Андрей Флибер
Голодные дьяволы

Посвящается моим родителям, Алексею и Галине Головенко, моим светочам в этой темной пучине жизни.

На коленях

Я не могу дышать

Мне остается истекать кровью

И ждать

Если эти страдания

Часть твоего плана

Я не куплюсь на липкую сладость

Обмана

Не опущу руки

Любовью путь мне освети

Пока я верю, я буду биться

Я не сойду с пути

На коленях

Я в черном огне

Будь моим светом в этой

Тьме

Второй день Тим прятался в амбаре, а Калибан его искал. Тим знал, что умрёт, если Калибан найдёт его. У Калибана был нож и большие заточенные зубы.

1 глава

Неделей раньше болотная фея прилетела к маме Тима и сказала, что их коровы сгорят. На следующее утро отец Тима увёл всех коров на луг и зарезал. Ему помогали два его друга. Тим никогда не забудет, как молодой бычок рвался и сопротивлялся верёвке. Он ревел и упирался ногами в землю. Какое-то природное чувство говорило ему о том, что должно произойти. Бычок не мог знать, что сегодня вместо вкусной травы на выпасе ему достанется ножом по горлу, однако он знал. И когда остальные коровы выходили из сарая и видели длинные траншеи, вскопанные упирающимися копытами, оставленными первым бычком, их глаза закатывались, пена шла изо рта и ближайшие соседи просыпались в своих кроватях, уверенные, что пришёл их час и чёрный всадник на холме трубит в свой рог смерти.

Мама собрала всех детей в доме и велела тем закрывать уши, каждый раз как новую корову уводили на луг.

– Мама, зачем резать всех коров?

– Так надо, сын.

Тим слышал эту фразу тысячи раз и никогда не понимал, как «так»?

Отец провёл на лугу весь день и уже в сумерках вернулся домой. А летние сумерки наступают так поздно. Даже феи уже вылезли из своих трещин в деревьях и порхали в сиянии каштипов.

После всей работы друзья отца тяжёло разошлись по домам, нагруженные мясом, которым отец отблагодарил их за помощь. От выпивки все отказались, потому что были уже без сил. Они пожали друг другу руки и разошлись.

– Дней цветения! – Обменялись они.

Только Толстяк Хорб задержался с ним возле колодца.

– Я думаю, ты заметил?

Отцу Тима не нужно было даже уточнять о чём говорит его друг. Он только кивнул головой. Трудно было не заметить, насколько чёрной становилась кровь, когда она стекала из туш в траву и как быстро она впитывалась в землю. Словно всасывалась. А самое страшное, что в некоторых местах проступил пурпурный цвет. И напрасно они делали вид, что им показалось.

– Дьявол придёт к тебе на ужин и он будет голоден. – Толстяк Хорб положил руку другу на плечо.

Отец Тима вошёл на кухню и тяжело сел на стул. Он был в одних трусах. Его плечи были покрыты потом, он просто струился по его мускулистому телу. Его лоб перехватывал кожаный ремешок, чтобы пот не тёк в глаза. Несло от него как от борова.

– Не могу рук поднять. – Отец с усмешкой поднял на мать глаза. Потом протяжно вздохнул, сотрясаясь всем телом. Взгляд снова стал невесёлым. Руки обвисли плетями ниже колен.

Мать Тима молча поставила перед отцом миску супа, блюдо со свежей говядиной с картошкой и чашку дымящегося травяного браша. Потом наклонилась к нему и сграбастала его в объятия, целуя кудрявую голову. Отец закрыл глаза и с улыбкой прижал голову к её груди. Тим смотрел на них со своего стульчика. Он видел как у отца свисают руки, но не видел в них слабости. Он видел силу.

Отец поднял голову к матери:

– Искупай меня вначале.

Они вышли из кухни на задний двор, в стрекот сверчков. Дневная жара уже спала и стояло летнее тепло. Луна только начала подниматься из-за леса.Отец подошёл к железному корыту, наполненному согретой за день водой. Мать Тима взяла деревянный ковш и стала мыть своего мужа. Она поливала его тело, намыливала губкой и смывала.

– Какое облегчение, мать. – Отец стоял послушно поворачиваясь то так то так.

– Стой-ка лучше ровно, а то огрею тебя ковшиком.

Отец засмеялся и брызнул на неё водой из корыта.

– Да ты распоясалась, женщина.

Мать Тима взвизгнула и смеясь стала закрываться руками. Отец погрузил обе руки в корыто и стал плескать водой в жену. Та отбросила ковшик и толкнула мужа в корыто. Отец Тима заскользил на мокрой траве и упал на задницу.

– Знай своё место. – Мать хохоча отбежала от корыта.

Отец выбрался из воды и смеясь стоял, обтекая водой.

Тим вместе с младшим братом Ходо сидели в одних трусах на заднем крыльце и хохотали как безумные. Радостным чистым смехом.

– А вы чего смеётесь? – Отец повернулся к мальчикам, шутливо нахмурившись, и зачерпнул полный ковш воды. – А ну-ка идите сюда!

Братья смеясь бросились наутёк. Отец и сыновья носились кругами по двору, хохоча как дьяволы. Тим забежал за маму и спрятался за её спиной. Остановившись, отец сказал:

– А ну-ка не прячься за мамкиной юбкой. Выходи, как мужик.

– Нееет! – Смеялся Тим.

Отец смотрел на него с улыбкой.

– Ну ладно, хватит, домой меня до конца, мать.

Отец Тима не так часто был таким как сейчас. Иногда слишком жёсткий, иногда слишком отрешённый, улыбался редко, но никогда он не забывал про долг любви.

Когда Тиму было три года, он проснулся среди ночи от того, что отец кричал на мать.

– Ты не понимаешь, что это моя работа?

– Я понимаю, что ты забыл про семью. Тебя вечно нет дома, когда ты так нужен. – Мама была на грани слёз, но не могла допустить себе расплакаться. Это бы отняло у неё ту злость и ярость, что клокотала в ней сейчас, а этого она допустить не могла. Ей было что сказать.

Поэтому она набрала воздух в лёгкие и заговорила. Лёд и сталь сплелись в её голосе.

– Где ты был, когда Тим сказал первое слово? Где ты был, когда его искусали осы и он плакал от боли? Когда звал тебя, чтобы ты его защитил? Когда он ждал тебя целый вечер и заснул на пороге, так и не дождавшись?

Напряжение в воздухе можно было резать ножом. Мать Тима била словами наотмашь и каждое слово впечатывалось в отца как топор дровосека, впиваясь с каждым разом всё глубже и глубже.

Когда она занесла свой топор слова над мужем и уже собиралась срубить дерево его души, плач маленького мальчика выбил оружие из её руки. Они оба повернули головы к двери и увидели Тима, который ревел, не в силах справиться с ужасом и болью. Каждый удар словесного топора родителей наносил ему двойной урон, потому, что шёл от обоих. Родители превратились в двух монстров.

Мать осеклась и это пробило воздвигнутую ею защиту. Слёзы хлынули из её глаз и она рухнула на стул, пряча лицо в ладони.

Отец стоял, словно громом поражённый, рассеянно глядя на сына. Но только пару секунд.

– Иди ко мне. – Сильные руки подняли мальчика и посадили на отцовские мягкие колени. – Ну, что ты волчок? Что ты плачешь?

Отец вытирал пальцами слёзы сына. Потом отворотом рубашки вытер тому пузыри под носом и зажал слегка нос. – Ну-ка, сморкай.

Тим сморкнулся и стало чуть легче. Тёплые отцовские руки так успокаивали. Колени качали. Мир становился всё мягче и Тим кутался в отцовскую любовь, как в большое одеяло.

– Ну-ну, Волчок. – Руки отца, такие грубые на вид, были такими нежными. Каждое прикосновение их к голове прогоняло боль Тима всё дальше. Он почти успокоился и только чуть шмыгал носом.

– Слушай, Тим. – Отец усадил его на одно колено и развернул к себе лицом. – Слушай, Тим. Ты мал и можешь сейчас не понять. Так что запомни, что я скажу. Слышишь? Запомни.

Тим закивал головой, вытирая кулачком нос.

– В этом мире может быть холодно и больно. Мир не плохой и он не виноват, что это так. Мир такой, как он есть. Знаешь историю, как появился человек?

– Нет. – Слёзы медленно уходили из глаз.

Отец посмотрел на мать.

– Тогда слушай. Вначале было дерево, оно звалось дерево Корина. Его ветви длинны и изогнуты, это время. Его листья широки и благородны – судьба. Его плоды это живые миры. В дереве жил лис Тхук. У него три головы, с тремя глазами на каждой и две тысячи хвостов. Хвостами он чистит дерево и плоды. Каждое утро он просыпается и гуляет по ветвям. Тхук любит дерево, ведь это его дом. И его любовь так же безгранична к плодам дерева. Он осматривает плоды и ухаживает за ними. Если мир в плоде ему нравится, то он нежно обтирает его своими хвостами и мир становится ярче и чище. Но, если он видит, что даже при этом существа в этих мирах не становятся лучше и плод всё равно продолжает гнить, то Тхук перестаёт ухаживать за ним и наблюдает за ним всё реже. Такой плод полностью сгнивает и падает к корням дерева Корина.

Однажды утром Тхук обходил ветви и увидел, что ночью на одной из ветвей вырос цветок. Через три дня цветок осыпался и на его месте появился новый плод. Это и был наш с тобой мир, Волчок.

В глазах Тима не было и следа слёз. Широко распахнутые, они были загипнотизированные отцом.

– Тхук всмотрелся в плод и увидел наши леса, моря, наше солнце и нашу луну. В молодом мире кипела жизнь. Тхуку очень понравился этот мир. Он взял осыпавшиеся лепестки, посадил их в землю нового мира и добавил часть своей любви. Через некоторое время лепестки проросли и выпустили цветы. Потом они так же осыпались, оставив после себя плоды-орехи. Однажды орехи лопнули и наружу вышли первые люди, как мы с тобой, Волчок. Главное, что ты должен помнить, что ты создан из любви цветов и частички любви космического лиса Тхука. И каким бы холодным не был этот мир, любовь никто не оставит тебя. А моя любовь и подавно. Запомни то, что я тебе скажу. Ты Тим, сын Лора.

Лор поцеловал сонного сына и отнёс его в кроватку. В тот день Тим засыпал умиротворённым сном.

Когда мама закончила мыть отца Тима, они вернулись на кухню. И тут уж Лор накинулся на ужин как волк. Тим и младший брат быстро съели свои порции. Отец же просил добавки ещё три раза.

– Ну, вот, другое дело – Он отодвинул миску и развалился на стуле. Вытер пот со лба. – Даже вспотел.

Мать сидела со спящим Ходо на руках возле окна. За всё время она не проронила ни слова. Но глаза её горели от вопросов, что разрывали её. Лор кинул на неё быстрый взгляд и шумно встал из-за стола.

– Спасибо, мать, за вкусную еду.

Подошёл к ней, поцеловал и акууратно взял из её рук младшего сына.

Он почти уже развернулся, когда мать Тима прошептала:

– Лор.

Отец Тима не повернулся к ней.

– Все вопросы завтра.

Когда отец вышел, мать шумно вздохнула и резко поднялась со стула. Подошла к раковине и словно коршун накинулась на посуду. Грохот стоял такой, что Тим решил, что она перебьёт всю посуду. Но нет.

Тим уже шёл к себе и проходил через общую комнату, когда заметил отца, который сидел и курил на пороге. Тим стоял в тени лестницы и смотрел на отца. Лор сидел в лунном свете. От этого света его кожа казалась мертвенно-голубой. Его старый скиттер был зажат между пальцами и вился красным неоновым дымом. Скиттер был сделан из драконова дерева и его древесина словно сочилась кровью, такой тёмно-красной она была. Когда топор лесоруба первый раз ударял по стволу драконова дерева, красный древесный сок вытекал из зарубки, словно человеческая кровь. И никто не рубил драконово дерево после того как наступал закат. "На закате оно кричит как человек" поговаривали дровосеки. И если бросали, не успев срубить до заката, то лесоруб бросал и всю работу, поскорее уходя из места вырубки. "Дерево будет кричать всю ночь напролёт, истекая кровью. Если случайному страннику не повезёт проходить мимо и не достанет ума убежать, и он решит помочь кричащему человеку, то из леса он не вернётся"

Тим хотел подойти к отцу, но потом передумал. Что-то внутри говорило не делать этого. И он стал подниматься по лестнице.

– Тим!

Тим обернулся на отца.

– Посиди со мной, сын.

Тим сел на крыльцо, отец положил руку ему на плечо и прижал к себе. Повсюду стоял стрекот сверчков. Отец сидел с голым торсом в одних штанах, его тело было будто вырезано из дерева. Тим смотрел и у него не было сомнений, что его отец самый сильный человек в мире, которому ничего не страшно. В его тени он чувствовал себя так спокойно.

– Посмотри. – Отец ткнул пальцем в дерево стоящее недалеко от дома.

Раскидистый протанг, который не обхватили бы и пять мужчин, стоял весь в желтоватом свечении. Облако света укутывало дерево и перетекало между его листьями, корнями.

– Как красиво! – Тим не мог оторвать глаз от зрелища.

– Актионы. – Отец довольно кивнул. – Пойдём ближе.

Они подошли к дереву и Тим увидел, как мириады жучков беззвучно летали в кроне протанга, деловито ползали по его коре и листьям.

Глаза Тима распахнулись.

– Ух ты!

Отец улыбнулся и потрепал его по волосам.

– Это хороший знак. Всё, иди спать. А то мать нас убьёт.

2 глава

Тим проснулся в залитой светом комнате и не мог понять, что его разбудило. Свет двигался и плавал по стенам. Мальчик понял, что это не солнечный, а свет огня, идущий снаружи. Тим кинулся к окну, но первое время ничего не мог рассмотреть из-за бьющего в глаза света. Полыхали три сарая, соединённые между собой коридорами. Высоченный столб огня лизал ночное небо. Воздух был наполнен криками людей и животных. Снопы искр взлетали к самым звёздам. Тим выскочил из дома и застыл на пороге, когда жар преисподней ударил ему в лицо. Перед ним было фантастическое зрелище огня на фоне чёрного звёздного неба. Вокруг сараев бегали люди с ведрами и сражались с пламенем. А потом Тим заметил движение в огне. Это заметили и люди вокруг. Они побросали вёдра и отбежали от пламени. В середине пекла металось существо из огня. Тим увидел два чёрных глаза-угля на лице этой твари. Огненные лапы отрывали куски сарая и бросали в пылающий рот. Десятки огненных щупалец постоянно шарили вокруг, хватая всё до чего можно дотянуться и пихая это в пасть. Лапы вытягивались из огня в сторону людей, но не могли дотянуться и в злобе драли когтями землю. Рытвины в земле мерцали пурпурным светом, будто обмазанные краской, а потом медленно угасали. Тим чувствовал всю ярость этого существа. Он чувствовал его сознание. Его пылающий разум словно телепатически направлял мысли в людей, пугал их и при этом звал к себе. Обещания боли и страдания липкой патокой заполняли голову Тима. Ужас был невыносим. Словно чавкающее чёрное болото, чем больше он сопротивлялся, тем сильнее оно затягивало. Отчаяние говорило, что спастись невозможно. "Ты не можешь уйти от меня, ты не можешь уйти от моей боли, так приди и я успокою тебя в своих объятиях" Два чёрных глаза вперились в Тима, выжигая его разум. Тим почувствовал, как его нога сделала первый шаг к существу. Почувствовал, как существо заликовало внутри, усиливая поток сознания, обвивая его щупальцами боли и мучения. Тим сделал второй шаг, уже быстрее. Его разум всё слабее сопротивлялся. Он с ужасом понял, что скоро шаги будут становиться быстрее и в конце он просто побежил в лапы огненной твари. Побежит с распахнутыми обьятиями. Побежит с радостью. Как к утешению. Как к спасению. Со скованным ужасом сердцем, крича от кошмара и муки. Его ноги стали двигаться быстрее, шаг за шагом. Чёрные глаза-угли тянули его к себе. Вдруг что-то с силой ударило его. Тима швырнуло на землю. Контакт глаз разорвался и он очнулся.

– Не смотри на него! – Лор прокричал прямо сыну в ухо. Потом схватил его под мышку и бросился к крыльцу.

Душераздирающий крик матери разорвал ночь, заглушая рёв пылающего существа и треск горящих сараев.

– Ходо!

Отец резко развернулся на крик и увидел младшего сына, бегущего к костру. Вытянувшего руки перед собой, несясь со всех ног к горящей смерти.

Лор перехватил Тима под мышку и стремглав кинулся к Ходо. Очнувшийся Тим в ужасе смотрел, как его младший брат следует зову испепеляющей твари. Ходо уже был прямо возле сараев. Пот от жара ручьями лил по его лицу. Его одежда начала дымиться. Лицо застыло в маске ужаса и муки. Лор подскочил к нему и пнул его по крошечным ножкам. Ходо запнулся и упал прямо перед границей обгоревшей травы. Пришёл к себя и заплакал, буквально завизжал от ужаса и обжигающего дыхания огня. Лор протянул руку к нему. И тут из столба огня выкинулось щупальце и протянулось к Ходо. Оно только успело едва дотянуться до Ходо и сжечь ему водосы на голове, когда Лор выдернул сына из опасной зоны и рванул к дому. Ходо верещал словно свинья на убое. В голосе не было ничего человеческого. Тим в ужасе молился, чтобы его брат замолчал, неважно каким путём, иначе он лишится рассудка от этого крика.

Отец вбежал в дом и буквально швырнул Тима на пол, обхватив Ходо двумя руками. Он пробежал дом насквозь и выбежал через заднюю дверь. Подбежал к корыту наполненному водой и кинул туда своего младшего сына. Ходо верещал и извивался. Лор крепко держал его, оставив над водой только голову, периодически окуная его под воду полностью. Мать подбежала к Лору с криками, но тот оттолкнул её и продолжал держать сына в воде. Крики Ходо, крики людей, рёв огненной твари, ночь никогда ещё не была такой громкой.

И вдруг Тим услышал смех огненной твари в своей голове. Словно копошение тысячи крылатых жуков, шуршание лапок и крыльев. Волосы на затылке встали дыбом, а плечи поднялись.

Зов твари не был таким кошмарным, как этот смех. Жуки словно копошились прямо в мозгах Тима. И тут же он услышал другой голос, громче и громче кричащий в его голове.

– О, чёрт! – Лор так быстро отпрянул от корыта, что выронил в воду Ходо.

Мозг Тима полыхал от крика. "Возьми мою жизнь! Возьми мою жизнь! ВОЗЬМИ МОЮ ЖИЗНЬ! ВОЗЬМИМОЮЖИЗНЬ!"

Тим зажал уши руками, в бесполезной попытке спастись от голосов. Он катался по земле и кричал.

"ВОЗЬМИМОЮЖИЗНЬ!"

Сбоку раздался всплеск. Тим повернул голову и увидел как Ходо вылетает из воды в огромном прыжке. Окружённый водными брызгами он взлетает на пять метров в воздух и приземляется на своего отца. Со скоростью мангуста он взбирается по Лору, словно по дереву, добирается до шеи и впивается в неё зубами, вгрызается и рвёт его, дергая головой как собака.

ВОЗЬМИМОЮЖИЗНЬ!!!

В отблесках пожара брызжащая кровь кажется чёрной. Она льётся Ходо по оскаленному лицу. По его лысой обожённой голове. Теперь в ночь добавились и булькающие крики Лора. Наконец он смог поймать Ходо в руки, но тот изворачивается и откусывает Лору три пальца на руке, проглатывая их. Руки разжимаются и Ходо падает на окровавленную землю. И снова его зубы вгрызаются в шею Лора, разрывая артерии и раздирая трахею.

– Нет, Ходо, нет! Прекрати! – Кричит Тим.

На мгновение Ходо поворачивает своё лицо к Тиму и оскаливается. Забрызганное кровью, нос втянулся, надбровные дуги набухли, глазницы сузились и растянулись, зубы заострились. Эта жуткая тварь была раньше его братом. Огненное существо засмеялось с новой силой в голове Тима. Как-то он смог добраться до его брата, заразить его чем-то., вселиться в него. Слёзы брызнули из глаз Тима и с ними пришла ярость.

– Нет! – Заричал он с новой силой, когда Ходо отвернулся и продолжил грызть кричащего отца.

Он огляделся вокруг и увидел стальной прут, лежащий возле корыта с водой. Он подбежал к отцу и с размаху ударил Ходо прутом. Раздался хруст и его младший брат взвыл животным криком. Прут переломил ему ногу, белая кость обломками прорвала кожу и вылезла наружу. Воя, Ходо спрыгнул с отца и кинулся прочь перебирая руками и целой ногой, волоча сломанную за собой. Теперь он был не такой быстрый.

Лор упал на залитую кровью траву.

– Папа! – Тим подскочил к нему. Слёзы катились по щекам.

Отец силился что-то сказать. Он кашлял и кровь выплёскивалась изо рта. Рана на шее выглядела ужасающе. Лор зажал ладонью рану и схватил Тима, кровь струилась между его пальцами.

– Папа! – Тим обхватил голову отца руками и прижал её к себе.

– С-па-си Хо-о-о-до. – С трудом выговорил отец, давясь кровью и задыхаясь. Его глаза закатились. – Он вн-у-три.

Лор зашёлся кашлем. Булькающий и давящийся звук из его горла ужасал Тима.

– Папа, всё будет хорошо. – Рыдал Тим.

– Быс-т-рее – Выдавил Лор и обмяк в руках сына.

Тим взвыл в холодное небо, держа голову отца на коленях. Слёзы и сопли залили ему лицо. Он не мог так оставить его, но теперь у него было дело. Он поднял с земли прут, вытер лицо пижамой и побежал туда, куда убежала тварь, бывшая его братом. Позади остался его дом, пылающее существо и нарастающий вопль его матери, обхватившей мужа.

Ходо не успел скрыться из виду и полз, оставляя за собой след из крови. Тим бежал за ним и не представлял, что ему делать. Ходо полз к лесу, а Тим преследовал его. Его младший брат оборачивался и скалился на него, кричал своим животным голосом. Тим останавливался и выставлял перед собой прут, пока Ходо не устремлялся дальше. Иногда он начинал скулить, словно избитая собака. Тиму даже становилось его жалко, хоть у него перед глазами и стояла картина, как Ходо вырывает глотку своему отцу. Как ему, чёрт побери, спасти брата? Спасти эту тварь, которой его брат стал? Вопросы роились в голове у Тима, ответов на них он не знал, и он сделал единственное, что ему оставалось – просто продолжил преследовать Ходо.

Небо светлело, начинался новый ужасный день.

3 глава

Тим шёл по лесу. Солнце уже приподнялось над горизонтом и ночная прохлада стала постепенно отступать. Над лугом поднимался туман, истончающийся под лучами солнца. Трава блестела тысячами бликов росы. Башмаки Тима уже давно промокли. Ходо сткрылся из виду, но Тим не потерял его. Ходо оставлял после себя след. След примятой травы измазанной кровью. Кровь смешивалась с росой и становилась ярко-алая. Кровавая роса. Тим шёл за ним.

Вначале за Ходо было легко следовать по следу крови, сочившейся из него. Но крови становилось всё меньше и Тим стал бояться, что потеряет след. Или что его младший брат прокрадётся ему за спину и наброситься на него. Но он не потерял след. Задолго до того, как кровь пропала с травы, Тим приноровился слышать Ходо. Слышать не ушами, но головой. Подобно огненному существу, вселившемуся в его брата, в него вселилась и эта способность передавать мысли. Тим чувствовал мысли Ходо. То слабее, то сильнее, но чувствовал. Конкретных мыслей он уловить не мог, возможно у этого существа их и не было, но кое-что он чувствовал. Что он запутан. Что он всё время хочет есть. Что ярость и злость горит в нём, разъедая его изнутри. Но, затмевающее все остальные чувства был поиск. Он яростно что-то искал. Искал повсюду. Тим чувствовал словно огромные щупальца шарят во все стороны, пытаясь что-то ухватить. Ещё он чувствовал, что нога Ходо всё меньше мешает ему при передвижении. Похоже, она стремительно заживала. Исчезновение крови с травы тоже говорило об этом. Если его нога заживёт, Тим может и потерять его. Тягаться со скоростью своего брата он теперь точно не сможет.

Но заживающая нога его брата меньше всего волновала его сейчас. Всё сознание Ходо горело яростью. Время от времени ярость выходила на первый план. Тогда Тим находил останки животных, которым не повезло попасться Ходо на глаза. И самое жуткое, что некоторые были убиты просто из-за желания убить.

Утром лес был прекрасен. Птицы пели и радовались новому дню. Свет пронизывал кроны деревьев. Тим довольно быстро прошёл первую полосу деревьев, которую называли просто "лес". У дровосеков не было особого интереса в вырубке здесь, слишком молодые драконовы деревья и куахоты, которые только на лучины и можно было использовать.

Лес тянулся предположительно на пять архат в ширину и на двадцать в длину. С высоты птичьего полёта он был лишь вытянутой зелёной полосой. В нём водились только совы, кролики и коханы. И хищников здесь почти не было, зато было изобилие грибов, ягод и лечебных трав. Местные из деревни Тима часто наведывались сюда. А уж лечебная сладкая курхама висела пучками в каждом доме. Чем бы ты не заболел, курхама помогала всегда. Из неё варили браши, отвары, делали настойки, сушили, добавляли в еду. Чашка заваренного на травах браша была лучшим началом дня. Так же здесь в изобилии рос табак. Большие папоротникообразные листья идеально разделялись на тонкие полосочки, которые можно было закручивать сами по себе и курить, когда те высохнут.

Тим нашёл избушку лесорубов на другой стороне леса. Она стояла на самом берегу речушки, что разделяла межой лес и большой луг, за которым начинался Великий лес. Луг разделял лес и Великий лес на протяжении всех двадцати архат. Своими концами он упирался в холмы по оба его конца.

Избушка была небольшая и грубо сколочена из протанга. Крыша её была деревянная и покрыта камышом. Домик стоял под навесом ветвей куахота. Избушка была старая, покрытая мхом. Она использовалась, если лесорубы не успевали вернуться домой до темноты или же их преследовал какой-то дикий зверь из Великого леса, а такое было очень часто. Возле порога избушки стояла древняя коновязь. Лор рассказывал Тиму, что раньше существовали животные, которые звались лошадьми. И люди разводили их дома и ездили на них верхом. Но все лошади погибли во время Пурпурной войны. А те, что выжили, были уничтожены самими людьми, из-за заражения пурпуром. Много людей были также истреблены из-за этого заражения. Целые страны сгинули в вихре пурпура.

Избушка стояла здесь не одну сотню лет, крышу устилал вековой мох, под слоем опадающей листвы, деревянное крыльцо покосилось. Лесорубы постоянно чинили и обновляли избушку.

Снаружи дверь была закрыта на щеколду. Лесные звери не смогли бы её открыть. Тим отпер дверь и в нос ему сразу ударил насыщенный медовой запах курхамы. Пучки растения были развешаны по всем стенам.

Внутри избушка была небольшой, долго жить тут никто и не собирался. На стене были два небольших двойных окна. Возле одного стоял крепко сбитый протанговый стол и стул. Под вторым окном была деревянная кровать, с затёртыми подушкой, матрасом и старым пледом.

У другой стены стояла печка, сделанная из железной бочки, с трубой, выходящей сквозь стену на улицу. У задней стены стоял сундук. Над ним по всей стене были развешаны пучками лекарственные травы, табак и много-много курхамы. Тим отпер сундук, в нём была верёвка, несколько коробок охотничьих спичек, нож местами со ржавчиной и пара скиттеров. Он взял всё, кроме скиттеров, потом передумал и взял один тоже. Мальчик расстелил плед на полу, положил все вещи внутрь, взял большой пучок курхамы и завязал всё в подобие узла. Закинул себе за плечи и вышел из избушки. Он обошёл её и нашёл углубление в земле. Подобие колодца, накрытого деревянной крышкой, придавленной большими камнями. Он снял камни и убрал крышку. К крышке изнутри была привязана глиняная бутылка. Тим отвязал её, налолнил водой и засунул к себе в мешок.

Вдруг Тим заметил, что почти не чувствует Ходо в своей голове. Он испугался, что потратил слишком много времени здесь. Он закинул мешок за плечи и побежал в сторону луга.

Лес кончался песчаным берегом, поросшим соснами. Границей леса была река, а дальше простирался широкий луг, поросший высокой травой. Кое-где берег был пологим, кое-где нависал над рекой и корни сосен торчали из земли. Недалеко от избушки находился большой бревенчатый мост. Река была хоть и небольшой, но глубокой. Сразу после моста начиналась утоптаная тропинка, по которой каждый день ходили лесорубы и охотники. Трава поднималась выше головы Тима. Он бегом продвигался к Великому лесу. Вдруг он почувствовал, что его голова словно стала легче. Он остановился и стал прислушиваться. Он никак не мог услышать Ходо. Отчаянье навалилось на него.

– Нет, нет, нет! – Быстро проговорил он. – Ходо! Ходо!

Он кричал во всю силу своих лёгких. Зова не появлялось. Его младший брат ушёл слишком далеко, он потерял его.

– Ходо! – Крича Тим бросился опрометью к Великому лесу. – Ходо! Ходо, отзовись, пожалуйста!

Паника захватила его с головой и слёзы выступили на глазах. Перед глазами встало лицо умирающего отца. «Спаси своего брата»

– Нет! Ходо!

Тим добежал уже почти до Великого леса, когда вдруг почувствовал, словно что-то дуновением пронеслось в его голове. Он остановился. Дуновение доносилось сзади, от реки, от которой он уже убежал. Но не от моста, а намного дальше в стороне, вверх по течению. Не долго думая Тим кинулся через луг. Высокая трава скрыла его с головой. Роса пропитала насквозь его одежду, а стебли резали лицо тонкими зазубренными краями. Зов становился сильнее. В голове Тима горело, что ещё немного и он мог полностью упустить брата, потерять его. И чтобы ему тогда оставалось? Просто вернуться домой? А голос в голове становился всё сильней. Все мысли Ходо были заняты яростью, кровь запульсировала в висках Тима.

Трава кончилась так внезапно, что Тим чуть было не слетел в реку прямо с утёса. Высотой утёс был около девяти метров. Тим остановился на краю и посмотрел вниз, откуда доносились какие-то звуки. Он встал на четвереньки и вытянул голову. Внизу сидел Ходо, измезанный кровью. Прямо перед ним лежала чешуйчатая туша акрила. Три лапы были безжизненно раскинуты в стороны. А мягкий живот, единственное уязвимое место акрила, был разорван и выставил внутренности в небо. Хищная пасть была свёрнута в сторону и верхняя челюсть, наполовину отломленная, болталась в воде, пуская ручейки крови в реку. Ходо сидел на четвереньках перед акрилом и отрывал от туши куски, отправляя их в рот.

Вдруг он поднял голову и осмотрелся. Поднял глаза, заметил Тима и оскалился. Острые и длинные клыки по всему рту сменили то, что было детскими зубами. Недавно сломанная нога была распухшей, но, к удивлению Тима, кость больше не торчала из неё и на её месте была просто рана. «Зарастает как на собаке» вспомнилось Тиму сельское выражение.

Глаза Тима стали горячими и взор подёрнулся пеленой. Он не мог поверить, во что превратился его брат. А тот вернулся к своей трапезе. Тим чувствовал как ярость и голод постепенно угасают в сознании Ходо. Он наедался. На передний план снова стал выходить поиск. Он упорно пытался найти что-то. Тим не мог разобрать что. Не похоже было, что Ходо и сам это знал.

Ходо встал и посмотрел на Тима. Тим видел его мысли. Двумя руками он сжал прут и стал на обе ноги у края утёса.

Ходо зашипел и убежав в сторону стал карабкаться по утёсу. Когда он взобрался наверх, то снова устремился к лесу. Когда он отбежал на безопасное для преследование расстояние, Тим устремился следом за ним.

А тот уже достиг леса и убегал всё глубже в него. Тим остановился перед лесом. Идти внутрь он боялся. Лес полон жителей и не все они добрые. Прямо перед ним стеной росли облуксы, а за ними вдалеке поднимались драконовы деревья. Они стояли словно тяжёлые воины за спинами солдат. У Тима мурашки побежали по спине. "Драконово дерево смотрит на тебя и запоминает" – старая присказка дровосеков. Где-то далеко-далеко в лесу раздался слабый вой. Он вывел Тима из ступора, мальчик глубоко вдохнул и вступил под крону леса.

4 глава

Свет костра отбрасывал свет на деревья растущие у края поляны. Тим жёг прутик и рисовал страйсы в воздухе. Пять или шесть секунд они держались в воздухе, а потом расстворялись. Он чувствовал глаза, которые смотрели на него из-под деревьев. Голодные. Смеющиеся. Если смотреть на них, пропадёшь. Поэтому он смотрел на страйсы. Хоть волосы на затылке и стояли дыбом. Когда Тиму становилось особенно страшно, он бросал в костёр большую ветку куахота. Дерево тотчас начинало искрить и стрелять искрами во все стороны. Словно живое оно шипело и вибрировало в огне. Искры подобно актионам взлетали в воздух и летели ввысь, оставляя после себя искрящиеся негаснущие следы. Воздух пронизывало разноцветными нитями, переплетающимися друг между другом. Тим вспоминал праздник урожая, когда после захода солнца мужчины запускали фейерверки на центральной площади. Все дети кричали от восторга, когда из железных труб, которые мастерили для этого вечера, вылетали заряды и разрывались в небе. Если год был особенно удачный, то к празднику покупали ещё и дорогие фейерверки из Ангаса. Сделанные искусными мастерами они выстреливали не просто пучками зарядов или брызгами, но животными. Первым таким фейерверком, что увидел Тим был огромный зелёный дракон. Заряд взлетел в небо и когда разорвался – из шара огня вынырнул переливающийся дракон. Его могучие крылья расправились и он пролетел над деревьями и толпой визжащих разбегающихся детей, оставляя за собой яркий след от хвоста. Они думали, что дракон настоящий. Дракон вознёсся ввысь и растворился в ночном небе.

Теперь казалось прошли десятилетия, с тех пор как Лор показал совсем ещё маленькому Тиму рисунки прутом. Тогда отец пришёл совсем поздно. Тим крепко спал, когда Лор растолкал его.

– Пап?

Отец стоял, подсвеченный светом ночника. Какое-то сковывающее ужасом чувство проскочило внутри Тима. Еле уловимое, не до конца сформировавшееся. Мурашки выступили у Тима. Тут отец улыбнулся и рассеялась весь мрак в комнате.

– Пойдём, Волчок, я тебе что-то покажу.

Тим сонно вылез из кровати и зашлёпал босыми ногами вслед за отцом.

Он спустился по лестнице и увидел мать.

Она протянула руки и он прижался к её переднику. Она наклонилась и поцеловала его в лоб.

– Всё-таки разбудил тебя?

– Угу – Тим тёр кулачками глаза.

– Ничего страшного, заснёт снова. Пойдём, здоровяк. – Отец взял его за плечо и потянул за собой.

Он вывел его через кухонную дверь на задний двор, в стрекот сверчков. Подвёл его к колоде, возле которой горел костёр. Рядом лежали нарубленные чурбачки и груда тонких, срезанных веточек. Лор взял одну из них и сунул в костёр.

– Когда наш мир родился, космический лис видел, что перворождёные люди слабы против тьмы и существ в ней. Он оторвал один из своих двух тысяч хвостов и бросил в наш мир. Хвост упал в землю и из него вырос Куахот. Это дерево растёт везде. Даже если ты пойдёшь за Двадцатигорие, ты найдёшь его и там.

– А как оно помогает?

– Смотри! – Отец достал прутик из костра и потушил горящий кончик.

По пруту словно ползали несколько актионов, переливаясь оранжевым, зелёным и фиолетовым.

Отец взмахнул прутиком и стал рисовать им в воздухе. Обычный прут оставлял в воздухе линию, которая была лишь следом на сетчатке и сразу же исчезала. Но, после прута куахота в воздухе оставался переливающийся светящийся след. Кое-где он искрил, словно фейерверки, которые Тим видел на ярмарках.

Мальчик не мог оторвать глаз от этого зрелища.

– Ух ты!

Отец улыбнулся и продолжал рисовать фигуры в воздухе.

Линии всё не гасли и висели в воздухе. Тим смотрел на них и тепло поселялось его душе. Он протянул руку к одной из линий. Она была горячая и ему обдало жаром руку. Искры сыпались из некоторых.

Отец закончил рисовать и стоял, наблюдая за реакцией сына. Ему вспомнилось, как он сам так же зачарованно смотрел на горящие линии, когда был таким же маленьким как Тим.

– Это страйсы, волчок.

– Страааайсы – Протянул Тим, водя руками в воздухе. Линии начали остывать. Кое-где они уже растворялись в воздухе.

– Если тебе плохо, они согреют твоё сердце. – Лор приобнял Тима за плечи. – И ты знаешь, когда-то их совсем не было.

– Почему?

– Когда-то давным-давно до пурпурной войны в мире не было магии. Только наука. И ничего хорошего из этого не вышло.

– А что такое наука, па?

– Не знаю, если честно. Знаю, что она была так развита, что её нельзя было отличить от нашей магии. – Лор почесал затылок. – Ну, она как-бы была не природной, а искусственной, наверное.

Лор тряхнул головой:

– А теперь смотри.

Лор снова сунул прут в огонь и начал рисовать новый знак. Этот был совсем не такой, как прошлый. С каждым движением прута внутри у Тима появлялось труднообьяснимое чувство. Ужас, трепетание, словно дрожь прокатывалась по всему телу, восторг и между тем чувство спокойствия и уюта. Волосы на затылке встали дыбом.

– Ты должен научиться рисовать этот страйс. – Улыбка сошла с лица Лора. Ему на смену пришло напряжение. Тим видел как капельки пота высыпали на его лбу.

Чего он не мог увидеть, это страха, который окутал Лора.

Вдруг ночь разорвал свет. Он словно фиолетовым паром заволок всё вокруг. Свет переливался и окружил деревья, дом, Тима и отца.

Лор с облегчением выдохнул.

– Сколько лет прошло, а легче не рисуется. – Он смахнул пот со лба.

Перед ними в воздухе плавало огненное изображение. Треугольник, три круга внутри и два треугольника по бокам. Оно напоминало морду животного.

– Это лис! – Воскликнул Тим.

– Правильно, это Тхук. Нарисуешь его и он убережёт тебя от любой опасности.

Страйс всё горел и горел. Дольше чем прошлые. Лучи света исходили от него и падали то туда, то туда. Тим не мог оторвать от него глаз, он тянул к себе, в нём чувствовалась невообразимая мощь. Тим переполняли противоречивые чувства. Образ одновременно вселял ужас и успокаивал.

– Наш Бог защищает праведных, злых отпугивает, а плохих лечит.

Жуткий рёв и треск ломаемых веток разбудили Тима. Воспоминания и тепло костра усыпили его. А теперь костёр потух. Но самое худшее было то, что он был не один. Одна из тварей, ждущих в темноте приближалась к нему. Он это почувствовал раньше, чем увидел, как её безволосое тело движется в траве. Времени раздуть угли и спасти себя страйсом уже не было. Тварь кралась к нему, прижимаясь животом к земле. Тим схватил прут и кинулся к деревьям на краю поляны. Тварь тут же сорвалась с места и бросилась за ним. Двигалась она как бесшумная молния. Тим подбежал к дереву и прыгнул, стараясь уцепиться за нижние ветви. В ту же секунду зубы твари вцепились ему в лодыжку. Тим закричал и крепче ухватился за ветку. Тварь рычала, хрюкала, визжала и яростно извивалась, стараясь стянуть мальчика вниз. Тим пинался свободной ногой, в надежде скинуть с себя извивающееся тело. Паника становилась всё сильнее. Он почти влез на ветку, на которой висел, когда тварь ухватилась за него лапами и буквально влезла по его ноге, а потом впилась зубами в его бедро. Тим завопил и отпустил руки. Упал он на безволосого монстра, который стал извиваться под ним, скидывая мальчика с себя. Зубы клацнули у самого лица Тима. Влажная вонь дыхания безволосой твари окутала лицо Тима. А в следующий момент зубы животного сомкнулись на щеке мальчика и вырвали часть плоти с кожей. Тим закричал. Он точно знал, что пришла его смерть. Ужас и паника сковали его, не давая думать, сковали его движения.

"Боже, я умру словно зарезанная свинья"

Тварь наконец скинула его с себя и отскочила в сторону. Она встала перед Тимом, скаля зубы и тихонько рыча.

Тим встал и прижался спиной к дереву, не сводя глаз с существа. И тут тварь молчаливо и медленно упёрлась передними лапами в землю и поднялась на задние. Её морда находилась в тридцати сантиметрах от лица Тима. Покачиваясь, она смотрела прямо в глаза мальчика. Змеиный язык то показывался из её пасти, то исчезал внутри. Голова двигалась из стороны в сторону, животное словно гипнотизировало его.

"Вот как я умру" пронеслось в голове у Тима, когда тварь вдруг резко повернула голову в сторону и раскрыла пасть. Она стала было опускаться на четыре лапы, когда что-то набросилось на неё.

Какое-то животное.

"Я заберу твою жизнь!" вспыхнуло в голове Тима.

Ходо?

Оцепеневший Тим узнал во второй твари своего младшего брата.

Между тем прямо перед ним крутился и визжал клубок из зубов и смерти. Тим вышел из оцепенения и бросился на дерево, с которого его только что стащили, ухватился за нижние ветки и лез, пока не забрался наверх.

Поединок внизу всё продолжался, из сплетённых тел нельзя было ничего разобрать. Рычание, визг.

Внезапно клубок распутался и безволосая тварь кинулась наутёк. Ходо настиг её и набросившись сзади, вцепился зубами в шею и выдрал кусок плоти. Тварь запуталась в ногах и упала среди травы. Ходо как собака не отпускал её шею, пока она не перестала дёргаться. Потом она затихла. Покачиваясь Ходо отступил от неё и стоял, тяжело дыша. Стоял он на ногах. Это единственное, чем он напоминал человека. Перемазанный кровью и грязью он походил на ещё одного дикого зверя. Он поднял голову к Тиму, коротко заскулил и без сил упал на землю. Тим пару секунд смотрел на него, а потом принялся слезать с дерева. "Спаси своего брата" произнёс Лор в его голове. Тим спрыгнул на землю и побежал к костру. Выхватил верёвку из сумки. Подбежал к Ходо и в нерешительности остановился перед ним. Ткнул его издалека прутом, готовый побежать к дереву, если что. Ходо не шевельнулся. Тим ткнул его ещё раз.

Тим принялся связывать брата верёвкой. Горячая кровь из разорванной щеки текла по шее. Тим связал брату руки и ноги и перетянул их между собой. Он почти закончил вязать узел, когда в его голове вспышкой полыхнула ярость. Ходо открыл глаза, завизжал и стал вырываться. Верёвка заскрипела. Тим сильнее затянул узел. Ходо вырывался и извивался, рыча и гавкая, как собака.

Тим чувствовал, как вокруг вновь собираются глаза. Ночные обитатели, которых отогнал Ходо. Ненадолго отогнал.

Тим поднял на руки брата и понёс его к кострищу. Бедро взвыло болью и Тим закусил губу. Угли ещё тлели и Тим накидал хвороста, мелких веточек сверху и принялся раздувать огонь. Вокруг поляны то тут, то там звучал шелест травы и хруст веток. Ночные жители собирались всё плотнее вокруг его поляны. Тим дул в угли изо всех сил. Глаза слезились от поднимающегося дыма. Слева раздалось утробное рычание и высокий визг. Волосы на затылке встклп дыбом. Связанный Ходо ни на секунду не прекращал попыток вырваться, рыча и гавкая. В лесу раздались звуки борьбы и крики боли. И тут Тим услышал звук, от которого ужас прокатился холодом по его внутренностям. Он услышал смех. Хотя даже смехом это было трудно назвать. Он был похож на высокое короткое повизгивание. Но настолько похоже на смех. Тим понял, что если сейчас не разожжёт огонь, то ему конец. У него мелькнула мысль развязать Ходо, но одного взгляда на того было достаточно, чтобы от неё отказаться. До этого ни на секунду не останавливающийся в попытке вырваться Ходо, замер и весь сжался. Тим чувствовал, что всё сознание брата заполнил цепенящий ужас. Смешки становились всё ближе. Тим отчаянно раздувал угли. Слёзы бежали из его глаз, смешиваясь с кровью из щеки. И вдруг на маленькой веточке вскочил крошечный огненный цветок. Он распустился, стал больше и начал захватывать другие веточки.

"Получилось!"

Тим схватил прутик куахота и сунул его кончиком в огонь. Он сразу вспыхнул, рассыпав вокруг сноп искр.

Тим взметнул руку и стал рисовать искрящиеся страйсы, горящие узоры то там то тут. Но мало, слишком мало. Костёр слишком медленно разгорается. Он не отпугнёт хихикающих тварей. Тим скорее почувствовал, чем услышал, как смехачи вступили на его поляну. Ему ничего больше не оставалось и Тим принялся рисовать Тхука.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.