Лия Оз
Одна из историй. Часть 1

Глава 1. Петля времени

Представьте себе: бар, десяток людей неспешно пьют алкогольные напитки. Играет музыка, среди разных шумов различимы смех, громкие возгласы и звуки чокающихся стаканов.

Почему они здесь? У каждого своя причина. Вы заходите в этот бар, и вот перед вами несколько совершенно разных историй. И представьте: вы знаете их конец.

Две симпатичные стройные подруги, которым около 20 лет, и они пришли чисто «потусоваться», но не отрицают возможности кого-то найти. Одна из них открыта к связям на одну ночь или, если повезет, на несколько ночей. У другой же есть парень, которому она написала час назад сообщение «Мы пошли гулять с подругой, буду ехать домой – напишу» и в конце сообщения добавила целующий смайлик. В пределах приличного она флиртует с подходящими к ней мужчинами, но не ради секса, а скорее ради бесплатных коктейлей. Первая из девушек уже научилась использовать мужчин, другая еще не разобралась, чего хочет. Через несколько лет первая узнает, что такое любить кого-то по-настоящему, но эта «любовь» её будет использовать, также, как она сейчас других, и выжмет с нее все соки до последней капли. И она подсядет на различные рецептурные препараты, в том числе ксанакс¹, пока однажды с ней не случится смертельная передозировка. Никто не будет знать, случайно или специально это произошло.

Вторая девушка случайно забеременеет и родит ребенка, но отец ребенка испугается ответственности и бросит её, и она будет несколько лет жить в нищете на квартире у своей мамы, пока не найдет следующего мужчину. Потом родит от него, и вскоре сама же уйдет с детьми к другому, от кого родит еще двоих детей, при том непланируемых. А после несколько лет будет работать в буфете какого-то небольшого кафе, ненавидеть свою жизнь, и потому отыгрываться на своих детях и смотреть, как каждый второй вечер ее пьяный сожитель бьет их, а порой и её саму. Она уйдет от него только тогда, когда после очередного его пьяного дебоша ее первый ребенок останется инвалидом. В старости она переживет два инсульта, и хорошо, что ее дети будут стараться ей помочь оплатить лечение и отправят на реабилитацию, но ей этого будет недостаточно. Ее последний вздох произойдёт в 73 года, в палате реабилитационного центра для престарелых, где до этого целых три недели она будет ждать хоть одного звонка от кого-то из своих детей, но не дождется.

Не слишком позитивные истории, верно? Но вернемся же в бар, где эти девчонки этого сейчас не знают, в данную минуту им хорошо, у них есть алкоголь и молодость.

Идем дальше. У барной стойки стоят два парня. Им по 25-27 лет на вид, один из них хорош собой и очень себя любит, обычно предпочитает секс на одну ночь, потому что всё еще не может забыть свою бывшую, но никому об этом не говорит. Второй худощав, имеет проблемную кожу лица, но умело прячет ее за двухнедельной щетиной. Ему как раз хочется найти девушку на долгие отношения, но он не говорит об этом своему другу, так как знает, что тот начнет его осуждать и убеждать, что все девушки – легкомысленные стервы. Они уже обратили внимание на тех двух девушек и уже перекинулись пару-тройкой слов, кому какая приглянулась. Но у них ничего не выйдет. Первой из девушек понравился тот, который красив, но так как ее подруге не интересен другой парень с щетиной, по правилу женской солидарности они обе оставят тех двоих парней в баре и уйдут танцевать в клуб. Парни останутся в баре, пофлиртуют еще с несколькими представительницами женского пола и разъедутся. Через несколько лет один из них, который хорош собой и самолюбив, на удивление всем женится, но вскоре все узнают, что его жена была беременной на момент свадьбы, и это было основной причиной брака. Он проживет с ней восемь лет и уйдет к другой, молодой наивной девчонке, которая влюбится в него без памяти. Они проживут вместе 20 лет, он откроет свой небольшой бизнес, будет неплохо зарабатывать, у них будет тоже ребенок, и так пока он снова не найдет молодую любовницу, но последняя клюнет уже исключительно на деньги. Его жена узнает об этом, но ей не захочется ничего рушить, и она продолжит делать вид, что ничего не знает. Он умрет от инсульта в 72, а она проживет до 89, но будет винить себя, что не ушла от него в тот момент.

У его друга, который худощав и более скромен, судьба сложится по-другому: он переедет в другую страну, будет работать электромонтажником и найдет себе там девушку. Он не будет любить её, но отсутствие самоуверенности в себе не даст ему храбрости искать другую. Он женится на ней, у них тоже будет ребенок, пару раз он ей изменит, но ничего не скажет, и в общей сложности они проживут вместе 30 лет, пока она не заболеет раком. Когда та будет умирать, он поймет, как сильно ее полюбил за эти годы, и лишь его последняя фраза ей «я люблю тебя, милая» будет единственной за всю их совместную жизнь сказанной искренне.

Вы всё еще читаете? Вам не стало скучно? Тогда мы переходим к следующему столику.

Там сидит одинокий уже седой мужчина. Он одет в простую клетчатую рубашку, имеет небольшой пивной живот, и в руке держит телефон старой модели. Ему около сорока лет и нет, он никого не ищет в этот вечер. Через год к нему вернется жена, которая ушла от него совсем недавно, забрав детей. Она надеялась найти кого-то другого, более состоятельного, и кто готов был бы содержать ее и детей, ведь сама она работать не привыкла. В итоге после ее возвращения они проживут вместе до конца жизни, хотя последние 14 лет будут спать на разных кроватях, но при этом в одной квартире, так как другого жилья ни у кого из них не будет. Взрослые дети будут их изредка навещать, но без особого энтузиазма. Сейчас же этот мужчина заглушает свои приступы самобичевания алкоголем.

Ладно, заканчиваем обход посетителей. Впереди мы видим трое студентов: потенциальную парочку и одну девушку, которая явно себя чувствует лишней. Видно, что ей нравится парень рядом, который уже в паре с другой на этот вечер. Их история… впрочем, тоже уже вам знакома. Парочка не продержится и года, а девушка постарается утопить в своем сердце чувство любви, впоследствии выучится на финансового аналитика, и у нее будут отношения с ее коллегой, простым воспитанным парнем из хорошей семьи. Начав с ним встречаться, она решит: «стерпится-слюбится». Отношения продлятся два года, а потом она поймет, что любовь так и не пришла, и останется одна, пока в 31 год не обратится в клинику, чтобы зачать ребенка от донора спермы. Она родит и вырастит одна ребенка, по ночам запивая свое одиночество вином. Лишь в 46 лет ее полюбит взаимно достойный мужчина, но только их счастье продлится от силы лет десять: врачи поставят ей неверный диагноз, и она умрет раньше времени. Кстати, любопытный факт: в данный момент парню из той самой потенциальной парочки эта девушка, будущий финансовый аналитик, нравится больше, чем девчонка рядом с ним, но он считает, что та слишком сильная для него по характеру. Но более занимательный для вас факт, что через 25 лет именно он и станет тем самым достойным мужчиной для нее, встретит ее случайно, но, как мы уже сказали, им останется лишь 10 лет быть вместе. Время – цена его трусости сейчас.

Вы идете дальше, и там, в конце бара, где меньше всего освещенности, сидит одна девушка. Она словно призрак в этом заведении, ее никто не замечает, и пьет она бесцветный коктейль, который из-за веточки розмарина в нем напоминает джин с тоником. На вид ей 25–28 лет, но периодическая неврастения и очень задумчивый взгляд дают понять, что она прошла больше испытаний, чем многие в ее возрасте. Внешности этой девушки нестандартная: фигура неидеальна, но достоинства есть и умело подчёркнуты, немного широкое лицо, но в целом приятные черты и в меру яркий макияж. Она предпочитает полуделовый стиль одежды, об этом говорят недешевая на вид блузка и хорошо сидящие на ней джинсы. Что она здесь делает? Какова ее история? На удивление вы не можете прочитать ее будущее и потому подходите к ней. Она вас видит и на ее лице вдруг появляется обаятельная широкая улыбка. Видимо, она часто улыбается, потому что так проще скрыть свои эмоции при незнакомце.

– Мия. Меня зовут Мия, – она приветственно пожимает вам руку.

Естественно, вы спрашиваете у Мии, что она здесь делает и почему одна.

– Так сложилось, – пожимает плечами та. – Я не знаю, что мне делать дальше.

– Несчастная любовь? – первое, что вам пришло на ум.

– Частично, – усмехнувшись, отвечает та.

– Проблемы с деньгами?

– Это решаемо, – Мия пожимает плечами и улыбается.

– Родители?

– Прошедшая тема, – снова коротко отвечает девушка.

– Здоровье?

– Опять же, решаемо, – Мия делает глоток своего напитка и пристально смотрит на вас.

Вы в недоумении. Казалось бы, вот они основные причины печали у людей – любовь, деньги, здоровье.

– Так что же? – спрашиваете вы. – Почему ты не знаешь, что делать дальше?

Возникает некая пауза. Мия поджимает губы, будто размышляя, что ответить.

– Все мои ответы на ваши вопросы, которые вы задали и, быть может, еще зададите, сводятся в одно понятие, которое не решается просто так – одиночество.

Легкая усмешка промелькивает на вашем лице. Всего-то. Она одинока, и ей просто скучно.

– Мия, жизнь коротка. Тебе нужно использовать это во благо себе, – говорите вы. – Это свобода, у тебя развязаны руки, и ты можешь наслаждаться временем с кем угодно.

– Я уже это слышала, – сухо прерывает вас она. – Вам легко судить, когда вы не знаете человека. Не знаете его прошлого. Вы удивитесь, но все люди в этом баре имеют свою историю.

– Да, имеют. Я вижу их будущее. Оно действительно не простое.

– Я не про будущее говорю, – возражает Мия. – А про прошлое. В нем формируется человек. А будущее – это лишь следующая стадия прошлого. Вы видите будущее всех этих людей, но эффект бабочки никто не отменял: измени хоть что-то в их прошлом, изменится и дальнейший сценарий.

Девушка делает пару глотков коктейля и внимательно ждет вашего ответа. Но вы немного растерялись после ее слов, и Мия это понимает:

– Если вам нужно подоходчивее, спросите у бармена.

Бармен! Вы совершенно забыли, что в баре есть еще один немаловажный участник происходящего. Вы вглядываетесь в его будущее, и по телу пробегает дрожь. Этот парень с татуировками на обеих руках и ярко голубыми глазами должен быть скоро… мертв. Но сейчас он стоит живой и разливает напитки. Вы начинаете понимать, что в его будущем написана смерть уже в ближайшие дни. В своем видении вы видите его падающим с крыши.

– Что вы увидели? Опасность? Смерть?.. – спрашивает у вас Мия.

– Да, он занимается паркуром, и через два дня прыжок будет неудачным. А как ты это поняла?

– Смерть преследует его по пятам, так как он сам за ней гоняется.

– Но как-то же до этого он ее избежал!

Тень усмешки словно экзаменатор пробегает по лицу Мии на вашу реплику.

–Да, но наступит момент, когда не избежит, – изрекает она. – Его хобби прыгать по крышам является спасением от скуки и разочарования в этой жизни. Адреналин его как будто бы лечит. И его зависимость от риска, от этих экстремальных ощущений взята из прошлого. Когда-то его, уже в сознательном возрасте, усыновила из детского дома пара порядочных людей, но у них был и свой ребенок, поэтому судьбу этого мальчишки они порой, сами того не ведая, пускали на самотек. С 15 лет он уже с друзьями лазил по крышам, заброшенным домам, курил марихуану и мечтал стать инструктором параплана, ну или каскадером, или может танцевать брейк-дэнс… – Мия на секунду задумалась, потом сделала глоток своего напитка и продолжила: – В общем, семья, окружение, общество в целом постепенно формировало его. С девушками проблем вроде бы и не было, но тем не менее сейчас он стоит у барной стойки, делает коктейли, наливает пиво, а где-то в глубине души думает о том, что ему никому не хочется писать о том, как прошел его день, и это грустно. И тогда он снова пойдет через два дня с друзьями на закрытую стройку, и там он не найдет в себе причины не искать адреналин снова. Ему скучно. Скучно до смерти даже. – на последней фразе она холодно улыбнулась. – Вообще жаль. Бармены – моя слабость.

Недоуменно поведя бровью, вы переводите взгляд с Мии на бармена и обратно.

– В каком плане слабость?

С загадочной улыбкой Мия в ответ легко пожимает плечами.

– Ладно, – после паузы, вы продолжаете разговор. – Ты сказала, что, твое присутствие здесь сводится к одиночеству, верно? То есть твое прошлое привело тебя сюда?

– Именно, и умение использовать или не использовать это прошлое формирует мое будущее. В прочем, у вас также.

– Я не могу понять, почему я не вижу твоего будущего, хотя вижу его у остальных.

– Будем считать, что мы с вами особенные, – поведя бровями, отвечает Мия и улыбается. – А как вы думаете, что эффективнее – знать прошлое или будущее человека?

– Будущее конечно же!

– Будущее знать интереснее. Но если вы хотите повлиять на чью-то судьбу – эффективнее знать прошлое. – Мия откидывается назад, и движением руки просит бармена повторить ее коктейль. – К слову, о бармене. Да, вы знаете, что через два дня он упадет и разобьется на смерть. И эта деталь вы можете изменить легко. Достаточно лишь не дать ему туда поехать. Но судьба мелочами не занимается и свои сценарии на долгий срок не откладывает. Этот парень – сформированная прошлым личность, и он в очень скором времени опять придет на смертный одр по собственной глупости. Если только кто-то не повлияет сильнее, тем самым изменив его судьбу не на пару дней.

У вас на слова Мии появляются возражения.

– А как же люди, которые погибают в катастрофах? Если так рассуждать, их прошлое к нежданному концу по вине технического или природного катаклизма не вело!

– Всему свои предпосылки, – Мия вздыхает и берет в руки только что принесенный новый стакан с алкогольным коктейлем от бармена. – Мы еще затронем с вами этот вопрос. Кстати, вы наверняка уже прочитали будущее многих людей здесь. Мне кажется, вы согласитесь со мной, если я скажу, что их будущее определено их поступками сейчас и в прошлом.

– Иногда они не сами совершают поступки, влияющие на их жизнь, – возражаете вы.

– Верно, еще с ними совершают поступки другие люди. Например, те два парня. Тот, который уверен в себе, был единственным ребенком в семье, и вырос в безграничной любви своей матери. Этим сформированы его настоящее и будущее. Он привык, что его любят женщины, и не стремится давать свою любовь в ответ. А второй парень вырос в простой семье, где отец был таксистом, а мать – обыкновенным кассиром в маленьком продуктовом магазинчике. Достатка в деньгах особого не было, и времени свободного у родителей тоже. Тем не менее, они старались вкладывать в него какие-то устои и правила старых поколений, каким быть и что ценить. Периодически кто-то из родителей, особенно отец срывался из-за переработки и ругал мальчонку за проступки больше, чем надо, поэтом он не до конца в себе уверен сейчас и порой предпочитает довольствоваться тем, что есть.

– У тех двух девушек ты, разумеется, тоже видишь прошлое и считаешь его фундаментом их дальнейшей жизни? – спрашиваете вы, головой кивая в сторону двух подруг у барной стойки.

– Да, там тоже всё относительно просто. У первой, которая сейчас ищет внимание мужчин, было много дозволенности в детстве и свободы. Мать была дважды замужем, и сейчас уже встречается с третьим, и этим показала дочери, что мужчинами можно вертеть, если ты стройна и мила на личико. Поэтому она и не заморачивается какими-то планами, как заработать на жизнь. А вот у второй вроде бы тоже родители разводились, но ее очень любил отец всегда и недавно, ему поставили диагноз – рак с прогнозируемым остатком жизни год-два. И ей одиноко, она хочет найти мужчину такого же как отец, и родить ему детей. Ей очень хочется семьи, но мать ей недостаточно рассказывала, что еще важно помимо семьи и как надо выбирать мужчин. С этого и начнутся её ошибки в жизни, – после этих слов Мия встает из-за стола и добавляет:

– Я пойду, схожу в уборную, а вы пока закажите мне еще, пожалуйста, джин с тоником.

Глава 2. Мерзкие взрослые

В бар зашла группа подростков. Это были четверо парней и три девушки лет 18. Выглядели они не бедно, и было видно, что большая часть этих ребят – дети из состоятельных семей. Их поведение было, мягко говоря, отвратительным. Одна девушка французским поцелуем на общее обозрение впилась в одного парня, который засунул руки к ней под юбку, абсолютно не стесняясь публики. Другие громко кричали, делали селфи, и подгоняли бармена быстрее их обслужить.

Почему-то не хотелось заглядывать в их будущее. Хотелось думать, что еще их прошлое, быть может, пока не такое отвратительное.

– Один из них недавно сбил ребенка пьяным на скорости около 100 км/час в городе, – прерывает ваши размышления Мия, вернувшись на свое место. – И уехал. Да, придорожная камера зафиксировала номера его машины, но его папочка использовал свои связи в мэрии, и потому об этом никто не узнал. А девочке было всего девять лет. Ее очень любила мать, у которой не было больше детей. Сейчас она пьет почти каждый день и не хочет больше жить. Вы видите его будущее? Вон того, блондина в кожаной куртке.

Слушая Мию, у вас в горле встал ком. Вы растеряно молчите, и сделав пару глотков из бокала, наконец отвечаете:

– Сейчас он пропивает деньги отца, через год его отправят учиться в Кембридж, опять же, за отцовские деньги. Там он по пьяной волне изнасилует одну из студенток, и его отчислят, но дело не заведут. Он вернется сюда, и отец заставит его найти работу, однако через год сжалится и выделит ему капитал на открытие своего предприятия. Однако долго свой бизнес этот парень не удержит. Через два года инвестиции сгорят, и в итоге его к себе на работу возьмет отец. После смерти того наследником станет, разумеется, его непутевый сын, которому на тот момент будет 29. Компания будет идти на дно из-за его действий, и один из вице-директоров предприятия, будучи умным человеком с опытом, сделает так, что через пару лет активы предприятия перейдут партнерской компании, а наш мальчишка к 35 годам станет обыкновенным представителем среднего класса. Это хорошо еще, что он женится и по знакомству найдет работу менеджером в страховой компании. Умрет спустя пару десятков лет от цирроза печени.

Мия кивает, когда вы закончили свою речь, будто бы согласившись, а затем спрашивает:

– Вы когда-нибудь задумывались, откуда обычно берутся мерзкие взрослые? Люди, которые ставят себя выше других, наполняя своим эгоизмом всё окружающее пространство?

Вы с любопытством смотрите на Мию, тем самым даете понять, что ответа у вас нет.

– Ответ очень прост: из мерзких детей, – коротко изрекает та. – Мы все рождаемся в одинаковом положении, но гены, воспитание, обстоятельства формируют из нас определённый тип личности. И чем старше ребёнок, чем больше проявляется та самая мерзость. Кому-то родители дают всё, не позволяют думать о цене и последствиях. Кого-то наоборот, жизнь с детства ставит в узкие рамки, и в какой-то момент ребёнок, на пороге взрослой жизни, ломается, и становится моральным уродом, в отместку ломая жизнь других. Ещё в школе происходит расслоение, когда мерзкие дети вводят в так называемую моду ту самую мерзость, унижая и оскорбляя не таких, как они. И в итоге количество мерзких взрослых на нашей планете увеличивается с каждым годом.

– Мия, – прерываете вы девушку. – Мерзких, как ты говоришь, взрослых было предостаточно всегда. Просто сейчас другие обстоятельства, им дано больше свободы.

– Отчасти вы правы. Но я, будучи ребенком, попала как раз на тот переходный период смены тысячелетий. И тогда менялись не только цифры календаря, менялась мода, глобальное мышление. И да, людям дали больше свободы, возможностей, технологий, и вот, таким образом от безделья появилась мода «на обложки». Нам важнее вся эта мишура – показать, что мы богатые, потратить десятки, сотни тысяч евро на свадьбу, помолвку, день рождения, похороны, черт возьми. Покупать себе брендовые вещи, делать себе пластические операции и инъекции не потому, что надо для здоровья, а потому что хочется или скучно. Из серьезных проблем мы имеем только такие: в каком наряде, куда сходить показаться, как набрать подписчиков в инстаграме или тик-токе. Вы понимаете, нас окружает одна фальшь. У нас скоро не останется среднего слоя населения, а будут лишь те, кто будет думать о том, как выжить, и еще будут те, то будет думать куда себе вкачать ботулотоксин² и какую дизайнерскую тряпку еще купить. А еще есть подражатели – они будут скорее из первого слоя, но отчаянно буду показывать, что ближе ко второму. Их легко будет узнать в общественном транспорте, к примеру, когда те будут ехать в дорогих вещах и с телефоном последний модели, взятых в кредит. И подрастающие дети также будут думать, что главное то, что снаружи, а не внутри. Мораль сейчас стала товаром, которая измеряется в деньгах.

– Честно, я ощущаю в твоих словах гнев. Ты словно на кого-то злишься, – прерываете вы Мию.

– Я встречала таких и не раз, – вздыхает девушка. – И мне грустно, что люди сейчас чтут не те тенденции.

– Мия, – сделав глоток из стакана с напитком, неожиданно для себя вы решаетесь попросить. -Расскажи о своем прошлом.

Мия сощуривает взгляд и с любопытством смотрит на вас.

– Вы уверены, что хотите сидеть здесь очень долго и слушать все это?

Вы киваете, и, откинувшись на спинку стула, скрещиваете руки, показывая свою готовность слушать Мию. Та, в свою очередь, выдерживает паузу, будто раздумывая, стоит ли это того, а затем начинает:

– Я родилась в семье моряков. Хотя семья моя уже была неполноценной с самого начала. Отец познакомился с матерью, когда они оба работали на судне, и у него уже была семья. Я стала случайным ребенком. Отец ничего не хотел знать даже о моем рождении – так сказала мне мать. Но я до сих пор не знаю, правда ли это. Она любила его – в этом я была уверена, потому что каждый раз наш разговор о нем либо обрывался в самом начале, либо доводил ее до слез. Когда мне было около пяти лет, моя мама вышла замуж за другого мужчину, к слову, также моряка. Через полтора года у них родился сын. Он стал центром вселенной, и пока с ним, еще малышом, нянчились, я сидела дома одна. У меня не просто не было друзей, я даже не видела вживую детей моего возраста. И ко всему прочему, природа решила наградить меня не самой милой внешностью, а также сбоем в обмене веществ: в шесть лет я, непонятно с чего, начала набирать вес, и произошло это буквально в считанные месяцы. И вот представьте, абсолютно необщительный, неуверенный в себе ребенок с лишним весом приходит в первый класс, где уже есть немалая часть потенциально мерзких взрослых! Разве может что-то быть дальше хорошее?

Вы отрицательно качаете головой.

– Вот и я о том же, – изрекает Мия. – В общем, мои круги ада начались еще в школе. Я помню всё фрагментами. И многие из них, увы, крепко отпечатались в голове.

***

– Я не пойду в столовую! – крикнул кому-то худощавый парень на весь коридор, наполненный школьниками. – А иначе стану таким же жирным как она! – он показал своим тощим пальцем на меня.

Подростки, стоящие рядом, громко рассмеялись. Это были мои одноклассники. Переполненная неловкостью, я стыдливо опустила голову. Красивая жёлтая кофточка со стразами, подаренная мне крестной моего брата, не оправдала надежд. Так хотелось хоть в ней скрыть излишнюю полноту своей бесформенной фигуры, не такой, как у её сверстниц. Мне тогда было всего лишь десять лет.

Кто-то из моих одноклассников подошел и пнул мой потрепанный тяжелый рюкзак. Это было модно – поиздеваться надо мной. Все смеялись, я молчала.

В моем классе лидерами были те, кто были самыми смелыми и отвязными бунтарями, учились плохо и уже с 12 лет курили, пили, имели отношения с противоположным полом, кое-то из них даже утверждал, что были уже и интимные. Стандартная в общем-то ситуация для многих школ.

Я помню тот день до мелочей. Меня унизили при всех, и это было не впервые. Но именно тогда я помню цвет стен коридора, серое небо за окном, номер кабинета у которого мы стояли – 304. В этом же кабинете был мой любимый предмет, математика, и одновременно там был мой самый нелюбимый преподаватель. Старая учительница, которая всегда всем улыбалась, а на деле нисколько не разбиралась в людях и позволяла своим прихотям быть выше справедливости. Именно у нее, в этом кабинете номер 304, происходило большинство «фрагментов», которые я помню.

Прозвенел звонок. Дети один за другим лениво и нехотя стали заходить в кабинет. Со мной мало кто хотел сидеть (в первых классах у меня было три подруги, но одна очень быстро перешла в другую школу, другая училась в параллели, а третья часто отсутствовала), поэтому та старая учительница посадила меня с самым отвратительным учеником класса, назовем его для упрощения каким-то простым именем, например, Иво. Я неоднократно просила пересадить меня, но та старушка меня и слушать не хотела. Этот вечно ухмыляющийся безрассудный мальчишка был уже тогда обречен, несмотря даже на то, что ему было чуть больше 11 лет. На переменах он в лучшем случае бегал курить со старшеклассниками, а в худшем – выискивал, где бы что и у кого утянуть или над кем бы поиздеваться. И нет, он не был из неблагополучной семьи. У него были добрые заботливые родители, которые сутками работали, чтобы обеспечить Иво всем лучшим. Но бедному Иво всё-таки чего-то не хватало. Ко мне он относился также, как и практически все остальные: презрительно и надменно, но проявлял этой с ещё большей жестокостью.

– Ого, ты принесла учебник! Не тяжело? – язвительно спросил он у меня, усевшись на своё место.

– Тяжело, – тихо ответила я, пытаясь не вдыхать запах сигарет, которым весь пропах Иво после перемены. Мой рюкзак и правда был очень тяжёлым. В классе существовало правило, по которому соседи по партам договаривались носить учебники по очереди, но не в моем случае. Иво редко появлялся в школе и не всегда даже ручку при себе имел. Я носила все учебники одна, развивая себе тяжёлым портфелем сколиоз раннего возраста.

Иво бросил на меня очередной насмешливый взгляд и, выхватив резким движением из моих рук пенал для карандашей и ручек, начал оттуда всё вытряхивать на парту.

– Что ты делаешь?! – я попыталась забрать пенал из рук малолетнего негодяя.

– Иво, Мия, тихо! – раздался голос учительницы, прервав начинающуюся суматоху.

– Мия, ты должна помогать Иво, а не играть с ним в любовные игры!

Учителя редко умеют шутить, и этот случай не был исключением. Однако волна едких смешков всё равно прокатилась по классу.

− Но я… я помогаю, а он не хочет, − чуть слышно ответила я. Тогда я не умела держать зла, была очень ранимым домашним ребенком и старалась всегда доказать всем, что могу быть полезной.

− Хорошо, − прищурив взгляд, строгим голосом старушка-учительница. – Подойди ко мне после урока.

Прозвенел звонок. Я собрала вещи в сумку и, дождавшись, пока большая часть одноклассников выйдет из класса, подошла к учительскому столу.

− Вы просили подойти… − я нерешительно начала разговор.

− Да, Мия, это по поводу твоей последней контрольной, − учительница выдержала паузу и посмотрела на меня долгим задумчивым взглядом. – Ты единственная из класса решила последнее задание, которое было дано из школьной программы высшего уровня. Может ты в этом году попробуешь свои силы в отборочном школьном туре на участие в районной олимпиаде по математике?

Я была немного взволнована этой новостью, но в то же время обрадована. Впервые мне удалось в чём-то выделиться среди остальных. Моя наивная детская душа трепетала от радости. «Я смогу быть полезной!», – думала я в тот момент. Меня записали на отбор.

Уроки закончились, и я отправилась домой. Идти было недолго. Мы с мамой и братом жили недалеко от школы, в небольшой квартире на окраине района. Моя мать была властной женщиной и категорически отказывалась принимать не подходящий по её плану расклад событий, в прочем, как и мнение других. Единственным человеком, в котором она души не чаяла, был её сын, он же мой брат – опять же, для обозначения назовем его, к примеру, Алек. Я уже о нем упоминала ранее, тот самый, который с рождения стал центром вселенной нашей семьи. Он был младше меня на шесть лет и только в этом году пошёл в школу. Моя мать ещё с его рождения верила, что у Алека большое будущее и всех в этом убеждала. Те, кто хоть как-то пытался противоречить суждениям влюблённой до безумия в своего сына женщины, автоматически заносились в «чёрный список».

Придя домой, я почувствовала вкусный запах свекольного супа, приготовленный мамой. Надо признать, готовила она вкусно. В животе урчало после голодного дня, состоящего из семи уроков, факультатива и репетиции в театральном кружке, в который я начала ходить пару лет назад, так как мне нравилось выступать на сцене. Я не ходила обедать в столовую как все дети по простой причине: у меня практически никогда не было карманных денег. Моя мама обычно выделяла мне деньги строго, когда того требовали в школе на что-то вроде обязательных экскурсий и различных мероприятий.

– Как прошёл день? – моя мама зашла на кухню в тот момент, когда я в нетерпении искала черпачок, чтобы налить себе в тарелку суп.

– Отлично, – я на мгновение отвлеклась от поисков и обернулась, в моем сердце уже трепетала радость от того, что я расскажу это маме.

– Ну, ну, рассказывай, – моя мать присела на стул и с интересом посмотрела на меня.

– Я была сегодня на факультативе по математике, и знаешь, что? Мы готовимся к олимпиаде! – с гордостью ответила я и посмотрела на маму в ожидании похвалы.

– Хм, – задумчиво протянула она и уголки её губ чуть приподнялись, – очень хорошо, молодец! Это куда полезнее, чем твой театр. Умные люди многого добиваются в жизни.

– Спасибо! – налив себе в тарелку суп, я села напротив. – Знаешь, о чём я мечтаю?

– И о чём же?

Зачерпнув ложку супа и проглотив его, я громко и с гордостью ответила:

– О том, что я после школы выучусь на какую-нибудь важную должность юриста или того, кто управляет компанией, стану очень богатой куплю тебе большой дом, ‒ я даже на этом моменте вытянула руки в ширину, ‒ и какую захочешь дорогую красивую машину!

Детским языком я несла бред, но мысли у меня были чистые и искренние: я хотела, чтобы мной гордились.

– Скорее, это сделает Алек, – усмехнулась в ответ моя мама. – Кстати, пора его будить, а то уже полдень.

В те годы я была очень привязана к ней и ее мнению. Моими любимыми моментами тогда было, когда она, почитав сказки на ночь Алеку, подходила ко мне и желала спокойной ночи, гладя рукой по волосам.

– Спокойной ночи, – говорила она при этом тихим, приятным голосом.

Ещё до рождения Алека это было каждый день, то потом раз в три дня, раз в неделю, раз месяцев, а после и то реже.

Через год мое положение в школе улучшилось, но сомнительно. Я стала отличницей, побеждала на олимпиадах по математике, химии, физике. И одноклассники ко мне стали тянуться, жаль лишь, что тогда я путала лицемерие с дружелюбием. Меня использовали, чтобы списать, бесплатно получить помощь и прочее. А при удобном случае опять же издевались, и не только мои одноклассники, по-своему издевались даже учителя.

В любимом 304-м кабинете на одном из уроков моя нелюбимая старушка-учительница иногда делала непонятные для меня вещи для взрослого человека.

Как-то в самом начале урока, когда весь класс уже уселся за парты, и нам уже было по 14-15 лет, она внезапно начала занятие такими словами:

– Ребят, знаете, что я думаю? – на этих словах весь класс напрягся. В это время на задней парте одноклассники нещадно использовали мою тетрадь, чтобы по-быстрому списать домашнее задание. Они периодически тыкали меня в спину, чтобы возмущаться, какой же все-таки у меня отвратительный почерк. Я же, в свою очередь, спокойно сидела раскрашивая ручкой квадратик в тетрадке.

Старушка-учительница выждала паузу и продолжила:

– Я очень ценю и уважаю детей, который безвозмездно помогают ровесникам, искренне и по доброте.

Я подняла голову и посмотрела на нее. Вероятно, она сейчас скажет обо мне, о ком же еще?

– Как, например, Роксана, – учительница внезапно кивнула головой в сторону другой девочки из нашего класса, которая училась примерно на том же уровне, что и я, только никому особо не помогала. Она также была спортсменкой и симпатичной на вид, поэтому ей удалось заработать положительный статус в школе, и ее полностью устраивало, что «ботаником» для унижения и списывания в классе служила я. – Роксана прекрасная добрая девочка, не то, что Мия. Мия вот никому не помогает и эгоистка, – закончила свою речь наш преподаватель математики.

В этот момент я ощутила острую обиду. Но еще хуже, что тогда я узнала про существование предательства и лицемерия. Весь класс как в рот воды набрал. Все молчали. Никто ни сказал ни слова о том, что это не так. На первой парте лишь один худой паренек, который, к слову, не так часто использовал мою помощь, тихо-тихо сказал:

– Мия – не эгоистка.

Его никто не услышал. Или притворились, что не услышали.

Детского эгоизма хватало даже в старших классах. Думая об этом, я вспоминаю Дэна. У Дэна все было хорошо, кроме чрезмерного эгоизма и гиперэмоциональности. Он был единственным человеком в классе, на кого я даже напала и дала пару пощечин, хотя я никогда не умела драться. Это произошло, когда мне было девять лет, и я не помню, что он такого сказал мне, но после моих пощечин он плакал. Удивительно, как можно было такого тихого, мягкого ребенка как я, спровоцировать на попытку драки.

Когда мне было 16 лет, мы с классом собирались на экскурсию, в ходе которой мы на пароме должны были отправиться в другую страну, погулять там в столице по музеям и вернуться паромом на следующий день. Ясное дело, ночь на пароме молодежь обычно использовала не для того, чтобы спать. Все запасались алкоголем, травкой и тому подобным. Я помню прекрасный солнечный день весны, когда я вышла со школы и двинулась в сторону дома. Недалеко меня подкарауливала группа парней во главе с Дэном. Нет, они меня не избили, но как мне показалось, они были к этому близки.

– Слышь, стукачка! Иди сюда! – спускаясь по ступенькам школьной лестницы, услышала я голос Дэна.

– Да, Мия, иди сюда или будешь опять потом плакаться училке! – выкрикнул другой голос из компании.

После этого последовало еще несколько выкриков, более нецензурных.

Я остановилась и дрожащим голосом попыталась ответить:

– Я не понимаю, о чем вы…

– Да все ты, жирная корова, понимаешь, – мне навстречу двинулся быстрыми шагами Дэн, как будто хотел напугать. – Это ты заложила нас сопровождающей училке, и та теперь не пустит нас на паром без досмотра.

– Я никому ничего не говорила, – я попятилась в испуге, осознавая, что они могут сделать, решив, что это действительно была я.

– Да конечно! – Дэн рассмеялся. – Парни, слышите? Она никому ничего не говорила!

Друзья Дэна стали вторить ему противным смешками, подобно стаду гиен.

В этот момент из главного входа школы вышел учитель программирования, который был крепким рослым мужчиной, да и вдобавок разъезжающим на байке. Это меня и спасло. Дэн и его приятели попятились, а я быстрым шагом побежала за школу, откуда шла вторая тропинка, ведущая к моему дому. Помню, что плакала всю дорогу домой, и не понимала, почему именно я должна была это терпеть.

Спустя несколько лет, как я закончила школу, и с одной из своих одноклассниц по имени Мила, которая все это видела, я подружилась. Как-то раз, когда мы выпивали дома у меня вино уже будучи взрослыми, она мне сказала:

– Прости, Мия, что я тебя тогда не защищала, я боялась. Это был стадный инстинкт.

Нет, я ее не винила. Я ее понимала. Мы были каждый из своего мира, и чтобы не стать изгоем в школе, каждый шел на свои жертвы. Но Мила рассказала мне кое-что еще в тот же вечер, и я возненавидела школьные времена еще больше. То, что рассказала Мила, объясняло и ненависть Дэна ко мне также.

Причина, по словам Милы, оказалась абсурдной и жестокой.

В младших классах большая часть учеников ходила в бассейн после уроков. Я не умела плавать, и как-то на дополнительном занятии я упала в ту часть бассейна, где было глубоко. Я начала захлебываться водой. Тренером была железная леди в возрасте, которая явно не любила детей. Она стояла и смотрела, а помочь мне велела тогда Дэну. Дэн с минуту колебался, пока я пыталась ухватиться за стену и не утонуть. Потом Дэн протянул мне все-таки руку. Это случай я помнила всегда, но не знала, что было после. А то, что случилось потом, и повлияло на отношение Дэна ко мне.

– Его начали нещадно гнобить, – рассказала мне тогда Мила. – Спасти тебе жизнь у нас в классе было позором. Ты была кем-то вроде уродца, и помогать тебе было запрещено. И Дэну за это досталось. Поэтому он возненавидел тебя.

***

– Мне жаль, Мия, что ты столкнулась плотно с детским эгоизмом, – говорите вы, выслушав первую часть рассказа девушки. – Но, увы, такое бывает часто.

– Да, это еще поверхностный рассказ, – отвечает вам Мия. – До сих пор не понимаю, чем же я была всем так отвратительна. Плохо, что я поздно научилась стоять за себя. Хотя это до сих пор под сомнением, – Мия улыбается и делает глоток из своего стакана и продолжает:

– В девятом классе среди мальчишек появилась странная мода – подходить к самой некрасивой по мнению остальных в классе девочке и звать ее в кино, а когда та, наивносоглашалась, весь класс истошно смеялся. В моем классе такой девочкой была я. Их смех до сих пор стоит в моих ушах, хотя прошло двенадцать лет. А на день святого Валентина один из мальчишек принес 15 роз (у нас в классе было 17 девочек). Он принес 15, потому что одна девочка уже неделю болела, а еще одна часто прогуливала. Представьте себе, именно в тот день они тоже пришли. Этот парень раздал 14 роз, и у него осталась пятнадцатая. И остались три девочки без розы: я, моя будущая подруга Мила и еще одна тихоня класса. Я помню, как он сидел на уроке физики размышлял, кому из нас ее подарить. Было видно, он хотел выглядеть джентльменом в глазах всего класса, но прогадал с расчетом. Он размышлял достаточно долго и в итоге подарил розу тихоне. И мне тогда казалось, что на меня смотрят как на неудачницу года. К чему я веду? А я веду к тому, что я не была уродцем на самом деле. Я позволила им себя такой сделать. Моими главными воспитателями стали не мама и папа, как у других детей, а жестокость чужих и время.

– Но твоя мать, – выслушав Мию, вспоминаете вы. – Она же вырастила тебя, содержала. И воспитала же в тебе человека.

– Да. Человека, который вышел в этот мир сломанным. Человеком, которым она не гордится. Я старалась ей помогать. Черт возьми, еще будучи подростком я пошла работать летом на уборку школьных помещений и прочего, чтобы помочь ей с деньгами. В последнем году учебы в школе я начала работать частным репетитором по математике, выдавая себя за студентку педагогического института, чтобы начать что-то копить для себя. В 18 лет я уже работала официанткой. Но чем старше я становилась, чем расплывчатее становился детский образ моего идола – мамы. Превращался этот образ постепенно в усталую женщину, которая была недовольна своей жизнью, и хотела, чтобы хотя бы дети были под ее контролем. Я не смогла быть под ее контролем, и поэтому стала злодейкой и грешницей. А вот Алек, мой младший брат, был в ее глазах праведником, хотя в семь лет уже мог на словах послать мать, но та этого будто бы не слышала.

– Мия, – вы прерываете монолог девушки. – Но так часто бывает, старшему ребенку в семье кажется, что младшего больше любят, ему больше позволяется.

– Может быть, – сухо отвечает Мия. – И вы правы, моему брату также больше позволялось.

***

Однажды, когда ему было 11 лет, он соорудил деревянный арбалет из длинных острых шпажек для приготовления люля-кебаба, позаимствовав их на кухне у мамы. Он игрался, будто тренируясь стрелять из мини-арбалета. Я в этот момент сидела на диване нашей с ним общей небольшой комнаты и делала какую-то домашнюю работу на компьютере. Алек, в чем нет удивительного, мишенью выбрал меня, или даже мои глаза. В тот момент я этого не знала, просто не заметила. И вот, в какой-то момент в сантиметре от моего глаза в мою переносицу вонзилось что-то острое, после этого я почувствовала боль, закрыла лицо руками и стала кричать. Я чувствовала, как по моим рукам течет много крови. На мой крик в комнату влетела наша мама.

– Что случилось? Алек, Мия?! – услышала я ее взволнованный голос.

– Мам, – я пыталась не смотреть на свои окровавленные руки и говорила сквозь всхлипы. – Алек… Он попал в меня чем-то острым, мне больно.

Моя мама подбежала ко мне и выхватила мои руки, тем самым открыв мое лицо. Затем облегченно вздохнула.

– Слава богу, не в глаз. А то было рядом.

Ее слова немного успокоили меня. В конце концов, в этом было проявление заботы.

– Слава богу, не в глаз, – повторила моя мать еще раз, на этот раз поворачиваясь к моему брату. – А то лишил бы сестру глаза, ходил бы с тяжестью этого греха на душе всю жизнь, Алек! Будь аккуратнее в следующий раз, – с этими словами она развернулась и пошла за льдом на кухню.

Не знаю, почему, но я запомнила этот момент. Ее заботил больше «камень на душе» моего брата.

***

Глава 3. Божественный коктейль Маргариты

В бар заходит женщина. Она бедно одета, и, вероятно, зашла сюда не потратить последние деньги на выпивку. Она громко разговаривает по телефону.

– Побойся Бога, Карл! Это были последние мои деньги! Ты их все растратил на свои пьянки! Бессовестный ублюдок! Будь проклят тот день, когда я вышла за тебя!.. А, что? Даже не смей! Ребёнку надо идти в школу! Найди деньги до четверга, или я… Не смей мне угрожать! И знаешь… Не перебивай меня, черт возьми! Я сейчас пришла уже на работу и не хочу даже думать о том, где ты и что сейчас делаешь!

Женщина яростно швыряет телефон в свою сумку. Её руки дрожат и на глазах слёзы.

– Маргарита, – бармен тихим голосом обращается к ней. – Начальство не любит, когда ты кричишь на весь зал, устраивая очередные разборки по телефону со своим мужем.

Поджав губу и не сказав ни слова, Маргарита бросает на него холодный взгляд и идет в сторону двери с табличкой «вход для персонала».

– Твоя сменщица уже ждет тебя, и домывает последнюю партию посуды. Скажи ей спасибо, что она, несмотря на твоё опоздание, не оставляет тебе ничего, – вслед говорит ей бармен.

Неожиданно Маргарита оборачивается.

– Я должна быть за это вам благодарна? – повышенным тоном, и плохо сдерживая комок слёз, спрашивает она. – За что? За то, что батрачу на вас за копейки? За то, что выслушаю все ваши: «Маргарита, ты здесь не домыла блевотину очередного алкаша», «На стакане остались очередные сопли», и «в туалете кто-то не убрал за собой остатки спермы»? Я мечтала стать гимнасткой в юности, тренировалась, тренировалась, была лучшей в группе, а теперь… У меня нет ничего, кроме зависимого мужа-алкоголика и голодного ребенка. Еще работы посудомойкой и уборщицей одновременно за зарплату дворника… За что мне это всё?! В чём я так согрешила?

Бармен, ровно, как и парочка посетителей, которые были близко, включая вас и Мию, молча слушают монолог несчастной женщины. Когда она останавливается перевести дыхание, бармен подходит к ней и кладет руку на плечо.

– Твое счастье, что никто кроме меня из персонала это не видел и не слышал. И пока начальство по камерам не увидело, что ты стоишь тут и болтаешь, хотя твоя смена началась 15 минут назад. Маргарита, успокойся и иди работай.

– Но за что Бог так со мной?

– Его нет, – равнодушно отвечает бармен в ответ. – Но ты обязательно помолись, а то вдруг он дарует тебе этот миллион, ты выкупишь этот бар, уедешь на Бали…

Маргарита багровеет.

– Побойся…

– …Бога. Да, да, ты недавно это говорила своему мужу. Иди работай, или увольняйся уже. Мне надоело тебя вечно прикрывать.

Всхлипывая, Маргарита смиренно идет в сторону кухни.

– Моя мама, к слову, была верующей. – Мия задумчиво смотрит ей вслед и вертит коктейльную соломинку в руках. – Мои родственники в Польше, откуда приехала моя мать, тоже были верующими. А я – нет. Знаете, почему?

– Хм, – легкая усмешка появляется на вашем лице. – Сейчас это модно: Атеизм, Агностицизм, Итсизм… С развитием науки и технологий у людей стало меньше «чудес». Многим вещам появилось рациональное объяснение.

– Не только, – отвечает вам Мия. – Религия для многих людей это способ переложить ответственность за свои поступки, неудачи на кого-то другого: Высшую силу, Бога, Аллаха, Будды и прочих. Но многие этим злоупотребляют. Вы не хотите пойти покурить кстати?

– У меня нет с собой сигарет.

– Я вас угощу.

На крыльце бара свежо, дует легкий теплый ветер. Уже темно, около 11 часов вечера. На небе ни облачка, и потом отчетливо виден растущий месяц. В летнюю ночь всегда по-другому дышится.

– Есть теория про то, что эта планета – один из наших кругов ада, который мы отрабатываем за грехи предыдущей жизни, – прерывает ваши мысли Мия, закуривая сигарету. – Вот скажите мне, что есть счастье? Придуманная человеком иллюзия, в которой есть всё, что, как ему кажется, нужно. Но мы же не хотим брать ответственность за то, что у нас нет, верно? Не спорю, в большинстве случаев с самого рождения мы чего-то лишены на кармическом уровне. Но вокруг нас периодически возникают возможности это изменить. Но нам боязно, тяжело… И поэтому многие люди находят успокоение в религии, мол, так Богу нужно. За пару тысячи лет церквями придуманы правила, как не попасть, скажем, в ад, и как попасть в рай. Правила, доходящие до абсурда: люди начинают всю свою жизнь перекладывать на волю «высших сил». Некоторые твердят, что смартфоны, алкоголь, секс – соблазны дьявола, не иначе. А вот куча денег, которые уходят на роскошь храмов, те же одеяния главы церкви из золотых нитей – не соблазн дьявола? Каяться в грехах, ходить по воскресеньям в церковь, ползать на коленях перед иконами и останками святых, которые еще не факт, что святые – в церкви считают правильным. Атеисту, который не ходит в церковь и не ставит свечки за усопших, но помогает живым – церковь все равно скажет, что неправильно. Эта грань правильного и неправильного чертовски размыта. – Мия делает последнюю затяжку и тушит сигарету. – Я не молюсь, не хожу в церковь, не праздную пасху или рождество. Моя вера – разговаривать. Если кто-то там есть, то он меня услышит.

– И как ты думаешь, тебя кто-то слышал? – спрашиваете вы уже по пути обратно к вашему с Мией столику в баре.

– Не отрицаю, в некоторые моменты в моей жизни мне казалось, что кто-то будто повлиял на мой путь. Например, мой бывший уговаривал меня заниматься с ним незащищенным сексом, объясняя мне еще тогда глупой и неопытной, что все будет хорошо, даже если я забеременею. И я была настолько наивной, что верила в это, представляете? И это в 20 с чем-то лет, когда у меня не было ничего за спиной, и надо было вставать на ноги. Но в итоге меня пронесло, и я не залетела, – скованная улыбка проскакивает на лице Мии.

– И правда чудо, – саркастически хмыкнув, отвечаете вы. – Но это спорный пример. А какие еще чудеса есть в твоей истории?

– Вы хотите более лиричных историй? Вам что, этого варианта недостаточно? Разве это не благоприятный исход для глупой девочки, которая могла этим бы испортить себе жизнь?

– В библии, кажется, говорится, что Бог дает детей столько сколько нужно или вовсе не дает.

– Верно, но не совсем. Все равно у всех есть выбор. Я тогда сделала не тот выбор, но к счастью, этот выбор обошелся мне бесплатно, и мне дали шанс, – отвечает Мия. – А вот если хотите услышать что-то лиричное, у меня есть история из детства.

– Давай, – вы меняете позу на стуле, приготавливаясь слушать.

***

Через год после моего рождения мать отправила меня жить к бабушке, в маленькую деревню на юге Польши. Я прожила там четыре года, и вот перед тем, как за мной вернулись, кое-что там произошло. У нас, напротив, произошло ужасное убийство. Какие-то два парня пришли из-за долгов, кажется, убили всю многодетную семью, что жила в том доме. Когда это происходило, я почему-то захотела в туалет, который находился у нас на заднем дворе. Я вышла из дома и услышала, что снаружи, за воротами, кто-то громко играет на гармошке, хотя была глубокая ночь. Помню, я еще удивилась, почему ночью кто-то играет музыку на улице в одиночку.

Мне было как раз почти пять лет, я уже много осознавала и была, как и все дети любопытной. Я хотела пойти посмотреть, но в тот момент я услышала, что где-то на заднем дворе плачет кот. Естественно, я решила сначала помочь бедному бездомному коту и пошла к нему навстречу.

Забавно, что там, откуда доносился звук, я никого не нашла. Побродив немного по бабушкиному огороду, я пошла обратно. Возвращаясь в дом, я уже не слышала снаружи музыки, стояла мертвая, в буквальном смысле этого слова, тишина.

На утро я проснулась, выглянув в окно, увидела на улице практически всю деревню. Много машин полиции, разговоры, плач сердобольных соседок. Я выбежала, на улице стояла моя бабушка и что-то рассказывала мужчине в синей форме работника полиции.

Я услышала, как мужчина спросил:

– Вы точно ничего не слышали? Ни выстрелов, ни других звуков?

– Да, – подтвердила моя бабушка. – Ничего.

– Бабушка, – я подбежала к ней и дернула за халат. – А как же дядя, который играл на гармошке?

Полицейский вопросительно перевел хмурый взгляд на меня, а затем снова на мою бабушку.

– Там был мужчина? Какая гармонь? Вы же говорите, что никто же ничего не слышал!..

– Да вы не обращайте внимания, девочке причудилось, – отмахнулась рукой бабушка и сердито посмотрела на меня:

– Мия, домой, быстро.

– Но ба, я слышала! Я выходила ночью во двор. Кто-то громко играл, потом я услышала, как плачет котик, – я попыталась доказать свою правоту.

Мужчина в полицейской форме наклонился ко мне и вежливо спросил:

– И где же тот кот?

– Исчез, – я потупила взгляд в землю.

– Ах, исчез. Ну и дядя с гармошкой, наверное, тоже, – полицейский выпрямился и улыбнулся моей бабушке, та снова сурово посмотрела на меня.

– Мия, иди домой! – повторила она.

Я тогда расстроилась, что мне никто не поверил. Но случай тот вспоминала не раз.

Впоследствии, когда я повзрослела, в моей голове сложилась странная картина. Музыка играла, чтобы, возможно, скрыть звуки выстрелов. Но парадокс в том, что никто не слышал музыку кроме меня. Но я точно ее слышала! И еще этот странный кот… Что это было?

Моя мама не поверила мне, когда я рассказала ей ту историю спустя несколько лет. Также она считала, что я просто нафантазировала себе, что вижу картинки из прошлого у других людей. Мои фантазии стали превращаться в какие-то ясные картины, и постепенно я будто бы оказывалась в других измерениях, конкретнее – в прошлом других людей.

Это началось в 16 лет. Однажды меня пригласили вместе с другими лучшими учениками школ нашего города в зарубежный тур по европейским странам. Я была счастлива, что выиграла эту возможность.

В том туре я познакомилась с одной девчонкой, которая была из моей школы и на пару классов старше меня. Мы редко с ней до этого момента пересекались. Про нее ходили слухи, что она любит девочек. Но меня это не волновало. Скорее нас с ней отталкивало то, что она была бунтарка по внешности. Уверенная в себе, с татуировками, одетая так, будто в любой момент готова начать прыгать по крышам, и на ходу при этом закуривать сигарету.

Мы разговорились, когда в автобусе она села спереди и обернулась.

– Ты же Мия, да? Та умная девочка вроде с нашей школы, да?

– Наверное, да, – немного смутившись, ответила я. – А ты Кара?

– Именно, – улыбнулась та в ответ, и я заметила, что она жует жвачку.

Любопытно, почему крутые девчонки или парни часто говорят с кем-то ниже их статуса, когда у них во рту жевательная резинка?

Тем не менее Кара продолжила разговор.

– Я тут подслушала недавно твой разговор с твоими соседками по комнате. Вы там говорили про то, что ты умеешь гадать по фотографиям?

Стоит пояснить, та поездка по европейским странам длилась неделю, и в ходе нее мы обычно оставались ночевать группами в больших комнатах мотелей. Я жила с компанией девчонок, которые более-менее были ко мне дружелюбны. Разумеется, вечерами мы сплетничали и болтали о всяких глупостях.

– Ну это больше, как шутка, – неуверенно ответила я. – Мне иногда кажется, что я что-то чувствую, глядя на человека, но не знаю, что. И мы тогда пытались научиться гадать по фотографиям.

– А что ты скажешь, глядя на меня? – внезапно серьёзным тоном спросила Кара. – Сможешь предсказать мне будущее?

– Я не предсказываю будущее.

– Да брось, просто попробуй, ну хоть что-то скажи, – настаивала Кара.

– Я не уверена, – сказала я в ответ, пытаясь вспомнить, а как в фильмах-то люди о сверхспособностями осуществляют процесс «гадания». В конце концов, я вздохнула и сказала:

– Ок, давай свою руку.

Кара сразу протянула мне в ответ свою ладонь. Я взяла ее руку и закрыла глаза. На тот момент я не знала, как это действует, но попробовала представить в своей голове Кару. Неожиданно у меня получилось. Я увидела яркий солнечный день и улыбающуюся Кару, и еще какого-то маленького мальчика, идущего с ней за руку. Они переходили дорогу, и вдруг из-за угла на них с бешеной скоростью выехал автомобиль. Кара не успела среагировать, мальчик ринулся вперед, и машина сбила его.

Я открыла глаза, и холодные мурашки пробежали по моей спине. Я посмотрела на Кару, которая с любопытством смотрела на меня.

– Я… я не знаю, что тебе сказать, – потупив взгляд, ответила я ей.

– Да говори уже! – была видно, Кара напряглась, и с учетом ее характера, лучше было не тянуть с ответом.

Я рассказала ей то, что увидела и добавила:

– Не знаю, что это было. Может быть, предупреждение на ближайшее будущее, может быть, просто моя фантазия, но, пожалуй, тебе стоит быть аккуратнее.

С полминуты та внимательно смотрела на меня, будто бы изучая, а затем сказала:

– Этого я никому не говорила, но да, две недели назад я и мой племянник переходили дорогу, и его сбила машина. Но он легко отделался, сломана только рука. Видимо, ты и правда можешь больше, чем кажется, Мия.

***

– Я была ошарашена в тот момент, – говорит вам Мия. – Это был первый раз в моей жизни, когда я увидела отрывок прошлого другого человека. Но оказалось, эту способность было тяжело контролировать, она срабатывала лишь на прошлое других людей, с которыми у меня не было родственной или эмоциональной связи.

– Ты пробовала развивать его? Твой дар?

Девушка усмехается и отвечает:

– Любой наш дар является проклятьем, если мы его не развиваем. Будто бы вы берете газонокосилку, не умея ею пользоваться, и подключаете к электросети абсолютно ненастроенную. Что будет в результате?

– Хаос, я полагаю, – с улыбкой отвечаете вы.

– Именно, – утвердительно кивает Мия. – Мы все подключены к особой невидимой энергетической сети, нам дана масса ресурсов, но это не главное. Мы должны учиться этим пользоваться, и тогда лишь узнаем, какая невообразимая сила нам дана.

– Почему ты сказала, что могла променять свою способность только на людей, с которыми не было эмоциональной связи?

– О, это интересный момент. Я могу лишь предполагать, что наши чувства создают противодействующую силу. Например, любовь. Сколько книг написано, фильмов снято, и люди продолжают рассказывать о ее чудесах. Или даже сходят с ума. Любовь, ненависть и другие сильные чувства поглощают нас целиком, и наши способности уходят на второй план.

***

Глава 4. Химия + инстинкт = любовь?

Я не знала, на кого пойти учиться после школы. На выпускном практически все знали, что будут делать дальше, кроме меня. Подрабатывала, как вы уже поняли, частным репетитором.

Я поступила в институт случайно. Поехала сопровождать подругу, и девушка-администратор уговорила меня поступить на одно из их бюджетных мест, узнав, что я имею высший балл почти на всех предметах. Факультет был простой, и для себя я его назвала бесцельным, степень при получении называлась “Бакалавр управления культурными мероприятиями”. Так как институт был частным, его программа была рассчитана из соображений, что там будут учиться люди, которые платят за диплом, то есть часть предметов было вообще ни о чем, так скажем, для галочки. Главное, чтобы студенты продлевались на следующий год и платили дальше.

Но на первом курсе я еще горела энергией на максимум. Мне хотелось доказать всем, что я не такая, как в школе: забитая некрасивая девочка, у которой можно списать, а энергичная веселая студентка.

– Кто будет старостой? – спросил на вводной лекции наш куратор.

– Я, – протянув руку, откликнулась я, вызвав тем самым удивление всей аудитории. Все с любопытством посмотрели на меня.

Тогда я еще не понимала, что это не то внимание, которое мне было нужно. Тем не менее институт оказался настоящим сериалом про интриги и сплетни.

С самого первого дня у меня не заладились отношения с девушкой по имени София и ее подругой. Высокая, стильно одетая и на высоких каблуках, София как будто всегда смотрела на меня презрительно и казалось, что она довольно самовлюблённая. В это же время ко мне в друзья набивались лицемерные сплетники, которых я ошибочно принимала за друзей. Одной из таких была Джулия. Неприметная девушка с моего района, но достаточно популярная.

В один день, после па, мы с Джулией стояли на автобусной остановке и обсуждали сюжет одной мыльной оперы, нового сериала, на который подсел весь курс.

– Тебе уже кто-то нравится из парней нашей группы? – внезапно спросила у меня Джулия.

– Ну, Алекс вроде ничего, – немного замявшись, ответила я.

– Алекс? Серьезно? Он же странный и выглядит пьющим.

– А по мне он выглядит интеллигентом.

Алекс был одним из студентов нашей группы. Он был не особо разговорчив, но, когда на лекциях у него что-то спрашивали, он говорил коротко, но по делу. Его стиль напоминал вампира из старых голливудских фильмов: длинный черный плащ, высокий воротник, бледная кожа и приподнятая гелем укладка волос.

– Он чудик, – ехидно отметила Джулия. – И как? Есть прогресс у тебя с ним?

– Нет, – я вздохнула. – Он общается со мной только по делам учебы. Ну а тебе самой хоть кто-то нравится?

– Мне? – Джулия отвела взгляд и махнула рукой. – Забудь, у нас никого нормального в группе нет. А с Алексом я бы тебе советовала бы активнее.

– Как?

– Пригласи его куда-то, – Джулия хитро сощурила взгляд. – Может он сам просто стесняется.

– Может ты и права, – я пожала плечами. – Только никому не говори, хорошо?

– Разумеется!

Видимо, в переводе на язык Джулии «разумеется» было «не беспокойся, это узнает даже дворовая собака из соседнего города».

Через пару дней, на перерыве между парами я как-то объясняла на задней парте одному парню решение задачи по высшей математике, как ко мне внезапно подсела София. Мы не особо с ней общались, потому я вопросительно посмотрела на неё.

– Будь аккуратная с Джулией, – сказала София.

– В каком смысле?

– А ты не в курсе? – удивлённо подняла та бровь. – Уже весь институт знает, как ты сохнешь по Алексу.

– Что?! – я забыла про математику и подвинулась к Софии. – Как?

– Джулия всем всё рассказывает. Про тебя так вообще целые легенда, – саркастически усмехнулась та. – И с тобой ей выгодно дружить: бесплатно списать домашку можно, и при этом сделав тебя объектом сплетен и насмешек.

Я растерянно молчала. София откинулась на спинку стула и изучающе посмотрела на меня.

– Что с тобой не так, Мия? – спросила она. – Вроде же красивая девчонка, умная, самостоятельная. Но в жизни ты как будто еще в школе учишься! Большинство людей вокруг нас – лицемерные меркантильные разносчики сплетен. Их интересуют только твои проблемы. Понимаешь? Никому нельзя давать собой пользоваться, потому для Джулии ты самая доступная жертва. Посмотри на себя! Одеваешься ты скромно, я бы даже сказала, видно по тебе, что ты из бедной семьи. Ведешь себя зажато, не умеешь дать отпор, даже каблуки не носишь!

– Зачем мне каблуки?

– Затем, что ты должна себя любить! И не давать свои секреты в руки кому попало.

– Мне казалось, что Джулия – неплохой человек, – возразила я. – Как же тогда знать, кому можно верить, а кому нельзя?

– Не цепляйся за первого встречного, а учись разбираться в людях, – ответила София, и после недолгой паузы добавила:

– Мы сегодня собирались своей компанией сделать небольшую пижамную вечеринку, так сказать, собраться чисто девочками. Попкорн, ужастик, шампанское, пижамы. Хочешь к нам? Может даже подберем тебе какое платье из моего гардероба и сделаем крутую фотосессию.

Я смутилась, но утвердительно кивнула. София улыбнулась и встала, чтобы вернуться на свое место. В последний момент она развернулась и добавила:

– Будут спрашивать про Алекса, отвечай так: «Да это правда, ну и что? Я же человек и могу ошибаться».

Подмигнув мне, София растворилась в толпе студентов, медленно рассаживавшихся на свои места.

***

– Это был один из первых уроков для меня о том, что не надо судить людей по внешнему виду, – улыбается вам Мия. – Да и не только по внешнему виду. Большинство людей носят маски даже в поведении. Примером тому была София. Она казалась мне высокомерной, безразличной, но это была её защитная маска. Она так оберегала себя от таких, как Джулия.

– Что было дальше с Алексом?

– Историю быстро замяли, – отвечает Мия. – Я перестала общаться с Джулией, она, естественно, в отместку пустила про меня слухи, что я девственница, неудачница, а мать у меня алкоголичка. К сожалению, так как первое было правдой, люди быстро поверили и в остальное. Но хорошо, что я постепенно начала дружить с Софией, и та учила меня уделять внимание другим вещам. Мы всё время были в движении, и подписывались на разные мероприятия. На одном из таких мероприятий я и узнала, что самая моя большая слабость – любовь.

***

В середине мая в институте устроили олимпиаду для других высших учебных заведений. Это можно было назвать чередой препятствий для студентов из разных учебных заведений. Задания проходили как квест по студенческому городку, включающий в себя практику и теорию.

Я также собрала команду из троих девчонок: Софии, Хелены, Дианы, с которыми дружила из группы, и к нам еще присоединился один веселый паренек с курса – Артур.

Игра длилась четыре часа, и как назло, весь день шел дождь. Мы все промокли, выполняя задания организаторов, но дошли до финала. Перед самым концом игры девчонки из моей команды сдружились с группой парней с авиационного факультета. Завязался разговор. Группа состояла из пяти парней, кто-то из них даже знал нашего Артура.

Началось награждение победителей. Толпа усталых участников зашли в зал, где организаторы готовились объявить победителей. Рядом с Софией и Хеленой сели двое парней из той команды студентов факультета института авиации, я же, чтобы им не мешать, села спереди. Внезапно справа от меня кто-то тоже сел. Это был еще один парень с той команды, сразу запоминающийся очень высоким ростом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ксанакс – лекарство в таблетках, оказывающее помощь при тревожности и бессоннице, замедляет работу нервной системы и снимает тревогу. Есть люди, которым препарат не прописан врачом, но они используют его как наркотик в достижении определённого состояния.

Вернуться

2

Ботулотоксин или ботокс – инъекционный препарат, который используют в индустрии красоты, чтобы разгладить мимические морщины.

Вернуться