Валентина Гордова
Проклятье для дракона

Пролог

Далёкий, полный боли и ярости рёв заставил дрожать стены древнего замка! Одолеваемая паническим страхом, сковавшим всё моё тело, я нерешительно прильнула к окну, вглядываясь в ночную непроглядную мглу.

Рёв повторился! От оглушительного рыка загремели стёкла!

Там, далеко-далеко, на линии горизонта вспыхнуло ослепительное пламя. Живое пламя! Оно шевелилось и разрасталось в размерах, пока не приняло форму невероятно, невообразимо огромного дракона!

Сердце замерло от ужаса, дыхание сбилось, но я не могла оторвать завороженного взгляда от этого жуткого зрелища.

Это был самый огромный дракон из всех, каких я когда-либо видела. Он весь…горел! И когда существо прижало к себе мощные огромные крылья, а затем резко расправило их и удивительно легко для таких размеров взлетело, земля под ним вспыхнула жарким алым пламенем!

А дракон полетел сюда…

Первым порывом было развернуться и броситься прочь в отчаянной попытке спасти свою жизнь. Второй порыв ничем не отличался от первого, а вот на третий я поняла, что это не поможет. От дракона не убежать, тем более такого огромного.

Он летел прямо сюда, размахивая огромными горящими крыльями, под которыми всё внизу мгновенно вспыхивало. Он сжёг… одну из деревень, что случайно попалась ему на пути. Затем поджёг каменную дамбу, за его спиной взорвавшуюся миллионом искрящихся капель и горящих камней! А теперь целенаправленно двигался к самому большому городу империи, к столице!

И он прилетел за какие-то секунды, опалил первые дома жарким губительным пламенем, резко взмыл вертикально вверх, прижав крылья к мощному телу, и также резко опустился прямо на дома. Раскинутыми крыльями упёрся в землю, удерживая своё громадное тело, посмотрел на охваченных паникой людей внизу, открыл огромную клыкастую пасть и заревел так, что несколько из ближайших домов осыпались пеплом! Задрожал замок! Задрожала сама земля и бескрайние небеса!

А монстр, с грохотом захлопнув челюсти, поднял увенчанную рогами голову и устремил горящий алым пламенем взгляд прямо на меня.

* * *

Едва подойдя к двери своей квартиры, я поняла, что что-то не так. Моя всегда осторожная мама не могла оставить дверь приоткрытой.

Окружающий мир резко сузился, стихли звуки, доносящиеся с улицы, а в моих ушах теперь звучал только испуганный грохот участившего биение сердца. От охватившего меня напряженного страха стало тяжело дышать.

Мама всегда осторожна. Я даже шутила над ней иногда, что так и до паранойи недалеко, а она только загадочно улыбалась и ничего не отвечала. Она к почтовому ящику и мусор вынести спускалась только тогда, когда дважды замки проверит. О чём говорить, этих самых замков у нас было целых три, плюс не просто цепочка, которую оборвать можно, а целый железный трос толщиной примерно в сантиметр.

Что-то случилось.

Эта мысль ударила меня, словно молния. Дёрнувшись всем телом, я рвано выдохнула, облизнула пересохшие от волнения губы и, беззвучно отступив на несколько шагов назад, перекинула рюкзак наперёд, чтобы отыскать на его дне канцелярский нож.

Не самая лучшая защита, а в случае чего меня за причинение вреда человеку и посадить могут, но идти в неизвестность с пустыми руками я не рискнула.

Как назло, лезвие ножа выдвигалось с громким трещащим звуком, который я старательно пыталась заглушить или уменьшить, но у меня ужасно плохо это выходило. В конце концов, дело было сделано, с оружием в руках я чувствовала себя несколько увереннее, ещё раз выдохнула, собираясь с силами, и осторожно подошла к двери.

Открывать её было страшно. Меня не покидало колючее чувство, что сейчас из темноты коридора кто-нибудь выпрыгнет и мне конец. Неприятно стянуло шею – я была почти уверена, что смертельный удар будет нанесён в неё.

Но ничего не произошло. За дверью не оказалось никого, кроме звенящей тишины. В нашем доме и так всегда было тихо – телевизор мы смотреть не любили, мама предпочитала ему книги, а я музыку слушала в наушниках, чтобы ей не мешать – но сейчас тишина буквально клубилась вокруг, нагоняя ещё больше страха и напряжения.

Не разуваясь и не раздеваясь, я осторожно, стараясь ступать беззвучно, двинулась вглубь квартиры. Вначале заглянула в свою комнату, что была первой на пути, и едва слышно облегченно выдохнула, когда в ней никого не обнаружилось.

На этом положительные моменты закончились. Из гостиной доносились приглушенные голоса. Ничего не слыша из-за бешеного грохота сердца в ушах, я подкралась к закрытым дверям гостиной, по пути чуть не сбив тумбочку с обувью, и затаилась, напрягая слух в попытках что-нибудь услышать.

Лучше бы не слышала.

– Я спрашиваю у тебя последний раз: где моя дочь?! – откровенно разгневанный рык принадлежал незнакомому мне мужчине.

Услышь я такой на улице, то обошла бы его за две улицы или вообще развернулась и ушла в другом направлении, стараясь не привлекать к себе внимания. Но сейчас, стоя под дверью собственной гостиной, я хорошо понимала, что спрашивать о чем-либо в квартире, где живем только мы с мамой, могут только её. Уйти и бросить маму? Нет. Никогда.

– Это не твоя дочь, – отозвался тихий, до боли в сердце знакомый голос мамочки.

Хлесткий удар пронзил тишину квартиры. Всхлипнула от неожиданности мама, с трудом сдержала крик я, с ужасом понимая, что тот, кто находится в моём доме, только что ударил мою маму.

Ужас. Это был просто панический неконтролируемый ужас даже не за себя – за маму.

Невольно, не отдавая себе отчёта, совсем не контролируя себя в этот момент, я сделала шаг в сторону входной двери. Это был лишь шаг беспомощной, испуганной девушки, и результатом его стал холодный, неприятно-насмешливый мужской голос, прозвучавший совсем близко за мной:

– Что, уже убегаешь?

И раньше, чем у содрогнувшейся меня прорезался голос для крика, плечо обожгло болью от грубой, жёстко сжавшей ладони. Без труда выбив нож из моих дрожащих пальцев, мужчина резко толкнул меня вперёд, на двери гостиной, не заботясь ни об их сохранности, ни тем более о моей.

Двое, господи боже, преступников в нашем доме целых двое.

Но всё оказалось ещё хуже.

В гостиной оказалось четверо мужчин суровой наружности, затянутых в чёрные деловые костюмы и длинные пальто. Один, с короткой бородой, стоял у окна, до этого глядя в него, а теперь обернувшись и без интереса взирая на меня. Ещё один стоял у книжного шкафа и держал в руке одну из наших с мамой фотографий. Двое других обнаружились рядом с мамой, причём один недовольно потирал ладонь, а мама…

Моя милая любимая мамочка, которую любили все мои друзья, которая всегда была душой любой компании, которая была для меня единственным по-настоящему дорогим человеком, сейчас свернулась болезненным калачиком у ног мерзавцев, вломившихся в наш дом.

Меня будто ледяной водой облили. Земля ушла из-под ног, потерялось ощущение пространства, родная гостиная показалась незнакомой и чужой.

– Полиция уже едет, – прошептала я совсем тихо и абсолютно неубедительно, во все глаза глядя на… воров? Убийц? Взломщиков?

От их количества у меня закружилась голова. Боже, им не составит никакого труда нас убить…

Взгляд упал на лежащую без движения, подрагивающую маму. Из уголка её непривычно бледных губ стекала пугающе яркая на фоне белого лица алая струйка крови.

Мамины ресницы задрожали, слезящиеся глаза приоткрылись и она взглянула на меня с таким отчаянием, что сердце едва пережило этот взгляд, разрываясь на части от боли и страха.

– Ты никому ничего не сказала, – быстро раскусил меня тот, кто показательно потирал ладонь.

Да, не сказала. Даже не подумала об этом, хотя обязана была! Дура, какая же я дура!

С трудом сфокусировала взгляд на его лице и тут же вздрогнула от прямого немигающего взгляда, которым меня словно пронзали насквозь. Тёмные глаза смотрели пристально и изучающее, словно мужчина не просто был намерен разглядеть всё, что таилось в моей душе, а и успешно с этим справлялся.

Он выглядел злым и суровым, жёстким и жестоким, беспринципным и беспощадным.

Тонкие губы с опущенными вниз уголками, как будто этот человек в принципе не знал, что такое улыбка. Широкие, тёмные, низко опущенные брови, на удивление прямая переносица, «тяжёлый», идеально выбритый подбородок и впалые щёки.

И его голос… Ему принадлежали слова: «Я спрашиваю у тебя последний раз: где моя дочь?!»

Мне казалось, что бояться сильнее уже просто не возможно, но, как оказалось, я жестоко ошибалась.

Видит бог, не так я себе представляла трепетное воссоединение с отцом, восемнадцать лет назад оставившим маму и годовалую меня на улице без гроша в кармане. Я, если честно, надеялась, что этот бесчестный человек никогда нас не найдёт, даже искать не будет, и уж точно я не могла и помыслить, что однажды он вломится в нашу квартиру со своими подельниками криминальной наружности и будет избивать мою мамочку.

Но он и в самом деле был здесь.

И сейчас, не дождавшись от меня ответа, медленно выпрямился, склонил голову к правому плечу и произнёс:

– Рад наконец встретиться с тобой, Яра.

«Люк, я твой отец», прозвучало нервное в моей голове.

Бросила испуганный взгляд на маму.

– Яра, – предупреждающе, но больше болезненно прохрипела она в ответ.

Снова посмотрела на мужчину. Особой надежды во мне не было, но я всё равно рискнула попытаться:

– Неужели убьёте родную дочь?

И всё, что получила в ответ – кривую ухмылку.

Мне не сказали ни слова, но через секунду прозвучал холодный повелительный приказ:

– Грузите обеих.

И заполонившие наш дом мужчины подчинились беспрекословно!

Рывок! И я была неаккуратно дёрнута в сторону, а человек, всё это время продолжавший больно удерживать меня за плечо, схватил мою руку и вдруг достал из нагрудного кармана странную, чуть сверкающую алую ампулу, которую без усилий вдавил в тонкую кожу моего запястья.

– Что вы делаете? – Ахнула я от боли, пытаясь отшатнуться.

Удержал без труда.

А в следующее мгновение перед глазами всё предательски расплылось, голова стала тяжёлой, а ноги – ватными. И когда колени подкосились, всё тот же мужчина с лёгкостью меня подхватил, уберегая от падения.

– Отвод глаз, – голос вроде как отца показался ужасно далёким и глухим.

Сам он первым же направился прочь из квартиры. Его люди и полубессознательные мы с мамой следом.

Мужчины передвигались быстро и бесшумно, через минуту мы уже выходили из подъезда, ещё через пять секунд уже сидели в неприлично огромном, наглухо тонированном внедорожнике. Зажатая между двумя бандитами я сзади, точно так же изолированная от дверей мама впереди, а сам зачинщик этого преступления устроился на переднем пассажирском сидении.

Те подчинились беспрекословно! Нам с мамой очень быстро связали руки и потащили прочь из квартиры! Мамочка шла с трудом, заметно хромая, и главному негодяю пришлось, не забыв скривиться, подхватить её и перекинуть через плечо.

– Не трогай её! – закричала я, всё ещё пытаясь вырваться, но у меня не было ни шанса.

А даже если и получится – что дальше? Бежать? Без мамы я никуда не побегу. Одолеть их всех у меня не получится при всём желании, они во много раз сильнее меня, звать на помощь тоже бессмысленно, у нас из соседей одни старики – что они сделают? А к тому моменту, как приедет полиция, если её, конечно, вызовут, нас уже и след простынет.

– Заткнись, – грубо толкнув меня в спину так, что я едва не упала, велел кто-то из них.

Но я не стала больше кричать и паниковать. Страшно было до безумия, но здравый смысл говорил, что сопротивление в данном случае играет не в мою пользу. Поэтому я просто молчала, пока мы все спускались с пятого этажа, выходили из подъезда и садились в огромный чёрный внедорожник. Точнее, садились все остальные, меня невежливо затолкали на заднее сиденье, посадив между ещё двумя обнаружившимися тут мужчинами. Маму посадили впереди меня, по бокам от неё сели те, кто был в квартире. Последний член парада абсурда сел за руль, а мой драгоценный папочка на переднее пассажирское сиденье.

Всё это произошло быстро и отработано, а уже через секунду внедорожник сорвался с места, унося нас с мамой прочь от нашей спокойной жизни, если не сказать от жизни вообще.

* * *

За время нашего пути я просыпалась дважды. Первый раз, когда машина остановилась, меня на руках несли в какой-то нечёткий огромный ангар, а потом я уже сидела в большом мягком кресле, кажется, самолета. Второй раз пришлось проснуться, когда меня вновь несли на руках и перекладывали в точно такой же большой внедорожник, в каком мы ехали изначально.

Я не знаю, сколько времени длилась эта поездка. Может, несколько часов, а может, несколько дней.

Когда я проснулась окончательно, внедорожник ехал по заснеженной гористой местности. Кругом были сугробы, редкие деревья, окутанные снегом, пригорки с острыми камнями, а впереди виднелась действительно высокая мощная гора, к которой мы и держали путь.

– Где мы? – Спросила я хрипло, заглядывая во все окна по очереди.

Мне не ответили. Выразительно очень.

– Так сложно сказать? – Просто понять не могла.

– Ещё дозу снотворного? – Ласково настолько, что у меня мурашки поползли по коже, предложил сидящий справа от меня мужчина.

Очень понятливая я послушно закрыла рот и больше не проронила ни звука.

Спустя примерно два часа движения до горы, а потом и вверх по ней мы к лично моей полной неожиданности выехали к особняку. Большому, светло-песочному, с английскими колоннами, многочисленными крохотными окошками в крыше и просторной подъездной площадкой.

Скалы окружали его со всех сторон, а на единственном входе, он же выход, нас встретили высокие железные ворота и пост вооружённой охраны с собаками.

Моё внимание привлёк тот факт, что в машину охрана даже не заглянула. Это, конечно, минус им к профессионализму, но наши шансы на побег не увеличило ничуть.

Внедорожник величественно проехал по очищенной площадке и замер перед входом. Разом открылись несколько дверей, меня подцепили под локоток и вытащили на прохладный зимний воздух. Мама оказалась рядом со мной.

Распухшие губы с царапинками засохшей крови, синяк на скуле, покрасневшие глаза. Она выглядела просто ужасно. Моя весёлая, лёгкая, похожая на летний ветерок мамочка сейчас превратилась в пожухлую осеннюю листву. Её глаза, которые она отводила от меня, больше не сияли от радости, уголки губ были опущены, кожа побелела.

Сейчас мама выглядела намного старше своих лет. Она… состарилась за этот короткий промежуток времени.

– Мам, – шепнула я, привлекая её внимание.

Мама в ответ едва заметно покачала головой. Я вновь послушалась и не стала никому ничего говорить, ужасно боясь того, что ещё могут с ней сделать.

Не посчитав нужным хотя бы взглянуть на нас, человек, назвавший меня своей дочерью, уверенно направился в дом. Нас с мамой, даже не думая беспокоиться о целостности наших костей, грубо подтолкнули следом.

А дом оказался пустым. Такой красивый, гордый, величественный снаружи, внутри он имел лишь тёмные серые стены, деревянные полы и лестницу на второй этаж.

Свернув направо, мы прошли по коридору под звук многочисленных шагов и оказались в просторной, но столь же пустой гостиной.

С одной стороны были большие окна, открывающие вид на заснеженные горы, с другой одинокая дверь, а у третьей стены приютился камин. Большой, выложенный тёмным камнем, с какими-то вензелями и… совершенно чистый. В нём не было сажи, что наталкивало на мысли, что его ни разу не разжигали.

Глава преступной организации приблизился к нему, ничего не говоря, достал что-то из внутреннего кармана и швырнул внутрь камина горсть захрустевшей ещё в полёте пыли.

Через мгновение взревело пламя! Без дров, без какого-либо горящего материала в принципе! Взревело, наполнив этим звуком весь дом и залив гостиную яркий алым светом!

И к этому самому пламени решительно подтолкнули маму!

Причём явно не разрешая у огонька погреться, они её в этот самый огонёк толкнули!

– Мам! – Я задохнулась от вновь накатившего ужаса и качнулась вслед за родительницей, но меня без труда удержали на месте.

– Ч, – не оборачиваясь, едва слышно шикнула мама и повернулась к застывшему сурово-уверенным изваянием… бывшему мужу, нужно полагать. Ему же дрогнувшим голосом и сказала: – Оста́р, пожалуйста.

– Тебе нужно было раньше думать о том, что ты делаешь, – жестко припечатал он её.

У меня от его ледяного тона мурашки по коже побежали, мамочка и вовсе содрогнулась. А Остар с презрением добавил:

– Найди в себе чести достойно принять наказание.

Наказание? За что?! За какое преступление сжигают живьём?!

– Мама, – меня всю сотрясала крупная дрожь, а перед глазами вновь поплыло, погружая в ощущение нереальности происходящего.

Ответить ей не позволили. От столпившихся в комнате мужчин мрачно отделился один, сделал широкий шаг, крепко и явно больно сжал плечо моей пошатнувшейся мамочки и без напряжения… швырнул её в огонь! Прямо в огонь!

Истошный крик наполнил дом в горах. Мой крик!

Игнорируя начавшуюся истерику, меня грубо схватили за руку, дёрнули, не позволяя бессильно осесть на пол, и без труда уронили в пламя.

Вопреки ослепившему страху, боли не было. Дна у камина тоже!

Я сорвалась в бездонную пропасть! Повторный крик сорвался с моих губ, когда я не увидела вокруг себя пламени и камина. Я не видела ничего! Слепящая, жгучая глаза темнота без единой искорки света! Пропасть, в которой я летела, не имея возможности за что-нибудь ухватиться или как-либо замедлить своё падение!

Пропасть затягивала меня к себе.

Если я умерла, то это было удивительно быстро и безболезненно. Я думала, гореть заживо – очень больно. Да что там, я была в этом уверена! А я не почувствовала ничего, только лишь тепло.

Внезапно слепящая жуткая тьма сменилась ослепительно ярким солнечным светом!

Удар!

Приземление спиной о землю оказалось не только неожиданным, но ещё и весьма болезненным. А вокруг жужжали насекомые, шелестел ветерок, воздух был насквозь пропитан ароматом свежести и каких-то сладких трав.

Я оказалась на лесной поляне, трава на которой была сине-зелёного цвета с большими красными цветками. Чуть дальше тянулся величественный лес тёмно-синего цвета, с другой стороны был… замок. Далекий, светлый и большой. Замок!

А над головой светили два солнца, переплетая золотистые и светло-розовые лучи в причудливом танце. Два. Целых два солнца.

– Яра, – позвал до щемящей боли знакомый голос.

В тот же миг я позабыла и про замок, и про два несчастных солнца. Я позабыла обо всём на свете, резко села и со смесью ужаса, радости и валящего с ног облегчения увидела маму.

Мою дорогую мамочку, моего самого любимого человека на свете.

Живую. Абсолютно живую.

Слёзы потекли по щекам, обжигая, когда я всмотрелась в такое знакомое лицо той, кто всегда была со мной.

– Мам, – прошептала, не веря своим глазам.

Не веря уже ничему, потому что это всё… что вообще происходит?

– Ярусик, слушай меня очень внимательно, – мама подошла, передо мной на корточки присела и как никогда серьёзно посмотрела в мои глаза, – с моей стороны было непростительной ошибкой считать, что мы навсегда сбежали от прошлого. Я должна была подготовить тебя. Должна была рассказать. Я…

Мама запнулась, резко выдохнула, поджала губы и покачала головой, словно отказываясь, как и я, верить в реальность происходящего.

Но, видимо, у нас с ней просто не было выбора, а потому мамуля вновь заглянула мне в глаза и продолжила быстро, негромко и очень, очень серьёзно говорить:

– Твой отец – король. Ты была рождена в жестоком, несправедливом мире от человека, который ради благополучия своей страны был готов пожертвовать единственным ребёнком. Он был готов, я нет. Шанс открыть портал в другой мир – один на сто тысяч. В день нашего побега погибло семь могущественных магов, семь человек отдали свои жизни ради того, чтобы ты могла бежать, Яра. Я сделала всё возможное, чтобы ты не попала в лапы к дракону, назвавшему себя императором. Я… Яра. Боюсь, я сделала недостаточно.

На последних словах мамин голос сорвался на хриплый шепот. Она замолчала, крепко сжав губы и зажмурив глаза лишь на краткое мгновение, но… это мгновение стало последним для нашего уединения.

Яркая вспышка, громкий хлопок, и на поляну рядом с нами уверенно ступил один из наших похитителей. За ним ещё один, и ещё, и вскоре все они уже стояли здесь.

Последним появился Остар. И с его присутствием словно тень опустилась на цветочную поляну, и даже ветер предпочёл испуганно затаиться.

Оглядев всех нас мрачным взглядом повидавшего ужасы жизни человека, король холодно решил:

– Идём.

* * *

– Я твой отец, – сделали мне потрясающие признание уже в замке.

Сидеть в тёплой гостиной в мягком кресле оказалось невероятно удобно. Мы с королём были вдвоём, устроившись в креслах, повернутых полубоком к горящему камину. В руках держали чашечки с каким-то горячим напитком, очень похожим на кофе, но имеющим несколько иной вкус – цветочный и более яркий. На моих коленях лежал тёплый вязаный плед, невероятно мягкий и согревающий. На столике стояли тарелочки с разнообразным печеньем, кусочками шоколада, пирожными.

Мама лежала несколькими этажами выше в огромной спальне на невероятно большой кровати под таким же тёплым одеялом.

С того момента, как мы переступили ворота замка, встреченные мини войском, всё изменилось. В смысле, вообще всё. Это только потом мне объяснили, что случилось это из-за того, что следящий за нами императорский посол отправился с донесением к хозяину и больше можно было не притворяться.

Маме тут же была оказана медицинская помощь высоких женщин с острыми ушками и чуть раскосыми глазами. Воины перестали корчить из себя суровость, маска ледяного брезгливого безразличия слетела с лица Остара, оставив вместо себя вину, сожаление, раскаяние…

Признаться, я стояла с отвисшей челюстью, не совсем понимая, что это такое сейчас происходит. Что за стремительные перемены? Все резко сошли с ума?

Полной неожиданностью стало осознание того, что я информацию об императоре-драконе восприняла спокойнее, чем резкую перемену поведения похитивших нас с мамой мужчин.

Теперь он извинялся перед ней, говорил, что так было нужно, а она, вот так новость, говорила в ответ, что всё поняла и специально засветила наш с ней разговор. Кто ничего не понимал? Да, я.

А маму тем временем увели в спальню, накормили, залечили и переодели. Когда со всем этим было покончено, за окном уже собирались сумерки, и маму фактически заставили лечь спать.

А нас оставили в гостиной – меня, подобревшего родителя и запас вкусностей.

– Я догадалась, – осторожно ответила я, кивнув.

– Что мать сказала тебе? – Пить вкусный напиток под его внимательным изучающим взглядом было немного страшновато.

– Что ты собираешься отдать меня дракону, – не видя смысла скрывать, я посмотрела ему прямо в глаза – такие же тёмные, как и мои.

Мужчина чуть скривился, перевёл взгляд на пламя в камине, сделал задумчивый глоток горячего напитка. Он молчал недолго, о чем-то думая, а после вновь повернулся ко мне и начал рассказывать:

– Я не отдавал тебя дракону. Он сам захотел забрать тебя, когда прибыл на праздник в честь твоего первого дня рождения. Не знаю, что он увидел в тебе, но решил, что ты будешь жить с ним в его дворце, а после станешь его женой.

Я слушала внимательно, но… верилось мне с трудом. Как можно верить тому, кто нас похитил из собственного дома, увёз не пойми куда, в огонь кинул, а теперь ещё и в вымышленный мир затащил?

Мир, в котором на небе две луны, диск одной из которых стремительно нарастает прямо на глазах, а на улице вдруг резко похолодало настолько, что во всём огромном замке начали разжигать камины и печи и по холодным коридорам никто старался не ходить.

– Твоя мать оказалась к такому не готова, – продолжил папочка сеять смуту в моём сознании. – Я помог вам бежать. Знаешь, это оказалось невероятно тяжело: отпустить тех, кого любишь. Но я отпустил. Вы бы и дальше жили там, если бы… если бы император лично не пришёл ко мне, передав информацию о вашем местонахождении и потребовав вашего незамедлительного возвращения. Мне жаль, что всё так сложилось.

О, а мне-то как жаль! Вовсе не так представляла я себе своё будущее – быть отданной дракону. Но, если уж откинуть страх и сомнения и взглянуть на всё чисто с исследовательской точки зрения, то… была во всём этом капелька чего-то интригующего, влекущего, заинтересовывающего. Могла ли я подумать, что однажды окажусь в Винтерфелле?[1]

– И что теперь? – Спросила негромко, невольно напрягаясь в ожидании ответа.

Он и не порадовал:

– Тебя заберут утром, отвезут во дворец императора, где ты будешь удостоена чести пройти конкурс невест.

Час от часу не легче.

– Мне его нужно просто пройти или обязательно выиграть? – Уточнила я, сразу предполагая самое плохое.

– Выиграть, – ничуть не подвёл мои ожидания отче.

Вот я даже не сомневалась, что услышу именно это! И расстроилась, конечно, и испугалась, куда без этого, но… если так подумать… может, всё не так уж и плохо? Может, будет даже весело?

Я всегда хотела чуда. Верила в сказки, интересовалась мистикой, представляла себя на месте героинь из книг, думая о том, что бы делала на их месте. Мне никогда не верилось, что в мире есть только мы – люди, без магии, чудес и волшебства.

И вся моя жизнь была обычной, скучной, немного печальной. В ней не было ничего удивительного и волшебного. Я даже до сих пор не встретила свою любовь, хотя мне уже девятнадцать. Конечно, это ещё не предел, и у меня всё впереди, но я уже уверена, что в этом не будет чуда.

У меня будет обычный муж, обычная работа до пенсии, дети… Это всё будет так же, как у всех. Ничего удивительного, ничего волшебного, ничего. Самая скучная жизнь.

А тут вдруг волшебство, магия, в которую я всегда верила, сказочные существа, целый дракон и невероятное количество приключений! Да кто от такого откажется по доброй воле? Точно не я.

Эх, вот если бы ещё начало этой истории было мирным и объявившийся отец не показал себя с такой нехорошей стороны… Но с другой стороны, теперь я знаю, чего ожидать от местного населения. А кто предупреждён, тот вооружён.

– Круто, – натянуто улыбнулась я папашке, – а сколько будет длиться этот конкурс?

Мужчина странно на меня поглядел, но ответил:

– Около месяца.

Месяц! Аж целый месяц рядом с драконом! У меня от волнения сердце забилось в два раза быстрее. От волнения и страха, конечно. А если я ещё и выиграю и стану женой дракона… меня невольно пробрало на нервный смех от этой мысли. У нас будут маленькие дракончики! Господи боже…

– Просто превосходно, – задумчиво протянула я, – и чего там делать надо будет?

– Этого никто не знает, – осторожно отозвался король, рассматривая меня с лёгким прищуром, вызванным, видимо, моими смешками.

– А сколько участников будет?

На это мне ответили:

– Двадцать.

– И что, – я продолжила каменный пол под ногами рассматривать, – из двадцати участников никто не поинтересовался, чего от этого конкурса ожидать можно?

Проблемой это, в принципе, не было. Интрига, все дела. Но всё же странно, что действительно никому не было интересно, что с ними делать будут.

Напрягало и ещё кое-что. Если я дракона, как отец сказал, ещё в год заинтересовала, то к чему мне сейчас в этом конкурсе участвовать?

Раздумывая об этом, я повернула голову и всмотрелась в танцующее в камине пламя. Яркое, горячее, таинственное. Интересно, местный Эйзуса[2] такой же? Он тут вообще единственный дракон или они процветают как вид?

* * *

Андо́р Ракердо́н усмехнулся, вглядываясь в резвящиеся в камине языки жгучего пламени, сквозь которые отчётливо проступал образ миловидной девушки. Огонь не передавал цветов и запахов, но император Эра́нии точно знал, что чуть вьющиеся, растрепавшиеся в низком хвосте длинные волосы девушки имеют чёрный цвет, внимательный взгляд, устремлённый в пламя, принадлежит тёмно-карим глазам, а гладкая кожа сейчас бледна от лёгкого страха и непонимания.

Он знал и то, что от её волос пахнет дыней, а от одежды – ванилью.

Лорд Ракердон ни в коем случае не был маньяком и не следил за девушкой, он просто знал это.

– Приказы императора не обсуждаются, – прозвучал голос короля Остара Эже́н, – если он приказал явиться к нему и участвовать в конкурсах, значит, так нужно. Он предоставил всю информацию, которую посчитал нужной.

Грустная улыбка скользнула по тонким губам того, кто в этот самый момент пользовался своими врожденными способностями, сквозь огонь наблюдая за ничего не подозревающим правителем и его дочерью.

Девушка в огне повернула голову и, не скрывая скептицизма, посмотрела на отца.

– А если он скажет голову о стену разбить, вы все тут же поспешите выполнять его приказ? – Спросила она с насмешкой.

Хитрая улыбка расползлась по губам императора.

– Какая забавная девочка, – негромко решил он и в который раз подумал о том, что ему давно уже следовало бы избавиться от привычки разговаривать с самим собой.

– Он не прикажет такого, – уверенно ответил ей король, который не вызывал у Андора симпатии.

У него вообще очень немногие вызывали хоть какие-то положительные чувства. За двести лет существования этот дракон достаточное количество раз успел разочароваться в людях и нелюдях, чтобы основательно пересмотреть собственное мировоззрение и принципы.

– Ну да-да, – покивала Яра с умным видом и отвернулась к огню, чтобы поджать полноватые губы и едва заметно покачать головой.

Взгляд императора сам собой устремился на эти губы, изучая их с эстетическим удовольствием. Не тонкие, но и не огромные, при виде которых страшно становится, с ямкой над верхней губой, которая была самую малость меньше нижней.

Не отводя от них взгляда, Андор потянулся, открыл ящик стола и вытащил из него пару листов, взял карандаш и заработал запястьем, привычно изображая на белом пространстве линии, очень скоро принявшие образ девушки, которую он видел в последний раз почти восемнадцать лет назад.

* * *

– Как сказал один мудрый человек: хочешь заполучить мужика – порази его, – изрекла великую мудрость Яра уже на следующее утро, стоя посреди огромной гардеробной.

Повезло, что окон в ней не было и девушке пришлось держать в руке подсвечник с горящими свечами, через которые Андор мог беспрепятственно и, самое главное, бессовестно за ней наблюдать. Совести у него вообще не было, чего он даже не скрывал.

– Кто это сказал? – Прозвучал и ещё один голос, принадлежащие Иле́йне Эжен, матери Яры.

Девушка, чьё лицо находилось очень близко к огню, позволяя императору лучше его рассмотреть и, да, зарисовать, с достоинством обернулась, взглянула на мать и гордо объявила:

– Я!

Андор негромко рассмеялся от логики этой особы. И скромности, разумеется.

Зачем следил за ней, он и сам не понимал. Ему просто хотелось. Так же, как и нарисовать её. Так же, как и просидеть почти час перед пламенем, сквозь камин в спальне наблюдая за тем, как беспокойно спит эта девушка, постоянно ворочаясь и что-то бурча.

Она интересовала. Приятная внешность была лишь неплохим дополнением, подарком его внутреннему художнику, но куда больше императора интриговали жизнь Яры, проведённая за пределами этого мира, и то, что заставило его далёкие восемнадцать лет назад обратить внимание на годовалого ребёнка.

То, что таилось за большими карими глазками.

Короткий стук в дверь вывел императора из раздумий. Вскинув голову, он без удовольствия пронаблюдал за тем, как входит в гостиную начальник его службы безопасности, по-военному чеканя шаг, останавливается в нескольких шагах от правителя и, глядя поверх его головы, докладывает:

– Мари́сса Хиэ́йт ожидает вас в малой гостиной.

При звуке этого имени Андор сильно скривился. Мариссу Хиэйт он не любил, пожалуй, больше, чем всё остальное население мира вместе взятое. Невыносимая женщина, не дающая ему прохода уже второй год и решительно не понимающая слова «нет».

– Что на этот раз? – Устало спросил император у возглавляющего службу безопасности его империи.

– Как и всегда, – Га́рнольд Дэйл позволил себе криво улыбнуться, – вас.

– Спусти её с обрыва, – хмуро велел Андор, но всё же поднялся, намереваясь сделать это лично.

– Я бы рад, – отозвался мужчина, – но только же она взлетит и вернётся мстить.

– Ты испугался женщины, Гар? – Усмехнулся император и пошёл на выход, про себя думая, что не стал бы осуждать Дэйла за подобный страх.

Эта женщина иногда пугала и его самого. Напугала и сейчас, стоило правителю Эрании спуститься на несколько этажей ниже, пройтись по коридору и открыть позолоченные двери малой гостиной – любимой у Мариссы.

– Выше величество! – Завопила она противным визгливым голосом и, вместо того, чтобы упасть на колени или хотя бы склониться в реверансе, как подобает обращаться с императором, кинулась к нему на шею, вцепившись мёртвой хваткой в чёрную рубашку и алыми губами в его губы.

Лорд Ракердон с трудом отодрал её от себя, стараясь не причинить настырной девушке боли, гневно глянул на неё так, что пыл леди остыл на пару градусов, и раздраженно осведомился:

– Зачем ты пришла, Марисса?

Потупив серенькие глазки, щедро подведенные чёрной краской, девушка надула алые губки и обижено произнесла:

– К тебе, любимый.

«Любимого» передёрнуло от подобного обращения. Вздохнув, старательно пытаясь себя успокоить, он напомнил ей об очевидном:

– У меня конкурс невест начнётся ни сегодня, так завтра, о чём тебе превосходно известно. Что ты творишь?

Вот теперь девушка улыбнулась – хитро, игриво, провокационно. И с этой улыбкой она, игриво изогнувшись, тронула пуговицу на рубашке императора и «обрадовала» его:

– Я тоже буду участвовать в этом конкурсе!

Андор не злился, нет. Он просто в этот момент продумывал сразу семь вариантов того, как именно будет мучительно убивать ответственного за набор невест. Он ведь ясно дал понять, что не желает видеть среди них Мариссу Хиэйт. И что теперь? И теперь она участвует.

Император никогда не любил тех, кто не исполняет его прямые, к тому же такие простые приказы. Если человек не способен сделать так, как он приказал, значит, этот человек Андору не нужен.

– З-з-замечательно, – прошипел он, выдавливая из себя оскал, при виде которого все нормальные люди испугались бы и разбежались, ну или хотя бы просто забеспокоились.

Марисса улыбнулась в ответ.

Кажется, конкурс невест пройдёт ещё хуже, чем император полагал.

* * *

Спустя несколько часов, проведённых в громадной гардеробной, я со всей ответственностью могла заявить, что теперь меня император точно запомнит!

Это была бомба. Бомбезная бомба.

Пока я крутилась перед большим зеркалом в этой нереально огромной гардеробной, количество одежды в которой было просто запредельным, мама сидела в кресле и заливисто хохотала, откинувшись на спинку и вытирая проступившие слёзы.

– Ты неисправима! – Заявила она сквозь смех.

– Я просто хочу себе дракончика, – ответила я ей невинно.

А ещё хочу внеземной любви, чудес, приключений… Конкурс невест у дракона-императора – отличное начало для приключений!

Во всяком случае, я старательно себя в этом уверяла, старая не допускать и намёка на страх. Потому что точно знаю: сейчас испугаюсь и всё, полетят к чертям и дракон, и конкурс, потому что я туда просто не поеду.

– Глупенькая ты моя, – покачала мама головой, – я думала, ты будешь категорически против всего этого, испугаешься, захочешь домой…

И я просто не сдержалась.

Обернувшись к ней, серьёзно сказала:

– Я хочу. Пошли?

Мама заметно скисла, виновато отвела взгляд в сторону и ничего не сказала. Мне и не надо было ничего слышать. Мы с ней обе понимали, что добровольно нас при всём нашем на то желании никто не отпустит.

Так что план примерно такой: заявиться, влюбить в себя дракона и по совместительству императора, которого тут слушаются беспрекословно, а дальше… а дальше видно будет, но, думаю, попрошу открыть портал и вернуть нас с мамой домой. Авось и прокатит. А если нет – завалю императора, найду пару десятков магов и уговорю уже их открыть портал и вернуть нас домой.

План – бомба. Главное теперь, чтоб не детонировал раньше времени.

– Вот видишь, – я заставила себя улыбнуться, – домой никак, страхом делу не поможешь, а моё мнение тут и вовсе никто не спрашивал. Так зачем мне страдать, если можно славно повеселиться, так ещё и мужа себе найти. Между прочим, целого императора! Вот почему ты мне раньше об этом не рассказывала?

– Я не хотела, чтобы так получилось, – негромко ответила мама.

– Хотела или нет, но так уже получилось, поэтому прекращай раскисать, – велела я ей, – лучше скажи – розовое или фиолетовое?

Когда я спускалась по лестнице вниз, попрощавшись ещё в спальне с матушкой и перекинувшись парой слов с отцом, с которым оставлять маму мне было страшно, на меня смотрели все!.. В общем, сразу стало понятно, что на императора я впечатление точно произведу, оставив в его душе неизгладимый след.

«Я доведу вашего сына до психотерапевта»…

А внизу меня ожидало нечто. Нечто большое и чёрное, украшенное золотыми вензелями, с затемнёнными окнами и аккуратными выдвижными ступеньками, на больших круглых колёсах, запряженное четырьмя вороными конями.

Меня ждала карета.

А вокруг неё было почти с дюжину воинов на конях и с самыми настоящими мечами в ножнах на поясах. И вот они, стоило мне показаться, как-то неуверенно переглянулась.

– Леди Яра Эжен? – Спросил один из них, обращаясь ко мне.

– Э-э-э, – было моим невразумительным ответом, потому как я знала только Яру, или же Ярославу, Криви́льскую, то есть себя, а вот никаких Эженов на моей памяти не было.

Не зная, что говорить, я обернулась и вопросительно посмотрела на стоящих в нескольких от меня шагах родителей. Мама утвердительно кивнула, едва заметно поджав губы. Но её недовольство было обращено не ко мне, я это точно знала.

Отвернувшись к воину, я согласно кивнула, подтверждая свою личность. Надо бы не забыть это имя, а то неудобно получится.

– Леди Яра Эжен, вы осознаёте, что едете к самому императору? – С намёком вопросил воин.

И я так сразу поняла, что воины эти не папочке принадлежали, а самому императору.

– Что, правда? – Удивилась я «искренне». Это нервное.

Вышло громко и почти правдоподобно, но… воин посчитал, что я над ним издеваюсь.

– Прошу вас, – процедил он с прищуром и взмахом руки открыл дверку кареты.

Чуть не ляпнула «просите». Но вместо этого растянула губы в широкую улыбку, больше похожую на оскал, дождалась его едва заметного передёргивания и с чистой совестью забралась внутрь кареты, в которой всё тоже оказалось чёрным.

Широкое мягкое сиденье с двух сторон, посередине у окошка небольшой столик, да закрывшаяся за моей спиной дверь, мгновенно отрезавшая все окружающие звуки – вот и всё убранство.

* * *

Дверь открылась вновь, являя моему взору молодого военного, который поднял голову и встретился со мной взглядами.

– Послание от его величества императора, – произнёс он и осторожно передал мне плотно запечатанный конверт из чёрной бумаги.

Я настороженно приняла его, но не успела ничего спросить, как дверь закрылась и тут же карета плавно стронулась с места.

Мне даже держать конверт из плотной чёрной бумаги было страшно, не говоря уже о том, чтобы его открыть и посмотреть содержимое. Я и не торопилась, тщательно разглядывая его со всех сторон. Восковая печать золотого цвета выглядела очень внушительно и величественно, а изображенные на ней два льва на задних лапах заставляли моё сердце учащенно биться.

Не покидало чувство легкой нереальности и дымки на глазах, притупляющей восприятие мира и мысли. У меня такое было в комнате страха несколько лет назад, где был зеркальный лабиринт. Я повсюду видела своё отражение, не могла разобрать дороги, голова шла кругом, а сзади постоянно кто-то визжал и издавал другие страшные звуки, заставляющие бежать вперёд, не смея остановиться. Помню, когда я вышла из лабиринта, почти сразу все мои воспоминания об этом стёрлись, оставив общее ощущение страха и колотящееся в груди сердце.

Сейчас было примерно так же.

Перевернув конверт в руках, я с трепетом коснулась выведенных на бумаге золотых каллиграфичных букв. Интересно, кто это писал? И как долго он тренировался, чтобы получить вот такой безупречный почерк?

«Единоличный и бессменный правитель империи Эрании лорд Андор Ракердон»

Поскольку мне было страшно даже слегка помять конверт, не говоря уже о том, чтобы его распечатать, я решила подумать над прочитанной строкой. Первый делом, очень зацепили слова «единоличный» и «бессменный». Это можно расценивать как «бессмертный»? Драконы же должны долго жить. Интересно, а сколько лет этому?

Империя Эрания и её правитель Андор Ракердон – это обязательно нужно запомнить. Красивое у него имя, кстати говоря, и необычное такое – Андор Ракердон. Похоже на какого-нибудь английского графа… Только тут круче – бессмертный император волшебного мира, который ещё и дракон.

Выдохнув воздух из лёгких, я приказала себе собраться и принялась аккуратно открывать послание. Настолько аккуратно, что пыталась не сломать печать, но она в итоге всё равно треснула. Пришлось плюнуть на неё и доламывать окончательно, чтобы бережно отогнуть края и заглянуть внутрь.

Там, помимо плотного чёрного листа, лежало очень тонкое, я бы сказала – изящное перо с писчим наконечником и красивыми, чуть сверкающими золотыми волосками. Повертев его немного в руках, я отложила его на столик, а сама развернула письмо, вчитываясь во всё тот же аккуратный красивый почерк, выведенный белым по чёрному:

«Леди Яре Эжен, старшей дочери короля Эжена, первой названной претендентке на участие в императорском конкурсе невест» – значилось в первых двух строчках.

Я читала неспешно и вдумчиво, старательно прогоняя в сознании каждое слово. Очень удивило, что меня первой на этот конкурс записали. Ну, прямо как в школе – тебя не спрашивают, просто ставят перед фактом того, что ты будешь проводить новогодний праздник или рисовать плакат ко дню учителя. Хорошо, что я рисовать не умею, хоть здесь мне повезло.

Читаю дальше:

«Дорогая моя леди Эжен»

Я читать перестала, листок опустила, перевела взгляд на улицу за тёмным окном, медленно переваривая осознание того, что император меня назвал мало того, что дорогой, так ещё и своей. Это не радовало. В принципе факт принадлежности кому-либо не радовал совершенно.

Справившись с мыслями, решительно продолжила чтение:

«Спешу обрадовать вас: мы увидимся уже через несколько часов. Прошу вас вести себя осторожно во время пути и не останавливать понапрасну экипаж, вы должны до темноты добраться до одного из Главных Перекрёстков».

Едва я только дочитала это, как листок в моих руках ощутимо дрогнул, подёрнулся рябью, как вода волнами, и под текстом прямо на моих глазах начали выводиться новые слова:

«Если у вас возникнут вопросы или пожелания, достаточно просто написать ниже. Удачной дороги»

Как только я поняла, что письмо было написано не заранее, а писалось вот прямо на моих глазах, мне захотелось откинуть его подальше. Без труда поборов этот первый порыв, я, наоборот, сжала бумагу сильнее, внимательно вглядываясь в пустое пространство и с замиранием сердца ожидая, что сейчас ещё что-то появится.

Было очень волнительно от осознания того, что мне писал сам император. Причем не просто писал – он делал это через волшебное письмо! Нереально! Удивительно!

Взяв перо в руки, я занесла его над листком и замерла, не зная, что написать. А написать очень хотелось – это же так здорово!

Начала я с банального – с приветствия:

«Доброго времени суток уважаемому правителю. Благодарю вас за, – тут я ненадолго замялась, подыскивая слова, и в итоге вывела дрогнувшей рукой, – щедрость и заботу. Надеюсь, дорога действительно будет удачной. – И не удержалась от вопроса: – А почему мы должны добраться до темноты? И что такое Главные Перекрёстки?»

Письмо дрогнуло, зарябило и на нём начали появляться быстрые, но всё равно невероятно аккуратные слова:

«Очень рад, что вы не испугались задавать вопросы. Возможно, вы не успели заметить, но ночами температура воздуха опускается до минусовой отметки, что делает путешествие смертельно опасным. На Главных Перекрёстках расположены порталы, значительно сокращающие путь. Один из них перенесёт вас и ваших сопровождающих прямо к моему дворцу».

Читала я медленно и вдумчиво. Раз, второй, а когда дочитывала в третий, бумага дрогнула и появилась новая строка:

«Надеюсь, я не сильно вас испугал».

«Не испугали, лишь больше заинтриговали», – вывела осторожно.

«Спрашивайте», – проявились белые буквы на чёрной бумаге, вызвавшие у меня тихий облегченный выдох.

Интересно, а у него там совсем никаких государственных дел нет, раз он мне так быстро отвечает?

«Долго добираться до этого Перекрёстка?»

«Почти три часа. Если станет скучно, могу что-нибудь переправить. Книгу, например»– щедро предложил он.

Покусывая нижнюю губу и чуть-чуть улыбаясь, я заинтересованно спросила:

«Как вы это сделаете?»

Император будто этого вопроса и ждал, потому что написал тут же:

«Вот так»

А в следующее мгновение на соседнем сидении что-то слабо заискрилось и я увидела книгу, которой до этого здесь совершенно точно не было. То есть, было пустое сиденье, а теперь на нём лежала книга в коричневой обложке с какими-то завитушками.

«Удивительно! – Написала я в порыве восторга и только потом спохватилась: – Прошу прощения, если веду себя неподобающим образом»

Откуда же мне знать, как тут с императорами положено разговаривать.

«Вам не за что извиняться. И уж тем более не следует извиняться за проявление искренних эмоций, в этом нет ничего плохого»

Он меня немало удивил своим ответом. Не сдержавшись, я спросила:

«А как же сдержанность?»

«Сдержанность, без сомнений, должна быть. Но когда кто-то сдерживает собственные эмоции – это уже чёрствость, перерастающая в безразличие»

Демонстрируемая адекватность мне, без сомнений, очень понравилась. Главное, чтобы дракон и в жизни оказался таким же, каким себя на бумаге показывал.

«Я думала, это просто вежливость и умение держать себя в руках, – с осторожностью вывела я в ответ, но в этот момент карета подпрыгнула на какой-то кочке и у меня появилась корявая черта на половину листа. Прикусив губу, я аккуратно дописала пониже своих предыдущих слов, – Ой»

Нехорошо получилось, но это же не моя вина!

Лорд доказал, что это и проблемой-то не было. Линия просто засветилась золотым и исчезла без следа.

«Не о чем переживать», – появились слова на дрогнувшем листке.

«Спасибо», – вывела я в ответ.

«Вы знакомы с нашей историей, Яра?»

Ну, всё, что могу сказать – синяя листва, холодные ночи и дракон в императорах, но первые два относятся явно не к истории, а последним никого из империи не удивишь, так что я с чистой совестью написала:

«Нет».

И замерла, с напряженной улыбкой ожидая его слов.

«Я могу рассказать», – щедро предложили мне.

Отказываться было бы невероятно глупо.

«Расскажите».

И я с улыбкой принялась читать историю создания империи, которая появлялась вот буквально на глазах:

«Это случилось множество веков назад, когда на месте империи стояли лишь три враждебных поселения: людей, магов и эльфов. Их вражда была настолько давней, что никто из них уже и не помнил, с чего всё началось. Так продолжалось бы, наверно, и по сей день, не приди на их земли три дракона. Дракона, которых называют Великими. Они сумели объединить враждующие народы и создать на месте трёх поселений одну могущественную империю, что растёт и процветает по сей день. Это была официальная версия».

Мне было действительно интересно и чуточку волнительно, но последняя фраза изменила всё. Улыбнувшись шире, я подхватила перо и вывела в самом низу уже почти закончившегося листа:

«А какова неофициальная версия?»

Ведь если бы её не было, мне бы про неё и не сказали, верно?

Лист в руках ощутимо дрогнул, весь засветился золотым и стал абсолютно чёрным. Белые буквы – красивые и разборчивые императора и не совсем ровные и скачущие мои – просто втянулись в бумагу, не оставив после себя ни следа.

«Неофициальную версию я хотел бы рассказать вам лично, – мне почему-то показалось, что мужчина в этот момент улыбается, – а сейчас можете выглянуть в окно»

Я послушно переползла на край диванчика, подобралась к тёмному стеклу и выглянула сквозь него.

Мы ехали мимо… кладбища. Огромные каменные надгробия мгновенно бросились в глаза, хоть и были расположены в нескольких десятках метров от нашего отряда. До них можно было добраться, лишь перейдя небольшое пустое пространство с маленькой тёмно-синей травой. Кое-где росли ели, кажется, с толстыми почти чёрными стволами и колючими лапами-ветками всё того же тёмно-синего, практически чёрного цвета.

Жутко.

Двое воинов на конях, которых я могла видеть сквозь стекло, выглядели непринужденными, но то и дело переглядывались и бросали взгляды в бок, на огромные надгробия.

Дрогнувший лист привлёк моё внимание. Сглотнув от нахлынувшего ощущения холода и страха, я опустила взгляд и вчиталась в выводимые императором строки:

«Первые могилы, – мне стало ещё более жутко, холодок ласково пробежался кончиками длинных тонких пальцев по моему позвоночнику, – здесь похоронены первые драконы. Видишь три самых больших надгробия?»

Переведя взгляд на улицу, я всмотрелась в многочисленные камни. Их было действительно много, штук пятьдесят, тянущихся за холм и скрывающихся из поля зрения. Среди них ярче всего выглядели три: они были больше и не из серого камня, нет. Чёрно-красного, болотно-зелёного и лунно-белоснежного.

«Ба́льмонд, Ба́рольд и Бандо́р. Перед тобой основатели Эрании. Три дракона, что сумели объединить три враждующих народа. Удивительные личности, всего за пару лет сумели наладить экономику и торговлю с соседними государствами, приобщили население к ремеслу, отвоевали выход к морю у поселений дикарей, заодно заключили с ними пару-тройку договоров о дружбе, развили судостроение и рыболовство… Этот список можно продолжать очень долго, а если брать в расчёт всех пятерых правителей Эрании, то и ещё дольше».

Он замолчал, позволяя мне переварить полученную информацию. Его слова, манера подать информацию невольно вынудили меня проникнуться важностью и уважением. Молодцы, действительно молодцы. Объединили народы, создали сильное государство, наладили как внутреннюю, так и внешнюю политику. Это достойно уважения, не каждый так сможет.

«А сейчас в империи много драконов?» – с опаской вопросила я, всерьез опасаясь того, что на такой вопрос он может обидеться. Мало ли, вдруг тема больная.

«Много, – вопреки моим опасениям, отозвался мужчина, – почти половина населения является драконами, остальная часть состоит из людей, магов, эльфов и ведьм. И я не советую тебя связываться ни с кем из них».

Любопытство как-то само спросило:

«Почему?»

И получило ответ:

«Маги обязательно захотят поставить на тебе пару-тройку экспериментов, ведьмы проклянут чисто из исследовательского интереса, эльфы заграбастают себе, а люди разведут на деньги».

Мне вновь показалось, что император улыбается, но знать наверняка я не могла и лишь улыбалась от его слов сама.

«Какие у вас все коварные» – вывела я с коротким смешком.

«Ты не найдёшь никого коварнее… драконов!»

Я фыркнула, с улыбкой глядя на выведенную строчку. Забавный он, император этот. И чего его так боятся?

«Поверю вам на слово» – усмехнулась я.

На листке появился совсем маленький завиток, который, зависнув на мгновение, бесследно исчез. Я нахмурилась, терпеливо ожидая дальнейших слов. И они последовали:

«Прошу меня извинить, леди Эжен, дела не терпят промедления. Ожидаю вашего появления и горю желанием продолжить наш урок истории. Приятной вам дороги».

«Благодарю за своеобразную экскурсию. Надеюсь, вы разберётесь со всеми делами».

«Я тоже» – отозвался он с промедлением и лист затих.

Я буквально физически ощущала, как присутствие кого-то невидимого исчезло из чёрного листка, оставив его просто бумагой. Отложив и его, и перо на столик, я откинулась на мягкую спинку и принялась глядеть в окно на странную, не очень похожую на нашу природу.

И вскоре мягкая качка и бездействие сморили меня.

* * *

Проснулась я только тогда, когда карета мягко затормозила и остановилась. Открыв глаза, села и сладко потянулась, запоздало вспомнив, во что одета и что со всем этим нарядом нужно быть осторожнее – его ещё император оценить должен. И, надеюсь, не убить меня.

Быстренько оглядев себя, я осталась довольна. Ничего не помялось и не оторвалось. Глумливая улыбка сама собой заиграла на моих губах.

Стараясь двигаться осторожно, я выглянула в окошко. Синие луга с редкими деревьями сменились густым тёмным лесом. Настолько тёмным, что я вначале свалила всю вину на густую листву, но только лишь приглядевшись внимательнее, поняла, в чём дело.

Крик едва ли не сорвался с моих губ, когда среди толстого слоя чёрной паутины, оплетающей каждое дерево вокруг, показался громадный чёрный паук! Он был огромным! Он был с лошадь размером! И у него было восемь мохнатых быстро перебирающих паутину лап! И восемь горящих алым глаз! И клешни!

И он пугающе быстро двигался прямо к нам!

Вот не зря я всегда пауков боялась! Я как знала, что существуют твари побольше нашего земного Блонда[3]!

Моё сердце пустилось в таком бешеном ритме, будто я преодолевала семи километровый кросс на выживание. Руки похолодели, плечи напряглись до предела, а ноги, не отдавая себе отчёта, отошли подальше, к двери, но выходить я не рискнула.

Нужно быть полной идиоткой, чтобы выйти из относительно безопасной кареты прямо в лапы этой твари.

Вместо этого я резко развернулась и дрожащей рукой отодвинула шторку, выглядывая сквозь маленькое окошко на двери на улицу.

Паутина, одна сплошная паутина со всех сторон… и воины императора, в этот самый момент прямо на моих глазах обнажающие обычные на первый взгляд мечи. Но стоило лезвиям покинуть ножны, как все они, каждое из них, вдруг вспыхнуло и ослепительно засияло алым пламенем!

А из переплетений чёрной паутины к нам со всех сторон совершенно беззвучно пробирались огромные пауки!

Внезапно открылась дверь. Заглянувший поразительно спокойный мужчина с убранными в низкий хвост короткими светлыми волосами глянул на меня и вежливо попросил:

– Оставайтесь внутри.

Да я и не собиралась выходить! И его спокойствие, без сомнений, очень меня радовало и успокаивало, но едва дверца закрылась и я вновь осталась одна, появилась необходимость как минимум восполнить этот пробел в знаниях.

Пройдя к столу, села, взяв лежащий лист бумаги и перо, покрутила последнее в руке в нерешительности, раздумывая, следует ли отвлекать правителя, но в итоге всё же решила, что рискну.

На улице было темно, а в карете и вовсе почти ничего не видно. Чтобы хоть что-нибудь написать, пришлось прищуриться. Но и тогда слова вышли корявыми и мелкими:

«А у вас тут, совершенно случайно, не водится огромных таких пауков?»

Если он сейчас скажет «нет», то мне придётся его очень сильно разочаровать.

Ответил император на удивление быстро, вот только совсем не так, как я на то рассчитывала.

Для начала все имеющиеся на бумаге слова вспыхнули и тускло засверкали, позволяя без проблем их разглядеть. Затем снизу появилось:

«Не выходи из кареты».

И всё. Больше ни единого слова.

А снаружи тем временем началось что-то жуткое.

Двое видимых мне в окно воинов одновременно кинулись на прыгнувшего на них паука. Два коротких замаха, рывок, прыжок и два пылающих огнём клинка с двух сторон вошли в тело монстра.

Тварь взревела от боли, наполнив этим звуком пространство вокруг! Испуганно заржали кони, задрожала карета, обозлились остальные пауки!

А воины словно этого и добивались. Прекратив атаку, они замерли, позволяя многочисленным паукам максимально приблизиться, а в момент, когда я уже решила, что нас попросту сожрут, вспыхнуло пламя!

Яркое, ревущее, безжалостно пожирающее ближайшую паутину, оно разгорелось всего за секунду и застыло на миг, показавшийся мне бесконечно долгим, чтобы уже в следующую секунду с рёвом, гудением и хрустом беспощадной губительной стеной разойтись во все стороны!

Перепуганная до ужаса, я была не в силах даже пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы оторвать взгляд от сожжения. Просто банального сожжения.

После огня не оставалось ни паутины, ни её создателей, что было более важным. Мелькнула мысль, что в этом лесу могли водиться и другие, мирные, существа, но учитывая размеры пауков – вряд ли животинка тут осталась.

Всё было кончено буквально за десять секунд. Пламя отошло на расстояние в метров пятьдесят, и в его угасающих всполохах я разглядела и других красноглазых монстров, но те, проявляя поразительное благоразумие, приближаться не стали.

Открылась дверь. В оглушительной тишине леса щелчок замка показался мне невыносимо громким.

Потрясённая, я медленно повернула голову и заторможено уставилась на… клыки. Уже заглядывавший ко мне блондин объявился вновь, в этот раз широко и явно демонстративно улыбаясь, обнажив пугающе острые клыки.

– Эдвард[4], – выдохнула я шокировано.

– Что? – Мужик, хотя скорее парень, улыбаться перестал и вопросительно на меня посмотрел.

– Вампир, говорю, – я пару раз моргнула, вырывая себя из оцепенения.

А вампир вдруг взял и оскорбился. Надулся показательно, презрительно на меня глянул и, словно не ко мне и обращаясь, пробубнил:

– Вот и спасай её, неблагодарную.

– Я очень благодарна, – не согласилась с обвинением.

– Я не вампир, – посчитал нужным сообщить и монстрятина.

– Нарастил, да? – Печально догадалась я.

С улицы послышались приглушённые смешки. Сам невампир покраснел не то от стыда, не то от гнева, засопел и оскорблённо воскликнул:

– Я арте́й!

Почти как «у меня артрит».

– Боже, какой ужас, – я ладонь к груди прижала, – это лечится?

Резко рвано выдохнув, блондин с грохотом дверь захлопнул, а в следующее мгновение на улице грянул хохот.

* * *

Ещё примерно через час я вновь уснула, устав ничего не делать, а проснулась от непонятных звонких ударов. Открыв глаза, я помутневшим взглядом пробежалась по карете изнутри, потом посмотрела за окно.

Не было больше леса и полей.

Был город.

Самый настоящий средневековый город с двух и трёх этажными домами из камней серого, белого, чёрного и коричневого цветов, с аккуратными окнами и дверьми, крышей с черепицей, трубами, заборчиками вокруг и цветущими клумбами. С разнообразными лавками с вывесками над ними, с высокими фонарями, ходящими по тротуарам жителями в причудливых нарядах и с многочисленными каретами. В воздухе витал яркий аромат специй, жареного мяса и чего-то сладко-медового.

– «Столичный оракул»! – Кричал паренёк в смешной шапке со стопкой газет в руках. – Покупайте «столичный оракул»!

– «Дворцовые вести»! – Силилась перекричать его девчушка лет двенадцати с растрёпанными рыжими косичками и в штопанном синем платье. – Последние новости от «Дворцовых вестей»!

И цоколи копытами по каменной дороге лошади, и гремели колёса бесконечной череды разноцветных карет, хрустело на огне мясо и подпрыгивала крышка кипящей кастрюли в заведении без стен, мимо которого мы как раз приезжали, и десятки, сотни, тысячи голосов смешались воедино.

Мне вдруг невыносимо сильно захотелось выбраться из кареты и с улыбкой бродить по этому слегка безумному на первый взгляд городу, заглядывать в лавки, говорить с местными жителями и впитывать, подобно губке, знания и впечатления.

Но карета не останавливалась, как бы мне ни хотелось, а продолжала ехать прямо вперёд, куда-то туда, в неизвестность. Страшно мне не было, лишь только самую малость волнительно. Слегка дрожали похолодевшие ладони и коленки, нервно постукивали носки о пол кареты. Уверенности не добавляло и то, что прохожие косились на мою карету, а некоторые некультурные даже пальцем тыкали, что-то удивленно друг другу выговаривая.

Примерно четверть часа спустя мы покинули пределы города и въехали в услужливо открытые огромные, выше кареты, позолоченные ворота.

Неужели город воротами заканчивается?

Однако очень скоро стало понятно, что это не город закончился, а чьи-то впечатляющие размерами территории начались. И я даже догадывалась, чьи именно.

По обе стороны от длинной светло-серой дорожки тянулись вначале низкие кусты сплошь в розовом цвету, а затем идеально ровно остриженная голубая трава. Метров через семьдесят начинался тёмно-золотой забор.

По этой дороге мы двигались около десяти минут, пока наконец не повернули и прилипшая к окну я не увидела то, к чему мы так целенаправленно и двигались.

Это был замок. Величественно возвышающийся над, казалось, всем городом серокаменный дворец этажей шестнадцать в высоту, с пронзающими небеса шпилями многочисленных башен, с разнообразнейшими окнами, начиная от совсем крохотных и круглых и заканчивая стеклянными дверьми, выходящими на каменные балконы с перилами.

Совершив крюк исключительно ради того, чтобы объехать цветущий перед дворцом сад, наш экипаж мягко затормозил недалеко от главного входа.

В одно из окон я отчётливо видела по большей части дам в изумительных нарядах и с кружевными зонтиками, небрежно лежащими на плечах. До нашего появления эти дамы неспешно прогуливались по змейками переплетающимся тропинкам сада, но теперь все как одна обернулись и заинтересованно замолчали.

В другое окно… вид из другого окна пугал куда сильнее.

Там собралось человек пятнадцать по меньшей мере, и все с таким же ожиданием взирали на карету, ожидая моего выхода.

Но я едва ли обратила внимание на толпу, мой взгляд был прикован к мужчине, стоящему чуть впереди всех остальных.

В том, что это именно он является драконом и императором, у меня не возникло никаких сомнений.

Нет, на нём не было сверкающей золотой короны, и скипетр с державой он в руках не держал, но они ему и не требовались.

Мужчина от всех остальных отличался в первую очередь ростом, возвышаясь над своими подданными практически на голову, шириной плеч, которая лишь подчёркивалась спокойно сложенными за спиной руками, и, как бы странно ни звучало, подачей себя.

Он выглядел невозмутимо, и за этой невозмутимостью были железная уверенность и поистине императорская величественность. Кажется, словно даже его длинные чёрные волосы лежали на спине с этой же уверенностью и гордой отстранённостью.

И я вдруг поняла, что не имею никакого желания покидать карету. Точно не в таком виде, в который я себя осознанно привела. О чём я думала вообще? На что рассчитывала? Где был мой мозг в тот момент, когда я делала с платьем вот такое?!

Внезапно дверца кареты распахнулась, мне была выразительно протянута рука принудительной помощи.

Боже, за что?!

Но весь охвативший страх пришёл затолкать куда подальше и напомнить себе, что, во-первых, выбора у меня особо нет, а во-вторых, народная мудрость гласит: не останавливайся на полпути, позорься до конца! Ну или «назвался груздем, полезай в суп». На крайний случай «умная голова, да дураку досталась», хотя это, кажется, уже про другое…

Вдох-выдох… затем ещё раз, потому что с первого раза не подействовало, и я натянула на лицо очаровательную, хочется надеяться, улыбку и выбралась-таки на улицу, приветливо размахивая ладонью.

Ладонь дрожала, так что вместо элегантного покачивания выходила нервная дёрганная судорога… но я не сдавалась!

Ну, что же… Теперь меня или убьют, или запомнят на всю жизнь.

Две дамы в золотых одеяниях с многочисленными юбками стали первыми жертвами моего фееричного появления – они потеряли сознание. Серьёзно! Их глаза в ужасе расширились, а затем закатились, и обе прекрасные леди грохнулись без чувств.

А я продолжила весело размахивать рукой и широко улыбаться, чувствуя, как сводит от напряжения щёки.

Остальные уцелевшие в основном мужчины стояли и смотрели на меня в полном изумлении… все, кроме императора! Мужчина окинул меня изучающим взглядом, с трудом сдерживая норовящие взлететь брови, и его губы вдруг медленно растянулись в улыбке, а плечи напряглись и едва заметно задрожали.

Страшно представить, но, похоже, это успех.

* * *

Как Андор Ракердон сдержал рвущийся наружу смех, он и сам не понимал. Зато он точно знал, что это было самое оригинальное появление за всю его жизнь.

Девушка, которую в последний раз вживую он видел много лет назад ещё совсем малышкой, осмелилась на то, чего никогда бы не совершило ни одно существо этого мира. И император по достоинству оценил это.

Её ноги прикрывала довольно странная юбка, состоящая из ярких розовых, красных и фиолетовых лент, сшитых вместе на поясе. Подувший ветер взметнул их, открывая вид на нижнюю юбку – узкую, едва доходящую до колен, зато открывающую вид на стройные тонкие ножки.

Их император тоже оценил по достоинству. Он просто догадливым мужчиной был и сразу понял, что в его положении безопаснее просто оценивать.

Затем его несколько потемневший взгляд скользнул выше, по тонкой талии, обтянутой белым, неплотно зашнурованным корсетом, по груди, которая из-за ослабленных узлов терялась под тканью, а не была подтянутой, как у придворных дам, по острым косточкам ключиц, вид на которые открывала сползшая с плеч на локти розовая накидка-шарф, и, минуя лицо, которое император уже наблюдал в огне, застыл на двух высоких хвостах, перевязанных крупными фиолетовыми бантами.

«Смело», – пронеслось насмешливое в голове у императора.

Во всяком случае, дракон точно знал, что в империи никто и никогда не осмелится надеть на себя подобное.

Яра хотела выделиться и привлечь внимание? У неё это прекрасно получилось.

– Добрый вечерочек! – Весело поздоровалась она, не прекращая широко улыбаться и активно размахивать рукой.

Говоря откровенно, поведи себя так стоящая тут же и недовольно пыхтящая Марисса, Андор окатил бы её волной презрения и прочёл лекцию о неподобающем поведении.

Говоря ещё откровеннее, любое даже самое безобидное действие этой драконицы могло вызвать у императора такую реакцию.

Просто есть люди, в которых раздражает даже то, как они дышат, если не сказать сам факт наличия у них дыхания. Марисса для лорда Ракердона являлась как раз такой драконицей. Причём она собственными силами такого отношения и добилась.

Но все мысли об этой леди были оставлены, едва только взгляды Андоры и Яры встретились.

Неприятное, острое чувство ревности наотмашь резануло Мариссу изнутри, оставляя на сердце болезненно кровоточащую рану. Ей не нравилось, что внимание её дракона обращено на другую. Ей не нравились их взгляды. И ей не нравилось, что он смеётся от одного только вида этой некультурной особы.

Смеётся от такой глупости, когда не смеялся от шуток Мариссы.

Смотрит с интересом, какого никогда не видела в его взгляде она.

Смотрит и улыбается так, как никогда не смотрел и не улыбался Мариссе.

Родившаяся в ней ревность взмыла в воздухе никому не видимой чёрной дымкой, скользнула к уху девушки и принялась едва слышно нашептывать ей что-то неизвестное. Что-то, отчего у Мариссы закипала кровь и глаза наполнялись яростью.

В тот момент, едва только увидев эту девушку, она точно решила, что не позволит ей приблизиться к своему императору.

* * *

Есть такие люди, при виде которых точно можно предсказать, что тебя ждёт. Глядя в странные, но завораживающие мерцающие неожиданно красные с вертикальным зрачком глаза самого настоящего дракона, я могла сказать точно: между нами что-то вспыхнуло.

Вот так, с первого взгляда, как бывает только в сказках и красивых историях, но разве и я не в сказке нахожусь?

Не скажу, что мы влюбились друг в друга с одного взгляда, конечно нет. Но в устремлённом на меня взгляде читалось что-то очень заинтересованное, даже ожидающее, и мы стояли, разделённые десятком шагов, и просто были не в состоянии отвести друг от друга взглядов.

Неожиданно подумалось: а каково это, быть любимой вот таким человеком?

Каково это, любить его?

Всё в нём привлекало моё внимание. Высокий рост, к которому, наверно, каждая девушка испытывает слабость, мечтая, что её мужчина будет выше. Его крепкая фигура, из-за которой, я уверена, меня будет совсем не видно. Гуляющая по губам улыбка и малость смеющийся взгляд лишь делали дракона харизматичным, чего я никак не могла проигнорировать.

– Мы рады приветствовать вас, леди Эжен, – склонился в лёгком поклоне стоящий рядом с моим драконом мужчина в алом камзоле с белыми вставками. Выглядел он вовсе недурно: отстраненно-вежливое выражение относительно симпатичного лица, светлые глаза, зачёсанные назад волосы цвета спелого каштана.

– И я вам рада, – отозвалась та, которую здесь называют Ярой Эжен.

Я совершенно не знала правил этикета, но не переживала по данному поводу, потому что была уверена: даже это может сыграть мне на руку. Главное, не переборщить.

Просто нужно делать почти всё наоборот. Императора боятся? Значит, я не должна. Это не совсем разумно с точки зрения собственной безопасности, зато очень даже логично с рассмотрения привлечения его внимания. К тому же, я точно знаю, что счастья на страхе не построишь.

Там, где есть место страху, никогда не будет любви.

– Надеемся, дорога была приятной, – продолжил мужчина в алом, пытаясь перетянуть на себя моё внимание.

Ну, мне и не сложно. Повернув к нему голову, я спокойно улыбнулась, пытаясь выглядеть невозмутимо, и вежливо ответила:

– Очень приятной, если не считать тех громадных пауков… У вас удивительный город и, если это возможно, я бы с радостью по нему прогулялась.

Мужчина в алом собирался что-то ответить мне, но успел.

– Желание моей гостьи – закон, – прозвучал негромкий проникновенный голос.

Его лёгкая вибрация с дрожью проникла внутрь меня, заставляя вздрогнуть и стремительно повернуть голову, чтобы не просто заглянуть в его глаза – ухнуть в них, как в пропасть с разбега.

Я никогда не верила в любовь с первого взгляда. Не подумайте, я и сейчас в неё не верю. Зато я поверила в то, что можно заинтересоваться человеком с первых мгновений. С его первого взгляда, первого слова, первого жеста.

И сейчас, глядя в бездонные глаза глубокого тёмно-красного цвета, я отчётливо понимала. Понимала, что не боюсь его, не смотря на клубящееся вокруг него таинственное ощущение чего-то опасного. Понимала, что выгляжу глупо, стоя вот так и не сводя с него взгляда, но не могла отвернуться. Понимала, что надо что-то сказать, но в горле пересохло и не было сил вымолвить хоть слово.

– Примете моё предложение и составите компанию на вечернюю прогулку? – Первым нарушил наше молчание император, пронзая меня своим немигающим взглядом.

Судорожно сглотнув и на миг зажмурившись, беря под контроль собственный разум, я взглянула на него уже спокойнее, вежливо улыбнулась и так же вежливо ответила:

– С превеликим удовольствием.

И это была чистая правда. Мне было невероятно любопытно прогуляться по этому городу. Как будто упала во времени на несколько десятков лет назад. И с моей стороны будет неправдоподобной ложью сказать, что я согласилась только лишь из-за города. Ну просто как я могла отказать самому императору?

Мне нужно время решить, стоит ли всё это делать. Стоит ли бороться за сердце этого мужчины? Стоит ли он сам того, чтобы за него бороться?

Нужно решить сейчас: всё или ничего.

Или я прилагаю все свои усилия, чтобы он стал моим, или просто отпускаю, открывая дорогу другим.

– Тогда дам вам время отдохнуть после дороги, – лёгкая улыбка тронула его тонкие губы, а моё сердце вдруг начало усиленно биться, создавая самых настоящих бабочек, что одна за другой летели и обустраивались в животе.

С ума сойти.

– Благодарю, – чуть хрипловато отозвалась я и поторопилась вслед за просившим следовать за ним мужчиной в алом, который повёл меня прямо в замок под пронзительным взглядом дракона.

Только лишь когда за моей спиной закрылись двери и я оказалась вне досягаемости глаз этого мужчины, я позволила себе коротко выдохнуть.

Голова натурально шла кругом, размывая в безобразном вихре окружающее пространство. Тяжело задышав от внезапно нахлынувшего волнения и переживания, я невольно затормозила и прикрыла глаза, пытаясь просто успокоиться.

Невероятно чувство. Как будто я не спала трое суток подряд и у меня теперь всё плыло, голова кружилась и мысли сбивались в непонятные кучки, отказываясь выдавать что-то разумное. Совершенно неожиданно меня бросило в жар и щеки ощутимо запылали. Прижав к ним ладони, я ещё пару раз глубоко вздохнула и выдохнула, только лишь после этого открыв глаза.

Мужчина в алом стоял впереди в нескольких шагах от меня, обернувшись и понимающе улыбаясь. В его взгляде читалась лёгкая насмешка и что-то ещё, запрятанное так глубоко, что я не смогла этого распознать.

– Идёмте? – Осведомился он и, спасибо ему за это большое, ничего не сказал на тему моего поведения.

– Куда? – Соображать оказалось очень сложно.

Улыбка мужчины стала ещё более понимающей.

– В ваши комнаты, – безукоризненно вежливо проинформировал он.

– У меня есть комнаты? – Удивилась сильно.

Тёмные брови мужчины изогнулись и он, стараясь сдержать подрагивающие уголки губ, поинтересовался в ответ:

– А где вы собирались жить всё это время?

Я, если честно, нигде не собиралась, но говорить этого не стала.

– Хорошо, ведите, – разрешила ему и сама подошла ближе.

Ему не пришлось повторять дважды. Повернувшись, мужчина повёл меня в нужном направлении, только ему известном, через большой, действительно большой холл светло-изумрудного цвета.

Под нашими ногами была аккуратно выложена в причудливом узоре мозаика всех вообразимых оттенков зеленого, начиная от самого светлого, почти белого, и заканчивая глубоким болотным.

С одной стороны этой просторной комнаты тянулся ряд витражных окон, на каждом из которых был запечатлен какой-то свой красочный пейзаж. Каждое из этих окон было аккуратно оправлено тяжёлой тёмно-зеленой тканью со светлыми лентами, а под ними стояли расписные горшки с морозно-голубыми растениями, похожими на наши уменьшенные пальмы.

С другой стороны тоже тянулись такие же окна, только на них не было занавесей, вместо них стояли статуи. Не очень большие, примерно в человеческий рост на небольших возвышениях. Преимущественно это были женщины в красивых красочных платьях со множеством деталей. Эти работы были настолько искусно выполнены, что в первое мгновение я приняла их за живых людей.

На потолке висело множество люстр. Самая большая и светлая из них, собранная из сотней мельчайших переливающихся осколков, висела посередине, ровно над небольшим фонтанчиком с тихо журчащей водой. Две поменьше и потемнее – с двух сторон от неё, одна над нами, а вторая у противоположного конца комнаты. А ближе к стенам шли ещё два ряда люстр из драгоценных камней изумрудного цвета.

Мужчина, идя медленно, но не останавливаясь, повёл меня сквозь всё это чудо к другому концу зала, где в центре стены виднелся проход в другое помещение, а с двух сторон от него тянулись вверх обитые зелёными коврами лестницы.

Обожаю зелёный цвет. Не просто люблю, а действительно обожаю. Невероятный цвет, живой и спокойный. И вот это всё вокруг… словом, зелёного много не бывает.

– Извините, – обратилась я к идущему чуть впереди мужчине, с жадностью оглядываясь вокруг.

Я как в музее!

– Я Фла́виан Сайда́р, леди Эжен, – любезно подсказал мужчина, на чьих губах продолжала играть лёгкая понимающая улыбка, – если вам что-то будет угодно, достаточно лишь произнести моё имя.

Я удивленно воззрилась на него, перестав любоваться фонтанчиком, мимо которого мы сейчас проходили.

– И что, вы появитесь? – усомнилась я.

– Всегда, – подтвердил он с лёгким кивком, – так что вы хотели спросить?

Я уже почти и забыла, теряясь в этом сказочном пространстве, но всё же собрала мысли в кучу и произнесла:

– Это статуи? – указала кивком головы на одну из женщин со светлыми волосами, собранными наверху в сложной причёске, и в золотом струящемся платье, чьё сияние было словно живым.

Она и сама была живой. Точность каждой детали, самые маленькие складочки на одежде, румянец на щёчках и блеск в голубых глазах. Эта женщина, очень даже молодая и красивая, словно замерла в пространстве, с лёгкой мечтательной улыбкой глядя куда-то вверх с полуопущенной головой, из-за чего её взгляд был очень выразительным и чуточку хитрым.

Мне захотелось улыбаться, глядя на неё.

И совсем не верилось, что такую безупречную красоту можно сделать человеческими руками.

– Статуи, – подтвердил Флавиан и невероятно меня удивил, добавив, – это работы нашего императора. Почти всё в этой комнате сделано его руками.

Я от удивления так и замерла.

– Ваш император лепит скульптуры? – мне это казалось чем-то нереальным и почти даже невозможным.

Очень сложно было представить того статного мужчину с аристократическим профилем всего в глине, увлеченного разглаживанием складок на женском платье. И ладно, если бы просто разглаживанием. Все скульптуры здесь были полны красок! То есть, он ещё и художник?

Об этом я и спросила мужчину, резко к нему обернувшись:

– Он рисует?

– И рисует тоже, – кивнул он с промелькнувшей гордостью, – у лорда Ракердона много увлечений. Идёмте.

Пришлось послушно идти следом, заторможено переставляя ноги, с жадностью разглядывая всё вокруг и размышляя о полученной информации.

Почему-то меня известие о том, что император – дракон, удивило меньше, чем факт того, что он рисует и занимается лепкой. Просто образ сурового злого дракона у меня очень даже хорошо вязался с правлением империей, а вот художник – натура чуткая и ранимая – как-то не особо.

– Скажите, а дизайн этого интерьера император сам продумывал? – спросила я, когда мы поднялись по лестнице на второй этаж, откуда открывался вид на весь зал внизу, повернули налево и пошли прямо по широкому коридору светло-зелёного цвета.

Двери были только с правой стороны и находились на приличном расстоянии друг от друга, а на каждой из них висела слегка мерцающая табличка из тёмного золота с какими-то словами на ней.

– Да, леди Эжен, – сдержано откликнулся Флавиан.

Я так и подумала.

Здесь тоже были цветы в расписных горшках, и по дороге нам попалось две статуи, будто вылезающие прямо из стены. Одна из них, девушка с короткими чёрными волосами, будто раздвигала эту самую стену руками, выбираясь на свободу. Жутко не было, лишь только невозможно здорово.

– Ваша комната, – возвестил Флавиан, подведя меня к пятой с конца двери.

Переведя взгляд, я посмотрела на такую же, как и все остальные, золотую табличку, на которой красивым почерком было выведено: «Яра Эжен».

Комната действительно моя.

– Мне туда? – ткнула я в дверь пальцем и вопросительно посмотрела на мужчину в алом камзоле.

– Это ваша комната, – терпеливо подтвердил он, складывая руки за спиной.

– И я буду здесь жить? – уточнила на всякий случай, чтобы потом никаких неожиданностей не случилось.

– До тех пор, пока император не сделает свой выбор, – кивнул мужчина.

– А когда он его сделает? – не понравилась мне эта неопределенность.

– Не могу знать, – вежливо отозвался лорд.

– Ну, ладно, – сжалившись, перестала я мучить его вопросами, – я пошла?

– Идите, – уголки его губ дрогнули в улыбке, но мужчина сдержал её, сохранив располагающее выражение лица.

– До свидания, – улыбнулась я ему и решительно вошла в открывшуюся дверь.

Да так и замерла прямо на пороге.

Это была не комната. О, не-е-ет, это была нереально огромная гостиная.

Первым, что я заметила, оказалась стена ровно напротив меня. Она была полукруглой, с окнами от потолка до пола и с тяжёлыми зелёными занавесями, расшитыми золотыми нитями. И из-за этих необычных окон внутри было очень светло.

Под ногами у меня оказался пушистый светлый ковер с причудливыми узорами. Здесь стояло несколько низких диванчиков, удобных на вид кресел, столик между ними с мраморной столешницей. А ещё здесь был камин в виде чей-то оскаленной пасти. С клыками! И это было бы жутким, если бы не оказалось таким интересным и невероятным.

И люстра в виде сидящего на потолке чёрного паука! А сам потолок, расписанный чёрными тонкими линиями, почти у самых стен был закруглен, срезая острые углы.

Слева была двойная деревянная дверь, а справа… глянув направо, я поняла, что мне в распоряжение дали не просто комнаты – этажи! Как минимум два этажа! Потому что справа была лестница, ведущая наверх!

Тщательный осмотр отданных в моё пользование помещений привёл к тому, что пару минут спустя я просто сидела на ступеньках этой самой лестницы и раздумывала о том, что происходит.

Мне дали пять комнат. Пять! И все они были невообразимо огромными, даже выложенная светлым камнем ванная комната, лишенная привычного мне водопровода и оснащенная одной лишь большой глубокой ванной, похожей на небольшой бассейн.

В спальне порадовала и одновременно смутила кровать. Она была по меньшей мере четырёхместной. Умеренно мягкой, не жесткой.

Был также и кабинет с письменным столом и шкафами с какими-то книгами, которые я даже смотреть не стала. А ещё зачем-то здесь была столовая, прямо рядом с гостиной.

И всё это было красивым, будто из музея, мне даже дотрагиваться страшновато было. Поэтому я ничего и не трогала, сидя на лестнице.

Сидеть просто так мне очень быстро надоело, поэтому я просто поднялась и пошла в коридор.

Вот там было действительно красиво. Там были картины на стенах и скульптуры! Невероятные! Удивительные! Наполненные красками и… жизнью. Они были точными, как фотографии, вот только фото не способно оживлять. Картины императора были именно живыми.

Тот усатый мужчина совершенно точно смотрел на меня ехидно, будто знал что-то такое, чего не знала я. Девушка с острыми ушками и убранными в высокий хвост золотыми волосами кривила розовые губки в лёгкой улыбочке.

Увлечённая осмотром этого завораживающего искусства, я даже и не заметила, как ушла дальше по коридору, потеряв свою комнату за парой-тройкой поворотов. Я бы и не заметила этого, продолжая идти вдоль галереи с портретами, если бы где-то совсем рядом не раздалось:

– Привет.

Вздрогнув от неожиданности, я с трудом вырвалась из окружившей меня хрустальной оболочки волшебства и спокойствия, резко возвращаясь в реальность.

В нескольких шагах от меня стояла девушка, от одного лишь взгляда на которую мне мгновенно стало очень спокойно. Просто она выглядела именно так – спокойно, размеренно, малость невинно и очень красиво.

Её светло-золотистые волосы были убраны в сложную причёску, украшенную белым жемчугом. На лице лёгкий макияж, подчёркивающий достоинства светло-розовой кожи и выразительность таких же светлых зелёных глаз. Тёмно-синее платье с корсетом и небольшими рукавами, аккуратная юбка которого волнами расходилась к полу.

Её спина была ровной, но не напряженной. Руки спокойно сложены в замок на животе, взгляд умиротворённый, даже легкая улыбка внушала спокойствие.

Она была именно такой – светлой и спокойной. На какой-то миг я себя в своём наряде даже немного глупой почувствовала, но это чувство очень быстро исчезло.

– Привет, – отозвалась я, с интересом её осматривая.

Девушка отвечала мне точно таким же взглядом, разве что чуть более сдержанным.

– Ты Яра Эжен, верно? – вскинула она изящную бровь.

Чуть вздрогнув от непривычного имени, я несмело кивнула.

– Я Арэми́с Форге́с, – выделила она интонациями последние слоги своего имени и фамилии, – участвую в конкурсе невест, как и ты.

Мне это отчего-то не понравилось.

– Так мы с тобой соперницы? – осторожно поинтересовалась я у неё, пытаясь по выражению лица или интонации определить, опасна она для меня или нет.

– Что ты, – улыбнулась девушка, – я с радостью проиграю в первом же туре.

Вот теперь я удивилась. И, вскинув брови и чуть расширив глаза, потрясенно у неё поинтересовалась:

– Почему?

Девушка в ответ закатила свои светлые глаза, криво улыбнулась и пояснила так, словно я была глупым несмышленым ребёнком:

– Быть с императором опасно.

– Почему? – чуть охрипшим голосом спросила я у неё, испытывая сильное напряжение от вскрывшихся подробностей.

Такое ощущение, что сейчас я коснусь чего-то опасного и тайного. Чего-то такого, о чём нельзя знать. Такого, за что и убить могут.

– Он дракон, – пожала девушка худенькими плечиками, – К тому же император. Ему нужно потомство. Ты готова его вынашивать?

Мне часто говорили, что у меня воображение больное, но только сейчас я действительно в этом убедилась. Перед внутренним взором тут же появились ужасные кадры того, как я вынашиваю в себе маленьких дракончиков. И как всё изнутри огнём горит.

Меня отчего-то затошнило.

– Кому-то всё равно придётся, – попыталась я успокоить саму себя, сглатывая ком в горле.

Девушка на это лишь улыбнулась – снисходительно. Вновь пожала плечиками и спокойно предложила:

– Пойдёшь на наше чаепитие?

Возможность сменить тему разговора мне понравилась.

– А когда оно? – задумчиво спросила я в ответ.

– Прямо сейчас, – поделилась Арэмис интересной информацией, – пойдём, там… весело.

– Ну, пошли, – просто согласилась я, логически поразмыслив и решив, что со своими предположительными соперницами познакомиться всё равно придётся.

Вдруг они все откажутся от императора? Но теперь я уже несколько сомневалась в том, что сама от него не откажусь. Всё же слова Арэмис меня несколько испугали. Совсем мне не хочется сгорать изнутри, рождая на свет дракончика. А сам процесс зачатия? Что, если император в порыве страсти не сдержит себя в руках и драконом обернётся?!

От последней мысли меня ощутимо передёрнуло, что не укрылось от взгляда идущей рядом со мной по коридору девушки.

– Скажи, а остальные тоже не хотят становиться женой императора? – перевела я её мысли в нужное мне русло.

– Не все, – спокойно отозвалась она, – есть Корнелия, Адама и Вата́йя, которые стать жёнами как раз таки хотят. Но они не опасны. Кого тебе действительно стоит опасаться, так это Мариссу Хиэйт.

– А это кто? – спросила я, невольно сравнив озвученное имя с чем-то липким и приставучим.

Арэмис раздраженно выдохнула, впервые за время нашего общения демонстрируя негативные эмоции, вновь закатила глаза и с порыкиванием мне ответила:

– Обезумившая леди, р-решившая любой ценой заполучить в свои р-руки нашего импер-ратора. Тот факт, что император как бы против, её вообще мало волнует.

– Ты же говорила, что он тебе не нужен, – напомнила я, а в ответ на вопросительный взгляд девушки пояснила, – а сейчас говоришь о ней так, будто ненавидишь.

– Я действительно её ненавижу, – спокойно и обыденно отозвалась девушка.

– Почему? – удивилась я таким словам.

И получила очередной спокойный ответ:

– Она слишком много из себя изображает. Ненавижу людей, которые считают себя центром вселенной, а на деле ничего не могут сделать. Всё, что делает это полоумная – достаёт императора своим вниманием. Не удивлюсь, если однажды он не выдержит и сбросит её с самой высокой башни своего дворца.

От таких слов стало немного жутко. Я вот тоже планировала привлечь его внимание. И даже вроде как привлекла. Неужели меня он тоже захотел скинуть с башни? Не похоже что-то как-то.

Стараясь, чтобы голос не дрожал, я осторожно уточнила:

– А он может?

Арэмис странно покосилась на меня, будто спрашивая, серьёзно я или нет.

– Мог бы, уже давно от неё избавился.

Мне вот прямо легче стало. Как-то не хочется мне быть выброшенной из башни. Я такое могу немного не пережить.

– Расскажи мне об этом конкурсе. Что вообще делать надо? – очень вежливо попросила я.

– А никто не знает, – хмыкнула девушка.

– Вам не рассказали? – предположила я.

– Веселее, – она повернула голову, посмотрела мне прямо в глаза и произнесла, – никто не спрашивал.

Вспомнились слова отца, когда он говорил, что императора все боятся. Я тогда ещё сильно удивилась и чуть-чуть разозлилась от того, что никто ничего не спрашивал, потому что принимали слова дракона на веру. Выходит, действительно всё было так.

– Почему никто не спрашивал? – прямо спросила я у неё.

– Все боятся, – пояснила Арэмис, поворачивая вправо и останавливаясь у двери с именем Вата́йя Ха́тэнс.

Внутрь она зашла без стука, я скользнула вслед за ней, мгновенно оказавшись в обществе многочисленных леди.

Их здесь было штук десять, все сидели на низких диванчиках и креслах со спинками. И все они, как одна, были в дорогих искусных платьях, с высокими прическами, безукоризненными макияжами. И злостью на мордашках.

– А вот и звезда этого дня, – неприязненно произнесла одна из них, облачённая в насыщенно золотое платье с пышной юбкой и красными стрелками на глазах.

– Чучело, – почти выплюнула другая, с писклявым голоском и некрасиво скривленными губами.

– Приятно познакомиться, а я Яра, – не смогла я не воспользоваться давней шуткой и широко улыбнулась всем присутствующим.

От дальнейших замечаний леди воздержались, взирая на меня со всех сторон едва ли не с отвращением.

Чувствую, конкурс будет поистине весёлым.

* * *

Сидя в своём кабинете перед искрящимся в ладонях огнём, император Эрании не мог решить, смеяться ему или выгонять всех кандидаток поскорее. Ему было очень весело слушать разговор девяти участниц, собравшихся в одной гостиной и обсуждающих… собственно, его самого.

Андора очень смешили их фразы касательно его безукоризненной внешности и скверного характера, которыми девушки не уставали делиться.

И смешно ему было ровно до того момента, когда одна из них неприязненно не произнесла:

– Слышали, что устроило это чучело Эжен?

Улыбка мгновенно слетела с лица лорд Ракердона. Ему не понравилось, как и каким тоном назвали Яру Эжен.

– Клуша, – фыркнула Эро́на Кинди́м, поправляя свои короткие завитые волосы белоснежного цвета, – вырядилась так, как ни одна деревенщина не вырядится.

– Вот именно, – противно рассмеялась Гу́ндин Фолли́с, зажмурив глаза с аккуратными красными стрелками, – такая ненормальная!

– А императору, похоже, понравилась, – понизив голос, поделилась своими наблюдениями находящаяся внизу во время встречи с Ярой Хо́на Шорэ́йф, выразительно поигрывая ломаными бровями.

Все остальные замолчали, заинтересованно прислушиваясь к словам девушки. Та, пропустив между пальцев висящий на шее кулон в виде чёрной капельки, задумчиво всех оглядела и произнесла:

– Он едва ли не смеялся, глядя на неё.

Хона выразительно закатила глаза к потолку, показывая, что она обо всём этом думает.

– Может, ему было смешно в плохом смысле? – неуверенно предположила Элла Церер, перебирая в руках свои длинные, но не густые тёмные волосы.

– Очень надеюсь на это, – воинственно произнесла Ватайя Хатэнс, ударив ребром руки по воздуху и сощурив карие глаза, – иначе придётся проучить малолетнюю выскочку.

Сказать что-либо ещё никто из них не успел. В этот момент открылась дверь и внутрь вошли ещё двое. Андору совсем не понравилось, что среди них оказалась Яра Эжен.

– Считаешь себя очень умной? – нехорошо прищурившись, начала опасно медленно подниматься Ватайя.

Остальные леди хранили мрачное молчание, взирая на внешне невозмутимую Яру.

– Прежде не жаловалась, – абсолютно спокойно и невозмутимо отозвалась она, заставляя наблюдавшего за происходящим Андора встревожено поджать губы.

Назревал скандал, он отчётливо видел это. И теперь не мог решить – пустить события на самотёк, надеясь, что ничего серьёзного не произойдёт, или появиться в самый неожиданный момент, чтобы спасти бесстрашную девушку.

Вопрос этот был сплошной формальностью, Андор Ракердон никогда не пускал события на самотёк. Он всегда предпочитал всё держать под контролем.

* * *

– Сейчас зажалуешься, – пообещала неуравновешенная особа с карими глазами, затянутая в золотое платье без лямок, демонстрирующее глубокий вырез на впечатляющую размером грудь.

– Нет такого слова, – с очаровательной невинной улыбкой заявила я ей, начиная испуганно просчитывать варианты побега.

Мне было очень страшно. Я элементарно не знала, чего ожидать от этих дам – вдруг они тут все с магическим даром? Превратят меня в лягушку или и вовсе испепелят. Но даже если магии в них нет, на их стороне всё ещё есть одно важное преимущество – их больше.

Десять на одну. Я при любом раскладе ничего не сделаю.

– Какая ты противная! – воскликнула та, которая обладала на редкость противным писклявым голосом, резко вскакивая на ноги, отчего взметнулась пышная юбка её светлого платья.

– Голос свой слышала? – скривилась я, мимолётно отметив про себя, что теперь ко мне подбираются уже с трёх сторон. – Вот, что действительно противно.

– Да как ты смеешь?! – визгливо заорала она так, что скривилась ни одна я, но остальные принципиально ничего не сказали.

И теперь ко мне приближалось сразу пятеро леди.

Думаю, самое время для решительных мер.

Пользуясь тем, что все они сейчас смотрели на меня, я, недолго думая, перевела взгляд в сторону, выглянула в окно и притворно испуганно округлила глаза. Хорошо, что я в школе частенько врала насчёт невыполненного домашнего задания, придумывая себе самые разнообразные оправдания и объяснения. Актёрский талант был у меня отлично развит.

– О боже, – прошептала я дрожащим голосом, округляя глаза всё больше и больше, – что это?!

Вот я бы не поверила, серьёзно. Даже если бы кто-то врал мне в такой ситуации в разы убедительнее моего, я бы всё равно не поверила.

А девушки все и разом обернулись на сто восемьдесят градусов, чтобы с испугом взглянуть за окно, потратить две секунды на переваривание мысли «Там ничего нет» и, разозлившись ещё больше, резко повернуться обратно.

Вот только у меня ум как раз таки был, в отличие от некоторых, а потому я не стала тратить время. Вместо этого я схватила по счастливой случайности оказавшийся поблизости стул и резво выпрыгнула в коридор, чтобы с грохотом захлопнуть за собой дверь и… и, коварно хихикая, этот самый стул к нему приставить, попав ножками в небольшую щель, что не позволяла двери быть открытой.

Визг, крик, ругань послышались с той стороны!

– Открой! – визжали почти все, слажено кинувшись к запертой двери и колотя по ней с той стороны руками и ногами, – Открывай немедленно!

– Ой! – Вскричала я почти искренне. – Дверь заело!

Появилось здравое опасение, что они сейчас её просто выломают. Не хотелось бы мне в этот момент оказаться на её пути, а потому я поспешила отступить.

Мне бы вообще не хотелось оказаться где-то поблизости, если вдруг эти обозленные дамочки окажутся на свободе, ища грушу для битья и морального унижения.

Радостно улыбнувшись светлой дверки, в которую продолжали рассерженно колотить, я развернулась и бодро пошла прочь, слыша удаляющиеся:

– Ненормальная! Открой! А-а-а, помогите!

И много чего ещё очень интересного.

Да уж, познакомилась.

Зато теперь у меня не было совершенно никаких сомнений в том, что меня таки изобьют.

Идя по коридору в сторону своей комнаты, я совершенно неосознанно скользнула взглядом по резвящемуся огоньку свечи, стоящей на столике в подсвечнике. Яркое пламя игриво мне подмигнуло. Улыбнувшись, я подмигнула ему в ответ.

* * *

Посидеть до вечера я благоразумно решила в своей комнате. Закрывшись на засов. И подперев её стулом. Ещё диваном хотела, но его передвигать тяжело было. Зато за прошедшее время я всласть наползалась по отведённым себе комнатам, наелась вкусных орешков и переоделась в более приличное платье.

Оно было чёрным и сразу же понравилось мне, особенно после воспоминания о всех тех особах, разодевшихся в разные оттенки золотого. Моё платье было в меру скромным, мягким и приятным на ощупь. Оно ласково обнимало грудь, живот, спину и плечи, спускалось рукавами до середины пальцев, а от бедра расходилось к низу аккуратной нежной юбкой.

На ноги я обула туфли на самом маленьком каблуке, какие только нашла, помня о том, что мы с драконом собирались идти гулять по городу. Волосы, тщательно расчесав, решила оставить распущенными, лишь только собрав их от висков и заколов нашедшимися в спальне шпильками.

Только напрягала целая комната одежды и обуви моего размера, но я постаралась об этом просто не думать, а то жутко становилось.

В целом, я выглядела очень неплохо. Немного гордо и уверенно. И красиво. Этот образ шёл в резкий диссонанс с тем нарядом, в котором я появилась во дворце.

Надеюсь, его драконье величество оценит.

Он лично пришёл ко мне, деликатно постучал в двери, а когда я их открыла, предварительно убедившись, что это действительно он, то первой фразой императора было:

– Наденьте плащ.

Не видя смысла противиться, я очень вежливо попросила его подождать и поторопилась обратно в спальню, в смежной с которой гардеробной точно видела длинный тёплый плащ с капюшоном, отделанным пушистым мехом.

Когда я вернулась, уже накинув его на плечи и пытаясь разобраться с завязками, лорд Ракердон уже ожидал меня внутри, прикрыв за собой дверь. Видя мои мучения, он спокойно подошёл и перехватил завязки. На какой-то миг наши пальцы соприкоснулись. Я вздрогнула от неожиданно горячего прикосновения, электрическим током разошедшегося по всему телу.

Не смея поднимать глаз от смущения из-за собственной реакции, я стояла и нервно ожидала, когда мужчина закончит завязывать плащ на моих плечах. Но он не ограничился этим. Вместо того, чтобы отступить, Андор Ракердон бережливо поправил капюшон, ворот, посильнее запахивая его на моей шее, и только лишь после этого отошёл на шаг назад, увеличивая расстояние между нами.

– Ночами очень холодно, – произнёс он спокойно, – я не хочу, чтобы вы замёрзли насмерть.

Рискнув осторожно взглянуть на него, я неуверенно предложила:

– Так, может, не стоит никуда идти?

Замёрзнуть насмерть мне совсем не хотелось.

Император улыбнулся мне неожиданно тепло и ответил потеплевшим голосом:

– Над столицей полог, не пускающий стихию. На улицах холодно, но не настолько, чтобы умереть. Не отходите от меня и… я не советую вам покидать пределы города в одиночку.

Перемена его настроения меня несколько успокоила и придала уверенности в себе. Улыбнувшись ему, я с готовностью сообщила:

– Тогда идёмте.

– Идёмте, – склонил он голову в полукивке и… ну ничего себе, предложил мне локоть!

Отказывать не было желания, к тому же, я не знала, как бы это деликатно сделать, а потому осторожно вложила свою дрогнувшую ладонь, чуть обняла крепкую руку пальчиками и позволила повести себя прочь из комнаты.

– А вы не наденете плащ? – спросила я у него уже в коридоре, чувствуя себя невероятно маленькой и беззащитной на фоне его крепкого телосложения и высокого роста.

– Мне не холодно, – вежливо пояснил император.

Вздохнув, я печально заметила:

– Повезло вам.

После моих слов мужчина чуть повернул голову и посмотрел на меня с высоты своего роста с искренним любопытством в алых глазах.

– Отчего вы так решили?

Подавив желание вздохнуть ещё раз, я заодно подавила и внутреннюю дрожь, что испытывала, находясь в обществе самого настоящего дракона. Боже, я его за руку держала! И мы шли так близко друг от друга… А его уверенность и невозмутимое спокойствие вселяли в меня ещё больше неуверенности в себе.

– Это здорово – не испытывать холода, – попыталась я выразить собственные мысли, глядя вперёд, – вы не можете замёрзнуть, да и на зимнюю одежду тратиться не надо.

В ответ на это император негромко рассмеялся, невероятно меня этим удивив. Его смех был искренним и добрым, похожим на шелест ветра. Я даже заслушалась, стараясь ступать тише, чтобы ничего не мешало этому красивому звуку.

– Тут вы верно заметили, – с одобрением произнёс он, перестав смеяться, но не перестав улыбаться.

Я улыбнулась ему в ответ и перевела взгляд на ступеньки лестницы под ногами.

Мы молчали, пока спускались, и молчали, пока шли по очередному коридору. Но когда начали спускаться по небольшой лестнице в тот самый зелёный зал с фонтанчиком, я не смогла смолчать:

– Это невероятно красиво, – искренне выдохнула я, закинув голову осматривая искрящийся тысячей маленьких огоньков потолок.

Зал в это время выглядел ещё невероятнее, чем днём. Отражающие свет огней витражи сияли изнутри на фоне тёмной улицы с той стороны. Вода зажурчала таинственнее и всё вокруг окуталось волшебным полумраком.

– Вам нравится? – внимательно следя за моей реакцией, спросил дракон.

– Очень, – честно призналась я ему, – это действительно очень здорово. А эти картины и статуи… они восхитительны. Вы правда сами создаёте их?

Замявшись с ответом, он всё же осторожно произнёс:

– Это я… балуюсь.

У меня была подруга, которая очень красиво рисовала. Не так, как Андор, конечно, но тоже очень здорово и реалистично. Так вот она, каждый раз, когда её хвалили, смущалась, краснела и отнекивалась от всяких похвал. Самым интересным было то, что она не кокетничала и не подбивала остальных на ещё большую похвалу, она действительно очень смущалась.

Так вот, это я к чему. Однажды наш одноклассник сказал: «По-настоящему талантливые люди никогда не признают того, что они талантливы». Я никогда не задумывалась об этом, но сейчас, глядя на отведшего взгляд дракона, почему-то вспомнила эти слова. И поняла, что тот одноклассник тогда говорил правду.

– Мне нравится, как вы балуетесь, – с улыбкой подбодрила я его, а затем указала на девушку в золотом с лёгкой улыбкой и мечтательным взглядом в небеса, которая понравилась мне в момент моего первого здесь появления, – особенно вот она. Кто это?

Дракон задумчиво посмотрел на девушку. На его губах появилась такая же лёгкая улыбка, что и играла на её. Мечтательная, чуть-чуть грустная, вместе с тем задумчивая, едва заметная.

Улыбка-тайна.

Улыбка-надежда.

Улыбка-недосягаемость.

– Я не знаю, – рассмеялся мужчина сам над собой, – Это никто. Просто – никто.

Это был тот самый случай, когда за «никто» крылось «всё».

– А всё остальное? – решила я оставить девушку в покое.

Андор Ракердон окинул зал, по которому мы шли, задумчивым взглядом, будто только сейчас всё это увидел. Заговорил он лишь тогда, когда мы почти уже вышли:

– Это всё сложно объяснить. Этот дворец я построил сам.

– А где до этого жили остальные императоры? – удивленно вопросила я, окидывая зал последним взглядом и первой выходя в любезно открытые мужчиной двери, окунаясь в мир сумрака.

Здесь было темно, тихо и прохладно. Но всего лишь прохладно.

– В горах стоит замок, – лорд император поравнялся со мной и указал рукой куда-то в темноту справа от себя, – предыдущие драконы жили там. Знаешь, я тут подумал, что как-нибудь обязательно покажу его тебе.

– Мне? – удивленно хмыкнула я, осторожно идя в темноте рядом с этим мужчиной, рядом с которым чувствовала себя теплее и надёжнее.

– Тебе, – заверил император, плавно останавливаясь и поворачивая меня чуть в сторону, – Хочешь чудо?

Я хотела. Очень сильно хотела. Такого волшебного и удивительного, чтобы дух захватывало и хотелось смеяться от невероятной радости. Я хотела всего этого так сильно, что у меня задрожали колени и похолодели пальцы рук.

Облизнув пересохшие губы, я заворожено кивнула, потом поняла, что мы стоим в темноте, и чуть дрожащим голосом ответила:

– Да.

Пространство вокруг разом вспыхнуло миллионом светящихся искр. Они были на дорожке под ногами, затаились на лепестках и листьях многочисленных цветов, на ветках деревьев, на земле вокруг.

Всё вокруг светилось.

Оно будто состояло из этих светящихся точек, складывающихся в разные картины прямо на моих глазах.

Это было так волшебно и удивительно, что я неосознанно приоткрыла рот, с детским восторгом оглядываясь вокруг.

Это было красивее, чем наши ночные города. Во много раз красивее.

Здесь в каждой детали чувствовались волшебство, таинственность и что-то ещё, недосягаемое и непостижимое.

У меня сердце забилось в несколько раз сильнее. Оно тоже было в восторге. Как и лёгкие, начавшие принимать воздух чаще и глубже. И разум, который просто поплыл от удивительного чувства чуда.

Да, это действительно было чудо.

– Нравится? – голос императора вторгся в волшебную атмосферу, но не разрушил её, а лишь сделал реальнее и ещё прекраснее.

– Безумно, – искренне выдохнула я.

– Тогда вам понравится и мой город, – пообещал мужчина, вопросительно на меня взглянув и будто спросив, готова ли я идти.

– Конечно, – отозвалась я, нервно сглотнув, и пошла следом за драконом.

Чтобы весь остальной вечер думать о том, что город мне действительно понравился.

Он представлял собой сложно понимаемое воплощение нескольких культур, веков истории, военного, политического, торгового и ремесленного центра империи. Жители этого города могли заниматься, кажется, всем на свете.

Существовали отдельные кварталы для ремесленников – на них было очень много милых лавок, красивых вывесок, витражных окон, резных скамеечек и дверей, расписных и украшенных лепнинами стен. Каждая деталь каждого здания на таких улочках была пропитана вдохновением и тёплыми эмоциями.

Здесь было тепло. Тепло идти по морозной улице, заглядывать в окна, улыбаться магическим резным светильникам, встречаться взглядами с улыбающимися прохожими.

Здесь было настолько здорово, что паранойя внутри меня начала радостно озираться по сторонам, ища что-то выбивающееся из общей картины. Не могло всё быть так хорошо.

Ещё здесь была целая военная крепость, посмотреть на которую удалось только издалека, потому что она растянулась на противоположном от нас конце столицы. Зато я рассмотрела поближе целых три здания управления стражей, а с парой таких стражников даже поговорила, когда те, здороваясь, подходили и о чём-то говорили сопровождающему меня императору.

Мы проходили мимо больших белых и чёрных статуй, издалека полюбовались светящимся дворцом, прошлись по многолюдному парку, посмотрели представление какого-то мага, играющего с огненными феями. И всё это время лорд Ракердон рассказывал мне разные истории, легенды и собственные воспоминания, связанные как с империей, так и с её столицей и отдельными её достопримечательностями.

– Устала? – ласково спросил он спустя несколько часов прогулки, которые сумели нас сблизить, прогнав без следа неловкость, волнение, страх и остальные негативные эмоции.

– Ага, – весело согласилась я, улыбаясь и сияющим взором окидывая улицу, на которой мы остановились.

У меня гудели ноги и замерзли щеки. А ещё потрескались губы, растянутые в постоянной улыбке. У меня бы ещё и руки замёрзли, но Андор заставил одну спрятать в карман согревающего плаща, а вторую взял в свою действительно горячую ладонь.

Мы так и ходили с ним, разговаривая, улыбаясь, иногда смеясь и держась за руки. Встречающиеся нам горожане, которых было очень много, выглядели очень удивленными, некоторые даже слегка испуганными, но неизменно все кланялись своему императору и ничего не говорили по данному поводу. Последнее устраивало всех нас.

Лорд Ракердон поднял пустую ладонь, которую даже в карман не спрятал, дотронулся ею до моей щеки, опалив ту жаром, и чуть скривился.

– И правда, – констатировал он, бросая взгляд в сторону, на сияющие вывески, – идём.

– Куда? – полюбопытствовала я, но охотно пошла рядом с ним, отчего-то улыбаясь.

Эта улыбка цвела на моих губах весь вечер и наотрез отказывалась уходить.

– Увидишь, – пообещал тот, кого все вокруг ошибочно считали злым и жестоким.

Передо мной был заботливый внимательный мужчина, который умело поддерживал беседу, отлично владел знанием истории и оставлял после себя в моей душе только хорошие ощущения.

Думаете, мы пошли в какой-нибудь крутой дорогой ресторан только для элиты этого мира? Как бы не так! Мы прошли в небольшую лавку с почти незаметной тёмной вывеской, на которой красовалось название: «Вкусомат».

– Вкусомат? – рассмеялась я, закинув голову и глядя на вывеску, под которой мы проходили.

– Вкус и аромат, – пояснил император, закрывая за нами дверь.

– Оригинально, – вынуждена была признать я, с упоением втягивая носом сладкий аромат печёных булочек.

И я поняла, что с названием эти ребята всё же угадали. Потому что витающий в тёплом небольшом помещении аромат был невероятно упоительным. У меня натурально рот заполнился слюной и желудок свело восторженной судорогой.

Посетителей не было, лишь только десяток пустых столиков, свечи в подсвечниках на каждом из них, создающие полумрак, да стоящий за стеклянным прилавком мужчина.

– Всего вам хорошего, ваше величество, – поклонился он с искренним уважением, затем повернулся ко мне и с таким же поклоном добавил, – и всего хорошего вашей спутнице.

Спутница его величества радостно улыбнулась, чувствуя исходящее тепло и добро от усатого мужчины в белом переднике.

– И вам всего хорошего, уважаемый господин Гаэ́рас, – величественно кивнул император.

Я просто улыбнулась шире. Мужчина чуть улыбнулся в ответ, принимая мои безмолвные ответные пожелания.

– Благодарю, ваше величество. Вы за чем-то особенным?

Дракон повернул голову и задумчиво посмотрел на меня. Вот так, скользя по мне взглядом, он и ответил господину Гаэрасу:

– Нам нужно что-то согревающее в холодную ночь, – чуть растягивая слова, произнёс он.

Какой странный заказ. Очень странный. Но мужчина с усами понял его, чуть улыбнулся, склонился ещё раз и исчез за дверью, расположенной за его спиной.

– Вам не кажется, что ваше пожелание слегка… расплывчато? – осторожно поинтересовалась я у императора, с интересом заглядывая в его совсем не пугающие глаза.

По его тонким губам скользнула ироничная улыбка, а затем мне пояснили:

– Гаэрас профессионал, – звучало уверенно и… гордо.

– А в чём заключается его профессионализм? – поинтересовалась я, не отводя взгляда.

Дракон улыбнулся шире, провёл косточками пальцев по моей щеки, скользнул взглядом на губы. Заметно сглотнул и вновь посмотрел в глаза.

– Он работает с настроением, – чуть хрипло ответил мужчина, – Его выпечка способна прогнать горе и поднять настроение или же закрепить и усилить уже имеющийся настрой. Например, на сказочность сияющей ночи.

Последнее было сказано с намёком. Точно таким же, с каким мне посмотрели в глаза.

– То есть, наша ночная прогулка не заканчивается? – верно поняла я.

Усталость была, даже немного хотелось спать, но я была готова перетерпеть всё это, лишь бы и дальше бродить с этим мужчиной по красивым улочкам, жизнь на которых не затихала даже ночью.

Лорд показательно задумался, устремив взгляд на потолок.

– Конкретно прогулка, пожалуй, заканчивается. Но не ночь.

Вроде бы и простые слова, и сказано было почти спокойно, а у меня внутри всё приятно задрожало от предвкушения.

Хозяин лавки вернулся пару минут спустя, неся в руках увесистую корзину, закрытую плотной тёмной тканью. Передав ношу императору, мужчина широко нам улыбнулся и искренне пожелал:

– Хорошей ночи вам. Надеюсь, она будет приятной и запоминающейся.

Я на всякий случай смутилась, опустив взгляд. Заметивший это император с добрым укором протянул:

– Гаэрас.

– Понял-понял, – вскинул руки тот, всё равно улыбаясь. А едва император полез во внутренний карман, как мужчина с усами даже отскочил на пару шагов назад, воскликнув, – Нет! Никаких денег! Лорд Ракердон, для вас работаю исключительно из собственного желания и чувства глубокой благодарности. Вы сделали для меня слишком многое, чтобы требовать с вас деньги.

Я молча и заинтересованно взглянула на дракона. Его рука замерла у груди, взгляд стал немного недовольным.

– Гаэрас, – повторил он с упрёком.

– Извините, ваше величество, но я у вас денег не возьму, – решительно заявил мужчина.

И решительно же на императора посмотрел. Вот тогда я точно уверовала в то, что эти двое давно друг друга знают. Потому что вряд ли кто-нибудь посторонний посмел бы вот так с императором говорить.

Они оба молчали томительно долгую минуту, неотрывно глядя в глаза друг друга.

– Хорошо, – скривившись, согласился в итоге лорд Ракердон, – но это в последний раз.

– Конечно, – с готовностью отозвался мужчина, но звучало это очень ехидно.

Император тоже понял, что ему сейчас нагло врут, неодобрительно покачал головой, поджал губы и, не говоря ничего, взял меня за руку своей свободной рукой и повёл на выход.

– Мы куда? – спросила я у него уже на улице, скользнув взглядом по явно тяжелой большой корзине, которую он держал без каких-либо усилий.

– В одно удивительное место. Тебе понравится.

Я в этом даже не сомневалась.

А дальше было совсем интересно.

– Подожди здесь, – попросил император и исчез.

Нет, серьёзно, он просто растворился в воздухе, оставив меня совсем одну возле пекарской лавки. И появился несколько минут спустя, когда я уже натурально начала нервничать. Да как появился-то, как появился!

Верхом на белом коне!

Серьёзно говорю, он выехал на белоснежном крепком коне из-за поворота, величественно и гордо миновал разделяющее нас расстояние и остановился рядом со мной.

– С ума сойти, – выдохнула потрясенно я, перебарывая желание дотронуться до перекатывающихся под натянутой кожей узлов мышц коня.

– Забирайся, – весело предложил мужчина, протягивая мне руку.

– И как вы себе это представляете? – нервно поинтересовалась я, взглядом указывая на своё платье, – Кажется, это будет не очень удобно…

Император не стал меня дослушивать, он просто наклонился ещё ниже, сжал горячими руками мою талию и без каких-либо видимых усилий оторвал от земли, чтобы боком посадить перед собой и крепко обнять.

Ощущения были… странными. Я в первый раз оказалась на лошади. И это было действительно странно – чувствовать под собой живое существо. Возможно, будь я здесь одна, я бы даже испугалась, но с Андором Ракердоном мне страшно не было.

– Держись, – шепнул он, склонившись к самому моему уху и самолично перекладывая мои руки на свою талию.

Подумав, что отказываться глупо, а падать мне вовсе не хотелось, я прогнала подальше смущение и неловкость и прижалась к мужчине покрепче, спрятав лицо на его горячей груди.

Он вообще весь был горячим, как уголёк. Вот только он не обжигал, он грел. И всё то время, которое его белоснежный конь мчался в неизвестном мне направлении, я грелась о тело этого дракона.

В какой-то момент окружающие огни пропали, окуная нас в непроглядную тьму, и стало невыносимо холодно. Просто до дрожи. Тогда император обнял меня крепче, что-то неразборчиво шепнул и вокруг нас заклубилось что-то дымчато-призрачное, как туман, согревающее и не позволяющее проникать холоду.

Примерно час спустя мы, наконец, приехали.

– Замерзла? – заботливо поинтересовался император, снимая меня с коня, обнимая и ведя по снегу в сторону небольшого деревянного домика, в окнах которого горел свет.

– Немного, – отозвалась я непослушными губами, с любопытством заглядывая в окна, но никого там не видя.

– Потерпи немного, – попросил Андор и ускорил шаг, буквально волоча меня за собой.

Так мы миновали заснеженный двор, поднялись на деревянный порог и вошли в простую деревянную дверь, мгновенно окунувшись в мир согревающего тепла и света.

– Раздевайся и проходи в гостиную, к камину, – велел император, поставил корзину на пол и куда-то пошёл.

– Вы куда? – удивленно бросила я ему вслед.

– Надо позаботиться о Снежинке, – не оборачиваясь, отозвался он и вышел, прикрыв за собой дверь.

А я стояла и не понимала, о какой снежинке он заботиться собрался, пока не выглянула в окно и не увидела, как он уводит белоснежного коня куда-то за дом.

Вот тогда, успокоившись, я покорно сняла с себя холодный плащ и повесила его на вешалку у входа. Затем стянула обувь и в чулках пошла по тёплому деревянному полу.

Вы когда-нибудь бывали в горах, в этих туристических домиках? Я вот не бывала, но мне почему-то казалось, что они выглядели бы именно так. Из дерева тёплых оттенков, полные света и тепла, с вот таким вот большим каменным камином, ковром с мягким ворсом на полу, большими мягкими креслами и большими же окнами, из которых открывался удивительный вид на раскинувшийся внизу, объятый тысячами огней город.

Только здесь всё было несколько иначе. Не было высоток и огней проезжающих машин, а свет был более ярким и мерцающим, переливающимся, клубящимся, будто он был живым.

Город внизу был живым. Это очень хорошо чувствовалось.

Ожидая появления лорда Ракердона, я заняла одно из кресел, забравшись в него с ногами, и просто смотрела в огонь. Почему-то вспомнилась одна из песен группы «Ногу свело» под названием «Игры с огнём».

В этой песне у героев всё не очень хорошо закончилось. Интересно, а какой итог будет ждать меня? Андор Ракердон будет выступать в роли огня, а я с ним играть. Я тоже умру? Надеюсь, что нет.

– Всё-таки замёрзла, – его мягкий голос с лёгкой вибрацией заставил меня вздрогнуть от неожиданности, повернув голову в сторону.

– Я не слышала, как вы пришли, – нервно произнесла я.

– Я боялся, что ты уснула, – виновато улыбнулся он в ответ, прошёл к узкому шкафу в углу, открыл дверки, внимательно осмотрел содержимое, а затем достал что-то и пошёл ко мне, – вот, надевай.

И протянул мне носочки. Такие мохнатые и беленькие. А ещё они оказались очень мягкими и тёплыми. Я послушно натянула их на ноги, и тогда лорд Ракердон укрыл меня сверху тёплым пледом, тоже сделанным из белой, приятной на ощупь шерсти.

– Спасибо, – улыбнулась я, закинув голову и взглянув ему в глаза.

– Не за что, – улыбнулся он в ответ, – подожди немного, я сейчас.

И ушёл, оставив меня наедине с умопомрачительным пейзажем за окном и потрескивающим огнём в камине. Но мне не было одиноко или грустно. Нет. Мне было… хорошо. Тепло. Спокойно. Почти как с мамой.

Мама. При воспоминании о ней сердце болезненно сжалось. Как она там? Интересно, с ней можно связаться? А что, если её там обижают? Как мне это узнать?

Лорд Ракердон вернулся несколько минут спустя, неся в одной руке большой серебряный поднос, а во второй два бокала за ножки и бутылку из непроглядно чёрного стекла. Поднос он, подойдя, первым поставил на столик за моей спиной, затем этот самый столик без труда пододвинул ближе, и только после этого сел в кресло напротив меня. Осторожно поставил оба бокала и ободряюще мне улыбнулся, поймав мой заинтересованный взгляд.

– Ты когда-нибудь пробовала шоколадное вино? – заинтересованно поинтересовался он, хитро улыбнулся и умелым движением откупорил бутылку.

– Нет, – глупо улыбаясь, покачала я головой, с непонятной жадностью следя за тем, как по бокалам разливается жидкий шоколад, только немного разбавленный.

– Оно вкусное, – заверил мужчина.

Отставив бутылку в сторону, он ловко подхватил за ножки оба бокала и протянул один из них мне. Осторожно приняв его, я вопросительно на него посмотрела, ожидая дальнейших слов или действий.

– За чудесный вечер, – отсалютовал мне Андор, задорно улыбаясь.

– За чудесную ночь, – поддержала я его с улыбкой.

И поднесла бокал к лицу, чтобы из чистого любопытства вдохнуть сладковатый аромат вина, а затем осторожно попробовать и его само.

Нужно признать, мои ожидания оно не оправдало. В том смысле, что оно не имело вкус чистого молочного шоколада, который я сейчас отчётливо перед собой видела. В этом напитке ярко ощущался алкоголь и сладость, несвойственная шоколаду. Более… фруктовая, цветущая.

Но это было единственным отрицательным моментом – мои неоправданные надежды. Зато всё остальное было просто невообразимо превосходно.

Удивительный вечер в обществе джентльмена-дракона, мы в домике в заснеженных горах и это вкусное вино, от одного глотка которого у меня закружилась голова.

– Осторожно, – коварно улыбнулся мужчина, – оно хитрое.

Я это уже и так чувствовала, а потому решительно отставила бокал на столик… промахнулась, едва не разлила содержимое, но со второй попытки всё же избавилась от бокала.

– Хитрое, – чуть заторможено повторила я, с удивлением осознавая, что у меня всего от одного глотка уже всё перед глазами плыло, – вы решили меня споить?

Вопрос казался логичным и, что более важно, я почувствовала себя достаточно бесстрашной для того, чтобы об этом спросить.

Лёгкий смешок императора проник в моё сознание с заметным трудом.

– Что вы, я не занимаюсь спаиванием девушек, – отозвался он лёгким, как летний ветерок, голосом.

Но было в этом лёгком ветре что-то такое, что невольно наталкивало на мысли о приближающемся шторме. Что-то затаённое, опасное, предупреждающее.

– А чем вы обычно занимаетесь с девушками? – спросила я, поднимая взгляд из-под ресниц и направляя его прямо в его глаза.

Надеюсь, лорд Ракердон спишет всё это на действие вина и не убьёт меня.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Винтерфелл – родовой замок дома Старков из телесериала «Игра престолов», основанного на цикле книг «Песнь льда и пламени» Джорджа Р.Р. Мартина.

Вернуться

2

Эйзуса – дракон, вылупившийся по призыву Мерлина из одноименного сериала.

Вернуться

3

Блонда – он же Терафоза Блонда, один из самых больших пауков на Земле.

Вернуться

4

Отсылка к Эдварду Каллену, персонажу серии книг и фильмов «Сумерки».

Вернуться