице.

– Танюша, если тебе там будет плохо, возвращайся. Я всегда приму тебя на работу. Мне жаль терять хорошего специалиста.

– Спасибо, Виктор Игнатьевич. Я всегда ценила ваше отношение и сейчас учту.

– Слушай, в твоих глазах тревога и беспокойство. Ты мне что-то не договариваешь? Я ведь давно тебя изучил. Столько лет вместе работаем…

Татьяна ничего не ответила, только опустила голову.

– Впрочем, это твое дело. Не смею тебя задерживать.

Может, помощь какая нужна?

– Нет. Все в порядке, – попыталась улыбнуться Татьяна.

Виктор Игнатьевич со вздохом сел за стол, взял ручку и подписал ее заявление.

– Благодарю вас. Вы замечательный директор, всегда буду вспоминать вас добрым словом.

– Ступай с богом, – потирая почти облысевшую голову, сказал он на прощание.

Татьяна взяла подписанное заявление и вышла из кабинета.

Во вторник, когда Татьяна и Оксана упаковывали последние вещи в чемоданы, она наконец решилась рассказать правду лучшей подруге. Выслушав всю историю от начала до конца, Оксана, сидевшая в кресле, не смогла сдержать слезы.

– Ну что ты, – успокаивала ее Таня, – самое страшное, надеюсь, позади. Прости, не могла тебе рассказать раньше. Знаешь, я еле пережила эти события… Вчера заехала к родителям. Они очень тревожатся за нас, так постаралась успокоить как могла. Ты навести их через какое-то время, скажи, что все хорошо. Я позже позвоню им.

– Конечно, не оставлю стариков без внимания, не волнуйся.

– Слушай, ты завтра же съезди. Пусть знают, что мы улетели. Я на тебя рассчитываю, ведь у них, кроме меня и Полинки, нет никого. А нам нужно поскорее уехать, найти жилье, работу. Едем в неизвестность… Даже представить не могу, что нас ждет. Хорошо, что есть где остановиться на первое время.

– Ой, я так боюсь за вас…

– Надеюсь, все будет хорошо. А вот если мы останемся здесь, то навряд ли. Оставляю тебе доверенность на продажу квартиры. По возможности продавай все, что здесь есть. Ключи в коридоре на тумбочке. Будем с тобой на связи. В Москве нас встретят родственники. Ну, кажется, все сказала…

– Да-да, конечно. Вам действительно нужно уехать. Я все сделаю, не беспокойся ни за квартиру, ни за машину. Как просишь, так и сделаю.

Оксана со слезами на глазах обняла лучшую подругу. Татьяна тоже вытирала слезы: она резко ломала свою привычную жизнь и даже представить не могла, что ждет ее в будущем. Женщина окинула взглядом комнату, где провела многие счастливые годы. Она все еще не осознавала серьезность перемен. Все происходившее в последние дни воспринимала как страшный сон, как наваждение. Татьяне казалось, что когда-нибудь она вернется домой и все будет как прежде. Она посмотрела на Полину, которая ждала, когда две подруги попрощаются, и заметила, что дочь на удивление спокойна.

Когда Оксана ушла, мать и дочь загрузили в багажник чемоданы, сумки, поставили квартиру на сигнализацию и, после некоторых раздумий, решили заехать на дачу. Шел уже третий день, как их пленники сидели в погребе.

Всю дорогу обе молчали. Только когда уже подошли к палисаднику, Татьяна спросила:

– Что будем делать? Вдруг там что-то произошло?

– По обстановке, – угрюмо ответила дочь.

– Тишина. Жутко…

– Мама, ты оставайся в машине. Я пойду одна.

– Как? – забеспокоилась мать. – А вдруг…

– Все будет хорошо, не волнуйся. Я сама с ними поговорю. Скоро вернусь. Пересядь за руль и будь наготове. Полина вышла из машины и направилась к погребу.

Наклонилась, прислушиваясь.

– Открывай, сука! Мы слышим, что ты здесь, – донеслось из-под крышки.

«Значит, живы», – подумала девушка, подняла крышку и включила свет.

Увидев голодных, оборванных, заросших щетиной пленников, похожих на диких зверей, она не почувствовала сострадания. Не осталось и ненависти, лишь отвращение охватило душу.

– Живы? – громко спросила она.

Парни притихли, и Полина увидела страх на их лицах. На какое-то мгновение жалость шевельнулась в девушке, но она подавила в себе это чувство и бросила вниз мобильники.

– Звоните, пусть за вами приедут и достанут отсюда.

– Сучка, – сквозь зубы процедил Антон. – Мы еще встретимся.

– Еще одно слово, и я подожгу дачу. Сдохнете здесь, – решила усмирить их Полина.

Она захлопнула погреб, вышла из дома и села в машину, где ждала ее Татьяна.

– Все, мама, поехали быстрее.

– Дочка, а как же они?

– Я оставила им мобильные телефоны, пусть звонят.

– Так они же связаны…

– Главное, живые. Захотят и дальше жить, найдут способ позвонить. А пока они там решают, что да как, у нас больше времени, чтобы спокойно сесть в самолет.

– Поленька, а куда мы денем пистолет? Он у меня в сумке.

– Да… по дороге выбросим.

– Доченька, он же именной, папе подарили.

– Мама, а что делать? С ним в аэропорту задержат, – раздраженно произнесла Полина, нервы у нее были взвинчены до предела.

– Давай остановимся где-нибудь на пустыре и закопаем, например, где-нибудь под деревом. А вообще-то нужно было Оксане на хранение отдать. Как я не подумала…

– Закопаем, – буркнула Полина.

Проехав километров пять, они увидели подходящее место и остановились возле лесополосы. Нашли приметную старую искривленную сосну и вырыли под ней неглубокую яму. Завернули пистолет в обрывок тряпки, положили в пластиковый пакет и закопали.

– Может, когда-нибудь найдем его здесь. Когда вернемся…

– Мы никогда сюда не вернемся, мама.

Когда добрались до аэропорта, мать и дочь выгрузили свои вещи, машину оставили на стоянке (договорились, что ее заберет Оксана) и направились к стойке, где уже шла регистрация.

После того как самолет поднялся в воздух, Полина посмотрела на мать и широко улыбнулась. Это была первая улыбка на ее лице с той страшной ночи.

– Мама, все в порядке, не волнуйся. У нас начинается новая жизнь.

Татьяна вздохнула, улыбнулась, откинулась на спинку сиденья и сказала:

– Доченька, а мы и вправду с тобой сильные, можем за себя постоять.

– Да, мамочка…

Глава 7

Самолет благополучно приземлился. Вскоре Татьяна с дочерью, получив багаж, вышли в зал ожидания. Они сразу увидели двоюродного брата Татьяны, который шел навстречу и махал рукой.

– Танюша, дорогая, как давно я вас не видел! А Полиночка-то совсем взрослая стала… Вы такие красавицы, просто глаз не оторвать! – сыпал комплиментами Кирилл. Мужчине было лет пятьдесят, выглядел он представительно, со столичным лоском: серый костюм, добротные кожаные туфли, фирменный галстук, прическа – волосок к волоску.

В Москве, как и во Владивостоке, июль тоже был солнечным и жарким. Когда вышли из здания аэропорта, женщины сразу ощутили жар раскаленного солнцем асфальта и расстегнули свои легкие курточки.

– Ух как жарко у вас, – произнесла Татьяна, вынула из кармана солнцезащитные очки и надела их.

– Да, уже несколько дней температура достигает тридцати градусов. Приходится на работу в костюме ходить – у нас дресс-код, понимаете ли, а хотелось бы в легких брюках и футболке, – засмеялся Кирилл.

На стоянке они подошли к шикарному черному автомобилю марки Lexus.

– Прошу вас, – открыл дверь Кирилл после того, как уложил чемоданы в багажник.

– Сколько же лет мы не виделись? – спросила Татьяна, расположившись рядом с ним. Она сняла куртку и отдала ее Полине, которая устроилась на заднем сиденье, положив рядом сумки и несколько пакетов с вещами.

– Да лет восемь уже.

– Точно.

– Прости, что не смог приехать на похороны Сергея.

– Не извиняйся. Ты же знаешь, его могилка – на дне океана… Поэтому прощались мы символически. Я только недавно сняла траурное платье. До сих пор не верится, что его нет, хоть и полтора года прошло. Дочка с трудом вернула меня к нормальной жизни.

– Надолго к нам?

– Нет, если можно, недельку поживем у вас и съедем.

– У нас, правда, тесновато, три комнаты… – как бы оправдываясь, говорил Кирилл. – Недавно еще и Димка приехал из Америки, гостит. Такой важный стал! Гордость наша.

Полина попыталась увидеть лицо матери в зеркале заднего вида, ей хотелось понять, чувствует ли она, что родственники не слишком рады их приезду.

– Полина, а ты как? Замуж не собираешься? – спросил Кирилл.

– Нет, – сухо ответила девушка, чтобы закрыть эту тему. Всю дорогу Кирилл с Татьяной вели непринужденную беседу, вспоминали молодость и родных. Настроение у Кирилла испортилось лишь тогда, когда надолго застряли в пробке.

– Вот у нас так всегда, – сетовал он, – столько времени приходится терять из-за этих пробок! Город перегружен.

Когда подъехали к многоэтажному зданию, Полина обратила внимание, что все дома вокруг элитные, с собственной огороженной территорией, подземной стоянкой. Во Владивостоке у них был девятиэтажный дом, а в этом она насчитала двадцать. Скоростной просторный лифт быстро поднял всех троих и багаж на нужный этаж, и они вошли в квартиру.

– Дома пока никого нет, вы располагайтесь вон в той комнате, – указал хозяин на одно из трех просторных помещений. – Скоро Зинаида придет, она все вам расскажет, где и что.

Мать и дочь вошли в отведенную для них комнату, поставили чемоданы и с наслаждением опустились в глубокие мягкие кресла. Обе с интересом разглядывали интерьер. Кресла разделял резной журнальный столик из красного дерева. Напротив стоял широкий диван, который, по-видимому, раскладывался для ночлега, и рабочий стол, на котором располагались компьютер и настольная лампа. На стенах в позолоченных рамах красовались портреты хозяев.

– Мама, я думаю, долго мы здесь не загостимся.

– Не спеши с выводами, доченька. Вот Зинаида при – дет, и мы все поймем.

– А что ждать? Я и так вижу, что мы здесь лишние.

Нужно думать, где снять квартиру.

– Хорошо, присмотримся, а потом будем искать.

– Сегодня же куплю газеты с объявлениями, – решительно сказала Полина.

– Дочка, денег у нас не так много, а квартиры здесь, наверное, дорогущие.

– Вот поэтому надо как можно быстрее найти работу.

– Думаю, Оксана продаст нашу квартиру быстро, а вот машину и дачу – нескоро. Хотя кто знает, сколько времени для этого понадобится. Будем экономить.

– Мамуль, годик здесь поработаем, а потом давай уедем в какой-нибудь тихий городок. Заработаем денег, получим, надеюсь, солидную сумму за квартиру… Так что не переживай. Завтра же начну искать работу.

В этот момент в комнату заглянул Кирилл.

– Мои дорогие, идите поешьте, а то с дороги голодные, наверное.

– Нет, Кирюша, нас в самолете покормили. Если только чайку выпить…

– Чайку так чайку. Пойдемте.

Обе гостьи встали и направились за хозяином.

Кухня оказалась такой же просторной, как и комната. Кирилл налил всем чаю, поставил на стол конфеты, варенье, печенье и бутерброды.

– Я сейчас поеду на работу, отпросился только до обеда. Но скоро придет сын, вам будет веселее.

– Кирилл, – неожиданно для самой себя выпалила Татьяна, – мы приехали в Москву навсегда.

– Как навсегда? – с нескрываемым удивлением спросил он.

– Ты не беспокойся, у вас мы надолго не задержимся.

Только прошу: помоги нам найти квартиру.

Кирилл не ожидал такого поворота событий, растерянность на его лице сменилась задумчивостью.

– Что-то я не пойму: вы в Москву с двумя чемоданами?

– Не беспокойся, деньги у нас есть. Мы все продумали. Просто после смерти Сергея я не могу жить возле океана.

– Вот это да… Решиться вот так, не подготовив почву… Ты меня не предупреждала. Все так неожиданно, так неожиданно… – вслух размышлял Кирилл, потирая пальцами виски.

– Ну а что изменилось бы, если б я тебе сказала?

– Да нет, ничего… Может, уже квартиру подыскал бы.

– Думаю, это не самая большая проблема. Квартиру в Москве найти несложно, были бы деньги. Правда?

– Да-да, конечно.

– Вот видишь, Полина, и дядя Кирилл это подтверждает. Так что нечего нам волноваться.

Оставив гостей чаевничать, хозяин быстро собрался и вышел из дома в полном замешательстве. И мысли его были не о работе.

– Мама, кажется, ты его убила своим известием, – рассмеялась Полина, как только дверь захлопнулась.

– Подумала, лучше сразу сказать правду. Сейчас он активизируется и поможет нам. Давай уберем со стола и пойдем в комнату, отдохнем.

Не успели они помыть посуду, как услышали, что в квартиру кто-то зашел.

– Здравствуйте, родственники! – увидев на кухне гостей, с порога приветствовал их Дмитрий, сын Кирилла и Зинаиды. – Извините, что не встретил. С утра столько срочных дел навалилось! Все встречи заранее назначены. Вот, только освободился – и сразу сюда.

В прихожей стоял парень выше среднего роста, крепкого телосложения, волосы коротко подстрижены, а глаза – как две черные смородины, обрамленные длинными ресницами. Белоснежная рубашка, фирменные джинсы…

– Здравствуй, Дима, – поспешила обнять его Татьяна.

– Познакомься, моя дочь Полина.

– Очень рад видеть такое очарование. Не знал, что моя троюродная сестра – красавица.

Он улыбнулся Полине, и она ответила своей искренней завораживающей улыбкой. Мать заметила это и подумала: «Хорошо, что у молодежи все проще – симпатия возникает сразу…»

Дмитрию было тридцать два года, и он уже многого добился в жизни.

– Учусь и живу в Америке, – рассказывал Дима, налив себе чаю. – Здесь у меня совместное предприятие, вот и езжу то в Америку, то в Россию. Дела идут хорошо, развиваемся, что радует меня и моего заграничного босса. Еще две недельки – и снова улетаю.

– Ты молодец, – сказала Татьяна.

Дима улыбался и все время поглядывал на Полину.

– Ну а вы какими судьбами?

– Мы решили поменять место жительства, снимем здесь квартиру и будем искать работу, – поторопилась уточнить Татьяна.

– Так я Полине могу помочь, пока я здесь. Мой хороший знакомый руководит одной компанией. Думаю, там такие красавицы нужны, – Дима опять бросил взгляд на Полину. – Ты кто по специальности?

– Работала менеджером.

Татьяна радовалась, глядя на дочь. Она ведь так хотела, чтобы ей повезло и удалось забыть все, что случилось. А Дмитрий сразу произвел впечатление решительного делового человека. О себе Таня пока не думала, главным была ее девочка.

– Вот и отлично, – продолжал Дмитрий, – сегодня же позвоню другу, а квартиру нужно искать. У меня будет свободный день, мы проедем, посмотрим, а пока нужно купить газеты, проштудировать объявления. Да что это я о квартире? Не успели приехать, а получается, будто я хочу избавиться от вас. Это совсем не так. Живите, сколько потребуется.

– Спасибо, Димочка, – благодарила Татьяна. – Только встретились, а у тебя уже столько планов на решение наших проблем… Какой же ты умница!

– Ну что вы, тетя Таня, разве это проблемы?

На лице Полины, до этого времени больше молчавшей, теперь появилась улыбка, лицо светилось радостью. Девушка будто стряхнула с себя тяжелый груз. Она не сводила глаз с Дмитрия, восхищенно слушала, как он собирался решать все их вопросы.

Вечером одновременно вернулись домой Зинаида и Кирилл. По всему было видно, что он уже сообщил жене: родственницы приехали в Москву навсегда. Вид у них был серьезный и не слишком приветливый.

– Чем наши гости занимались сегодня? – старался разрядить обстановку Кирилл, то и дело поглядывая на жену, которая, войдя в дом, только и сказала: «С приездом!»

– Звонили по объявлениям. Вот уже несколько адресов, которые нас устраивают, выписали, завтра поедем смотреть, – постаралась снять витавшее в воздухе напряжение Татьяна.

Кирилл снова посмотрел на жену, теперь уже с радостью, она удовлетворенно кивнула.

– Да, вы быстро решаете вопросы. Молодцы! – с облегчением отреагировал на новость Кирилл.

Всем было понятно, что новость о грядущем переезде гостей немного успокоила хозяйку. Она накрывала на стол: достала из холодильника готовые блюда, помыла, вытерла и уложила в вазу только что принесенные из магазина фрукты.

– Приглашаю всех на ужин, – церемонно позвала Зинаида. – Я готовилась к вашему приезду, позаботилась об угощении заранее, так что все на столе, – подчеркнула она.

– Мама, – решил внести немного позитива в настроение родителей Дима, – я сегодня подписал контракт с той фирмой, про которую тебе рассказывал.

– Это хорошая новость. Впрочем, ты всегда меня радуешь, – похвалила сына Зинаида. – Горжусь тобой.

Вся компания приступила к ужину. К радости Татьяны и Полины, хозяева не расспрашивали, почему они так решительно и скоропостижно покинули родной город.

Утром Зинаида и Кирилл ушли на работу, а Дима вместе с гостьями собрался ехать смотреть квартиры. Полина не расставалась с газетой, где подчеркнула нужные объявления и записала адреса.

Они посмотрели довольно много вариантов, все в разных районах города, когда, наконец, им понравилась одна квартира. Это была благоустроенная двушка на шестом этаже, с мебелью, и находилась она недалеко от метро. Хозяйка рассказала, что прежние жильцы прожили здесь пять лет, а недавно обзавелись собственным жильем.

Заплатив, как договорились, за полгода вперед, Татьяна взяла ключи, и все отправились в дом Кирилла. Полина радовалась, как ребенок, всю дорогу шутила с Дмитрием, оба громко смеялись.

Через два дня Дима помог перевезти вещи, и мать с дочерью остались в своем новом жилище.

Прошла неделя. Все свое свободное время Дмитрий уделял гостям. Однажды он сообщил Полине:

– Скоро пойдем на собеседование, у меня до отъезда осталось мало времени.

– Спасибо, Димуля, я буду тебя ждать.

Глава 8

Лето было в самом разгаре. Конец июля принес безоблачное небо и горячее солнце. Жарко было уже с утра, а днем, даже если и появлялся ветерок, он был сухой, словно прилетел из пустыни. Мать и дочь, закончив обустраивать съемную квартиру, потихоньку вживались в столичную жизнь.

Этим утром Полину разбудил голос матери:

– Доченька, вставай. Пора.

Она открыла глаза, по привычке взглянула на часы. Оказалось, что уже начало восьмого. Судя по аромату, проникавшему в комнату, завтрак уже был готов. Девушка откинула легкое одеяло, встала с постели, накинула халат и отправилась в ванную комнату, по пути приостановилась и заглянула на кухню. Татьяна стояла у плиты и дожаривала оладьи.

– Доброе утро, мамуль!

– Привет, дорогая! Поторопись, тебе скоро на собеседование, – напомнила мать.

– Я не забыла, уже иду. Мамочка, представляешь, уже десять мирных, спокойных дней мы живем в этом красивом городе, в этой, пусть и не своей, но уютной квартире…

– Знаешь, у меня такое же ощущение. Хорошо, что так быстро все налаживается. Пусть и дальше везет! Это, кстати, благодаря Диме. Если бы не он, неизвестно, сколько времени мы потратили бы на поиски жилья. Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить…

Полина согласно кивнула, отбросила с лица каштановую прядку волос и направилась в ванную комнату. Татьяна выключила плиту и открыла настежь окно, чтобы немного проветрить. На металлический отлив тут же прилетели два голубя, видимо, их часто здесь подкармливали. Птицы смешно вертели головками и смотрели на женщину. Она отломала кусочек батона и покрошила залетным гостям. Те сразу начали клевать, нисколько не боясь.

Татьяна тем временем поставила тарелку с оладьями на стол, налила в чашки кофе.

Полина, с мокрыми после душа волосами, устроилась на стуле возле залитого солнцем окна и спугнула птиц. Сделав глоток кофе, девушка взяла с тарелки оладушку и с наслаждением откинулась назад. Мать открыла холодильник и достала шоколадный крем. Какая-то визитная карточка, прикрепленная к дверце магнитом, оторвалась и медленно спланировала на пол.

Татьяна намазала кремом оладушку, а затем наклонилась и подняла кусочек картона. Карточка была с золотым тиснением, красивые рельефные буквы гласили: «Вилтекс». Ни номера телефона, ни адреса не было.

– Странная карточка. Наверное, обычная рекламка, – возвращая ее на место, удивилась Татьяна.

– Мама, ты обратила внимание, какая в квартире старинная мебель? Даже на кухне старомодный гарнитур. Но смотрится изысканно.

– Сразу заметила, как только вошли сюда в первый день. Я люблю классическую мебель. Нашей хозяйке уже лет восемьдесят, если не больше. Живет с детьми, здоровье, видимо, подводит. И дети у нее, наверное, хорошие, раз забрали мать к себе.

– Да, я тоже так думаю. Но когда у меня появится своя квартира, обставлю ее по-современному.

– Не сомневаюсь. А я рано овдовела, нет ни сил, ни желания что-то менять, обновлять… Кто бы мог подумать, что в сорок два года я останусь одна…

– Как одна? А я?

– Конечно, моя родная! Только тобой и живу!

– Мама, не надо о грустном. У нас начинается новая жизнь. Надеюсь, у меня все получится с работой, а скоро и ты найдешь хорошее местечко. И мы заживем! Все изменится к лучшему. Вот увидишь.

– Господи, что бы я делала без тебя! Одного хочу: только бы ты была счастлива…

Полина заметила, как глаза матери наполнились слезами.

– А вот плакать не надо. Все будет хорошо, – улыбнулась дочь и посмотрела на мать с любовью. – Все, пожалуй, пора собираться.

Полина с сожалением отодвинула шоколадный крем, встала из-за стола и похлопала себя по животу. Убедившись, что он такой же плоский, как и до завтрака, радостно произнесла:

– Так, с фигурой все в порядке.

– А ты думала, что от оладушек у тебя живот вырастет? – засмеялась Татьяна. – Иди уже, собирайся. Вчера столько одежды перемерили. Не передумала опять?

– Мама, мне кажется, вот этот костюм вполне подходит, – показывая на юбку-карандаш и пиджак черного цвета, задумчиво сказала Полина.

– Да, строго, элегантно, и вот эта блузка как раз под него, – ответила Татьяна.

– Еще туфли на высоком каблуке – и порядок!

– Ты просто куколка! – залюбовалась мать. – Стройная, ножки ровненькие!

– Вся в тебя, – с нежностью парировала дочь. Полина красиво уложила и заколола длинные вьющиеся волосы, сделала легкий макияж, который придал глазам выразительность. Весь облик приобрел серьезность и деловитость.

– Правильно, дочка. Встречают все-таки по одежке.

– А провожают по уму, – засмеялась Полина.

Дима приехал за ней, как договорились, в девять часов. Он был так поражен внешностью Полины, что несколько минут не мог оторвать взгляд. Девушка покружилась перед ним, демонстрируя наряд, и надела туфли.

– Слушай, Полина, ты выглядишь как бизнес – леди, способная решить многие проблемы! Серьезность, неприступность в глазах… А походка, осанка… Будто ты получила образование в одном из самых престижных университетов мира.

– Да ну тебя, – смущенно отмахнулась Полина, – скажешь тоже – бизнес-леди! Мне еще до такого уровня шагать и шагать. Впрочем, стремиться нужно.

– На это и намекаю. Только не знаю, зачем я такое сокровище отдаю своему другу? Мне нужно забрать тебя в Америку.

– Еще чего! – вмешалась Татьяна. – Никуда я ее не отдам. Выдумал тоже…

– Ладно, тетя Таня, поживем – увидим. Поехали, Полина.

– Пожалуйста, не зови меня тетя Таня, просто Татьяна. Что ли я старухой выгляжу?

– Извините, Татьяна, больше не буду. А выглядите вы отлично. Я бы вам лет тридцать дал, – Дима заулыбался, взял Полину под руку, и они вышли из дома.

Закрыв за ними дверь, Татьяна подумала: «Хороший парень, вот кому-то повезет».

Дима с Полиной подъехали к офису, прошли через пост охраны и поднялись на лифте на нужный этаж. В приемной их встретила приветливая девушка-секретарь и проводила в кабинет. За столом сидел молодой мужчина лет тридцати. Когда он вышел из-за стола навстречу гостям, Полина удивилась: такому росту мог позавидовать и баскетболист. Человек немного сутулился, но, пройдя несколько шагов, расправил плечи. Он подошел к Дмитрию, энергично пожал ему руку, затем поприветствовал Полину.