Алексей Губарев
Трудовик. Чистилище 1.1

Алексей Губарев

* * *

Глава 1. Украденная месть

– Ребят, шли бы вы своей дорогой, – произнёс я и даже улыбнулся, показывая своё дружелюбие. Незваным гостям мои слова очень не понравились. Ну вот почему такие люди не понимают простой человеческой речи? И ведь выползли откуда-то три, мать их, уродца.

– Хрюн, мне показалось, или этот новичок послал нас куда подальше? – произнёс плечистый мужик с лицом, больше похожим на свиную морду, поигрывающий здоровенным садовым тесаком, что многие зовут мачете. Таким при должном опыте и качественном лезвии реально и руку отсечь.

– Можно я ему ноги сломаю, Бро? Он мне не нравится, – второй, со столь же неприятной рожей, двинулся ко мне навстречу, похлопывая бейсбольной битой по ладони. Для меня самый удобный противник.

– Брось палку, боров, – я специально поддразнил Хрюна. – Иди лучше помоев наверни, свинья. Зачем отошёл от своей кормушки? Или хозяин травку пощипать выпустил?

Парочка уродов шутку оценила, заржали в голос. А вот тот, к которому я обращался, озверел. Перехватил биту обеими руками и, замахнувшись, ринулся на меня:

– Убью, сука!

Я сорвался с места навстречу противнику, подныривая под его удар, и со всей силы двинул свинорылому локтем между глаз. Хрустнула переносица, вминаясь в череп, ноги урода оторвались от поверхности, и на бетонный пол полуподвала рухнуло уже бессознательное, а может, и мёртвое тело. Плевать, не я это начал.

Внезапно от тела убитого отделился солнечный зайчик и, скользнув по мне, замер на груди. А потом исчез, оставив внутри тепло. Что за чертовщина?

– Ребят, я же сказал, шли бы вы по своим делам. Не нравятся мне ваши рожи. – Правая кисть сжимала удобную, обмотанную тканевой изолентой рукоять биты. – Слишком они у вас слишком отвратительные, так и хочется плюнуть.

– Бро, он хрюна завалил, – как-то чересчур спокойно произнёс третий, до этого молчавший, уродец.

– Слушай, какой-то это борзый новичок. Чувствую, не сработаемся мы с таким. Валим суку, и в чёрный список.

Ну-ну. Валят они. Мне терять нечего.

Днём ранее.

– Пётр Василич, ну что же вы?! Опять себя мучить будете? Вы же ещё молоды, попробуйте начать с чистого листа! У меня сердце кровью обливается, когда я вижу вот этот ваш взгляд.

– Лариса Георгиевна, пожалуйста, не начинайте! – я нахмурился, глядя сверху вниз на собеседницу. – Просто скажите, отпустите? Я уже договорился с Михалычем, он проведёт урок с седьмым классом, как раз почистят пришкольный лес от листвы.

– Опять в понедельник с красными глазами придёте? – строго спросила директор школы, в которой я работал учителем труда. Красивая женщина – ей бы мужика хорошего, да в город, а не вот это всё, – строго смотрела на меня своими серыми глазами.

– Лариса Георгиевна, от меня хоть раз спиртным пахло? – я сделал хмурое лицо, будто обиделся. – Или меня пьяным видели?

– Нет, Пётр Василич, иначе я давно бы вас уволила. Хорошо, уговорили. Но в понедельник чтобы были здесь, раньше всех!

– Спасибо вам, Лариса Георгиевна! – я даже руку к сердцу прижал, изображая благодарность. На самом деле я уже давно не испытывал никаких чувств. Никаких, кроме ненависти к тварям, отобравшим у меня абсолютно всё! Даже боль утраты настолько притупилась, что я, оставаясь в одиночестве, уже не выл раненым зверем.

Закрыв за собой дверь поселковой школы, я поздоровался с отцом одного из учеников и, посмотрев на тусклое, едва пробивающееся сквозь осенние облака солнце, зашагал по разбитой машинами дороге. Сегодня я должен закончить начатое, и тогда можно спокойно уйти из этого мира, ставшего пустым без моих девочек…

Пятнадцать минут неторопливым шагом, заглянуть в магазин за пачкой сигарет, и вскоре я свернул на свою улицу.

– Василич! – раздалось от дома с покосившимися воротами. – Василич, дело есть!

– Юра, сегодня не выручу, извиняй, – попытался я отмахнуться от местного забулдыги, которого иногда подогревал сотней-другой деревянных.

– Да не, я ж реально по делу! Василич, тут четыре мордоворота шастали, тебя искали. Я проследил за ними, огородами, так они в твою хату вломились. Ты говорил сообщать, если чужие тебя спрашивать будут.

– Описать можешь? – спросил я, быстро убираясь с улицы во двор Юрия.

– Да чего там описывать. Ростом почти с тебя, все в чёрных пиджаках. У одного я пистоль видел, вот здесь. – Юра похлопал рукой левую подмышку. – А, ещё у того, что всех расспрашивал, шрам над бровью.

– Сука! – выругался я, не сдержавшись. – Ну-ка покажи мне тропинку, по которой к моему двору пробрался.

– А кто это, Василич? – спросил забулдыга, когда мы, пригнувшись, словно воры, пробирались сквозь вишнёвый сад моего соседа.

– Очень нехорошие люди, Юра. Поэтому сейчас ты пойдёшь домой и забудешь всех, кого видел. Поверь, для тебя так будет лучше.

– Пётр Василич, а как же ты? – растерялся уличный пьяница.

– А я поговорю с ними. По-свойски. – И я строго посмотрел в глаза Юры. Того проняло. Что-то промямлив, он спешно двинулся назад по протоптанной нами тропинке. Я же, сделав несколько глубоких вдохов-выдохов, рванул через заросший крапивой огород. Дома старые, соседка – старушка, а мне давно уже наплевать, есть у меня забор или нет.

Сука, как они меня вычислили? Я же не оставлял следов! Инфу пробивал через третьих лиц, ни сном ни духом не ведающих обо мне. Да и кто поверит, что сорокалетний инвалид может начать мстить. И всё же я был уверен, что где-то прокололся. Хорошо, что в школу не приехали, а то могли бы быть жертвы.

Очутившись за баней, поднялся по скрипучей лестнице на чердак. Страха не было. Он ушёл в тот день, когда я, обездвиженный какой-то химией, не моргая, смотрел на конченых ублюдков, кромсающих ножами моих…

В несколько движений сгрёб в сторону отсыпку из шлака, подцепил свёрток из лощёной бумаги и вытащил его на поверхность. Через пять минут я уже спускался с крыши, держа в правой руке старый добрый ТТ.

Прокрасться к входной двери незамеченным непросто, но я знал, как это сделать. Встав справа от входа, прислушался. В доме негромко разговаривали двое, и этот разговор мне показался важнее, чем то, что за мной пришли.

– Грач, как ты думаешь, сынулю шефа реально забрали эти, чистильщики?

– Я же говорю, он ту малолетку как грохнул на прошлой неделе, так ему и стали названивать. Но ты же знаешь сучонка, упёртый, весь в отца. А позавчера он того упрямого мужичка, что делиться не захотел, в лесу пристрелил, мы с Егором закапывали до поздней ночи. А когда вернулись – сучонка уже нигде не было. Лишь ворох одежды, обувь да мобильник на лоджии, с принятым входящим от неизвестного номера.

Я знал, о чём говорили приехавшие за мной бандиты. Мне тоже с недавних пор стали поступать сообщения на телефон. Пока, правда, с предупреждениями, но я знал: стоит убить пару человек – и меня тоже заберут. И если раньше я действовал аккуратно, устраняя только тех, кто причастен к гибели моих… К чёрту! Мне нужен Грач, он явно знает больше других. Вот только кто из них имеет такое погоняло?

– Я схожу, отолью, – раздался ещё один голос.

– Не боишься, что калека тебя срисует?

– Да что он мне сделает? Шлёпну суку, да и дело с концом.

– Давай, не задерживайся. Егор, подстрахуй его.

– Да что с этим кабаном будет? Его разве что танком остановишь.

– Я сказал, проследи!

– Да понял я, Грач, что ты, шуток не понимаешь?

– Я тебе сейчас…

Дослушивать не стал, как и отступать за дом. Едва открылась входная дверь, я весь подобрался и, когда первый противник вышел на крыльцо, от души приложил его рукоятью пистолета в висок. Каким бы крепким ни был противник, но такого удара височная кость не выдержала, и я едва успел подхватить заваливающееся тело, чтобы столкнуть его с крыльца в нужную сторону.

– Егор, ты чего, не стерпел до сортира, что ли? – раздалось из-за двери, и на свет вышел второй мордоворот. Едва дверь закрылась, ствол моего пистолета тут же уткнулся противнику в глаз, а сам я тихо произнёс:

– На колени.

Мужик открыл было рот, чтобы что-то сказать, и тут же словил от меня ногой в пах. Глухо ойкнув, он плюхнулся на колени. Быстро переместившись ему за спину, я взял голову боевика в жёсткий захват и рывком свернул ему шею. Готов.

Опустив убитого на крыльцо, извлёк у него из наплечной кобуры пистолет. ПМ, тоже знакомое оружие. Что ж, пора и с остальными покончить. Бесшумно приблизившись к двери, ведущей в избу, я замер. Внутри негромко переговаривались двое.

– Грач, с какого перепуга шеф решил, что этот терпила причастен?

– Да подстраховывается он. Велел всех убрать, кто хоть как-то может быть причастен к убийствам.

Так, похоже, от меня не ожидают неприятностей. Ещё бы, на людях я старательно изображал хромого, тихого мужчину. Даже специально в ботинок засовывал деревянную палочку, чтобы хромота выглядела естественной. Иногда выпивал, если того требовали обстоятельства, старался не выделяться, разве что был чересчур нелюдимым за пределами школы. Из знакомых на улице три-четыре человека, которым и рассказать-то нечего обо мне.

А эти, похоже, справки наводили везде, где только можно, потому и ведут себя так нагло. Что им может сделать инвалид? Открываю дверь и сразу же встречаюсь глазами с третьим противником. Четвёртый тоже в поле зрения, смотрит в окно, меня высматривает.

– Ты как з… – Выстрел. Ещё. И ещё один. Тот, что ближе, заваливается на спину с продырявленной головой. Второй, подвывая, катается по полу. Одна из пуль попала ему в бедро, похоже, прямо в кость – вон как голосит. В нагрудном кармане завибрировал телефон. Чёрт, неужели всё, выбрал лимит на злодеяния? Нет, пока рано, нужно ещё Грача допросить.

– Заткнись, мля! – удар ногой по рёбрам разом выбивает дух из бандита. – Говори, где сучёныш вашего хозяина.

– Да пошёл ты… А-а! Сука! – удар по голени разом сбил спесь с Грача. – Забрали его! Эта херня, что последний год творится! Он этого и хотел! Говорил, что хочет стать избранным, больной сукин сын!

– А ты не врёшь мне? – спросил я, наступая подошвой на рану.

– Ахр… Больно же, сука! Убери ногу! Да, да, правда! Исчез, одни шмотки остались! Шеф с ума сходит!

– Хорошо, – произнёс я и выстрелил Грачу в голову. Затем подошёл к окну, положил ТТ на подоконник. Вроде всё. Сунул руку в нагрудный карман, достал простенький кнопочный телефон, последние пару минут не прекращающий вибрировать. Номер звонящего не определён – то что нужно. Я сучёныша и с того света достану! Нет мне покоя, пока не увижу труп этой мрази!

Нажал кнопку вызова и поднёс мобильный к уху:

– Алло!

– Приговор – Чистилище!

Сознание заволокло тьмой…

* * *

Очнулся в темноте. Стоило осознать себя и начать задумываться – а, собственно, где я? – как перед взором вспыхнули строки:

«Заключённый N 19842302 с планеты Земля, твоя Карма признана отрицательной, наказание – исправительный мир Чистилище.

Текущая карма: отрицательная. Значение: -100.

Текущая целостность души: 48 % (критические повреждения).

Стартовые бонусы: Отсутствуют

Стадия формирования.

Первая сфера души: 0/200

Ядро души: 0/5000»

– Что за на? – произнёс я, но в этот момент перед глазами появились новые строки:

«Заключённый N 19842302, очищай свою карму, развивайся, становись сильнее. Только так ты сможешь покинуть Чистилище».

Надписи, а следом и тьма, окружающая меня, наконец-то рассеялись, и я обнаружил себя в помещении, стены которого были сотканы из серого тумана. У ног, прямо сквозь каменный пол, пробивался небольшой родничок, и маленький журчащий ручеёк убегал прямо сквозь серую стену. Я склонился и смог рассмотреть в воде своё лицо.

Да, не красавчик, такой рожей детей пугать, а не учителем работать. К тому же лысый, как колено. Взгляд колючий, злой. В школе я сдерживал свою ярость, и мне часто говорили, что глаза у меня грустные…

Одежда странная. Штаны, рубаха без пуговиц – словно пошиты из плохо выделанной, очень грубой льняной ткани. На ногах кожаные сапоги, отдалённо напоминающие яловые, армейские. К чёрту! Где-то здесь от меня скрывается тварь, к которой у меня счёты.

Я молча двинулся вдоль ручья, пока не упёрся в стену.

«Заключённый N 19842302, желаешь покинуть безопасную зону?»

– Да, желаю!

«Перенос в серую зону Чистилища через: 3… 2… 1…»

– Мля.

Глава 2. Наивные сидельцы

Мрачное, свинцовое небо, нависшее над головой, и такой же серый пейзаж до самого горизонта. Под ногами обломки шифера и силикатного кирпича, кругом строительный мусор. Ни одной травинки, ни одного деревца. И откуда здесь, спрашивается, воздух?

Осмотрелся. Меня выбросило на развалинах здания, от которого остался лишь небольшой участок стены да горы битого кирпича.

– Мёртвая земля, – произнёс я и поморщился. Голос прозвучал безжизненно, созвучно с окружающим миром. Рано себя хоронить. Где-то здесь бродит моральный урод, и пока он жив…

Взобраться на остатки стены – дело пары минут. Увы, никаких ориентиров, кругом лишь сухая, потрескавшаяся почва. Если и искать что-то, то в развалинах.

Спуск в подвал обнаружил случайно, когда склонился к ручью. Зачерпнув ладонями, напился холодной и на удивление вкусной воды, а затем проследил за ручейком, выбегающим из-под крупного обломка стены и огибающим кучу мусора. Двинувшись вдоль русла, я успел сделать не больше десятка шагов, когда увидел лестничный пролёт. Он уходил под бетонное перекрытие, засыпанное сверху горой кирпичных обломков, потому я и не увидел его раньше.

– Подвал, – негромко произнёс я. – А в подвале может быть что-то интересное. Например, крысы или логово зверя.

Швырнул вниз обломок кирпича, подхватил второй, прислушался. Несколько раз повторил бросок. Убедившись, что внизу никто не реагирует на моё вызывающее поведение, двинулся вниз.

– Вот сука, – даже выругался. В прошлом этот подвал, скорее всего, использовался как подземная парковка, даже разметка на бетонном полу осталась. Свет, пробивавшийся из нескольких щелей в потолке, хорошо освещал помещение, к моему неудовольствию, совершенно пустое. Только мусор да осколки кирпичей, что я сюда бросил. На всякий случай обошёл пару колонн, поддерживающих плиты, и уже решил выбираться наружу, когда услышал шорох подошв. Причем сразу нескольких. Очень удивился этому, ведь несколько минут назад осматривал окрестности и не видел, чтобы кто-то приближался.

– Гля, Бро, какой экземпляр тут шкерится. И совсем один. – Я не стал прятаться, и потому троица странного вида то ли изуродованных людей, то ли мутантов увидела меня сразу.

– Ребят, шли бы вы своей дорогой.

* * *

– Рассказывай, – произнёс я, когда Бро наконец-то перестал орать. Крепкий уродец, иные с переломанными ногами от болевого шока давно бы сознание теряли, а этот орёт, но держится.

– Ты что творишь, баран? Ты хоть понимаешь, на кого руку поднял? Тебе хана! Будем щемить, пока кукуха не поедет! Раз двести сдохнешь, пока… А-а-а! Больно же!

– Что значит – раз двести сдохнешь? – я тут же зацепился за важное. – Здесь что, можно воскреснуть?

– Да, мля! Пока целостность души в ноль не уйдёт! Слушай, убери ногу, у меня от боли голова не соображает.

– Отвечай на вопросы. – Я перестал давить тяжёлой подошвой на место перелома. – Почему у вас рожи, словно ваш папаша переспал со свиньёй?

– Ты, сука, нарыв… А-а! Всё, отвечаю, отвечаю! Карма, когда она опускается за минус двести единиц, начинаешь терять человеческий облик. После четырёх сотен теряешь разум и превращаешься в тварь. Быстрее всего карма опускается, если жрать или убивать людей. Да, целостность души – если уйдёт в ноль, больше не возродишься. За каждое воскрешение снимается полпроцента.

– Можно как-то увеличить эту целостность?

– Говорят, что можно, но я не знаю как.

– Тебе не знаком Дима Лихорев? Высокий, под два метра, широкоплечий, волосы светлые, как солома. Глаза серые, и длинный шрам от правого виска до подбородка, волнистый такой.

– Твой сынуля? Вот спасибо, теперь при встрече я лично ему брюхо вспорю и заставлю кишки жрать!

– То есть тебе не знаком человек с таким шрамом?

– Нет! Но поверь, мы найдём его. – Урод ощерил свою свиную морду.

– Откуда вы здесь появились?

– Возродились на оазисе. Ты что, вообще свеженький? Ни разу не сдох?

– Кто вас убил?

– На стаю адских гончих нарвались, со старшей во главе. Обходили территорию в поисках новичков. Слушай, добей меня, а!

– Куда пропало копьё твоего дружка, и сумка?

– Так копьё привязано было к нему, поэтому после смерти хозяина перенеслось с ним. А побирушка – так она на теле у него была. Если бы ты биту не вырвал из рук Хрюна, она тоже бы исчезла. – И правда, с обоих тел убитых внезапно исчезло всё, включая одежду. Мерзкое зрелище – не только лицо, но и фигура у уродов начала меняться.

– Как повышать единицы кармы? – задал я, как мне показалось, важный вопрос.

– Помогать другим заключённым, убивать тварей, совершать добрые поступки. – Чёрт, а ведь он не врёт. Вот только знает слишком мало, на большинство моих вопросов так и не смог дать толковые ответы.

– Встретишь парня со шрамом, передай, что его ищет трудовик. А теперь давай прощаться, – произнёс я и нанёс чётко выверенный удар битой. Хруст височной кости, и моей груди коснулся очередной солнечный зайчик. Одновременно с этим бита в моих руках на пару мгновений покрылась светом, после чего немного потяжелела, не изменившись при этом внешне. И как это понимать?

Снаружи темнело, и, если верить Бро, скоро сюда подтянуться хищники. Поэтому я, напившись холодной воды из источника, занялся делом. Обошёл все кучи с мусором и отыскал несколько металлических штырей. Как метательное оружие не очень, но лучше, чем половинки кирпича.

Поднялся на кусок стены и стал выжидать, борясь с голодом. Разговорчивый урод рассказал, что люди возрождаются в оазисах. И мой, судя по всему, один из самых худших, раз здесь даже тварей нет.

Они пришли, когда окончательно стемнело. Пришли не охотиться, всего лишь напиться. Я рассчитывал, что их привлечёт запах крови, но ошибся. Четыре зверя, каждый около метра в холке, неорганизованно двигались к воде. Более того, они действовали не как хищники, а словно домашние животные – не обследовали территорию, просто желали утолить жажду и пёрли по прямой к источнику. Очень похожи на здоровенных гончих, челюсти которых были раза в три больше нормы, шерсть почти отсутствует, а хвосты волочатся по земле – мерзкое зрелище. Они подобрались к источнику и одновременно начали жадно пить. В этот момент я окончательно понял – эти животные раньше не были хищниками. Кем угодно, только не охотниками.

Первый бросок выполнил предельно удачно. Одна из псин подняла морду, и тупой штырь на всю глубину вошёл ей прямо в пасть. Зверюга издала полухрип-полурык и завалилась мордой в ручей. Тут же от её тела отделился сгусток света и стремительно метнулся в мою сторону. Мгновение тепла, и нечто растворилось у меня в груди.

Оставшиеся «дротики» потратил на вторую тварь. Собаки уже поняли, что их атакуют, и сорвались с места. Только не прочь, как я ожидал, а мне навстречу. Ну точно больные.

Лишь во время атаки твари начали действовать как настоящие хищники. Разошлись в стороны, пытаясь окружить меня, и бросились одновременно. Всего две, мне всё же удалось вывести из боя ещё одну псину, правда, частично – сейчас она вертелась на месте, пытаясь вырвать из шеи ржавую железяку.

Сдвинувшись влево на пару шагов, встретил атакующего зверя ударом биты. Оружие не подвело, а вот собаке досталось сильно – взвизгнув, она рухнула на землю и, громко подвывая, попыталась отползти. Вторую псину я встретил ударом левой ноги, попав куда-то сразу за лопаткой. Будь это обычная собака, вряд ли бы она так подставилась, да и нападать бы не стала. Но в этом дурдоме, похоже, разумных не было.

Носок тяжёлого ботинка ударил не хуже биты, и тушу псины швырнуло прямо на стену. Я тут же переместился влево, на ходу второй раз приложив воющую от боли тварь, которая пыталась подняться. Видимо, удар получился удачным, так как вой тут же прекратился. Теперь к стене – вторая уже очухалась.

Удар, взвизг, ещё удар – всё, отбегалась. Несколько шагов к той, что словила сразу несколько штырей, которые не убили, но изрядно попортили шкуру. Снова удар, и последняя собака падает замертво. Сгусток света касается моей груди, а затем и биту окутывает мягкое свечение. С чертовщиной разберусь позже, сейчас важно понять, все ли твари сдохли, и не приближается ли кто ещё, услышав визг и подвывание зверей.

Не успел, перед глазами появилась надпись:

«Заключённый N 19842302, ты сформировал первую сферу оружия: “Бита обыкновенная”.

Потенциал оружия: Эпический.

Открыта способность первой сферы “Крушитель”. Для получения доступа к способностям сфер необходимо привязать предмет кровью.

Желаешь привязать “Биту обыкновенную” кровью своей аватары?

Да.

Нет.

После привязки “Бита обыкновенная” при гибели аватары будет переноситься вместе с тобой в точку воскрешения».

Почему бы и да. Судя по всему, здесь с оружием всё крайне плохо, и бита не худший вариант. К тому же удобная.

Выбираю вариант «Да». Надпись тут же исчезает, ладонью чувствую укол, и оружие вновь покрывается свечением. Цвет биты меняется, делается песочным, да и весу в ней вновь становится больше, грамм на триста-четыреста.

«Заключённый N 19842302, ты привязал к себе оружие: “Бита обыкновенная”.

Доступна способность:

“Крушитель”.

Описание способности первой сферы “Биты обыкновенной”: Один раз в сутки увеличивает силу удара в два раза.

Активация: мысленной командой».

Хм, неплохо. Судя по весу оружия, с усилением можно и череп проломить кому угодно. Только зачем все эти игровые условности? Чтобы стать сильнее, возвыситься над другими? Какова цель? Впрочем, я здесь с конкретной задачей и после общения с Бро знаю, что делать, если найду сучёныша.

От размышлений отвлёк заурчавший желудок. С момента, как здесь появился, во рту не было ни крошки. И что-то подсказывало, что никто не спешит ко мне с припасами.

Чтобы распороть брюхо двум тварям с помощью одного из штырей, ушло минут десять. Вырвав сердца и печень у обоих, как следует промыл их в воде и, усевшись на стену, принялся жевать сырое мясо, одновременно рассуждая, как мне найти достаточно надёжное убежище, где смогу спокойно выспаться и составить план дальнейших поисков.

Рассвета ждать не стал. Бро сказал мне, что оазисы находятся друг от друга в пяти-десяти километрах, в шахматном порядке, а значит, до восхода я должен добраться хотя бы до одного из них. Поэтому, насытившись горькой печенью тварей, напился как следует и зашагал прочь от негостеприимных развалин.

Если в светлое время суток было довольно жарко, градусов двадцать пять, то ночью температура опустилась до пятнадцати, если верить организму. При первой возможности нужно будет разжиться тарой под воду, нормальной пищей и, самое главное, ножом.

Шаг у меня широкий, изображать хромого нет нужды, к тому же направление выбрал удачно, поэтому к следующему оазису вышел ещё затемно. За весь переход не попалось никого, хоть Бро и сказал мне, что чистилище просто переполнено различными тварями. Что ж, я и не рассчитывал, что он будет рассказывать одну лишь правду, к тому же мне, в отличие от троицы уродов, удавалось перемещаться бесшумно.

Оазис увидел издали, благодаря небольшому костру. Кто-то разжёг его на крыше пятиэтажки, расположившейся посреди пустоши, и он сработал как маяк, видимый за пару километров в этом безжизненном мире.

Учитывая тот беспредел, что творится вокруг, такой костёр мог развести только новичок вроде меня. Или, наоборот, кто-то слишком уверенный в себе.

Подобраться к оазису незамеченным не составило труда. Я больше десяти минут пристально наблюдал за одной из стен здания и не заметил ни малейшего движения. Зато сверху, на крыше, негромко разговаривали двое. Что ж, пойдём, посмотрим, кто там такой беспечный.

Сама пятиэтажка выглядела устаревшей – у нас такие строили годах в шестидесятых. Сунулся в подъезд и понял – здесь не пройти без шума. Всё завалено железными кроватями, которые сюда стащили со всех квартир. Над одним из подъездов окно было распахнуто настежь, и я понял – местные выходят наружу здесь.

Нашлась и небольшая лестница, прислоненная к стене. Глупо, я бы поднял её наверх и ставил при необходимости. А так у меня появилась возможность легко взобраться на крышу подъезда, а оттуда без проблем проникнуть в дом.

Край напуганных идиотов. На лестничной площадке стояла кровать, в которой беззаботно кто-то дрых. В нос ударила вонь немытого тела и испражнений. Нет, здесь живут не новички, чтобы так загадить подъезд, нужно пару недель, не меньше.

Осмотревшись, нашёл приставленное к кровати самодельное копьё, сделанное из черенка лопаты и кухонного ножа. Да уж, я бы за такую работу двойку влепил, настолько корявая поделка. Такое вряд ли можно привязать кровью, а это значит, у меня появился нож.

Оставлять за спиной спящего – ну уж нет. Через сколько он воскреснет, неизвестно, а допросить его вряд ли удастся, да и нет желания – слишком сильно воняет. Один чётко выверенный удар битой по гортани и тут же зажать рот и нос ладонью, чтобы спящий не издал слишком громкий хрип или стон, если удар выйдет неудачным. Подёргавшись несколько секунд, часовой затих. Что ж, теперь стоит поспешить наверх.

– Крыс, ты чё там, опять уснул? – раздался сверху заспанный женский голос. Чёрт! – Эй, Крыс, сука, просыпайся, живо! Ворон, он опять уснул на посту!

– Да и хрен с ним! – раздался еле слышный с крыши мужской голос. – Твари не заберутся, а люди по ночам не шарятся туда-сюда, гы-гы! Рая, успокойся, лучше иди сюда, порадуй нас с Иваном.

– Да пошли вы! – крикнула женщина. Пока они переговаривались, я поднимался вверх, стараясь издавать как можно меньше шума. Мне повезло, на втором этаже было две квартиры с распахнутыми дверьми, в одну из них я и свернул. Миновал коридор и укрылся в комнате, вслушиваясь в шаги.

Женщина прошла мимо, даже не посмотрев внутрь квартиры. Млять, вот что мне делать? Вырубить её?

– Ворон, этот козёл сдох! Прикинь, во сне! – крикнула Рая и засмеялась. Столь отвратительного смеха я ещё не слышал.

– Ну, значит, появится через десять часов, что ты переживаешь! – раздалось сверху. Идиоты, они всегда так орут? – Лучше поставь чайник и принеси нам того кофе, что мы нашли вчера во втором подъезде.

Я дождался, когда женщина вновь поднимется наверх, и, оставив трофейное копьё, бесшумно двинулся следом. Мы миновали третий этаж, затем четвёртый. На пятом была вскрыта лишь одна квартира, у двух других были слишком мощные двери. Рая, всю дорогу что-то бурчавшая себе под нос, зашла в открытую дверь. Я, выждав минуту, продолжил подниматься. Из квартиры раздался грохот посуды и ругань местной «хозяйки», под этот шум я проскользнул к железной лестнице, ведущей на чердак. Убедившись, что люк наверх открыт, начал подниматься, стараясь не шуметь.

На крыше горел небольшой костерок, возле которого стояли два раскладных кресла. В них сидели два мужика и увлечённо обсуждали, что им не мешало бы поймать нормальную бабу, а не эту плоскодонку. Я оставался незамеченным до того момента, пока не определил, кто из двух Ворон. Выявив главного, тут же приблизился и шарахнул по затылку второго. Хотел лишь оглушить, но сгусток света сообщил мне, что надо было бить не столь сильно.

– Замер, – негромко произнёс я, ткнув концом биты в лоб местного босса. Тот замер, уставившись на меня ненавидящим взглядом. Ты смотри, какой грозный.

– Ворон, сахар кончился! – крикнула снизу женщина. – Остался только мёд, что вчера нашли!

– Скажи ей, что мёд тоже сойдёт, – произнёс я, ногой отшвыривая топор, посаженный на кривую, самодельную рукоять. Оружие убитого, ещё одно самодельное копьё, тоже оттолкнул подальше, чтобы Ворон, чернявый мужик с длинными волосами, собранными в хвост, даже не думал дёргаться.

– Слышь, лысый, ты хоть раз пробовал кофе с мёдом? Я тебя уверяю, редкостная гадость, – грустно усмехнулся мужик, но всё же подчинился. – Рая, делай с мёдом. И пожрать захвати, что-то мы проголодались.

– Давно здесь? – спросил я, смещаясь за спину чернявому. Так удобней было контролировать и люк, и собеседника.

– В Чистилище? Да с неделю уже. В этом оазисе второй день. А ты чего такой резкий?

– Кроме своих людей, ещё кого-нибудь встречал? – я упёр конец биты Ворону между лопаток.

– Чёрт, нет! – сорвался он. – Никого из людей больше не видел! Только тварей! Ящериц с крокодильими пастями, собак, способных перекусить арматуру, хищных кроликов, мать их, с телёнка ростом! Обезьян, способных голыми руками раздавить твой череп!

– Тебе повезло, что не видел других людей, – произнёс я, убирая оружие. – Потому что многие из них уже не люди. Вы для них – мясо!

– А ты, кто ты? – нервно спросил мужик.

– А я ищу одного молодого ублюдка. Светловолосого, с длинным шрамом на лице.

Глава 3. Первая зацепка

Мне удалось поговорить со всеми сидельцами. Увы, из четверых заключённых никто не встречал других людей, кроме меня. Поэтому выглядели они настороженно, но говорили охотно, видимо, не хотели снова отправляться на перерождение.

– В общем, ситуация следующая, – произнёс я, обращаясь к группе приунывших заключённых. – Мне нужен хороший рюкзак, нож, столовые приборы, котелок и продукты на пару дней. Ещё, если есть, крепкая длинная верёвка, изолента или скотч, что-нибудь вроде одеяла. В идеале хороший спальник.

– Извини, но верёвки у нас нет, иначе мы бы через окна все квартиры вскрыли, – ответил Ворон. – Пробовали из простыней делать, но они почему-то все подгнившие, как и другие вещи из ткани. Так что спальник с рюкзаком тебе тоже не светит, но можем предложить хороший клетчатый баул. Серо-розовый.

Балконы у пятиэтажки располагались с одной стороны, противоположной от подъездов. Все четверо, как оказалось, жутко боялись высоты и потому даже не пытались проникнуть в квартиры с этой стороны. Помогать им специально я не собирался, а вот себе – сам бог велел.

С рассветом прошёлся по вскрытым подъездам и подобрал пару квартир, двери которых выглядели наиболее крепкими. Таких обнаружилось три – все самодельные, из толстого металла, их не то что взломать, их и болгаркой вскрывать замучаешься.

Балконы, через которые я планировал пробраться в квартиры, выглядели ветхими, большая часть из них давно лишилась стёкол. Неудивительно, что четвёрка поселенцев боялась к ним приближаться, со слов Ворона, один из них провалился на балконе сквозь пол, да так и отправился на перерождение, пару часов проорав на всю округу.

Первая квартира далась легко. Четвёртый этаж, соседняя вскрыта. Перебросил между балконами крепкую, снятую с навесов межкомнатную дверь и через несколько секунд очутился в зале. Бинго! На кухне запас круп и макаронных изделий, в старом холодильнике бутылка водки, а в зале, в коробке из-под обуви, хорошо подобранная аптечка. Вся ткань действительно порченная, словно истлела.

В кладовой нашёл армейский котелок, в котором лежали эмалированная кружка и алюминиевая ложка. Увы, вещмешок с плащ-палаткой, обнаруженные тут же, словно моль поела. Отобрав необходимые вещи, открыл входную дверь и произнёс, глядя на Ворона:

– Вот это не трогать, остальное можете забирать. Хотя я бы на вашем месте переселился сюда, здесь прочная дверь, такую топорами не прорубишь.

При попытке проникнуть во вторую квартиру чуть не сорвался с третьего этажа. Повис на одной руке, успев ухватиться за раму, лишённую стёкол. Повезло, отделался неглубоким порезом и сильно ушибленным коленом. После того как выбрался в зал, завалился на стоящий там диван и минут пять сидел, растирая больную ногу.

Квартира порадовала самопальным свинорезом, сделанным из качественной стали, и целой бухтой кабеля. На кухне тоже нашлось, чем поживиться, – хватит на пару дней сытой жизни сидельцам.

– Кухня ваша, – сообщил я, перебравшись обратно между балконами. Двери открыть не удалось. Зато у меня появилась возможность попасть в третью квартиру. Кабель оказался уличный, усиленный стальным тросиком, и это избавило от всех трудностей. Найденные в одной из квартир чугунные гантели взяли на себя роль кошки. Так что в третью квартиру я пробрался без риска сорваться вниз вместе с балконом. Мог вообще пробросить кабель с крыши, между балконами, но доверия местным у меня не было.

Говорят – кто ищет, тот всегда найдёт. Мне повезло. Словно под заказ, в квартире обнаружился большой мешок, пошитый из прочной кожи. Увы, лямки у мешка сгнили, но вместо них я решил использовать кабель. Жестковатый и неудобный, но всё же лучше, чем тащить в руках.

Когда отрубал куски кабеля, получил подтверждение, что нож действительно сделан из качественной стали. Привязал лямки, сложил свои припасы, посетовав, что из ёмкостей удалось найти лишь литровый термос со стеклянной колбой, а вместо котелка чайник. Ни спальника, ни одеяла нормального я не нашёл.

– Ты уже уходишь? – спросил меня Ворон, когда я сложил все свои пожитки в вещмешок и поднялся на крышу, чтобы осмотреться.

– Вам тоже не советую здесь задерживаться. Вас слишком мало, чтобы удержать такое здание.

– У нас ожидаются гости! – крикнул с противоположной стороны крыши Крыс. – Смотри, как бежит! А за ним ящеры гонятся. Хана человечку, не успеет.

Беглеца настигли метрах в трёхстах от оазиса. На наших глазах один из ящеров сбил его с ног, вцепившись в голень. Остальные тут же ухватили за другие конечности, и человек закричал. Громко, на срыв голоса. Чёрт, да я бы тоже закричал, потому как бедолагу начали жрать живьём, не прикончив при этом. Вот ещё одна особенность местных тварей, отличающая их от хищников.

– Похоже, тебе придётся здесь задержаться, – произнёс Ворон. – Сейчас эти твари насытятся и пойдут в оазис, чтобы напиться воды. Мы в таких случаях стараемся не шуметь, чтобы они ушли как можно быстрей.

– О, уже возродился! – произнёс Крыс, указывая вниз, под стену дома. И действительно, в нескольких метрах от стен, возле небольшого ручья стоял человек и озирался. – Эй, сиделец, поднимайся наверх, пока тебя не сожрали во второй раз!

– Вы кто такие? – выкрикнул человек, задрав голову. Подниматься он не спешил – верный признак, что ему приходилось сталкиваться с людьми.

– Нас пятеро, несколько дней живём здесь, в этом оазисе. Мирные, людей не убиваем.

– Мирные, говоришь. – Я на слух никогда не жаловался, поэтому услышал в словах человека нотки превосходства. Похоже, нам удалось встретить волка в овечьей шкуре.

– Будьте здесь, следите за тварями, – бросил я Ворону, а сам направился к люку, ведущему вниз. – Я хочу поговорить с этим человеком. Вдруг он что-то знает о том, кого я ищу.

Незнакомца встретил на крыше подъезда. Встретил красиво, ударом биты по голове. Бил аккуратно, поэтому через пару минут тот пришёл в себя, уже со связанными руками. Окинув мутным взглядом окружающее его пространство, сосредоточился на мне, поморщился.

– Лысый, ты всех так встречаешь? Бить людей по голове при первой встрече как-то нехорошо.

– У нас тут секта, – сообщил я заговорщицким тоном. – Вступить хочешь? Жертвоприношения, вино, девочки. Что скажешь?

– Хм. Звучит неплохо, – так же тихо ответил пленник. – А что делать-то нужно?

– Парня видел, белобрысого, вот с таким шрамом? – я прижал острие ножа к виску и медленно провёл до подбородка. – Наш человек, должен был на днях попасть в Чистилище.

– Так есть такой, ага. Вернее, был. – Я видел, как сильно хочет незнакомец, чтобы я убрал нож. – Он пришёл в команду, хм… Нас целый отряд.

– И? – я опустил остриё ещё ниже и остановил у горла.

– И ушёл. Не сошёлся характером с нашими старшими.

– Бро, Хрюн – ребята из вашей компании? – я оскалился.

– Ага. Такие же, как я, ищут новых людей, рассказывают, что здесь почём.

– Помогают, значит. – Я кивнул. – А паренёк со шрамом, он в какую сторону пошёл?

– Так это, не знаю я. Уже дня три прошло, мог утопать куда угодно. Слушай, мужик, ты нож убери, а то я неуютно себя чувствую.

– Ага. Вставай, верёвки развяжу, – ответил я, поднимаясь на ноги. В этот момент пара крупных, более трёх метров в длину, ящеров подобралась вплотную к пятиэтажке. Задрав головы, они начали шипеть на нас, мотая из стороны в сторону хвостами. – Смотри, они по-прежнему голодные.

– Ты что творишь?! А-а! – заорал мужик и полетел вниз, оглашая окрестности своим криком. Я же, убедившись, что он упал удачно, даже не сломал себе ничего, вернул нож в ножны и подобрал самый крупный обломок среди камней, в изобилии лежащих на крыше подъезда. Увесистый, килограмм семь, не меньше.

Дождавшись, когда твари набросятся на орущего мужика, я швырнул тяжёлый снаряд в голову самому крупному ящеру. Есть попадание! Тяжёлый снаряд пробил череп, и зверюга распласталась на земле. Сгусток света отделился от тела твари и метнулся в мою сторону, через мгновение впитавшись в грудь.

Бросок, ещё и ещё, есть попадание. Увы, не смертельное, но тварь уже не опасна, передняя правая лапа сломана. Так, вон тот бетонный обломок выглядит увесистым, главное – не попасть им в по-прежнему орущего мужика. Вот же не повезло человеку, за один час уже второй раз живьём жрут.

Мне удалось убить двух и столько же ящеров серьёзно покалечить. С последней тварью, мёртвой хваткой вцепившейся в ногу заключённого, я решил покончить вблизи. Осторожно спустился по лестнице и, активировав способность оружия, с силой опустил биту на тварь. Удар, хруст, и зверюга задёргалась в конвульсиях. С подранками пришлось повозиться, но мне всё же удалось прикончить всех. Пять тварей – пять сгустков света. Я без потерь.

– Слышь, лысый! – прохрипел мужик, вид у которого был хреновый. – Добей, а! Я ж всё равно сдохну.

– Что ты, я не хочу портить себе карму, – ответил я. – Сейчас мы тебя подлатаем, через недельку поправишься.

– Ты серьёзно?! – раздался с крыши возмущённый голос Крыса. – Его же кормить придётся, бинты тратить. Добить его, и нет проблем.

– Ну, если хочешь, добивай, – ответил я, вновь поднимаясь по лестнице. – А я, пожалуй, пойду.

Тот, ради кого я попал в это негостеприимное место, находился где-то рядом. Осталось только найти. В душе рядом с пустотой появилось чувство, которое испытывает хищник, вставший на след.

* * *

Из-за отсутствия солнца и любых других ориентиров, я, хоть и пытался обойти стороной оазис, в котором впервые очутился в Чистилище, всё же вышел прямо на него. И застал интересную картину – явно женская фигура, взобравшись на стену, отбивалась ногами от пары зверей, похожих на тушканчиков. Только тушканчики были ростом с собаку.

Внутри меня шевельнулась злость – забытое чувство. Женщина безоружна, а твари явно хищные, вон как крошится камень под их когтями. Я планировал набрать в оазисе воды и двинуться дальше, но теперь придётся задержаться. Пройти мимо? Нет, не смогу так поступить. И не потому, что мои моральные принципы не позволят мне оставить беззащитную женщину на растерзание, нет. Если попала сюда, значит, она убийца. Просто эти твари напомнили мне других. Тех, что так же рвались к беззащитным телам, одурев от безнаказанности… Бита, рукоять которой торчала из-за плеча, тут же перекочевала в руки. Ну, твари, держитесь.

Подкрасться к зверю, перемещаясь по строительному мусору, невозможно. Поэтому я сорвался с места, едва приблизился к границе оазиса. Женщина, увидев меня, начала активней размахивать руками и кричать на тварей. Голос звонкий, чистый, я успел преодолеть две трети расстояния, прежде чем одна из тварей отвлеклась от голосистой добычи. Увидев меня, бегущего к стене, клыкастый тушкан рванул навстречу и даже проверещал что-то радостное. Вот же отмороженная зверюга.

Хрясь! – от мощнейшего встречного удара голову твари свернуло под неестественным углом, лапа зацепилась за кирпич, и тушкан кубарем покатился по земле. Груди коснулось знакомое тепло, но я и так знал – один мёртв.

Второй противник был настолько увлечён своей добычей, что не успел даже голову повернуть, когда тяжёлая бита обрушилась ему на хребет. Тут же ещё удар по ушастой голове твари, а затем ещё один.

Молча, не говоря ни слова, вернул дубину на место и достал из-за спины свинорез. Ухватил оглушённого тушкана за уши, немного оттащил увесистую тушу от стены и вскрыл зверю глотку. Дождался, когда сбежит кровь, а также появится сгусток света, сделал надрез на шкуре и начал свежевать животину.

Женщина, спустившись со стены, обошла меня полукругом и замерла в пяти метрах, пристально наблюдая за моими действиями. Бросив на неё взгляд, продолжил работать, не говоря ни слова. Незнакомка хмыкнула и направилась к ручью. Там напилась, ополоснула лицо и руки и вновь приблизилась ко мне.

– Благодарю за спасение.

– Это было не спасение, а охота, – ответил я и треснул тесаком по грудине, перерубая рёбра. – Давно здесь?

– Вчера попала, днём. Оказалась в каких-то развалинах, и там меня дважды подряд убили какие-то зубастые твари, на собак похожи. После второй смерти мне разрешили провести в зоне воскрешения четыре часа. Когда в третий раз очутилась среди развалин, тварей уже не было. Я решила не оставаться там и долго шла в одну сторону, пока сюда не добралась. Успела лишь напиться и обнаружить подвал, из которого и вылезли эти твари.

– Что собираешься делать дальше? – спросил я, размышляя, помочь собеседнице добраться до людей или оставить тут. В принципе, можно отдать ей тот нож, что я забрал у Крыса, вот только как она защитится таким оружием?

– Не знаю. Учитывая место, куда я попала, здесь вряд ли найдётся нормальное поселение.

– Что умеешь делать?

– Я художник, – горько улыбнулась женщина.

– Портрет с моих слов нарисовать сможешь? – тут же заинтересовался я.

– Если я рисую портрет человека, то потом убиваю его, – незнакомка нахмурилась. – Такое нужно заслужить.

– Поверь, здесь все заслужили смерть. Значит, можешь нарисовать. У меня деловое предложение. Я провожу тебя к людям, а ты мне рисуешь портрет.

– Расскажи мне о том, кого хочешь увидеть? – в глазах женщины внезапно появился нешуточный интерес. Они загорелись жизнью, сквозь которую пробивалось безумие. Такое бывает только у тех, кто испытал большое горе, и их разум не выдержал, слетел с катушек. Откуда я это знаю? Потому что сам часто ловил подобный взгляд, когда смотрел в зеркало.

– За ужином расскажу, а сейчас помоги с разделкой, – я достал из своего кожаного подобия вещмешка полиэтиленовый пакет. Нужно будет прополоскать куски мяса в ручье и сложить в этот пакет.

– Значит, сделка? Ты мне рассказываешь всё о человеке, которого нужно нарисовать, а я взамен рисую портрет.

– Тебе же нужно было найти людей, – уточнил я, вырезая из туши длинные полоски мяса.

– Я же сказала, если нарисую чьё-то изображение, то должна убить этого человека.

– Хорошо, договорились, но с условием. Если я найду нужного человека раньше, чем ты сделаешь портрет, мы разбегаемся.

– Согласна.

* * *

Или я стал немного лучше ориентироваться на этой безжизненной равнине, или просто повезло, но через два с половиной часа мы вышли к оазису. По пути я рассказывал то, о чём меня попросила Дарья – так звали женщину. Нет, я описывал не черты лица и телосложение белобрысого урода, а его действия при нашей встрече.

Это было тяжело. Вспоминать, что эта тварь говорила, когда резала моих родных… Как двигалась, мимика – всё было интересно Дарье. Лишь благодаря оазису спутница прекратила расспросы.

Это было кирпичное строение, похожее на водонапорную башню – метров пятнадцать в высоту и около шести в диаметре. Вокруг были полуразрушенные гаражи, сделанные из того же кирпича. Даже отсюда было видно – мёртвое место. Людей здесь точно нет, а вот для тварей идеальное логово.

– Возьми, – я протянул своей новой знакомой отобранный у Крыса нож, а сам извлёк биту.

– Ты думаешь, здесь кто-то обитает? – спросила Дарья, принимая оружие.

– Уверен. Смотри, наша цель – башня. Я иду первым, ты в паре метров за мной. Скажу беги, и ты побежишь, к башне. Заберёшься внутрь, там должна быть лестница, ведущая наверх. Это единственное место, где можно будет укрыться. Всё, идём.

– Ты случайно не работал в школе учителем? – спросила женщина и внезапно улыбнулась, по-доброму так.

Отступление первое

– Зачем тебе это, Назар? – Демиург ветви Древа Миров и повелитель возрождённой стихии Хаоса стояли перед небольшим, идеально круглым водоёмом. На поверхности воды, вместо их отражения, была видна совсем другая картина. Словно водоём – это большая линза, сквозь которую была видна часть какого-то мрачного, серого мира. И прямо сейчас там, внизу, двигались две человеческие фигурки, приближаясь к каким-то развалинам.

– Многоликий, ты посмотри на души этих несчастных, – отозвался владыка Хаоса. – Их обоих привела в Чистилище месть. Причём один попал сюда совершенно осознанно.

– Думаешь, исправятся?

– Не знаю, потому и слежу за ними. У обоих вместо сердца ледяной осколок, живут одной жаждой мести.

– Ты знаешь, как я отношусь к разным спорам и пари. Но мне стало интересно, чем всё закончится. Держи меня в курсе. Кстати, я всех завтра приглашаю к себе на остров. Вино, шашлыки, Карл обещал захватить того пойла, от которого печень узлом сворачивается. В общем, отговорки не принимаются!

Глава 4. Мастер на все руки

Твари – две здоровенные обезьяны – вышли именно из башни. Дверь, ведущая в высокое строение, была сорвана с петель и валялась неподалёку, превращая надёжное укрытие в ловушку. Но, видимо, приматы считали иначе, причём с их ростом и шириной плеч это было вполне объяснимо. Тут одной битой не отделаешься.

– Дарья, планы изменились. В башню не беги, да и вообще не беги – бесполезно это. Если мне удастся уложить одну обезьяну первым ударом, то у нас будет шанс не уйти на перерождение. А пока держись за моей спиной. Ты этим гориллам всё равно ничего не сделаешь.

– Ну, отвлечь на себя смогу, так что постарайся быстро прикончить первую.

Обезьяны, взревев, рванули ко мне навстречу. И именно в этот момент я вдруг почувствовал жажду победы. Почти забытое чувство, граничащее с желанием жить. Неужели… А, к чёрту!

– Не отставай! – бросил за спину и двинулся навстречу тварям. – Сюда идите, суки!

Шаг, второй, третий. Расстояние между мной и вырвавшейся вперёд обезьяной стремительно сокращается. Вот я уже отчётливо вижу её маленькие, злобные глазки, вот между нами остаётся не больше четырёх метров. Шаг в сторону, замах, затем всю силу в удар, снизу вверх.

– Хрясь!

Попал именно туда, куда хотел, в горло. Биту рвануло так, что я не смог удержать оружие, выпустив его из рук. Впрочем, времени для ещё одного удара у меня не было. Повезло, что вторая обезьяна, понадеявшись, что её собрат справится со мной, слишком поздно среагировала. Продолжая двигаться вперёд, горилла попыталась зацепить меня когтистой лапой. Неуклюже, размашисто, поэтому я без труда успел перехватить зверя за конечность, а затем и удержать, вцепившись мёртвой хваткой. Веса в нас было почти одинаково, под сто килограмм, так что рухнули мы почти одновременно, причём обоих развернуло друг к другу.

Левая рука сама скользнула к поясу, на котором висели ножны со свинорезом. Рукоять самодельного ножа плотно легла в ладонь, я рывком извлёк холодняк и, не обращая внимания на боль в боку и пояснице, бросился на уже пришедшую в себя гориллу. Ложный замах, второй, и третьим ударом я от души полоснул зверя по морде. Брызнула кровь, тварь взвизгнула, прикрывая рану лапой, и тут же пропустила удар в брюхо. Нож острый, легко пробил шкуру, войдя в тварь на две трети. Я отпрыгнул, разрывая дистанцию, и осмотрелся. Первая тварь скребёт по земле конечностями, силясь вдохнуть. Дарья держится чуть поодаль, намереваясь то ли наброситься, то ли, наоборот, убежать.

Вторая тварь, подвывая, пытается удрать, но, видимо, удар в брюхо повредил жизненно важные органы – за обезьяной тянулся кровавый след. Не уйдёт, ещё пара метров – и свалится от потери крови.

– Дарья, успокойся, и нож убери, – произнёс я и, памятуя об усилении оружия, подошёл к первой обезьяне. Вытер лезвие свинореза о шкуру умирающего зверя и убрал в ножны. Подобрал биту и, примерившись, ударил тварь в основание шеи. Затем ещё раз и ещё, пока сгусток света не отделился от замершей неподвижно туши.

Вторая тварь уже не шла – пыталась ползти. Пришлось нанести четыре удара, прежде чем она сдохла. Едва это случилось, как перед глазами вновь высветились строки:

«Заключённый N 19842302, ты сформировал первую сферу души, конфигурация “Стойкость”.

Потенциал сферы: Эпический.

Способности первой сферы души “Стойкость”:

1. “Противостояние”. Возможность отразить одно отрицательное воздействие (вплоть до воздействия эпической способности) противника, не превышающего по уровню развития на две ступени.

Активация: Мысленным приказом.

Время действия – до первого воздействия.

Повторная активация возможна через 12 часов.

2. Для получения доступа ко второй способности собрано осколков души: 215/500

3. Доступ закрыт.

4. Доступ закрыт».

– Пётр, что-то случилось? Ты стоишь, не двигаясь, целую минуту, – спросила Дарья, остановившаяся от меня в паре метров.

– Читал текст, что иногда появляется перед глазами. Кстати, тебе тоже не помешает усилиться. Если удастся найти хорошее оружие под твою руку, в будущем сможешь убивать таких тварей в одиночку. Но это потом, а сейчас мы пойдём обыскивать гаражи, вдруг найдётся что-нибудь полезное.

Из дюжины гаражей уцелел лишь один, с бетонными перекрытиями и стенами из блоков. Ворота такие же надёжные, из рифлёного пятимиллиметрового металла. И навесной замок. При наших возможностях – не гараж, а крепость.

Среди развалин не нашлось ничего, даже куска ржавой арматуры. Вся надежда была на башню, в которую мы заходили с осторожностью. Сначала я метнул внутрь пару кирпичей и лишь после вошёл сам. И тут же увидел главное сокровище – лестницу, ведущую наверх. Её ступени были сварены из арматурных прутков сантиметров семьдесят длиной. Вот и оружие для напарницы, осталось лишь оторвать от металлического каркаса, сваренного из сотого уголка, и обработать.

– Дарья, заходи, – позвал я женщину, а сам заглянул за лестницу. Судя по всему, обезьяны пришли сюда совсем недавно, уж больно чисто было внутри водонапорной башни. Ни вони экскрементов, ни запаха шерсти. А за лестницей стоял настоящий подарок – полусгнивший деревянный ящик с инструментами.

Убедившись, что сверху никто не нападёт на нас, я выволок ящик на свет и вытряхнул содержимое на пол. Ржавые гаечные ключи, чугунные муфты, сгоны, контргайки и куски резиновых шлангов. Но главное – это целых три трёхгранных напильника, и один даже с деревянной ручкой. Да, ржавые, но это поправимо.

– Нашёл что-то полезное? – спросила напарница, с безразличием разглядывая ржавый хлам.

– Более чем. Похоже, нам удастся вскрыть тот гараж. Но займёмся этим чуть позже. Сейчас я поднимусь наверх, а ты контролируй выход. Потом посмотрим, что можно придумать с костром и приготовлением пищи.

Нам вновь повезло, причём дважды. Во-первых, верхняя и средняя лестничные площадки были выстланы сухой доской, из которой получится отличный костёр. Во-вторых, наверху обнаружились небольшие окошки, через которые можно было осмотреть окрестности. Считай, наблюдательный пункт.

– Дарья, есть предложение! – крикнул я, разглядывая оазис сверху. Вон бежит ручеёк, вон бетонная коробка уцелевшего гаража, крыша которого качественно залита битумом. А чуть дальше валяются два обезьяньих тела. А ведь они когда-то могли быть людьми. Судя по рассказанному Бро, здесь легко из человека превратиться в животное.

– Ты хочешь приготовить ужин? – с какой-то иронией в голосе спросила женщина.

– Да, но чуть позже. Есть возможность провести эту ночь в безопасности, и пищу приготовить не на открытом костре, а на плите, пусть и печной. Поднимайся сюда.

Объяснив Дарье, что следует делать, я спустился вниз и, прихватив все напильники и один обрезок шланга, пошёл к уцелевшему гаражу. Приблизившись к воротам, внимательно осмотрел мощный замок. До сего момента как-то не приходилось пилить душку замка, но доводилось слышать, что это несложно, так как металл там используется сырой, незакалённый.

Четверть часа, и это при том, что я никуда не спешил и работал напильником, а не ножовкой по металлу. Вывернув душку, снял сломанный замок и, ухватившись за край двери, потянул на себя. Отворилась она с протяжным даже не скрипом, скрежетом. Изнутри пахнуло мазутом и чем-то знакомым, но неузнаваемым.

Я прошёл внутрь и сместился вправо, прижавшись к воротам. Подождал, пока глаза привыкнут к темноте, и лишь после осмотрелся. Заметив железный штырь, фиксирующий створки ворот, вытащил его и раскрыл гараж настежь. Вновь осмотрелся.

Справа железный верстак, над которым прямо на стене развешан различный инструмент. На верстаке большие тиски, самодельный точильный станок. Под верстаком полки, заставленные различными ящиками. За верстаком наковальня, закреплённая на большой чурке, и самодельная буржуйка, на плите которой стоит большая, четырёхведерная кастрюля. У дальней стены старый раскладной диван, на котором сейчас лежали стопки газет и несколько подушек.

Вдоль левой стены располагался стеллаж с банками, картонными коробками, а сразу за ним небольшой стол, на котором лежало несколько посеревших от времени книг и пара стульев. За столом, почти в углу, умывальник с раковиной. По центру гаража располагалась смотровая яма, на две трети заложенная короткими досками. Что ж, по нынешним меркам, это идеальное убежище от тварей, учитывая, что ворота изнутри закрываются на мощный засов, а вторая воротина ещё и фиксируется штырём.

Сразу же приглядел на стеллаже стопку пластиковых вёдер и понял – я здесь уже пару суток, но ещё ни разу не мылся. Прошёл вглубь и осмотрел кастрюлю – целая, только пыль протереть. Что ж, похоже, у нас сегодня будет баня и мягкая постель. Вон и дрова приготовлены, и небольшой железный короб с углём.

– Дарья! – крикнул я, выйдя наружу с парой вёдер и пластиковой бутылью жидкого мыла, найденной на верстаке. – Последи ещё полчаса, нужно кое-что сделать.

– Удалось открыть? – крикнула сверху напарница.

– Да! Так что горячий ужин нам обеспечен!

Помыть вёдра, кастрюлю, наносить воды с запасом, на всё ушло чуть больше времени. Зато, когда я позвал напарницу, в печи уже горел огонь, на плите стояли котелок и обнаруженный мною чайник. Рядом с буржуйкой дожидалась своего кастрюля с водой, а на верстаке стояли семь полных вёдер.

Ворота я закрыл сразу, как только Дарья вошла в гараж. Три керосиновых лампы, называемых в народе летучими мышами, давали слабое, но всё же освещение. Одну я поставил на стол, вторую повесил у печки, а третью расположил на полу, возле спуска в яму, в которой собирался устроить помоечную.

– Можешь садиться за стол, ужин скоро будет готов. Можешь осмотреть здесь всё, только не ходи посередине гаража, в яму свалишься, – предупредил я женщину. Та, не говоря ни слова, кивнула и пошла вдоль стеллажа, внимательно осматривая его. Я же переключился на пшённую кашу с мясом и специями.

Дарья, пока я занимался готовкой, умудрилась найти на стеллаже столовые приборы, стопку вафельных полотенец и пару тонких шерстяных одеял. Затем убрала с дивана газеты, перетаскав их к выходу, и быстро приготовила спальное место для нас обоих.

Ели неспешно, наслаждаясь горячей вкусной пищей и запивая всё ароматным чаем. Всё делали молча, ограничившись лишь необходимыми фразами. Два человека, не нуждающиеся в беседе.

После ужина я спустил в яму два ведра горячей воды, столько же холодной и отправил напарницу мыться. Сам, чтобы не смущать женщину, решил изучить верстак. Следовало вооружить Дарью чем-нибудь посерьёзнее, и я не придумал ничего лучше, чем короткое копьё. Два метра, не больше. К тому же мне удалось найти идеальное древко – на верхней полке стеллажа лежали несколько стеклопластиковых прутков арматуры диаметром в двадцать миллиметров. Требовалось лишь найти подходящее лезвие.

На помощь пришли старые добрые напильники, которых обнаружилась целая коробка. Выбрав самый большой среди плоских, я отложил его в сторону. Сейчас слишком устал, займусь им завтра с утра, а вот древко можно и подготовить.

Перевесил лампу от буржуйки к верстаку, затем зажал арматуру в тисках и отпилил ножовкой по металлу от прутка кусок нужной длины. С помощью линейки и гвоздя нанёс разметку на торце и всё той же ножовкой сделал пятнадцатисантиметровый пропил по центру. Оценил получившуюся заготовку и остался доволен.

– Пётр, можешь идти мыться, – произнесла Дарья, выбираясь из ямы. Закутавшись в одеяло и удерживая его одной рукой, второй она прижимала к себе ворох одежды. Неужели постирала? Словно отвечая на мой невысказанный вопрос, женщина пояснила: – Намочила, случайно.

Спустив вниз воду, я с удовольствием смыл с себя всю грязь, что накопилась за прошедшие два дня. Когда поднялся наверх, Дарья уже лежала на диване, укрытая с ног до головы. Над буржуйкой висели её вещи. Хмыкнув, я протопал с лампой до выхода, убедился, что всё надёжно закрыто. Вернувшись, подкинул в печку несколько совков угля, повесил рядом с одеждой напарницы выстиранную рубаху и погасил две лампы. Притушив у последней фитиль до минимума, поставил на край стола, разулся и осторожно опустился на свою сторону дивана. Повернувшись к женщине спиной, произнёс:

– Спокойной ночи, напарница.

– Спокойной ночи, напарник. И… Спасибо. Без тебя я бы уже раз десять умерла.

Едва Дарья произнесла свои слова, перед глазами вспыхнул текст:

«Заключённый N 19842302, текущая Карма: отрицательная. Значение: -86.

Текущая целостность души: 49,5 % (критические повреждения).

Стадия формирования.

Вторая сфера души: 215/2500

Ядро души: 715/5000»

Хм. Значение отрицательной кармы уменьшилось, и это плюс, так я дольше сохраню человеческий облик, а с ним и память. Значит, шанс поймать белобрысую тварь выше. Целостность души также возросла, вот только она имеет по-прежнему критические повреждения. Что ж, завтра изготовлю Дарье оружие, и мы вновь двинемся в путь.

* * *

Ночью к нам кто-то дважды пытался проникнуть. Первый раз я проснулся от того, что кто-то ходит по крыше. Несколько минут был слышен топот, затем загремела печная труба. Тут же раздался обиженный вой, и больше шагов на крыше не было. Ближе к утру ещё одна тварь решила взять ворота тараном. Разумеется, ничего из этого не вышло, только заставило нас обоих проснуться, а меня ещё и подорваться со свинорезом в руках.

Когда лёг, Дарья прижалась к моей спине. Что ж, если её это успокоит, пусть, с меня не убудет.

Проснулся от желания сходить в туалет – верный признак, что уже утро, организм не обманешь. По ощущениям, хорошо выспался, а потому, использовав ведро не по назначению, решил – пора вставать. Разжёг все три лампы, подбросил в печь угля. Оделся, поставил чайник. Прошёл к воротам, посмотрел в одну из щелей. Светает.

– Доброе утро, – негромко произнесла Дарья с дивана. – Я…

– В яме стоит ведро, специально для такого случая, – сказал я, правильно разгадав причину смущения. – Чай скоро согреется.

Пока напарница делала свои дела, я внимательно изучил инструмент и отобрал то, что мне может пригодиться в работе.

После завтрака приступил к делу. Поместил напильник в угли и принялся нагнетать жар куском фанеры, махая им, словно шашлычник, раздувающий мангал. Да, неэффективно и безумно трудоёмко, но другого способа у меня не было.

Накалив заготовку докрасна, извлёк её щипцами и, зажав в тисках, быстро срезал ножовкой по металлу лишнее, придав носу напильника заострённую форму. Сделал у пятки пару засечек для будущего крепления и после начал зашкуривать края, формируя обоюдоострое лезвие другим напильником. Ещё дважды пришлось нагревать заготовку, но результат стоил того. Лезвие вышло грубым, но даже в таком необработанном виде выглядело смертельно опасным.

Последний нагрев, в этот раз без поддува, и я установил заготовку в выпиленный паз на древке, загнав пятку в стеклопластик. Затем нагрел место крепления и обмял его найденными тут же, в гараже, крагами. Последним штрихом стал электрод, который я сначала нагрел, а затем буквально намотал на древко, намертво зафиксировав лезвие. Ещё раз обмял древко, затем взвесил в руке получившееся оружие. Чуть больше килограмма веса, тяжеловато, но другого, более лёгкого, материала не было.

– Дарья, ну-ка опробуй копьё, справишься с таким? – обратился я к женщине, которая с дивана пристально наблюдала за моей работой. Стоило мне произнести эти слова, как перед глазами вновь появилась надпись:

«Заключённый N 19842302, своими действиями ты открыл профессию: “Мастер на все руки”, уровень: бронза.

Получен дар: создание одушевлённого предмета, не выше эпического потенциала.

Ограничения: не больше одного одушевлённого предмета в месяц.

Заключённый N 19842302, ты создал предмет: копьё Трудовика.

Потенциал: эпический.

Возможна привязка кровью».

– Пётр, я тут нашла карандаши и чистую бумагу, посмотри, похож? – женщина, приняв из моих рук копьё, протянула лист. Поднеся его к лампе, я скрежетнул зубами. На бумаге было изображено лицо человека, которого я желал убить.

Глава 5. Разговоры у костра

Снаружи никого не было. Видимо, тварь, что топала по потолку и орала в ночи, решила, что нас не достать. А может, нашла более лёгкую добычу или вдохнула угольного дыма из трубы и убежала подальше. Местные твари никак не подходили под определение – зверь. Ни обоняния, ни острого слуха, хотя зубищи отрастили – куда там земным тиграм и крокодилам!

Оазис покидали без спешки. Я успел нажарить мяса впрок, затем подобрать кое-что из инструмента. Переделал чехол для своего оружия, справил нормальные лямки для вещмешка и соорудил сбрую для копья напарницы. Дарья тоже готовилась к дороге, с чисто женской щепетильностью. Отобрала нам по паре полотенец, свернула оба одеяла из верблюжьей шерсти. Таки нашла себе подобие рюкзака – старый, но хорошо сохранившийся школьный ранец.

– Надень сбрую, нужно ремни подогнать, – обратился я к женщине, протягивая свою поделку. Увидев её недоумённый взгляд, хмыкнул: – Да не собираюсь я тебя запрягать, это другая сбруя. Поможет тебе носить за спиной оружие.

– Я о другом подумала, – так же шутливо ответила Дарья. – Кожаные ремни, плётки. Вдруг тебе срочно понадобилась госпожа?

– Никогда не понимал этих извращений, – не воспринял я подколку. – Если человеку нравится боль, пусть подойдёт на улице к гопникам и обматерит их. И боль получит, и адреналина хапнет, с лихвой. Одного раза на всю жизнь хватит.

Закончив со сборами, перекусили остатками ужина и только после этого покинули оазис. Уже привычно серый, однотонный пейзаж вновь потянулся, убегая под ноги. Странное место. Растительности нет, но воздух насыщен кислородом, солнца тоже нет. Ну да и хрен с ним, я здесь совсем с другой целью, не загадки разгадывать.

– Как думаешь, в следующем оазисе будут люди? – спросила Дарья после пары часов тишины, нарушаемой лишь нашим сопением и шуршанием почвы под ногами.

– Пора бы. Если только я направление не перепутал, что вполне возможно. Видишь ли, те, кто объяснял мне дорогу, не отличались особым умом. Да и перемещались, судя по всему, туда, куда ноги вынесут.

– Если мне не понравится у этих людей, я пойду дальше с тобой, – произнесла спутница, причём в её словах не было и намёка на вопрос. Опять она за своё. Что ж, хочет – пусть идёт. Станет отставать или задерживать, ждать не буду. Впрочем, всё от ситуации будет зависеть. Если получит ранение в схватке, не брошу.

– Думаю, здесь не найдёшь тех, рядом с кем можно жить нормальной жизнью. Но загадывать не будем.

Мы прошагали часа три, прежде чем нам попался первый зверь. Довольно странное существо, очень похожее на земного броненосца. Увидев нас, тварь тут же сменила направление и ускорилась, быстро сокращая дистанцию.

– Доставай копьё, будем набивать твоему оружию осколки, – приказал я, извлекая из чехла биту. Когда Дарья в первый раз взяла своё оружие в руки, я показал ей, как лучше держать подобное оружие и как бить. Выделил ей пару рабочих перчаток, увы, лишь слегка прорезиненных со стороны ладоней. Хоть какая-то защита от ребристой поверхности стеклопластикового древка. Минут десять спутница отрабатывала колющий удар на мешке, набитом ветошью, и в целом наловчилась бить относительно сильно, быстро извлекать копьё из мишени и смещаться в сторону, если я подавал такую команду. Вообще, Дарья была очень смышлёной, ей бы ещё силы немного побольше…

– Готовься бить в пасть или в шею. Сбоку, как я учил, иначе тварь собьёт тебя с ног. Всё, начали!

Спутница шагнула вправо, внимательно следя за приближающимся ящером, я отступил на полшага влево, готовясь оглушить тварь, если Дарья промахнётся. Мысленно стал отсчитывать секунды до столкновения, и в этот момент зверь, свернувшись в клубок, преобразился в настоящий бронированный шар. Броненосец, мать его.

– Дарья, я бью первым! – предупредил я напарницу. – Постараюсь оглушить колобка!

– Хорошо! – успела ответить спутница и даже сделала шаг назад. Шар, полностью покрытый костяными пластинами, тут же сменил направление, выбрав целью Дарью. Вот же сука! На, держи!

Простой удар вряд ли бы причинил вред этому шаробану, разве что сбил бы траекторию движения. А вот усиленный «Крушителем» смог не только вмять одну из костяных пластин, но ещё и обездвижить броненосца. Оглушённая тварь медленно развернулась брюхом к верху, и Дарья, вот молодец, с ходу вонзила острое лезвие в грудину зверюги. Тут же дёрнула оружие назад и снова ударила. И ещё раз. Я уже собрался оттаскивать её от убитого зверя, ведь светящееся облачко, разделившись надвое, уже метнулось к каждому из нас, но женщина наконец отступила.

– Пётр, достань из моего рюкзака кусок мешковины, в правом боковом кармашке, – произнесла Дарья дрожащим от волнения голосом. – Сама не смогу, трясёт всю от напряжения, а лезвие копья всё в крови, вытереть надо.

С туши бронезавра, помимо пятнадцати осколков души, причём каждому, нам перепала вырезка нежнейшего мяса. Недолго думая, я тут же, на месте, напластал её кусками, которые натёр солью и специями, а затем отправил в целлофановый мешок. Пусть потомиться в собственном соку, к ужину будет отличный шашлык.

– Пётр, я всего третий день здесь, но уже поняла – поодиночке здесь не выжить. То есть обстоятельства подталкивают разумных объединяться в группы, создавать сообщества. Что думаешь по этому поводу?

– Плевать, – равнодушно ответил я. – Я знаю, по какой причине очутился здесь, и знаю, чего хочу. Остальное неважно.

– Это в том случае, если ты быстро найдёшь ту мразь. А если поиски затянутся? Впрочем, ты прав, мы слишком мало знаем, чтобы делать какие-то выводы.

* * *

К очередному оазису мы вышли через час после стычки с бронезавром. Видимо, здесь хотели построить что-то надёжное, вроде крепости, но не успели. Возвели лишь каменные стены высотой чуть более пяти метров да приготовили строевой лес, сложенный в штабеля. Часть брёвен использовали уже местные, и явно не по назначению. В паре мест над стеной возвышались торцы брёвен, словно кто-то составлял небольшие заграждения. Скорее всего, перекрыли дверные проёмы.

Оазис был жилой. В том смысле, что здесь обитали люди. Причём заметили нас давно, и теперь хозяева рассредоточились по стене, разглядывая гостей.

– Мира вам, добрые люди! – крикнул я издали, остановившись метрах в ста от строения.

– И вам не кашлять. Новички или посыльные? Если что, мы люди Антихриста.

– Да хоть самого Вельзевула, – отмахнулся я. – Мне до ваших клановых разборок нет никакого дела. Я человека ищу. Высокий, белобрысый, со шрамом через пол-лица. На вид лет двадцать. Да, Хрюн, Бро – под вашим Антифризом ходят такие?

– Гы-гы! Слышь, Сёма, а мужик-то с юмором, – заржал один из хозяев оазиса, чернявый мужик с растрёпанной седой бородой. – Наши, и Хрюн, и Бро. Идиоты, мать их! Суток не проходит, чтоб на перерождение не улетели. Заходите. Поговорим, подкрепимся, чем бог послал. Расскажете подробней, кого потеряли, может, чем и поможем. Заодно историй от вас послушаем, где это прибарахлились так, кого видели, с кем разговаривали.

– Что скажешь? – спросил я у Дарьи. – Скоро стемнеет.

– Это нормальные люди, не причинят нам вреда, – уверенно заявила спутница. – Можно остановиться.

– Ты так хорошо разбираешься в заключённых? – не смог я сдержать сарказма.

– Пошли, – произнесла Дарья и направилась ко входу в строение.

– Хозяева, у вас есть, на чём шашлык приготовить? – спросил я, двинувшись следом.

– О, так вы со своим! – обрадовался бородатый. – Таким гостям мы рады! И да, мангал у нас имеется, а разжечь его – дело пары минут.

Через час над углями шкворчало мясо, нанизанное на пару вил, разумеется, без черенков. Рядом в небольшом, литров на пять, казане томился плов. Без моркови, но в остальном всё по обычному рецепту, не прикопаешься. Местный гарнизон, как они себя называли, состоял из трёх мужчин и двух женщин. Все были довольно общительными, в меру вежливыми, вот так, при первой встрече, и не скажешь, что все они отъявленные убийцы.

– Нас сюда на неделю забрасывают, – рассказывал Артур – тот самый мужик с седой бородой. – Встречаем новичков или возродившихся. Кто-то сам уходит, а кого-то и в центральный оазис отводим. Жратву, кроме убоины, с собой приносим. Вот только с дичью здесь туго последнее время. Зверьё словно чует, что здесь нечем поживиться, вот и обходит стороной.

– А Хрюн и ему подобные, они какую функцию выполняют? – спросил я, переворачивая вилы. Ещё пару раз повторить, и можно снимать – первая порция готова.

– Да никакую! – засмеялись мужики. Женщины о чём-то шушукались в стороне с Дарьей и нас не слушали. Молодец напарница, вижу, как ловко она разговорила местных дам. – Просто есть отбитые на всю голову отморозки, не желающие работать и не получившие никакой профы. Вот их и отправляют в разведку, осваивать новые территории. Тут дело такое, сегодня оазис – это заброшенная пятиэтажка, а если там погибнет несколько раз человек, то происходит подмена. И вот вместо пятиэтажки уже стоит торговый дом, в котором полным полно всяких ништяков. Поговаривают, что раньше и огнестрел частенько попадался, жаль, сейчас такое очень редко.

– Давай сюда поднос, – произнёс я, снимая вилы. – Готово.

– От это да, это дело, – обрадовался плюгавенький мужичок, то и дело подскакивающий к очагу, выложенному из каменных блоков, и потирающий свои руки. – Ух, как пахнет. Я сейчас слюной захлебнусь!

– Женщинам передай одни вилы, – сказал я. – Пусть возьмут себе мяса, сколько им нужно. И скажи им – минут через десять плов будет готов.

– От это дело! Эх, ещё бы водочки, и я в раю!

– Шарамыг, не мельтеши, – проворчал Артур, поставив большой медный поднос на край очага. – И чайник тащи, с заваркой вместе. Ишь ты, водочки ему захотелось.

Минут пятнадцать никто не разговаривал, лишь изредка слышалось довольное мычание Шарамыга. Глядя, с какой жадностью насыщаются местные женщины, я поморщился. Видно, что недоедают, да и находятся здесь явно не по своей воле. Или же по своей, но недовольны тем положением, в котором оказались. Расположившись в тени, с железной миской в руках, я неспешно насыщался, внимательно отслеживая поведение каждого.

– Ну, рассказывай, кого ты ищешь, – произнёс Артур, подсаживаясь ко мне с кружкой чая. У меня в руках была такая же. Крепкий напиток бодрил, прогоняя сонливость.

– Проще показать, – я поставил кружку на нагретые каменные блоки и достал из-за пазухи сложенный вчетверо листок. Расправил его и повернул так, чтобы отсветы небольшого костра, разведённого по середине комнаты, выделили рисунок.

– Ага, знаю такого, – обрадованно произнёс бородач. – Неделю назад пришёл в центральный оазис. Кричал что-то про избранных, вёл себя вызывающе, поэтому я и запомнил его. На второй или на третий день Антихрист выгнал его и всем запретил помогать новичку. Мы только позавчера перестали обсуждать этого урода. Шуму поднял столько, что многие хотели убить идиота при встрече. Следом за этим ненормальным два парня ушли и девка, бывшая налож… Одна из жён Антихриста. А тебе он зачем?

– Я за ним пришёл.

– Ну так я понял. Что с ним делать собираешься?

– Такие твари не должны жить, – голос внезапно стал хриплым, и мне с трудом удалось сдержаться, чтобы не смять рисунок, с которого на меня смотрело ненавистное лицо.

– А, вот оно что. Ну, сразу тебя предупреждаю, это будет непросто. Чтобы стереть человека окончательно, нужно убить его очень много раз. За каждую смерть он будет терять частичку души. Но и ты будешь ухудшать свою карму, ведь ты будешь убивать не потому, что защищался, а преднамеренно. Скорее всего, когда у твоего врага останется процентов шестьдесят души, ты превратишься в зверя, и тогда тебе станет абсолютно плевать на всё, в том числе и на твою месть.

– Чистоту можно исправить, убивая тварей и помогая другим людям, – выказал я свою осведомлённость.

– За одно прямое убийство человека нужно прикончить десять тварей не ниже средних, чтобы выйти из минуса. У тебя годы, если не десятилетия уйдут на такую месть.

– Что значит – прямое убийство? – уцепился я за непонятное словосочетание.

– Ну, это когда ты подошёл к человеку и сознательно нанёс ему смертельный удар. Можно ведь сделать так, что человек умрёт, но ты при этом не наносил удара. В этом случае ты стал одной из причин его смерти, но не убивал сам. Карма уменьшится всего на одну-две единицы. Если ты убил, обороняясь, то вообще ничего не потеряешь. Но, ты же понимаешь, что создать подобные условия для чьей-то гибели непросто.

– Понимаю, – ответил я. – Значит, ты не сможешь указать направление, в котором ушёл белобрысый со шрамом?

– Нет, я в тот день новичками занимался, поэтому не видел. – Артур повернулся к плюгавому мужичку, сонно зевающему у стены. – Шарамыг, ты сможешь указать, в какую сторону ушёл тот придурок, что про избранных орал?

– А, чё? Каких избранных? Не, я ничё не знаю. Я ж тогда бутылку тормозухи нашёл, ну и это, сдох, короче. И в зоне воскрешения отсыпался.

– Сёма совсем свежий, точно не знает, а женщины здесь уже третью неделю живут, – разочаровал меня бородатый. – Так что придётся тебе в центральный оазис идти. В таком деле лучше знать точное направление, иначе годами искать будешь. Наши на три дня пути в каждую сторону ходили, кругом одно и то же. На оазисах обычно развалины, кое-где живут малые группы, но в основном люди сбиваются в анклавы, вроде нашего. Порой твари нападают стаями в десять и больше особей, и тогда только большой группой можно отбиться. К тому же, если на территории оазиса часто умирают люди, происходит реинкарнация. Тогда нужно быстро бежать подальше из такого места, иначе исчезнешь навсегда.

– Стоп! Ну-ка поподробнее. Что за реинкарнация? Бро рассказывал мне кое-что, но как-то невнятно.

– Если на одном оазисе несколько раз подряд твари убивают заключённых, он признаётся ненадёжным и изменяется. Обычно это сопровождается гулом и панической атакой, заставляющей бежать прочь от такого места. Старые развалины, или что там, исчезают, а на их месте появляются новые. Например, полуразрушенную пятиэтажку заменит часть древней крепости. И главное – те, кто не успевает покинуть оазис, исчезают бесследно. Кто-то считает, что их стирают начисто, кто-то думает, что так можно вернуться домой. Я склоняюсь к мысли, что заключённого переносит очень далеко, за сотню километров.

Разговор с Артуром постепенно угас. Нужной мне информацией он не владел, а его рассказы о Чистилище больше походили на домыслы, чем на реальные знания. В итоге бородач отправился на первое ночное дежурство, а мы все дружно на боковую.

– Пётр, я им не доверяю, – шёпотом произнесла Дарья, когда мы улеглись прямо на каменный пол, постелив на него вдвое сложенные одеяла и подложив под головы рюкзаки. Расположились рядом с очагом, от которого шло тепло, но я знал, что к утру станет очень холодно. Эх, нам бы спальные мешки, но, увы, чего нет, того нет. Местные вообще не заморачивались, улеглись на соломенный тюфяк, вплотную друг к другу, и накрылись какими-то тряпками.

– Вот поэтому и будем спать по очереди, – согласился я. – Ты первая.

Примерно через три часа, чувствуя, что больше не могу бороться со сном, я растолкал напарницу. Предупредив, чтобы будила сразу, как почувствует, что не может терпеть, я дождался, пока Дарья сходит по нужде, и тут же вырубился.

Снилось мне, что я преследую своего врага. Вот он, совсем рядом, я не просто вижу его спину, а почти хватаю за плечо. Ещё немного поднажать, и убийца в моих руках. И вдруг он начинает удаляться. Я кричу от ярости, пытаюсь ускориться, и у меня получается. Только всё вокруг внезапно меняется – мой крик превращается в звериный рык, вместо ног и рук мощные когтистые лапы, покрытые чёрной шерстью. Добыча тоже меняется, теперь это здоровенный тушкан, визжащий от ужаса. Врёшь, не уйдёшь!

– Помогите! – раздаётся совсем рядом женский крик. Дарья! Что-то случилось! Резко перекатываюсь в сторону, чувствуя, как кого-то сбиваю с ног. Возглас мужика, которого Артур назвал Сёмой. Падение тела. Рывком поднимаюсь на ноги, морщась от боли, и глаза сразу же подмечают главное.

Два урода в дальнем углу пытаются сорвать с Дарьи одежду, а она сопротивляется изо всех сил. На тюфяке сидят две женщины, с интересом наблюдая за происходящим. А у ног копошится третий мужик, пытаясь нащупать Дарьино копьё, которое обронил при падении. Суки, на свежатину потянуло, значит! Ну, сейчас я вам устрою потрахушки с плясками!

Глава 6. Первая смерть

От души пробиваю тяжёлым ботинком прямо под дых идиоту, продолжающему попытки дотянуться до копья. Тот издаёт хрюкающий звук и затихает. Начинают орать женщины, оповещая своих трахарей об угрозе. Шарамыг отвлекается на крики, и Дарья тут же вырывается из его рук. Отлично!

– Н-на! – я на выдохе швыряю половинку каменного блока в корпус щуплого мужика, пытающегося снять с пояса топор, и того буквально сносит тяжёлым снарядом к противоположной стене. Чёрт, похоже, убил.

– Эй, ты чё творишь, лысый?! – орёт Артур, рывком поднимая Дарью на ноги и прикрываясь ей, как щитом. – Чё не сказал, что это твоя баба? Да мы бы пальцем её не тронули. А-А! Отпусти, сука-а!

– Заткнись, урод! – моя напарница, сдавив рукой хозяйство бородача, внезапно оказалась в выигрышном положении. – Отвечай, мразь, как смогли одурманить меня?

– У Шарамыга способность, вроде гипноза! Ох-х! Действует десять секунд! Отпусти, Христом-богом прошу!

– Дарья, отпусти его, – как можно более спокойным голосом произнёс я. Спутница, бросив на меня полный ярости взгляд, внезапно остыла и, разжав руку, отскочила за мою спину. Я тут же сократил дистанцию и от души приложил бородача по затылку, отправив того в беспамятство. Затем повернулся к верещащим бабам и рявкнул: – А ну заткнулись нахрен, пока я добрый!

Воцарилась относительная тишина, лишь Сёма поскуливал возле жаровни. Отчего-то жгло левую ладонь. Поднёс к лицу и разглядел в свете догорающего костра приличный ожог. Твою душу мать! Похоже, тот кусок блока был частью жаровни.

– Дарья, достань из моего вещмешка аптечку, там бинты должны быть, – попросил я и повернулся к притихшим женщинам. – В каком направлении нужно идти, чтобы выйти к главному оазису?

– Какому главному? – испуганно произнесла одна.

– К тому, где проживает ваш Антифриз хренов!

– А! Так это вон в той стороне, – женщина указала рукой в одном направлении, затем в другом. – Или туда. Я, если честно, не помню.

– Наверху есть бревно, с надписью, оно указывает нужное направление, – сообщила вторая, до этого молчавшая. – Оно приметное, за край стены выходит. Там и лестница рядом лежит, чтобы можно было быстро спуститься за стену.

– Понятно. Будете сидеть тихо, и никто не пострадает.

– А можно мы доедим остатки ужина? – произнесла первая. – Хоть раз наесться как следует!

– Сидеть, я сказал! – добавил в голос холода.

– Давай сюда руку, я обработаю и перевяжу, – позвала меня Дарья. – Подойди поближе к костру.

Напарница быстро нанесла мне на место ожога какую-то мазь из аптечки, затем осторожно втёрла её и качественно перебинтовала, я бы не смог лучше.

– Спасибо, что выручил, – негромко произнесла она, подрезая кончики бинта. – Сама не поняла, как оказалась в их лапах. Вроде сидела у стены, копьё на коленях, а в следующую секунду уже стою, а этот хмырь пытается стянуть с меня рубаху.

– Главное, что всё хорошо закончилось. Просто я, идиот, не прокачал всю ситуацию. Не подумал, что могут быть способности, подавляющие волю других. Ты как, сможешь дневной переход выдержать?

– Я успела отдохнуть. – Дарья кивнула в сторону бородача. – Смотри, в себя приходит.

– Собираемся и уходим, не задерживаясь. Иначе их придётся связывать, а я не ручаюсь, что в процессе не прикончу.

Через десять минут мы шагали по ночной пустоши. Видимость не больше сорока метров, полное отсутствие ориентиров и шорох почвы под ногами. Шли молча, не разговаривая. Я думал о том, что с одной стороны стал уязвимым, взяв под свою опеку Дарью, а с другой – одиночке здесь не протянуть долго. Не было бы напарницы, и меня спокойно бы закололи ночью, забрав рюкзак.

Спутница думала о чём-то своём. Молчание нас и выручило – лишь благодаря ему, мы услышали порыкивание. Навскидку метрах в двухстах впереди. Я остановился и выставил на пути Дарьи руку.

– Тихо, – прошептал одними губами. Набрал полную грудь воздуха и, медленно выдыхая, прислушался. Рык усилился, стала слышна возня. Затем раздалось повизгивание, резко сменившееся истошным воем. Проклятье, да там, похоже, кого-то живьём жрут.

– Дарья, держись за моей спиной, – приказал я напарнице. Достал дубинку из чехла, проверил, свободно ли выходит нож из ножен. Можно атаковать.

Первую сотню метров прошёл быстрым шагом, затем замедлился. Снял вещмешок, осторожно опустил его на землю. Спутница, державшаяся в паре метров позади, повторила мои действия.

Дальше двигался осторожно, пока не увидел, как две здоровенные твари рвут зубами третью, более мелкую. Причём расположились так, что к ним не подобраться незаметно. Одна в любом случае заметит. Плевать! Мне нужно очистить свою карму, а уж с двумя справлюсь. Если что, Дарья поддержит.

– Не отставай, – коротко бросил за спину и, ругая свою больную ногу, сорвался с места навстречу пирующим зверюгам.

Два десятка шагов, и тварь, что стоит ко мне спиной, отрывается от добычи и поднимает голову. Уши навострила, сука. Сейчас уже видно, что это очень крупная псина, метра полтора в холке. Килограмм сто весит, не меньше.

Та, что должна была меня увидеть первой, продолжала рвать добычу, не отвлекаясь, а вот её более чуткая товарка начала вертеть головой. Меня она заметила в момент нанесения удара и увернуться уже не успела.

– Хрясь, – бита, усиленная весом моего тела, обрушилась на хребет зубастой псины. Даже без способности удар вышел столь мощный, что переломил зверюге позвоночник. Я же, продолжая двигаться вперёд, нанёс ещё один удар, целясь прямо в морду второй твари. Неудачно вышло, псина дёрнулась в сторону, и я лишь концом биты зацепил шкуру, да и замах получился так себе.

Зверюга крутанулась на месте и тут же попыталась вцепиться в моё предплечье, но я успел подставить биту. Мощные челюсти сомкнулись на оружии, и тварь попыталась вырвать его из рук. Ну уж нет, в эти игры мы будем играть по моим правилам. Шаг назад, рывок, и я завалился на спину, перебрасывая псину через себя. Мать моя женщина, да эта зверюга весит не сто, а все сто пятьсот килограмм, у меня аж мышцы затрещали от напряжения.

Биту дёрнуло, но тут же отпустило, а в следующее мгновение псина рухнула на спину, издав сдавленный рык. Я ещё поднимался, очень надеясь, что тварь не оклемается быстро, когда в бой вступила Дарья.

– Ха! – выдохнула она, всаживая в тварь лезвие своего копья, а вернее, глефы. Я перехватил биту и, не поднимаясь с колен, опустил оружие на голову зверюге, пытающейся зубами ухватиться за древко. Дарья попала весьма удачно, практически пригвоздив псину к земле.

Поднявшись на ноги, зашёл сбоку и ударил в основание черепа, потом ещё раз и ещё, пока два сгустка света не отделились от мёртвой туши. Ох и живучая тварь.

– Пойдём, добьём первую, – произнёс я, только сейчас почувствовав, как у меня болит нога. Опустил взгляд и выругался – правая штанина разорвана чуть выше колена. Осторожно прощупал ногу – так и есть, рваная рана. Похоже, тварь зацепила когтями задней лапы.

– Тебя ранили? – в голосе напарницы прозвучало беспокойство.

– Так, поцарапали. Сначала прикончим подранка, а затем с остальным будем разбираться.

Вторая псина пыталась отползти, загребая передними лапами. Увидев меня, глухо зарычала. В рот йодом мазаный! Да у неё зубищи в три ряда, клыки сантиметров по пятнадцать! И когти на лапах, любой медведь умрёт от зависти.

– Бей за ухо, – отдал я приказ Дарье. Женщина, перехватив оружие, как я учил, нанесла короткий резкий удар. Чуть промахнулась, но остриё всё равно попало в мозг твари. Та даже не дёрнулась, просто обмякла, а два сгустка света подтвердили смерть псины. Или не псины, уж больно серьёзно развита у зверя челюсть, раза в два длиннее, чем у овчарки.

В этот раз окончание боя обошлось без текста перед глазами. Добыча, на мой взгляд, была несъедобной, поэтому мы, сориентировавшись, отправились искать свои рюкзаки. К счастью, нашли достаточно быстро. Дарья тут же, не жалея ни водки, ни меня, обработала на моей ноге рану и наложила тугую повязку, израсходовав остатки бинта. Попили воды, минут пять посидели, переводя дух. На горизонте уже начинало светлеть, а значит, нужно продолжать путь.

– Я тут подумал, что тебе вряд ли понравится в центральном оазисе, – произнёс я, когда мы уже удалились от места ночного боя. – Я успел изучить поведение тех женщин в крепости. Они запуганы, почти голодают и при этом всё равно не хотят покидать свой оазис. Сдаётся мне, что место, куда мы идём, намного хуже.

– Ты намекаешь, что мне лучше подождать тебя? Нет, идём вместе, – решительно заявила Дарья. – Просто нужно вести себя так, словно мы пара. Поверь, этого будет достаточно. Та троица, когда увидела тебя, они же испугались до полусмерти. Ты просто не представляешь, насколько устрашающе выглядишь. Особенно когда пристально смотришь.

– Никуда мы не пойдём. Единственное, что нас ждёт в центральном оазисе, – это плен или смерть. Такое в наши планы не входит, поэтому мы поступим иначе. Скорее всего, у Антифриза есть охотничьи группы, и они утром выйдут на охоту. Попробуем расспросить их, куда направился ублюдок. Шанс, что кто-то из охотников укажет верное направление, довольно высок. Если не выйдет, будем искать другие способы.

Два часа пути по тёмно-серой равнине, и мы наконец-то увидели на горизонте первый признак, что мы движемся верно. Нечто массивное, гротескное, возвышалось над равниной, даже отсюда, издали, вызывая улыбку. Словно ребёнок из подручных средств слепил себе игрушечный домик.

– Ещё тысяча шагов, и остановка, – произнёс я, опираясь на Дарьино копьё, как на посох. Раненая нога с каждым шагом ныла всё сильнее.

– У тебя снова кровотечение началось, – словно невзначай произнесла напарница. – Давай отдохнём, я рану перевяжу. У меня есть лишнее полотенце, а сверху старыми бинтами.

– Нет. И так времени уже много.

Отряд, движущийся нам навстречу, заметили минут через пять. Просто их вначале было не видно на фоне оазиса. Двигались они чуть в сторону, но вскоре сменили направление. Мы их явно заинтересовали.

– Ну вот, теперь можно и отдохнуть, – произнёс я, останавливаясь. Поднял руку и помахал ей. – Эге-гей!

Их оказалось семеро. Все имели при себе холодное оружие: от коротких мачете до длинных, более двух метров, копий. Остановились от нас метрах в двадцати, разойдясь полукругом, и лишь после один из них, крепко сбитый седой мужик возрастом старше меня лет на десять заговорил:

– Кто такие? Откуда путь держите и куда?

– Из крепости мы, к вам в оазис идём. Нам Артур дорогу показал, вот мы пораньше и вышли.

– У тебя на ноге рана, значит, ночью выдвинулись. Зачем?

– Так затем и пораньше, что рана ухода требует. Артур сказал, что у вас в центральном оазисе помогут залечить. Там всего лишь царапина, просто глубокая.

– И чем же ты расплачиваться собрался?

– У меня профессия – мастер на все руки. Создаю предметы, которые потом можно привязать кровью.

– Ты смотри. А кем был в своём мире, до того, как попал в чистилище?

– Так учителем труда был.

– А это, стало быть, твоя женщина.

– Верно подметил, моя, – кивнул я.

– Ну, тогда топайте прямо вон к той громадине, это и есть центральный оазис. Там расскажете, что и как. Кстати, что там у Артура, всё в порядке?

– Голодают, – ответил я. – Говорят, поблизости ни одной твари.

– Идиоты потому что. Выбили всех жрунов поблизости, вот и нет у них добычи. Ладно, некогда мне с вами лясы точить.

– Постой, задержись ещё на минутку, – прихрамывая, я двинулся навстречу главному. По пути достал из-за пазухи сложенный вчетверо листок, развернул его и показал рисунок. – Подскажи, ты видел этого паренька? У него ещё волосы белые.

– Ты гляди! Кто это нарисовал его так? Сходство сто процентов!

– Так, значит, видел? – обрадовался я.

– Ясен-красен! Я лично этого урода из оазиса выставил, – глаза собеседника сузились. – А тебе он зачем понадобился?

– Задолжал он мне, – не стал я врать. – Хочу спросить. За всё.

– А ты хитёр! – рассмеялся мужик. – Что можешь дать за информацию?

– А что сгодится на обмен? – поинтересовался я.

– Покажи! – попросил седой, кивком показывая на ножны. Я извлёк нож, перехватил за лезвие и протянул его командиру отряда. Тот принял, взвесил оружие в руке, одобрительно хмыкнул.

– Годится. Ножны оставь себе, у меня есть получше, – мужик протянул оружие за спину: – Шика, прибери нож. А ты, здоровяк, слушай внимательно. Как доберёшься до оазиса, увидишь справа здоровенную спутниковую антенну. Так вот, если встать к ней спиной, то лицом будешь смотреть аккурат в ту сторону, куда пошёл твой должник. Но, скажу сразу, бросил бы ты эту затею. Этот белобрысый чёрт реально больной на голову. Причём наглухо. Если бы мы его не погнали, он бы всю молодёжь из оазиса за собой увёл.

– Благодарю, – ответил я и протянул руку для пожатия. В этот момент всё и началось. Позади седого раздался хриплый голос:

– Саня, это же тот ушлёпок, о котором говорил Бро! Отморозок, который наших валит, как нехрен делать! Ты чё, вот так отпустишь его?

– А мне его баба понравилась, – заговорил ещё один мужик, самый здоровый из группы. Шагнув вперёд, он обратился ко мне: – Слышь, лысый, поделишься своей кралей, а?

– Да чё ты спрашиваешь его, давай сюда эту лапулю! – раздалось сзади.

– Мужик, не повезло тебе, – произнёс седой, разводя руками и делая шаг назад. Куда только делось его дружелюбие. Впрочем, подобного развития событий я и ожидал.

– Дарья, бей их! – выкрикнул я, делая шаг вперёд и хватая здоровяка за грудки. Тот осклабился, разводя руки в стороны. Вот придурок.

Хрясь! – и мой лоб сминает переносицу противника. Жить будет, но дальше учувствовать в драке точно не сможет.

– Н-на, сука! – слева набегает противник, пытаясь вогнать мне под рёбра копьё, сделанное из железной трубы. И как только таскает эту тяжесть?

Шагнул назад и чуть потянул на себя ревущего от боли мужика со сломанным носом. Остро заточенный срез трубы входит здоровяку точно в бок. Всё, не жилец, по-любому печень задета.

Дотянулся левой рукой до копейщика и, морщась от боли в обожжённой ладони, ухватил того за ухо. Попался, голубчик! Притянул к себе и ударом правого кулака в солнечное сплетение выбил из горе-вояки всё желание драться.

Плечо обожгло болью, ещё один противник зашёл со спины и от души резанул здоровенным тесаком. Хорошо, теперь точно сдохну, не попаду в плен. Главное теперь, чтобы Дарья тоже погибла вместе со мной.

– Ах ты сучка! – заорал второй копейщик, в этот момент как раз пытавшийся выбить из рук напарницы глефу. – Она порезала меня, тварь! Завалю!

Бросок, и ещё один обрезок трубы вошёл Дарье в грудь. Она пошатнулась, охнув, и завалилась набок. Всё, можно нарываться, спутница уже не встанет.

– Убью! – заорал так, что даже сам поверил, что впал в ярость. И повернулся боком к набегающему противнику, с топором. Тот не стал упускать шанса и, скользнув за спину, со всей дури рубанул по моей шее. Хороший у него был топор, острый – успел подумать я, заваливаясь на землю.

Несколько секунд темноты, мерцающие звёзды вдали, а затем я вновь ощутил своё тело. Мгновением позже вернулось зрение, и тут же перед глазами появились знакомые полупрозрачные строки текста:

«Заключённый N 19842302, ты был убит заключённым N 19840606.

Заключённый N 19842302, ты взял под свою защиту заключённую N 19842307. Получена награда: +50 к текущей карме.

Текущая карма: отрицательная. Значение: -37.

Текущая целостность души: 47,5 % (критические повреждения).

Стартовые бонусы: Отсутствуют

Текущая стадия формирования:

Вторая сфера души: 245/1000

Текущая стадия развития первой, эпической сферы души “Стойкость”:

1. “Противостояние”.

2. Вторая способность: 245/500

3. Доступ закрыт.

4. Доступ закрыт.

Вторая сфера души: 245/1000

Ядро души: 445/5000

Заключённый N 19842302, время нахождения в зоне воскрешения ограничено. До принудительного возвращения в Чистилище осталось:

07:57»

– Пётр, ты не против, что я выбрала возрождение рядом с лидером? – справа раздался голос Дарьи. Хм, и когда это я успел стать лидером?

– Нет, не против, – поднялся на ноги, осмотрелся. Серое марево вместо стен, источник воды в центре, из которого прямо в преграду уходит тонкий ручеёк. В метре от меня сидит напарница, рядом с ней на полу лежит копьё. Снял со спины рюкзак, бросил его на пол и сел рядом. – У меня такое предложение – сейчас мы быстренько перекусим, чем бог послал, а затем ложимся и спим. Часов семь сна нам точно не помешает.

Глава 7. Локация «Обитель Тьмы»

Нас выбросило из зоны воскрешения, словно мусор. Только что я поднимал вещмешок и чехол с битой, намереваясь закинуть лямки на плечи, а в следующую секунду уже стою посреди какого-то двора, и на меня орут:

– Руки в гору, мля! Оба н-на! Пристрелю н-на! Чё за н-на тут происходит?! Вы откуда нарисовались н-на, такие упакованные?

– Ты сначала стрелялкой обзаведись, – проворчал я, разглядывая мужика, выглядывающего из оконного проёма двухэтажного здания. Школа, что ли? – Эй, сиделец, давно здесь торчишь?

– Я те н-на ща покажу, как торчу н-на! Вторые сутки н-на!

– Ты бы н-накать перестал. Непонятно же, что говоришь.

– Да я волнуюсь н-на! Ночью собачки приходили, чуть не сожрали н-на. Псины – такому амбалу, как ты, по грудь н-на!

– Вторые сутки, говоришь? Чем питаешься? – спросил я словно невзначай.

– Не поверишь, семечками, н-на. Тут их мешков десять стоит. Так это, водички дадите попить н-на?

– Внизу родник, – усмехнулся я. – Ты что, не спускался ни разу, что ли?

– Та мне и тут неплохо было. Я, конечно, хотел спуститься, но собачки отбили всё желание н-на.

– А семечки жареные? – вдруг спросила Дарья.

– Тыквенные н-на! – заржал мужик. – Шучу, подсолнечника. Нет, просто сушёные. Здесь ещё жмыха навалом. Знаете, что такое жмых н-на?

– Может, и масло подсолнечное имеется? – заинтересовался я.

– Ну да, есть. Целая алюминиевая бочка н-на.

– А бутылки пустые?

– Ёп! Мужик, ты откуда такой умный взялся? На раз всё просчитал н-на! Есть бутылки, ага. Стеклянные, много. И ветошь есть.

Через час мы втроём сидели у небольшого костра. На огне стоял старый, закопчённый чайник, а рядом котелок, в котором варилась каша. Мужичок, которого звали Сава, непрестанно трепался, изображая из себя туповатого зека, не понимающего, за что его сюда закинули. Параллельно он пытался выведать, что здесь и как. Пришлось рассказать сидельцу, что его ждёт при смерти, что он получит за убийство твари и что потеряет за убийство себе подобного. Больше ничего рассказывать не стал, хватит с него и этого.

– Ну, спасибо за кров, Савелий, – произнёс я, допивая остывший чай. – Еды у тебя навалом, дерева для розжига огня тоже. Если что, отобьёшься от тварей горящим маслом. А нам, уж извини, пора двигаться дальше.

– Куда н-на? – удивился Сава. – Или я чего-то не знаю?

– Должник у меня имеется. Рядом где-то бродит, хочу найти его. А Дарья – мой оруженосец. – Я подмигнул напарнице.

– Я с вами пойду н-на! – воспрянул было сиделец, но, встретившись с моим взглядом, поник. – Что, думаешь, мешать буду?

– Будешь, – спокойно произнёс я и развёл руками. – Видишь ли, Савелий, это Чистилище. Здесь человек человеку волк. Закон джунглей, мать его. Каждый сам за себя. Жаль, нет ориентиров по сторонам света и самой захудалой карты. Тогда я бы показал тебе направление к большой группе людей.

– Чё, прям много заключённых в одном месте?

– Да. И пахан у них имеется, Антифризом кличут. – От моей последней фразы у Дарьи вырвался смешок. – Но, сразу говорю, без оружия здесь делать нечего. Сооруди себе копьё или ещё что посерьёзнее.

– Ну, раз такой расклад, спасибо за науку. – Савелий тоже поднялся на ноги. – Я добро помню, а ты многое мне рассказал н-на.

Уходили почти по темноте. Позади негромко ругался Сава, у которого в одной из бутылок на донышке обнаружилось масло, из-за чего набранная вода была испорчена.

– Ты так и не сказала, почему считаешь, что идти нужно в ту сторону? – в который раз поинтересовался я.

– Не знаю. Чувствую – в той стороне то, что нам укажет верный путь.

Ночь в Чистилище тёмная, зато слышимость хорошая. Если днём довольно душно, градусов двадцать восемь, то ночью прохлада. Да, именно в это время из нор вылезают самые крупные твари.

– Замри! – шёпотом произнёс я, услышав посторонний шум. Мы остановились, завертели головами. – Так, а теперь медленно опускаемся на землю и ждём.

Чёртовы обезьяны. Десятка два, не меньше, двигались параллельно нам, метрах в двухстах справа. Вели они себя шумно, перерыкиваясь друг с другом, и, если бы мы не залегли, могли бы и увидеть нас. К счастью, обошлось.

– Сдаётся мне, я знаю, куда направляется эта компания, – прошептал я, когда твари исчезли из поля зрения, и лишь благодаря рычанию и повизгиванию мы знали, в какой стороне находится стая. – Мне рассказывали, что иногда звери объединяются и нападают на густо заселённые оазисы. Вроде как специально, чтобы заключённые не сидели на одном месте.

– Что делать будем? – так же шёпотом спросила Дарья.

– За ними пойдём, – улыбнулся я. – Это же провожатые, выведут нас к нужному месту.

Дальше шли, ориентируясь на звуки. Обезьяны были перевозбуждены, иногда останавливаясь и поднимая шум. Было такое впечатление, что они сами не знают, куда идут. Дважды нам с Дарьей приходилось выжидать, когда звери успокоятся и продолжат движение.

– Похожи на толпу пьяных сельских подростков, не знающих, куда бы им податься, – прошептала напарница, когда мы остановились в очередной раз. – Идут в соседнее село.

– Чтобы устроить там драку, – подытожил я и неожиданно для себя самого улыбнулся, представив всю эту картину. – Поднимаемся, похоже, они снова начали движение.

К оазису вышли затемно. На горизонте замаячил гротескный силуэт, который сложно было с чем-то перепутать. Твари последние пару километров притихли, но сейчас в них словно бесы вселились. Заорали дурниной и рванули вперёд, набирая скорость. Откуда-то слева их ор подхватили завыванием и лаем – похоже, не только обезьяны пришли на веселье.

– Привал, – произнёс я, останавливаясь. – Подождём немного, может, обороняющиеся факелы зажгут, чтобы нам увидеть эту проклятую спутниковую антенну.

– Тревога! – разнеслось по округе. Явно использовали какое-то приспособление вроде рупора. – Тревога!

Местные оказались не готовы к нашествию тварей. Бой продлился чуть больше десяти минут, после чего крики обороняющихся совсем потерялись в обезьяньем рёве и рычании другого зверья. Похоже, на оазис напали одновременно с нескольких сторон и у заключённых просто не хватило народу, чтобы сдержать натиск.

А потом, когда всё вроде стало утихать, началось землетрясение. Твари, до этого рвавшиеся внутрь оазиса, словно одержимые, с такой же поспешностью рванули обратно. Теперь в их рычании и визге слышался ужас, а не жажда крови.

– Твою через колено! – выругался я, срываясь с места. – Дарья, за мной! Держись рядом!

Мимо пронеслась огромная псина, даже не взглянувшая в нашу сторону. Бежать по дрожащей земле – то ещё испытание. Ощущение такое, словно почва под ногами вот-вот перевернётся, и всё встанет с ног на голову.

Два десятка шагов. Три. Вот я уже начал различать очертания сооружения. Нет, здесь точно нет огромной тарелки. Значит, меняем направление и бежим по кругу. Чёрт, нога разболелась совсем не вовремя.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.