Геннадий Казанский
Хроники Мира Музыки

Первая часть
Музыкальная лавка «Мир музыки»

1.

Тик-так, тик-так.

Метроном на стойке для расчёта с покупателями задавал ритм. Высокий мужчина с тщательно расчёсанными русыми волосами вёл последние приготовления к открытию музыкальной лавки. Мужчина, чья юность, но не молодость, давно миновала – по крайней мере, он сам так оценивал свои тридцать семь лет. Каждое утро он суетился, расставляя всё по своим местам и готовясь к открытию. У его магазина было говорящее название «Мир музыки». «Настолько заметное, что неприметное», – считал хозяин и главный работник.

В этот город мужчина прибыл не так давно, но популярность магазина и владельца уже гремела на всю округу. Народ поговаривал: «Если хотите подобрать подходящий музыкальный инструмент, лучшие струны или смычки, да что уж там, если хотите замечательно провести время, загляните на Третью Сонатную улицу. Улыбчивый продавец будет вам бесконечно рад, а его талант поможет решить любые задачи, даже по поиску самых звонких мембран для литавры».

День только начинался. Гэр Зебастьян не ждал гостей за несколько минут до открытия, но во входную дверь кто-то неистово забарабанил. Зебастьян в несколько прыжков достиг двери и отодвинул щеколду. На пороге стоял Людвиг.

– Гэр Зебастьян, простите великодушно за внезапное появление в ранний час, но мне срочно нужна чистая нотная тетрадь для записи мыслей.

Людвиг выглядел взволнованным. Воротник красно-синего сюртука был расстёгнут, прядь длинных белых волос прилипла ко лбу, а на затылке они топорщились, будто он только поднял голову с подушки. Людвиг растирал висок, стараясь не упустить ни одну из мыслей.

Зебастьян искренне улыбнулся, по привычке потянулся тыльной стороной руки ко лбу в знак приветствия, но остановил движение на половине пути. Здесь так не принято.

Хоть он и прожил в этом месте уже какое-то время, но от старых привычек сложно избавиться.

– Гэр Людвиг, заходите быстрее, берите тетрадь и перо. Вы можете присесть за столик возле окна, на место, навеки закреплённое за вашей особой. – Зебастьян положил руку на плечо гостю, а другой сделал жест, приглашающий войти.

Людвиг нравился Зебастьяну Их объединяли рост, возраст и любовь к музыке. Людвиг регулярно забегал в лавку за чернилами и прочим необходимым инвентарём для выброса творческого порыва. Его хмурое выражение лица и сдвинутые к переносице брови нисколько не отражали его настроения.

– Гэр Людвиг, пока вдохновение бьёт ключом, нельзя терять ни минуты, – сказал хозяин музыкальной лавки, наблюдая за тем, как молчаливый, вечно нахмуренный творец усаживается за круглый стол в самом дальнем углу возле высокой расписанной витрины, из которой открывается чудесный вид на город.

Зебастьян сам занимался интерьером своего магазина. Поставив там круглый столик, он предполагал, что ему было бы приятно сидеть напротив окна и неторопливо вести записи. К великому сожалению, он не был наделён даром музыканта, поэтому довольствовался лишь фантазией и исключительно малыми способностями игры на скрипке. Таланта у него было ровно столько, сколько достаточно для путешествий.

Убедившись, что помощь Людвигу более не требуется, хозяин музыкальной лавки закончил подготовку. Тут как раз стали появляться первые покупатели.

Всё утро Зебастьян встречал гостей, провожал покупателей, демонстрировал товары в разных секциях магазина. Когда наступил обеденный час, он обратился к по-прежнему трудящемуся композитору:

– Гэр Людвиг, у меня сегодня на обед две порции восхитительной утки с трюфелями. Приглашаю вас присоединиться.

Людвиг рассеянно поднял взгляд на хозяина лавки, взмахнул пером и продолжил записывать. Зебастьян подождал ещё несколько мгновений и отправился обедать в одиночестве.

После он продолжал принимать гостей. И не успела дверь закрыться за очередным покупателем, как вдруг лавка ожила изнутри. Бар чаймс[1] пришёл в движение. Его металлический звон распространился по всему магазину и вырвался наружу создавая сказочную атмосферу.

– Похоже, к нам направляются важные гости, – пробормотал Зебастьян. Бар чаймс реагировал только на приближение скрытого таланта. – А раз так, я должен встретить их во всеоружии.

Он подхватил смятый в гармошку цилиндр, водрузил его себе на голову и пошёл встречать посетителей под аккомпанемент то ли колокольчиков, то ли храпа, то ли рыка, доносящегося из-за прилавка.

2.

– Мама, я не хочу идти к зубному! – канючил мальчик, шаркая ногами по дороге.

– Дэнни, мы с тобой не один раз уже обсуждали: это обычная процедура осмотра. Никто не будет делать тебе больно, – устало проговорила Элли.

– Будут, я знаю.

– Откуда тебе знать, если я не могу затащить тебя на приём уже которую неделю подряд?! – спросила она, негодуя. В последнее время споры с сыном начали сильно утомлять её.

– Знаю, и точка! – мальчик топнул ногой, выбив маленьким башмачком облако пыли, которая осела на подвёрнутых тёмно-синих брюках.

– Дэнни, если ты продолжишь вести себя так, будешь наказан. Бери меня за руку и пошли! – приказала мама.

Дэнни нехотя принял её руку и продолжил плестись, задерживаясь на каждом шаге. Элли же, напротив, старалась быстрее продвигаться вперёд. Они шли, пересекая маленькие улочки прекрасного, тихого городка. Городка, в котором дома, мостовые и каналы, по которым вечно куда-то плывут лодочки, похожи на произведения искусства. Городка, который будто сошёл со страниц книги Астрид Линдгрен.

Мальчик с мамой продвигались к намеченной цели. При взгляде на них все всегда понимали, что они мама и сын: те же густые тёмные волнистые волосы, большие карие глаза, ослепительная улыбка, которой они пользовались нечасто, зато искренне.

Элли любила сына больше всего на свете и не выносила разлуки с ним. Она старалась удержать в памяти этот момент, когда он ещё мал, поэтому, по возможности, проводила как можно больше времени со своим чадом. Элли понимала, что скоро всё изменится. Мальчик с каждым днём становился взрослее, рассудительнее, упрямее. Она бы никогда не согласилась с тем, что его характер – точная её копия. Элли уже давно воспитывала сына одна и привыкла полагаться только на себя и свои силы. Ей не нужна была ничья помощь, но от моральной поддержки она бы не отказалась. Элли сочетала в себе качества сильной, уверенной особы и робкой, податливой мамы, но стоило только выйти из зоны комфорта, как полюса менялись.

Пересекая очередную улицу, Дэнни услышал доносящийся из тёмного переулка за кирпичной аркой звон колокольчиков. Он присмотрелся и увидел музыкальный магазин, из которого доносились звуки. Мелодия манила его, притягивала. Он не мог устоять и пройти мимо, тем более что желание заглянуть сочеталось с нежеланием идти на приём.

– Мама, давай зайдём? – предложил Дэнни.

– Куда? – удивилась Элли. Она была сконцентрирована на насущных проблемах и бытовых хлопотах.

– Вон туда! – мальчик указал в направлении арочного прохода.

– Дэнни, ты же знаешь, мы торопимся! – Она вздохнула и закатила глаза. – Хватит придумывать уловки. Нам обязательно нужно сегодня попасть к врачу.

– Мам! – сын попытался прервать её очередную тираду, но было поздно: она уже вошла в раж.

– Даже молочные зубы нужно лечить, и мы с тобой уже всё это обсудили, притом не один раз! – она приняла защитную позу и скрестила руки на груди поверх голубого платья. – А ты, между прочим, сказал, что понял, и дал согласие.

– Мама, ну пожалуйста, хотя бы одним глазочком! А потом мы пойдём, я обещаю! – уговаривал Дэнни, заламывая руки.

Элли никогда не призналась бы, но эта поза не оставляла её равнодушной. Когда сын так делал, она не могла отказать ему. Дети такие вещи чувствуют, поэтому Дэнни использовал этот приём в те моменты, когда действительно чего-то очень сильно хотел.

– Точно одним глазочком? Обещаешь? – её бровь с недоверием приподнялась.

– Обещаю, обещаю, мамулечка! – Дэнни улыбался, чувствуя приближающуюся победу в споре.

– Ладно, пойдем поглядим. И сразу же на приём! – произнесла она на выдохе.

«Э-эх, где же твой характер?» – задалась вопросом Элли.

Чем ближе они подходили к двери, тем громче доносился звон. Дэнни даже на секунду показалось, что он разбирает слова. Колокольчики зазывали, манили, уговаривали.

Вход в магазин преграждала большая деревянная дверь, на которой были вырезаны разные музыкальные инструменты, а ручка была сделана в форме корнета. Так же, как и настоящий корнет, она была выполнена из меди и снабжена вентилями. При нажатии раздавался мрачный и зловещий звук. Над дверью висела вывеска с названием магазина «Мир музыки».

Элли надавила на ручку, потянула дверь на себя, корнет заиграл мелодию «Неаполитанского танца»[2], и они вошли. После яркого уличного света магазин, казалось, был погружен во мрак. Постепенно глаза гостей начали привыкать.

Их встретил мужчина в клетчатой рубашке с короткими рукавами и самом высоком цилиндре, какой когда-либо видел Дэнни, при этом цилиндр был смят в концертину[3] и при каждом шаге меха его покачивались, выдавая виолончельное звучание.

– Добро пожаловать в «Мир музыки»! – весело сказал продавец. – Меня зовут гэр Зебастьян.

3.

Элли и Дэнни остановились на входе с широко раскрытыми глазами. В свою очередь продавец удивлённо уставился на Элли. Секундное замешательство он постарался вытряхнуть резкими движениями головой, отчего меха его цилиндра снова истошно застонали.

– Я помогу вам разобраться, что здесь к чему, но сначала мне нужно знать, как вас зовут, – Зебастьян нарочно возвышал голос для придания значимости моменту.

Дэнни вышел из оцепенения и сделал шаг навстречу продавцу.

– Меня зовут Дэнни! – звонко прокричал мальчик. – А это моя мама Элли.

– Хорошо сказано, малыш! – прогремел продавец. – Давайте я помогу вам здесь освоиться.

Продавец повёл их вдоль стеллажей. Элли заворожённо смотрела по сторонам, а продавец никак не мог отвести от неё взгляд.

Над каждым отделом магазина были написаны странные названия.

– Гэр Зебастьян, это волшебные заклинания? – предположил Дэнни.

Продавец засмеялся своим раскатистым смехом и ответил:

– Нет, малыш, это названия секций.

Они остановились возле барабанной установки.

– Эта секция ударных называется «Мембрас».

– Почему? – спросил мальчик. Он ещё никогда не бывал в подобном магазине, где было бы так много инструментов.

– От латинского слова «мембрана», что значит «тонкая гибкая плёнка или пластинка». По ней музыкант бьёт палочкой и задаёт ритм.

– Волшебной палочкой?

Зебастьян снова улыбнулся:

– Почти волшебной. Но иногда игра действительно похожа на магию. Пройдёмте дальше, – он жестом указал дорогу. При взгляде на Элли слегка склонил голову и щёлкнул каблуками ботинок для степа.

От встряски цилиндр вновь разразился стонами мехов. Дэнни это позабавило, он засмеялся и хлопнул в ладоши.

– Секция духовых инструментов называется «Лабиум», клавишных – «Клависил», а струнных – «Виолино».

– «Виолино» – красивое название, – сказала Элли, продолжая пристально разглядывать интерьер.

Она задержалась возле дирижёрских палочек. Что-то приковало её внимание настолько, что она отстала от основной процессии и потеряла сына из поля зрения.

– Дэнни, тебе интересно? Хочешь познакомиться с инструментами поближе? – Владелец магазина внимательно следил за мальчиком.

– Очень интересно, гэр Зебастьян! И да, я бы хотел, – ответил тот.

Продавец протянул мальчику руку и повёл его в секцию «Лабиум». Там располагались всевозможные духовые инструменты. Дэнни заметил, что, как только они зашли, глаза продавца поменяли цвет с серо-зелёного на медный. От удивления и неожиданности у Дэнни перехватило дыхание. Он хотел задать вопрос, но не мог вымолвить ни слова.

Тем временем гэр Зебастьян начал рассказывать о разновидностях язычковых инструментов. Он достал из кармана выдвижную указку и стал направлять её на разные объекты:

– Вот это английский рожок, Дэнни. Этот инструмент с кулисой, у них специальная U-образная труба. Вот это – вентильные инструменты, это – клапанные, а вот как раз точно такой корнет, как ручка входной двери.

– Он тоже был ручкой? – по-детски непосредственно спросил мальчик.

– Нет, дружок, этот настоящий.

Переходя от секции к секции, мальчик завороженно наблюдал за сменой цвета глаз продавца. В секции клавиш глаза Зебастьяна стали фиолетовыми, в ударных – красными. Это пугало, настораживало и одновременно вызывало восторг.

– Гэр Зебастьян, это волшебство?

– Что волшебство?

– Ваши глаза. Они меняют цвет.

Владелец магазина снова разразился хохотом:

– Нет, мой юный друг, это свет от витражей и софитов, – он указал на витрины и лампы, расставленные в углах. Лампы окрашивали всё в разные цвета. Но почему-то глаза Зебастьяна светились ярче всего.

Дэнни внимательно слушал и с трепетом смотрел на удивительного продавца. Он даже боялся моргнуть, чтобы ничего не упустить.

Наконец они вошли в секцию смычковых.

– А вот это, Дэнни, моя любимая секция «Виолино». Тут располагаются смычковые инструменты: виола, альт, гудок, контрабас, пошетта, народная и детская скрипки. – Гэр Зебастьян с гордостью показывал комнату.

Теперь глаза продавца меняли цвет постоянно, переходя от нежно-голубых тонов в тёмно-карие, потом становились зелёными, красными, изумрудными. Смена цветов прекратилась, только когда глаза стали всех цветов и оттенков. Было ощущение, что в них спрятана радуга.

«Может, именно тут она и рождается? Может, радуга появляется, когда гэр Зебастьян играет на скрипке?» – гадал мальчик.

Только сейчас Дэнни вспомнил про маму, обернулся в поисках её и увидел, что она стоит несколькими секциями дальше и что-то внимательно рассматривает.

Элли, будто заворожённая, разглядывала дирижёрские палочки. Её лицо, как всегда, изучало тепло, нежность и спокойствие. Мальчик улыбнулся маме и помахал ей. А потом вернулся к изучению секции.

На самой нижней полке он увидел маленький кофр.

– А что в нём? – спросил Дэнни и показал пальцем на кейс.

– Ты наблюдателен, – прогремел продавец. – Это самое ценное, что есть в «Мире музыки». Там лежит самая необычная скрипка, которую мне доводилось держать в руках.

Восторгу Дэнни не было предела.

– А откуда она?

– Я приобрёл её у одного коллекционера в Алжире, – сказал Зебастьян. – Скрипка была сделана в Мире Музыки, где песни всех инструментов имеют особое значение.

– А что, такой Мир существует? – шёпотом спросил малыш.

– Конечно! Там всё подчинено музыкальным законам и древним песням. Ты мог слышать отголоски этих песен, подходя к моей лавке. Звуки эти идут от кофра. Так скрипка реагирует на приближение таланта.

– Как это?

– Слышал ли ты музыку рядом со входом? – Зебастьян наклонился к мальчику.

– Да. – Дэнни вспомнил звон колокольчиков. – Мне даже на мгновение показалось, что я разбираю слова, но потом это ощущение пропало.

– Очень любопытно. – Продавец выпрямился, помолчал, что-то обдумывая, и предложил: – Хочешь, я покажу тебе волшебную скрипку?

– Очень! – закричал Дэнни, чуть не прыгая от волнения.

Зебастьян достал кофр, открыл защёлки и откинул крышку. На секунду Дэнни обдало потоком воздуха древности. В нём звучала нежная песня смычка, но слова по-прежнему ускользали от понимания мальчика. Зебастьян очень аккуратно достал скрипку из кофра-колыбели и показал Дэнни. Мальчик не моргал. Он заворожённо смотрел, став свидетелем настоящего чуда.

– Как и все скрипки, эта состоит из двух частей: корпуса и грифа. Между ними натянуты струны. – Зебастьян, словно учитель, показывал новому ученику основы строения инструмента. – Корпус, как ты видишь, имеет округлую форму с выемками по бокам, эти выемки образуют талию скрипки. На силу и тембр звука скрипки влияет материал, из которого изготовлен инструмент. Эта изготовлена из особого дерева. Здесь его невозможно достать.

– Почему? – спросил Дэнни.

– Сапинда растёт только в Мире Музыки.

Большие глаза Дэнни стали ещё больше. Он с жадностью ловил каждое слово необычного продавца. Через несколько мгновений мальчик собрался с силами и шёпотом поинтересовался:

– То есть эта скрипка из Мира Музыки? А туда можно попасть?

Шляпа продавца издала пищащий звук, когда он снова нагнулся к мальчику:

– Туда могут попасть только самые способные.

– А я могу там оказаться?

– Есть только один способ это проверить. Но нужно быть очень смелым. Ты смелый?

– Да, гэр Зебастьян, я смелый! – мальчик ударил себя маленьким кулачком в грудь. – Что нужно делать?

– Есть верный способ, мой маленький друг: я дам тебе волшебную скрипку и смычок, а ты попробуешь провести им по струнам и выдать звучание. С первого раза такое под силу только особенным, самым смелым и достойным.

Зебастьян аккуратно вложил скрипку в руку мальчика, показал, как нужно зажать её щекой. В другую руку Дэнни взял смычок.

– Теперь проведи по струнам, – сказал Зебастьян.

Дэнни замешкался, не зная, как удобнее пристроить смычок, наконец прицелился и сделал резкое движение. Из скрипки вырвался рваный писк.

Брови продавца взметнулись вверх.

– Хорошо, Дэнни. Теперь попробуй еще раз, только нежнее и плавнее.

Дэнни напрягся, прицелился, зажмурился и ещё раз провел по струнам. В этот раз звук получился высоким и протяжным.

Он не сразу сообразил, что происходит. Вокруг него образовалось белое облако, оно начало скрывать всё, что окружало мальчика. Это произошло так быстро, что он не успел испугаться. Музыкальная лавка растворилась в облаке. Продавец почти полностью скрылся из вида. Остались только его разноцветные глаза, они, не мигая, следили за ним. Дэнни почувствовал, как что-то подхватило его и понесло вверх: ноги перестали касаться пола, они болтались в воздухе, окутанные дымом. Он почувствовал, что где-то парит. Воздух сделался холоднее, стало трудно дышать, и мальчик догадался, что это самые настоящие облака. Он попытался дотянуться до барашков, проносящихся мимо, но рука прошла сквозь облако, так и не коснувшись его.

Облака стали рассеиваться, и Дэнни увидел, как под ним открылся новый мир. Он продолжал парить. Приближался к земле, как ястреб, преследующий добычу.

Внизу уже можно было различить деревья, реки, луга, горы, маленькие поселения и города. Он падал над ними, на них, к ним и при этом не испытывал страха. Любопытство вытеснило остальные чувства. Ближе к земле он стал яснее видеть окружающий мир: людей на улицах и полях, зверей в лесу. Сохатый жевал кору и пристально следил за гостем. Какой-то человек показывал на Дэнни пальцем. Значит, парящего мальчика со скрипкой и смычком люди тоже могли видеть.

Снижение замедлилось. Теперь Дэнни летел, по дуге огибая землю, и с высоты птичьего полёта ему был виден весь мир. Совершенно другой.

«Это Мир Музыки, и я увидел его!» – он ликовал. Ему хотелось поскорее рассказать маме и поделиться увиденным с гэром Зебастьяном.

Он не только видел этот мир, но и слышал – звучание всевозможных инструментов доносилось отовсюду. Он разбирал слова песен. Песен о мире и спокойствии, о волшебниках и чудесах, о жабах в болотах и троллях в горах, о прекрасных восходах и закатах. Шум морской воды рассыпался нотами, даже брызги от волн, налетающих на валун, разбивались мелодией клавесина, и Дэнни понимал их значение.

Он летел дальше, продолжая вбирать в себя этот волшебный мир.

Издалека он услышал набат. Что-то встревожило мальчика. Барабаны продолжали наращивать темп, волнение усиливалось, создалось ощущение приближения чего-то страшного, непонятного, пугающего. Оно несло угрозу этому миру, и оно было рядом.

Дэнни повертел головой, увидел разноцветные глаза и протянул к ним руки. Тут же его развернуло и он начал набирать высоту. Скорость подъёма увеличилась. Вот он уже перестал разбирать мелкие предметы на земле, а облака стали приближаться и вновь окутали мальчика. Дэнни продолжал подниматься всё выше и выше… а потом услышал стук своих ботинок о деревянный пол. Мальчик стоял на том же месте в секции «Виолино», перед ним был всё тот же продавец с широкой улыбкой на лице и скрещёнными на груди руками. Его шляпа мерно покачивалась.

– Ты видел его, малыш? – спросил продавец.

Дэнни не мог прийти в себя. Сердце бешено билось в груди, в висках стучал пульс – в такт метроному на стойке. Он очень надеялся, что всё, что он наблюдал, – правда.

– Дэнни, как ты? – Голос Зебастьяна взволнованно дрогнул.

– Всё хорошо, я в порядке. – Дэнни откашлялся в кулак. – Гэр Зебастьян, а где я сейчас был?

– Ты был там, где тебе суждено оказаться. Там, где всем рады, где всех ждут. Ты был в Мире Музыки. Возможно, тебе предстоит сделать там великое дело, но… пока я ничего не могу сказать. – Продавец говорил негромко, ведь слова предназначались только для Дэнни.

– Я хочу услышать больше о том месте. Мне нужно знать! – настаивал мальчик.

– Если коротко, ты был в самом музыкальном мире. В мире, где живут по-разному. Даже диалекты, на которых говорят, разные.

– Совсем как у нас? – спросил Дэнни.

– Да, совсем как у вас. – Зебастьян выразительно посмотрел на малыша. – Этот мир оберегают музы. Музы поэзии, музыки, истории, танца, но сейчас это не важно. Главное, что ты понял, что Мир Музыки существует и ты можешь в него попасть. То, что ты можешь заставить скрипку перенести тебя туда, говорит о твоих способностях.

– Как же мне снова туда вернуться?

– Через музыкальный проход, конечно. Но сперва нужно многому научиться. Необходимо овладеть навыками и знаниями. Видишь эти рисунки на стёклах и витринах?

– Да, гэр Зебастьян, вижу.

– Очень хорошо, – сказал продавец. – Это ноты. Тебе нужно их выучить, а после – превратить в мелодию, начертанную на витринах.

– Она отправит меня в Мир Музыки? – зарделся мальчик.

– Эта мелодия лишь одна из многих, способных отправить в музыкальный полёт. – Зебастьян откашлялся. – Есть ещё проходы, через которые можно заглянуть в музыкальный мир. Проходы могут быть молчаливыми нотами или разговорчивыми инструментами. Если слушать истории инструментов внимательно, то можно услышать рассказы про пиратов и рыцарей, доносящиеся из трубы, истории о музах, что с рёвом вырываются из органа, весёлые песни моряков, что растекаются из аккордеона, уносят на песчаный берег и позволяют вдохнуть солёный воздух Симфонического моря. – Хозяин музыкальной лавки сделал паузу и посмотрел в сторону Элли: – Но сейчас у нас не осталось времени, малыш.

– Гэр Зебастьян, пожалуйста, не называйте меня так. Я уже взрослый. – Мальчик переминался с ноги на ногу, не зная, что сказать дальше. Ему понравился необычный продавец. С ним было интересно. – У меня ещё много вопросов. – Дэнни смущался, но любопытство пересиливало всё.

Зебастьян раскатисто рассмеялся и положил руку на плечо малыша:

– Дэнни, ты совершенно особенный. Хочу сделать тебе подарок. Я подарю тебе любой инструмент, который ты захочешь освоить. Любой, кроме этой скрипки. – Он хитро улыбнулся.

Зебастьян наклонился к собеседнику, согнувшись до его роста. Он был так близко, что Дэнни разглядел паутинку морщинок в уголках его глаз.

– Почему кроме неё? – спросил мальчик.

– Для начала нужно научиться играть на обычных инструментах, а потом уже на волшебных. Теперь послушай меня, мой маленький друг: есть очень важные вещи, которые ты должен делать. Ты меня внимательно слушаешь?

– Да, гэр Зебастьян, внимательно. – Мальчик светился от счастья и волнения, которое его переполняло.

– Ты должен всегда и во всем слушаться маму.

Мальчик хотел было возразить, но продавец отмахнулся:

– Сейчас она защищает и оберегает тебя, но в будущем тебе предстоит заботиться о ней. – Зебастьян удостоверился, что Дэнни слышит и понимает его. – Мама будет частью твоего большого путешествия в Мир Музыки. Не спорь по пустякам и не расстраивай её.

– Откуда вы знаете, что я с ней спорю?! – Дэнни уже даже не произносил слова, он их выдыхал.

– Все мальчики спорят с родителями. Когда-то я тоже был ребёнком.

Он протянул руку, и они обменялись рукопожатием, как взрослые. Дэнни искрился счастьем, ведь с ним общались не как с малышом, а как с равным. Для себя он уже давно повзрослел, но другие всё ещё видели его маленьким.

– Гэр Дэнни, сегодня мы хорошо пообщались. А вот и твоя мама. – Он резко повернулся и встал как солдат в карауле: – Ну как вам дирижёрские палочки, фрау Элли? – лукаво спросил Зебастьян, а его шляпа произвела серию звуков фанфар.

Женщина оторопела от резких движений продавца, но быстро вернула самообладание.

– У вас очень уютная лавка, но нам и правда пора, – сказала она. – Дэнни, попрощайся. Пойдём уже, как договаривались.

Не успел Дэнни произнести и слово, как Зебастьян вновь обратился к его маме:

– Фрау Элли, я обещал сделать вашему сыну подарок.

– Какой? – озадаченно спросила она.

– Хочу подарить ему любой инструмент, на котором он захочет научиться играть. Вы оба вольны зайти ко мне в любое удобное время и выбрать.

Продавец смотрел на них с доброй улыбкой. А Элли изумлённо разглядывала странного хозяина лавки, раздающего подарки кому ни попадя. Она поблагодарила его и пообещала, что в скором времени они зайдут за подарком, если «этот молодой человек справится с волнением и смело пойдёт к врачу». Зебастьян проводил их до двери с фресками, и там они распрощались. Мама и мальчик покинули магазин, а продавец смотрел им вслед и, казалось, говорил сам с собой:

– Со временем все дети взрослеют. Сказки в воспоминаниях меркнут, а вера в чудеса покидает их, кого-то насовсем, а у кого-то это остаётся внутри, и он старается передать дальше истории про волшебные страны, моря, города…

– Гэр Зебастьян, вы что-то упоминали про утку с трюфелями? – раздался голос за спиной владельца музыкальной лавки.

Людвиг стоял, прижав к себе листы, исписанные нотами с обеих сторон. Измождённый вид композитора говорил о том, что он отдал творчеству всего себя. Вложил все эмоции и силы и теперь едва держался на ногах.

– Да, гэр Людвиг, пойдёмте, я вас накормлю.

Усевшись за письменный стол, который время от времени становился обеденным, Людвиг с аппетитом принялся за яства, щедро предоставленные Зебастьяном. Хозяин музыкальной лавки достал белые чашки.

– Для восстановления духовных сил у меня есть специальный чай, который поставляют в один далёкий и мало кому известный порт. – Он протянул композитору чашку, над которой поднимались клубы пара. Травяной запах смешивался с ароматом свежесорванной земляники.

– Благодарю, вы настоящий друг! – сказал гость, почёсывая затылок. От одного только запаха чая силы возвращались к нему.

– Гэр Людвиг, я обратил внимание, что во время работы вы перемещались по музыкальной лавке как фехтовальщик на дуэли. – Зебастьян подбирал слова, пытаясь выразить свою мысль. – Вы дуэлянт? – нашёлся он.

Людвиг искренне рассмеялся. На памяти хозяина музыкального магазина это был первый случай, когда он слышал смех композитора.

– Что вы, гэр Зебастьян, я не практикую насилие, хотя фехтовальному мастерству немного обучен. Мои так называемые перемещения – это часть творческого процесса. Иногда мне так лучше думается.

Зебастьян удовлетворился ответом и продолжил задавать темп беседы:

– Расскажите, над чем вы сейчас работаете? – Ему было любопытно, как можно придумать мелодию. Как придумывают истории, он понимал, благо в его багаже их было немало. Но как сочиняют музыку? Это загадка.

– Обычно я не делюсь, пока не закончу работу, – устало ответил творец.

– Нет-нет, вы меня не так поняли. Расскажите, о чём ваше произведение.

Людвиг удивился. Такой вопрос ему ещё никто не задавал.

– Это будет песня луны, которая поёт водным просторам. След от неё – как дорожка, ведущая заблудшего путника.

Зебастьян сидел с видом кота, пригревшегося на солнышке. Он наслаждался самой идеей, а то, как подал её Людвиг, казалось ему шедевром. Они ещё немного побеседовали о фортепьяно, его транспортировке и настройке. Приободрившись после ужина, Людвиг высказал фантазию:

– Было бы здорово, если бы изобрели инструмент, который не нужно дополнительно настраивать даже после встряски или перевозки.

– Это было бы волшебство, – согласился с ним Зебастьян. Дружеская беседа приблизилась к завершению, и они тепло распрощались. Людвиг, насвистывая, вышел из лавки. Из-за стойки, потягиваясь, показался большой пёс. Мастиф по кличке Джонатан сел рядом со своим человеком и тронул мясистым носом руку хозяина «Мира музыки». Зебастьян погладил его по голове и улыбнулся:

– Ну что, ты готов полетать там, где музыка струится в воздухе, где мелодия песка рассыпается, как звон от спинета?

Пёс гавкнул в ответ, и они прошли через двери с фресками.

Вторая часть
Стражи Плачущего леса

1.

Шквалистый ветер гнал воздушные массы, обдирая стволы и ветви деревьев, и стремительно подтягивал чёрную тучу. Резко очерченная граница чистого голубого неба и свинцовых облаков встревожила лесную жизнь, нарушила спокойствие. Грозовые блики и раскатистый гром разбили уют. Грозное нечто приближалось, нависало, нагоняло ужас.

Прошлогодний кленовый листочек, подхваченный ветром, поднялся с земли и устремился через мир музыки на восток. Он – срочное сообщение. Он – письмо. Он – телеграмма с мольбой о помощи.

Лист сапинды прокладывал путь, невзирая ни на что. Расстояние – всего лишь время, затраченное на усилие. Расставляя острые края-лопасти, он пролетал мимо горных водопадов, ниспадающих с рёвом и грохотом военного оркестра. Вода обрушивалась на валуны и превращалась в россыпь брызг. Брызги разбивались на капли. Капли падали на водную мембрану, разнося звучание бубенчиков.

Листочек то поднимался, подхваченный восходящим потоком, то снижался. На горных вершинах ветер свистел песнь высоте, прерываясь на возгласы быстрокрылых хищников. Пролетающий рядом ястреб со звуком падающего балдахина разорвал перьями воздух и стремительнее погнал лист к цели. Под действием нисходящих потоков лист сапинды прижимался к земле. Песчинки на барханах перекатывались со звоном монет, рассыпанных по мембране литавры.

Заострённые лопасти поймали тёплый воздушный поток. Лист продолжил полёт, обтекая тёплым дуновением. Звон, трель, свист, вихрь – музыка во всем окружала листок. Это песнь природы, исполняемая самой природой. Она помогала ему, ускоряла и поднимала. Природа отправила письмо и, как почтальон, несла его адресату.

Листок оставлял позади большие города, города поменьше, маленькие деревеньки и поселения всего на несколько домов. Он сделал вираж над Порто-Болеро и продолжил следовать к Ратуше. Подруливал острыми лопастями, будто знал, куда летит. Он устремился к зданию из серого камня с высоким шпилем, направленным в небеса.

Рядом со зданием Ратуши раскинулся сквер. В мягких сумерках служащие администрации и жители города степенно прогуливались по нему, наслаждаясь звучанием арфы. Играла Эвтерпа, муза всех музыкантов, одна из тех, кто стоял на страже спокойствия и был защитой музыкального мира.

Лист сделал вираж вокруг шпиля, стремительно снизился и упал к ногам Клио, отскочив от стального доспеха, защищающего голень. Девушка, чьи белокурые волосы были заплетены в косу, наклонилась и подняла послание.

– О боже! – воскликнула она.

Звучание арфы прервалось на высокой ноте.

– Что там такое? – спросила Эвтерпа.

Клио подошла к сидящей на скамье собеседнице и протянула листок. Эвтерпа отклонила арфу и внимательно осмотрела лист.

– Как он тут оказался? – Она была в смятении.

– Листья сапинды никогда так далеко не прилетают. Значит, он появился здесь не случайно. – Клио запнулась, раздумывая. Муза истории не припоминала похожего события.

– Ты можешь увидеть его путь? – Эвтерпа всегда обращалась к Клио, когда была необходимость узреть суть, а в данном случае – найти логическое объяснение странной находке.

Клио сложила руки, будто в молитве, зажав лист между ладоней. Дыхание её замедлилось, лазурные глаза закрылись. Со стороны могло показаться, что она уснула.

Картинки и образы пронеслись у неё в голове…

На окраине леса появляется первый лугару, рядом с ним второй, третий, четвёртый… Уже не видно поля, всё усеяно ими. Занесённая рука с факелом. Всепоглощающий пожар…

Клио с резким вздохом вышла из оцепенения.

– Это предупреждение. Не что иное, как сигнал бедствия.

– Что ты увидела? – Эвтерпа отложила арфу и встала перед напарницей, уперев руки в бока. Все музы были довольно высокими, но в их четвёрке Эвтерпа отличалась не только ростом, но и местом в иерархии.

– Лес нас зовёт, – высказала робкое предположение Клио.

– Что? Подробнее! – Тон не терпел заминки и требовал быстрого ответа.

– С запада надвигается туча. Она чернее ночи и закрывает небо. – Клио пыталась перевести видения и образы в слова.

– Что ещё?

– Вдалеке отблески грозы, яркие вспышки, раскатистый гром, словно удары молота по стальной двери. Всё чаще вспышки, всё ближе тьма.

– Что это может быть? – Вопросы Эвтерпы вылетали как почтовые голуби. Решение нужно принимать молниеносно, не было времени на раздумья и долгие беседы.

– Кайзер.

Это прозвучало как гвоздь, загнанный с одного удара в доску. Эвтерпа была поражена. Страшная весть на миг сковала её.

Потом она схватила Клио за руку и потащила в здание с высоким шпилем.

– Что ещё ты видела?

– Лугару. – Клио отвечала тихо, будто не верила себе. В размеренной, спокойной, мирной жизни о таком не говорили и не думали.

– Клио, нужно спешить! Передать весть! – Муза музыки почти бежала, продолжая тянуть за собой потерянную спутницу.

* * *

Дверь в библиотеку с грохотом отворилась. На пороге стояли две встревоженные воительницы.

– Эрато, ты здесь? – спросила Эвтерпа.

Из-за книжных стеллажей вышла молодая дама в длинном шерстяном платье с кудрявыми русыми волосами и спущенными на самый кончик носа маленькими очками.

– Вы знаете, что лишний шум в читальне не приветствуется? – спросила муза поэзии, вопросительно приподняв бровь.

– У нас чрезвычайное происшествие. Не до тишины, – ответила Эвтерпа, возвышаясь над ней.

Эрато изменилась в лице.

– Что произошло? – Строгость в голосе не исчезла, но тон несколько смягчился.

– Что ты знаешь о лугару? – Клио вышла из транса и была готова принимать более активное участие.

– Лугару?

– Да, лугару! – Эвтерпа начала выходить из себя.

Эрато переминалась с ноги на ногу, обдумывая ответ.

– Лугару – это люди, когда-то продавшие свои души и получившие за это бессмертие. Чудовища с телом человека, головой волка, грязными намерениями и чёрной душой. Острые зубы, длинные когти… – точно по учебнику, ответила Эрато.

– Что сумеет их остановить? – Эвтерпа шумно дышала, её сердце колотилось от напряжения.

– Они боятся крылатых лошадей, большой акватории и нас. – Эрато постучала ноготками по подбородку. – Есть способ обратить лугару в людей, не прибегая к излишней жестокости.

– Какой? – Эвтерпа теряла терпение.

– Необходимо исполнить заклятие. Для этого нужны могущественные защитники.

– Кто? – спросила Клио.

– Как кто? – Эрато запрокинула голову, глядя на Клио сквозь очки. – Мы, конечно! Но нам не справиться вчетвером, нужна помощь извне. – Она прищурилась. – А теперь расскажите мне, что случилось.

Клио начала тараторить:

– К нам прилетел листочек сапинды. Лугару напали или нападут на Плачущий лес. Они либо подожгут, либо уже подожгли его. Их послал кайзер Инпу – Клио замялась, теребя кончик косы. – Как думаешь, почему они напали именно на лес?

Эрато подошла к стеллажу, достала древний, как мир, фолиант с красной обложкой и стала его пролистывать:

– Я где-то видела… попадалось мне… А, вот! Здесь говорится, что под лесом находится вход в Пещеру кристаллов.

– Кристаллов? – в один голос вскричали музы.

Эрато продолжила читать:

– Точных данных о местоположении входа нет. Со временем происходило движение пород и разрастание леса, вход был давно утерян. Пещера находилась на древнем разломе, и под ней есть магматическая полость. Магма нагревала подземные воды, и они насыщались минеральными веществами. Пещера была заполнена горячим раствором на протяжении сотен тысяч, а возможно и нескольких миллионов, лет. Кристаллы росли и увеличились в размерах так, что стали влиять на весь мир, наполняя отдельные его части магическими свойствами. – Она оторвала глаза от книги и посмотрела на остальных: – Плачущий лес и деревья тому подтверждение.

– Кайзер хочет найти и использовать кристаллы для своих целей, – заключила Клио.

– Эрато, отправь послание внешним стражам. Клио, найди Терпсихору. Я распоряжусь, чтобы седлали лошадей. Шевелитесь! – Эвтерпа хлопнула в ладоши: – Время и без того упущено.

Звонкое эхо разнеслось по читальне: музы-стражницы поспешили исполнять поручения.

* * *

Над открытой ареной разносились мягкие всплески песка.

– Хеп! Хей! – выкрикивала команды наездница. Её тёмные волосы всегда были заплетены в две упругие косы, когда она занималась выездкой.

Песок конной арены взметался вверх, словно маленькая песчаная буря. Вороной жеребец перешёл на пассаж. Двигаясь по большой дуге, Вальс зашёл на канаву. Широкое препятствие было его излюбленным элементом маршрута. Он выполнял трюк с завидным азартом. Наездница считала: чем больше прыгает конь, тем скорее он полетит. Набрав нужную скорость, Вальс устремился вперёд, не зная страха.

– Горячо! – скомандовала наездница.

Передние копыта поднялись, мускулы на задних напряглись до предела. Со стороны казалось, что жеребец состоит из жгутов или канатов. Вальс оттолкнулся и полетел. Ещё маленькие крылья на боках рефлекторно задвигались. Наездница крепко держала поводья. Их обоих захлестнула эйфория полёта. Жеребец и наездница улыбались. Он перемахнул через четырёхметровую канаву играючи. Мягкий песок волнами разлетелся в разные стороны. Вальс продолжил боковой ход вдоль стены с прямым корпусом и лёгким поворотом головы. Терпсихора элегантно покачивалась в седле. Она оттачивала движения Вальса до идеала. Ежедневная выездка будет продолжаться до тех пор, пока он не сможет занять место в конюшне рядом с опытными сородичами.

Краем глаза наездница увидела бегущую Клио.

– Ох, чувствую, не к добру эта вечерняя суета! – прошептала муза танцев.

Вальс фыркнул и, замедлив аллюр, направился в сторону Клио.

– Терпсихора, срочно собирайся! – прокричала бегущая муза.

Не успела Клио рассказать и половины новостей, а Терпсихора уже нарядилась в доспехи и готова была выдвигаться.

Она дала Клио белую кобылу, и, не желая тратить ни толики драгоценного времени, они сорвались в галоп по направлению к главной конюшне.

– Расскажи мне про Кайзера! – на скаку попросила Терпсихора.

Клио выразительно взглянула на неё, будто задаваясь вопросом «Как можно о нём не знать?!».

– Кайзер Инпу когда-то был человеком, но однажды в его сердце поселились одиночество, зло и мрак. Демоны нашёптывали ему идеи о господстве в мире, в его мире, где больше нет ни света, ни любви. У него нет близких и родных, нет тех, кто своим светом вернул бы доброту в его сердце. Когда человек один, ему кажется, что весь мир против него, а он – против всего мира. Вот и Кайзер теперь сражается против мира, который однажды оставил его без любви.

– Почему он появился здесь? – легко, словно она не скакала верхом, а сидела в саду, наслаждаясь светской беседой, спросила Терпсихора.

– Он хочет ослабить защиту и нанести удар. Ему нужен лес. Нужна магическая древесина сапинды или то, что находится под лесом. Кайзер Инпу всегда преследует исключительно свои цели и слушает приказы голосов в его голове, а лугару исполняют его волю.

– А что находится под лесом? – спросила Терпсихора.

– Эрато говорит, что там Пещера кристаллов.

– И как он хочет использовать кристаллы?

– Никто не знает, на что они способны. Никому не удалось их изучить.

– Как так?

– Эрато сказала, что в книге большими буквами написано: КРИСТАЛЛЫ ТРОГАТЬ НЕЛЬЗЯ! Любые действия с ними будут иметь последствия.

Терпсихора фыркнула. Вальс повернул морду, желая убедиться, что наездница обращалась не к нему.

Эвтерпа и Эрато уже сидели на исполинских конях. Завидев Клио и Терпсихору, Эвтерпа скомандовала:

– Двигаемся быстро, спускаемся стремительно! Первых лугару для острастки не жалеем, с остальными разберёмся. Нужно спасать Плачущий лес. Нельзя терять ни минуты! – она пришпорила лошадь и взмыла вверх.

* * *

Есть в Мире музыки особенное место.

Под Плачущим лесом спрятана сила. В безлунную ночь от неё исходит ультрамариновое свечение. Стекающая вода капает на кристаллы и бьётся об их огранённые бока со звоном хрусталя.

Дорожка и вход в пещеру кристаллов давно заросли, а память о них истлела.

С давних времён они дают силу. Безропотно и безвозмездно влияют на музыку.

Лес питается силой, насыщая сапинды магическими свойствами, которые передаются сделанным из них скрипкам.

* * *

На опушке, недалеко от входа в пещеру, появился первый лугару Два его волчьих глаза светились, в уголках жуткой пасти пенилась слюна.

Лугару утробно зарычал. Шерсть на загривке вздыбилась. Рядом с ним встал его брат и брат его брата. Стая росла, прибавлялась. Всё пространство захватила рычащая в унисон толпа. Они стояли в ожидании сигнала. Сигнала боевого рога.

Ударила гроза и расщепила дерево, молния подожгла его. Толпа прищурилась от вспышки света. Рыча и брызгая слюной, к огню подошёл первый зверь, схватил горящую ветвь и побежал вглубь леса. Остальные последовали его примеру: схватили горящие ветки, завыли и сорвались с места. Огонь съедал траву, заползал на кусты, карабкался по стволам деревьев. Едкий дым распространялся во все стороны, разгоралось стихийное пламя. Лугару с поднятыми факелами под свист ветра и грохот грома продолжали кружиться в танце огня, смятения и страха под жуткий вой, под звуки танбур.

2.

Третья Сонатная улица, где в доме номер двадцать девять располагался «Мир музыки», была заполнена жителями со всего города. То тут, то там бегали дети. В шуме голосов можно было разобрать отдельные слова, но в центре толпы все звуки сплетались в гул.

В лавке, перед большой витриной, открывающей вид на прекрасный город, сколотили небольшую сцену для уличных музыкантов. В первый месяц зимы улицы успело основательно засыпать снегом и холода не позволяли выступающим проявлять себя. А в тепле и атмосфере приближающегося праздника артисты могли исполнять песни, играя на лучших музыкальных инструментах, которые можно было брать с полок и витрин магазина.

Традиция, которую ввёл гэр Зебастьян, очень нравилась горожанам. Потому желающие послушать выступление музыкантов прибавлялись, заполняя всё свободное пространство «Мира музыки».

До Рождества оставалось три дня, и многие жители хотели успеть приобрести подарки своим родным и близким. Единственное, что нарушало гул голосов и исполнение музыкальных этюдов, – это раскатистый храп Джонатана, спящего под стойкой продавца.

Рядом с мастифом стоял Зебастьян с бессменной лучезарной улыбкой. Приняв оплату от покупательницы, он положил её в кассу:

– Фрау Греттель, передавайте от меня вашему брату Генцелю самые тёплые пожелания. Надеюсь, ему понравится ваш подарок.

– Спасибо, гэр Зебастьян, он будет вполне доволен. Право, с возрастом он стал ещё более ворчлив, чем прежде, – ответила пожилая дама.

Она взяла новый смычок для виолончели, завернутый в подарочную бумагу ярко-красного цвета, и направилась к двери. Положив ладонь на ручку-корнет, надавила и под звуки гудения покинула «Мир музыки».

Зебастьян вышел из-за прилавка и направился в обход магазина в поисках тех, кому требуется его помощь.

На пути встретился его давний знакомый гэр Корелли, знаменитый во всех мирах композитор, скрипач и дирижёр. Наряду с тем, что он внёс существенный вклад в развитие симфонической музыки, он был ещё и талантливым педагогом. Корелли был высоким сухопарым мужчиной уже преклонных лет, однако возраст не согнул его спину. Он, как и прежде, величественно стоял перед оркестром, управляя каждым дыханием группы. На голове он носил белый парик, который был популярен в годы его юности. Красный кафтан плотно прилегал к телу, показывая, что лишний вес ему чужд. Высокие начищенные ботфорты подчёркивали длину его ног.

Размашистым шагом Корелли приблизился к Зебастьяну Корелли знал, откуда прибыл хозяин музыкальной лавки, поэтому поприветствовал его жестом, характерным для тех мест, и сразу перешёл к цели своего визита:

– Гэр Зебастьян, я заинтригован слухами о талантливом мальчике, который не так давно посещал вашу лавку. Мне бы хотелось узнать подробности.

– Что вас интересует, гэр Корелли?

– Неужели мальчик так же хорош, как Вьетан Анри[4]? Мне интересно услышать эту историю из первых уст.

– Поверьте моему опыту, дорогой маэстро, таланта у этого юного дарования не меньше, чем у Анри. Ещё до того, как Дэнни со своей обворожительной мамой зашёл в мою лавку, звон колокольчиков заполнил всё помещение и вырвался за пределы «Мира музыки», а особая скрипка, за которой я тщательно присматриваю, подала сигнал о том, что её необходимо срочно извлечь из кофра.

– Хм-м, – протянул Корелли, – как любопытно. А он уже выбрал инструмент, на котором будет оттачивать свой талант?

Улыбка Зебастьяна стала шире:

– Через несколько дней после нашей встречи они вернулись и выбрали ученический альт скрипичный. Фрау Элли заявила, что она сама в состоянии оплатить альт, и у нас возник нешуточный спор. В конце концов она уступила, при условии, что смычок и дополнительный набор струн купит сама, – Зебастьян едва не задыхался от восторга при воспоминаниях об этом эпизоде. – При этом во взгляде её читалось явное негодование из-за моей настойчивости, что придавало ей особое очарование…

Продавец продолжил рассуждения на тему утончённости фрау Элли, но собеседник его уже не слышал. Корелли не интересовали подробности препирательств продавца и мамы мальчика, он был полностью поглощён звоном колокольчиков при приближении таланта.

– Гэр Зебастьян, а вы ещё встретитесь с Дэнни? – Корелли прервал рассуждения о неземной красоте фрау Элли.

Воодушевлённый продавец, дорвавшийся до любимой темы последних месяцев, не ожидал такого резкого прерывания мысли, слегка нахмурился, но через секунду его фирменная улыбка вернулась на прежнее место.

– Да, конечно. Они регулярно заходят за нотными тетрадями и учебными пособиями, – ответил он.

– Гэр Зебастьян, вам не сложно передать им мою визитную карточку? – Корелли протянул пожелтевшую бумажку с адресом. – Если талант Дэнни настолько велик, как вы рассказываете, ему потребуется профессиональный педагог, который сможет привить мальчику нужные навыки. Каждому алмазу требуется огранка, и мне бы хотелось быть тем ювелиром, который это сделает. – Гэр Корелли гордился своими философскими заключениями, не подозревая, что простота их не достойна его музыкального гения.

– С удовольствием, гэр Корелли. При встрече обязательно передам, – пообещал Зебастьян.

Весь остаток дня работы в лавке хватало. Бесконечная череда посетителей поредела лишь ближе к вечеру. В тот момент, когда магазин покидал последний покупатель, Джонатан издал могучий всхрап пробуждения и посмотрел по сторонам в поисках своего самого любимого человека. Увидев его, мастиф поднял могучую голову и ещё раз сладко зевнул, раскрыв пасть с острыми клыками. А потом начал ходить хвостом за своим человеком, всем видом намекая, что было бы неплохо погулять по улочкам города в поисках новых запахов и свежих новостей, которые оставляли его коллеги по нелёгкой собачьей жизни.

Зебастьян, сделав уборку в помещении, уже был готов отправиться с Джонатаном по заснеженным улицам прекрасного города, как вдруг услышал щелчок из секции с подарочными шарманками и шкатулками. Тревожная мелодия заставила продавца развернуться на каблуках и в растерянных чувствах направиться к источнику звука.

Подойдя ближе, он увидел раскрытую музыкальную шкатулку, в которой маленькая балерина начала вращаться на тоненькой ножке. Её тканевая балетная пачка развевалась в такт движению, левая рука была высоко поднята вверх, головка печально склонилась к правому плечу, а из глаза вытекла единственная крошечная слеза и упала на переднюю панель шкатулки, разлетевшись со звоном бьющегося на морозе льда, что дало начало музыкальной композиции необычной шкатулки. Грустная музыка лилась из коробочки, а балерина мерно вращалась внутри.

Гэр Зебастьян застыл, всматриваясь в каждое движение балерины, которая, крутясь то в одну, то в другую сторону, начала передавать ему послание в танце. От тревоги серо-зелёные глаза продавца поменяли цвет на светло-серый и стали практически белыми, как будто облака заполнили их. В музыке, доносившейся из шкатулки, продавец узнал песнь Плачущего леса, взывающего о помощи и рассказывающего о беде, которая цепкими клешнями схватила его и начала свой неистовый путь. Единственный путь, который знаком тёмным силам, – путь ужаса, страха, отчаяния. Музыка из шкатулки начала превращаться в слова:

В горниле пожар, где лава течёт,
Смертельную службу Кайзер несёт.
Он страх и смятение всюду нашлёт.
«Нет вам спасения, помощи нет,
Я всех покараю, даю вам обет!»

Деревья качаются, терзаемы мглой,
Идёт по окраине ветер шальной,
Разносит огонь и страшнейший пожар,
Удушливый дым и смертельный угар.

Взываем о помощи к нашим отцам,
Тех самых, что клятвы давали творцам.
Придите скорее, спасите же нас,
Бедой окружённые, молим мы вас!

Шкатулка смолкла, балерина прекратила свой танец, и верхняя крышечка мягко опустилась на прежнее место. Зебастьян продолжал молча стоять со склоненной головой и смотреть на шкатулку, которая так неожиданно принесла ему страшную весть. Цвет его глаз медленно вернулся к серо-зелёному Джонатан стоял за его спиной, не сводя огромных грустных глаз с любимого человека. Его мокрый чёрный нос уловил тревогу и волнение, захлестнувшие друга.

«Возможно, сегодня прогулка будет не слишком радостная», – подумал пёс. Джонатан гавкнул низким раскатистым басом и тем самым вывел Зебастьяна из глубокой задумчивости.

– Нам пора! – сказал продавец, неосознанно сжимая кожаный поводок.

3.

– Дэнни, Дэнни, не торопись! – кричала Элли сыну, который практически бежал по снегу.

Они как могли торопились в лавку до её закрытия.

– Мамочка, я хочу успеть! Вдруг гэр Зебастьян закончит работу раньше обычного? – отвечал Дэнни.

– Да что же такого срочного тебе понадобилось в «Мире музыки»? – вопрошала Элли, глядя на бегущего по скользкому снегу сына. Снежинки уже успели запутаться в её кудрях и искрились в свете уличных газовых фонарей. – За два дня до Рождества не хватало ещё упасть! Сбавь темп, Дэнни!

Но он уже вбегал в переулок и на всех парах нёсся к деревянной двери с фресками. Чем ближе он подбегал, тем сильнее слышался звон колокольчиков. Когда мальчик подошёл вплотную, звон стал настолько сильным, что Элли пришлось повысить голос, чтобы Дэнни услышал её:

– Ну, ты доволен? Мы успели, и незачем было бежать!

Надавив на ручку в виде корнета, она открыла дверь, и они вошли внутрь, подгоняемые порывами ветра со снегом.

Внутри было пусто.

– Гэр Зебастьян! – позвал Дэнни – Джонатан! Где вы?

Никого. Только тишина, нарушаемая свистом ветра и метели за стеклянными витринами. В музыкальной лавке было темно, только над прилавком горела лампа с зелёным абажуром. На столе стоял бумажный пакет, к которому была прикреплена записка: «Для гэра Дэнни и фрау Элли».

Элли взяла пакет и раскрыла его: внутри находились две нотные тетради, музыкальная пластинка и коробочка с красным бантом, на которой было написано «Для Дэнни». Она отдала коробочку сыну. Дэнни сразу же вскрыл её и обнаружил набор золотых колков для своего альта.

– Как здорово, смотри, мам! – мальчик показал ей содержимое.

Также в пакете лежал конверт с письмом и свёрток с запиской, в которой говорилось, что письмо предназначается Элли. Она раскрыла сначала свёрток. В нем таился стеклянный снежный шар с заводным механизмом. Внутри шара был домик – точная копия «Мира музыки»: та же крыша со шпилями, тот же флюгер, та же дверь с фресками и ручкой-корнетом.

Элли повернула заводной механизм, заиграла рождественская музыка. Покрутила шар – столб снежинок поднялся над домиком и закружился в танце. В самом домике светилась единственная витрина, та самая, возле которой они стояли. Элли готова была поклясться, что на секунду через эту витрину она увидела крошечные копии себя и Дэнни, которые заворожённо смотрели на копию снежного шара.

Оторвавшись от своего подарка, она ещё раз окинула магазин взглядом и позвала продавца:

– Гэр Зебастьян! Вы тут?

Никого, лишь ритм от шагающего метронома: тик-так, тик-так.

Гнетущая тишина навевала тревогу.

– Где все? – тихо спросил Дэнни.

– Понятия не имею, – ответила Элли. – Но знаю то, что нам в очередной раз подарили всё это, а деньги брать не планируют. Так поступать нельзя, а прятаться – нечестно!

Тут она вспомнила, что в пакете лежит ещё и конверт. Элли раскрыла его и достала письмо, написанное размашистым почерком. Некоторые слова были с грубейшими ошибками, увидев которые она поморщилась, взяла со стола ручку и, пока читала, стала вносить исправления.

Уважаемые Дэнни и фрау Элли!

Простите, что не смог вас сегодня принять лично. Мне пришлось отлучиться по срочному делу. Надеюсь, вам понравились небольшие рождественские сувениры, которые, я рассчитываю, вы примете со спокойным сердцем.

В конверте вы найдёте карточку музыкального педагога гэра Корелли, он сам попросил вам её передать. Насколько я понимаю, он готов взяться за обучение моего юного друга. От себя скажу: это уникальная возможность, не стоит от неё отказываться.

Перевернув страницу, Элли увидела продолжение. Хотя, когда она брала листок в руки, ей показалось, что на обратной стороне ничего нет.

Как я уже говорил, сегодня мне пришлось отлучиться по очень важному делу. У меня огромная просьба: вы можете завтра зайти ко мне в лавку в это же самое время? Мне потребуется ваша помощь. Речь идёт о Мире Музыки.

Элли посмотрела на часы: они показывали время закрытия музыкальной лавки.

– Как он узнал, что мы придём? – удивилась она.

Внизу страницы располагалась не менее размашистая подпись Зебастьяна. Исправив все грамматические ошибки, Элли улыбнулась.

– Вот так гораздо лучше, – удовлетворённо произнесла она.

– Мама, что там написано? – поинтересовался Дэнни, который всё это время разглядывал снежный шар. Его внимание приковала светящаяся витрина.

Элли прочла ему письмо.

– Нам обязательно завтра нужно прийти, – заявил мальчик.

– Но, Дэнни, завтра же канун Рождества. Вечером нам будет некогда, мы должны заниматься домашними делами.

– Думаю, гэр Зебастьян не пригласил бы нас сюда по пустякам, тем более что он просит о помощи. Это касается Мира Музыки. Вдруг там случилось что-то серьёзное?

Элли замялась: доводы сына волновали и её. Она пообещала подумать. Дэнни начал было протестовать, но мама жестом попросила тишины:

– Пойдём домой, Дэнни, судя по звуку, за окном усиливается вьюга.

Они вышли на улицу. Навстречу им шёл мужчина в пальто и шляпе.

– Вы не подскажете, лавка ещё работает? – обратился он к Элли.

– Магазин открыт, но там никого нет, – нараспев ответил Дэнни за маму.

Мужчина подошёл к входной двери, потянул ручку-корнет, но дверь оказалась заперта. С удивлением все посмотрели друг на друга и разошлись каждый в свою сторону.

4.

«…А прятаться нечестно!» – Зебастьян с хитрой улыбкой на лице отвёл от уха морскую ракушку, которая передавала всё, что происходит в музыкальной лавке.

Он сидел в президиуме большого зала консерватории. Аудитория была заполнена музыкантами, композиторами, преподавателями. Рядом с Зебастьяном сидел Корелли, который уже был в курсе полученного тревожного сообщения, и именно ему предстояло сейчас посвятить всех собравшихся в жуткие обстоятельства происходящего в Плачущем лесу.

Джонатан, находившийся неподалёку, лежал в углу и наблюдал за совещанием знатоков музыкального дела. А также внимательно следил за своим человеком, который тревожно вертел в руках какой-то предмет, похожий на камень. Острый нюх пса улавливал волнение, распространившееся по аудитории. Кто-то не на шутку испугался и принялся задавать вопросы. У девушки, что сидела в углу, потекли слёзы, она прикрыла лицо ладонями и громко всхлипывала. От слова «лугару» даже мастифу хотелось рычать и скалить клыки. Это слово вызывало у пса неподдельную злость.

Джонатан услышал предложение Корелли по созданию специального оркестра, который своей игрой поможет сапиндам в Плачущем лесу оглушить противников. И, когда совещание подошло к концу и были отобраны музыканты для игры на волшебных инструментах, могучий мастиф подошёл к Зебастьяну и сел рядом, всем своим видом выказывая преданную любовь и уважение.

– Итак, дорогие друзья и коллеги, как договорились, завтра в восемь вечера мы с вами встретимся в лавке гэра Зебастьяна и исполним концерт, который вряд ли понравится Кайзеру и его дикой армии. Как вы знаете, музыка спасения – благородное дело! – закончил заседание гэр Корелли.

Пока все покидали аудиторию, Зебастьян обратился к маэстро:

– Что-то я не вижу Людвига. Вы давно с ним общались?

– Да, гэр Зебастьян, я тоже не видел его в зале и уже около недели не получал от него известий.

– Он к вам заходил?

– Как я упомянул, неделю назад он зашёл ко мне с невероятной и очень свежей идеей симфонии. Мы с ним обсудили некоторые нюансы, после чего Людвиг в спешке отправился работать.

Зебастьян потёр шею, наклонив голову, словно пытаясь расслабить напряжённую мышцу.

– Будем надеяться, что он в порядке, просто заработался над новым творением, – предположил Зебастьян. – Гэр Корелли, вы не могли бы сделать мне небольшое одолжение?

– Конечно, гэр Зебастьян. О чём вы хотите меня попросить?

– Вы можете в завтрашнем концерте задействовать маму Дэнни? – слегка смутился хозяин магазина.

Брови Корелли взметнулись вверх:

– Но для чего, гэр Зебастьян?!

– Мне бы хотелось показать ей, с чем и с кем мы столкнулись. Тем более надо как-то объяснить, почему нам потребовалась помощь Дэнни. Может, выдадим ей треугольник? – пояснил владелец музыкальной лавки, и улыбка начала возвращать привычное выражение его лицу.

– Гэр Зебастьян, треугольник – серьёзный музыкальный инструмент. Уходят годы на то, чтобы научиться на нем играть. Здесь требуется чувство ритма и точность исполнения! – Корелли, не имевший чувства юмора, не смог оценить по достоинству ни идею, ни улыбку Зебастьяна.

– Разве это станет проблемой, если вы дадите возможность фрау Элли проявить себя последним звоном треугольника? – настаивал на своём Зебастьян.

– Правда ваша, хуже не будет. Уговорили: доверю ей треугольник, – согласился маэстро и устало выдохнул.

– Спасибо вам, гэр Корелли! – обрадовался продавец и пожал собеседнику на прощание руку, а потом поднёс тыльную сторону ладони ко лбу.

Джонатан гавкнул, напоминая о том, что все разошлись и им тоже пора домой, где он сможет насладиться ужином и косточкой, которую припрятал под ковриком ещё со вчерашнего вечера.

5.

Для Элли следующий день прошёл в домашних заботах, а Дэнни был весь как на иголках. Он ходил за мамой, всем своим видом показывая нетерпение. Под вечер старания Дэнни и любопытство Элли сделали свое дело и мама с сыном отправились в «Мир музыки». Придя в назначенное время в магазин, они увидели на двери табличку, написанную мелом на грифельной доске. Вывеска приглашала на симфонический концерт. После того как мама и сын скрылись в дверях, табличка поменяла своё содержание на «Закрыто на репетицию».

На входе их встретил гэр Зебастьян.

– Заходите, пожалуйста, мы вас ждали!

Элли и Дэнни поприветствовали продавца.

– Гэр Зебастьян, спасибо вам за подарки и знаки внимания! Правда, не стоило себя утруждать…

– Ах, прекратите! Мне было в радость вручить их. Тем более что в том месте, откуда я родом, принято на праздники дарить разные сувениры.

Элли хотела поинтересоваться, о каком месте идет речь, но запнулась, увидев грандиозную перестановку в магазине. Всё было переоборудовано и приготовлено для симфонического концерта: инструменты расставлены, стулья обращены в сторону дирижёрского места, разноцветные софиты из разных секций направлены на дирижёра и оркестр соответственно.

Музыканты расселись по своим местам. Оставалась лишь пара пустых стульев.

– Что у вас стряслось? Что это за срочное дело, которое надо решать вечером перед Рождеством? – прошептала Элли на ухо Зебастьяну.

– Я мог бы ответить на ваши вопросы, но, боюсь, у нас нет на это времени. И, даже если я начну рассказывать, вы мне не поверите и сочтёте ненормальным. – Он пристально изучал её взгляд, словно стараясь запомнить или опасаясь забыть. – Обещаю, я вам всё покажу во время концерта. – Зебастьян подмигнул Дэнни, который пребывал на седьмом небе от счастья и восторга от происходящего.

К ним подошёл Корелли. Черный смокинг с двумя длинными лацканами, развевающимися, как ласточкин хвост, впечатлял не меньше, чем палочка, зажатая в руке дирижёра.

– Ждать, что талант разовьётся сам, – все равно что выращивать лотос в пустыне! – открыл свои философские мысли Корелли.

Не успел Зебастьян по достоинству представить маэстро, как Корелли перешёл к делу:

– Как видите, сегодня мы организовали симфонический концерт, но нам не хватает двух инструментов. Дэнни, мне бы хотелось, чтобы ты использовал особую скрипку, которую предоставит гэр Зебастьян.

– Но я же ещё не умею играть! – поразился мальчик.

– Я покажу, как брать те ноты, которые необходимо сыграть в определённый момент. Жестом подскажу, когда нужно включаться. – Корелли говорил преподавательским тоном. – Фрау Элли, вам я выдам треугольник. Вы сможете с ним справиться?

Элли, шокированная происходящим, начала было отказываться, ссылаясь на отсутствие способностей, но Корелли продолжил спокойным голосом:

– Фрау, без вас мы точно не справимся. Именно это звучание может стать критическим в том деле, которое мы задумали. Не волнуйтесь, вы поймёте, когда надо исполнить свою роль, ведь в природе человека заложено понимание, как в природе солнца заложен свет, – довёл до конца своё умозаключение Корелли и выразительно посмотрел на Зебастьяна. Во взгляде читалась фраза: «Надеюсь, вы удовлетворены?»

Когда с философией было покончено, маэстро показал Дэнни, как сыграть нужные ноты в тот момент, когда дирижёрская палочка укажет на него. И показал Элли, как нужно ударить по треугольнику, чтобы добавить эффекта тому, что задумано.

Когда Элли и Дэнни заняли оставшиеся стулья, к ним подбежал Джонатан. Мальчик наклонился, чтобы погладить собаку, но пёс увернулся от руки и лизнул его в щёку.

– Фу-у, Джонатан, что ты делаешь?! Отстань! – Дэнни залился смехом и обнял пса за шею.

Корелли занял место дирижёра и пристально взглянул на партитуру.

Затем он перевёл взгляд на музыкантов. В состав оркестра входили: две флейты, два гобоя, два фагота, две трубы, четыре скрипки, четыре альта, включая скрипку Дэнни, три виолончели, два контрабаса и фортепиано. Корелли заменил орган клавесином и тем самым отделил сонаты от церковного звучания.

Взмах палочки положил начало игре оркестра.

Элли и Дэнни сидели рядом, а Зебастьян стоял за их спинами. Он положил левую руку на плечо Дэнни, а правую – на плечо Элли.

Карие глаза мальчика, такие большие и ещё совсем детские, тоже стали менять цвет и приобрели светло-пурпурный окрас. Увидев это, Элли пришла в ужас, но не успела она ничего сказать, как её окутал белый туман. Она не могла видеть, что её глаза тоже изменились и стали тёмно-пурпурными.

Дэнни вновь парил в облаках над Миром Музыки, но этот раз он был не один.

Три пары никому не видимых глаз перемещались в направлении Плачущего леса, наблюдая за тем, как разгоревшийся пожар пожирает деревья. Сапинды пылали в огне. От них с треском отлетала кора. Жуткий рёв огня смешивался с воем лугару. Чудища бежали, поджигая всё на своём пути.

Дэнни и Элли слышали нарастающий гул оркестра. Ударные и духовые задавали единый поток, где ноты бурлили, как в горной реке. Разбиваясь на брызги и тоны, ноты прибывали, словно потоп. Он становился всё громче, сильнее. Как стихийное бедствие, поток сметал всё на своем пути.

Лугару замедлили темп и стали осматриваться по сторонам. С безумным оскалом на морде чудища принюхивались и рычали. Один поднял морду к небу, затянутому свинцовым маревом, и издал пронзительный вой: «У-у-у-у-у-у-у-у!»

С одной стороны – бурлящий поток, с другой – гул пожара, а между ними – вой лугару.

Свинцовые тучи пронзил всполох света.

Поток оркестра становился всё громче, пока не накрыл весь лес.

Лугару зажимали человеческими руками мохнатые волчьи уши. Они выли, скулили, неспособные слышать что-то, кроме оркестра.

Дэнни ощущал торжество момента, он видел лес как на ладони.

– Что это? – безмолвно изумился он.

Джонатан бежал по лесу, разбрасывая лугару – тех, кто ещё стоял с зажжёнными факелами в руках. Мастиф скалился и кидался на них. Одни в страхе разбегались, другие – нет, и этот факт приводил пса в ещё большую ярость. Схватив одно чудище за лапу, он с размаху швырнул его в пламя, перепрыгнул через поваленный ствол дерева и вцепился в загривок другому. Утробный рык его заставлял врагов бежать без оглядки.

Рычание Джонатана разносилось по лесу, как рокот камнепада. Он смешивался с неистово играющим оркестром, мелодия которого звенела из каждого ствола дерева.

Сапинды подхватили музыку и исполняли с ним в унисон, усиливая поток, избавляющий лес от скверны.

Чудища поддались панике, дрогнули, пустились прочь. И огонь развернулся в обратном направлении, уходя к опушке. Деревья и кусты зашевелились. Они хватали горящими ветвями захватчиков, сжимали и гнали их прочь.

Большая группа лугару окружила мастифа. Джонатан обладал могучей силой и выносливостью, но даже ему было не одолеть целое полчище. Лугару разом навалились на него, клыки вонзились в шкуру мастифа. Джонатан взвыл, попятился, пытаясь вырваться из западни, но челюсти одного чудища сомкнулись на его лапе, другой вцепился в шею. Лугару, как крокодилы, трепали храброго защитника леса.

В мыслях собаки проскочила боль поражения. «Как же я подвёл своего любимого человека!» – и слеза заскользила по плюшевой морде пса. Джонатан не сдавался: он вырывался и клацал зубами прямо перед мордами чудищ. Лугару отскакивали и нападали снова. Шерсть мастифа песочного цвета окрасилась кровью. Алые струйки сбегали с лап на землю, оставляли маленькие лужицы, которые быстро впитывались в грунт.

Дэнни, не в силах сдержаться от страха за полюбившуюся собаку, начал кричать.

Истошный вопль мальчика, не готового столкнуться с болью утраты питомца, стал нарастать, звенеть и усиливаться, пока не набрал критическую мощь и не полетел как цунами. Волна воздуха оторвала чудищ от собаки и понесла в сторону уходящего пожара. Освобождённый, истекающий кровью мастиф остался лежать под деревом.

Кленовый листочек сорвался с ветки, пролетел над вторгшейся армией через копоть пожара, сделал вираж, подруливая острыми кончиками, и упал на израненные лапы собаки. Рядом приземлился другой листочек. Ветви ближайшего дерева протянулись к защитнику, который в одиночку бросился на врагов. Деревья накрывали его, разглаживали раны, укутывали и успокаивали. Джонатан приподнял морду, желая поблагодарить древесных знахарей, но обессиленно уронил голову. Глаза пса закрылись.

* * *

Взмах дирижёрской палочки – и звонкие пассажи струнных задали победную атмосферу игры, нерастраченных сил, упоения жизнью. Неизменный пунктирный ритм фаготов и валторн взывал к музам. Пассажи струнных разрастались, захватывая всё более широкий диапазон. А затем вступил мощный хор медных, провозглашавших героическую тему. Её сменяли ниспадающие хроматические ходы, в которых слышались ржание крылатых коней, звон оружия, скрип доспехов и раскаты команд Эвтерпы.

* * *

Через тучи пробился свет. Яркий, ослепляющий, он бил по жёлтым волчьим глазам, заставляя лугару щуриться и плотнее прижимать человеческие руки к морде.

Из света на крылатых конях обрушились музы – блюстительницы порядка. Элли с восхищением отметила неземную грацию воительниц. На них были белые доспехи, высокие латные сапоги, головы покрыты белыми шлемами с орнаментом из листьев сапинды. Из-под шлемов выбивались туго заплетённые косы. Музы спустились на землю под гул огня и грохот оркестра. Из-под копыт лошадей выбились столбы песка, гасящие огонь. Стражницы понеслись в галопе, не меняя аллюра.

– Горячо! Горячо! – выкрикнула Терпсихора кликер-слово лошадям. Она руководила скачкой, как хореограф балетной труппой. – Горячо!

Удивительно, что кликер-слово совпало с жаркой обстановкой, царящей в лесу.

Конь под Терпсихорой бил копытами, разя противников жуткими ударами. Из-под передних копыт вылетали комья земли, которые, попадая в волчьи морды, ослепляли соперников. Клио в галопе налетела на сбившихся в кучу лугару, разорвала строй. Чудища разлетелись в разные стороны. Они выли. Боль от переломанных конечностей не оставила в них никакой воинственности. Лугару отступили. Их морды вытянулись ещё больше от осознания того, с кем им предстоит иметь дело.

Неуловимым движением Клио вытащила клинок из ножен и нанесла удар по одному из лугару. Оружие прошло через тело, не ощутив препятствия. Отсечённая голова чудища покатилась по земле. Волчьи глаза застыли, язык вывалился из окровавленной пасти. Тело ещё мгновение простояло и, сложившись, рухнуло навзничь.

Лугару издали вой ужаса и ринулись прочь, прижимая острые мохнатые уши. Белогривые кони помчались следом, загоняя чудищ в их же ловушку из огня.

Деревья сомкнули ряды, оркестр гремел, не зная пощады. Врагам леса некуда было больше бежать, негде больше скрыться.

* * *

Руки Корелли двигались, как у шамана, вызывающего дождь в пустыне.

Напряжение первых фраз[5] оркестра передавалось дальше, распространялось на всё более широкие пласты, наполняло все пассажи, секвенции, придавало аккордам патетический характер. Звучало нечто могучее, необъятное, триумфальное.

* * *

Стена из деревьев отделила чудищ от лошадей и наездниц. Сотни лугару были заперты за частоколом стволов. Эвтерпа, Клио, Эрато и Терпсихора скакали вокруг.

Эрато выкрикивала заклинание обращения на незнакомом языке. Лугару снова взвыли от страха и боли. Их звериные морды превращались в лица, серая шерсть сходила, оставляя грязную, прикрытую лохмотьями кожу. Обращенные в людей, они попадали на колени и молили о пощаде с плачем, орошая себя слезами.

* * *

Палочка в руках Корелли замедляла движения, оркестр затихал. Жадный огонь с шипением угасал. Серый дым, разгоняемый ветром, распространялся над лесом.

Огонь погас, тучи растворились, дым пожара начал рассеиваться.

– Вражеская атака отбита, но основная битва ещё впереди, – сказала Эвтерпа.

Голоса муз стали удаляться.

Глаза Дэнни, Элли и Зебастьяна заскользили вверх, всё выше и выше. Зажмурились. Открылись.

Снова лавка «Мир музыки». Элли и Дэнни, пытаясь отдышаться и совладать с эмоциями, сидели на своих местах.

Оркестр заканчивал концерт[6], слышались характерные кадансы и интонации-«приседания». Вместе с тем в музыке проявлялось много остроумных, даже юмористических деталей. Пунктированная затактная ритмическая фигура пронизывала фактуру пьесы, за исключением кадансов. Завершалось музыкальное действо ритмической фигурой.

Корелли указал палочкой на Элли, и она ударила по треугольнику два раза, как ей показывали. На этом всё смолкло.

Аплодисменты стали апофеозом действа. Музыканты аплодировали дирижёру, а дирижёр – музыкантам.

Дэнни получил от Корелли разрешение встать, сорвался с места и побежал в поисках мастифа. Джонатан лежал на своём коврике за прилавком. Пёс посмотрел на мальчика усталыми глазами и поджал под себя израненные лапы, к которым прилипли листья сапинды.

– Победы в бою, как и в музыке, должны пройти длинный путь, Дэнни. Ты сегодня отлично справился со своей задачей и взял правильные ноты в нужные моменты, – сказал Корелли, подойдя к ним.

Дэнни взглянул на маэстро полными слёз глазами и перевёл взгляд на Зебастьяна:

– Гэр Зебастьян, с Джонатаном всё будет хорошо?

Хозяин лавки присел рядом и погладил своего четвероногого друга:

– Листья, укрывшие его раны, целебные, и через два-три дня он будет в полном порядке, – проговорил Зебастьян. – То, что ты сотворил для спасения Джонатана, было немыслимо!

– Гэр Зебастьян, я не знаю, как у меня это получилось.

– Это говорит о том, что в тебе скрыты великая сила и талант. Развивай его, занимайся с педагогом, и тебе будут открыты все тайны.

– Мудрость, заложенная с детства, поможет таланту обрести величие во взрослой жизни, – подытожил Корелли.

– Я начала понимать то, что вы говорите, или просто привыкла? – спросила подошедшая Элли.

Корелли не понял вопроса. Он вежливо поклонился, ещё раз поблагодарил группу и отправился домой отмечать праздник. Необычный оркестр покидал музыкальную лавку, оставляя повсюду пустые стулья.

– Гэр Зебастьян, теперь вы можете объяснить, что я видела? – спросила Элли.

– Отвечаю на ваши вопросы по порядку. Есть множество разных миров. Мир Музыки – один из них. Сегодня мы сражались против Кайзера и его обращенных в лугару людей. Нам повезло и не повезло, что перед Рождеством, когда силы волшебства на подъёме, мы смогли защитить лес, но теперь враг знает о нас. Он знает, что у Мира есть стражи, в том числе и из других мест.

Элли продолжила засыпать Зебастьяна вопросами.

– Фрау Элли, я бы с удовольствием всё объяснил, но у вас и у меня осталось очень мало времени, чтобы добраться до наших домов, где мы сможем отпраздновать Рождество. Приходите в любое время, и мы с вами обязательно обо всём побеседуем. Время – понятие эфемерное. Для одних оно стоит на месте, когда они ждут какого-то важного события, для других – убегает быстрее, чем вода из ладоней. Дэнни, ты ещё молод, а когда человек молод, день ему кажется вечностью; повзрослев же, мы перестаём замечать и годы. Между мирами свои временные законы. Боюсь, сейчас я не смогу всё объяснить. Знаю одно: нужно дорожить каждым моментом, проведённым со своими близкими и любимыми.

Третья часть
История Кайзера

1.

– Фрау Элли, вы просто обязаны попробовать имбирное печенье и пудинг моего приготовления!

Зебастьян расставил чашки и тарелки на прилавке, подкатил стулья и поставил свою любимую пластинку оркестровой музыки в древний патефон.

– Спасибо большое за гостеприимство, гэр Зебастьян. Вы очень удачно всё оборудовали. – Элли нравилась здешняя атмосфера уюта, а запах свежеприготовленного печенья только подогрел интерес к истории, которую они с Дэнни пришли послушать в тот зимний вечер.

Праздники давно миновали, каникулы закончились, и дети вернулись к занятиям в школы и сады, где преподаватели продолжали рассказывать о прелестях точных наук и творческих подходах.

Наступил последний месяц зимы. Снег продолжал наметать сугробы и осыпать шапки и шубы прохожих. Горожане, по своему обыкновению, спешили каждый по своим делам.

В то воскресное утро, по разумению Зебастьяна, посетителей должно было быть немного, поэтому они договорились с Элли и Дэнни устроить чаепитие в лавке «Мир музыки». Ведь, как известно, приятнее слушать истории с чашкой горячего напитка в руках.

Пока Зебастьян вёл последние приготовления к рассказу, Дэнни и мастиф Джонатан играли в игру, в которой Дэнни убегал, а могучий пёс его догонял. Задорный смех мальчика и весёлый лай собаки разносились по всему магазину и отражались эхом от музыкальных инструментов. Вопли, лай и суматоха царили во время этой, безусловно, увлекательной игры.

– Тебе меня не догнать, малыш Джонни! – весело выкрикивал Дэнни и забегал то в одну секцию, то в другую.

Выпрыгивая из секции «Мембрас», мальчик зацепился ногой за ковёр, потерял равновесие и чуть было не отправился в очередной свободный полёт, но Джонатан успел клыками ухватить его за свитер и удержать от неминуемого падения. Дэнни пуще прежнего залился смехом, развернулся к мастифу и обнял его за шею.

– Спасибо, малыш Джонни, но это не считается. Ты снова водишь! – он легко шлёпнул ладонью пса по передней лапе и побежал дальше. Джонатан гавкнул и помчался за Дэнни, готовый в любую секунду спасать мальчика, если тот снова попадёт в беду.

– Гэр Зебастьян, а вы сможете поведать нам всю историю этого загадочного Кайзера? – спросила Элли, стараясь перекричать разрезвившуюся парочку.

– Постараюсь, но, если буду уделять излишнее внимание деталям, вы меня прерывайте и возвращайте к цели рассказа.

– Можете не сомневаться, с удовольствием займусь редакцией, – ответила Элли, и её лицо озарилось перспективой стать дирижёром повествования.

Зебастьян улыбнулся, выставляя последнее блюдце, и откашлялся, пытаясь вернуть самообладание. Щёки его слегка порозовели.

Наконец ему удалось совладать с собой.

– Ну что же, всё готово к чаепитию. Можем присаживаться за стол. Осталось только пригласить нашу играющую парочку.

Шум, издаваемый Дэнни и Джонатаном, достиг предела: они уже сами не слышали ничего вокруг, кроме своего хохота и лая.

Зебастьян взял волынку, что висела ближе к нему, и начал что есть мочи надувать меха и издавать высокие ноты. Пёс тут же остановился, схватил Дэнни за рукав и потянул к столу.

– Гэр Дэнни, Джонатан, мы с фрау Элли ждём вас. Присаживайтесь, пожалуйста.

Пряный чай разлился по чашкам, пудинг и печенье легли на блюдца. Всё было готово к истории загадочного и пугающего Кайзера, которую Зебастьян давно обещал поведать друзьям.

– Как говорит гэр Людвиг, начнём.

Элли и Дэнни закивали в знак согласия.

– Вам нужно понимать, что Кайзер не из нашего мира и не из Мира Музыки, он совершенно из другого места. Его интересует только властвование там, где он находится, а в остальных мирах он силой и ужасом черпает ресурсы.

В музыкальной лавке повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь дыханием Джонатана, который доел свои деликатесы и мирно сидел, переводя взгляд с одного участника чаепития на другого. Дэнни уже разобрался со своей порцией пудинга и приступил к печенью, макая его в чай.

– А что такое кайзер? – спросил мальчик.

– Кайзер – это титул. Означает «император», – ответил Зебастьян и снова замолчал.

– Мы вас внимательно слушаем, – вежливо напомнила Элли, намекая, что не стоит затягивать со вступлением.

Хозяин лавки откашлялся, готовясь к долгому повествованию.

2.

Тёплый осенний ветер подгонял двух путников, шагающих по дороге в широком поле. Их русые волосы развевались под порывами ветра. Он дул им в спины, заставляя двигаться быстрее, заботясь о том, чтобы мальчишки не опоздали на занятия в школу. Их большие ранцы с учебниками висели за спинами и тяжким грузом знаний тянули к земле.

Не проявляя особенного энтузиазма в ускорении, мальчишки двигались вперёд. Они всячески старались оттянуть приближение к цели, шаркая пыльными ботинками и пиная друг другу камушки.

Ребята остановились понаблюдать за усердной работой муравейника. Один из них достал конфету из кармана, развернул обертку и положил перед дружным строем неутомимых работников. Карманы младшего всегда были заполнены сладкими припасами на случай необходимости. Муравьи набросились на добычу и потащили её в свой дом. Мальчишки переглянулись. Их объединяли похожие черты лица, русые волосы, серые глаза, но более всего – мимика.

– Ханц, ты всё сделал, что вам задавали? – спросил старший, Кристиан.

Ему была доверена священная миссия – приглядывать за младшим и по возможности следить за тем, как он делает уроки.

– Нет, не всё, и ты знаешь почему! – с раздражением ответил Ханц. По его соображениям, глупо было задавать вопрос, когда брат и без того знал ответ.

Именно Крис накануне затеял ту «великолепную» игру с жердью. Они помогали родителям на ферме, собирали сено в стога, когда Крис придумал отличное развлечение: сначала перепрыгивать стог, отталкиваясь палкой от земли, а потом и речку, которая текла неподалёку в берёзовой роще.

Перепрыгнув ручей в узком месте, братья решили, что будет интересно попробовать силы в прыжках на большее расстояние, и пошли вниз по течению в поисках подходящего препятствия. Они шли то по одной стороне, то по другой, пока не наткнулись на подходящий для прыжков участок: заболоченную часть местности, где из воды выступали кочки болотных трав.

Крис с разбегу оттолкнулся палкой и приземлился точно на первую кочку. Ханц последовал его примеру и в следующее мгновение стоял рядом со старшим братом.

Таким образом они преодолели половину заболоченной поляны, пока не произошло событие, которое обязано было приключиться именно с Ханцем. Не рассчитав силы толчка, он не долетел до следующей кочки и, приземлившись в болото, увяз по колено в иле. В глазах его застыли ужас и понимание того, что болото начинает стремительно засасывать. Ханц в панике начал кричать и метаться, пытаясь зацепиться хоть за что-нибудь и вытянуть себя на поверхность. Слёзы отчаяния обожгли его похолодевшие щёки.

– Ну что, Ханци-манци, застрял-таки? – ехидно поинтересовался старший брат, который уже давно стоял рядом, готовый прийти на выручку. Но в то же время он хотел преподать брату урок. Он приводил доказательства утверждения, что надеяться можно только на себя.

– Заткнись, Крис, и помоги мне выбраться! – Ханц уже в истерике орал на брата, который даже бровью не повёл, продолжая хихикать.

– Крис, ты полный псих! Дай мне руку, я сейчас утону! Что ты маме скажешь?

– Скажу правду и предложу больше не рожать идиотов, которые не умеют даже прыгать, – отчеканил Кристиан и залился жутким смехом от, на его взгляд, удачной шутки.

– Крис, пожалуйста! Мне страшно, помоги!

Кристиан просунул жердь под мышку неуклюжего младшего братца и начал медленно вытягивать его на поверхность. Задача оказалась не самая простая: одежда намокла, ил, ещё тёплый после летних жарких дней, обхватил ноги Ханца, словно клешнями, и тянул его в обратную сторону.

Кристиан напрягся изо всех сил, упёрся ногами в кочку и начал тащить. Когда он почти вытянул младшего брата, левая нога заскользила и Крис начал терять равновесие, заваливаться на бок. Последним рывком он выдернул брата, а сам рухнул в болото. Ханц вскрикнул, начал вытаскивать его и вскоре кое-как выволок старшего на кочку. Кристиан не шевелился, не сопротивлялся, не двигался и не дышал. Ханц перевернул его на спину – остекленевшие глаза брата смотрели в небо.

– Крис, Крис, что с тобой?! – истерика захлестнула Ханца. И тут он услышал смех Кристиана, который в очередной раз издевался над ним.

– Ты просто идиот! – заорал Ханц. – Сколько можно?!

– Ладно тебе, Ханци, пойдём домой. А по пути надо придумать, где ты потерял один башмак.

Ханц посмотрел на свои запачканные илом ноги и понял, что один из башмаков безвозвратно утерян в болоте посреди леса.

– А что мы скажем? – в голосе его послышалась дрожь.

– Не переживай, что-нибудь придумаем, – обнадёжил Крис и похлопал Ханца по плечу.

Кристиан понимал, что попадёт им знатно. Оба были перемазаны в иле, младший находился на грани истерики и потерял ботинок, работа по уборке сена не была выполнена, не говоря уже о том, что к урокам они теперь не успеют подготовиться.

Аккуратно перепрыгивая с кочки на кочку, мальчики добрались до берега и поплелись домой. Хлюпая единственным башмаком и шмыгая носом, Ханц погрузился в тревожные думы. А у старшего настроение было приподнятое, ведь они оба выбрались из этого приключения живыми и невредимыми. Оставалось только придумать, что сказать о ботинке. Было решено выкинуть второй и рассказать, что они свалились в реку. Врать, конечно, нехорошо, но в этом случае правда была куда страшнее.

Уже смеркалось, и вечер нагонял осеннюю прохладу, когда они подобрались к ферме. Недалеко от их дома находился колодец, обложенный камнем. Мальчики отмылись как могли, замерзнув до синевы на губах, и, когда они подошли к дому, их трясло от холода. Увидев, в каком состоянии вернулись дети, родители пришли в ужас и провели по-настоящему серьёзный разговор с каждым из них.

* * *

Продолжая размышлять о вчерашнем дне, мальчики подошли к деревянному зданию школы, вокруг которой росли огромные тополя. Ещё не успевшие стать золотыми листья скромно молчали о наступившей осени.

Мальчики разошлись по своим классам и занятиям. У Кристиана первый урок был чистописание, у Ханца – арифметика.

С усидчивостью у братьев были проблемы, но тем не менее Ханцу учёба давалась гораздо легче, чем Кристиану, что заставляло родителей думать о том, что впоследствии Ханц сможет заниматься бухгалтерией или другой бумажной работой, тогда как Кристиан будет продолжать трудиться на ферме.

На одной из перемен группа мальчиков разных возрастов собралась вместе.

Живя в небольшой деревушке, все дети общались вместе, дружили, играли, ругались, мирились, придумывали шалости и развлечения. Вот и сегодня одному из мальчишек пришла в голову «светлая» идея:

– А почему бы нам не изготовить хлопушки из тех химических реагентов, которые можно раздобыть в классе естественных наук? – предложил самый дерзкий в их компании.

Идея взбудоражила воображение друзей.

– Нужен надёжный план, как отвлечь фрау Кюри, – продолжал Арчибальд, которого все звали просто Арч.

– Только давай ты не будешь следить за ней и подавать сигнал опасности, как в прошлый раз! – проговорил с насмешкой Зибс.

– Нужно выманить фрау Кюри из кабинета, тогда нужные ингредиенты останутся без надзора и мы возьмём столько, сколько понадобится, – Кристиан стал развивать план налёта на класс, в котором хранились химические реактивы.

Фрау Кюри слыла самым строгим преподавателем в школе, и на её уроках стояла гробовая тишина. Все ученики боялись её проницательного взгляда. У самых нерадивых создавалось впечатление, что она знала даже то, о чём они думают, когда предлагала ответить на её сложные вопросы.

– У меня есть идея, – продолжал Кристиан. – Один из нас на следующей перемене возле кабинета начнёт петь мерзким голосом или горланить стихи и соберёт вокруг себя толпу. Подключим к этому процессу остальных учеников школы. Услышав неистовые вопли, фрау Кюри заинтересуется и выйдет посмотреть. В это время основная группа налётчиков войдет внутрь и быстро возьмёт то, что нужно, а потом аккуратно выйдет до завершения представления.

– Пусть Арч возьмется петь или читать стихи, раз он любит отвечать за сигналы, – не унимался Зибс, и улыбка начала расползаться по его лицу.

– Отстань, Зибс, я не буду петь, – вспылил Арчибальд и сверкнул синими глазами, приглаживая волосы цвета соломы. – Сами исполняйте, а я пойду внутрь и всё возьму. Ведь это я раздобыл список необходимого и только у меня есть остальные ингредиенты в сарае на ферме.

Причина, по которой Зибс задевал его, была проста: в прошлый раз, когда они замыслили шалость по «аренде» необъезженного коня и хотели запрячь его в телегу сварливого молочника, который развозил товар по магазинам, из-за невнимательности Арчибальда их шайка была поймана на месте преступления. Арч должен был следить за молочником, стоя на углу главной улицы, но заболтался с проходившей мимо девочкой и не увидел, что молочник уже подошёл слишком близко и застал хулиганов в самом разгаре замены коня.

Мальчишек наказали, приговорив к двум неделям домашнего ареста, где из развлечений им разрешалось только работать на ферме, читать скучные учебники и разучивать стихи или песни. Две недели летних каникул – это очень много в их возрасте. По ночам им, конечно, удавалось тайком покинуть стены заточения, но активных игр и шалостей в этот период не было, так что деревушка вздохнула с облегчением.

– Предлагаю тянуть жребий, – Зибс достал из кармана три спички и обломил одну из них. – Если наш герой-любовник хочет проникнуть в класс, я не имею ничего против, но, честно сказать, петь я не настроен.

Перемешав спички за спиной, он протянул их братьям. Естественно, короткая досталась Ханцу Он тихо выругался, но такова воля жребия.

– Значит так, – Арч достал из кармана список необходимого. – Нам нужно взять вот эти составляющие.

Трое шалопаев склонились над списком и начали пристально его изучать. Ханц стоял рядом и думал над тем, какую песню будет исполнять.

Во время следующего урока по классам пустили записки, приглашающие всех желающих присутствовать на «невероятном представлении местного вундеркинда, ученика всемирно известного менестреля[7] Анариона».

Ученики понимали, что подобного рода выступления должны сулить веселье и смех, поэтому чуть ли не вся школа собралась возле класса естественных наук. Когда час пробил, Ханц встал на стул и, возвышаясь над толпой заинтересованных учеников, поднял вверх руки и хлопнул в ладоши. Толпа подхватила его жест, и школу заполнили аплодисменты.

Фрау Кюри, сидевшая за столом и методично проставлявшая оценки в журнал, услышала шум и пошла проверить, кто так взбудоражил школьную общественность перед её кабинетом. С трудом протиснувшись в коридор, она увидела ученика в мантии и цилиндре, взятом не иначе как в театральном классе. Ханц поклонился публике и начал горланить песню не человеческим, а, скорее, гусиным голосом.

Ханц отбивал ритм ногой, неистово притопывая по стулу. Толпа школьников и несколько преподавателей стояли с выпученными глазами, глядя на ученика, который отчаянно старался привлечь всеобщее внимание, отвлекая от класса, где его друзья собирали ингредиенты.

Для них всегда было загадкой, что веселее: подготовка к афере или шалость, которую они замышляли.

Собрав все ингредиенты и разложив их по разным мешочкам, трое друзей выбрались из подсобного помещения, и тут Арч зацепился рукавом за крюк, торчащий из старого шкафчика с колбами, мензурками и пробирками. Он попытался выдернуть рукав, но, не рассчитав силы рывка, сдвинул шкаф, который накренился и начал медленно заваливаться на горе-хулигана. В порыве отчаяния мальчик попытался удержать его, но ноги заскользили по дощатому полу. Арч едва успел пискнуть, как тут же друзья пришли на помощь и навалились на падающий шкаф, который ни в какую не собирался сдаваться, а лишь завис на несколько мгновений, а потом продолжил движение уже в неминуемом падении.

* * *

Заканчивая петь, Ханц видел, что друзей всё еще нет. Либо что-то пошло не так, либо они не могут найти ингредиенты.

Он дал себе установку и дальше тянуть время, поэтому растягивал слова как мог.

Громкие аплодисменты, ознаменовавшие окончание представления, смолкли, и им на смену пришёл сначала звон стеклянной лавины, а затем последовал грохот.

* * *

Мальчишки успели отбежать от шкафа, надеясь выскочить из кабинета до его падения, но в дверях на полной скорости все трое врезались в фрау Кюри. Грузная от природы женщина приняла на себя весь удар от столкновения с учениками и, заваливаясь, услышала страшный шум падения шкафа. При этом всё содержимое мешочков высыпалось на преподавателя естественных наук. Лёжа на спине, обсыпанная с ног до головы селитрой, она пыталась отдышаться и хлопала глазами, не понимая, что произошло. Мальчики такого не планировали, но им всё же удалось создать мощную хлопушку, которая подняла на уши не только школу, но и целую деревушку. Это происшествие им долго не могли забыть.

На этот раз их наказание длилось больше месяца.

3.

Элли не могла сдержать хохота от этой истории. Её тёмные локоны дрожали от смеха. Как она ни старалась перестать смеяться, у неё не получалось. В это веселье ловко вмешался Дэнни.

– Мама, смотри, как я могу! – крикнул мальчик и с разбегу вскочил на спину мастифа, который мирно лежал в полудрёме.

Создалось ощущение, что Джонатан был готов к такому развитию событий, потому что ни один мускул не дрогнул у могучего пса.

– Дэнни, что ты делаешь?! Так нельзя! – возмутилась Элли.

Мастиф повернул голову и лизнул мальчика в нос.

– Фу-у, Джонатан, зачем ты так? – засмеялся мальчик и снова обнял собаку за шею.

– Фрау Элли, вам налить ещё чашечку? – Зебастьян потянулся за чайником.

– Да, спасибо, гэр Зебастьян. Вы очень интересно рассказываете. Скажите, а когда же мы поймём, кто такой Кайзер и почему его подручные напали на Плачущий лес? – поинтересовалась Элли.

– И на Джонатана! – добавил Дэнни, который по-прежнему сидел на спине у собаки.

– Совсем скоро, – Зебастьян улыбнулся, добавил в чашки ещё чая и погрузился в раздумья, подбирая правильные слова для продолжения рассказа.

* * *

Когда наказание мальчиков закончилось, друзья ещё какое-то время вели себя прилежно: ходили на занятия, готовились к учёбе, помогали на фермах.

Пришла зима, и все дома завалило снежными шапками. Сугробы на крышах были таких размеров, что здания стали похожи на юрты в снегу. Лишь дымок, поднимавшийся клубами, давал понять, что здесь располагается дом. Детвора после занятий развлекала себя, лепя снеговиков, строя снежные форты, крепости, стены. Мальчишки делились на команды и устраивали настоящие сражения. Зачастую, как это бывает, такие баталии оканчивались кулачными поединками между недовольными и отстаивающими свои интересы.

Зима шла своим чередом. Наступили рождественские и новогодние каникулы, многие семьи отправлялись с визитами к родственникам, живущим в других деревнях или посёлках. И после очередной такой поездки Арч вернулся с историей, которую услышал от двоюродного брата Арса. Кузен был старше Арчибальда на целых пять лет. Такая разница в возрасте заставляет младших слушать старших ребят, ловя каждое слово, принимая их истории за истину и не подвергая услышанное критике или сомнению.

После каникул, проведённых порознь, четверо друзей встретились на большой перемене между занятиями и обменивались историями. Когда очередь дошла до Арча, изнывающего от нетерпения, он выдал в едином порыве:

– Помните дом в лесу на отшибе?

Друзья молча кивнули. Все знали этот заброшенный старый дом, частенько пробегали недалеко от него, когда затевали игры подальше от глаз жителей деревни, но никогда близко к нему не подходили. На то было несколько причин: дом был жутковатым и никто из ребят не хотел признаваться, что опасается его.

– Мой брат Арс рассказал, что там по ночам происходят по-настоящему странные вещи. По его словам, тот, кто проходил рядом, слышал голоса, доносящиеся из этого дома, как будто там шло застолье, но при этом все окна были тёмными. Может, это привидения, а может, что-то ещё.

– А может, кому-то показалось или кто-то хотел тебя одурачить, – вмешался Ханц.

– Моз-з-зет, кто-то хотел тебя одуз-з-зячить! – передразнил его Арч, скривив рожицу. Потом продолжил нормальным голосом: – Нет. Говорю вам, Арс рассказывал серьёзно. По ночам с пятницы на субботу там творится чертовщина. Предлагаю удостовериться, что он говорил правду.

– Идея хороша. Надеюсь, в том доме есть шкаф, который пора уже перевернуть и распугать всех чертей в округе, – Зибс решил, что пришло время напомнить всем, как обстоят дела с ловкостью у Арча в самые нужные моменты.

– Заткнись, Зибс! Я серьёзно: есть возможность устроить себе приключения. Кто согласен? – Арчибальд знал, что ни один мальчик не способен устоять перед искушением принять участие в авантюре, о которой потом можно рассказывать всю жизнь.

Крис и Зибс переглянулись и согласно кивнули.

– Если нам удастся поймать чёрта, предлагаю засунуть его в один из бидонов молочника. Я слышал, что он на городском собрании обвинял нас в попытке изготовить бомбу и взорвать конкретно его, – сказал Зибс.

Их охватило предвкушение мести с помощью чёрта, подложенного недавнему обидчику. Надо признать, молочник обладал скверным характером и всегда утверждал, что эта «четвёрка негодяев» – проклятие их деревушки. Мол, они «всех погубят, если оставить их без строгости и присмотра».

Друзья долго обсуждали ночной поход, который должен был состояться через четыре невыносимых учебных дня. Вопреки ожиданиям, время пробежало незаметно: не успели друзья заскучать, как подошёл к концу последний учебный день. Ребята уговорились встретиться на тропинке, ведущей к лесу, когда ночной мрак поглотит деревню, а родители предадутся неге сна.

Тайком выбравшись из своих домов, весёлая четвёрка встретилась в назначенное время и в оговорённом месте и направилась навстречу приключениям к таинственному дому. Укутанные с ног до головы в шубы, шапки и валенки, они прокладывали себе дорогу в неизвестность.

Вокруг стояла звенящая тишина, лишь звонкий бой снежинок нарушал покой.

Через полчаса после старта экспедиции ребята вышли на холм перед пустым, давно покинутым домом.

– Всего лишь избушка с тёмными окнами, – начал было описывать очевидное Кристиан, как вдруг откуда-то издалека начали доноситься голоса. Слышался шум застолья, проносились мотивы песен.

– Не могу разобрать ни слова, – сказал Ханц. – Давайте подойдём ближе.

Немного помявшись и боясь признаться друг другу, что всё это навевает страх, четвёрка друзей цепочкой начала спускаться с холма к дому. По мере приближения звуки начали усиливаться: кто-то внутри спорил, кто-то кричал. Разносился топот, только это были не ноги.

– Похоже, там бегает стадо баранов, – Зибс посмотрел на Арча. – Ты не говорил, что это ваш семейный дом.

Ханц и Кристиан засмеялись, прикрыв рот вязаными варежками.

– Зибс, ты уже надоел, заткнись хоть на секунду! – Арчибальд хотел сделать обиженное лицо, но улыбка выдала его истинные эмоции.

Друзья прокрались к дому и начали его обходить. Они осторожно заглядывали в окна, пытаясь разглядеть жильцов, но внутри было темно и пусто, несмотря на то, что шум усиливался.

В одном из окон они увидели старинную печь, обложенную со всех сторон узорчатой плиткой. Напротив неё стоял деревянный сервант с посудой. На одной из полок виднелась фарфоровая статуэтка. Жуткая поделка вызывала приступ дрожи: на подставке стояла фигурка человека с головой волка. – Арч, смотри, шкаф! Как думаешь, может, хватит ему стоять вертикально? Давай я тебя подсажу в окно, а ты, как окажешься внутри, его опрокинешь? – Зибс уже не мог остановиться, ведь началась его любимая забава, а именно – доведение Арчибальда до истерики.

– Зибс, заткнись уже! Сколько можно просить?! – Арчибальд начал распаляться.

Избушка, которую они обходили, разваливалась от старости. В нижней части стены балки покосились и открывали щели в подвальное помещение, где мерцал свет. Оттуда и доносился шум.

Друзья заглянули внутрь. Большое помещение было заполнено разными сущностями. Человекоподобные существа с рогами, покрытые жёсткой шерстью, передвигались то на двух, то на четырёх конечностях. Они шумели, общаясь, блеяли песни. Освещался подвал свечами и керосиновыми лампами. Посреди стоял длинный стол, уставленный мисками с остатками еды, глиняными кружками. Всё вокруг было затянуто сизым дымом.

Во главе стола сидела фигура, завернутая в чёрную мантию, капюшон которой скрывал лицо. Долгое время она сидела молча, потом подняла руку и шум прекратился.

Дребезжащий старушечий голос заполнил пространство:

– Вы, что демонским отродьем зоветесь, вы, что на козлиных ногах скачете да бычьими рогами размахиваете! Вы всё горланите, жрёте и веселитесь, сидя в подвале заброшенного дома. А нравится ли это вам? Вы могли бы править миром, жить и есть в любых домах, а прячетесь тут, как испуганные крысы на тонущем корабле! Вам нравится такое существование? Долго собираетесь это терпеть или уже подниметесь и заявите о себе?

Толпа начала возмущенно блеять на своём наречии. Старуха со всего размаху шлёпнула ладонью о стол и возвысила голос, чтобы все могли её услышать:

– Сегодня мы посеем зерно нашей победы! Сегодня мы обретём лидера, который вытащит нас из подвалов и пещер и приведёт нас к господству! На наше счастье, сегодня у нас есть выбор, чью кровь мы будем пить, а чью обратим в нашу веру!

Мальчики, которые чуть ли не лёжа на снегу смотрели, как заворожённые, на происходящее в подвале дома, застыли в ужасе.

Ведьма вскинула дрожащую старческую руку и указала скрюченным пальцем в направлении ребят:

– Он поведёт нас!

* * *

Мальчишки вскочили, переглянулись и помчались со всех ног в сторону леса. Из дома стали выбегать рогатые демоны. Они гнались за ними, отталкиваясь копытами от рыхлого снега, вопили и блеяли вслед убегающим. Ребята бежали сломя голову, ничего не слыша вокруг себя. Кровь стучала в висках, сердца гулко выбивали дробь, каждого пробил холодный пот.

Арч обернулся, увидел, что один из козлоподобных почти настиг их, громко закричал и схватил Зибса за рукав. Зибс развернулся и не глядя нанёс удар ногой в челюсть чудищу. Оно взвыло, отскочило в сторону и побежало в обратном направлении.

– Прости, Арч, мне кажется, я только что ударил твою сестру, – Зибс развернулся, готовый бежать дальше.

– Хоть брата Арса, мне всё равно! Бежим отсюда! – заявил Арчибальд, чуть ли не впервые отказавшись от споров.

– Туда! Там тропинка, по которой мы шли! – скомандовал Кристиан, схватил брата за рукав и потянул через снег.

Сугробы были им по пояс. Братья то пробивались через них на четвереньках, то с разбегу врывались, стараясь разбить. Зибс и Арч отставать не собирались: пыхтели за их спинами, пробираясь через снежные завалы.

Спереди послышался зловещий волчий вой. Ребята застыли на месте: назад пути нет, там козлоногие твари.

– Вперёд, не стоим! – скомандовал Зибс.

В таких опасных ситуациях решали старшие из друзей. Хотя в подобной ситуации они были впервые. Мальчишки бежали дальше. Вой повторился уже ближе – с одного боку, потом с другого.

– Нас окружают! – закричал Ханц.

Со всех сторон мелькали жёлтые глаза с вертикальными зрачками. Из-за дерева выскочило волкоподобное чудище и с рыком схватило Ханца за штанину. Перевернуло его, выдернув из цепких рук брата, и потащило в лес.

– Ханц! – закричал Кристиан и метнулся за ним.

Зибс и Арч завопили и в панике бросились в другую сторону, оттеснённые стаей козлов, волков и прочих тварей. Там они споткнулись и кубарем покатились с холма. Упав в незамёрзшую речку, перебрались на другую сторону.

Оба сипло дышали, старались осмотреться. Облака на небе рассеялись, освободив лунный свет, под которым сиял чистый искрящийся снег. В лесу стало светло как днём. Дети огляделись. Никто их не преследовал. То ли чудища не увидели, куда мальчики свалились, то ли все бросились за Ханцем и Кристианом.

* * *

Кристиан бежал за братом, которого волокла тварь. Ханц кричал и бил её ногами – попав пяткой в нос чудищу, он освободился от куска штанины и валенка. Зверь пробежал ещё несколько шагов и развернулся.

Кристиан настиг брата и оттолкнул его в сторону.

– Беги, Ханци, беги что есть сил! Ну же, быстро! – скомандовал он, встав между зверем и братом.

Брат послушался. Кристиан остался стоять напротив чудища, подняв руки в позе разъярённого разбуженного медведя.

Ханц какое-то время полз на животе. Он видел, как мимо него побежали чудища, но ему удалось остаться незамеченным. Пробравшись через кольцо окружения, он встал и побежал в сторону дома, надеясь привести помощь.

* * *

Монстры со всех сторон окружили Кристиана. Никто не двигался.

– Ну! Чего вы встали?! Ну же!

Тишина. Снова пошёл снег. В ветвях деревьев свистел ветер. Кольцо, окружившее мальчика, расступилось, пропуская старуху в мантии.

– Значит, это ты нас поведёшь? – это был не вопрос, скорее, утверждение. – Ну, считай, что сегодня твой новый день рождения, мальчик! – провозгласила она.

В следующее мгновение свет померк перед глазами Кристиана… Иногда он приходил в сознание, и ему открывались видения, которые он помнил очень смутно.

Его раздели.

Он лежал на столе в подвале.

Старуха занесла над ним кусок острого чёрного льда.

Сердце пронзила боль…

Гоготание, блеяние, ржание.

Кусок льда и холод навсегда остались в его добром детском сердце.

4.

За окном уже начало смеркаться, когда Зебастьян сделал небольшую паузу в рассказе. Элли и Дэнни не сводили с него глаз.

– Кристиан выбрался? – нервно спросил Дэнни, напуганный этой частью истории.

– Его нашли на третьи сутки бродящим по лесу недалеко от деревушки.

– А ребята? Что с ними случилось? – Элли в волнении сжимала кулак ладонью другой руки.

– Зибс и Арч, промокшие до нитки, выбрались из речки и помчались в деревню за помощью. Ханц без одного валенка и куска штанины сделал то же самое. Они встретились, уже выбегая из леса, и от страха не узнали друг друга. Только потом у Ханца на ноге разглядели следы укусов, оставленные, по заверению лекаря, волком.

Когда ребята прибежали, они подняли на ноги всю деревню, которая неустанно искала Кристиана по всему лесу. Заброшенный дом отыскали, обследовали. В нём никого не нашли, только шерсть и запекшуюся кровь в подвале. Предположили, что если сжечь хибару, то можно изгнать нечисть, живущую там.

Ханц, Зибс и Арч искали наравне со всеми, но следов Кристиана не нашли: свежий снег всё прикрыл. Удалось отыскать только потерянный валенок Ханца.

Когда на третий день ни у кого не осталось надежды, один из лесорубов увидел Криса бредущим по лесу. Он был в шоке, замерз до костей, у него началась лихорадка.

Пять дней лекарь поил его отварами и лечил пиявками. Крис не приходил в сознание, а на пятый день проснулся, как будто ничего не было, и жизнь продолжилась своим чередом.

Зебастьян сделал паузу.

– Друзья мои, рассказ оказался долгим, но я был готов к этому и взял на себя смелость приготовить рагу из гуся.

Сейчас мы поменяем посуду и как следует поужинаем перед основными событиями в жизни… уже не мальчиков, – объявил он с широкой улыбкой.

Пока Элли и Зебастьян меняли посуду, Дэнни заложил руки за спину и ходил кругами по музыкальному магазину, размышляя над этой страшной историей: «Как получилось, что Кристиана отпустили? Что с ним было? Почему никого из чудищ не смогли найти?» Но, не получив ответов, он переключил внимание на Джонатана, а после все вновь сели за стол.

Пир получился на славу. Рагу из гуся было выложено в глубокую миску, а яблочный компот разлит по хрустальным фужерам. Он пользовался большим спросом.

Покончив с ужином, Зебастьян продолжил неторопливый рассказ.

* * *

После того случая прошли годы. Друзья окончили школу, и теперь у каждого был свой путь. Ханц, как и предполагалось, переехал в город и стал подающим надежды помощником в одной бухгалтерской фирме. Кристиан трудился на ферме вместе с родителями и мечтал о путешествиях. Арчибальд после инцидента в кабинете естественных наук был дополнительно привлечён к изучению химии и так этим увлёкся, что научился составлять формулы лекарственных препаратов и стал работать в лавке лекаря, подбирая и смешивая ингредиенты и получая нужные составы. Зибс помогал своему дяде в его пекарне. В его обязанности входило всё: от замешивания теста до ведения учёта доходов и расходов. Друзья по-прежнему встречались, обменивались историями.

Всё изменилось с появлением одной весьма утонченной особы.

Как-то в их деревушку приехала группа учёных, изучающих артефакты и древние постройки. Среди приезжих была Розалинда. Девушка занималась составлением карт, увлекалась археологией и поиском необычных древних предметов – по её заверениям, обладающих магическими свойствами.

Будучи награжденной невообразимой красотой и острым умом, Розалинда не знала отбоя от поклонников. Но так случилось, что из всех она выделила Кристиана. Завязавшиеся сначала дружеские, а потом и романтические отношения быстро переросли в любовь.

Они много времени проводили вместе. Розалинда показывала Кристиану карты, находки, которые ей удалось собрать, и перечни тех артефактов, которые ещё не найдены, но обладают поистине могущественными свойствами. Подробно изучая возможные места их расположения, Крис и Рози готовились отправиться в первую совместную экспедицию. Но, понимая, что вдвоём им будет слишком трудно, они предложили друзьям отправиться с ними.

Дружная четвёрка и Рози начали совместные походы. Конечно, не во всех экспедициях Зибсу, Арчи и Ханцу удавалось избежать рабочих обязанностей, тем более что некоторые из походов длились больше месяца. Но зато в каждой экспедиции, где друзья были вместе, они находили волшебные артефакты. Арч отыскал сферу, позволяющую открывать проходы между мирами. Крис – кинжал судьбы, Ханц – песочные часы, отмеряющие время жизни: песок в них сыпался очень медленно, поэтому все выдохнули с облегчением. Зибс во время экспедиции в пустыню нашёл волшебную скрипку.

– Так, стоп! – воскликнула Элли. – Какую ещё скрипку? Ту, что вы раздобыли в Алжире? Значит, гэр Зебастьян – это Зибс?!

– Так меня уже давно никто не называет.

– А почему Зибс? – продолжала расспрашивать Элли. – Правильнее было бы Зебс.

– Возможно, но кто знает, как мальчишки придумывают прозвища друг другу. Может, Зибс лучше звучало. Это было очень давно, я, признаться, не помню, с какого момента меня стали так называть. – Зебастьян говорил с улыбкой, держа в руке бокал с яблочным компотом.

– А можно я вас тоже буду звать Зибс? – спросил Дэнни, глядя на Зебастьяна широко раскрытыми глазами, в которых отражалась вся атмосфера музыкальной лавки.

– Дэнни, нельзя так обращаться к старшим! Есть нормы приличий, в конце концов! Можешь в подобном ключе разговаривать с друзьями, если им это будет по душе. – Элли выступила на стороне правильного поведения и норм морали.

Дэнни посмотрел на маму, вздохнул, но спорить не стал.

– Фрау Элли, гэр Дэнни, предлагаю нам всем вместе немного прогуляться в парке и взять с собой Джонатана. Там я смогу продолжить рассказ, – предложил Зебастьян, решив незаметно заступиться за мальчика.

Элли посчитала идею отличной, ведь так долго сидеть на месте она не привыкла. Тем более что погода была по-зимнему сказочная, да и прогулка на свежем воздухе никогда не повредит.

Выйдя из музыкальной лавки, Элли увидела надпись на табличке «Закрыто на званый обед».

– Гэр Зебастьян, а как же ваш бизнес? Вы ради нас решили отказать всем покупателям? – недоумевая, поинтересовалась Элли.

– Как я и говорил, посетителей было бы немного, но мне очень не хотелось прерывать рассказ.

– А почему вы не сказали нам раньше, что Зибс – это вы? – продолжила допрос Элли.

– Любая история должна захватывать, увлекать слушателя. Должен быть неожиданный поворот, я посчитал, что так будет интереснее.

Через большие ворота Дэнни и Джонатан вбежали в парк. Элли и Зебастьян следовали за ними. Повсюду гуляли люди, бегали дети, играя в снежки, семейные пары шли держась за руки, и все наслаждались зимним сказочным вечером.

Гуляя по аллеям парка, Зебастьян продолжил:

– С вашего позволения, я не буду подробно описывать все наши походы и путешествия, а перейду сразу к самому главному.

* * *

Более двух лет Крис и Рози странствовали по миру, собирая волшебные артефакты и занимаясь составлением карт. Исследовали никому не известные пещеры, поднимались на самые высокие горы и спускались вглубь потухших вулканов. Когда вся наша пятёрка смогла собраться вместе, мы отправились на поиски кристалла преображения в пещеры Занзибара, что располагаются в жаркой Танзании. Розалинда, как всегда, была лидером нашей поисковой группы.

Прибыв на место, мы арендовали лодку. На ней отправились вниз по реке, пересекая джунгли. Разбивали лагерь на берегу, разводили жаркие костры, которые отпугивали хищников. Но страшнее всего были москиты.

– Ещё хоть один укус – и я буду верещать! – жаловался Арчибальд.

– Арчи, ты хоть изредка прекращаешь ныть? Или, работая над препаратами, ты тоже извергаешь потоки жалости к своим нежным рукам? – Ханц пытался хоть ненадолго прервать жалобы Арчибальда.

– Ты, малютка Ханци, смелый, весь такой терпеливый, не жалуешься тут ни на что, только потом бегаешь ко мне за мазью от укусов! – Арч говорил с обидой, не ощутив поддержки в минуту, как ему казалось, великой нужды.

– Девицы, заканчивайте свое кудахтанье и идите попробуйте жаркое из дикого кролика с печённой на углях картошечкой. Рози, к тебе мои издёвки не относятся, тебя я вежливо приглашаю отведать первую порцию, – Зибс жестом метрдотеля пригласил всех разделить трапезу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Бар чаймс – один из так называемых самозвучащих музыкальных инструментов. Родственник ветряным колокольчикам.

Вернуться

2

«Неаполитанский танец» – произведение Петра Ильича Чайковского из балета «Лебединое озеро».

Вернуться

3

Концертино, – ручная гармошка.

Вернуться

4

Вьетан Анри – скрипач-виртуоз, который уже с десяти лет гастролировал по Европе и Америке.

Вернуться

5

Иоганн Себастьян Бах «Токката де фуга».

Вернуться

6

Вольфганг Амадей Моцарт «Менуэт».

Вернуться

7

Менестрель – поэт-музыкант.

Вернуться