Кирилл Светланов
Происки Чёрного древа

Глава 1. Мертвецы не отдыхают

Огромное тёмно-серое пятно расползалось от ближайших холмов до самой черты горизонта на западе и упиралось в Зубастые горы на севере. Не смотря на резкие порывы ледяного ветра, путники задолго почувствовали характерный запах гниения и застоявшейся воды. Болота приветствовали их своим жалобным стоном.

Задержав дыхание, Игер глядел на буро-зелёную массу цветущей воды и разлагающихся растений, которая поглощала низменности между редкими холмами, где приютились самые живучие кустарники и тонкоствольные деревья. Чёрное древо прикусил распухшую от удара губу и, ощутив языком солёную кровь, кротко оглянулся на своего проводника, чьи бледно-голубые глаза с жёлтыми пятнами на белках безотрывно следили за тяжёлыми тучами над головой. Торк покрутил в руках засаленный свёрток дым-травы, потом вставил его в дыру между жёлтых зубов, крепко придавив дёснами, чиркнул спичкой, пропитанной слезами чёрного дерева. С громким хрипом проводник глубокого втянул, подержал внутри себя и медленно выпустил изо рта плотный клубок серого дыма, который на секунду скрыл за собой изуродованное внушительным, от левой щеки до виска, розовым шрамом, проглядывающим из-под неровной клочковатой бороды, а потом серая завеса медленно опустилась на землю.

– Город Сердце прими же меня, – низким басом протянул Торк, не отводя глаз от кипящего чернотой неба, – я пройдусь по Артерии, где украшенья, меха… Вот и болота, Игер. Уже к вечеру мы прибудем в Ведьмину клетку. И я с чистой совестью перед стариком от тебя избавлюсь.

Игер вцепился в рукоять кинжала, который ему вручил его дед, Иварт Чёрное древо, за день до ужасных событий. Гладкая рукоять в потёртых кожаных ножнах была выполнена в виде ветви дерева, перетекающей в волнистый клинок. Он сделал глубокий вдох, но легче не стало. Дрожь, причина которой заключалась не только в ледяном ветре, не отпускала его последние шесть часов, весь путь от Древней станции до болот.

Торк сплюнул на землю густую коричневую жижу, сбросил со спины объёмный мешок, развязал его и аккуратно вынул кожаный колчан стрел с костяными наконечниками, не выпуская свёрток дым-травы изо рта. Потом проводник бесцеремонно водрузил мешок на худые плечи Игера, зафиксировал колчан за правым плечом и проверил тетиву своего короткого лука из тёмного дерева.

– Слушай сюда, малец, – начал Торк, но зашёлся в сильном приступе кашля и согнулся пополам, а свёрток дым-травы вместе с густыми бурыми комками слизи оказался на влажной земле. Утерев рот тыльной стороной шершавой ладони, он продолжил, – мне плевать, чего ты хочешь, боишься или не можешь, но сейчас нам нужно перейти чёртовы болота. Иди за мной, ступай только по моим следам и не крути головой. Усвоил?

Голос Игера выдал бы обратное, поэтому Чёрное древо нервно кивнул, что вполне удовлетворило проводника, и тот двинулся к болотам, хриплым голосом напевая песенку про город Сердце.

Первый шаг в болотную воду заставил Игера сделать резкий вдох, когда холодная серая жижа с плавающими в ней травами и мелкими существами хлынула в его невысокие сапоги, а грубая ткань штанов мгновенной промокла и отяжелела. Однако, Торк не дал и пары секунд, чтобы привыкнуть, побороть брезгливость и страх. Проводник уверенно зашагал вперёд. Полы его плаща из сильно потёртой кожи заскользили по мутной воде, собирая листву и грязь, но в отличии от Игера его сапоги были намного выше коленей.

Прошёл целый час, а может и больше перед тем, как Чёрное древо свыкся с тошнотворной вонью, которая, казалось, поднималась из самых глубин. Он упрямо шагал вперёд, не отрывая взгляда от широкой спины проводника. С каждым пройденным метром мешок на спине становился всё тяжелее и тяжелее. Плечи невыносимо ныли, а ноги немели, отказываясь подчиняться хозяину. Но зато усталость и жадно сосущие кровь обитатели болот отвлекали Игера от внутренней боли, из-за которой порой сжималось горло, а в уголках глаз собиралась солёная влага.

Доходя до ближайшего холма, Торк не раз разворачивался в другую сторону так, что порою, казалось, словно он решил повернуть назад. Иногда проводник по несколько минут стоял около тонкого дерева или кустарника, разглядывая понятные только ему знаки на листьях и ветках или устремив свой взгляд в отяжелевшее небо, потом хлопал Игера по плечу и вновь шагал по выбранному пути, бурча себе что-то под нос. Один раз Торк остановился так резко, что Игер не успел среагировать и врезался в спину проводника, за что незамедлительно получил порцию отборных матов в сопровождении удара кулаком в живот.

Незаметно половина пути до Ведьминой клетки осталась за спиной, как и надежды Игера на своё спасение. Отныне его жизнь ничего не стоит, а убийцы деда Иварта скорее всего уже напали на след последнего потомка из рода Чёрного древа.

Бледный диск Солнца проплыл за тяжёлыми тучами и оказался над головами путников, когда болото издало низкий утробный гул, и мягкая почва задрожала под ногами. Торк не обратил на это внимания, но от неожиданности Игер начал озираться по сторонам и на мгновение потерял спину проводника из виду, тогда что-то скользкое обвило его ногу, и Чёрное древо повалился лицом в болотную жижу, а тяжелый мешок придавил его сверху. Вода, оказавшаяся горькой на вкус, ворвалась в горло, дыхание перехватило. Язык ощутил, как нечто шершавое оказалось во рту. Секунды три руки бессмысленно цеплялись за болотную растительность и царапали ногтями землю. Потом Игер упёрся ими во влажную почву и попробовал оттолкнуться от дна, но сил не хватило…

Её зовут Эгирта, дочь Эинсара, теперь уже покойного члена пяти старейшин Древней станции, четверо из которых отныне мертвы, в том числе и Иварт Чёрное древо. Её длинные светлые волосы, чистые голубые глаза и улыбка, что обнажала чуть кривоватые белые зубы, часто приковывали внимание Игера, однако, когда Волчий страх убил его деда и других старейшин, Чёрное древо, в паническом бегстве со станции даже не вспомнил о ней.

Резкий удар обжог щеку Игера, которая вспыхнула резкой болью, словно случайная искра попала в бочку со слезами чёрного дерева. Через секунду удар повторился. Поток брани и прочих звуков ворвался в уши оглушённого Игера, а изо рта хлынула мутная вода. Щека вновь загорелась от боли, в голове зазвенело. Торк рванул его на себя так, что кожаная куртка затрещала по швам, и, оказавшись лицом к лицу, прорычал:

– Ты, слепой щенок, совсем спятил? Ведьмино отродье, я кому велел идти только по моим следам? Кому?

Торк махнул рукой, тыльная сторона его ладони с глухим звуком скользнула по носу и верхней губе Чёрного древа. Игер отшатнулся назад и, не смея ничего произнести, глупо смотрел на проводника. Буро-зелёный цвет местной воды разбавил тёмно-красный оттенок. Капли крови, стекая по слегка заросшему щетиной подбородку Игера, падали вниз и с характерным звуком разбивались о воду. Чёрное древо захлюпал носом, ощупывая изнутри верхнюю губу, пока его язык не наткнулся на нечто шершавое, прилипшее к внутренней стенке щеки. Игер стремительно сунул три пальца в рот, сжал твёрдое тельце и рванул со свей силы. Нечто громко щёлкнуло, отцепившись от его щеки, и в ладони у Чёрного древа оказался камешек размером не больше двух сложенных пальцев с волнистой поверхность, переливающейся на слабом солнечном свете серыми и жёлтыми красками, но с обратной стороны панциря скрывалась бледно-розовая присоска, окружённая множеством тонких усиков.

Игер задрожал. Вздрогнув, он швырнул незнакомое существо в болото и согнулся в приступе рвоты. Желудок сжался, выдавливая остатки завтрака. Глаза заслезились. Кровь из носа хлынула ещё сильнее, смешиваясь с рвотной массой. Мокрая одежда окутывала его ледяной коркой.

Наконец, поборов тошноту и брезгливость, Игер с трудом разогнул спину. Закрыв глаза, он глубоко и прерывисто дышал, ожидая порцию заслуженных наказаний от проводника. Однако, Торк смотрел на него и нагло улыбался, демонстрируя последние, покрытые тёмными пятнами, жёлтые зубы. Заметив это, Игер слабо произнёс охрипшим голосом:

– Прости, Торк. Я не хотел. Просто так неожиданно…

– Ладно, Чёрное древо. Я готов ещё раз засунуть в тебя этого кровопийца, чтобы посмотреть на эту знатную рожу.

Торк громко расхохотался, но смех быстро перешёл в кашель, который стёр с уродливого лица проводника неприятную улыбку. После он вытащил из широкого кармана плаща небольшую кожаную флягу и протянул Игеру:

– Погоняй воду по рту, но не смей глотать.

Чёрное древо вынул деревянную крышку, отхлебнул немного жидкости с резким запахом дыма и неизвестных трав и прополоскал рот, после чего сплюнул субстанцию, перемешавшуюся с кровью, слюнями и остатками кисло-горькой массы.

Первыми на странную жидкость из фляги отреагировали разбитые губы и небольшая ранка во рту от кровососущего камня, которые закипели, словно их прижигали огнём. После во рту стало невероятно горячо. Язык онемел, десны, нёбо и щеки невыносимо зудели, словно их щекотало пламя. Насквозь промокший и измазанный в болотной грязи и травах, Игер стоял с вовсю открытым ртом, над которым от носа к подбородку тянулась полоска засохшей крови, уставившись выпученными покрасневшими глазами на проводника.

– Ничего, часок другой помолчишь, зато заразу точно не подхватишь, —ухмыльнулся Торк, пряча кожаную флягу в карман, – идём, ты почти мертвец, а мертвецы не отдыхают.

Солнце прошло три четверти серого неба, когда они вышли на один из наиболее сухих участков болота, где сохранилось несколько старых деревьев. Окончательно ослабевшие ноги Игера, перестав чувствовать сопротивление болотной жижи, подогнулись, и он опустился коленями на мягкую землю. От него пахло застоялой водой, промокшей кожей и едкой дым-травой, что размокла в мешке проводника, но очередной позыв к тошноте вызвал далеко не этот смрад.

Оно сидело, плотно прижавшись спиною к стволу самого толстого дерева: тело. Уже было не узнать кому оно принадлежало: мужчине или женщине. Оно и к лучшему. Легче воспринимать смерть безликого существа, жалость к которому опирается лишь на то, во что превратилось тело после смерти, а не на то, кем оно было до трагедии. К тому же тело действительно было безликим. От носа кроме маленького куска почерневшей плоти, висящего на лоскуте тонкой кожи, больше ничего не осталось, красно-коричневые слёзы скатывались из пустых глазниц, щёки и губы больше не прикрывали челюсть и рот, где между серыми осколками раздробленных скул и выпавших зубов, в буром месиве запёкшейся крови и гноя скользили белые черви, а язык был с корнем вырван из распухшего горла. Из-под стального шлема свисала копна грязных волос. Сам же шлем спереди был глубоко вогнут в череп хозяина, отчего тот лопнул, словно переспевший гнойник, и то, что раньше именовалось человеческим мозгом, теперь вытекло из черепной коробки и застыло на окаменевшей шее. Сзади шлем плотно врезался в деревянную кору, навсегда придав телу сидячую позу. Сломанные рёбра и органы живота и груди вперемешку выходили наружу, сливаясь с остатками кожаной куртки. Огрызки пальцев рук наполовину согнувшись застыли, будто мертвец всё ещё норовил вцепиться ими в горло убийцы. Левая нога с вырванными кусками мяса вытянулась вперёд, но правая была неестественно согнута в половине голени. Такой ужасный перелом можно получить лишь от невероятно сильного зверя. Однако, поблизости никого не было.

– Не повезло, – медленно прохрипел Торк, когда Игер подошёл поближе к дереву, – не лучшая, однако, смерть, но и не худшая. Видишь, щенок, вон ту не глубокую борозду на земле? Видимо, нашему попутчику там ногу и сплющило, он к дереву-то отполз, а тут его и прибило.

Проводник наиграно цокнул языком, подошёл к трупу, ухватил его за сгнившие плечи и бесцеремонно потащил на себя. Тело поддалось и повалилось около его ног на землю, однако голова оторвалась и осталась висеть на дереве внутри шлема. С неё закапала густая кровь, но Торка это ничуть не смутило. Выпуская дым изо рта, он перевернул мертвеца на живот и стащил с его спины небольшой походный мешок, тут же швырнул его Игеру и занялся карманами покойника, припевая: "Оболью сердце огнём, подкинув в душу полени, и тихонечко выйду по Вене". Чёрное древо почти не дышал. Трясущимися пальцами он пытался справиться с завязками на мешке покойника, стараясь не смотреть на побледневшие от дождей кровавые разводы на изношенной ткани.

Всё произошло очень быстро. Сначала Игер услышал дикий крик Торка, потом кто-то безжалостно пнул его в плечо, отчего он, перекатившись через бок, грохнулся в глубокую лужу. Там, где он был секунду назад пронеслась чёрная пернатая тень и ударила в землю, за ней тут же вылетела, пущенная Торком стрела. Вода врезалась прямо в глаза. Игер поперхнулся и дёрнулся со всей силы вверх. Огромный мешок проводника под водой за что-то зацепился и не позволил ему хотя бы сесть, оставив тело в полусогнутом положении. А тем временем нечто, приземлившееся в пяти шагах от его вытянутый ног, ринулось вперёд.

Два маленьких уголька среди остывшего пепла. Ярко-красные, сверкающие злобой, глаза смотрели из глубины костяной головы над длинным клювом. Череп чудовища был покрыт множеством серых корост, из-под которых пробивались через редкие щелки тонкие перья. Один слой корост покрывал другой. Огромные крылья широко распахнуты в стороны, украшенные большими толстыми перьями. Из-за спины торчит кончик стрелы, который мешал существу взлететь. Из пасти исходил невыносимый визг. Шея, которая скрывалась за массивной головой, ходила вперёд и назад, отчего клюв бил чуть ли не на пару шагов вперёд. Под вытянутой головой две небольшие трёхпалые конечности перебирали мокрую землю, стремительно приближая охотника к жертве.

Стрела свистнула ещё раз, но попав прямо в голову, вырвала одну из серых корост и плюхнулась в воду. Игер барахтался на месте, безуспешно пытаясь справиться с мешком и с ужасом одновременно. Ещё одна стрела скользнула по крылу существа, лишив его нескольких перьев. Игер сжал кисть на своём фамильном кинжале в форме ветви дерева и, вынув его из ножен, начал пилить одну из лямок мешка. Длинный тяжёлый гвоздь, брошенный Торком, на мгновение прибил чудовище к земле, застряв в толстом черепе, следующий угодил около глубоко посаженного глаза, третий – посередине лба, но существо не останавливалось. Одна из лямок лопнула под острым лезвием, освободив руку заложника. Игер извернулся на месте и вытащил другую, но тут по ноге прошла волна боли, вырвав из его груди невольный крик. У чудовища не было зубов, лишь острый клюв, который в двух местах разрезал сапог и дёрнул жертву назад, отчего Игера вновь развернуло лицом к нападавшему. «Конец», – подумал он, когда его глаза встретили два яростных уголька, чей обладатель уже зарядил свою мощною шею на новый удар. Бесполезный кинжал сделал неловкий взмах перед лицом. И существо, вскинув голову к уходящему Солнцу, издало хриплый вопль и упало к ногам Игера. Шляпка длинного, тронутого ржавчиной гвоздя, брошенного Торком, торчала на месте правого глаза чудовища, из пасти которого доносился слабый прерывистый хрип.

Торк протянул ему свою жилистую руку, но, когда он встал на раненую ногу, тело прожгло судорогой. Игер сумел найти силы допрыгать до дерева, где висела голова бедного путешественника. Страх на время вытеснил всю брезгливость, позволив ему привалиться спиною к злосчастному дереву и равнодушно закрыть глаза. Он слышал, как выругался проводник, зажигая свой свёрток, как тихо переворачивается в воде бездыханное тело существа, как трещат коросты на лишённом кожи черепе, когда из него вынимают метательные гвозди. Боль снова скользнула по ноге, тело зазнобило, сердце бешено застучало в груди, глаза широко распахнулись. Всё было спокойно. Торк стоял около трупа чудовища, вытирая с метательного гвоздя тёмную кровь о собственный плащ.

– Ведьма, – громко объявил проводник, – в этих краях их нынче много развелось, видимо, тут неплохо кормят. Например, такие как твой милый безголовый дружок. Я вижу, вы там уже подружились. С этими тварями аккуратнее быть надо. Видишь какой череп толстый? Он у них всю жизнь растёт, им же они и убивают. Забираются повыше, жертву высмотрят и вниз головой ныряют. Мало кто выживает от такого удара.

– Выходит, ты меня спас, – слабо улыбнулся Игер, Торк подошёл близко к нему.

– Потом отблагодаришь, – он выплюнул коричневую жидкость себе под ноги, – Как нога? Покажи рану.

Подошва сапога была разрезана на две части, отчего носок повис на двух полосках толстой кожи и грозил вовсе оторваться. Из прорези в обоих местах просачивалась кровь. Когда Игер снял сапог, то слегка побледнел. Одна глубокая бардовая полоса тянулась чуть ниже пальцев, другая шла через всю лодыжку. Белая пелена застелила глаза, когда Торк без предупреждения плеснул на рану той самой жгучей жидкости, а потом также резко начал перетягивать порезы не совсем чистой повязкой. На всё ушло немного времени, но от такой боли оно растянулось в разы.

– Жить будешь, – проводник, закончив с помощью, вынул свой насквозь промокший мешок из лужи, в которую недавно пнул подопечного и взгромоздил уцелевшую лямку себе на плечо, а мешок покойника повесил на другое, пока Игер, стиснув зубы, натягивал сапог на раненую ногу.

На Древней станции Игер часто поднимался на поверхность, но никогда не оставался там допоздна, потому при каждом удобном случае с замиранием сердца наблюдал за закатом, когда каменное небо на горизонте просвечивало бледными оранжево-розовыми красками. Теперь же он даже не взглянул вслед уходящему светилу. Нога пульсировала на каждом шагу, в горле пересохло при том, что вся одежда насквозь промокла, и тело сильно чесалось под ней. Жар и озноб волнами накатывали на него. Он перестал замечать абсолютно всё. Может быть он пропустил бы и Ведьмину клетку, если бы Торк не оповестил его об этом:

– Пришли, Чёрное древо, это, конечно, не город Сердце, но…

Глава 2. Иного выбора нет

Через Зубастые горы путь от Древней станции до Ведьминой клетки занимал целую неделю. Раз в месяц по дороге, проложенной не одним поколением, туда и обратно проходил торговый караван, что вёз в Ведьмину клетку бочки со слезами чёрного дерева, а возвращался с ящиками выращенных на болотах плодов, лекарственных растений и корней. Из-за редких, но жестоких нападений дикарских племён, обитающих в глубинах Зубастых гор около Солнечной иглы, каждому каравану требовалась достойная охрана. Обычно сопровождением занимались зверобои Древней станции, которыми руководил Энурган Волчий страх, но частенько они брали с собой и обыкновенных парней, умеющий хоть как-то стрелять из лука. Однако, Игеру так и не удалось вырваться за пределы родного дома из-за строгих наказов Иварта Чёрное древо. И именно сейчас Игер мог бы от всей души поблагодарить покойного деда, ведь из-за его опасений потерять единственного потомка Чёрного древа в Ведьминой клетке никто не знает Игера в лицо, а значит и не выдаст Волчьему страху.

Солнце полностью скрылось за горизонтом, когда путники приблизились к Ведьминой клетке, высокие толстые ворота преградили им путь. Торк сложил ладони у рта и громко рявкнул:

– Стража, откройте ворота, гости пришли, – на последнем слове его голос сорвался в слабый хрип, проводник тяжело задышал, пытаясь выдавить застрявший посреди горла комок. Казалось, кашель затянулся на пару минут. И пока Торк отхаркивал бурые сгустки, сбросив мешок покойника и свой собственный на землю, над воротами из-за железных прутьев показалась голова в огромном шлеме:

– Имена? Кто вы? Отвечать, ночные твари! Отвечать, – грубый голос рвал тишину, – Эй, сейчас огнемётом всех поджарю!

– Я Торк, а ты – слепое чучело, Улишарт, – проводник, прочистив горло, грозил стражнику пальцем, – со мной парнишка из Древней станции, я по делу пришёл, открывай врата!

– Врата? Вы слышали, парни? Врата! – сначала заржал стражник по имени Улишарт, потом к нему присоединилось ещё три басистых голоса, – а не много ли чести, Торк?

Под пронзительный хохот Торк скинул с головы капюшон и низко поклонился, демонстративно вскинув руку. Голова исчезла, но спустя минуту недалеко от ворот затрещала тяжёлая дверь, отодвигая толстый слой липкой грязи. В проходе стояла внушительная фигура с чем-то массивным в руках и вертела головой по сторонам. Торк хлопнул Игера по плечу, подхватил мешки и весело зашагал к двери, напевая под нос: «Город Сердце прими же меня, я пройдусь по Артерии, где украшенья, меха…».

Периметр Ведьминой клетки представлял собой девять высоких башен с огромными огнемётными установками, соединённых каменными стенами, за которыми плотно стояли друг к другу узкие улицы домов. Небо было перетянуто множеством железных прутьев, протянутых между башнями так, чтобы ничто не смогло проникнуть внутрь города с воздуха. Так же для удобства патрулирования и починки на уровень ниже небесной сетки были подвешены узкие мостики, по которым и сейчас расхаживали люди в толстой броне с огнемётами в руках.

Когда позади Игера захлопнулась тяжёлая дверь и опустились металлические засовы, а Улишарт, обменявшись с Торком парой новостей и колких фраз, вернулся на своё место, проводник отвёл Игера в сторону от костра, где грелась троица других стражников Ведьминой клетки, и, сжав руками дрожащие от холода плечи Чёрного древа, тихо произнёс:

– Вот мы и прибыли, парень, – Торк глубоко вздохнул и вынул из кармана свёрток дым-травы, – я выполнил свой долг перед стариком.

Подбородок Игера нервно дёрнулся, а рука сжала рукоять ножа в форме ветви дерева. Наступило молчание. Торк сунул свёрток дым-травы в дыру между зубов и крепко сжал дёснами, потом вынул из внутреннего кармана плаща небольшой серый коробок, достал тонкую спичку, изготовленную на Древней станции, и, чиркнув, зажёг кончик свёртка, от которого к земле пополз густой серый дым. Игер опустил глаза вниз, разглядывая разрез на сапоге. Торк со свистом затянулся, почесал розовый шрам на лице и медленно выдохнул, наблюдая, как порыв ветра унёс в сторону и рассеял плотное облако дыма, а потом продолжил:

– Слушай, малец, я, конечно, плевать хотел на твоё будущее, для старика я и так сделал достаточно, но послушай совет: беги как можно дальше отсюда. Энурган боится мести, потому сделает всё, чтобы твоя голова оказалась подальше от тела.

Игер тяжело сглотнул скопившийся в горле ком и поднял взгляд на проводника, бледные водянистые глаза которого пристально следили за ним из-за серой завесы дыма из свёртка. Весёлый разговор стражников у костра внезапно оборвался. Чёрное древо оглянулся через плечо и увидел, как около них расположился на корточках высокий человек без характерной для стражи экипировки. Торк смачно сплюнул коричневую слюну, чуть не попав на сапоги Игера. Свёрток дым-травы медленно таял, испуская тонкие серые струйки. Проводник опустил тяжёлую ладонь на плечо Игера:

– Ладно, Чёрное древо, бывай. Помни, что лучше тебе поскорее убраться отсюда подальше. Скучать не буду. Всего хорошего.

Игер ничего не ответил, лишь наблюдал как проводник удалялся в сторону ближайшего переулка между каменных домов, хрипло напевая:

– Город Сердце прими же меня, я пройдусь по Артерии, где украшения, меха. Оболью сердце огнём, подкинув в душу полени, и тихонечко выйду по Вене.

Голос Торка плавно утих. И теперь воцарилась полная тишина, которую перебивал лишь скрип подвешенных мостиков и дребезжание прутьев небесной клетки над головой. Стражники тихо перешёптывались, собравшись у огня с противоположной стороны от пришельца. Чёрное древо съежился, обняв плечи руками. Нос заложило, а покрасневшие глаза защипало так, словно их разъедало едким дымом. Неуверенными шагами Игер направился к костру.

Никто не обратил внимания, когда он уселся около одинокого незнакомца, поджав ноги к груди и протянув ладони к огню так близко, что оранжевые язычки больно лизнули онемевшие от холода пальцы. Игер опустил голову вниз, спрятав её между руками, где было немного теплее, и закрыл уставшие глаза.

Перед ним явился его дед, Иварт Чёрное древо. Он был стар, и с каждым днём его тело слабело, но душа сохраняла прежнюю мощь. Хоть руки и потеряли способность ремонтировать и приводить в движение сложные механизмы, голос его позволял эффективно командовать тремя десятками рабочих в цеху по переработке чёрного топлива. Плечи его исхудали, а спина согнулась под тяжестью лет, но Иварт всё ещё тащил на себе самый тяжёлый груз – ответственность за людей, которыми руководил, за слёзы чёрного дерева, качество которых контролировал лично, за семью, имя которой уже давно потеряло прежнюю славу и влияние. Иварт что-то сказал Игеру, но тот не смог разобрать ни единого слова. Дед обнял внука своими жилистыми руками, которые в одно мгновение потеряли всю силу. Ноги Иварта подкосились. Игер попытался удержать его, с ужасом наблюдая, как из уголков рта Иварта хлынула тёмно-красная, но жидкая, как болотная вода, кровь, однако руки потомка Чёрного древа потеряли чувствительность и уронили бездыханное тело на холодный каменный пол. Игер закричал о помощи, но из горла доносился лишь сдавленный хрип, тогда Чёрное древо зарыдал от безысходности, склонившись над телом последнего родного ему человека, но ни одной слезы не выпало из глаз.

Он проснулся от сильного толчка в плечо и поднял тяжёлую голову. Слипшиеся глаза ощупывали ночную тьму, пока не сфокусировались на лице незнакомца, который тряс его за плечо.

– Эй, отползи от костра, – тонкие губы почти не шевелились, а в тёмных спокойных глазах отражались оранжевые языки пламени, – отползи от костра, а то загоришься.

Игер тяжело вздохнул и потряс головой, неуклюже пятясь назад, пока не перестал чувствовать сильный жар у лица.

– Так промёрз, что вплотную жмёшься к костру, – негромко прокомментировал незнакомец, сложив руки в замок и уперев в подбородок, его чёрные глаза пристально наблюдали за играми пламени, – видимо, тебе некуда идти?

– Некуда, – признался Игер, получше рассмотрев собеседника, лицо которого покрывала короткая щетина, а на лоб спадала копна чёрных волос, – я не местный. Я тут по одному делу оказался.

– Да? – незнакомец чуть заметно усмехнулся, – по делам через болота налегке не путешествуют. Ты не умеешь врать.

Чёрное древо ничего не ответил, потупив глаза. Полено с треском лопнуло в костре, выпустив в сторону стражников рой оранжевых искр, на мгновение отчётливо осветив наголо бритые головы и суровые лица. Все трое были на пол головы выше Игера, при этом уступая в росте незнакомцу напротив, и почти в два раза шире в плечах. Красная краска нарисованных символов блестела на отложенных в сторону чёрных шлемах и на самой одежде стражников, у каждого из которых за спиной покоился собственный огнемёт. Они тихо переговаривались между собой, уставив взгляды в костёр.

– Ладно, если не хочешь говорить, то не говори, – незнакомец цокнул языком и медленно вздохнул, – меня Чернисаром зовут.

– Игер, – слишком тихо прошептал Чёрное древо, однако его собеседник довольно кивнул, – я здесь впервые и никого не знаю. Я тут ненадолго.

– Раньше в Ведьминой клетке каждого заблудшего путника принимали как желанного гостя, – более громко и жёстко проговорил Чернисар, устремив взгляд чёрных глаз на замолчавших в одно мгновение стражников, – раньше для каждого скитальца находили место под крышей и тарелку горячей похлёбки. И где же сейчас наше гостеприимство?

Стражники молчали, склонив лысые головы, от которых отсвечивало тёмно-жёлтое пламя. Чернисар поднялся на ноги и протянул Чёрному древу руку:

– Сегодня, Игер, ты можешь остановиться под моим кровом. Идём.

Чёрное древо неуверенно протянул свою руку в ответ.

Вопреки ожиданиям, Чернисар направился не к городским улицам, а вдоль каменной стены. Из-за раненой ноги Чёрное древо с трудом поспевал за его широкими шагами. Они прошли мимо четырёх высоких башен, на вершине которых грозно нависали стволы огромных огнемётов. В отличии от Древней станции, где была лишь одна дышащая огнём машина подобных размеров, установленная прямо над главными вратами, у Ведьминой клетки имелось девять таких огнемётов, по одному на каждую башню. На подвешенных к толстым металлическим прутьям небесной клетки мостиках расхаживали патрульные, что чаще обращали внимание на ночное небо, нежели на спящие улицы города.

Игер и Чернисар описали полукруг вдоль периметра Ведьминой клетки и остановились около пятой башни, оказавшись с обратной стороны поселения от главных ворот. Коричневые растения, словно множество поломанных пальцев, прорастали между потрескавшимися и потёртыми временем камнями, которые толстым слоем покрывал тёмно-зелёных мох. Башня сильно клонилась в сторону, грозясь неизбежным падением, из-за чего её именовали Кривой. С одной стороны между прутьями небесной клетки и каменной кладкой образовалась серьёзная брешь, которую так и не смогли толком загородить. У слегка приоткрытой двери караулил высокий бритоголовый стражник с огнемётом за спиной.

– Кривая башня, самая первая из девяти. Её воздвиг основатель рода Огненной руки, Олисар по прозвищу Ведьмино горе, – с грустью и почти шёпотом произнёс Чернисар, – вот мой настоящий дом.

Иварт Чёрное древо был членом пяти старейшин Древней станции и открыто делился своим опытом и знаниями с внуком, потому Игер всегда был осведомлён о происходящем в окрестностях ближайших поселений и про род Огненной руки, который правил Ведьминой клеткой с самого основания, слышал немало.

Стражник покорно пропустил Чернисара и Игера. Внутри башни по центру находилась широкая спиральная лестница с аккуратно выложенными каменными ступеньками, уходящими к вершине. Вокруг лестницы расположилось несколько небольших комнат, отведённых под нужды охраны, в одну из которых Чернисар провёл Чёрное древо, закрыв за собою дверь на засов. Игер безрезультатно вглядывался в темноту, пока Чернисар не зажёг длинную свечу в костяной подставке на засаленном деревянном столе, осветившую небольшую железную койку, покосившуюся тумбочку, хрупкий стул со сломанной спинкой. На стене, прикрыв серый камень висела огромная шкура неизвестного Игеру зверя.

– Добро пожаловать, долгожданный гость, – слабо улыбнувшись рядом ровных белых зубов, произнёс Чернисар и повесил свой плащ на крючок около двери, Чёрное древо последовал его примеру, – присаживайся, Игер.

Под надзором голодного взгляда молодого человека на столе рядом с картами и исписанными листами появилась миска с мягкими в жёсткой бледно-жёлтой кожуре плодами, что росли на болотах, две железные кружки, из которых исходил слабый запах корней сладоцвета, и тарелка с нарезанными кусками серо-зелёного мяса, которое Игер видел впервые.

– Угощайся, – Чернисар указал на потёртый стул, а сам присел на скрипучую кровать, – Не стесняйся. Вижу, ты давно не ел.

Чёрное древо неуверенно взял болотный фрукт, вскрыл пальцами кожуру и вцепился зубами в сочную мякоть. По его подбородку побежал липкий сок. Затем последовал следующий, проглотив который Игер оглянулся на хозяина комнаты, что сложил руки в замок, задумчиво глядя на огонёк таявшей свечи. После третьего плода во рту стало вязко. Чернисар пододвинул к Игеру тяжёлую кружку, не отрывая взгляд от свечи. Чёрное древо выпил половину сока из корней сладоцвета, попутно съев четвертый бледно-жёлтый фрукт. Хозяин постучал пальцем по деревянному столу и, наконец, принялся за еду, начав с диковинного мяса в тарелке.

– Скороплав, рыбаки из Нижнего острова доставили нам пять бочек позавчера, – Чернисар вытер рот обратной стороной ладони, и, отделив длинные кости от мякоти, принялся за новый кусок, – у нас они тоже водятся, но не так много. Ешь, Игер.

Чёрное древо долго осматривал серо-зелёный кусок, от которого пахло болотной тиной, но всё же решился попробовать. Мясо оказалось настолько мягким и водянистым, что буквально растаяло во рту. Съев предназначенную ему порцию, Игер так и не ощутил ни малейшего вкуса, но зато голод всё же покинул его. Когда Чёрное древо допивал сок из корней сладоцвета, Чернисар, покончив с трапезой, поднялся с металлической кровати и прошёл в другой конец комнаты, где стояла старая тумбочка. Последний глоток застрял во рту Игера, когда к его горлу прислонилось нечто холодное.

– Мне нужна правда, Игер. Я не хочу доверять лжецам, – резкий шёпот Чернисара остро врезался в правое ухо. – Говори, кто ты, а то перережу горло!

– Я… – Игер захлебнулся, резкий кашель согнул его тело, отчего нож сильно упёрся в горло, оставив небольшую царапину, – не надо, я здесь по делу…

– Не ври мне, – пятерня Чернисара крепко сгребла его волосы, запрокинув назад голову, – ты кого-то убил или ограбил?

– Я из Древней станции, – в груди Игера бушевало сердце, воздуха не хватало, потому Чёрное древо говорил очень тихо, – Волчий страх убил моего деда, а я сбежал с проводником. Они идут за мной. Не убивай, прошу.

– Врёшь, болотная тварь, я всё знаю, – утробно прорычал Чернисар.

– Это правда. Умоляю. Не надо, – голос Чёрного древа сорвался. Игер зажмурил глаза, пытаясь подавить невыносимую дрожь.

Стянувшая волосы молодого человека сила отступила, а холодный клинок больше не грозился располосовать дрожащее горло. Игер дышал прерывисто, утопив в ладонях лицо, пока Чернисар наполнял его кружку из высокого железного кувшина, на котором была выцарапана раскрытая ладонь, окружённая языками пламени.

– Прости, Игер. Я должен был так поступить, – Чернисар вновь опустился на койку, – я должен знать, кому собираюсь доверить жизнь. Так значит, ты беглец?

Игер неохотно кивнул, вцепившись руками в кружку так сильно, что побелели пальцы, и устремив потерявший осмысленность взгляд на танцующий огонёк свечи.

– Извини, слышишь меня? Так было нужно, – Чернисар покрутил в руках небольшую склянку, в которой переливалась серая жидкость, вынул деревянную пробку и наклонил над кружкой Игера, три капли разошлись по поверхности затухающими волнами. – Это лекарство. Успокоит и поможет уснуть.

Игер опустошил свою кружку лишь после того, как Чернисар плеснул серой жидкости в свой напиток и выпил его. Говорить Чёрное древо не мог, только слушать.

– Если это правда, и ты действительно бежал с Древней станции, – Чернисар наклонился вперёд, почти вплотную к Игеру, и перешёл на чуть слышимый шёпот, – то завтра ночью мы покинем Ведьмину клетку вместе. Мне здесь больше не место, а у тебя явно иного выбора нет.

Яркое пламя оплывшей свечи превратилось в мутный диск, который стремительно терял очертания. Слабый шепот Чернисара зазвучал в голове, как глухое эхо по коридорам Древней станции, по коридорам недавно потерянного дома.

Два маленьких уголька среди остывшего пепла. Ведьма была перед его лицом, зарядив шею на смертельный удар, но, однако, теперь длинный метательный гвоздь пролетел мимо костяной головы, как и два последующих. "Город сердце прими же меня", – просвистел Торк. Клюв сомкнулся на горле Игера, по шее потекла тёплая кровь с запахом болотной воды. "Я пройдусь по Артерии, где украшенья, меха", – голос проводника взял более низкую ноту. Ведьма рванула добычу к себе, вырвав кусок кожи и мяса. Игер не мог кричать, не получалось даже вдохнуть гнилого воздуха. "Оболью сердце огнём, подкинув в душу полени", – голос Торка вновь взял высокую ноту. Ведьма запрокинула, заросшую коростами голову и проглотила бардовый кусок. Он видел, как часть его плоти проскользнула в желудок монстра. Чудовищный клюв вновь устремился лицу. Тело потеряло чувствительность. Сердце перестало колотиться в мёртвой груди. Больше не было боли, даже когда Ведьма вырвала глаз, срезав острым кончиком клюва нос, губы и брови. "И тихонечко выйду по Вене", – эхо проводника растаяло в воздухе, в мире, в жизни. Больше от Игера Чёрное древо ничего не осталось, кроме наполненной белыми червями головы внутри застрявшего в дереве шлема…

Тусклый свет из крохотного оконца, которое Игер не заметил в ночной темноте, острой иглой воткнулся в едва открывшиеся глаза. Сонный взгляд гулял по комнате, пока сознание пыталось собрать во едино картину последних событий и оценить обстановку. Несмотря на удобную койку, тело закостенело во сне и с трудом слушалось своего хозяина.

Игер прошёлся по комнате, разминая онемевшие мышцы и вслушиваясь в звуки, исходящие из-за двери, судя по которым, около спиральной лестницы стражник весело беседовал с громкоголосой женщиной, однако вскоре некто прервал их разговор. Наступила тишина, нарушаемая лишь разносящимся по всей башне эхом шагов. Чернисар вошёл в комнату, держа в руках две тарелки с мелко порезанным мясом скороплава вперемешку с иноземными травами и разрубленным на тонкие пластинки диким луком.

– Ты проспал всё утро и половину дня, – констатировал Чернисар, заперев дверь на засов, – это хорошо, тебе нужны силы. Если всё пойдёт по плану, ночью мы покинем Ведьмину клетку. Путь будет долгим.

Он приступил к трапезе, кивком пригласив Игера присоединиться к нему. Чёрное древо зацепил деревянной ложкой с костяной ручкой первую порцию и отправил в рот. Смешиваясь с диким луком серо-зелёное мясо давало островатый вкус, а травы придавали блюду необычный аромат.

– Куда мы пойдём? – спросил Игер, понизив голос, – я никогда не заходил далеко от дома.

– А теперь у тебя нет дома, – стремительно опустошая тарелку, сквозь набитый рот промычал Чернисар и, проглотив, добавил вполголоса, – скоро и у меня его не будет.

– Тебя здесь не любят? – неуверенно поинтересовался Чёрное древо, – почему ты хочешь сбежать?

Чернисар молча пережёвывал последнюю порцию, разглядывая царапины на поверхности стола. Игер потупил глаза и тяжело вздохнул. Дикий лук обжигал горло и рот изнутри, а в носу начался сильный зуд, отчего на покрасневших глазах выступили слёзы.

– Мне здесь не место, – Чернисар отложил костяную ложку и отодвинул в сторону пустую тарелку, потом наполнил кружки соком из корней сладоцвета, загадочно проговорив, – если правая и левая руки, обуянные пламенем, начнут бороться друг с другом, то либо одна из них потухнет, либо они спалят арену.

Игер, закинув в рот последнюю ложку серо-зелёного мяса болотной рыбы, залпом опустошил свою кружку и поднялся из-за стола. Он прошёл через всю комнату до небольшого оконца, которое находилось так высоко, почти под самым потолком, что Чёрному древу не хватило роста, чтобы помимо густых потемневших туч увидеть что-нибудь ещё.

– Город Сердце. Все свои двадцать шесть лет я мечтал его увидеть вживую, ведь не просто же так о нём сложены песни, – Чернисар слегка улыбнулся, а его чёрные глаза заблестели, словно два крохотных огонька, – мой дядя служил в Седьмой сотне ордена Надёжной руки и иногда навещал Ведьмину клетку. Заботы сохранения мира заносили его во множество мест. В последний раз он поведал мне историю о свержении тирана, Велгера Чернозубого, который силой захватил Город Сердце и жестоко казнил всех членов Алого совета. Тогда орден отправил Первую, Седьмую и Девятую сотни, чтобы свершить правосудие над узурпатором. Отряд из триста двадцати восьми человек выступил против армии Велгера, что встретила их около Святого холма. В тот день Орден Надёжной руки одержал победу ценой гибели двухсот пятидесяти трёх героев, однако Велгер Чернозубый с остатками своих воинов трусливо сбежал с поля боя, а после бесследно исчез. Мой дядя рассказал эту историю, когда прибыл в Ведьмину клетку. Вскоре он впал в безумие от полученных в той битве ран, а после умер на руках у моего отца. Это было так давно. Девять лет назад.

У Ведьминой клетки был собственный рынок, который раскинулся напротив главных ворот. Ночью Игер не заметил редкие торговые лавочки и палатки, хотя и поздним днём они не привлекали к себе особого внимания. Разящая болотной вонью позавчерашняя рыба и сморщенные жёлто-коричневые фрукты, грубые рубахи, кожаные штаны и высокие сапоги, костяные наконечники стрел, столовые приборы с костяными ручками, украшения, выточенные из костей убитых Ведьм, а также небольшие канистры со слезами чёрного дерева и сосуды с мутной жидкостью внутри, от которых исходит тошнотворный запах – все товары небрежно валялись на полках, порою заманивая сердитого покупателя. Тем не менее сегодня на рыночной площади собралось около тридцати человек, не считая стражников, что иногда прогуливались вдоль торговых лавочек, таская без спроса приглянувшуюся им пищу и питьё у лишённых красноречия торговцев.

На подходе к рынку Чернисар потребовал от Игера, чтобы тот держался от него на почтительном расстоянии, а потом он и вовсе потерялся среди торговых палаток, потому Чёрное древо в одиночестве бродил среди полок с товарами, иногда оглядываясь по сторонам. Он остановился около выцветшей и прохудившейся от влажности палатки, где продавались изделия и украшения из костей болотных Ведьм, однако взор Игера накрепко приковал защитный панцирь, мастерски выполненный из множества коричневых костей и бледно-красный чешуек, что соединены между собой, не образуя ни единой бреши.

– Его можно носить поверх вашей куртки, молодой человек, – хриплый голос заставил Чёрное древо вздрогнуть, старик сидел на скрипучем табурете в углу палатки, устремив полные усталости голубые глаза сквозь Игера, – это хорошая работа. Панцирь достаточно крепкий, чтобы сдержать череп Ведьмы или одинокую стрелу, кости не гремят при ходьбе, а сочленения на локтях и плечах не сковывают движений. Толидар знает своё дело.

Игер ничего не ответил, ограничившись коротким кивком, и продолжил разглядывать необычную броню. Старик шумно вздохнул и кашлянул в кулак. Ледяной ветер окатил палатку, отчего край её бесцветной ткани задел лицо Чёрного древа.

– Открыть ворота, – оглушительный приказ разнёсся по Ведьминой клетке, – быстрее, откройте ворота!

Стражники, сидящие около костра, где в старом шлеме варилась похлёбка, вскочили на ноги и кинулись к воротам. Огнемётные установки на пятой и шестой башнях повернулись в сторону болота. Тяжёлое колесо заскрипело, звякнула натянутая цепь, и врата Ведьминой клетки медленно отворились.

В город вошёл отряд из десяти человек, вокруг которых тут же собралась толпа. Пришедшие с нетерпением расставались с тяжёлыми огнемётами, стаскивали с лысых голов толстые шлема с забралами, сбрасывали с плеч обгоревшие тела убитых ведьм, связанных размокшей верёвкой, пуская по кругу железную флягу с водой.

Игер Чёрное древо покинул палатку голубоглазого старика и подошёл поближе к образовавшейся толпе. Один из десяти пришедших бойцов так и не снял шлем. Свесив голову вниз, он опирался на плечи товарищей и что-то бессвязно мычал. Стражник по имени Улишарт, что ночью впустил Торка и Игера, присел напротив раненого и приподнял его голову. Толпа одновременно ахнула и расступилась, подавшись назад и поглотив Чёрное древо. Забрало шлема и лицо бойца слились в одну металлически-красную массу. Человек со стоном замотал головой из стороны в сторону, забрызгав окружающих кровью, которая стекала с его лица, попадая на броню с нарисованной на ней рукой, окутанной языками пламени.

– Лучше потерять лицо, нежели жизнь, – с правой стороны от Игера возник коренастый человек. Подойдя ближе, он поправил чёрную накидку из бычьей шкуры на плечах, – Орисгер имел красивое лицо и звонкий голос.

Раненый боец неожиданно дёрнулся и согнулся пополам. Сквозь измятую решётку забрала хлынула кровь вперемешку с рвотой, после чего Орисгер обмяк и чуть не повалился на землю, но Улишарт и ближайший стражник поддержали его и тут же понесли к лекарю.

– Однако, своё истинное лицо он потерял задолго до этого дня, – продолжил незнакомец, погладив морщинистой рукой жидкую рыжую бороду, – и болотная ведьма здесь ни при чём.

Игер покосился на незваного собеседника, у которого не доставало половины левого уха, а на лысом виске сиял широкий розовый шрам. Коренастый человек хмурился, вглядываясь в толпу, отчего морщины на лбу становились гораздо заметнее.

Ворота захлопнулись после того, как в Ведьмину клетку вошло ещё три человека. Один из них выделялся шлемом в виде головы ведьмы, но с менее громоздким клювом. Его широкие плечи казались больше из-за двух черепов хищной птицы, что украшали чёрно—красный плащ с вышитой по центру рукой, объятой языками пламени. Он шагал уверенно, не взирая на хромую ногу и тяжёлый огнемёт за спиной. Люди и стражники, торопясь, расходились перед ним.

– Белисар Огненная рука, – презрительно бросил коренастый незнакомец, почесав лысую голову, – скажи Чернисару, что клетка откроется сегодня ночью около пятой башни, и Солнце взойдёт до рассвета. Ты понял меня?

Игер судорожно кивнул, приоткрыл рот, но не успел задать ни одного вопроса. Когда Белисар, вождь прибывшего отряда, двинулся через толпу, в него врезался бородатый человек в потёртом плаще, едва не повалив на землю. Наследник Огненной руки взревел, толкнув беднягу в грудь, отчего тот отшатнулся в сторону, но стражники подхватили его под руки. Толпа стремительно растаяла. В бледных глазах с жёлтыми прожилками, в косматой седой бороде, пожелтевшей от дым-травы и в уродливом шраме Игер признал своего проводника. Торк раскрыл наполовину беззубый рот, из которого исходило бессвязное мычание. Он попытался вырваться, но его ноги подкосились, а стражники завернули руки за спину.

– Болотная падаль! Прогнившая тварь! – скрежетал голос Белисара, что в одно мгновение перекинул свой огнемёт со спины на грудь, – пьяная сволочь, ты знаешь кто я? Знаешь, кто я?

Торк прищурил глаза, тщетно пытаясь сфокусировать зрение, пока его голова моталась из стороны в сторону. Коренастый человек в накидке из бычьей шкуры исчез, оставив Игера в одиночестве. Чёрное древо подошёл к ближайшей лавке, сделав вид, что рассматривает товар. Тем временем Белисар Огненная рука занёс огнемёт над своей головой:

– Я проучу тебя, никто не смеет прикасаться к вождю Ведьминой клетки, – послышался резкий хлопок и ужасный хруст, когда ствол огнемёта врезался в лицо проводника. Торк замычал и повис на руках стражи, – увести эту пьяную падаль в тюрьму. Быстро!

Игер со свистом вдохнул воняющий болотом воздух. Старые сапоги проводника тащились по земле, собирая слои вязкой грязи, а с лица капала тёмная кровь. Вскоре стражники, волочившие стонущего Торка, вместе с Белисаром и его отрядом скрылись за одной из казарм, а Игер, подавив дрожь, направился к Первой башне.

Чернисар отсутствовал. В ожидании Чёрное древо то беспокойно метался по комнате, то сидел, забившись в угол и обхватив плечи руками. За дверью периодически прохаживались стражники, а за небольшим окном стучали прутья небесной клетки, и скрипели при поворотах огромные огнемёты на башнях. Хозяин комнаты явился с наступлением темноты.

– Квендар, человек со шрамом на виске, – Чернисар тяжело дышал, пытаясь трясущимися руками зажечь свечу, – что он тебе сказал?

– Он сказал, что… – Игер закрыл глаза, на долю мгновения пред ним явился Иварт Чёрное древо, его дед, с бардовым пятном на серой рубахе в области сердца, и Эгирта, дочь убитого старейшины Древней станции, что улыбалась Игеру, обнажив идеально белые и немного кривоватые зубы, – что Солнце взойдёт раньше рассвета, а клетка откроется около пятой башни.

– Пятая башня, – прошептал Чернисар, и свеча осветила комнату, – нужно не упустить момент, Игер.

За его спиной покоилось легендарное для жителя Древней станции оружие, что приковало взгляд Чёрного древа и лишило дара речи.

Огромный лук, что длинною доходил до плеча взрослого человека. Чёрные вставки и укрепления на плечах поверх тёмного дерева самой ценной и тяжело обрабатываемой породы и гладкая рукоять были выполнены из сатанита, самого редкого металла, который использовался только для изготовления брони и оружия Ордена Надёжной руки.

– Он достался мне от дяди, когда тот вернулся после восстания Велгера Чернозубого, – улыбнулся Чернисар, заметив удивлённый взгляд Игера, он вытащил из-под койки объёмный мешок и проверил лямки, – брат хотел забрать его, но Квендар заступился за меня.

Чернисар снял лук с плеча и протянул его Игеру, а сам скрылся за дверью. Оружие оказалось не таким тяжёлым, как показалось с первого взгляда. Чёрное древо немного натянул довольно упругую тетиву, погладил отполированную сатанитовую рукоять, повертел лук в руках, наблюдая за необычными переливами света на поверхности чёрного металла. Чернисар вернулся с двумя мисками мяса скороплава, но уже без трав и дикого лука.

– Нам нужно поесть, дорога будет тяжёлой, – он присел за стол и принялся жадно опустошать тарелку, Игер аккуратно положил лук на койку и присоединился к нему.

Глава 3. Дорога будет тяжёлой

Грохот. Металлические прутья задрожали. Затем сработал огнемёт. По винтовой лестнице за дверью метались стражники. «Топливо на Кривую башню, уроды», – басистый голос стражника пытался перекричать вопль попавшей под струю пламени ведьмы. Небесная клеть дрожала от ударов костяных черепов. За окном бритоголовые патрульные бранились на чудовищ. Дверь задребезжала от стука. Когда Чернисар отворил её, в комнату проник коренастый человек в тяжёлой броне, шлеме и огнемётом в руках:

– Пора, скоро ведьмы нащупают брешь, – Квендар вновь скрылся за дверью. Чернисар накинул чёрный плащ, зафиксировал колчан за спиной и проверил тетиву лука, пока Игер подгонял лямки на тяжёлом мешке.

У выхода они пропустили двух парней младше Игера, что тащили канистры со слезами чёрного дерева. Тем временем небо заливалось ярким пламенем. Девять самых крупных огнемётов на башнях и дюжина небольших, стоящих по периметру стены и на подвесных мостиках Ведьминой клетки, поливали огнём чёрные тени, которые набирая высоту обрушивались всем весом на железные прутья, от чего по округе разносился противный звон. Ведьмы кружили над домами стаями по пять-семь особей, укрываясь от пламенных стрел и пытаясь нащупать в клетке слабое место. Прямо над головой Игера огнемёт Кривой башни выплюнул длинную струйку огня, зацепив несколько чудовищ. Нос заложило от запаха палёных перьев и мяса, а предсмертные крики ведьм наряду с треском железных прутьев звенели в ушах.

Чернисар быстрым шагом двинулся вдоль стены ко Второй башне. Боль в ноге от укуса ведьмы вновь проснулась и обжигала ступню. Из Второй башни, сцепив жёлтые зубы, выскочил стражник и с рычанием поднялся по висящей на креплениях лестнице на стену, откуда перепрыгнул на подвешенный на прутьях клетки мостик, завладев уставленным там огнемётом, но едва он успел сделать пару залпов, как прутья около его позиции прогнулись под ударом ведьмы. Часть мостика оторвалась от небесной клетки, и защитник, закричав, полетел головой вниз, а ударившись о землю, умолк. Чернисар не обратил на это внимания. Они дошли до Третьей башни, когда одной из стай болотных ведьм удалось проломить небесную клетку. Металлические прутья с грохотом обрушились вниз, сбив небольшую огнемётную установку и похоронив под собой трёх человек. Огнемёт на Пятой башне замолк. С той стороны послышался дикий человеческий вопль. Чернисар перехватил лук поудобнее и вынул из колчана стрелу. Игер оглянулся назад. Где-то за рядами каменных домов около Восьмой башни поднимались вверх огромные языки пламени и облизывали прутья небесной клетки. «Всем на пятую башню», – визжал худощавый стражник без шлема неподалёку от беглецов. За ним последовал отряд из пяти человек, но никто не обратил внимания на Чернисара и Игера. Ближе к Четвёртой башне они наткнулись на ведьму, которая с утробным урчанием рвала одежду на стражнике, пытаясь добраться до плоти. Чернисар в одно мгновение натянул тетиву, прицелился и выпустил стрелу, что вошла в длинную шею чудовища, пригвоздив его к собственной жертве. Голова покойного стражника была неестественно вывернута от удара костяного черепа ведьмы. Игер замер около тела. Его трясло так, что он грозился упасть. Грудь резко вздымалась, но воздуха не хватало, а от яркого пламени огнемётов и пожара в ночи помутилось зрение. Чернисар резко схватил его за плечо и с силой дёрнул на себя, отчего Чёрному древу пришлось перепрыгнуть через труп. Стражник, стоящий у входа в Четвёртую башню, махнул им рукой:

– Ступайте, потайной ход свободен, но немного забился землёй, – прокричал он, когда перед их глазами мелькнула крылатая тень, ведьма, набрав высоту, устремилась вниз, целясь мощным черепом в стражника, но тот вовремя уклонился в сторону, отчего удар пришёлся в каменную башню. Отломившиеся коросты разлетелись в стороны. Ведьма завизжала, запрокинув шею для удара, но струя пламени ослепила её. Широкие крылья с длинными обтекаемыми перьями вспыхнули. Чудовище било массивным клювом и металось по земле, но огонь везде настигал его, пока спустя пять секунд оно не обмякло. Опустив огнемёт, стражник добавил:

– Квендар догонит вас позже. Удачи, Огненная рука.

Чернисар пожал ему руку и, хлопнув по плечу, скрылся за дверью. Игер последовал за ним. За их спинами вновь зашипел огнемёт, и кто-то закричал: «Пожар! Святилище Солнца горит. Нужно больше людей!».

Оказавшись внутри, они прошли к дальней комнате, что располагалась за винтовой лестницей. Опустевшие канистры, запчасти от огнемётов и посторонний хлам полностью заполняли небольшое помещение, отчего им пришлось разгребать ржавый металлолом и сопревшие ткани, пока под ними не показался вход в подполье, прикрытый тяжёлым деревянным щитом. Чернисар первым нырнул в темноту, Чёрное древо последовал за ним. Пахло сыростью, болотом и гнилью. Игер шарил руками в темноте, но везде натыкался на влажную землю и размокшее дерево, пока Чернисар не дернул его за рукав, вынуждая присесть. Дальше пришлось продвигаться на корточках, а под конец и вовсе на четвереньках, отчего Игеру пришлось толкать мешок впереди себя. Голова, спина и плечи тёрлись о земляные стены и подгнившие деревянные опоры, получая ссадины и занозы. Колени и ладони тонули в липкой грязи. Дышать становилось всё тяжелее и тяжелее, но вдруг послышался глухой удар и скрип железных петель. Чернисар выскользнул наружу, вынул из прохода мешок и помог вылезти Игеру. По его лицу медленно текла тёмная жидкость, а на чёрных густых волосах налипли комья грязи.

– Держись позади меня, Игер, – Чернисар повернул на запад, – и не издавай никаких звуков, пожар и суматоха отвлекли ведьм, но, возможно, не всех.

Болотная вода чавкала под ногами. Вскоре в сапоги забралась ледяная вода, что немного притупила боль в ступне. Некоторое время огни Ведьминой клетки освещали им путь, но затем пришлось полагаться лишь на сноровку Чернисара. На западе болота были более проходимы, чем на востоке, но тем не менее Огненной руке приходилось тщательно выбирать дорогу. Постепенно на их пути встречалось всё больше растений и деревьев, однако Игер не обращал на это внимания. Он лишь повторял каждый шаг Чернисара и не заметил, как темнота сменилась слабым рассветом.

На коротком отдыхе они опустошили целую флягу с водой, пытаясь перевести дыхание. У Игера тряслись руки и стучали зубы, а плечи болезненно ныли. Он на секунду закрыл глаза, а открыв их обнаружил рядом с Чернисаром коренастого человека со шрамом на левом виске и обрубленным ухом. Слой грязи и копоти покрывал лицо Квендара, отчего жидкая рыжая борода казалась тёмно-коричневой.

– Неважно выглядишь, Игер, – улыбнулся стражник, подойдя ближе и протянув крепкую руку, – ничего, дождь нас обмоет, но нужно двигаться, а то не успеем до убежища.

Теперь они шли чуть спокойнее. Квендар занял место во главе цепочки, а Чернисар прикрывал спину. Они петляли среди болот, постепенно поворачивая на юго-запад. В полдень к большим кругам на воде от их шагов прибавились маленькие от капель дождя, а к вечеру холодный ветер пригнал густые тучи, отчего смылась грязь и насквозь промокла одежда.

– Я готов поджечь ещё одно святилище Солнца ради капли тепла, – усмехнувшись прокомментировал Квендар, – так и заболеть недолго.

– Так это ты поджёг храм? – у Игера сильно осип голос, но спутник услышал его.

– Да, и прутья на небесной клетке я две недели пилил, нам нужен был отвлекающий манёвр, —Квендар оглянулся, хитро прищурив глаза, – а ещё я сильно не любил этот храм.

– Квендар Утопший не поклоняется Солнцу и не боится ведьм, – весело констатировал Чернисар, – но он всё равно жаждет тепла и огня, чтобы отгонять крылатые тени.

– Утопший? Почему? – кашель нахлынул на Игера, согнув его пополам. Мешок перевесил на правую сторону, и мир закружился перед глазами, но Чернисар вцепился в плечо Чёрного древа и вернул в равновесие.

– Однажды я утонул, – Квендар продолжил путь в обход заросшего необычным растением холмика, – лет пятнадцать назад пришёл на болота, чтобы сбыть мешок дым-травы подороже, но нарвался на ведьму. Здоровенная птица разорвала мою ногу и отгрызла половину уха, но я задавил её собственным телом и держал под водой, пока она не захлебнулась, однако сам обессилел…

– Мой отец видел всё это издалека и вовремя пришёл на помощь, – добавил Чернисар, мгновенно выпустив стрелу в толщу воды. Пробитая насквозь крупная рыба с тёмно-серыми чешуйками и длинными плавниками несколько секунд извивалась в воде, пока охотник осторожно добирался до добычи.

– С тех пор я служил в Ведьминой клетке, – Квендар задрал голову к низкому небу, что стремительно чернело, зарастая тучами, среди которых сверкали синие искры. Раскат грома пробежал по болотам, – убежище за этим холмом.

Когда они ступили на твёрдую землю небольшой поляны, где тонкие кустарники жались к невысоким искривлённым деревьям, дождь разошёлся в полную силу, отчего коричневая вода в болоте стремительно поднималась, скрывая под собой слабозаметные тропы. Металлический люк на возвышенности поляны со скрипом поддался усилиям Квендара. Чернисар первым спустился во тьму, осторожно ступая по железным ступенькам лестницы, покрытой бурым налётом ржавчины. Когда внизу загорелся свет от факела, Игер спустился следом, поймал свой мешок и аккуратно принял огнемёт Утопшего, который захлопнул люк изнутри, лязгнув засовами.

Это было небольшое помещение с каменными стенами, полом и потолком из деревянных закоптившихся досок. В центре стояла обрезанная по колено человеку железная бочка, покрытая чёрным налётом, рядом покоились аккуратно сложенные дрова. Игер провёл рукой по шероховатой стене и тяжело вздохнул, опустился на корточки, прижавшись спиной к знакомой прохладе камней, но резкий кашель поставил его на колени.

Серо-зелёное мясо зашипело над огнём. Тепло медленно расползалось по убежищу, согревая голодных и уставших путников. Квендар и Чернисар сложили своё оружие у стены, заставив и Игера расстаться с фамильным кинжалом. Скороплав сжарился очень быстро, уменьшившись размером в два раза, но тем не менее этого хватило, чтобы утолить голод. Потом из ниоткуда раздался протяжный гул.

– Не пугайся, Игер, – Чернисар положил крепкую руку ему на плечо, – на болотах такое явление бывает часто.

– Никто не знает, что это, парень, но погубило многих, – Квендар обхватил себя руками за плечи, пламя играло в его зелёных глазах, – держи себя в руках. Когда я был вождём стражников Ведьминой клетки, три хороших парня погибли у меня на глазах во время подобной грозы. Больше я не хочу видеть подобное.

От грохота заложило уши, каменный пол задрожал. Глубокое урчание доносилось со всех сторон. Игер закрыл глаза, обхватив голову руками, и широко раскрыл рот, чтобы захватить больше воздуха. Нечто неведомое подхватило его на руки и закружило в танце. Тошнота отравляла тело, колючий ком застрял в горле, солёный привкус крови заполнил рот. Уши заложило нестерпимым гулом так, что он уже не слышал ни бормотаний Квендара, ни бессвязную речь Чернисара, ни собственных рыданий…

– Игер, ты вернулся! – хрипловатый голос старика звучал взволновано, – я искал тебя по всей станции, Игер, даже поднимался наверх, в ангар. Где ты был, мой единственный внук?

Иварт Чёрное древо стоял с раскрытыми объятиями недалеко от внука. Игер кинулся ему на встречу, но именно в тот момент из кустов с визгом взвилась в воздух болотная ведьма.

– Иди ко мне, Игер, – старик широко улыбался. Редко кому удавалось сохранить все зубы к такому возрасту. Тонкие полоски от слёз блестели под его глазами, – ты единственный кто остался из нашего рода, не бросай меня, Игер.

Потомок Чёрного древа дышал резко и прерывисто, вязкая грязь засасывала сапоги. Тёмная тень набрала высоту и комом устремилась вниз. Удар черепа с костяными наростами пришёлся в исхудавшую грудь старика, опрокинув его на спину.

– Не бросай меня, Игер, – прошелестели губы Иварта перед тем, как ведьма, запрокинув голову, отвела шею назад, зарядившись на удар. Длинный острый клюв ударил в сердце Чёрного древа. Голубые глаза старика устремились в серое небо. Тёмно-красное пятно, впитываясь в грубую ткань рубахи, расползалось по его груди. Обессиленный Игер упал на колени. Ведьма повернулась к нему. Острые когти на лапах грызли сырую землю. Чудовище стремительно приближалось, раскрыв крылья и наклонив заросшую коростами голову вперёд. Руки скользили по поясу, тщетно отыскивая кинжал с рукоятью в форме ветви дерева. Болото с урчанием засасывало покойного Иварта Чёрное древо. Игер хотел закричать, но его голос сорвался в кашель. Чудовище остановилось перед ним и пронзительно завизжало, увеличиваясь в размере. Когтистые лапы обернулись человеческими ногами в крепких кожаных сапогах, в которые заправлены тёмно-зелёные бриджи. Крылья распахнулись, превратившись в широкие плечи с крепкими мускулистыми руками. Грудь разрослась до массивных размеров, а обтекаемые перья заменила тёмно-коричневая кожаная куртка поверх чёрной рубахи. Коросты отвалились от черепа, который покрылся короткими волосами, словно множеством тонких иголок. Клюв отпал, обнажив человеческое лицо с высоким лбом, массивной челюстью, прямым носом и острым подбородком. Красные глаза чудовища пожелтели. Янирган, старший сын Энургана Волчий страх, сжимал в руке длинный широкий кинжал. Бардовая кровь стекала по лезвию и капала в воду. Звериный оскал, в котором выделялись острые выдвинутые вперёд клыки, отражался в мутной болотной воде. Янирган занёс кинжал над головой и опустил на голову Игера. Чёрное древо успел закрыться левой рукой, которая тупой болью взорвалась на половине предплечья. Нож зацепил лицо и шею. Жидкая кровь, хлынувшая из раны, стекала на глаза, смешивалась со слезами и тонкими струйками разбивала поверхность воды. Янирган Волчий страх ударил снова, но мутная тень врезалась в него, повалив в ближайшую лужу. Игер с ужасом смотрел на обрубок левой руки, пока тот не расплылся бардовым пятном…

Ресницы с напряжением разорвали оковы на глазах. Закостеневшее тело слабо пошевелилось, породив волну ноющей боли. Чёрное древо поднёс к лицу левую руку, вызвав звонкий всплеск. Он полулежал, привалившись к стене, холодная вода доходила ему до груди. Игер крикнул в темноту помещения, но сжатое колючими цепями горло породило лишь хрип. Чёрное древо полз вдоль стены, пока не наткнулся на спутника. Игер вцепился в его плечи и тряс изо всех сил, пока тот не очнулся.

– Кто? Игер, это ты? – Чернисар забарахтался в воде, пытаясь встать, – темно, факел на стене потух. Мне нечем зажечь. Нужно найти Квендара и подниматься наверх.

Утопший лежал в углу, опираясь на мешок, поверх которого над водой покоился огнемёт и лук Чернисара. Квендар мгновенно проснулся. Поручив Игеру держать оружие в руках, он забрался по лестнице наверх и отворил металлический люк.

Бледные лучи Солнца с трудом пронзали густые тучи. Дождь стучал по сырой земле, ветер гнул деревья и кусты. Вода поглотила мелкие участки суши, словно отрезав путников от остального мира.

– Не переживай, Игер, я хорошо знаю эти места, – Квендар Утопший хлопнул Чёрное древо по плечу, поправляя огнемёт за спиной, – неопытный человек сгинет в болотах, но не я.

– Белисар, мой брат, наверное, уже узнал о побеге, – Чернисар вручил им по одному бледно-жёлтому плоду, на его левой руке блестел свежий шрам от укуса человеческих зубов, – он может отправить погоню.

– Никто не сунется на болота после грозы, – Квендар вцепился зубами в сочную мякоть, брызнув соком, – разве что Берторг, этот безумец на многое способен. Никогда не питал к нему особо уважения. Ещё отряд Гостара охотится где-то в этих местах.

Когда металлическая фляга с водой прошлась по рукам, отряд двинулся в путь, продолжая постепенно поворачивать к южным холмам.

В полдень путники увидели вдали человека в широком зелёном плаще с коротким копьём в руках и плетёной корзиной за спиной. «Всего лишь рыбак с Нижнего острова, – заверил Чернисар, поглаживая сатанитовую рукоять лука, – он не опасен». Тем не менее они обошли его на приличном расстоянии. Через три часа отряд сделал привал на возвышенности.

– Квендар, а кто такой Берторг? – спросил Игер, попутно пережёвывая сушеное мясо скороплава со свежей луковицей.

– Теперь он вождь воинов Ведьминой клетки, – Утопший слабо улыбнулся, – Белисар лишил меня этого титула. Да и сам я бы не стал служить ему правой рукой. У Огненной руки есть сыновья и получше.

Глаза Игера застыли на Чернисаре. «Удачи, Огненная рука», – сказал стражник при их побеге. Чёрное древо проглотил крупный кусок, который ножом прошёлся по больному горлу, вызвав новый приступ кашля. Квендар подал ему флягу с водой.

– Теперь я никто, Игер, кем и был пятнадцать лет назад, – Утопший вздохнул, проверяя небольшой продолговатый бак, установленный на огнемёте, – может мне повезёт снова увидеть место, где я родился и вырос. А может и нет.

Ночь настигла их ещё на болотах. Когда Квендар попробовал пройти по известной лишь ему тропе и провалился в зелёную жижу по грудь, было принято решение вновь повернуть на запад, но спустя пару часов новый путь было невозможно обнаружить из-за темноты, потому скромно поужинав, команда устроилась на ночлег под двумя кривыми деревьями с изодранной когтями корой.

Игер свернулся калачиком на мокрой земле, но не почувствовал исходящий от неё запах разлагающихся растений и застоявшейся воды. Его нос не дышал, а кашель разрывал лёгкие каждые пять минут. Чёрное древо быстро уснул, предоставив спутникам ночной караул.

Завизжала ведьма. Земля дрогнула, а затем зашипел огнемёт, и визг превратился в вопль. Свистнула стрела, за ней другая, и что-то грохнулось в воду. Глаза Игера сдались после нескольких попыток открыться, потому он попробовал растереть их руками, а когда присел на колени, виски застучали от боли. Первые лучи Солнца освещали обгоревший труп ведьмы в десятке метров от Игера, гораздо дальше на поверхности зловонной жижи парили останки другого чудовища.

– Ночью дождь ослабел, а к рассвету полностью иссяк, – Квендар пнул бездыханное тело ногой, – сегодня день будет тёплым, нужно идти.

– Игер болен, – тихо проговорил Чернисар, – сильный жар не отпускает его…

– Знаю, забери у него мешок, – Квендар указал пальцем на юг, – к полудню мы выйдем к южным холмам, где сможем устроить привал. Осталось немного, мой друг.

Чёрное древо прилагал все усилия ради каждого шага. Боль в ступне стала настолько привычной, что он не обращал на неё внимания. Кашель ужасно его донимал, а лоб покрылся липким потом. К счастью, одежда полностью высохла на солнце и больше не сковывала движений, а болото на юго-западе стало более проходимым.

– За этой поляной болото закончится, – Чернисар указал Чёрному древу на небольшую возвышенность, густо заросшую жёлто-коричневыми кустарниками, – мы почти дошли до южных холмов.

Однако на подходе к поляне Квендар поднял вверх руку. «Назад, быстро отходим», – успел прошептать Утопший перед тем, как до Игера донёсся хруст ломающихся веток. Пятеро воинов Ведьминой клетки вышли к ним навстречу, стремительно спускаясь вниз.

– Поздно, – Чернисар приготовил стрелу, – я не подпущу их ближе огнемётного залпа.

– Огненная рука, – прозвенел резкий голос одного из бойцов, – и Квендар Утопший. Вы случайно не заблудились?

Стволы огнемётов воины Ведьминой клетки держали направленными чуть в сторону от спутников Игера, но их глаза под открытыми забралами пристально следили за Чернисаром, который скинул мешок с плеча на землю. Квендар снял оружие с предохранительного рычага. «Сразу падай на землю, ты не боец», – прошептал он Чёрному древу.

– Нет, Гостар, мы просто охотимся, – лязгнув зубами, дружелюбно пропел Чернисар, – тут полно ведьм.

– Рядом с домом их тоже достаточно, – парировал вождь отряда с резкими чертами лица и более ярким изображением огненной руки на шлеме, – твой брат, наверное, соскучился по тебе. Позволь, я отведу тебя в Ведьмину клетку.

– Благодарю, но не стоит, – таинственный огонёк заметался в глазах Чернисара, – разойдёмся мирно, Гостар. Никто не пострадает.

– Хорошо, Чернисар, ступай, – чуть громче произнёс воин Ведьминой клетки, именуемый Гостаром, сделав резкий шаг в сторону, и стоящий за его спиной боец выпустил тонкую струю пламени из огнемёта. Спустя мгновение прошелестела стрела. Бойцы бросились в рассыпную, выпуская залпы огня, стремительно сокращая расстояние. Квендар толкнул Игера в спину, а сам кинулся в заросли справа от него. Чернисар выпустил новую стрелу, которая нашла пристанище в груди медлительного бойца. Гостар, прыгая из стороны в сторону, подбирался к Чернисару. Его оружие шипело в руках, но у пламени был слишком короткий язык. Стрела свистнула ещё раз, вонзившись в ногу воина Ведьминой клетки, который повалился в воду, крича и сжигая залпами огнемёта траву. Квендар пытался оттеснить двух стражников, что окружали его. Следующая стрела пролетела в паре метров от Гостара. Вдруг, ближайших к Игеру боец повернул ствол оружия в его сторону. Чёрное древо вскочил на ноги, но огнемёт уже засвистел в руках неприятеля. Квендар кинулся к нему, выпустив в противника огненный рой, что дало возможность другому бойцу зайти со спины. Раздалось дыхание огня и крик Утопшего. Тем временем очередная стрела царапнула шлем Гостара, а оружие вождя воинов Ведьминой клетки опасно зашипело в руках, и горячее лезвие прошлось около Чернисара, но тот вовремя откатился в сторону выпустив стрелу. Костяной наконечник сквозь тяжёлую броню прогрыз бок Гостара. Чёрное древо с криком бросился на последнего бойца. Ствол огнемёта дёрнулся в сторону Игера, но тот опередил противника. Воин Ведьминой клетки был тяжелее и выше Чёрного древа, но броня сковывала его движения. Кинжал в виде ветви дерева неловко ударил в живот противника, но не смог пробить толстую броню и застрял между плотной тканью и металлической пластиной, тогда боец, развернувшись, взмахнул огнемётом, задев стволом висок Игера. Чёрное древо пал на колени. Дышащая огнём машина издала омерзительный свист, но тут воин с изображением огненной руки на шлеме запрокинул голову, когда стрела врезалась в его грудь в области сердца. Окинув Игера ненавистным взглядом, боец повалился к ногам Чёрного древа.

Чернисар натянул тетиву с новой стрелой, целясь в раненого бойца. Край его губы дёргался в гневе, в глазах сверкали красные искры. Квендар лежал лицом вниз. Из обугленной шеи и обгоревшего затылка медленно сочилась бардовая кровь. Броню и плащ с вышитой красными нитками огненной рукой пожирал огонь. Игер, трясущимися руками, перевернул его на спину. Лицо Утопшего сохранило гримасу ужаса и боли, зелёные глаза широко распахнулись, в них отражалось солнце.

– Пощады, Чернисар, прошу, – рыдал оставшийся в живых боец, зажимая рану на ноге, – это Гостар виновен, мы лишь следовали приказу.

– Я вырос с тобой на одной улице, Фоломгер, – Чернисар понизил голос, опустив сатанитовый лук, – а сегодня ты пытался убить меня.

– Так было нужно, – жалобно скулил человек, – Вождь Белисар давно приказал Гостару и Берторгу убить тебя при удобном случае. Я хотел предупредить…

– Но не предупредил, – зарычал Огненная рука, выпустив стрелу, которая воткнулась у ног Фоломгера, Чернисар оглянулся назад. Игер припал к груди покойного Квендара, содрогаясь всем телом, рядом прямо на хозяине горела броня воина Ведьминой клетки, окрашивания воздух запахом горелой плоти, в десяти метрах от него лежал ещё один труп, – из-за вас погиб Квендар, мой друг. Я сохраню тебе жизнь, чтобы ты рассказал брату про то, что случилось сегодня по его вине.

Чёрное древо навсегда прикрыл глаза Квендара Утопшего. Вместе с Чернисаром они оттащили тело покойного к ближайшему дереву. Огненная рука и Игер сняли с огнемётов погибших воинов баки со слезами чёрного дерева. Затем сложили руки Утопшего на груди и облили тело горючим. Фоломгер перевязал свою рану и с трудом перетащил труп Гостара к другим покойникам, сложенным в кучу, затем, слабо кивнув Чернисару, отправился к Ведьминой клетке, домой.

– Прощай, Квендар Утопший, – голос Чернисара дрогнул. Огонь плясал на наконечнике факела, – клянусь именем Огненной руки, твоя смерть не станет напрасной.

Слёзы чёрного дерева, которые множество лет изготавливают на Древней станции, мгновенно вспыхнули, едва огонь коснулся их. Верхние ветви дерева лопнули, когда столб яркого пламени ударил по ним. Языки огня танцевали над телом Квендара Утопшего, провожая его в последний путь.

– Пора, нужно двигаться дальше, – Чернисар повернул на юг, где за заросшей кустарниками поляной серо-зелёная жижа болот плавно перетекала в твёрдую землю. Огненная рука ни разу не оглянулся назад.

Деревья и крупные кустарники никогда не приживались в южных холмах. Слой бледно-зелёной травы покрывал скудные земли. Иногда встречались груды огромных камней, среди которых устраивали привалы уставшие путешественники.

Игер не спеша подбрасывал в огонь сухие стволы растений и пожелтевшие листья. Пламя быстро пожирало добычу, одаривая путников густым дымом. Под огромными валунами в небольшом овраге от сухой земли исходило тепло. Кашель вновь вырвался из груди Чёрного древа. Игер сплюнул на землю густой жёлтый комок. На пятый день путешествия по южным холмам слабость и жар, из-за которых раньше приходилось делать частые привалы, постепенно затухли. Чернисар протянул ему флягу с остатками воды. После гибели Квендара слова редко доносились из его уст. Чёрное древо, запив кусок сушёного мяса, принялся грызть сочную мякоть бледно-жёлтого плода.

– Чернисар, почему Белисар охотится за тобой? – нарушил тишину Игер, вытирая липкие руки.

– Мой старший брат никогда не отличался добротой и любовью ко мне, – Огненная рука не скоро снизошёл до ответа, – но после смерти отца он начал открыто ненавидеть меня. По старшинству он получил в наследство Ведьмину клетку, затем заменил лучшего друга нашего отца Берторгом, сделав его вождём воинов Ведьминой клетки, а потом постепенно угрозами или любезностями лишил меня большинства друзей. У меня и Квендара не осталось иного выхода.

Утро принесло с собой прохладный ветер, который сопровождал путников вплоть до Торгового поста, небольшого городка, за которым начинались Свободные земли. Ещё на подходе к маленьким домикам, что прижимались к высокой и толстой деревянной стене поселения, Игера и Чернисара окружили пять человек в ярких зелёных плащах с лёгкими арбалетами в руках: патрульные Восставшей падали. С оружием пришлось расстаться. «Заберёте его в казарме у юго-восточных ворот», – прохрипел старый солдат, досматривая мешок Чёрного древа. Такая же процедура повторилась у входа в Торговый пост, на главной улице и около трактира, где решили остановиться путники.

Под чёрным от копоти потолком жались друг к другу засаленные низкие столики. Чернисар заплатил сутулой хозяйке трактира с кривыми зубами и огромной бородавкой на шее за холодное мясо, несвежие овощи в крохотной миске и два неполных стакана разведённого сока из корней сладоцвета. Игер оглядел помещение. За столом около ближайшего окна выпивали трое солдат в зелёных выцветших плащах, ещё двое тихо беседовали в дальнем углу, а старый воин дремал на скамье у стены, распугивая посетителей неистовым храпом. Кроме гарнизона Восставшей падали за столиком в середине трактира дружно расправлялась с остатками обеда компания людей, не похожих ни на местных скотоводов и жителей, ни на матёрых солдат. Чёрное древо случайно встретился взглядами с одним из них.

– Приятного аппетита, добрые путники, – улыбнувшись, кивнул в сторону Игера светловолосый мужчина с большими синими глазами.

– Точнее, он желает вам не сдохнуть от этих помоев, – добавил низкорослый парень чуть старше Игера, сверкнув хищным оскалом.

– Заткнись, Недиксар, – светловолосый незнакомец отвесил ему звонкий подзатыльник, – я вижу, и вас нелёгкая жизнь занесла в эту дыру.

– Какое вам дело? – Чернисар допил кружку сильно разбавленного сока и оттолкнул от себя пустую тарелку, – мы из Верхнего острова, что на болотах.

– Рыбаки значит, – их дородный спутник оторвал жирными руками кусок мяса и отправил в рот, – вы не похожи на рыбаков…

– Как и вы, – прыснул Чернисар, поудобнее взявшись рукой за пустую кружку. Игер закашлялся, прикрыв ладонями рот.

– Мы – честные торговцы, – спокойным голосом ответил светловолосый, махнув рукой хозяйке трактира, – меня зовут Коймдар, этот парень Недиксар…

– А я – Веталган Голодный зверь, – пробасил пузатый человек, поправив потертый бардовый плащ, – и я всё ещё голоден. Эгирта! Добавки.

Чёрное древо вздрогнул, перестав дышать. Мимо лениво прошла сутулая трактирщица, выплёвывая проклятия сквозь сомкнутые неровные зубы.

– Будь добра, принеси нашим новым друзьям ещё по кружке напитка, только не смей разбавлять, – Коймдар взял ладонь женщины и вложил в неё пару монет, – и дай Веталгану добавки.

– Мы тебе не друзья, – Огненная рука поднялся со стула и направился к двери. Игер хлебнув разбавленный сок сладоцвета последовал за ним, но Коймдар догнал их у выхода:

– Простите за грубость, но, прошу, выслушайте нас. Нам есть о чём поговорить…

Глава 4. На западе плохо

Патрульный Восставшей падали подозрительным взглядом проводил компанию, которая свернула с главной улицы в узкий переулок. Под ногами сверкали лужи человеческих нечистот и домашние помои. Чёрное древо переступил через воняющего дымом и рвотой человека, который широко улыбался во сне половиной коричневых зубов. Компания свернула в ещё более узкий переулок.

– Итак, всё просто, я подкупил стражников на выходе из города, но Восставшая падаль патрулирует и в окрестностях Торгового поста, поэтому разделимся, – Коймдар остановился у узкой покосившейся двери и чуть слышно постучал, – Веталган и Чернисар, выдвигайтесь первыми, я последую за вами, Игер и Недиксар, выждите час, и только потом покиньте город.

Дверь со скрипом приоткрылась. Невысокий мужчина с обезображенным тёмно-красными пятнами лицом осторожно высунул лысую голову наружу, внимательно осмотрел пришедший маленькими блестящими в вечерних сумерках глазами и вновь скрылся за дверью. После раздался длительный шорох, и тонкие скрюченные руки вышвырнули на улицу объёмный мешок, за которым последовало ещё четыре. Игер поднял с земли один, но Коймдар отрицательно мотнул головой и предложил Чёрному древу другой. Остальные уже закинули мешки за спины и ожидали команды. Маленькая дверь захлопнулась.

– Выдвигаемся, парни. Если наткнётесь на Восставшую падаль, и патрульные обнаружат товар, то лучше спокойно сдайтесь. Вам грозит лишь недолгий арест или штраф. Лучше посидеть неделю в тюрьме, чем испачкать руки в крови, – Коймдар обвел товарищей взглядом, задержавшись на Недиксаре, который нагло демонстрировал хищный оскал, – встретимся утром. Веталган и Недиксар знают место. Удачи.

Мягкое одеяло ночи плавно опустилось на Торговый пост. Окна и двери домов закрывались хозяевами на ночь, на входе многочисленный таверн и постоялых дворов замерцали крохотные фонарики, патрульные Восставшей падали заполонили большинство улиц, тщательно обыскивая каждого проходимца. «Если почуешь неладное – беги», – прошептал Игеру Чернисар перед уходом. На улице заметно похолодало. Чёрное древо начинало трясти всё сильнее. Абсолютно спокойный Недиксар, прислонившись к стене, тихо насвистывал мелодию. Его ярко-зелёные глаза неотрывно преследовали Игера, который тревожно метался в темноте переулка.

– Не беспокойся так, всё будет хорошо, – Коймдар потуже затянул лямки на мешке, затем поправил длинные светлые волосы и широко улыбнулся Чёрному древу, – завтра мы окажемся посреди Свободных земель, а через несколько недель вместе пройдём по Артерии в Город Сердце. Без нас вам туда не добраться. Поверь мне, эта небольшая услуга точно стоит нашей дружбы. Мне пора.

Коймдар скрылся за углом. Постепенно его шаги слились с треском костров, бессвязным пением из ближайшей таверны и шелестом ветра. Недиксар вынул свёрток дым-травы, чиркнул спичкой и глубоко затянулся:

– Плевать я хотел на Коймдара и его осторожность, – прокомментировал он, заметив ошарашенный взгляд Чёрного древа. Плотная стена дыма медленно опускалась вниз и растекалась у ног Недиксара, – это безопасный переулок, Восставшая падаль редко суёт сюда нос. Ты хоть знаешь, что в этих мешках?

– Дым-трава? – неуверенно предположил Игер, тяжело сглотнув ком, обжигающий горло.

– Да, самый ценный сорт, в отличии от обычного, его побеги имеют не тёмно-серый, а красноватый цвет. И ценятся гораздо дороже. Говорят, от одного свёртка этого чуда у человека сносит голову, но небольшая доза дарит истинное наслаждение. Доставив эту партию в городе Сердце, мы разбогатеем. Это верно. Но если бы не Коймдар, этот трус…

Недиксар сплюнул коричневую жижу, бросил под ноги недокуренный свёрток и раздавил ногой. Его белые зубы сжались до хруста, ярко-зелёные глаза светились в темноте. Игер не спеша сделал пару шагов назад:

– Почему Коймдар – трус? Мало кто осмелится на такое…

– Да? В его мешке нет дым-травы, там нечто другое, ведь он никому его не доверяет. Боится. С вами мы могли бы взять не четыре, а десять мешков. Они не такие тяжёлые, как кажутся с первого взгляда. Представляешь, как можно было бы разбогатеть? Но Коймдар слишком труслив, чтобы хоть раз в жизни серьёзно рискнуть, а Веталган просто глуп.

Повисла тишина. Недиксар вновь сплюнул тёмно-коричневой жижей и растёр её по земле сапогом, вскинул на плечо мешок и быстрым шагом направился в сторону главных ворот города. Игер поспешил за ним.

Стража Торгового поста без всяких вопросов пропустила контрабандистов, а молодой солдат в добротном зелёном плаще лично вручил Игеру кинжал в форме ветви чёрного дерева и пожелал удачного пути, однако стоило Недиксару закурить в полукилометре от города, где проходила вымощенная булыжниками дорога, как резкий окрик хлестнул путников по ушам. Два солдата вышли из придорожных кустарников. Молодой парень держал их на прицеле арбалета, пока его старый товарищ в разодранном бледно-зелёном плаще завязывал верёвки на штанах.

– Так-так, что тут у нас, – прохрипел ветеран Восставшей падали, за его спиной болтался арбалет, – далеко собрались? Покажите, что несёте в мешках. И побыстрее.

– Я тебе ничем не обязан, старик, – Недиксар оскалился молодому бойцу, но тем не менее бросил мешок к ногам солдата, Игер замешкался с лямками своего мешка, трясущиеся руки отказывались подчиняться, – мне кажется, Торговый пост остался за спиной?

– И что? Гират дал право досматривать каждого подозрительного путника в Свободных землях, – старик, с тяжёлым вздохом опустившись на корточки, принялся развязывать мешки, а затем начал лениво копаться в содержимом.

– С каких это пор Свободные земли принадлежат Торговому посту? – Недиксар сплюнул под ноги, почесав затылок правой рукой, когда левая плавно переместилась за пояс.

– Не твоё дело, малец, – вставил молодой солдат, чьи глаза не смыкались ни на секунду, – Восставшая падаль следует только интересам Торгового поста.

– Неужели? Думаю, Восставшая падаль следует только интересам дряблых торговцев, – прыснул Недиксар, переместившись на пол шага вперёд, его ладонь обхватила рукоять тонкого ножа за поясом. Чёрное древо перестал дышать, не сводя глаз с арбалета.

– Не твоё дело, – пробубнил старик, его рот расплылся в довольной улыбке, когда тот нашарил подозрительный предмет в мешке Игера. Все мышцы на теле Недиксара, словно тетива, напряглись до предела. И тут старик вынул из мешка длинный тяжёлый свёрток.

– Это мы конфискуем в качестве налога, – ухмыльнулся ветеран Восставшей падали, нюхая завернутые в тряпки копчёные колбаски, – счастливого пути.

Резкая усталость накатила на Чёрное древо, который ртом хватал воздух, завязывая мешки. Капли холодного пота падали со лба на булыжную дорогу. Недиксар провожал патрульных ненавистным взглядом, тихим шипением извергал проклятия:

– Уроды в зелёных плащах! Свободные земли обойдутся и без вас! В городе Сердце узнают про вас! Обязательно узнают. И тогда посмотрим, как Орден Надёжной руки стиснет ваши дряблые глотки.

– Пойдём Недиксар, нужно идти, – смочив водой пересохшее горло, произнёс Чёрное древо, – нам повезло. Ведь так?

– Нет, это им повезло, – лязгнул зубами Недиксар, вставив в зубы потухший свёрток дым-травы, – Восставшая падаль знатно растолстела, так что пропажу этой парочки никто бы не заметил. Ладно, в путь.

На подходе к стоянке путников застал рассвет. Бессонная ночь не оставила заметных следов усталости на лице Чёрного древа, так как при первой встрече в таверне Коймдар заплатил сутулой Эгирте за комнату для Чернисара и Игера, где они смогли выспаться вдоволь. Однако, часто сбивалось дыхание, особенно когда Недиксар свернул с булыжной дороги в пустынное поле. Спутник Чёрного древа не только шагал с удивительной скоростью, одновременно ориентируясь в темноте среди одинаковых холмов и равнин, но и успевал на ходу выкуривать один свёрток дым-травы за другим.

На месте стоянки контрабандистов Веталган уже приготовил плотный завтрак в виде похлёбки из мяса и овощей. Голодный зверь и Коймдар безмятежно спали, полностью доверившись Чернисару, который начищал сатанитовую рукоять своего драгоценного оружия.

– Всё в порядке, Игер? – Огненная рука слабо улыбнулся, под выразительными чёрными глазами образовались тяжёлые мешки, – нам не стоило так безрассудно доверяться этим людям…

– Всё хорошо, Чернисар, – Игер принялся за чуть остывший завтрак, кивнул на спящий контрабандистов, – они доверяют нам, а это повод довериться им.

Огненная рука пожал плечами. Справив нужду, Недиксар присоединился к трапезе, и их разговор направился в иное русло, пока Игер и Чернисар не провалились в сон, длившийся вплоть до полудня.

Тринадцать дней продвижения на юго-восток по булыжным дорогам и пустынным равнинам сильно измотали компанию контрабандистов. Идти приходилось с утра и до глубокой темноты, периодически устраивая короткие перерывы на отдых и перекус. Коймдар, ведущий группы, тщательно выбирал маршрут, обходя редкие деревушки и наиболее оживлённые дороги. На пятнадцатый день Игер заметил странного зверя в двухстах метров от стоянки, который высоко задрал круглую голову, покрытую тёмной шерстью, обнюхивая воздух. Веталган, вооружённый единственным арбалетом контрабандистов, взял животное на прицел:

– Землегрыз, в одиночку эти чудища нападают редко, они почти слепы, но по запаху способны преследовать добычу много километров, – арбалет взвизгнул, но болт ударил в землю в паре метров от землегрыза. Чёрный зверь утробно зарычал и бросился бежать, размашисто работая массивными лапами, и вскоре скрылся за ближайшим холмом.

Прохладный дождь безостановочно моросил несколько дней и ночей. В полдень, когда отряд устроил стоянку в заросшей кустарниками низменности недалеко от булыжной дороги, чтобы немного согреться у слабенького костра, который мгновенно пожирал наиболее сухие веточки и листья, с недовольным шипением выплёвывая тонкие струйки дыма, навстречу группе вышел путник в грязном ободранном плаще, штанах из грубой ткани с бледно-красными разводами на бедре и голени левой ноги. На потемневшем от влаги деревянном посохе выделялись кривые царапины, оставленные острыми клыками. Коймдар добродушно предложил незнакомцу отдохнуть у костра, протянув тому железную флягу с соком сладоцвета.

– На западе плохо, – вдоволь напившись начал путник, протянув изодранные руки вплотную к костру, сморщенные пальцы со сломанными ногтями дрожали, облизываемые язычками жидкого дыма, – болезнь, смерть… Люди умирают. Много.

– Откуда ты? – Коймдар протянул незнакомцу два куска сушёного мяса, которые тот проворно сунул в широкий карман, – неужели болезнь распространяется так быстро.

– Я? Сатанитовый грот. Жил там. Теперь здесь, – чуть слышно прошелестели потрескавшиеся губы, которые частично скрывались под жиденькой рыжей бородкой, – на западе плохо.

Недиксар усмехнулся, обнажив белые клыки. Голубые глаза Коймдара осуждающе впились в молодого контрабандиста, и наглая улыбка соскользнула с покрытого чёрной щетиной лица Недиксара. Веталган, тяжело вздохнув, накинул капюшон выцветшего красного плаща на голову и ушёл в кусты.

– Бежать, а то смерть догонит, – взвизгнул незнакомец, неожиданно подскочил с места и, опираясь на посох, широкими шагами двинулся к булыжной дороге, – на западе плохо.

Растерянный взгляд Чёрного древа проводил безумца до крутого склона, образованного искусственной насыпью, однако почти на самой вершине тот поскользнулся и с воплями покатился вниз. Недиксар рассмеялся во весь голос, похлопывая в ладоши. Смущённый путник вскочил с грязной земли и вновь забрался на вершину склона. «На западе плохо», – прокричал бедный человек, скрывший из виду, и ледяной ветер донёс его слова.

Коймдар цокнул языком, скрестив пальцы и уставившись взглядом в умирающий костёр. Веталган принёс новую партию топлива, но язычки пламени лишь брезгливо прикоснулись к сырым веткам и окончательно спрятались под жёлтыми листьями. Недиксар, презрительно фыркнув, раскрыл свой мешок, вытащил помеченную чёрной краской флягу и плеснул прозрачной жидкостью в огонь. Костёр ахнул, сырые ветви вспыхнули ярким пламенем, и ласковое тепло мягким поцелуем одарило лица контрабандистов, на которых заиграли довольные гримасы. Лишь Коймдар медленно покачал головой и сильнее нахмурил брови.

Той же ночью дикий холод, исходящий от сырой земли, царапал кожу ледяными когтями, пытаясь прорваться в тёплое нутро человеческого тела, однако, едва закрыв глаза, Чёрное древо почувствовал тепло, заполняющее коридоры Древней станции, откуда не так давно трусливо сбежал. Между мозолистых пальцев Игера переливались мягкие русые волосы. Нежная ладонь прикоснулась к его колючей щеке. Милое лицо Эгирты скрывалось под маской темноты. «Прости, что оставил тебя», – прошептал Чёрное древо, металлическая капля скатилась до подбородка, оставив горячую полосу на щеке, и со звоном разбилась о бетонный пол. «Волчий страх убил бы тебя, Чёрное древо», – мягкие ухоженные руки возлюбленной слегка обняли худые плечи Игера и начали беспощадно трясти.

– Проснись, Игер, просыпайся! – Коймдар крепко зажал ему рот, голубые глаза блестели при свете луны, – только тихо. Вставай, мне нужна твоя помощь.

– Что случилось? – на глубоком вдохе выдавил Игер, – где все?

– Спят. Иди за мной, – в другой руке контрабандист держал заряженный арбалет, – нужно поговорить.

С приоткрытым в немом вопросе ртом Чёрное древо следовал за Коймдаром, который держался впереди и чуть сбоку, чтобы не выпускать Игера из виду. В ста метрах от лагеря контрабандист остановился, с задумчивым лицом повернувшись к Чёрному древу. Арбалет направлен в землю, но спусковой крючок накрыт ладонью.

– Возможно, я совершаю пагубную ошибку, обращаясь к тебе, – сказал контрабандист тихим, но уверенным голосом, – ты единственных из нашей маленькой группы, кому ещё не безразличны чужие жизни, Игер. Я вижу это по твоему лицу.

– О чём ты говоришь? – ветер выбил из Чёрного древа остатки сна, – Зачем я нужен тебе?

– Помоги, прошу тебя, – приглушённо выдавил Коймдар, – в двух днях пути отсюда есть городок под названием Честные петли. Я обязан донести туда свой мешок.

– Нет, мы договаривались только о городе Сердце, – Игер шагнул назад, ствол арбалета последовал за ним, – я не стану тащить дым-траву куда ты укажешь.

– Не дым-траву, а лекарство, – глухо прошептал контрабандист, – на западе болезнь десятками пожирает человеческие жизни. Это не шутка, Игер. Возможно, в этом мешке мы принесём спасение для многих людей. В одиночку я могу не дойти.

– Тогда пусть Веталган или Недиксар помогут тебе, – Игер вновь шагнул назад, – я не оставлю Чернисара с твоими друзьями.

– Они не помогут мне, – горькая усмешка исказила правильные черты лица Коймдара, – мои товарищи-контрабандисты догадываются, что я задумал. А если это никак не пополнит их карманы, то им плевать на всё остальное. Чернисар тоже должен остаться. Мы пойдём налегке, поэтому кто-то должен помочь им нести лишний мешок, к тому же твой друг слишком подозрителен, и мне его не уговорить. Не беспокойся, Веталган всё ему объяснит, а спустя дней пять мы догоним их.

Резкая тишина окутала Свободные земли, лишь вдали привычно взвизгнул землегрыз. Даже оглушительный храп Веталгана незаметно утих. Арбалет опустился к земле.

– Пожалуйста, Игер, – грустные голубые глаза вопросительно смотрели на Чёрное древо, – пожалуй, это моё первое честное дело

– Хорошо, Коймдар, так и быть, – Игер сглотнул тяжёлый ком и облегчённо вздохнул, – я иду с тобой.

Глава 5. Последняя партия

– Берегись! – закричал Коймдар, звякнул арбалет, но болт пролетел в полуметре от длинной тени. Острые зубы землегрыза щелкнули в воздухе, тяжёлое тело хищника врезалось в Чёрное древо. Игер не устоял на ногах и грохнулся в засохшую грязь, но сумел откатиться в сторону, когда огромная лапа острыми когтями разрезала воздух перед его лицом. Землегрыз заревел и припал к земле, приготовившись к новому броску. Игер вскочил на ноги и вынул кинжал из ножен, выставив оружие перед собой. Зверь, оттолкнувшись мощными задними лапами, прыгнул вперёд. Чёрное древо шагнул в сторону и взмахнул клинком. Изогнутое острие скользнуло по вытянутой шее. На густой шерсти выступила тёмно-красная полоса. Землегрыз жалобно взревел и вновь прыгнул на Чёрное древо, повалив его на землю. Игера окатил смрад разлагающегося мяса. Из широкой пасти зверя тянулась бледно-жёлтая нить, широкие ноздри вздулись, наслаждаясь запахом добычи. Звякнул арбалет. Землегрыз пошатнулся в сторону, что дало Игеру возможность высвободить вооружённую руку из-под тяжёлой лапы зверя. Кинжал в форме ветви чёрного дерева впился в лохматую грудь чудовища. Зверь щелкнул зубами, но Игер успел закрыть горло рукой, рукав кожаной куртки лопнул и кривые острые зубы воткнулись в запястье. Коймдар с разбегу пнул землегрыза в раненый бок, отчего зверь, выпустив руку Чёрного древа, повалился на землю. Поднявшись на одно колено, Игер закричал и с размаху опустил кинжал на грудь чудовища, навалившись всем телом сверху, резко повернул клинок. В агонии зверь забился под ним, щёлкая зубами и разрывая когтями воздух. Но секунды спустя бешеный вой оборвался.

Коймдар, обхватив Чёрное древо за плечи, оттащил его от мёртвого землегрыза. Игер с трудом поднялся на ноги, не выпуская из руки кинжал, по лезвию которого вперемешку с кровью хищника стекала его собственная.

– Не бойся, он мёртв, – Коймдар по локоть закатал рукав кожаной куртки, под которым ярко-красные полосы обвивали запястье и половину предплечья, – ничего страшного, мы в полудне пути от Честных петель, там мой друг поможет тебе. Нужно выдавить побольше крови.

По побледневшему лицу Чёрного древа пробежала дрожь. Глаза не могли оторваться от покрытого лоснящейся шерстью длинного тела побеждённого хищника. Густая кровь и жёлтая пена вытекали между гнилых зубов из широкой пасти. Пасмурное небо отражалось в крохотных чёрных глазках. Сморщенный нос с большими ноздрями занимал половину короткой морды. Комья глины налеплены на линяющий мех. Бурое пятно на боку расплылось вокруг оперения арбалетного болта.

Коймдар забрал кинжал у Игера, с трудом разжав одеревеневшие пальцы. Затем больно сдавил руку, выпуская кровь. Чёрное древо крепче ржал губы. Коймдар вынул из мешка чистую повязку с листьями кровопийца, редкого растения, растущего на южных холмах и вдоль побережья Ядовитого моря, у которого тонкие колючие иголки с обоих сторон покрывают бледную розовую поверхность листа размером с человеческую ладонь. Сильное жжение резко окутало раненую руку, когда Коймдар наложил три листа на порезы. Игер зашипел, крепко зажмурив глаза. Затем контрабандист наложил плотную повязку и похлопал Чёрное древо по плечу.

– Жить будешь, мой друг, – голубые глаза с грустью поднялись к пасмурному небу, – нужно идти, скоро начнётся гроза.

Когда невысокие каменные стены крохотного города под названием Честные петли показались на горизонте, небо окончательно затянуло густыми тучами, начался ливень, моментально промочивший путников.

– Коймдар, – Игер поправил порванный рукав куртки, чтобы не намочить повязку, – этот город тоже принадлежит Восставшей падали?

– Нет, пока не принадлежит, – откликнулся Коймдар, его зубы стучали от холода, – ты знаешь откуда появилась Восставшая падаль?

– Нет, не знаю, – Игер отрицательно покачал головой, шмыгнув носом.

– Однажды, когда Торгового поста ещё не существовало, какой-то клан отшельников спустился с Зубастых гор и напал на Свободные земли. Дикари разграбили большинство скотоводческих деревень, забрав всё нажитое имущество, скот, женщин и детей. Бедные трудяги не смогли противостоять дикости горного клана, поэтому, вдоволь повеселившись, отшельники безнаказанно двинулись домой, – Коймдар вытер дождевые капли с лица и задумчиво погладил подбородок, – но некто по имени Альсар не смирился с горем. Герой довольно быстро собрал отряд желающих отомстить. «Умирая – восстаём», – сказал новоиспечённым воинам Альсар и повёл их за собой. Перегруженные награбленным имуществом, отягощаемые медлительным скотом и рабами, дикари очень медленно продвигались домой, а на подходе к Зубастым горам их застигли врасплох. Бывшие фермеры и скотоводы, сражавшиеся храбро и с особой жестокостью, наголову разбили отшельников. Альсар погиб в бою, а оставшиеся в живых воины назвались Восставшей падалью, поклявшись защищать жизни и интересы жителей Свободных земель.

Коймдар остановился, чтобы немного перевести дыхание. С полуулыбкой глядя в сторону Честных петель, он сделал три больших глотка из металлической фляги и предложил питьё Игеру. Разбавленный сок сладоцвета смочил пересохшее горло, оставив приятный привкус во рту. Чёрное древо вернул флягу контрабандисту и поправил порванный рукав.

– Увы, сейчас другие времена, а Восставшая падаль – лишь сборище голодных до наживы наёмников, – продолжил Коймдар, двинувшись в путь, – Торговый пост обеспечивает солдат одеждой, оружием и едой, поэтому нынешний гират зелёных плащей и не задумается о старых клятвах. Из-за соглашения с Городом Сердце и ближайшими крупными поселениями Торговый пост не имеет власти над Свободными землями, но скоро это изменится. Амбиции местных торговцев растут, как и ряды Восставшей падали. Очевидно, рано или поздно солдаты в зелёных плащах перекроют крупные дороги, а Торговый пост выдвинет городу Сердце свои наглые требования.

– Неужели начнётся война? – жидкая грязь причмокивала под ногами путников, Игер глубоко и шумно вдохнул холодный воздух, – орден Надёжной руки не позволит нарушить договор.

– Не думаю, что дойдёт до кровопролития, – Коймдар одарил Игера обнадёживающей улыбкой, – иногда лучше немного уступить, чем устраивать бессмысленную бойню. Тем более я давненько не слышал об ордене Надёжной руки. Возможно, после победы над Велгером Чернозубым он и вовсе прекратил своё существование. Вот так, мой друг.

Пожилой стражник в закопченном ватнике отворил деревянные ворота. Когда Игер и Коймдар вошли в город, их окружило четверо дозорных, которые проводили путников в тесное здание, прилегающее к каменной стене. После короткого досмотра, пожилой стражник попросил обождать пару минут и удалился.

– Что-то не так, Тимушарт? – дружелюбно поинтересовался Коймдар у одного из дозорных, однако тот лишь слабо покачал головой, опустив взгляд на застеленный соломой каменный пол, – в прошлый раз меня пропустили без подобных церемоний.

Входная дверь с грохотом распахнулась, и шестеро крепких парней, вооружённые длинными деревянными дубинками, заполнили тесное помещение. Коймдар схватился за арбалет, но дозорный ударил его по лицу, а два других скрутили руки за спину. Игер накрыл ладонью рукоять кинжала. Толстый кулак в кожаной перчатке ударил его в живот, выбив воздух из лёгких, и Чёрное древо повалился на пол, судорожно хватая ртом воздух.

– За что? – каменные стены проглотили дрожащий от безысходности голос Коймдара, – у меня нет дым-травы. Тимушарт?

Тяжёлый кончик дубинки опустился на красивое лицо. Раздался хруст, и красный от крови зуб упал перед носом Чёрного древа. Игер попытался встать, крепкий сапог пожилого стражника подбросил его в воздух. Тошнота подступила к горлу. Коймдар повис на руках дозорных, тёмная струйка крови стекала по его подбородку. Контрабандист закашлялся и сплюнул осколки зубов. Дозорные рывком поставили Игера на ноги. Каменный потолок со следами копоти поплыл перед глазами.

– Этого в камеру, – скрюченный палец ткнул Чёрное древо в лицо, затем пожилой стражник наклонился перед Коймдаром, – попался, контрабандист. Судья Эвмер будет доволен.

– Пожалуйста, не надо, – прохрипел союзник Игера, еле связывая слова, – вы ничего не знаете.

Резкий смех пожилого стражника заполнил тесное помещение. «Грязное отродье», – выплюнул он и махнул морщинистой рукой, дозорные потащили арестованных к выходу.

Крохотные каменные и бревенчатые домики беспорядочно разбросаны по кривым улицам городка. Густая грязь, перемешанная с домашними помоями, хлюпала под ногами. В воздухе стоял едкий запах дыма, мокрого дерева и гниющей травы.

– Тимушарт? – на подходе к двухэтажному бараку Коймдар окликнул шедшего впереди дозорного, – скажи мне, кто?

– Недиксар, – не оглядываясь назад, произнёс стражник и свернул в сторону деревянной казармы.

С трудом нащупывая скользкие ступени лестницы, Игер, подгоняемый в спину двумя дозорными, спустился в длинный подвал, представляющий собой коридор, по обеим сторонам которого находятся небольшие темницы, отгороженные друг от друга каменными стенками. Игера с силой толкнули внутрь дальней от единственного настенного факела темницы, заперев дверцу в виде решётки из железных прутьев. Щёлкнул тяжёлый навесной замок. Пожелав доброй ночи, дозорные оставили Чёрное древо в одиночестве.

Темница по щиколотку затоплена мутной водой. Обречённо вздохнув, Игер припал спиной к каменной стене, опустился на корточки, а потом и вовсе вытянул ноги и припал головой к холодным прутьям решётки. Ледяная вода быстро пропитала ткань штанов и проскользнула в сапоги. «Город Сердце прими же меня» – тоскливо протянул Чёрное древо и всхлипнул.

– Я пройдусь по Артерии, где украшенья, меха, – отозвался безжизненный голос из темницы напротив, – как ты оказался в этом неприглядном местечке?

Мягким чёрным покрывалом тьма окутала узника, словно оберегая единственного сына от недобрых взглядов. Чёрное древо безрезультатно вглядывался в темноту:

– Я нёс лекарство… от болезни, – от холода и сырости его голос осип, – нас поймали… и избили без причины. А вы?

– А я убил свою возлюбленную, – узник напротив прыснул холодным смехом и нервными всхлипываниями, – представляешь? Нет! Она не должна была достаться другому! Только я любил её по-настоящему! Только я! Слышишь?

– Это ужасно, – Чёрное древо ткнул пальцем в темноту, – чудовище! Такие, как ты, жить не должны…

– Не тебе судить, – ровным тоном парировал убийца, – такие, как я, будут всегда. Да, я убийца, но ты – смерть, которая думает, что несёт жизнь на плечах. Это смешно. Меняйся, Игер. Меняйся.

– Что ты сказал? – Чёрное древо вцепился в прутья решётки, вглядываясь в темницу напротив. Его глаза заслезились от напряжения, тьма надёжно скрывала своё дитя. И только громовой раскат ответил ему. Игер вновь припал головой к холодным прутьями и закрыл глаза. Утром его разбудил полноватый мужчина с серебристыми усами, от которого пахло потом и сыростью. Перед лестницей наверх он неожиданно остановился и, достав из-под шерстяной кофты мятую металлическую флягу, протянул её Игеру. «Что со мной будет?», – Чёрное древо до конца испил тёплую чуть сладковатую жидкость. «Суд, – сочувственно ответил стражник, – пора, парень, медлить нельзя».

Центральную площадь города Честные петли, в отличии от Торгового поста и Ведьминой клетки, представляли не торговые палатки, а высокая трибуна судьи и висельница, рассчитанная на пять человек. Шесть высоких столбов стояли в метре друг от друга, седьмой, через который были переброшены две верёвки, соединял их вершины между собой и служил перекладиной. Многочисленные зеваки кутались в меховые плащи и накидки, спасаясь от холодного ветра. Стражник вывел дрожащего Игера на центр площади, между судейской трибуной и виселицей. Вскоре в сопровождении пяти дозорных из толпы появился Коймдар, с которым Игера разлучили около тюремного барака. Свежий розовый порез тянулся по лицу контрабандиста от левого виска до правой скулы, пересекая бровь, нос и губы. Длинные светлые волосы почернели от запёкшейся крови.

– Прости меня, Игер, – промолвил Коймдар, едва шевеля губами, за которыми торчали белые осколки зубов. Их взгляды встретились. Правый глаз контрабандиста полностью заплыл, левый налился кровью, – я не подумал…

«Судья Эвмер», – визгливо провозгласил помощник главы местного правосудия. Наступила тишина. Тяжело дыша, на трибуну взобрался полнотелый седоволосый мужчина в бардовой меховой накидке. Эвмер оглядел склонившую головы толпу. Его тусклый взгляд из-под тяжёлых век ненадолго задержался на обвинённых.

– Суда не будет, – невнятно пробурчал судья, облизнув толстые губы, – эти люди – контрабандисты, которые пытались отравить народ моего города дым-травой. Нельзя судить тех, кто торгует смертью. От лица всего правосудия Честных петель я приговариваю контрабандистов к повешению.

– Казнить их, – радостно провизжал помощник судьи, и народ подхватил его слова.

– Я ни в чём не виноват, – голос Игера сорвался в жалобный вопль. Судья Эвмер одарил Чёрное древо усталым взглядом бледно-жёлтых глаз и лениво махнул рукой стражникам с дубинками. Висельников окружили шестеро крепких дозорных. Коймдар опустил голову вниз и повернулся к висельнице. Игер упал на колени, вцепившись руками в землю, – пожалуйста, не надо. Умоляю!

Сатанитовая рука сдавило горло. Просительный хрип заглушили возгласы толпы. Дозорные схватили Чёрное древо за шиворот и по грязи потащили к виселице. Судья Эвмер опираясь на помощника спускался с трибуны. Рывком Игера поставили на ноги, но тот, судорожно рыдая, вновь повалился на землю, тогда его подтянули ближе к столбам, между которых болталась верёвка, и накинули петлю на шею.

– Ты жил бесчестно, контрабандист, – брызнув слюной, прошипел палач, – так хотя бы сдохни достойно. Будь мужчиной.

Верёвка натянулась. Игеру невольно пришлось вскочить на ноги, а затем и вовсе запрыгнуть на специальную подставку, которая заскрипела под его весом. Палач крепко привязал конец верёвки к соседнему столбу. Возгласы толпы оборвались. В ожидании мерцали огоньки десятков глаз. Судья Эвмер стоял в стороне, прижавшись ртом к уху худенькой девушки, и указывал толстым пальцем на виселицу.

– Пора, – завизжал помощник судьи, – смерть контрабандистам!

Игера затрясло. «Смерть контрабандистам», – взревела толпа, и палач по очереди выбил подставки из-под ног висельников. Жгучая петля впилась сотнями маленьких иголок в шею и горло. Рёв городского народа слился в единый шум. Чёрное древо бил ногами воздух. Руки потянулись к верёвке, ногти безрезультатно царапали горло и ломались. Голова погрузилась в густой непроницаемый туман. По телу пробежала мелкая дрожь. Трибуна, Судья Эвмер и его помощник, ревущая проклятия толпа, стражники, палач, виселица, Коймдар, Иварт Чёрное древо, Эгирта, Энурган Волчий страх. Всё потеряло значение. Все краски смешались в безумную картину, а потом чёрная пахнущая помоями и гниющем травой грязь нежно ударила в лицо.

– Верёвка лопнула, – холодное лезвие обожгло шею, срезав петлю, – Судья Эвмер, верёвка лопнула. Этот человек не виновен!

Горячий воздух испепелял грудь изнутри. Горло разрывал нестерпимый кашель. Ободранные пальцы сломанными ногтями царапали шею. Над Игером возвышался худощавый человек в ободранной одежде. В его руках блестело остриё тонкого ножа. Недовольные возгласы полились из толпы.

– Это закон, – высоко задрав длинную шею, проревел спаситель, – верёвка лопнула, этот человек невиновен! Я увожу его с площади.

Тонкая жилистая рука вцепилась в плечо. Игер с трудом поднялся на ноги. Вытерев кипящие на глазах слёзы, Чёрное древо оглянулся на висельницу. Обрывок его верёвки свисал с перекладины. Через два столба тело Коймдара билось в предсмертных судорогах. Изо рта бывшего контрабандиста исходила белая пена. Сверкающая искра окончательно потухла в голубых глазах.

– Не смотрите, молодой человек, – спаситель тащил Игера за руку через разгневанную толпу, – ему уже не помочь…

В крохотной комнате, большую часть которой занимали полки с трухлявыми книгами, мешочками с травами и помутневшими стеклянными сосудами, стоял крепкий запах сырости. Занавешенные истёртыми коврами стены заглушали рыдания Игера.

– Он умер, – Чёрное древо зажмурил глаза, охватив руками голову, – Коймдара повесили. И я бы умер. Но мне повезло…

– Да, к сожалению, наш друг пал жертвой правосудия, – сутулая тень человека, назвавшегося Керисаром, плясала на гниющем от постоянной влаги деревянном полу, – арест Коймдара оказался для меня неожиданностью.

– Его предали, – сквозь зубы выдавил Игер, – контрабандист по имени Недиксар.

– Уже не важно, Коймдар расплатился за свои грехи, не нужно жалеть его, – Керисар протянул Чёрному древу деревянную миску наполовину полную мутной зелёной жидкости, – выпей. Это травяная настойка, поможет успокоиться.

От сильной горечи язык онемел во рту. Поглотив половину противной жижи, Игер, пытаясь подавить тошноту, несколько секунд переводил дыхание, пока Керисар аккуратно срезал повязку у него на руке. Листья кровопийца вздулись и почернели от крови, под ними вокруг глубоких царапин накопился гной. Лекарь цокнул языком, а Чёрное древо вновь припал сухими губами к краям деревянной миски.

– Лучше пожалейте живых, молодой человек, – Керисар промыл рану чистой холодной водой из железной таза и принялся разыскивать что-то на полках, – болезнь пожирает людей на западе. Каста лекарей из Лунных копий отправила несколько отрядов лунного братства, чтобы осадить Сатанитовый грот, но лекарства у них нет. Они заблокируют все выходы из подземного городка и будут ждать, пока болезнь не сожрёт последнего жителя, а затем каждую нору выжгут напалмом.

– Так нельзя, – из царапины на шее по спине Игера покатилась холодная капля крови, заставив Чёрное древо съёжиться, – Лекари, поклявшиеся защищать людей от болезней, не должны так поступать.

– Не должны, но им легче погубить целый город, чем признаться в собственном бессилии, – Керисар грустно улыбнулся и принялся осторожно обрабатывать раны Игера ледяной мазью из небольшого горшочка, – поэтому мы должны их опередить.

– Мы? – слабо отозвался Чёрное древо, шея тёрлась о воротник куртки, отчего зудели полученные на виселице царапины, – Коймдара повесили. Мы должны были любой ценой донести мешок до Честных петель и вернуться к друзьям.

– И вы справились с задачей, вот только Коймдар не собирался возвращаться к контрабандистам. Извини за неприятную новость, но, видимо, тебя обманули, – Керисар спрятал горшочек с мазью в одном из карманов своих лохмотьев, задумчиво почесал голову, на которой блестели при свете лампы клочья седых волос, – всё это в прошлом. Коймдар мёртв, а значит со мной пойдёшь ты.

– Я не могу, – Чёрное древо медленно покачал головой, в глазах всё плыло и раздваивалось, голова клонилась вниз, – мой друг ждёт меня.

– Я сожалею, но иного выбора у тебя нет, – лекарь покачал головой, выудил из шкафчика чистую повязку и принялся осторожно перевязывать покалеченную руку, – в Честных петлях ты остаться не можешь. Судья Эвмер найдёт новый повод повесить тебя. Народ контрабандистов не любит. За твоей раной нужен постоянный уход, и без меня ты погибнешь.

Керисар покончил с перевязкой. Игер Чёрное древо что-то невнятно промычал, онемевший язык сильно заплетался. Беспросветная тьма застелила глаза, и тело окаменело. «Ты боишься. Я понимаю тебя, – мягкая ладонь толкнула Чёрное древо в плечо, повалив на кровать, – никто не поможет людям победить смерть, только мы. Спи. Травяная настойка придаст тебе сил».

Густой пар шёл изо рта. Несмотря на утренний сумрак, Игер, проспавший почти целые сутки, не чувствовал усталости. Мешок с лекарственными травами тяготил худые плечи, ремень арбалета Коймдара перекинут через плечо, фамильный кинжал Чёрного древа занял законное место. Каким образом Керисар умудрился раздобыть конфискованные вещи, осталось загадкой для Игера. Он шагал за лекарем по улицам Честных петель, смиренно опустив голову. Лишь один единственный раз Чёрное древо поднял глаза от засохшей грязи, когда холодный ветерок принёс со стороны слабый запах человеческих испражнений и смерти. Там, на скрипучей верёвке в такт ветру покачивалось тело контрабандиста. Бывшего контрабандиста.

Глава 6. Сатанитовый грот

Жуткая тень, отбрасываемая холодом, росла с каждым днём. Ночь нагоняла путников всё раньше и раньше. Ледяная зараза отравляла почву всё глубже, и стояночные костры становились всё больше, пытаясь подальше отогнать темноту. Землегрызы голодали, собирались в стаи и рыскали в поисках добычи. Когда настоящий мороз наступит на горло, полуслепые звери уйдут под землю, но с наступлением тепла из спячки восстанут далеко не все.

Исходящий от костра жар кусал изодранные ладони. На каждой стоянке большую часть времени Чёрное древо упражнялся в искусстве владения арбалетом. Поначалу ему с трудом удавалось вручную натянуть тетиву, поэтому он повторял этот процесс раз за разом до тех пор, пока из онемевших пальцев не начинала сочиться кровь. Вскоре перезарядка стала занимать всего пять секунд. Затем Керисар показал Игеру, как правильно целиться и стрелять из арбалета. Чёрное древо начинал с пары-тройки метров, постепенно увеличивая дистанцию до мишени, пока не научился прицеливаться достаточно быстро. Сладкая ноющая боль надолго поселилась в мышцах. Позже, пока в утренних сумерках Керисар готовил горячий завтрак, Игер катался по траве тренируясь в стрельбе из разных положений, с перекатами и на бегу. Теперь ему чаще удавалось сразить мишень целясь навскидку. Помимо этого, лекарь бескорыстно делился с Игером своими знаниями в медицине:

– Как думаешь, Игер, сколько людей сгубила дым-трава? – поинтересовался Керисар на очередном привале, – хорошенько подумайте, молодой человек.

– Не знаю, – буркнул Чёрное древо, осторожно дуя на мозолистые ладони, – много, наверное.

– Ни одного, представьте себе, – улыбка, обнажающая недостаток зубов во рту, скользнула по морщинистому лицу лекаря, – не дым-трава калечит и убивает людей. Их пожирает собственное безразличие к своей жизни. Неведение разлагает их тела. А сколько жизней спасло это лекарство?

– Дым-трава – не лекарство, – усмехнулся Игер, скормив толстую сухую ветку костру, – мой дед Иварт говорил, что дым-трава хуже любого яда.

– А большая ли разница между лекарством и ядом? – Керисар нахмурил седые брови, – вы слышали про порошок Сенирель? Дым-трава расслабляет тело и приятно согревает душу, но не снимает боль и не лечит раны. Во времена уже забытой всеми эпидемии, когда люди умирали в муках, отцы и матери хоронили детей, а дети сжигали кровоточащие тела своих родителей, одна мудрая женщина разочаровалась в своём лекарском искусстве и ушла в глубь Серых земель, однако спустя месяцы Сенирель вернулась в родную деревню, сжимая в руках мешочек с милосердием. Жгучая пыль. Небольшая щепотка порошка снимает любую боль и возвращает ясный рассудок, доза покрупнее лишает человека страха, повышает реакцию, придаёт выносливости и сил, злоупотребление жгучей пылью грозит животной агрессией и безумием, а резкий вдох целой горстки порошка Сенирель дарит лёгкую безболезненную смерть.

– Эта женщина была безумна, – выпалил Игер, осматривая под светом костра свежие шрамы на руке, последнюю повязку Керисар снял три дня назад, – откуда Сенирель взяла порошок?

– Дым-трава. Тонкие клинообразные травинки высотой меньше человеческой ладони растут из пепла Серых земель, – в усталых бледно-коричневых глазах лекаря танцевали лепестки пламени, – к мудрой Сенирель пришло озарение, что именно пыльца дым-травы может облегчить страдания её народа… А что было потом? Постепенно болезнь ослабела и окончательно растворилась в небытие. Вскоре три копья проткнули луну, и новоиспечённая секта полубезумных лекарей объявила охоту на Сенирель и её последователей. Это преследование длится до сих пор.

Запасы сушёного мяса и фруктов, питья и питательных зёрен подходили к концу. Путники всё меньше останавливались на дневные стоянки, предпочитая наедаться ранним утром и перед холодной ночью. Деревья встречались всё реже, а жёлтую щетину умирающих трав сменила гладкая пустынная равнина.

– Ничего, молодой человек, мы уже близко, – Керисар аккуратно подкладывал в костёр полувлажные ветки, которые он собирал по пути с редких деревьев и кустов и нёс с собой до привала, – спите, я буду дежурить первым.

Хлипкая подставка шаталась под его ногами. Верёвка закреплена на перекладине, петля нежно целовала шею. Соратник-контрабандист стоял среди толпы, гнев бурлил в голубых глазах. Висельница предназначена для одного человека.

– От имени всех жителей Древней станции, – на трибуне Энурган Волчий страх взмахнул рукой, крики толпы заглохли, – я приказываю казнить Игера Чёрное древо за попытку свергнуть совет пяти старейшин. Повесить его!

Младший сын, Иморган Волчий страх, стоял за спиной отца и повторял его каждое слово. Безумный рёв толпы вновь захлестнул центральную площадь. Палач окинул Игера презрительным взглядом. Огоньки звериной жестокости плясали в жёлтых глазах. Янирган Волчий страх, старший сын Энургана, выбил подставку из-под ног Чёрного древа. Верёвка мягко вцепилась в горло, но Игер ничего не почувствовал. Он равнодушно смотрел на казнившую его толпу. Гримасы ненависти искажали знакомые лица жителей Древней станции. Иморган, ровесник Чёрного древа, спустившись с трибуны, стоял в стороне, прижав Эгирту к мускулистой груди и, низко опустив голову к её мягким волосам, что-то шептал ей на ухо. Девушка улыбалась…

– Проснись же, Игер, – тупой конец посоха вновь врезался в околевшее плечо, – они рядом.

– Керисар? – ватный язык с трудом шевелился во рту, пламя костра беспощадно било в глаза, – кто рядом?

– Вставай же! – лекарь больно ткнул посохом в плечо Чёрного древа, – землегрызы учуяли нас.

Игер вскочил на одно колено и вскинул арбалет. Две тени кружили в двадцати метрах от костра. Припав широкими мордами к земле, звери бесшумно подкрадывались к своей добыче. Керисар забросил в костёр остатки запасённых веток.

– Боятся, – лекарь выставил заострённый конец посоха вперёд, – пламя костра ослепляет их.

Из темноты выделился силуэт третьего хищника. Более смелый зверь быстро сокращал дистанцию. Игер нажал на спусковой крючок. Звякнула тетива арбалета, ночную тишину пронзил жалобный визг. Чёрное древо потянулся за новой стрелой, Керисар воинственно закричал, и пылающие головни полетели в стороны, разрывая тьму. Раненый зверь утробно зарычал и кинулся вперёд, но новая стрела ударила землегрыза в грудь, повалив на землю в трёх метрах от костра. Полуслепые хищники бросились в рассыпную, спасаясь от огненного обстрела. Игер ненадолго замешкался с перезарядкой арбалета и выпустил вдогонку третью стрелу, которая растворилась в темноте. Чёрное древо вновь натянул тетиву, шагнул к упавшему около костра зверю и пнул кончиком сапога по скалившейся острыми зубами морде. Никакой реакции не последовало.

– Сбежали, но будут держаться неподалёку, – прищурившись, Керисар вглядывался в темноту, – землегрызы чуют запах крови, мёртвый собрат обеспечит им достойный пир.

Первая стрела угодила в бок хищника, который сломал её, придавив собственным весом. Попавший в грудь арбалетный болт с хлюпаньем выскользнул из бездыханного тела. Игер брезгливо вытер кровь о шерсть землегрыза, но та лишь налипла на наконечник и древко. Чёрное древо сел спиною к ослабевшему костру, обняв арбалет, словно собственное дитя. Остаток ночи путники не сводили глаз с горизонта.

Сначала в нос ударил тяжёлый запах гари, и только затем вдали показалась невысокая смотровая башня Сатанитового грота, перед которой, словно зёрна, рассыпаны чёрные кучки: десятки наполовину сгоревших тел. Солдаты в серый куртках и штанах из грубой ткани складывали покойников друг на друга поверх заготовленных дров, обливали слезами чёрного дерева и поджигали. Отовсюду исходил запах дыма, горелой одежды и плоти.

– Мы не успеваем копать могилы, – объяснил вышедший навстречу путникам солдат возрастом немного старше Игера, – приходится сжигать трупы прямо около башни. Кто вы?

– Меня зовут Керисар, я лекарь, – торопливо ответил попутчик Чёрного древа, – это Игер, мой помощник. У него за спиной мешок с лекарством.

– Неужели? Последнего многообещающего лекаря мы сожгли на прошлой неделе, – солдат погладил густые чёрные усы, рассматривая пришельцев в упор, за его спиной покачивалось короткое копью с тонким наконечником, – вы понимаете, что пришли к собственной смерти?

– Мы хотим помочь, – выпалил Чёрное древо, когда сильно раскосые коричневые глаза солдата остановились на нём.

– Лунное братство движется сюда, – Керисар прочистил горло, – каста лекарей из Лунных копий оккупирует Сатанитовый грот, и тогда вам никто не поможет.

– Вот как, меня зовут Белигер из рода Ядовитого моря, – коренастый солдат протянул Керисару и Игеру руку, ветер шевелил копну его густых чёрных волос, которые слиплись от пота, – мой отец умер в первые дни эпидемии, поэтому теперь солдаты подземного города подчиняются мне. Надеюсь, вы сможете нам помочь.

Под смотровой башней в холме под наклоном расположены внешние деревянные ворота, за которыми скрывается широкая, выложенная шлифованными каменными ступеньками, лестница. Внутренние толстые сатанитовые ворота распахнуты настежь. На входе караулят десять солдат в серых куртках. Под глазами плотные повязки скрывают рты и носы. Каждый вооружён коротким копьём, у троих заряженные арбалеты в руках.

– Лексорк, проводи этих людей до штаба, – приказал Белигер худощавому солдату, – нужно организовать лазарет.

– Будет сделано, – смеющиеся глаза дозорного пробежались по подопечным с ног до головы.

– Никому не говорите, что вы – лекарь, пока мы не организуем оборону, – вполголоса произнёс Ядовитое море, хлопнув солдата по плечу, – скоро я предоставлю вам достойную охрану.

Из темноты послышались глухие шаги. Двое крепких мужчин в взмокших от пота серых рубахах несли бледное, покрытое трупными пятнами, тело молодой женщины. Длинные тёмные волосы покойницы волочились по ступеням.

– Не смотрите, не все способны выдержать это, – Лексорк протянул подопечным две повязки, на его левой руке вместо мизинца и безымянного пальца торчала пара коротких обрубков, – не отходите от меня ни на шаг, в этих туннелях легко заблудиться.

За внутренними сатанитовыми воротами следовала ещё одна, выложенная каменными ступеньками, лестница, перед которой расположены оборонительный баррикады. На освещённом тусклыми фонарями посту дежурило около двадцати солдат, вооружённых копьями и арбалетами. Местами на утоптанной земле расплываются тёмные пятна.

– В первые дни люди пытались бежать из города, – Лексорк поудобнее перехватил оружие, Игер стянул с плеча арбалет, – Ядовитое море отдал приказ никого не выпускать. Завязалась неразбериха. Погибло много народу, в том числе отец Белигера.

Отряд двинулся по главному туннелю вперёд. Земляной потолок с поддерживающими деревянными балками грозно нависал над головой. От холодных стен тянуло могильной прохладой. Сквозь повязки в нос пробивался сладковатый запах разлагающейся плоти. Туннель имел множество ответвлений, в некоторых тусклый свет ещё сражался с темнотой, но большинство полностью погружены во мрак. «Нет, не хочу, пожалуйста», – за нечеловеческим женским криком из бокового ответвления последовали сдавленные рыдания. Чёрное древо бросился на помощь, но Керисар вцепился в ворот его куртки и вернул в строй. Лексорк остановился у стены и снял с неё давно потухший факел, вытряхнул из металлического набалдашника остывшие угольки и пепел, затем бросил туда толстый кусок коры чёрного дерева, и поднёс к настенному факелу на противоположной стене. Языки пламени почти минуту облизывали набалдашник, пока обломок тёмной коры не вспыхнул. Из темноты выделился высокий силуэт мужчины. Солдат в запачканной кровью робе, сцепив зубы, словно мешок с диким луком, тащил на плече завёрнутое в грязное тряпьё тело ребёнка. Светлая кудрявая голова свисала набок, умиротворение покоилось на побледневшем лице. Дыхание Игера резко оборвалось. Он зажмурил глаза и вцепился ногтями в куртку так сильно, словно сердце в его груди намеревалось вот-вот лопнуть. Арбалет повис на ремне. Чёрное древо припал спиною к стене, холод жадно присосался к тёплому телу.

– Я больше не могу, не могу, пожалуйста, – судорожно шептали пересохшие губы Чёрного древа.

– Мальчик покинул этот ужасный мир, его страдания закончены, – высокий худощавый Лексорк навис над Игером и протянул длинную руку, – но ты можешь помочь сотне других. Идём.

В конце туннель разбивался на три рукава. Проводник выбрал крайнее левое ответвление. Стены постепенно сужались. Каждый по очереди перешагнул через покойного мужчину в серых одеждах со свёрнутой набок шеей.

– Умирающие люди безумны и агрессивны, – прокомментировал Лексорк, и глухие стены поглотили его слова, – либо напуганы и доверчивы. Думаю, их нельзя в этом винить. Этот парень обнадёживал больных, отводил поближе к выходу и убивал, чтобы не носить тела со всех концов города. Недавно мы прознали о его деяниях.

Через несколько шагов отряд остановился, вплотную прижавшись к стене. Мимо шестеро солдат волочили покойников за ноги. Женщина с глубокими морщинами, мужчина с разбитым лицом, подросток с едва заметными усиками над бледной губой, девушка, устремившая потухший взгляд в потолок, человек с плотным мешком на голове и обрубленной по локоть левой рукой, мужчина в залитых кровью серых бриджах и куртке. Солдаты с повязками вокруг рта смотрели строго под ноги, ни на кого не обращая внимания. Вскоре они скрылись за поворотом.

– Мы уже близко, будьте настороже, – предупредил Лексорк, когда из ближайшего ответвления показался человек. Покрасневшие глаза на молочно-бледном лице, заросшем неровной щетиной. Он едва переставлял грязные босые ноги. Острые рёбра, обтянутые серой кожей, сильно выступали на голой груди. Худые руки поддерживали изношенные штаны, испачканные испражнениями и грязью.

– Где выход? – сквозь щели уцелевших зубов слабо прохрипел больной, – Солнце. Не хочу умирать. Хочу увидеть Солнце. Оно согреет меня. Я знаю.

Лексорк указал тремя пальцами на одно из тёмных ответвлений туннеля, ведущее в глубь Сатанитового грота. Человек широко улыбнулся и судорожно кивнул головой. «Солнце, ты рядом?», – донеслось из мрака, когда темнота сожрала силуэт больного.

Из узкого туннеля отряд вышел в более просторное помещение. В центре над костром кипел котелок с водой. Трое заросших мужчин в истёртых обносках трусливо покосились на Лексорка и его подопечных, а потом на груду тряпья перед ними. Солдат равнодушно отвёл взгляд. В помещении оказалось несколько железных дверей, ведущих в комнаты. Игер заглянул в один из дверных проёмов, и тошнота подступила к горлу. Гора из сложенных друг на друга тел почти касалась потолка. Вздувшиеся животы натягивали рубашки и куртки некоторых покойников, словно намереваясь лопнуть. По тёмно-фиолетовым пятнам на жутких зеленовато-серых телах ползали разжиревшие насекомые. Мёртвые глаза намеревались покинуть глазницы. Покойники насмешливо высунули набухшие языки. Следы обильной рвоты засохли на их подбородках. Чёрное древо отшатнулся в сторону и упал на колени, сдёрнул повязку с лица, и поток желчи хлынул из его рта на утрамбованную за множество лет землю.

– Прости, я не предупредил, – Лексорк присел рядом, опустив лишённую двух пальцев руку на плечо бьющегося в судорогах Игера, – иногда из глубин Сатанитового грота выносят трупы и складывают в отдельные комнаты, чтобы солдатам не приходилось спускаться вниз, но мы не успевает сжигать тела.

– Это ужасно, – Игер сплюнул остатки рвоты и нацепил повязку на рот, – столько гниющих мертвецов.

– Да, ужасно, – согласился Лексорк и поправил пятернёй криво обрезанные коричневые волосы, – скоро и ты привыкнешь.

Подозрительные взгляды голодной троицы сверлили отряд, пока тот не скрылся за дальним углом помещения. Чёрное древо поудобнее перехватил арбалет. Вдоль стен длинного коридора сидели бледнолицые, потерявшие последнюю надежду, люди. Они почти не дышали, изредка безжизненные взгляды опускались с потолка на пришедших незнакомцев, а губы шептали неразборчивые слова, которые в любое мгновение могли стать последними. Женщина с отчаянием в глазах прижимала к груди исхудавшую дочь. Бородатый мужчина рыдал над бездыханным телом девушки. Горбатая старуха с огромной бородавкой над правой бровью, опираясь на беспризорного мальчика с железным тазом в руках, расхаживала вдоль коридора, читала молитвы Солнцу и поила водой умирающих. Пятеро солдат вооружённые короткими копьями периодически проверяли дыхание больных и уносили тела умерших.

К концу коридора земляной потолок плавно увеличивался в высоте. Отряд наткнулся на невысокую насыпь, на которой сооружены защитные баррикады. Шесть трупов лежало у небольшого подъёма. Из тел четверых мужчин и двух женщин торчали оперения арбалетных болтов.

– Штаб, – вздохнул Лексорк и махнул рукой солдату за баррикадой, – надеюсь, лекарь, ваше мастерство поможет нам.

Густая чуть тёплая каша с усилием проскользнула внутрь. Погнутые ложки стучали по исцарапанным металлическим мискам. Подавленный свет костра и настенных факелов преклонялся пред непроглядной тьмой в дальних углах помещения. Фигуры солдат, снующих вдоль рядов двухъярусных скрипучих коек, отбрасывали скользкие тени.

– Ешь, Игер, тебе нужны силы, – Лексорк кивнул на покрытый копотью котелок. С безжизненным взглядом мимо костра шёл немолодой мужчина в серых одеждах, низко опустив голову, – здравствуй, Азурган.

Копна грязных чёрных волос накрыла лоб солдата, когда тот устало покачал головой и повалился на ближайшую койку, закрыл глаза, захрапел. Лексорк тяжело вздохнул, его лишённая двух пальцев ладонь опустилась на плечо Чёрного древа.

– Когда Белигер пришлёт нам подмогу? – Керисар отхлебнул мутной воды из железной кружки и скрестил руки на животе, – лазарету нужна охрана. Я собираюсь немедленно приступить к работе.

– Скоро. Ядовитое море вцепится в любую возможность помочь своим людям. Но нам постоянно не хватает бойцов, – Лексорк прикусил губу, его глаза засверкали ярче, чем искры костра, – солдаты спят урывками и постоянно недоедают, каждый день они несут к костру тела своих близких, каждый день сталкиваются с ужасом в глазах жителей, обречённых на смерть, и каждый день отчаяние сжигает их изнутри. Последняя надежда пришла в Сатанитовый грот по вашим следам.

Чёрное древо соскрёб со стенок миски остатки холодной каши, убрал посуду и, обхватив руками голову, прикрыл покрасневшие от дыма и безысходности глаза.

Виселица предназначена для одного человека. Тело последнего потомка Чёрного древа парило над промёрзшей землёй. Ядовитыми словами народ проклинал его. «Я не виновен», – шептали ободранные губы, и невидимые слёзы скользили по щекам.

– Что же ты наделал, сын мой? – Иварт Чёрное древо упал на колени напротив виселицы, – кто посеял скверные мысли в твоей голове? Кто указал тебе дорогу во тьму? Дитя моё, прошу тебя, скажи мне!

«Я не понимаю, дед», – прохрипел Игер, но петля задушила его слова. Невыносимый жар ударил в лицо, когда столб огня взвился из-под ног проклинающей Чёрное древо толпы. Множество ртов одновременно распахнулись в едином нечеловеческом крике. Горящие недавним азартом глаза лопнули под натиском пламени. Волосы и одежды, ярко вспыхнув, прогорели за пару мгновений. Кожа дымилась, трескалась и обугливались, пока огонь безнаказанно ласкал тела неистово визжащих людей.

– Ты убил нас! – донеслось из толпы, утопающей в горящей земле, – ты убил нас всех…

«Я не виноват», – Игер, крепко стиснув зубы, попробовал освободиться из объятий петли, но сдался, когда увидел свои ладони, на которых засохла тёмная кровь.

Под землёй день и ночь схожи, словно близнецы. Койка проводила Игера на службу жалобным скрипом. С верхнего яруса спрыгнул мальчишка лет тринадцати. Большие зелёные глаза внимательно изучали Чёрное древо, пока тот натягивал сапоги.

– Идём, – наигранно грубым голосом произнёс парнишка и с силой потянул Игера за рукав, – Лексорк поручил мне проследить за тобой.

– Как тебя зовут? – Чёрное древо сонно покачал головой и потёр сухие глаза.

– Аригер, – мальчишка поудобнее закатал рукава огромной для худенького тела серой куртки, заправленной в подвязанные верёвкой широкие штаны, – следуй за мной, солдат.

Сегодня факелы ярче освещали помещение лазарета, а между некоторых коек протянули верёвки, на которых подвесили плотные шторы, отделяющие отдыхающих солдат от больных жителей. Крепкая вонь неизвестных Игеру трав сражалась с запахом болезни, пота и человеческих испражнений.

– Странный старик что-то варит в котле, – прерывистым басом прокомментировал Аригер, когда они дошли до баррикады, – твоё место на этом посту. Белигер приказал не пропускать никого, кроме солдат. Держи свой арбалет на взводе, Игер.

Хмурый человек по имени Азурган стоял на другой стороне баррикады. Около сложенных друг на друга мешков, деревянных ящиков и железных бочек, служащих в качестве укрытия, посапывали, крепко обняв короткие копья, ещё два солдата. Чёрное древо прислонился плечом к холодной стене. Мальчишка Аригер спустился вниз по насыпи и скрылся во тьме.

– Бедный мальчик, – пробурчал Азурган. Его незаряженный арбалет валялся под ногами. Он провёл пятернёй по слипшимся от пота угольно-чёрным волосам, – ты можешь ещё немного поспать, щенок.

– Не хочу, – Чёрное древо аккуратно положил свой арбалет на набитый землёю мешок, – меня зовут Игер.

– Солдатам без разницы, чьё тело будет шипеть на костре, – Азурган плюнул на насыпь и вытер мозолистой ладонью рот, – ты и старик напрасно пляшете здесь.

– О чём ты говоришь? – Игер стиснул зубы и сильнее прижался к стене.

– Сам знаешь, – фыркнул солдат, отмахнувшись рукой, – из ваших стараний ничего не выйдет.

– Но мы попробуем, – парировал Чёрное древо, – отчаянная попытка лучше бездействия.

– Нет, щенок, – заклокотал Азурган, хлопнув ладонью по мешку, – ты видел умирающих людей? В их глазах больше нет страха. Только безразличие. Большинство смирилось со смертью, но тут приходите вы. Глупцы со слепой надеждой в мешке.

– В этом нет ничего плохого, – тихо просипел Игер, устремив взгляд на тёмные пятна крови у подножия насыпи.

– Есть. Умирать с надеждой на жизнь гораздо больнее, чем смиренно уйти к Солнцу, – утробно прорычал Азурган и пнул кончиком ботинка спящего солдата, – вот увидишь, щенок.

Чёрное древо слабо покачал головой. К насыпи вышел Белигер Ядовитое море, поддерживая под руку пожилую женщину с бледным лицом. Он одобрительно кивнул Игеру и ушёл в глубь лазарета. Разбуженный солдат занял позицию Азургана, который с гулким мычанием грохнулся на подстилку у баррикады:

– Карауль, спи и давись холодной кашей, но никогда не покидай свой пост, – с закрытыми глазами причитал он, – вот увидишь…

Мерзкий холод впитывался в кожу. Ноющая боль поселилась в ногах и спине. Вскоре красно-оранжевые круги настенных факелов начали расплываться в глазах. И голова отяжелела. Время от времени из темноты туннеля выходили изнеможённые солдаты. Лазарет стремительно заполнялся больными женщинами, мужчинами и детьми. Чёрное древо внимательно следил за происходящим, иногда щипая себя за подбородок, чтобы прогнать сон. Вернулся Лексорк. На шее солдата засохла тёмно-бардовая полоса, за правым ухом волосы слиплись от крови. Он улыбнулся Игеру, кивнул дозорному и скрылся за шторами лазарета.

Заросший густой бородой мужчина в рваных обносках осторожно подкрался к самому подножию насыпи. Пара маленьких сверкающих глаз пристально изучала баррикаду. Заметив незнакомца, Игер подскочил на месте, опустив руку на арбалет. Пришелец испарился в темноте туннеля.

– Народ начинает что-то подозревать, – Лексорк передал напарнику Чёрного древа небольшой котелок, – скоро за баррикадой соберётся целая толпа.

– На тебя напали? – неуверенно поинтересовался Чёрное древо, затем проглотил ложку густой каши с кусочками овощей и запил водой из фляги.

– Безумец ударил меня палкой по голове, – Лексорк кончиками пальцев коснулся раны за правым ухом, – просто царапина.

– Ты убил его? – Игер затаил дыхание, другой дозорный с причмокиванием облизнул ложку и потрепал за плечо спящего Азургана.

– Я простил его, – улыбнулся Лексорк и прикрыл глаза, – кто знает, сколько близких он потерял за последний месяц? Мне жаль этих людей, Игер, ведь большинству из них приходится гораздо хуже, чем мне. Они теряют своих родных, своих любимых.

– А где твоя семья? – Чёрное древо вздрогнул, утопив глаза в утоптанной земле, – прости, Лексорк.

– Ничего, Игер, – солдат протянул котелок с кашей бубнящему проклятья Азургану, – родителей я никогда и не видел, а единственная возлюбленная ушла со странствующим торговцем в город Сердце. Кому нужен обычный солдат с тремя пальцами на руке? Но всё это к лучшему. Ложись спать, Игер. Постоянные дозоры, быстрый сон и плохая еда быстро лишат тебя сил.

Вскоре все дни слились в один поток. Чёрное древо двигался от холодной стены, на которую опирался при дежурстве, до измятой подстилки. Он не видел ничего, кроме бесконечного туннеля, тёмных пятен крови у подножия насыпи и посеревших лиц солдат в серых одеждах. Чёрное древо настолько привык к настенным факелам, что усомнился в существовании Солнца. Он подружился с прерывистым сном, свыкся с однообразной пищей, однако, словно от резких порывов ледяного ветра, его бросало в дрожь от могильного эха, навещавшего лазарет из глубин Сатанитового грота. Плач безысходности, тихие рыдания подземного городка, от которых всё сжималось в груди.

Сомнения Азургана не иссякали. Он с презрением смотрел на больных, приведённых солдатами в лазарет. «Страдания его матери повиснут на твоих плечах», – выплюнул солдат, когда мальчишка Аригер принёс на руках пятилетнего ребёнка с побледневшим лицом.

– Исчез, ушёл в город и не вернулся, – однажды сквозь сон Игер уловил шёпот напарника по дозору, – он забрал арбалет и копьё.

– Сбежал, – фыркнул Белигер Ядовитое море, – пусть так, трус за спиной опаснее самых голодных землегрызов. Я скажу Лексорку, чтобы отправил мальчишку в дозор.

Лёгкое постукивание перемешивалось с храпом, щёлканьем костров, скрипом коек и слабым кашлем заболевших. Вместо Азургана на другой стороне баррикады на груде сложенных мешков сидел Аригер, ударяя не по размеру большими ботинками друг о друга. Копьё покоилось на худых коленях, серьезный взгляд из-под нахмуренных до дрожи бровей упирался в туннель. Широко зевая и потирая раздраженные глаза, Игер подошёл к мальчишке и опёрся руками на деревянный ящик баррикады. Дозорный, которого сменил Чёрное древо, расположился на подстилке и мгновенного уснул.

– Я не помню ни отца, ни мать, а не так давно моего деда убили, – сдавленным полушёпотом промолвил Игер, – я очень скучаю по нему. А где твои родители, Аригер?

– Мама умерла через день после моего рождения. Отец вырастил меня в одиночку. Болезнь забрала его в самом начале, – наигранно грубый голос дрогнул и сорвался, – Отец временами был грубым и строгим, но теперь я знаю, он любил меня по-настоящему. Белигер говорит, что он ушёл к Солнцу. Ушёл туда, где тепло.

Аригер отвернул в сторону лицо. Чёрное древо осторожно положил ладонь на тонкое плечо мальчишки и почувствовал, как дрожит худое тельце ребёнка.

– Я не боюсь их, – шмыгнув носом, Аригер кивнул в сторону туннеля.

– Кого? – насторожился Игер, бросив взгляд на заряженный арбалет, покоящийся на мешках на другом конце баррикады.

– Людей. Белигер сказал мне, что некоторые заболевшие безумны, и их нужно остерегаться, но я не боюсь, – голос мальчишки вновь обрёл железную уверенность, – как можно опасаться тех, кому ты пытаешься помочь?

– Наверное, люди просто боятся, что им сделают хуже, – неуверенно предположил Игер.

Раскат нечеловеческого вопля прокатился по всему лазарету и эхом потерялся в туннелях. Чёрное древо схватил арбалет и кинулся бежать между рядами двухъярусных коек. Безумный смех раздавался за шторами, в другом конце лазарета. Игер пронёсся мимо наполненного тёмно-зелёной жидкостью огромного котла. Крепкий запах травяной настойки ударил в нос. Спины собравшихся полукругом солдат преградили путь. Из-за плотных занавесок пробивался знакомый голос. Чёрное древо растолкал людей и ворвался в комнату, едва не сбив с ног Белигера.

– У нас получилось, – Керисар, упав на колени, целовал руку женщины, лежащей на койке. По его щекам текли крупные слёзы. Лекарь заметил взбудораженного Игера с арбалетом в руках, – молодой человек, получилось. Получилось.

Ничего не понимая, Чёрное древо выпустил арбалет из рук. Глупо улыбаясь, Белигер Ядовитое море подобрал оружие и указал на женщину рукой. Предсмертно бледное лицо налилось живыми красками. Грудь высоко вздымалась при каждом вдохе, и потухшие глаза засияли, словно два ярких костра в непроглядную ночь. Женщина смущённо улыбалась, свободной от бесконечных поцелуев рукой вытирая слёзы. Игер облегчённо выдохнул и упал на колени. Керисар крепко обнял его и долго рыдал у плеча напарника.

– Пусть хорошая новость живёт в тишине, – твёрдо сказал Белигер своим подчинённым, но, когда Ядовитое море дружески проводил Чёрное древо до баррикады, они обнаружили толпу напуганных людей, перекрывших туннель до самой насыпи.

– Прошу вас, разойдитесь, – сложив у рта руки, Лексорк пытался перекричать беспокойный народ, больше десятка солдат заняли позиции за баррикадой, приготовившись отразить нападение, – тот, кто нуждается в помощи, обязательно получит её.

– У вас есть лекарство, – крикнул рыжеволосый юноша, – почему вы не хотите помочь нам?

– Потому что им плевать на нас, – взвизгнула пожилая женщина с круглым массивным лицом, – они только для себя и для своих родных лекарство берегут. Снадобья на всех точно не хватит!

– Как не хватит? – демонстративно схватившись за сердце, выпалил на выдохе высокий одноглазый мужчина, – если так, то лучше мы сами поможем себе. Вперёд!

Толпа лениво двинулась на баррикаду. Солдаты выставили короткие копья. Лексорк отступил назад, отчаянно качая головой. Белигер, вооружённый арбалетом Игера, перепрыгнул через набитые землёю мешки, оказавшись на насыпи между толпой и преградой. Уверенность бунтовщиков потеряла прежнюю силу.

– Что, Ядовитое море, думаешь ты смелее нас? – раскинув в стороны руки, прогремел одноглазый и громко харкнул под ноги Белигера, – ты не выстрелишь, слабак. Ты трус, и твой отец был трусом.

Звякнула тетива арбалета, и речь одноглазого сменилась низким бульканьем. Полоса тёмной крови заструилась по его груди, кончик оперения стрелы торчал из горла. Повернувшись, Ядовитое море бросил арбалет Чёрному древу. Бунтарь, выпучив единственный глаз и шатаясь из стороны в сторону, двинулся вверх по насыпи, Белигер шагнул навстречу, преграждая путь. Он встал напротив смертельно раненого противника, который, не смотря на уклон насыпи, значительно возвышался над ним. Одноглазый быстро шевелил губами, но не слова струились из его рта, а тёмная кровь. Перезарядив арбалет, Игер взял врага на прицел, но тот уже упал на колени, и Белигер Ядовитое море вырвал красную стрелу из его горла. Одноглазый повалился на бок и скатился к ногам толпы, оставив кровавый след на земле.

– Снадобья хватит на всех, – спокойно проговорил Белигер, переломив стрелу пополам, – прошу вас, не мешайте нам спасать ваши жизни. Разойдитесь.

Половинки стрелы упали к его ногам. Ядовитое море поднялся на баррикаду и молча двинулся в глубь лазарета. Слабо перешёптываясь, толпа растаяла на глазах, оставив у подножия бездыханное тело одноглазого.

– Вновь потеряв терпение, они вернутся, – вздохнул Лексорк, прислонившись к стене. Солдаты разошлись, но по приказу Белигера на баррикаде осталось восемь человек, включая Игера и мальчишку Аригера, который отныне почти не сводил глаз с туннеля.

– Они собирались убить нас, – тихо произнёс Чёрное древо, накрыв ладонью спусковой рычаг арбалета. Его руки дрожали. Чтобы успокоиться, Игер вдохнул полную грудь и надолго задержал дыхание, но это не помогло.

– Да, собирались, – Лексорк прошёл мимо Чёрного древа и перепрыгнул через сложенные грудой мешки, – но в итоге они отступили.

Солдат спустился к подножию насыпи, перевернул мертвеца и взвалил тело одноглазого себе на плечо, немного попрыгал на месте, поудобнее распределяя вес, повернулся к баррикаде.

– Почему ты не боишься идти туда? – крикнул Игер, указывая пальцем в туннель.

– Я боюсь, но делаю то, что могу. В этом весь секрет, мой друг, – Лексорк повысил голос, прогибаясь под весом мертвеца, – вот увидишь, Игер, они не тронут меня.

Солдат задорно помахал Чёрному древу рукой перед тем, как исчезнуть в бесконечных туннелях подземного города.

Женщина, пошедшая на выздоровление, уже на следующий день смогла без посторонней помощи встать с кровати, а ещё через трое суток добровольно помогала Керисару ухаживать за больными, которые вскоре также обретали силу. Лекарство прогоняло бледность с их лиц. «Посмотри в глаза этим людям, Игер. Вот ради чего Коймдар лишился жизни», – лекарь махнул рукой на двух молодых девушек и мальчика, которые готовили пищу в общем котле. Однако, на одного спасённого от болезни человека приходилось трое заболевших. В бывшем помещении городского штаба стало невыносимо тесно. И каждый день перед баррикадой собиралась толпа. Десятки молящих о помощи глаз штурмовали преграду. «Если мы начнём помогать всем без разбору, начнутся беспорядки», – непоколебимо твердил усомнившимся солдатам Белигер, а тем временем страх перед смертью всё сильнее терзал орду заболевших.

– Игер, пожалуйста, расскажи мне о своём путешествии, – однажды попросил Аригер, укладываясь спать после очередного дозора.

– После убийства деда Иварта я сбежал с Древней станции на Болота, посреди которых стоит город с названием Ведьмина клетка, – Чёрное древо присел рядом с мальчишкой, не выпуская из рук арбалет, – небо над этим городом затянуто железными прутьями, а на девяти башнях стоят огромные огнемёты, чтобы отгонять чудовищ.

Аригер поудобнее расположился на подстилке, укрывшись серой курткой. Большие зелёные глаза светились живым интересом.

– Затем я отправился в Торговый пост. Власть над этим городом принадлежит гильдии торговцев и гирату Восставшей падали, древнего отряда воинов, которые носят ярко-зелёные плащи и вооружены арбалетами, – слабо улыбнувшись, Игер прикрыл глаза, – там я познакомился с человеком, который убедил меня отправиться на запад по выложенной булыжниками дороге.

Мальчишка клевал носом, вслушиваясь в каждое слово обретённого друга. Чёрное древо подсел поближе к Аригеру и, облизнув пересохшие губы, полушёпотом продолжил:

– Однажды на нас напал землегрыз. Он вцепился в мою руку, но я смог заколоть его, – Игер задрал рукав куртки, показывая розовые полосы шрамов, – а затем мы пришли в городок Честные петли…

– Игер, – сквозь дрёму просипел мальчишка, – а люди в других городах хорошие?

– Конечно, они были добры и отзывчивы ко мне, – Игер дружески похлопал мальчишку по плечу.

– Хорошо, – зевнув, заключил Аригер, повернулся на бок и заснул с улыбкой на безмятежном лице.

Редкие факелы, освещающие ведущий в глубь Сатанитового грота туннель, неожиданно потухли. Из темноты доносилось шарканье ботинок. «Здесь что-то не так, нужно позвать Белигера», – тихо произнёс один из дозорных. Его напарник судорожно кивнул головой и быстрым шагом удалился на поиски Ядовитого моря. Сонный Игер, чья смена подходила к концу, направил ствол арбалета во тьму. На стене около насыпи пылал единственный непотушенный факел, освещая бледные лица. В первых рядах толпы стояли безмолвные заросшие мужчины и наиболее крепкие молодые женщины. Исподлобья ненавидящие взгляды пожирали солдат за баррикадой. Чёрное древо аккуратно пнул мальчишку Аригера, который мгновенно проснулся, вцепившись в копьё. «Вперёд», – рявкнул невысокий мужчина с крохотными глазами, и в солдат полетели камни. Орда хлынула на баррикаду.

От неожиданности Игер сдавил спусковой рычаг, и стрела воткнулась в стену. Рядом звякнуло ещё два арбалета, чьи хозяева оказались более искусны в стрельбе. Два бунтовщика повалились под ноги толпы, вызвав смятение у нападавших. Чёрное древо перезарядил арбалет, прицелился в грудь мечущего камни юноши, но в момент выстрела опустил ствол чуть ниже, и болт ударил в бедро. Парень повалился на землю и жалобно взревел. Орда мгновенно растоптала его. Два бунтовщика, что первые поднялись по насыпи, рухнули со стрелами в груди и покатились вниз. Одни люди спотыкались о их тела и падали под ноги других. Чёрное древо приготовил очередную стрелу, когда первый ряд нападавших достиг баррикады. Пятеро вооруженных короткими копьями солдат принялись без разбору колоть бунтовщиков. Игер вдохнул полной грудью, направил ствол арбалета в толпу и нажал на спусковой рычаг. Раздался короткий вскрик. Чёрное древо вновь натянул тетиву. Одна стрела соратников насмерть сразила крепкого старика, другая прогрызла руку бледнолицей женщины. Игер шагнул на пару метров назад и выстрелил, угодив стрелою в мешок. Из дыры посыпалась сухая земля. Сзади накатил топот десятка тяжёлых сапог. Одного из дозорных с коротким копьём поймали за руку во время удара и перетянули через преграду. Его сдавленный вопль прогремел в ушах. Аригер и тройка солдат отступили от баррикады, через которую хлынула волна бунтовщиков.

Из-за спины Чёрного древа ударило семь стрел, скосив часть нападавших. Игер вместе с Аригером и дозорными бросился бежать к лазарету, перед которым приготовились к бою подошедшие на подмогу солдаты. «Стреляй», – рявкнул Белигер, и построенные в линию позади солдат с копьями стрелки пустили стрелы в орду, которая огрызнулась камнями, не причинив особого вреда. «В атаку», – закричал Лексорк и бросился на ближайшего бунтовщика. Строй сражавшихся солдат отрезал Чёрное древо от нападавших. Игер трясущимися руками перезарядил арбалет. Приклад упёрся в плечо. Чёрное древо зарычал, надавив на рычаг. Одного из нападавших стрела ужалила в спину так, что Игер не увидел лица. Стрелки отступили к стенам помещения, оставив солдатам с копьями право отстаивать центр. Среди длинных рядов двухъярусных коек завязалось короткое сражение. На подмогу пришли свежие силы солдат и больных добровольцев, с трудом стоящих на ногах. Чёрное древо перезарядил арбалет. Сердце стучало так сильно, что проклятия нападавших, предсмертные вопли и стоны умирающих эхом звучали в голове. В суматохе Игер разыскал Аригера. В десятке метров мальчишка, поваленный на спину, боролся с женщиной, которая двумя руками вцепилась в копьё тринадцатилетнего воина.

– Стреляй же, – выпалил соседний солдат с арбалетом, толкнув Игера в плечо.

– Нельзя убивать без разбору, – заряженное оружие упало к ногам, Чёрное древо бросился на подмогу мальчишке, но, когда он покрыл половину расстояния, бунтовщица неожиданно вынула из-за пояса нож. «Нет, пожалуйста», – тяжёлый камень ударил в плечо Чёрного древа, развернув тело на пол оборота, и женщина с длинными чёрными волосами коротко взмахнула вооружённой рукой. Клинок с лёгкостью вошёл в грудь Аригера. «Нет», – отчаянно зарычал Игер, с разбегу пнув бунтовщицу в бок. Навалившись сверху, Чёрное древо с размаху ударил убийцу по лицу. Щека Игера взорвалась жгучей болью, когда в неё врезался камень. Женщина воспользовалась моментом и, ловко извернувшись, оказалась поверх нападавшего. Острые ногти, словно когтистые лапы болотной ведьмы, впились в мягкое горло, лишив Игера возможности дышать. Он пытался освободиться от удушения, но руки женщины оказались гораздо крепче. Сквозь слёзы, Чёрное древо взглянул убийце в глаза, но ничего, кроме упрямой ненависти и страха, не скрывалось за дисками широких зрачков. Острое жжение в груди стало невыносимым, и через несколько секунд красивое лицо женщины потеряло очертания, а затем убийца харкнула Игеру кровью в лицо, ослабив хватку. Чёрное древо со свистом втянул обжигающий воздух. Лексорк ногою сбросил с Игера бездыханное тело женщины, на спине которой расползалось бардовое пятно. С острого наконечника его копья капала тёмная кровь.

Волна нападавших разбилась о непоколебимую решимость солдат. Люди Белигера отбросили орду атакующих, и стрелы преследовали беглецов вплоть до баррикады.

Царапая пальцами землю, Игер Чёрное древо подполз к Аригеру. Самодельный нож торчал из груди мальчишки. С уголка рта ветвилась тонкая струйка алой крови. Настенный факел, собрат Солнца, отражался в больших зелёных глазах. Игер осторожно вынул нож и положил голову на грудь Аригера, ощутив ещё тёплую кровь на лбу, щеке и кончике носа, и тихо зарыдал.

– Мы достойно похороним его, – Лексорк опустился рядом на колено, закрыл мальчишке глаза и убрал с лица непослушные волосы.

На поверхности поджидала холодная ночь. Для пяти погибших солдат сложили отдельный костёр. Тяжело хромая, Ядовитое море обошёл с факелом вокруг сложенных на деревянных брёвнах тел, равномерно поджигая сухие ветви. Густой дым принялся разносить по округе скорбную весть. В небо ударил невысокий столб кривого пламени. «Теперь, Аригер, и ты отправился к Солнцу. К своему отцу. Туда, где тепло», – прошептал Игер, когда огонь накрыл погибших солдат толстым оранжевым одеялом. Словно в ответ на похоронный костёр, на приличном расстоянии от смотровой башни Сатанитового грота неплотным кольцом вспыхнули десятки факелов. Осада. Братство из Лунных копий незаметно подкралось к порогу обители смертельной болезни.

Лексорк под руку привёл обессиленного Игера к лазарету, где наводили порядок солдаты и добровольцы, а Керисар и две помощницы обрабатывали раны не только своих защитников, но и бунтовщиков. Игер без памяти грохнулся на скрипучую койку. Под утро, когда добросовестные жители прознали о нападении на лазарет и после серии разбирательств выдали солдатам Белигера зачинщиков и участников конфликта, Игер не смог принять участие в правосудии. Недуг лишил его сил.

Глава 7. Холодает

Над кроватью стоял невыносимый жар. Игер широко распахнул рот, сражаясь за каждый вдох. Часто к его губам подносили чашу с холодной водой, но каждый глоток отдавался болью в груди. Протяжным мычанием он благодарил невидимого спасителя за облегчающий страдания уход.

Мальчишка сидел у койки Игера, обстругивал палочку самодельным ножом. Свет единственного факела бил по слипшимся от многодневного сна глазам. Дальше двух метров от Игера предметы теряли очертания и растворялись в темноте. Аригер поправил край плотного шерстяного плаща, под которым красовалась добротная фиолетовая рубаха, подвязанная красным пояском.

– Жив, – беззвучно прошептал Игер и блаженно прикрыл глаза.

– Ты мой друг, – чистым звонким голосом пропел Аригер, – я позабочусь о тебе.

Крепкие кожаные ботинки застучали по утрамбованной годами земле. Мальчишка вернулся с деревянной чашей в руках. В горячий воздух вторгся острый запах лекарственных трав.

– Ты должен выпить это, – искренне улыбаясь, Аригер помог Игеру испить снадобье, аккуратно поддерживая голову друга, – молодец, Чёрное древо.

– Откуда ты знаешь моё родовое имя? – прошелестел сухими губами Игер.

– Теперь я многое знаю, – загадочно произнёс Аригер, и земляной потолок вместе с деревянными балками обрушился вниз, похоронив Чёрное древо во мраке.

Холодная влажная повязка прилипла ко лбу. Дышать стало гораздо легче. Игер поперхнулся, и горькое снадобье потекло по подбородку. Раздался яркий детский смех.

– Ты возьмёшь меня с собой, Игер? – мальчишка наклонился над Чёрным древом, наивно заглядывая в глаза, – в путешествие.

– Обязательно возьму, мой друг, – Чёрное древо, с трудом подняв руку, нежно провёл ладонью по умело подстриженным волосам, – мы пойдём в город Сердце. Вместе. Обещаю тебе, там мы увидим солдат ордена Надёжной руки. В чёрных плащах, в сатанитовых шлемах и с огромными луками в крепких руках. Мы прогуляемся по Артерии и пробежимся по Вене. Как в песне, Аригер.

– Хорошо, – грустно улыбнулся мальчишка и слабым шёпотом добавил, – мне пора, Игер.

– Куда же ты? – Чёрное древо приподнялся на койке, скудное окружение поплыло перед глазами.

Аригер повернулся к Игеру спиной. Фигура смело шагающего в неизвестность мальчишки плавно потеряла очертания и растворилась во мраке.

– Не бросай меня, прошу тебя, – Чёрное древо перевалился через край койки, холодная земля, уложенная отсыревшими коврами, устремилась навстречу и мягко чмокнула горящий лоб.

– Не бойся темноты, Игер, – донеслось слабое эхо, – не бойся темноты.

Аригер не вернулся. Окончательно пробудившись от тяжёлого сна, Чёрное древо долго изучал окружающий мир. Часть двухъярусных коек пустовала. Солдаты в серых одеждах больше не стояли за баррикадой. Но Керисар и его помощницы продолжали ухаживать за остатками больных. Игер самостоятельно поднялся с койки и направился к общему костру.

– Молодой человек, – лекарь подскочил к Чёрному древу и крепко обнял верного помощника, – вы одолели болезнь. Я очень боялся за вас.

Керисар усадил Игера на скрипучий стул и сунул в руки миску с горячей похлёбкой из мяса и овощей. Чёрное древо быстро справился со своей порцией, и внутри приятно потеплело.

– Болезнь отступила, мой друг, – продолжил Керисар. Скатившись по его щеке, маленькая слеза упала на затухающий под ногами уголёк. – Мы победили, Игер. Осталась лишь горстка больных.

– Победили, – шёпотом повторил Чёрное древо, поразившись невесомости произнесённого слова.

– Лунное братство держит Сатанитовый грот в осаде, – стукнув крохотным кулаком по колену, добавил лекарь, – солдаты опасаются штурма.

– Где Лексорк? – Игер жадно вцепился в горлышко погнутой фляги, огромными глотками опустошая сосуд. Керисар промолчал, крепко сжав пересохшие губы. Искры костра застыли в маленьких глазах. – Что случилось?

– В одиночку ушёл на разведку в самый нижний уровень города, в Подполье, – лекарь с трудом сглотнул слюну, – и не вернулся. Прошло часов шесть или больше.

Игер прикусил кулак, оставив бледный след от зубов, глубоко вдохнул, унимая гневную дрожь, резко встал со стула и уверенно направился к баррикаде. Взбудораженный Керисар подскочил к Чёрному древу, вцепившись крепкими пальцами в плечи:

– Ты ещё слишком слаб, – лекарь упёрся в Игера взглядом, – Белигер скоро вернётся и отправит на поиски солдат.

– Они могут не успеть, – арбалет Чёрного древа висел на двух крюках над стойкой для оружия недалеко от баррикады, там же лежали перевязанные верёвкой стрелы, – а я больше не допущу смерти своих друзей.

Керисар, прикусив губу, отступил, наблюдая за Игером. Чёрное древо зарядил арбалет и снял ближайший факел со стены.

– Проводи меня до Подполья, прошу, – он указал пальцем на проходившую мимо помощницу лекаря. Вздрогнув, женщина замерла с пустым тазом в руках, вопрошающе глядя на Керисара, который беззвучно шевелил губами. Маленькие серые глаза молили Игера остаться в лазарете. Чёрное древо подошёл к лекарю, положив ему ладонь на плечо, и твёрдо произнёс, – со мной всё будет хорошо. Не переживайте. Я найду Лексорка.

Керисар долго смотрел в глаза Игера, отыскивая в них хоть каплю сомнения. Он истерически улыбнулся и нервно кивнул наполовину облысевшей головой, одобрительно махнув помощнице жилистой рукой.

Яркий свет факелов и удивительно ясные взгляды спасённых жителей сопровождали женщину и Игера до самого нижнего уровня. Туннели наполнились детским смехом, сплетнями и бранью. Из-за пошарпанных дверей исходил запах свежей похлёбки или каши. Из узких коридоров сквозила жизнь. Однако, крепкий дух болезни сильно впитался в стены подземного города и навсегда врезался в сердца и память людей, переживших горе утраты. Порой смех сменялся плачем по близким, ушедшим к Солнцу, а ругань становилась молитвой.

– Держись вдоль правой стены, возвращайся той же дорогой, – посоветовала помощница, остановившись напротив резко уходящего вниз тёмного туннеля, откуда тянуло мерзким холодом и тоской, – в Подполье опасно, Игер.

– Вижу, нашёлся ещё один герой, – опираясь подбородком на рукоять деревянной трости, неподалёку сидел косоглазый старик, следящий за входом в Подполье, – удачи, смельчак.

Старик проводил Чёрное древо едким смехом и поудобнее закутался в воняющий испражнениями плащ. Для удобности спуск в Подполье оказался выложен наполовину стёртыми каменными ступеньками. Игер осторожно нащупывал ногою каждый выступ. Держать наготове арбалет оказалось неловко с горящим факелом в руке. В конце спуска край ступеньки обломился под ногой Игера. Охнув, он упал на колено, прикусив язык. Чёрное древо замер подобно камню, напряжённо вслушиваясь. Тишина. Только кашель старика доносился сверху. Спуск закончился. Свет факела отрывками выхватывал из темноты стены коридора, брошенный ящик с гнилыми овощами и стол, лишённый двух ножек. Игер плечом прижался к правой стене и двинулся вдоль. Через десять шагов наткнулся на приоткрытую дверь. Выставив вперёд ствол арбалета, Чёрное древо осмотрел пустую комнату и направился дальше. На следующей железной двери висел огромный замок, вокруг которого расходились борозды содранной ржавчины, оставшиеся после попыток неудачного взлома. Игер прислонился ухом к ледяному металлу. Ничего, кроме свиста собственного дыхания, он не услышал. Чёрное древо прошёл чуть дальше, едва не споткнувшись о перевёрнутую скамью, когда впереди раздалось слабое шуршание. Игер упал на колено, прижавшись к стене. Пламя факела бессмысленно билось о преграду темноты. Шуршание прекратилось. Чёрное древо двинулся вперёд. Глаза щипало от напряжения. Он медленно шёл мимо дверей жилых комнат, вслушиваясь в каждый шорох. Там, где коридор поворачивал налево, стена лопнула, словно гнойный прыщик, и комья земли посыпались на пол. Игер затаил дыхание. Кровь бешено застучала в висках. Из трещины показалась огромная когтистая лапа, разгребающая подмёрзшую землю, а за ней и голова чудовища.

Игер крепко сжал зубы и подскочил поближе к трещине. Землегрыз утробно зарычал, когда свет факела ударил в крохотные чёрные глаза. Зверь попытался стремительно выбраться из норы, но Чёрное древо дважды ударил факелом по короткой зубастой морде. Опалённое чудовище с визгом попятилось назад. Игер выстрелил из арбалета. Стрела иглою вошла под глаз землегрыза, и зверь упокоился в собственной норе. Струя густой чёрной крови стекала по уродливой морде. Чёрное древо шумно выдохнул, судорожно сглотнув слюну, перезарядил арбалет, на время воткнув факел в трещину на стене, и продолжил путь.

Коридор повернул налево. Через пару десятков метров, четыре покойника преградили Игеру путь. «Нет, только не это», – свет факела пал на лицо солдата. Он полулежал, прислонившись спиною к стене. Короткое копьё с засохшей на острие кровью валялось в ногах. Серая куртка изорвана на груди. Ткань потемнела, пропитавшись кровью из десятка колотых ран. Однако, не гнев или страх, а некое подобие сожаления застыло на лице Лексорка. Чёрное древо зажмурил глаза, втягивая через сомкнутые зубы холодный воздух, затем утробно зарычал, прикусив кулак, покружился на месте, осмотрев тела трёх убитых солдатом безумцев, с силой пнул одного из покойников по бледному лицу и присел около мёртвого Лексорка, прислонившись к стене и вытянув ноги.

– Я и тебя потерял, мой друг, – прикрыв глаза, обратился к покойнику Игер, – знаю, ты хотел помочь другим, поэтому пришёл сюда, но нельзя забывать про безумие и жестокость людей. Это невозможно искоренить, и страх смерти не оправдывает их деяний. Но ты простил своих убийц.

– Солнце? – эхо нахлынуло на Чёрное древо, – покажись, прошу тебя!

Игер вскочил на ноги. Кровь застучала в висках. Он отложил арбалет в сторону, вцепился в воротник куртки покойного Лексорка и с трудом поволок тяжёлое тело солдата к соседней двери, не выпуская факел из рук. Комната оказалась открытой. Игер затащил покойника внутрь и вернулся за арбалетом.

– Я вижу Солнце, – глубоким голосом провозгласила тьма. Тяжёлый топот ног заполонил коридор. Перепуганный Игер заскочил в комнату. Скрипучий затвор с трудом поддался трясущимся пальцам, и через несколько секунд нечто врезалось в дверь. Приклад оружия упёрся в плечо. Руки дрожали от напряжения, ноги онемели от страха. Чёрное древо сделал глубокий вдох.

– Солнце, где ты? – зычно поинтересовалась тьма, и хрустнула деревянная дверь, – я вижу твой свет. Почему ты не делишься теплом?

– Уходи, – сдавленно крикнул Игер, отступив назад. В ответ последовало три оглушительных удара. Дверные петли взвизгнули, пошатнулся железный затвор. Между косяком и дверью образовалась тонкая щель. Чёрное древо покрепче прижал приклад арбалета, провёл взмокшей ладонью по спусковому рычагу. Некто тяжело хрипел за дверью, готовившись к очередной атаке.

– Солнце, – протяжно произнёс безумец, – прошу, отдай мне…

Утробное рычание оборвало его речь. Безумец коротко вскрикнул и резко замолк. Землегрыз повалил сошедшего с ума человека на пол и вцепился ему в горло. Смачно чавкая, чудовище приступило к трапезе. Игер выронил арбалет из парализованных рук. Шатаясь, он подошёл к телу Лексорка и повалился рядом, упёршись носом в подгнивший ковёр, закрыл глаза, судорожно засмеялся, прислушиваясь к противному хрусту костей и довольному урчанию землегрыза.

– Сохрани жизнь, – тихо прозвенело в ушах Чёрного древа, – прошу, спаси мою дочь.

Огромный ком разного тряпья, спрятавшийся за невысоким шкафчиком в углу комнаты, слабо затрепетал. Широко распахнув глаза, Игер вскочил на ноги и поднёс факел к куче пропахших сыростью одеял и плащей. Женщина с невероятно бледным лицом обнимала укутанного в меховую накидку ребёнка. Маленькие перепуганные глаза жёлтого цвета стеснительно выглядывали из-под огромного капюшона.

– Прошу вас, помогите, – прошептала мать, легонько подтолкнув к Игеру девочку пяти лет, – Эсвидаль. Мой лучик.

Чёрное древо безмолвно кивнул. Девочка вцепилась в одежду матери и беззвучно заплакала. Игер наклонился над покойным Лексорком. «Прощай, мой друг», – прошептал он, затем положил тело солдата на единственную в комнате койку, аккуратно поправил серую с пятном засохшей крови на груди куртку, смахнул со лба прядь волос и сложил холодные руки на животе. Игер на цыпочках подкрался к двери и заглянул в щель. Землегрыз трудился над добычей, разрывая длинными когтями мягкую плоть. Чёрное древо надолго замер, успокаивая дыхание.

– Ступай, лучик, – женщина сильнее толкнула ребёнка, оторвав дитя от груди, – ничего не бойся. Я люблю тебя, Эсвидаль.

Игер проверил арбалет. Девочка подошла поближе к незнакомцу. Чёрное древо, затаив дыхание, отодвинул засов, и с силой толкнул дверь. Землегрыз повернул окровавленную морду на звук. Игер нажал на спусковой рычаг. Стрела вгрызлась в мохнатую грудь, зверь пошатнулся. Чёрное древо бросил арбалет, подхватил ребёнка на руки и ринулся бежать к выходу из Подполья.

Факел погас. Земля норовила выскочить из-под ног, и дыхание иссякло. Игер натолкнулся лицом на стену, едва не выронив ребёнка из рук, и повернул направо. Раненый землегрыз громадными прыжками нагонял обидчиков. Холод волной прокатился по спине. Беспроглядная темнота окружила Чёрное древо. Нечто твёрдое выросло под его ногами. Он запнулся, потерял равновесие и грохнулся наземь, успев отбросить ребёнка в сторону. Ободранный о камни и землю лоб пульсировал жгучей болью. Игер облизнул губы, смакуя вкус крови во рту. По звуку тихого плача он отыскал дрожащую девочку и подхватил на руки.

Крохотное тельце трепетало в руках. Чёрное древо прижал Эсвидаль к груди, свободной рукой нашарил за поясом клинок. Он прислонился спиной к холодной стене, выставив оружие вперёд. Совсем близко хрюкнул, принюхиваясь, землегрыз. Мягкая поступь зверя, затаившегося в непроглядной темноте, сопровождалась приглушённым рыком. Длинные когти царапали утоптанную землю. Клинок в форме ветви дерева разрубил воздух. Со сдавленным криком Игер повторил удар, сразив пустоту. Землегрыз угрожал низким урчанием. Зверь кружил поблизости, не рискуя атаковать человека. Чёрное древо со злобным мычанием описал лезвием дугу перед собой, и чудовище окончательно отступило, издав жалобный стон, который плавно растворился в конце коридора. Нахлынула тишина. «Всё хорошо», – прошептал Игер на ухо дрожащему ребёнку. Эсвидаль всхлипнула, поглубже зарывшись лицом под защиту кожаной куртки незнакомца.

– Живой, – буркнул старик, когда Чёрное древо, шатаясь от безжалостной усталости, вышел из темноты ведущего в Подполье туннеля. Свет факелов настойчиво бил по красным глазам, на которых недавно высохли слёзы. Женщина, помощница Керисара, подхватила Игера под руку и сопроводила до лазарета.

– Вернулся, – ликующе воскликнул лекарь, но, столкнувшись с опустошённым взглядом Чёрного древа, смиренно опустил голову, – видимо, он погиб. Мне очень жаль. Лексорк был добрым и отзывчивым человеком.

Уставший Игер опустился на стул около общего костра, не выпуская ребёнка из рук. Эсвидаль тихо посапывала в объятиях спасителя, периодически всхлипывая. Керисар расположился напротив, уперев кулак в морщинистый подбородок. Лекарь безмолвно изучал хаотичный танец огня. Вскоре явился Белигер с десятком солдат. Ядовитое море шепотом переговорил с помощницей Керисара, подошёл к костру и сел рядом с Игером на землю.

– Как он умер? – разорвав гнетущее молчание, спросил Белигер, – землегрызы чуют запах смерти, роют норы в поисках пищи, а с наступлением холодов падальщики теряют страх. Неужели Лексорк погиб от их когтей?

– Хуже, – бесстрастно ответил Игер, – его убили чудовища, которые гораздо хуже землегрызов. Люди. Я оставил его тело в одной из комнат на кровати.

– Мы найдём и достойно похороним его, обещаю тебе, – Ядовитое море кивнул на спящего на руках Чёрного древа ребёнка, – Кто это?

– Эсвидаль, – ласково произнёс Игер, на мгновение глупая улыбка исказила его лицо, – лучик.

– Думаю, я лично позабочусь о ней, – утвердительно покачал головой Белигер, но неожиданно нахлынувшая печаль смыла мягкую улыбку с его лица, – однако, сейчас есть дела поважнее. Я иду на переговоры с братством из Лунных копий. Нужно убедить их гиарха в том, что Сатанитовый грот победил болезнь.

– Я иду с тобой, – сквозь зубы твёрдо сказал Игер и легонько сдунул прядь светлых волос с перепачканного лица ребёнка, погружённого в тревожный сон, – хватит с меня туннелей.

Холодный воздух прилипал к лицу, обжигая кожу. Каждый вдох отдавался ледяной болью в носу, густой пар валил изо рта. Поздним утром густые облака затянули Солнце, поэтому приходилось внимательнее смотреть под ноги, чтобы не запнуться о камень или обугленную кость, спрятанную под одеялом из пепла. Засохшая трава хрустела под сапогами укутанных в меховые накидки солдат. Больно кусался ветер, сбивая с ног и срывая с голов капюшоны.

Воины братства из Лунных копий полукругом выстроились перед отрядом Белигера. Накидки из бычьих шкур надеты поверх голого торса, кожаные или из грубой ткани штаны заправлены в разношенные сапоги. На длинных спутанных бородах блестел иней. В руках покачивались короткие дубинки с затупленными шипами.

– Я пришёл поговорить с гиархом, – Белигер шагнул вперёд. Безмолвные члены братства презрительно взглянули на Ядовитое море. Никто не ответил ему. Он подождал минуту и повторил свои требования. Воины молча следили за солдатами в серых одеждах.

– Гиарха здесь нет, – члены лунного братства расступились, чтобы пропустить человека в плаще из белого пушистого меха вперёд, – зовите меня Ксимдаром. Я тиорат касты лекарей из Лунных копий, и не собираюсь тратить своё время впустую. Говорите, зачем вы пришли?

– Я требую снять незаконную осаду с моего города, – ветер разносил по округе железный звон слов Белигера, – требую отступления лунного братства. Болезнь покинула Сатанитовый грот.

– Этот недуг невозможно одолеть, – лениво отмахнулся Ксимдар, – каста лекарей из Лунных копий доказала это, и я не собираюсь прислушиваться к мнению самоучек и шарлатанов.

Члены лунного братства нагло усмехнулись, качая небритыми головами. Белигер устало вздохнул. Керисар скользнул мимо Игера, оттолкнул Ядовитое море. Согнутый палец старика утонул в мехе богатого плаща тиората.

– Ты – двуличная тварь, – до скрежета сцепив зубы, выпалил лекарь, – твоя каста – сборище самодовольных глупцов. Вы служите не людям, а гордыне. Не чужие судьбы, а собственное благополучие заботит вас.

– Молчи, старик, – звонко произнёс Ксимдар, когда Игер оттащил Керисара под защиту солдат, – ты сказал достаточно для своей казни. Братья мои, приведите пленника.

Тиорат касты лекарей из Лунных копий поправил белый меховой плащ, под которым слабо зазвенела кольчужная рубаха. Его смеющиеся голубые глаза, словно два тонких лезвия, скользнули по Игеру и Керисару. Лекарь плюнул в сторону членов лунного братства. Ксимдар усмехнулся, прикрыв ясные глаза и задрав острый подбородок к небу. Крохотные хлопья пепла осаждались на его гладкую кожу, изогнутые брови и прямой нос. Три члена лунного братства под руки приволокли человека в серых одеждах с мешком для овощей на голове.

– Этот солдат поклялся в том, что скоро Сатанитовый грот окончательно падёт, – Ксимдар рывком сдёрнул мешок с головы избитого пленника. Тёмная кровь запеклась в густых чёрных волосах. Бардовый узор, нанесённый острым ножом, украшал немолодое лицо. Синяки и ссадины пестрели на скулах. Изо рта между осколками зубов тянулась перемешанная с кровью коричневая слюна. Человек низко опустил голову к покрытой серым пеплом земле. Ксимдар, задрал лицо пленника к небу, ожесточённо вцепившись тонкими пальцами в его волосы.

– Простите меня, – невнятно прогнусавил именуемый Азурганом солдат. Ксимдар швырнул пленника к ногам Белигера.

– Много ли весят слова из уст трусливого предателя? – Ядовитое море удостоил бывшего солдата коротким презрительным взглядом, – я снова требую касту лекарей из Лунных копий снять осаду и отступить. Оставьте Сатанитовый грот в покое.

– Исключено, – весело воскликнул Ксимдар, хлопнув в ладоши, – вы тратите моё время впустую.

– Болезнь побеждена, – сжав кулаки, выпалил Белигер, – штурмом вы Сатанитовый грот не возьмёте.

– Мертвецы не сопротивляются, – звонко парировал тиорат, накинув на голову белоснежный капюшон, – я подожду, пока не сдохнет последний защитник подземного городка, а затем сожгу Сатанитовый грот. За подвиг меня возвысят до гиарха. Прощайте.

Тонкая кость, покрытая обуглившимися кусками мяса, хрустнула под ногой Ядовитого моря. Фыркнув, Белигер развернулся и широкими шагами двинулся к смотровой башне. Солдаты последовали за ним, поливая проклятьями Азургана. «Лжецы и подхалимы», – бурчал Керисар, утопив в широких карманах трясущиеся руки. Игер помедлил над стонущим предателем. Пепел налип на испачканное кровью лицо дрожащего Азургана.

– Со смирением или с надеждой. Умирать всегда одинаково страшно и больно, – чуть слышно проронил Чёрное древо. Азурган вздрогнул, оторвав от земли искалеченное лицо. Игер встретился взглядом с тиоратом и предостерегающе добавил, – холодает.

Непонимание и тревога промелькнули в красивых голубых глазах. Ксимдар судорожно кивнул, опустив голову. Капюшон полностью скрыл чисто выбритое лицо. Ломая ногами не прогоревшие в похоронных кострах ветви и обугленные кости, оставляя глубокие следы сапог на пепельном покрывале, Игер нагнал отряд Белигера у входа в Сатанитовый грот.

Потайной ход извивался, и факел Ядовитого моря часто пропадал из виду. Мутная вода чавкала под ногами, засасывая новые утеплённые сапоги. Подаренная Белигером меховая накидка цеплялась за узкие каменные стены. Чёрное древо беспокойно оглянулся назад.

– Мы должны покинуть Сатанитовый грот, – Керисар слегка подтолкнул Игера вперёд, – болезнь отступила. Больше мы городу ничем не поможем.

– Не беспокойтесь, – эхо повторило зычный голос Белигера, – у тиората не хватит смелости для штурма. Лунное братство скоро отступит.

Потайной ход оборвался. Ядовитое море стоял около подгнившей деревянной лестницы, с усилием уперев руки в потолок. Издав недовольный скрип металлический люк оторвался от земли. Комья грязи и листвы посыпались на лицо солдата. Свежий воздух с запахом разлагающихся растений ворвался в туннель. Лестница затрещала под весом Белигера. Игер последовал за ним, с удивлением прислушиваясь к шуму воды.

– Река Горегонка, – Белигер махнул рукой на извивающуюся в нескольких метрах коричнево-серую ленту, – её исток далеко на востоке, в серых землях. Река впадает в Ядовитое море.

Солдат вытянул походный мешок и сумку лекаря, протянул Керисару руку. Игер пожирал глазами Горегонку. Мутная вода облизывала берег. Плавно худея, река терялась за горизонтом.

– Следуйте на юго-запад вдоль берега Горегонки, через пару недель натолкнётесь на Приют морозов, – Ядовитое море крепко обнял Керисара, – спасибо, лекарь. Вы спасли нас.

Из потайного хода выбирались хорошо снаряжённые солдаты, что скоро направятся в ближайшие крупные поселения с рецептом травяной настойки, сразившей недуг. Один из бойцов протянул Игеру новый арбалет и мешочек со стрелами. Чёрное древо повертел оружие в руках. Тетива давно потеряла упругость, а спусковой механизм сильно прохудился.

– Прощай, Игер, – Белигер похлопал Чёрное древо по плечу. На раскосых глазах навернулись слёзы, искренняя улыбка обнажала ровные белые зубы, – когда Эсвидаль подрастёт, я расскажу ей историю о тебе. Обещаю. Благодарю за спасённые жизни. Ступайте.

Солнце кинулось преследовать путников, норовя вскоре оказаться над их головами. Тёплые лучи ласкали утеплённые мехом одежды. Сбоку медленно бежала река Горегонка, сопровождая спасительное шествие к Приюту морозов.

– Что ты чувствуешь, Игер? – весело поинтересовался Керисар, размеренно втыкая острый конец посоха в подмёрзшую землю.

– Ничего, – обречённо отозвался Чёрное древо. Остатки лекарственных трав покоились на дне походного мешка, придавленные щедрыми запасами еды и питья. Арбалет болтался сбоку на кожаном ремешке. Игер пожал плечами и накинул на голову капюшон.

– Ничего. Лишь созерцать здоровые лица спасённых людей – вот наша награда, Игер. Другой и не нужно, – Керисар одарил Чёрное древо обнадёживающим взглядом серых уставших глаз, окружённых глубокими морщинами, – тем не менее, скоро все люди от Зубастых гор на севере вплоть до Ядовитого моря на юге прознают о искусном лекаре и его верном помощнике. Вот увидишь.

Вскоре беспросветная темнота стремительно нагонит путников, что движутся вдоль берега Горегонки. Ночь скрюченным холодным пальцем будет настойчиво давить на непокорный костёр, пытаясь одолеть любяще согревающий Игера и Керисара огонь, и давно омертвлённая земля сухими промёрзшими губами присосётся к телам путников, жадно впитывая их тепло.

Глава 8. Сломанный рог

Раздувшееся до невероятных размеров тело медленно скользило по реке, в стороны раскинув огромные руки. С немым визгом обнажённый Игер выскочил из воды. «Труп! Там труп», – выдыхая клубы пара, с усилием просипел Чёрное древо. Лекарь, помешивающий ножом горячую кашу в маленьком походном котелке, вскочил на ноги. Серые глаза прищурились, отчего на немолодом лице выступили глубокие морщины.

Бледная кожа, покрытая красновато-багровыми пятнами, лоснилась на восставшем из-за горизонта Солнце. От воды тело покойника вздулось, до предела натянув размокшую одежду. И опухшее белое лицо потеряло все очертания. На руках, ногах и груди поблёскивали бледно-розовые следы порезов о прибрежные или подводные камни. Демонстрируя широко распахнутый в бесконечном вдохе рот, бесформенное тело скользило мимо путников, волоча за собой косу из обрывков одежды и подводных растений.

– Ужас, – выдохнул Керисар и отвернулся, принявшись вновь перемешивать кашу, – Игер, лучше и тебе не смотреть на это.

Судорожно трясясь от холода, Чёрное древо стремительно натягивал утеплённые штаны, упорно не сводя глаз с Горегонки, где, слегка зацепившись за прибрежный куст, тело развернулось головой в сторону течения реки. Игер с трудом натянул крепкие сапоги, и тепло постепенно окутало онемевшие стопы. Непослушные зубы непрерывно стучали, холодные капли стекали по заросшему короткой щетиной молодому лицу, а мокрые волосы слиплись на голове. Скользящий по реке покойник, блаженно прикрыв глаза, радовался скупым лучам Солнца. Пока Чёрное древо, натягивал одна на другую обе свои рубахи, Горегонка бережно отнесла труп подальше от стоянки путников. Игер застегнул кожаную куртку, накинув меховую накидку поверх, и сочувственным взглядом провожал покойника, пока тот не превратился в сплошную точку на коричнево-серой реке. Затем Чёрное древо молча поглотил свою порцию пригоревшей каши и долго сидел у костра, крепко вбив отречённый взгляд в затухающие угольки.

На разбросанные вдоль берега ошмётки плоти путники наткнулись через несколько дней на подходе к крохотной деревушке. Маленький зверёк, лакомившийся подарком Горегонки, испугался людей. Мелькнула покрытая серыми чешуйками спина, и животное ловко нырнуло в реку. Игер замер около разорванных останков, прикрыв рукою нос и рот. Он брезгливо разглядывал место трапезы неизвестного зверька, с усилием подавляя непокорную тошноту.

– По-видимому, нижняя половина тела покинула мёртвого хозяина, и Горегонка по частям выбросила её на берег. Рано или поздно, всё возвращается к земле, – монотонно прокомментировал Керисар, – пойдём, Игер. Неподалёку есть крохотная деревушка. Там мы сможем согреться и немного отдохнуть.

Из поселения навстречу путникам, разрубив вечернее небо пополам, взвилась ярко-оранжевая полоса. Горящая стрела неподалёку врезалась в землю. Другая горящая хищница мелькнула в воздухе, опустившись значительно дальше своей предшественницы, принудив Керисара и Игера отступить. Третья стрела, выпущенная вдогонку, прогрызла замёрзшую землю почти у самых ног ошарашенных путников.

– Нам здесь не рады, – лекарь потянул Чёрное древо за рукав, – нужно поскорее уходить отсюда.

– Нет, мы можем им всё объяснить, – недовольно воспротивился Игер, – люди впустят нас, когда узнают цель нашего похода.

– Молодой человек, – настойчиво протянул Керисар, сильнее вцепившись в руку Чёрного древа, – нам ясно намекнули, что тёплого приёма ждать не стоит. Зачем рисковать и тратить наше время понапрасну, Игер?

С утробным мычанием, Чёрное древо нехотя последовал за сгорбленным лекарем, который, постукивая посохом, двинулся в обход крохотной прибрежной деревушки. Когда темнота сгустилась так, что журчащая неподалёку Горегонка начала теряться из виду, они остановились на ночлег на небольшой возвышенности.

– Разжигать костёр слишком опасно, – с досадой в голосе произнёс Керисар, – ночь будет холодной, Игер, но мы справимся. Другого выхода нет.

– Неужели люди настолько озлоблены и напуганы, что не желают поделиться даже теплом? – с горечью прошептал Чёрное древо, бросив жалобный взгляд на крохотные огоньки деревни, игриво мерцающие вдали.

С тех пор каждое утро Игер просыпался от оглушительного лающего кашля. Лекарь сильно ослаб, и путники продвигались вперёд гораздо медленнее. Поздние осенние холода нагнали шествие к Приюту морозов и с невероятной жестокостью обрушились на путников, сокрушая костры ночных стоянок, без которых отныне невозможно дожить до рассвета. «Рыбий удел близко. Там мы сможем набраться сил и раздобыть лодку», – бесконечно скандировал Керисар, откашливая светло-жёлтые сгустки. На стоянках лекарь заваривал разнообразные лечебные травы, поддерживающие в немолодом теле стремительно затухающие силы.

Невысокий бревенчатый забор ограждал периметр маленькой рыбацкой деревни. Рыбий удел с протяжным скрипом распахнул пасть тяжёлых, обитых железными щитами, деревянных ворот, выплюнув навстречу путникам трёх незнакомцев. Обросший худощавый мужчина, шедший впереди, поддерживал красными сморщенными руками растянутый кожаный ремень. За ним, противно шмыгая носом, поспевал невысокий наголо бритый юноша с длинной острогой в руках. Путники замерли перед незнакомцами. Обросший мужчина вынул из кармана потрёпанный свёрток, жадно обхватил его кончик оранжево-серыми зубами и чиркнул спичкой. Густой белый дым частично скрыл обветренное покрытое шрамами лицо. Гноящиеся глаза презрительно скользили по Игеру и Керисару. Юноша выставил ржавую погнутую вилку остроги вперёд, с ужасом покосившись на арбалет Чёрного древа.

– Меня зовут Керисар, – лекарь протянул незнакомцу руку, обросший мужчина цокнул языком и смачно харкнул под ноги незваному гостю. Юноша нервно оскалился, отступив на шаг назад. Силуэты страха и ненависти плясали в его маленьких глубоко посаженных глазах.

– Мне плевать на ваши имена, – прохрипел подоспевший горбатый старик, старейшина Рыбьего удела. Глубокие морщины изрезали обветренное лицо. Из-под капюшона торчали клочья спутанных седых волос. Годы высосали огонёк жизни из бледных глаз.

– Раньше в Рыбьем уделе заблудшим путникам предлагали отведать рыбью похлёбку и погреться у костра в общем доме, – с холодным укором произнёс Керисар. Игер Чёрное древо слегка приподнял правое плечо, почувствовав тяжесть висящего на ремне арбалета.

– Раньше, – писклявым голосом передразнил старейшина Рыбьего удела и прерывистым воплем продолжил, – сейчас наступили времена болезней и голода, и мне не нужны лишние рты. Проваливайте! Быстро!

– Я лекарь, который спас от смертельного недуга Сатанитовый грот, мы идём в Приют морозов, и скоро там узнают про гостеприимство Рыбьего удела, – железная решимость Керисара волной окатила старейшину. Надув впалые щеки, бритый юноша нервно задрожал, и железная вилка остроги игриво заплясала в худых неокрепших руках. Обросший мужчина лениво жевал кончик свёртка дым-травы, перебирая руками ржавую бляху ремня.

– Вот как, – старейшина нервно облизнул пересохшие губы, низко опустив голову под тяжестью сомнений, – нет, я не впущу вас в Рыбий удел, но отдам вам свою старую лодку. Подарок от рыбацкой деревушки. На большее можете не рассчитывать.

Керисар слабо кивнул. Прикрыв глаза, Игер сцепил зубы и поднял лицо к тёмному предрассветному небу, где закипали чёрные тучи. Холодный ветер выдавил жалобный скрип из деревянных ворот Рыбьего удела, за которыми скрылись старейшина и его сопровождение. Спустя несколько минут на реке показалась небольшая лодка. Бритый наголо юноша причалил к берегу, спрыгнул на землю и торопливо двинулся обратно в деревню, часто с опаской оглядываясь назад. Грозная гримаса Чёрного древа преследовала юношу до самых ворот. Керисар положил сморщенную ладонь на плечо товарища: «Не держите зла, молодой человек. Не держите зла».

Горегонка, словно невесомое пёрышко, подхватила старую рыбацкую лодку. Задержав дыхание, Игер вцепился побелевшими пальцами в борт судна. Его взгляд тонул в мутной серой воде. Керисар усиленно орудовал надломленным веслом, направляя лодку, отчего на жилистых руках вздулись сине-зелёные вены.

Мутная серая жижа отражалась в выпученных глазах Чёрного древа. Игер сделал глубокий вдох, надолго задержал дыхание и медленно выдохнул. Бешеный стук сердца постепенно угас. Оторвав испуганный взгляд от Горегонки, Чёрное древо обхватил голову одеревеневшими руками, пытаясь побороть накатившую дрожь.

– Мы не утонем, – уверенно пообещал Керисар, с трудом улыбнувшись, – судно старое, но надёжное, а я управлял лодкой и покрупнее. Когда—то мне доводилось путешествовать по Гират-реке…

Нос рыболовного судна резко подпрыгнул вверх, отчего лекарь, потеряв равновесие, грохнулся на дно лодки, придавив ноги Чёрного древа. Игер, нервно вцепившись в плечо Керисара, помог лекарю подняться, когда нечто сильно ударило в правый борт лодки. Судно опасно качнулось из стороны в сторону. Керисар поудобнее перехватил надломленное весло, внимательно всматриваясь в серые воды Горегонки, Чёрное древо с резким выдохом сдёрнул с плеча арбалет, но повторной атаки не последовало.

– Подводные валуны или обломки потопленной лодки, – спустя час молчания предположил лекарь, наблюдая, как Игер неловко орудует единственным веслом.

– Старейшина Рыбьего удела посмеялся над нами, когда подарил эту лодку, – пробурчал Чёрное древо сквозь сцепленные зубы, – подобные оскорбления нельзя забывать.

– Лучше умереть на холоде в разбитой лодке, но на пути к заветной цели, чем остаться в живых наедине с неосуществлёнными мечтами, – ободряюще произнёс Керисар, указав рукой на горизонт, где терялся между холмами тонкий хвост Горегонки, – не вини старейшину Рыбьего удела, Игер. Даже за старую лодку трусливый старик достоин благодарности.

Чёрное древо обречённо кивнул, окунув в мутную воду лопасть весла. Керисар поудобнее закутался в меховой плащ и тихонько запел: «город Сердце прими же меня, я пройдусь по Артерии, где украшенья, меха, оболью сердце огнём, подкинув в душу полени, и тихонечко выйду по Вене».

Холодный ветер с ревностью обрушивался на стояночный костёр, разведённый за вытащенной на берег лодкой. Путники поужинали наскоро, постоянной укрываясь от ледяных порывов. Под тоскливое шипение Горегонки Игер караулил первую половину ночи, а когда Керисар сменил его, мгновенно провалился в сон, в котором подаренное судно переворачивалось раз за разом, хороня Чёрное древо в серой мутной воде.

– Керисар, расскажи о касте лекарей из Лунных копий, – попросил Игер, когда уставший лекарь передал ему весло. Чёрное древо опустил надломленную лопасть в воду, вглядываясь в горизонт, тонущий в предрассветном сумраке.

– Каста лекарей, – выплюнул Керисар и подул на покрасневшие от холода пальцы, – южнее города Сердце стоит крепость с тремя длинными белыми башнями, которые именуют Лунными копьями. В давние времена по-настоящему сведущие в медицине лекари основали там орден, поклявшийся защищать людей от болезней, опустошающих целые города. Орден действительно спасал тысячи жизней, но вскоре обрёл невероятное влияние, которое спустя поколение и погубило его. Лекари начали требовать огромную плату за свои услуги, помогая лишь людям из известных семей, а их познания в медицине со временем истлели.

– Почему потерявший собственное предназначение орден до сих пор не распался? – Игер непонимающе пожал плечами.

– Былая слава вселяет в людей надежду, – вздохнул Керисар. Лекарь снял капюшон и медленно провёл ладонью по остаткам седых волос, – когда город Сердце взял власть над остальными крупными поселениями, гиарх ордена заключил соглашение с господствующим советом, и с тех пор каста лекарей из Лунных копий действует от имени самого города Сердце, а значит обладает той же непрекословной властью. А не так давно у касты появилась собственная армия – лунное братство, состоящее из ожесточённых бедняков.

– Так быть не должно, – Чёрное древо отрицательно замотал головой, – каста лекарей осадила Сатанитовый грот, и никто ей не возразил. В городе Сердце рано или поздно узнают о незаконной осаде…

– И закроют на это глаза, – подхватил Керисар, окатив Игера сочувственным взглядом, – город Сердце в подобных делах полностью доверяет касте, которая смело воплощает собственные амбиции. И к кому же люди могут обраться за помощью?

– К ордену Надёжной руки, – уверенно ответил Чёрное древо. Лекарь слабо пожал плечами, устремив задумчивый взгляд к серому небо. Повисла гнетущая тишина, перебиваемая шумом ветра и шепотом Горегонки. Игер, опустив голову, принялся грести усерднее, отчего ноющая боль окутала руки.

– Орден Надёжной руки, – облизнув пересохшие губы, Керисар нарушил молчание, – девять лет назад он разгромил армию Велгера Чернозубого, но после победы над узурпатором никаких новых вестей об ордене я не слышал.

– Самая знаменитая армия не могла исчезнуть бесследно, – с усмешкой парировал Чёрное древо, перехватив поудобнее весло, – я мечтаю встретить гирата ордена Надёжной руки и рассказать о несправедливости, которая царствует в наших краях.

– У тебя благие намерения, Игер, – Керисар согласно кивнул, – но помни, что независимо от исходного предназначения любое объединение людей всегда стремится к одной цели – к власти, а значит порой несправедливость бывает выгодна подобным орденам, гильдиям и кастам.

Чёрное древо молча опустил голову, уперев задумчивый взгляд в сложенные на дне лодки полупустые походные мешки путников. Керисар сложил руки на груди и прикрыл глаза, затем вполголоса добавил:

– Я – маленький человек, Игер. Меня не интересует борьба за медленно погибающий мир. Я хочу просто помогать людям.

Горегонка ласково волочила судно на юго-запад. За несколько дней Чёрное древо приловчился грести и управлять лодкой не хуже Керисара. Лекарь всё чаще доверял единственное весло Игеру, а сам мгновенно погружался в сон, часто прерываемый лающим кашлем.

– Приют морозов? – Чёрное древо легонько ткнул лекаря в плечо, – смотри, Керисар, мы приплыли?

– Нет, мой друг, – лекарь внимательно присмотрелся к горстке разбросанных вдоль берега Горегонки деревянных покосившихся домов, – Сломанный рог. До Приюта морозов осталось около трёх дней пути. Причаливай, Игер. Нужно осмотреться и отдохнуть.

Мёртвая, покрытая инеем, трава хрустела под сапогами. Вдали поскрипывала под напором ветра деревянная ограда, из распахнутых дверей доносился тоскливый свист. Игер замер напротив единственного дома, из трубы которого слабо струился дым. Чёрное древо вскинул арбалет, сбросив с плеча на землю походный мешок. Он неуверенно сделал несколько шагов вперёд и замер, усиленно прислушиваясь.

– Ты родился в праздник сташкурых быков, – донесся ласковый голос, – твой отец забил самого огромного быка во всей деревне, и тебя искупали в его благородной крови.

Чёрное древо медленно двинулся на звук, осторожно ступая по усеянной ветками и соломой земле. Около ограды из вбитых в землю деревянных кольев Игер присел на одно колено и внимательно присмотрелся к захламлённому дворику.

– Ты вырастешь мудрым и могучим воином, поступишь на службу в орден Надёжной руки или наденешь бардовый плащ, – на скамейке около входа в дом сидела женщина, обхватив худыми руками дрожащие плечи и раскачиваясь из стороны в сторону, – я всегда буду гордиться тобой, мой мальчик.

Чёрное древо поднялся в полный рост, опустив ствол арбалета. Он широкими шагами двинулся к приоткрытой железной калитке, намеренно громко топая. Трава захрустела под ногами. Заметив его, женщина вскочила на ноги и бросилась бежать, но, запутавшись в длинной груботканой рубахе до самых ступней, упала на землю и жалобно застонала. Подоспевший Игер протянул ей руку, но, увидев арбалет, женщина вскрикнула и судорожно застучала грязными босыми ногами, отгоняя Чёрное древо.

– Спрячь оружие, Игер, – сложив у рта руки, крикнул Керисар и согнулся в приступе кашля. Чёрное древо перекинул ремень через плечо, убрал арбалет за спину и неловко шагнул назад. Женщина вскочила на ноги и через мгновение скрылась в доме.

– Она сильно напугана, – с сочувствием виновато произнёс Игер, когда лекарь подошёл к толстой двери, обитой кожей сташкурого быка. Над входом висел огромный бычий череп, чьи пустые глазницы с презрением и угрозой смотрели на незнакомцев. Длинные и толстые рога домашнего оберега грозно нависали над путниками.

– Мы поможем ей, – коротко бросил Керисар и аккуратно толкнул дверь плечом.

Протолкнувшись через занавешенный бычьими шкурами дверной проём, Игер оказался просторной комнате. Слева от огромной каменной печи исходило дружелюбное тепло, в центре расположился длинный покрытый коричневой краской деревянный стол, на котором стоял металлический подсвечник. Холодный пол покрывали толстые шкуры. А справа четверть комнаты занимала широкая кровать, в углу которой забилась женщина, подтянув изодранные колени к груди и обхватив их посиневшими от холода руками. Большие красивые глаза покраснели от слёз, которые оставили размытые полосы на испачканных чёрной сажей впалых щеках и острых скулах. Спутанные космы светлых волос лежали на худых плечах. Испуганная беззащитная женщина с ужасом взглянула на незнакомцев и задрожала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.