Вячеслав Кумин
Цербер
роман

1

Кэрби Морфеус чувствовал необыкновенный душевный подъем. Внутри все переворачивалось, но внешне он старался оставаться невозмутимым, чтобы никто из присутствующих, привыкших видеть его хладнокровным и даже бессердечным, не заподозрил истинного размаха бушующих чувств. Таких, какие бывают у очкастого юнца перед первым свиданием с многообещающим продолжением или от осознания хорошо выполненной работы, над которой бился несколько лет. Да что там лет?! Десятилетий!!!

Он старался вспомнить, когда в последний раз у него было подобное состояние души, перебирая в памяти десятки, сотни событий своей жизни.

«Первый выход в космос? – выбирал он самые значительные и яркие воспоминания. – Получение в собственность корабля? Или… Нет, все не то. Это все ничто по сравнению с тем, что предстоит получить и ощутить!»

Кэрби шел к этому последние двадцать лет своей жизни. С того момента, как в восемнадцать лет стал помощником механика на старом торговце с громким названием «Эллин». Сначала он захотел стать капитаном корабля и через десять лет стал им. Даже более того, теперь он владелец трех кораблей.

Но все это: власть над тремя сотнями членов экипажа его флотилии, еще двумя сотнями человек, живущих на собственной планете и охраняющих полтысячи рабов, – его не удовлетворяло. Душа требовала большего, значительно большего. И вот однажды он вознамерился стать… Императором!

Кэрби Морфеус родился и вырос на Земле. На перенаселенной Земле – мегаполисе в секторе четвертого класса. На планете уже не существовало отдельных городов, все они слились в единый город. На каждом клочке суши, оставшегося после глобального наводнения из-за растаявших ледников, высились высотные дома – города в городе. Весь этот монолит делился на сектора различного класса.

Первый для богатых – миллионеров и выше. Роскошные здания деловых и финансовых центров, домов бассейнами на крышах и висячими садами. Чистые улицы, по которым ездили исключительно роскошные лимузины. Горный воздух…

Второй сектор предназначался для управляющего персонала и среднего класса.

Третий – сектор рабочего класса и обслуживающего персонала. Здесь уже работали заводы, на стенах тут и там мелькали граффити.

Четвертый – для отбросов. Здесь жили все те, кто не хотел работать и существовал за счет первых трех классов, на пособия и бесплатный паек. Здесь бушевала преступность и все мыслимые пороки. Полиция в сектора четвертого класса не заглядывала столетия три, не меньше. Воздух по качеству был не лучше, чем тот, что валил из труб заводов двадцатого столетия.

Отравленный, полноценно мертвый океан не мог поддерживать жизнь. В его толщах уже давно не плавали киты. Да что там киты?! Рыбешки, и те уже все давно повсплывали кверху брюхом. Даже водоросли, и те вот уже столетие не желали расти. Кое-как выживали лишь бактерии… но они, в отличие от водорослей, не давали кислорода.

От отравленной атмосферы спасались куполами, под которыми работали настоящие заводы по выработке кислорода, разводя сверхпродуктивные водоросли.

Отсутствовала сколько-нибудь чистая земля, а значит, она не могла что-либо родить для прокорма стомиллиардного населения планеты-города.

Все продовольствие выращивалось на фермах – так называемые сублиматы – водоросли и синтетические волокна, приправленные вкусовыми добавками жареного мяса или фруктов. Граждане позажиточнее могли себе позволить покупать завозную продукцию с плантаций и звероферм Марса.

Но даже мощностей Марса не хватало для покрытия потребностей Земли, Марс обеспечивал всего двадцать процентов спроса. Остальное завозилось с дальних колоний огромными танкерами и сухогрузами. С этими монстрами гиперкорпораций соревновались частники, на скоростных кораблях-торговцах завозя совсем уж богатым гражданам из второго-первого сектора деликатесы. Но все они, точно вереницы муравьев, спешили к своему муравейнику, со всех сторон нагруженные тяжелой поклажей, выгружая продовольствие и вывозя отходы человечества.

В одном из самых грязных и криминогенных районов Земли, в секторе четвертого класса, и родился Кэрби, не зная ни вкуса марсианской продукции, ни тем более дальних колоний метрополии и уж тем более каких бы то ни было деликатесов. Самым большим деликатесом считалась обычная крысятина – настоящее мясо, единственного выжившего самостоятельно животного.

До Кэрби Морфеуса не было никому дела, ни отцу, которого он вообще никогда в глаза не видел, ни матери-проститутке, загнувшейся в день его десятилетия от передозы некачественного тюфяка. Так что не стоило удивляться тому, что он попал в молодежную банду с ее законами силы. Да чего уж там удивительного… было бы удивительнее, если бы он в нее не попал. Банды конкурировали друг с другом, борясь за влияние. Детство стало хорошей школой жизни…

Но, в отличие от многих… очень многих, он не погиб и не стал калекой в многочисленных разборках, свалившись от заточки в спине, с распоротым горлом или проломленным черепом, не получил пулю из-за угла, лишь покрылся шрамами. Не загнулся, как десятки его товарищей и собственная мать от тюфяка – распространеннейшего, более того, разрешенного правительством наркотика. «Пусть быдло жрет наркоту, погружалось в свои иллюзии, лишь бы не поднимало беспорядков» – так размышляло правительство.

Кэрби жил в куполе рядом с космодромом. В моменты, когда не намечалось схваток с другими бандами за влияние, он любил ходить к периферии и через синеву толстенного кварцевого стекла купола наблюдать за тем, как один за другим садятся и взлетают огромные черные челноки.

Стекла утробно вибрировали от их полетов, и Кэрби чувствовал их истинную мощь. В редкие безоблачные ночи, случающиеся сразу после дождя, особенно если они смывали толстый налет пыли с купола, Морфеус взбирался на самый верх кубов, не домов, а именно кубов – куб номер такой-то… и смотрел в звездное небо. Эти мириады светящихся точек – звезд, других миров, чистых…

Может быть, именно поэтому, в погоне за смутной мечтой, Кэрби, несмотря на усмешки товарищей, предпочитавших курить, жевать и колоть отупляющий тюфяк, закончил школу, получил федеральную аттестацию, потому как от школ в четвертых секторах осталось лишь одно название, и выбрался в третий, более благополучный сектор. Здесь он получил уже профессиональное образование механика и матросом устремился к звездам, прочь с погрязшей в грязи Земли.

Казалось бы, что люди, поощряемые правительством, должны бежать с такой перенаселенной, грязной планеты, но нет… не бежали. А зачем? Зачем, если есть крыша над головой, работа, если нет работы – социальное обеспечение?… Зачем менять эти блага на тяжелый труд в агрессивной среде новых миров, реально горбатиться до седьмого пота. В конце концов, в далеких мирах случалось всякое, и самое страшное – эпидемии, выкашивающие больше половины колонистов.

2

Морфеус, восседая в капитанском кресле «Эллина», наблюдал за тем, как увеличивается во фронтальном иллюминаторе планета. Штурман вел корабль к космодрому самого большого города из пяти имевшихся, ведя все необходимые переговоры с диспетчерами.

– Говорит транспорт номер 7912-175-29, позывной «Молотобоец»…

Кэрби улыбнулся. Он заходил под чужим названием, так что после того, что случится, к нему с вопросами никто не пристанет.

– …Прошу разрешения на посадку четырех грузовых шаттлов. Прием.

– Говорит главный диспетчерский пункт Ра-Мира, город Лорман-сити… Какова цель вашего визита, «Молотобоец»? Прием…

– Закупка продовольствия. Прием…

– Добро пожаловать, «Молотобоец», – более тепло отозвались с планеты. – Но предупреждаем, что не можем принять никаких поселенцев. Все, кто попытается остаться, будут немедленно возвращены на борт вашего корабля… Напоминаю, что мы закрытая планета…

– С этим проблем не возникнет, Ра-Мир. У нас нет нелегальных переселенцев. Но мы хотим приземлиться в разных космодромах. Прием…

– Зачем?

– Хозяин не хочет рисковать и хочет закупить продукцию с разных полей.

– Уверяем вас, что вся наша продукция чиста от зараз и…

– И тем не менее это желание хозяина, – настоял штурман.

– Хорошо… – отозвались после короткой паузы с планеты, дескать, хозяин-барин. – Заходите на посадку по векторам…

– Все готово, Командор, разрешение на посадку челноков получено. Они немного удивились, что мы хотим посадить их в разных городах, но согласились, дескать, покупатель всегда прав.

Кэрби довольно кивнул. Его «Эллин» имел четыре вместительных челнока, и для его задумки лучше, если они сядут в разных городах. Потому как городки небольшие, в каждом из них постоянно проживает лишь по сорок-пятьдесят тысяч человек. Остальное пятимиллионное население распределено по планете в небольших деревушках. А для его замысла нужно наполнить челноки грузом под завязку. Не садиться же у каждой деревни? Так никакого времени и топлива не хватит.

– Хорошо, – кивнул Кэрби и, чуть обернувшись, позвал: – Гарпун…

– Да, Командор? – приблизился к Морфеусу его первый помощник.

Великан с лицом, обезображенным шрамом, переходящим с правой стороны лба через переносицу на левую щеку. Когда-то он командовал десятком лихих парней банды, своеобразной гвардии, в которую входил сам Кэрби. Теперь все поменялось местами, и верховодил Морфеус, получивший прозвище Командор не только как звание, полагающееся владельцу трех кораблей, но и в знак признания его верховенства.

Экипажи своих кораблей Кэрби Морфеус набирал из сорвиголов – членов банд, преступников. Морфеусу требовались безбашенные парни, в то же время способные выдерживать дисциплину и признавать его своим командиром.

Поначалу приходилось трудно: молодые, горячие, они по старой привычке начали делить власть между собой и даже замахиваться на Морфеуса. Но потом все устаканилось. Кэрби пресекал любые мятежи и дележи предельно жестким образом – выбрасывая виновников за борт, а поддержавших их отправлял на «свою» планету – удаленный, никому ненужный пустынный мир – в качестве рабов. Тем самым он установил раз и навсегда одно железное правило: есть только один командир, и его слово – закон.

– Собери людей на швартовочной палубе, Гарпун. Мы начинаем…

– Так точно, Командор, – кивнул Гарпун и, взяв в руки передатчик, переключившись на общую связь со всеми палубами и отсеками, приказал: – Членам экипажа, входящим в состав Дикой сотни, немедленно прибыть в отсек три.

Между тем «Эллин» встал на указанную диспетчером орбиту, и Кэрби еще раз взглянул на довольно причудливую планету с двухсоткилометровой высоты.

Природа Ра-Мира представляла собой мозаику природно-климатических зон. Все из-за специфики вращения планеты вокруг светила и наклона ее оси. Экватор жарок, на материке, расположившемся в его зоне, невозможно выжить. На полюсах скопились огромные шапки льда. От них текли многочисленные реки, орошающие северный плодородный материк. На юге орошать нечего, там плещется океан, кое-где разбавленный небольшими архипелагами островов с рыбацкими деревнями.

Четыре из пяти городов находились в северной части Ра-Мира. И только один – в южной, на особенно большом острове.

Глубоко вздохнув, Морфеус вышел прочь с капитанского мостика и направился на швартовочную палубу к своим орлам из Дикой сотни. Он выбрал эту и еще две благополучные не самые густонаселенные планеты только из-за их удаленности от остального домена. Хотя предпочел бы начать с более населенных и не столь благополучных миров. Но там, в отличие от здешних разнеженных райскими условиями жителей, люди слишком подозрительны и могут ответить ударом на удар, благо что есть чем. А эти…

Пройдя по длинному коридору «Эллина», Морфеус оказался на швартовочной палубе и, взойдя на специально построенный для него временный помост, окунулся в гул десятков голосов колыхающейся массы людей, точно в улье.

При появлении Командора гомон тут же начал затихать, и через полминуты без каких бы то ни было приказаний совсем сошел на нет. Только слышался шум надсадно работающей вентиляционной системы, да кое-где лязг металла о металл.

Швартовая палуба не отличалась большими внутренними объемами и потому сто человек его спецгруппы едва поместились между четырьмя шлюзовыми камерами, ведущими в шаттлы. Впрочем, Морфеусу это обстоятельство было только на руку. Подобная теснота, если все правильно сделать, рождает в людях чувство единства.

– Камрады! Вот и настал тот долгожданный день! – воскликнул Кэрби Морфеус, еще раз пристально оглядев собравшихся перед ним людей.

Он долго подбирал себе экипаж, полностью несколько раз сменил его состав после того, как понял наконец, чего он хочет добиться в жизни, и под эти цели стал подбирать людей. Подбирал единомышленников, удаляя тех, кто не только не принимал его идей, но и просто не понимал, не поддавался убеждению… Для этого он тестировал их хитрыми психологическими тестами.

Одну такую книжку по психологии, пыльную, замызганную, пропитавшуюся машинным маслом, он в бытность свою механиком как-то нашел в корабельной мастерской неизвестно как там оказавшейся. А поскольку заниматься на корабле в момент дальних путешествий нечем, если только не стоишь на вахте, то Кэрби прочитал ее от корки до корки несколько раз, пока не понял. А постигнув, стал заказывать подобные труды по психологии для дальнейшего изучения, уяснив, какая сила над людьми скрывается в подобном знании.

И поначалу мутная мечта начала формироваться в нечто осязаемое, величественное и восхитительное по своим размерам и дерзости. Но до тех пор, пока не стал капитаном, не мог провести ее огранку.

И вот, изучив десятки трудов по психологии, младший механик Морфеус начал потихоньку использовать эти знания на практике, да так, что об этом никто не догадывался… А иначе как он, простой механик, стал ни много ни мало – капитаном?! Таких случаев в истории космонавтики случалось не много, можно посчитать по пальцам одной руки и еще останется…

Экипаж разразился бурей оваций и криков. Морфеус довольно улыбнулся. Вот он, результат его многолетней работы. Эти люди готовы свернуть ради него горы…

Кэрби поднял правую руку, и гам мгновенно улегся. Экипаж приготовился внимать каждому слову своего Командора. И он не стал обманывать надежд, заговорив вновь:

– Запомните сегодняшний день, камрады! Именно сегодня мы сделаем шаг, ради которого работали последние несколько лет. Этот шаг станет началом новой эры всего человечества, и вы, именно вы сделаете его! Этот день станет днем рождения нового мира, нового порядка – великой империи!!!

Впереди нас ждут великие дела, камрады! Пройдет еще совсем немного времени, и вы станете во главе этой новой империи! Вы станете ее лордами, первыми людьми, осыпанными богатством и славой, уважением и подлинным величием! И я спрашиваю вас: вы хотите стать лордами?! Вы хотите стать правителями миров?!!

– Да!!! – прокатился по палубе крик, и над головами взлетели десятки рук со сжатыми кулаками. Кто-то вскинул пистолеты. Хвала богу, что хоть никто в порыве чувств не выстрелил…

– Не слышу!

– ДА-А-А!!! – загремело в отсеке из ста глоток, так, что задрожали стенки переборок и вверх взмылся настоящий лес рук.

«Во-от, это совсем другое дело!» – довольно подумал Морфеус и воскликнул:

– Тогда вперед, мои камрады! По шаттлам!

Члены Дикой сотни, толкаясь и давя друг друга, ломанулись к переходным шлюзам и принялись грузиться на шаттлы.

К ближайшему по правому борту двинулся и Кэрби. Он знал, что еще два его корабля в эту минуту свершают сходные маневры, и люди готовятся к такой же операции. Правда, там в его отсутствие, из-за того что его речь прозвучала лишь в записи, все происходит не так яро. Но все сделают все как надо, так, как если бы он всем руководил лично. В этом Кэрби не сомневался.

– Вы с нами, Командор? – удивился Гарпун, остановившись перед шлюзом.

По плану, Морфеус должен был остаться на борту «Эллина».

– Да. Захотелось вдруг поучаствовать лично.

– Может, не стоит подвергать себя ненужному риску, Командор?

– О каком риске ты говоришь, Гарпун? – усмехнулся Морфеус.

– Э-э…

– Вот и я о чем. Это же сонное царство… Прежде чем они только поймут, что произошло и схватятся кто за голову, а кто за задницу, мы уже будем далеко за пределами границ системы. Впрочем, они ничего не смогут сделать нам даже на орбите. У них даже нет системы дальнего обнаружения, не говоря уже об орбитальной защите.

– Тогда прошу на борт, Командор.

Кэрби переступил через шлюз, и верный соратник Гарпун задраил за ним люк.

Шаттлы отстыковались от «Эллина» и направились каждый к своей цели, на космодромы выбранных городов.

3

Рон Финист, тяжело вздохнув, откинул одеяло и принялся одеваться. Вчерашний вечер прошел крайне неудачно.

«Это ж надо было так проколоться – похвастаться упаковкой презервативов! И перед кем?! Перед своей девушкой!!!» – подумал он, зажмурившись, и в укор самому себе покачал головой, не веря, что смог сделать такое.

Ничего удивительного, что она поняла его неправильно… А точнее, она поняла все правильно, и это ее оскорбило. Конечно же это был намек, самый прозрачный намек, какой только вообще можно дать, не прибегая к словам.

Рон никак не ожидал такой бурной реакции от своей подруги – Нэнси Роддем. Щека до сих пор, возможно, носит след ее ладони.

«Хотя чего тут такого? – снова подумал он. – Мы уже взрослые люди… в этом году исполнилось по восемнадцать лет. Уже можем сами принимать ответственные решения…»

Финист подошел к зеркалу ванной комнаты, чтобы побриться, и внимательно пригляделся. Так и есть. Красноватое пятно легкого синяка. А чему тут удивляться? Звук удара прозвучал такой, что казалось в зале клуба, где они уединились, взорвалась петарда. Голова тогда дернулась так, что в шее заломило и в глазах потемнело.

«Хорошо хоть, сотрясения мозга нет. Если он там вообще есть», – с усмешкой подумал о себе Рон.

«И что она такая нервная? – с горечью, досадой и разочарованием размышлял Рон, намыливая лицо. – Встречаемся уже два года, целуемся вот уже целый год, пора переходить к чему-то более существенному…»

Рука от переизбытка чувств и желаний сделала неверное движение и на щеке, как раз в районе пощечины образовался порез.

– Проклятье! – зашипел Рон Финист, смачивая порез водой, смывая кровь.

«Знала бы она только, чего мне стоило достать эти чертовы резинки!» – продолжал негодовать Рон, с удвоенной осторожностью ведя безопасной бритвой по лицу. Щетина едва проглянула, но он сегодня хотел выглядеть безупречно. Все-таки нужно извиниться, и как можно быстрее.

Он вспоминал свои ощущения во время похода в аптеку. Выбрал момент, когда из нее вышла какая-то старушенция, и весь красный, как помидор, вошел внутрь и сделал заказ. Тут еще старуха-аптекарша глухая какая-то попалась или просто издевалась… Так пришлось повторить заказ раза три чуть ли не во весь голос.

Как его потом трясло с этой покупкой, что он на своем мопеде чуть не врезался в столб, спеша скрыться, будто с места преступления.

И вот результат его трудов – отказала.

– Твою мать! – взвизгнул Рон, и даже прикрыл рот рукой, как бы его кто не услышал.

Но нет, не должны. Дом построен добротно. Комнаты членов семейства отделены друг от друга толстыми бревнами, так что никто не услышит его мата.

Посмотрев в зеркало, он заметил еще один порез, уже на правой стороне.

– Да что же это такое?…

Вздохнув поглубже и уняв дрожь в руках, Рон принялся бриться дальше, а мысли меж тем продолжили заданную тему:

«И чего она заупрямилась? Вон, все знают, что Боллер и Сиси этим уже как год занимаются…ходят обнявшись… пусть темными вечерами, но все же ни для кого не секрет…»

В следующий миг с губ Рона чуть не сорвалась совсем уж трехэтажная конструкция из ненормативной лексики, но вместо этого он лишь глухо зарычал, точно собака, охраняющая свою кость от чужих посягательств, и бросил бритвенный станок в раковину со всей силы.

Третий порез.

«И кто мне скажет, как я с таким видом вообще смогу где-нибудь появиться?! Не то что извиняться! – буквально кричал про себя Рон, ощупывая порез на шее вблизи сонной артерии. – Так ведь и харакири себе недолго сделать!»

С минуту Рон приходил в себя, тяжело дыша. После чего наконец смог закончить гигиенические процедуры, не допустив четвертого прокола.

– Сам виноват, – уже вслух начал бубнить Рон Финист. – Нэнси – это не Сиси, не какая-нибудь новоприбывшая, пусть и родившаяся на Ра-Мире, а дочь старосты, старого рода Первооснователей! Но и я не хухры-мухры! Мой род также ведет свое начало от Первооснователей. Мой пра-пра-прадед так же, как и пра-пра-прадед Нэнси, спустился на Ра-Мир с первой партией колонизаторов!

«Поэтому отец Нэнси и не имеет ничего против меня, – напомнил себе Рон. И тут наконец до него дошло, где он допустил ошибку, ее суть. – Проклятье!!!»

Рон со всей силы врезал по груше, висящую в углу комнаты для отработки боксерских ударов или просто для сброса излишка энергии, когда хотелось крушить, рвать и метать. Руку пронзила острая боль от неправильно поставленного удара, но Рон этого словно и не заметил, прошептав:

– Сначала нужно было хотя бы провести помолвку, обручиться, а уж потом лезть со своими презервативами…

Финист от переизбытка чувств и досады начал размеренно и довольно чувствительно бить головой о твердую грушу, сжав ее в объятьях, точно в трансе, повторяя:

– Дурак… дурак… какой же я дурак…

В голове зашумело, и он, пошатываясь, повалился на кровать, все еще не в силах прийти в себя.

– Ладно… хватит валяться…

В дверь постучали.

– Да?!

– Пора завтракать, Рони… – прозвучал в приоткрывшуюся дверь голос старшей сестры.

– Да, Марана, уже иду…

Быстро собравшись, Рон сбежал с третьего этажа на первый в столовую. Здесь уже собралось все его семейство: дедушка, бабушка, отец, мать с тремя дочерьми, разносившие тарелки и колдовавшие у плиты, и два его младших брата.

Все семьи Первооснователей отличались многодетностью. Ведь именно это давало всему роду богатство. А как иначе? Чем больше потомства, тем больше земельных наделов под контролем рода, тем больше урожай и тем больше денег и власти. Простая, но очень действенная логика.

А свободной земли на Ра-Мире еще много. Совет раздает ее желающим почти бесплатно, в том числе и новоприбывшим колонистам. Последних прибывало не так уж и много. И на это имелось довольно много причин.

Ввиду особого статуса Ра-Мира – добровольная колония, а не принудительная, как большинство, значит, управляемая Советом депутатов, а не наместником Земли.

Вид на жительство могли получить только весьма законопослушные люди, морально устойчивые, не имеющих пагубных привычек. В общем, параметров десятки, так что кого попало полномочные представители (те, кто, собственно, и проводил жесточайший отбор на планетах претендентов) сюда не пускали.

Что уж говорить, отбор делали даже по весьма не политкорректным признакам, таким как расовая принадлежность, отдавая предпочтение европеоидной, и заканчивая религиозными верованиями, выбирая из претендентов христиан традиционных конфесий: православных и католиков – или атеистов.

Все делалось, для того, чтобы не возникало никаких фобий и противостояний ни на каких почвах. Это приносило свои плоды. Почти нулевая преступность. Безопасность, чистые улицы деревень и городов. Ни одного окурка на тротуаре и, упаси господи, граффити на стенах! Как это сплошь и рядом творится в прочих колониях, не имеющих статуса автономий. Не говоря уже о самой грешнице-Земле.

– Что это с тобой сынок? – удивилась мать, взглянув на сына, всего в порезах.

– Ай… – отмахнулся Рон. – Наверное, не с той ноги встал.

– Потри мазью, – откуда ни возьмись в руках матери появилась склянка с резко пахнущей мазью серого цвета. – Сначала будет больно, а потом как ничего не бывало.

– Я знаю, ма… – взял склянку Рон.

Мазь, продукт местной фармацевтики, выжимка из местных трав, действительно очень быстро заживляла раны и рассасывала синяки в считанные минуты. Опробовано на себе не единожды. Мало ли в детстве ребенок получает во время игр со сверстниками ушибов и порезов?

– Все за стол… – прогудел дед, ударив несколько раз вилкой по хрустальному бокалу с водой, из-за чего раздался мелодичный звон.

– А чего мы сегодня отмечаем? – спросил Рон, заметив праздничный набор посуды.

– Ты действительно встал не с той ноги, – кивнул отец, Георгий Финист, и пояснил: – Сегодня День пахаря.

– Ну да… забыл.

– Ох, молодежь… – неодобрительно покачала головой бабушка.

«Да разве их все упомнить? День космонавта, День…», – хотел проворчать Рон, но промолчал, сделав виноватое лицо. Потому как, если сказать хоть слово поперек, то придется выслушать длинную, нудную лекцию бабушки или дедушки из серии: вот, дескать, когда мы были молодыми, мы себе такого не позволяли… и т. д. и т. п.

Рон успел выслушать их столько, что его начинало мутить от этих нотаций.

– Возблагодарим Господа за хлеб наш насущный, и да не обойдет Он нас вниманием своим, – произнес дед и перекрестился.

– Аминь, – хором произнесли все присутствующие и принялись за еду.

4

После завтрака Рон умчался обратно в свою комнату и засел за терминал. Зашел в планетарную Сеть и нашел любимый кинотеатр «Синема» ближайшего города Александрска. Всего-то в тридцати километрах от деревни.

Приходилось проявлять щедрость. Иначе сегодня Нэнси может и не пойти с ним в деревенский клуб, где имелся свой зал для просмотров кинофильмов, из-за произошедшего там конфуза.

Вспоминая о нем, Рон опять покраснел, почувствовав, что сердце опять начало работать с перебоями.

– Наверное, я буду краснеть всегда, вспоминая это, – пробормотал он, выбирая подходящий фильм из предлагаемых кинотеатром. Видимо, недавно приходил купец, потому как в программке появились новые ленты.

«Восстание киборга», – прочитал Финист и чуть не нажал на «ОК». Он бы с удовольствием сходил на боевик.

– Нет… слишком много жестокости. Девчонки этого не любят. Тогда, может быть, «Любовь Марианны»?

Рон скривился, как от кислого. Любовные сопли он не переносил. Тем более Нэнси может воспринять это как новый намек. А ему это надо?

– Нужно что-нибудь из нейтрального… «2112 год». Вот это подойдет… – удовлетворенно кивнул он, просмотрев аннотацию к фильму. – Историческая эпопея о гражданской войне. Боевик, столкновение армад, кровь и любовь в одном флаконе.

Рон Финист произвел необходимые манипуляции по заказу двух билетов, выбрал ряд, подальше и потемнее, и оплатил. После чего распечатал билеты на своем принтере. Вылезла бумажка со всеми реквизитами, номерами и штрих-кодом.

Билетерше лишь останется проверить его считывающим устройством, и все.

Рон, счастливо улыбаясь, вышел на улицу и поспешил к гаражу за своим мопедом. По пути он сорвал несколько цветков роз и хризантем с огромной клумбы. Бабушка любила разводить редкие цветы.

«Ничего, отсутствия пяти штук она не заметит», – решил он.

Вдалеке послышалось тарахтение мотора, и Финист увидел подкатывающего на таком же, как у него, мопеде своего друга Джека Вильямса, соседа, живущего через дом.

Рон недовольно поджал губы. Сейчас он ни с кем не хотел разговаривать и вообще предпочел бы, чтобы его не видели.

– Здорово, Рони! – прокричал радостно Джек, останавливаясь.

– Привет…

– Куда собрался?

– На кудыкину гору…

– Понятно, – усмехнулся во всю ширь рта Джек Вильямс, заметив букет цветов в грузовом отсеке выкатываемого из гаража мопеда.

– А ты чего?…

– Да думал, раз у тебя вчера облом случился, то пивка попьем…

Теперь Рон скривился, как от кислого. О его вчерашней неудаче, оказывается, известно всем и каждому. Вот невезуха-то!

– С чего ты взял? – все же спросил Финист.

– Нэнси моей Кэт еще вчера вечером пожаловалась, а она, соответственно, мне по секрету…

– Всему свету! Ох уж эти бабы! Вечно они языком треплют! – разозлился Рон и даже зло сплюнул. Но, остыв, заинтересованно спросил: – Чего говорила?

– Называла тебя козлом и даже кобелем! Дескать, нам, мужикам, от них, несчастных и слабых, только одно и нужно! – засмеялся Джек.

Рон едва сдерживался, чтобы не начать ломать хлипкие штакетины забора ногами.

– Да ладно тебе! – продолжал похохатывать Вильямс, видя состояние друга. – В конце концов, они правы! Разве не так?!

Финист лишь нахмурился. Крыть нечем. Все так. А Джек продолжал:

– Наплюй, друг! Мало ли что они о нас говорят… Поверь моему слову: им от нас тоже только это и нужно! Специально проверял!

– Как? – удивился Финист.

Он знал, что у Джека с Кэт тоже все на мази, хотя они еще не женаты.

«Потому как он, в отличие от меня, догадался посвататься», – укорил себя Рон в очередной раз.

– Два месяца к ней не подходил! Она и так, и этак подкатывает! То ножку оголит, то лишнюю пуговку на груди расстегнет! То нагнется…

– Хватит! – выкрикнул Рон, буквально видя наяву, как все это проделывает Нэнси по отношению к нему. А это жестоко по отношению к его чувствам.

– Или другой пример. Вон, Крамер ослаб по этой части, жена его сразу же и бросила…

– Думаешь, поэтому? – усомнился Рон.

Крамеру подкатило уже под сорок, и слыл он в деревне грубияном и драчуном. Да и на счет жены его другие женщины проходились не лестными словами. Дескать, та еще, на буквы «б» и «с»…

– А то!

– Я слышал, он ее поколачивал… Да и сама она на других засматривалась.

– А с чего ему ее колотить? А ей – засматриваться? Значит, другая колотушка отсохла… и смотреть на нее нечего! – снова захохотал друг.

– Ясно, – буркнул Рон, предпочитая оставить эту непотребную тему.

– Ну так как? – хитро прищурился Джек, намекая на свое прежнее предложение.

Джек Вильямс потихоньку где-то гнал брагу, выдавая ее за пиво. Не то чтобы он пристрастился к этому, во всяком случае один он не пил. А вот устраивать вечеринки ночью на природе, подальше от деревни, любил. Рон сам не раз принимал участие в подобных сабантуях.

Все парни сговаривались и, взяв удочки, дескать, уходили на рыбалку с ночевкой, шли на пьянку. Благо неподалеку действительно протекала хорошая речка, где любили купаться, загорать на широком пляже. На самом деле шумной компанией молодежь гуляла, забросив в реку сеть, чтобы утром, поделив все поровну, было с чем возвращаться.

Потом они как умели скрывали перегар, боролись с тошнотой и жуткой головной болью… Очищать от сивушных масел Джек свое пойло как следует еще не научился.

– Нет, Джек… как-нибудь в другой раз. Попробую извиниться и все такое…

– Это правильно. Ну тогда ладно, успехов. А если не получится, знаешь, где меня найти.

– Спасибо.

Рон повернул ключ зажигания, дернул ногой рычаг, и мопед ровно затарахтел.

– Ну, тогда я к Жаку.

– Давай…

Рон сел на мопед, поддал газу и покатил по проселочной дороге, оставляя за собой небольшой шлейф пыли.

А Джек поехал дальше в противоположную сторону искать себе другого собутыльника.

5

Мопед Финиста продолжал тарахтеть и резво катил своего седока мимо роскошных особняков в три-четыре этажа. Один не похожий на другой в разной стилистической выдержанности: «швейцарский» или «альпийский» – живописные дома с белыми стенами с реями буквой «Х», – «английский» и прочие…

Дом рода Финистов выдерживался в «русском» стиле и казался самому Рону самым основательным. Бревенчатый накат выглядел очень мощно. Рон знал, что названия стилей происходит от названия древних государств Земли.

Навстречу Рону двигались конные экипажи – брички. Кому недалеко до дома, шли пешком. Реже катили автомобили на солнечных батареях или аккумуляторах. Топливо слишком дорого, чтобы его можно было разбазаривать ради развлечения.

На топливе транспорт работал только в поле, тракторы, распахивающие пашню, комбайны и тяжелые грузовики, вывозящие урожай. Почему не пользовались более продвинутой водородной системой? Да потому, что в обслуживании она слишком сложна, а если что сломается, то лучше починить в полевых условиях обычный поршневой движок, чем заказывать с Земли дорогущие запчасти к водородным двигателям.

А как же мопеды? Они тоже развлечение для молодежи… Мопеды и мотоциклы двигались на местном топливе, вырабатываемом из сока дерева толл по принципу самогоноварения и ни на что другое не годившемся.

На секунду многолюдность удивила Финиста, но лишь на секунду. Вспомнив о Дне пахаря, он также вспомнил, что часть деревни из особо верующих праздновала его в церкви и только потом шла завтракать.

Вот и она. Единственная на деревню Объединенная Церковь, правда без колокола. Железо дорогое. На Ра-Мире нет тяжелой промышленности из-за отсутствия всяких полезных ископаемых, что и определило ее аграрную судьбу. Так что отлить звонарь не из чего, несмотря на то что деревня считается богатой.

Конфесии уже не враждовали между собой, как когда-то, в Темные века, еще в начале тысячелетия заложив фундамент объединения. Так сказать, начали дружить против всяких сект и появлявшихся, как грибы после дождя, всяческих течений, да так и слились. А то что последователи крестятся по-разному, так это их дело…

Рон проехал церковь, еще несколько домов и наконец увидел цель своего путешествия. Дом в популярном «альпийском» стиле в четыре этажа. Приглядевшись внимательно к одному из окон, он заметил в нем движение.

«Значит, Нэнси дома», – понял он и прибавил газу, обгоняя бричку, запряженную старой клячей. Пассажиры тоже не отличались молодостью и что-то проворчали по отношению Рона, не очень лестное.

Заглушив мопед, Финист поставил его на «рога». Вынул букет и направился по усыпанной галькой дорожке к парадному входу.

Тут он заметил, что во дворе стоит городская машина. Такими в деревнях не пользовались, слишком расточительно.

«У старосты гости?» – подумал Рон, размышляя, не стоит ли подождать и прийти чуть попозже? Но потом решил, что Нэнси в делах своего отца вряд ли принимает участие, и постучал специальным молоточком, прикрепленным к двери, по наковальне. Раздался звонкий звук, слышимый во всем доме.

Дверь открылась только через минуту.

– Рони?…

– Кх-м… – быстро спрятал букет за спиной Финист. – Здравствуйте, миссис Роддем… Прошу прощения, если помешал… Нэнси дома?

– А где же ей еще быть? – улыбнулась ее мать, стройная, высокая и улыбчивая женщина. – Только она очень… хмурая.

Рон потупился.

– Поссорились?

– Было дело, мэм…

– Ну, ничего. Дело молодое, утрясется. Сейчас позову…

– Марта! – раздался из глубины дома мужской голос мистера Шона Роддема.

– Извини, Рон, у нас гости…

– Понимаю…

– Да нет. Можешь сам пройти. Ты ведь знаешь, где ее комната…

– Спасибо, миссис Роддем.

Рон Финист прикрыл за собой дверь и направился вверх по лестнице на четвертый этаж. Нэнси предпочитала обитать на самом верху. В детстве она кормила там своих местных птичек. Один из этих монстров до сих пор иногда прилетал к ней и садился на подоконник. Стучал своим шипастым клювом в окно и пронзительным визгом требовал корма.

Миссис Роддем, предоставив гостя самому себе, поспешила на кухню, чтобы что-то принести своему мужу и его гостю.

Рон, заслышав разговор, доносящийся из кабинета мистера Роддема, остановился между вторым и третьим этажом и прислушался.

– Так что вы от меня хотите, мистер Сэм? – спрашивал мистер Роддем.

– Ничего такого, достопочтенный сэр… – послышался в ответ слащавый голос. Рон тут же представил себе толстенького человечка с залысиной и потеющими ладошками. – Просто я говорю, что мы могли бы прийти к взаимовыгодному соглашению… Если бы Ра-Мир стал еще более автономным, чем сейчас…

– Куда уж больше-то? – удивился мистер Роддем. – Больше только полная независимость от метрополии… от самой Земли.

– Ну, это как назвать…

– Да как ни назови.

– Даже если и так, что в этом такого? Разве мало независимых миров?

– Порядка десяти…

– Уже двенадцать.

– И что?

– А то, сэр, что теперь их продукцию покупают по реальной цене. Они теперь могут позволить покупать более мощную технику в большем количестве. Теперь корпорации не могут сдирать с них три шкуры, выплачивая десятую часть стоимости, а все остальное загребая себе.

– И что же им мешает так поступать?

– Конкуренция, мистер Роддем, конкуренция. Вот вы… вы находитесь в зоне влияния «Транссайленс». Они решают, по какой цене покупать ваше зерно, мясо и рыбу. Именно ее корабли вывозят продукцию… Эта корпорация – монополист. Свободные купцы не в счет. Ну, сколько они покупают? Один-два, ну максимум три процента от всего объема. Остальное гребет «Транссайлес».

– Правительству это может не понравиться… – с сомнением произнес мистер Роддем.

– Правительство? Земля?! – откровенно усмехнулся гость. – Да что оно может, правительство это?! Ровным счетом ничего!

– Не скажите. У «Транссайлес» очень мощное лобби в правительстве. Оно может запросто объявить нам блокаду. Вы понимаете, чем для нас это может обернуться?

– Не смешите меня, сэр. Что может Земля?! Я повторяю – ни-че-го! Ну не думаете ли вы, что Земля пошлет флот для вашей блокады? Да ни в жизнь! Я вам больше скажу, мистер Роддем… От нашего флота осталось лишь название. Новых кораблей не строилось уже почти сто лет. Денег флоту хватает, чтобы едва-едва поддерживать свои корабли в живом состоянии чтобы они не брякнулись с орбиты на Землю…

– И все равно… то, что вы предлагаете… это сепаратизм чистейшей воды…

– Это тема, над которой вам следует подумать, – нажал неизвестный гость с твердостью, которой трудно ожидать от созданного Роном образа.

Толстячок в сознании Финиста превратился в крепкого мужчину с волевым лицом и почему-то в черных очках.

– Подумайте над этим, мистер Роддем. Те две планеты живут не тужат, и никакой флот не взял их в блокаду. А то, что вас окучивает одна корпорация, это анахронизм! Что с того, что она помогла с переселением? Ничего… Вы уже давно возместили им все издержки с процентами. Вспомните, когда вы в последний раз покупали технику и по какой цене! Цены на продовольствие занижают, а на технику, которая вам просто необходима, и тем более на топливо, завышают в разы! Они обдирают вас со всех сторон. Я удивляюсь, как вы все это терпите…

– Ну а вам-то какой интерес? – почти сдался хозяин дома.

Приведенные доводы действительно имели место быть. Тракторы, комбайны и грузовики очень стары. Новых почти нет. В городах на то и живут, что в межсезонье постоянно ремонтируют изношенный до предела парк. Все чаще с горечью шутили, что скоро придется пахать на лошадях, как в докосмическую эру на Земле!

Впрочем, на лошадях и прочей тяговой скотине пашут, но не на Ра-Мире, а на совсем уж захудалых, не представляющих никакого интереса для корпораций, а значит, и для правительства Земли, планетах. Там, где жители могут прокормить только самих себя. Зачем им везти технику, если они ее не могут купить? Траты одни, а корпорации – не меценатские общества.

– Нам? Что уж тут греха таить, я представляю конкурентов «Транссайлес», сэр. Если вы станете независимыми и выйдете из-под контроля «Транссайлес», то мы станем покупать вашу продукцию по гораздо более высокой цене. Соотнесите цифры, мистер Роддем. Ваш Ра-Мир поставляет почти десять процентов всего продовольствия. Увеличьте сумму доходов как минимум, я повторяю: как минимум, в пять раз, и вы поймете, что мы вам предлагаем.

– Но почему вы обратились ко мне? – защищался из последних сил Шон Роддем. – Что я могу сделать? Ведь я всего лишь районный глава. Представитель нижней палаты Совета. Почему бы сразу не обратиться к высшим органам?…

– Высшие органы весьма довольны сложившимся положением вещей. Почему вы? Отвечу. Вы и еще несколько человек весьма уважаемы и влиятельны. Вы ратуете за свою планету и понимаете, что ее обдирают, как липку. Вместе вы в своем Совете сможете чего-то добиться. Ведь вы же избраны туда представителем от целого округа.

– Но…

Послышались шаги припоздавшей миссис Роддем. Она на подносе несла графин с каким-то напитком и стаканы. Рон опомнившись, с бешено стучащим сердцем поспешил наверх. Он впервые оказался в такой щекотливой ситуации. При нем только что вели какие-то закулисные игры! И какого масштаба! Ра-Мир против Земли! Какой-то захудалый мирок против всей мощи метрополии!

От осознания, в какие игры он впутался, Рон Финист даже забыл, зачем он вообще пришел в дом деревенского главы.

Наверху что-то упало, а вполне возможно, что-то специально бросили в стену или на пол в порыве чувств.

«Ну да, Нэнси…» – вспомнил Рон.

«Нужно будет рассказать обо всем отцу, – подумал Финист, поправляя букет и проверяя, хорошо ли на нем сидит рубашка, не расстегнута ли ширинка. – Авось, и мы в выигрыше от затевающейся игры останемся».

Вот и дверь комнаты Нэнси. Еще раз глубоко вздохнув и проведя мальцами по волосам, Рон постучал в дверь.

6

Шум за дверью прекратился, потом начался с новой силой, словно что-то куда-то убирали.

– Кто там?

– Нэнси, это я…

Дверь резко открылась, чуть не ударив Рона по лбу, хорошо, что успел отклониться.

– Ты?!! – воскликнула Нэнси с удивлением и яростью одновременно, поспешно запахивая халат одной рукой и приглаживая взъерошенные волосы другой.

Даже такой она показалась Финисту очень красивой.

– Что ты тут делаешь?!

– Пришел извиниться за вчерашнее…

Рон робко протянул цветы.

– Проходи… – немного смягчилась Нэнси, что Финист принял за хороший знак, тем более что его впустили в святая святых.

Помещение Нэнси представляла собой типичную девчачью комнату. Преобладали светлые тона, розовый. Повсюду мягкие игрушки, все эти вини-пухи и прочие пятачки…

– Ну? – требовательно произнесла Нэнси, закрыв дверь и резко обернувшись. – Опять пришел хвастаться этими…

– Ну что ты, Нэн?! – выпалил Финист, видя, как исказилось лицо девушки.

– Я надеюсь, ты их выбросил?

– Конечно, Нэн! – с готовностью с честным видом закивал Рон.

На самом деле он спрятал свою нескромную покупку в тайник. Во-первых, дорого, чтобы разбрасываться добром (их ведь изготовляли не на Ра-Мире, здесь вообще почти ничего не делали), а потом желания испытывать подобное унижение лишний раз при следующей покупке он не собирался. Ведь пригодятся же они когда-нибудь!

– Хорошо…

Нэнси наконец соизволила принять цветы и поставила их в вазу.

– У бабушки украл?

– Э-э… угу.

Сначала повисла неловкая пауза, никто не знал, как повести себя дальше. Нэнси не могла вот так просто взять и простить. Рону ничего не приходило в голову, он просто забыл, что хотел сделать. Тупо оглядываясь и теребя колени, он заметил терминал и наконец вспомнил. После чего полез в карман за билетами.

– Нэн…

– Что?

– Я тут билеты в кино купил. Подумал, может, ты в качестве доброй воли согласишься сходить со мной…

– Что это? Боевик?

– Э-э… не совсем… «2112 год»… Анонсировалось весьма прилично… В меру того, в меру этого…

«Самого», – хотел добавить Рон с фривольными нотками, но вовремя прикусил язык.

– Думаешь купить меня билетом в кино? – неожиданно для Рона заупрямилась Нэнси.

– О чем ты, Нэн?…

– О том! О том, что девушек добиваться надо! А ты взял свои эти… и думал, что я сразу же с тобой лягу, да?! Не выйдет!

– Нэн, я же извинился… – опешил Рон, не зная, что и думать по поводу этой вспышки гнева. – Да, я был не прав, сглупил. Что я еще могу сделать?

«Что ее за муха укусила? – думал он. – Насмотрелась своих любовных приключений, романов начиталась с этими слащавыми героями, теперь вот соответствуй не пойми чему…»

Он хотел сделать что-то еще помимо того, что извиниться и предложить сходить в кино, но эта ее тирада выбила его из колеи. Он мучительно вспоминал, но так и не смог выудить из памяти ускользающую мысль.

– Что сделать? – набычилась Нэнси. – Мы с тобой уже сколько вместе?

– Почти два года…

– И?…

– Что «и»?

– Ты дурак или только прикидываешься?! – едко спросила девушка.

– Нэн, объясни все толком! – взмолился Финист, уже отказываясь что-либо понимать.

Но Нэнси, закусив удила праведного гнева, и не думала останавливаться и что-то там пояснять.

– Что ж, раз ты такой дурак, то мне не остается ничего другого, кроме как принять предложение от семьи Лерангов!

– Какое еще предложение? – со смутным подозрением поинтересовался Финист.

– То самое!

– Какие еще Леранги?!

– Семья из соседней деревни, дурило! По крайней мере партия получится куда выгоднее! Мистер Рихард Леранг – деревенский глава.

– Нэн…

– Свататься приходили!

– Нэн, – уже настойчивее позвал Рон глухим голосом-рокотом.

С запозданием, но Финист понял, что именно хотела сказать Нэнси и что именно он собирался сделать сегодня утром: попросить ее руки.

Но уязвленная девушка все не унималась, стараясь как можно больнее наказать своего недогадливого парня.

– А поскольку я не хочу, чтобы и мои дети были такими же болванами, как ты, то придется принять предложение от Лерангов! Крисс таможенником станет! Не то что ты – вечный пахарь!

– Нэ-эн! – уже кричал сам Рон и, вскочив с кресла, встряхнул девушку за плечи.

– Что?!

– Выходи за меня!

– Поздно! – в порыве гнева выкрикнула Нэнси.

– Ах так! Таможенником, значит?! Может, еще что скажешь?!

– И скажу!

– Говори!

– Ты вообще… прыщавый!

– А у тебя… А ты… Что ж, выходи за своего таможенника! – не на шутку разозлился Финист и выскочил из комнаты Нэнси.

– Рон! – опомнилась девушка, бросившись к двери, чтобы остановить его.

Но Финист уже сбегал вниз, поглатывая сразу по три-четыре ступеньки. На выходе он чуть было не сшиб мистера Сэма и, пробурчав что-то извинительное, вскочил на свой мопед.

– Рон! – зазвучало из окна особняка. – Ну извини меня!

Но Рон не собирался оттаивать сердцем и, заведя мотор, с надрывом стартовал с места.

– Ну и катись! – последнее, что он услышал.

7

«Теперь ее черед извиняться!» – думал Финист, едва сдерживая свои эмоции.

– Прыщавый, понимаешь! Стерва! У меня аллергия на твою помаду! Вот и прыщик!

Мопед опасно вильнул, и Рон понял, что нужно срочно успокоиться, а то ненароком упадет и чего доброго еще шею сломает.

Выжимая все, что можно, из старенького мопеда, Финист резко затормозил, увидев дом своего друга Джека Вильямса в «английском» стиле. Каменная кладка, столб дымохода снаружи…

«Хороший повод напиться», – решил Рон и подкатил к гаражу, возле которого уже стояли мопеды как самого Джека, так и Жака Грэмхэма.

– Значит, уже квасят…

Рон слез с мопеда и направился к гаражу. Дверь оказалась не заперта, и он вошел внутрь. Внутри царил полумрак, и в нос шибал резкий запах топлива. Рон знал, что так Джек, пролив где-нибудь пол-литра топлива, перебивает запах своей сивухи.

– Джек! – позвал Финист, вглядываясь в темноту подпотолочного пространства.

– О! Какие люди! – появился хозяин постройки, уже изрядно принявший на грудь. – Влюбленный, но отвергнутый…

Вслед за Джеком, с трудом фокусируя взгляд, появилась голова Жака – второе поколение новоприбывших. У него было странное увлечение – фотосъемка. Фотографировал все: кузнечиков, птичек, бабочек, цветочки, какие-то корявые сучки и так далее, потому носил свой фотоаппарат всегда с собой.

– И стоит так напиваться Джек? – воззвал к благоразумию Финист, сам только что собиравшийся напиться до полусмерти.

– А что?

– Родители узнают…

– Не узнают. Они до вечера у Майбахов. Будут обсуждать и отмечать помолвку моего младшего братца Пита с их Лидией…

«Ну вот, и здесь то же самое! Все сватаются, один я как…» – как кто он, Рон решил не додумывать.

– …Так что сюда никто не сунется. А за это время мы уже успеем протрезветь.

– Думаешь? – с сомнением спросил Рон.

– А то!

– Третий нужен? – решился Финист.

– Вот это правильно! – оживился Джек. – Только что собирался тебе это предложить… Забирайся.

Рон полез наверх по шаткой лестнице на своеобразный гаражный чердак. Вообще-то он предназначался для складирования разных редко используемых вещей, но еще в детстве Джек отбил его для игр, а чуть позже для своеобразных посиделок с друзьями.

Финист расселся в позе лотоса, поджав под себя ноги, ссутулился, и все равно голова упиралась в потолок. Откуда ни возьмись в руке Джека появился третий стакан, а из глубины соломенного покрытия всплыла ополовиненная бутылка с мутным содержимым.

– Ну, давайте…

Рон, чокнувшись с друзьями, опрокинул в себя первый стаканчик. Глотку обожгло, дыхание перехватило, а из глаз брызнули слезы.

– Дже-ек… – поперхнулся Финист. – Совсем очумел?…

– А что такое?

– Сколько тут градусов?

– Увы… этого я определять не умею…

– Не меньше пятидесяти… – подал голос из темного угла Жак.

– Ну да… переварил немного…

– А водой разбавить до нормального состояния не догадался?

– Ты знаешь… нет, – ответил Джек и троица засмеялась.

Рона повело где-то на третьем стаканчике.

Жак, как сказал Джек, выпал в осадок, так что веселье продолжали вдвоем: свежий участник, а потому полный сил, и привычный к большим дозам хозяин гаража.

– Ну, рассказывай…

– Чего? – не понял Рон.

– Чем закончился твой поход к Нэнси? Народ хочет знать, – указал Джек на заснувшего Жака, – как обернулось твое извинение, потому как видно, что оно закончилось плохо, раз ты пришел заливать неизмеримое горе…

– Ты сам понял, что сказал?

– Только суть…Давай рассказывай, не жмись… а то не налью… – потянул к себе Джек почти пустую бутыль.

– Ладно… уговорил.

Джек щедро плеснул в стаканы.

– В общем… отшила она меня…

– Это я уже понял… А почему?

– Почему?

Рон после шестой рюмки забористого пойла с трудом помнил, как его зовут самого, не то что причину своей неудачи в любви, но память, все же пробравшись сквозь алкогольный туман, услужливо показала кусочек картинки, и Рон поведал:

– За таможенника решила выйти…

– За таможенника?

– Ага…

– Вот стерва.

– Не то слово… Дескать, ты вечный пахарь… в грязи и машинном масле… воняет от тебя… вот и решила за чистенького пойти…

– Это все из-за формы, – с видом знатока выдал заключение вдруг проснувшийся и с лету схвативший разговор Жак.

– Какой формы? – не понял Рон.

– Таможж-ж… та-мо-ж-ни-че-с-кой… Во!

– А при чем тут форма? – спросил уже Джек.

– Как при чем?! Вы меня удивляете, друзья! – горя возмущением на непонятливость собутыльников, начал вставать Джек, но, ударившись головой о потолок, свалился обратно.

Пришлось друзьям подтянуть Жака за руки в относительно вертикальное положение, чтобы узнать ответ на интригующий вопрос.

– Ну так что там с формой? – спросил Рон, когда они вдвоем с Джеком посадили Жака и прислонили его к стене.

– Как-ой формы?

– Там… тамо-ж… нической…

– Ну да… – вспомнил Жак. – Не секрет, что девчонки любят парней в форме… они так и вешаются на них…

– Он прав, – поднял палец Джек. – То, что девчонки балдеют от формы, – факт.

– Что же делать?…

– Можно накостылять сопернику…

– Он что, единственный, кто в форме? – резонно спросил Жак.

– Точно… тут придется всю форму портить… а это весьма трудно…

– Что же делать? – снова спросил Рон.

– Что нам делать, Жак? – поинтересовался Джек, встряхнув начавшего снова засыпать друга. – Ты тут у нас самый умный… отвечай.

– А? Ну да… испортить всю форму на планете не дело… Нужно самим обзавестись формой…

– Гениально! – воскликнул Джек. – За это надо выпить.

Выпили.

– Но где мы возьмем форму? – поинтересовался Рон Финист.

– Не знаю… Армии у нас нет, пограничников тоже… так что не завербоваться. Таможня…

– Я ненавиж-жу там-мож-жеников…

– Тоже отпадает, – кивнул Джек. – Что еще?… О! Милиция! Как насчет милиции, Рон?! У них отличная синяя форма! Любому дубинкой накостылять можешь.

– Не-е… – скривился Финист, вспомнив участкового дядю Захара. Едва передвигающегося на своих коротеньких ножках, перетаскивающих объемный пивой живот. Не способный пройти и ста метров без одышки. Таким Рон стать не хотел, о чем и поведал друзьям.

– Да, действительно, неприглядная картина, – согласился Вильямс, тоже невольно сморщившись. – Милицейская форма де-ва-ль-ви-ро-ва-на… Что же остается? Эй Жак… что еще?

– Гражданский флот… пилоты…

– Точно! – воскликнул Джек. – У них форма еще красившее, чем у этих цепных овчарок… Тебе нужно стать пилотом.

– Это вряд ли… – горестно вздохнул Рон. – Сто человек на место…

– Да… но есть выход!

– Какой?

– Мы пойдем на небольшой обман…

– Какой?

– Какой-какой… Мы сфотографируемся в форме! А чтобы выглядело убедительнее – сфотографируемся на фоне всех этих прибамбасов… штурвалов, панелей управления, рычагов… Вон у нас и фотограф цельный есть!

– Здорово придумано!

– А то! И за это надо выпить!

Выпили. После чего вся тройка повалилась и захрапела.

8

Проснулись друзья, только когда уже начало вечереть, от конского ржания. Рядом с гаражом стоял запряженный легкий экипаж.

– Кажись, твои…

– Ага… – согласился Джек и предложил: – Может, покатаемся? Проветримся…

– А почему бы и нет? – согласился Рон. – Эй, Жак, просыпайся, поехали кататься…

Друзья слезли со своего чердака, чуть не попадав, как кегли, и, точно диверсанты, начали подбираться к экипажу. Никого не увидев рядом, они начали взбираться в бричку. Конь недовольно захрапел, но Джек, взяв узды, щелкнул ими по крупу, и конь, недовольно взмахнув хвостом, с места перешел на рысь.

Друзья катались минут пять. Вдруг Финист вспомнил, что они что-то хотели сделать, и спросил друзей:

– Что мы хотели сделать, а?

– Ты о чем это? – не понял Джек, подхлестывая коня.

– Сфотографироваться, – ответил Жак.

– Где?

– На фоне штурвалов…

– А зачем? – поинтересовался Рон.

– Без понятия… – вынужден был признать Жак. Тут память его отказала.

– Фотографироваться так фотографироваться, – вскрикнул Джек и резко развернул бричку, выезжая на главную дорогу. – Эй, юный натуралист, ты свой фотоаппарат еще не потерял?

– Нет, – ответил Жак и в качестве подтверждения вытащил на свет свой миниатюрный аппарат для фото- и видеосъемок.

– Отлично! – воскликнул Джек и наподдал коню так что он перешел на галоп.

Минуту спустя, распугивая немногочисленных прохожих, бричка покинула пределы деревни. Стало темнее, холоднее, вокруг потянулись бесконечные степные поля, засеянные различными злаковыми культурами на экспорт.

– Джек, а куда мы едем? – спросил стремительно трезвеющий Рон. Он уже начал понимать, что они делают что-то не то.

– Фотографироваться…

– Это понятно… Но куда?

– На аэродром!

– Но он почти у города! Это тридцать километров!!!

– Ну и что? – пожал плечами Джек, нахлестывая коня.

– Мы можем сфотографироваться так… а Жак потом все дорисует на своем терминале… Он ведь это умеет. Ты ведь умеешь Жак?

Фотограф согласно кивнул головой.

– Умею…

– Все это туфта! Фальшивку распознают в один момент! Ты хочешь, Рон, чтобы тебя считали очковтирателем?

– Н-нет…

– Тогда надо фотографироваться в реальной обстановке и точка!

– Джек, я замерз… – пожаловался Жак. – Может, вернемся?

– Не… – замотал головой из стороны в сторону Джек и, пошарив в своей жилетке, выудил объемную пластиковую черную плоскую фляжку. – Если замерз, то вот, согрейся…

В итоге бредовая идея, которая могла закончиться, еще и не начавшись, в момент протрезвления, получила развитие. И друзья, выкрикивая какую-то песенку, продолжили поездку почти в полной темноте, гоняя по кругу фляжку со все тем же крепким самогонным пойлом. Потом кто-то догадался включить два фонаря на крыше брички, и конь зашагал быстрее, лучше различая дорогу.

– О! – выкрикнул глазастый Жак, указывая пальцем в небо. – Звезда падает!

– Идиот! Это шаттл садится! – поправил Джек и на перекрестке свернул направо.

– Джек! Аэродром в другой стороне! – напомнил другу Рон.

– Да на хрен нам какой-то там аэродром! Сам подумай, что круче… Какая-то форма пилота кукурузника? Или пилота настоящего космического шаттла?!

– Ну…

– Баранки гну! Ответ однозначен! Мы будем фотографироваться на космодроме! Внутри шаттла, снаружи шаттла и даже на шаттле!!!

Друзья счастливо засмеялись не бог весть какой шутке.

– Но как мы попадем на космодром? Он ведь охраняется… и забор там высокий… Сигнализация опять же…

– Темнота! – засмеялся Джек. – От сигнализации одно название! Как и от охраны впрочем, тоже! А в заборе дыра есть…

– Откуда ты знаешь? – удивился Жак. – Ты там уже был?

– Нет, но мне Лемминг по секрету рассказал, когда я у него медную трубку покупал для своего агрегата… Он ее на космодроме стибрил. Наверное, в каком-нибудь шаттле отколупал… Так что доверьтесь мне!

Прошел час пути, когда, наконец, впереди показался залитый светом космодром. Огромная забетонированная площадка для посадки грузовых шаттлов и пассажирских челноков.

Привязав уставшего коня к какому-то кусту, друзья взобрались на холм, позволявший наблюдать за территорией космодрома поверх забора.

– Не… ничего не выйдет, – заныл Жак, которого немного трясло от страха.

Он уже несколько раз просился обратно, обещал нарисовать на терминале все так, что никто ничего не поймет, но Джек упрямо отказывался. Он говорил, что глупо поворачивать, когда преодолели большую часть пути.

– Сами посмотрите… все залито светом. Стоит только нам перебраться, как нас тут же заметят.

Площадку действительно хорошо освещали десятки прожекторов. И всему виной был только что приземлившийся челнок. Возле него копошилось довольно много народу, человек десять. Персонал космодрома, таможенники, техники и пилоты шаттла. Они улаживали между собой какие-то дела.

К шаттлу прибыли три большие грузовые машины, крытые брезентом. Они вставали впритык к шаттлу, так, что не оставалось ни малейшего зазора.

– Товар, наверное, перегружают, – предположил Рон.

– Ага, – согласился Джек.

В Жаке проснулся фотограф, и он с увлечением щелкал происходящие на космодроме события, чтобы потом было что вспоминать.

Наконец разгрузка закончилась, и через полчаса большую часть иллюминации погасили. Остались лишь четыре довольно тусклых фонаря по углам площадки.

– Ну, пошли, – скомандовал Джек, и друзья поспешили вниз.

Своей целью они выбрали старенький челнок, стоявший возле забора вот уже несколько лет. Он сломался, а починить его не представлялось никакой возможности. Так его здесь и бросили.

Вот и нужная дыра в бетонном заборе, заросшая колючим кустарником. Его отогнули, и друзья один за другим начали проникать на территорию космодрома.

9

– Тихо… – зашептал Джек, и друзья приникли к темному забору.

До цели своего путешествия им оставалось пройти не больше пятидесяти метров.

– Может, вернемся, а? – тут же предложил Жак.

– Тихо…

– Что там? – спросил Рон.

– Вон, пилоты приземлившегося шаттла в диспетчерскую пошли…

Действительно, два человека двигались от шаттла к диспетчерскому пункту. Там же обитала охрана. Наконец они скрылись из виду, и Рон приготовился продолжить движение, но неугомонный Джек двинулся в совсем другом направлении. Страшно подумать – к только что севшему шаттлу!

– Ты куда?!

– Туда.

– Но мы же…

– К черту эту развалину! Мы сфотографируемся в настоящем шаттле! Где еще мигают лампочки и пахнет космосом!

– Но… – несмело пикнул Жак.

– За мной! – махнул Джек, не обращая на протесты друзей ни малейшего внимания, и им ничего не осталось, как последовать за ним.

Пригибаясь, они быстро пробежали сто метров, отделяющих их от цели. И кажется, их никто не заметил. По крайней мере никто не закричал. Не включился свет, и не взревела сирена.

– Вдруг нас поймают?!

– Ну и что с того, Жак? – не оборачиваясь, продолжая бежать вперед отвечал Джек. – Что они с нами сделают? Ничего! Ну подумаешь, получим выговор! Ну, родители заплатят небольшой штраф! И все! Зато какое приключение, а! Все сдохнут от зависти, когда мы им не только расскажем, где были, но еще и подтвердим это доказательствами! Твоими, Жак, фотографиями!

«Да, даже Нэнси это должно пробрать», – подумал Рон, уже отчетливо понимая, что все, что они делают, – в чистом виде мальчишество, не очень достойное их возраста.

– Чувствуете? От него еще жар исходит!

– Да-а… – заворожено кивнул Рон.

Шаттл вблизи поржал своими размерами. Стартово-посадочные двигатели так и дышали жаром.

– А вдруг там кто-то внутри остался?

– Глупость, Рон… Кому там оставаться? Только пилотам. Но они ушли. Так что давайте быстрее, пока они не вернулись. Может, они пописать пошли…

Друзья приблизились к люку возле носового отделения, из которого выходили пилоты. И – о хвала безалаберности! – он оказался открыт! Стоило лишь повернуть упрятанный в паз рычаг, и на друзей обрушился влажный, прохладный воздух с не очень приятным ароматом, но друзья этого не заметили, захваченные новыми ощущениями.

По трапу они вскочили внутрь и оказались рядом с пилотской кабиной.

С внутренним устройством шаттлов они были знакомы по фильмам и компьютерным играм, но одно дело – игры и фильмы, а совсем другое – реальность. Сесть в эти кресла, сжать штурвал…

– Давайте быстрее! Пилоты могут вернуться в любой момент, – напомнил об осторожности Жак, и друзья начали суетиться.

– О! Фуражка, – похвастался находкой Рон и тут же напялил ее на свою голову.

– Еще бы китель… – шаря по сторонам в полутьме, прошептал Джек.

После минуты суматошных поисков нашли и его. Темно-синий китель с черными погонами и золотым шитьем. Вот только что означают эти две полоски и три звездочки над ними? Впрочем, как бы то ни было, китель, так же, как и фуражка, оказалась на Роне.

– Жаль, замызганный… и потом сильно воняет.

– Ничего. То, что он потом провонял, по фотографии не определить… Ну а масляные пятна Жак подчистит… Подчистишь ведь?

– Подчищу, – закивал он. – Давайте быстрее, а то я уже сам в туалет хочу!

– Это нервное…

– Да мне плевать!

– Хорошо-хорошо… Щелкай давай…

Жак сфотографировал по очереди Рона и Джека, кривлявшихся в пилотских креслах так и этак. Потом засняли самого Жака, несмотря на то что он не проявлял к этому большого интереса.

– А теперь сваливаем! – скомандовал Рон, и друзья поспешили на выход.

10

Но оказалось, что они засиделись слишком долго – к своему шаттлу возвращались пилоты. Заметив посторонних, они пустились вдогонку.

Пилоты оказались быстры. До спасительной дыры в заборе оставалось всего метров десять, когда подсечкой повалили Джека и Рона. Жак успел уже нырнуть в проем, когда его схватили за ногу и дико кричащего и брыкающегося вытянули обратно.

– Ишь, прыткий какой! – засмеялся один из пилотов.

Смех был такой… злой, что Рону стало нехорошо. Его банально парализовал страх. Почувствовал исходящую угрозу и Жак, сразу же истошно запричитавший:

– А-а! Отпустите нас! Пожалуйста! Мы ничего не делали-и!!!

– Сами напросились, придурки, – сказал тот, что повыше, поймавший за ногу Жака.

– Точно.

– Отпустите нас!!! – в разнобой запросили все трое, чувствуя, что дело не ладно.

Но пилоты шаттла оставались глухи к мольбам и, больно сжав шеи своими стальными пальцами, так, что не дернуться, вели их обратно к шаттлу.

– Куда вы нас ведете?! – закричал Рон.

– И правда, – согласился второй пилот, тот что пониже, носивший усы. – Нас охрана могла заметить. Еще заподозрят что…

– Точно, – согласился второй.

И пилоты, которые сначала вели своих жертв к шаттлу, повернули в сторону диспетчерского пункта. Все это очень не понравилось Финисту.

Первый пилот, державший брыкающегося Жака, ускорился и первым подошел к строению. Из него выходил охранник.

– Что случилось?

– Да вот, ребятня по космодрому гуляет… Решили вот вам сдать их.

– Ясно…

Охранник, недовольно скривившись, повернулся, приглашающее махая рукой.

– Бывает… Вы уж их простите. Молодые, все хотят на звездолеты вживую посмотреть…

– Понимаем, – с фальшивым благодушием кивал пилот.

– Вы будете настаивать на оформлении? А то, может, мы их просто подержим немного у себя, чтобы осознали…

Начальник охраны явно не горел желанием давать делу официальный ход. В его смену – и такое безобразие… Кому охота получать взыскание, а потом писать рапорты?

– Ну как?

– Не будем…

И прежде чем Рон успел что-то понять, высокий пилот отбросил Жака в угол, выхватывая из-за пояса пистолет. Раздалось два оглушающих выстрела, и на куртке пожилого охранника появилось два рваных отверстия, начавших быстро темнеть.

Выскочили остальные охранники смены в количестве четырех человек, чтобы посмотреть, что произошло, и загремели выстрелы сразу из двух пистолетов. Два пилота стреляли, точно в тире…

– Держи их тут, – сказал первый, – я в диспетчерскую.

– Давай…

Первый пилот помчался наверх. Рон хотел закричать и как-то предупредить диспетчеров. Но получил сильный удар в живот, отчего согнулся пополам, и крик захлебнулся сам собой. Ему пришлось хватать ртом воздух, точно рыбе, выброшенной на берег, чтобы отдышаться.

Получил заодно удар и Джек, так, на всякий случай, чтобы не шумел.

– Не глупите…

Наверху послышался целый каскад выстрелов. От каждого из них Рон вздрагивал, точно его били. Впрочем, не он один так реагировал.

– Ну? – спросил усатый пилот, когда высокий стрелок появился.

– Готовы.

Оба пилота приблизились к друзьям. Рон, Джек и Жак вжались в стену, боясь поднять глаза на этих безжалостных убийц.

– Мелковаты… – сказал один из них.

– Ничего. Вдруг у наших недобор случится? Глубокая ночь все же… А так хоть на хозработах пригодятся.

– Тоже верно. Да и пули на них тратить…

Пилоты засмеялись, перезаряжая оружие. Специфические щелчки действовали на ребят точно выстрелы. Они вздрагивали от каждой замены обоймы и передергивания затвора.

– Ну, чего расселись? – с усмешкой спросил высокий. – Пошли.

– К-куда? – спросил Джек и еще больше вжался в стену, точно хотел с ней слиться в единое целое.

– На шаттл.

– Зачем?! – откровенно заревел Жак. – Мы ничего не сделали!!!

– Сами виноваты…

– Нас будут искать! – выкрикнул Рон.

– Конечно, будут, – согласился усатый. – Но не найдут.

– Кто вы такие?!

– Узнаешь все в свое время. А лясы с тобой точить у меня нет никакого желания. Итак, у вас есть два варианта. Остаться здесь, но с пулями в башках, как эти, – кивнул высокий пилот на охранников. – Второй – если вы хотите выжить – пойти на шаттл. Выбирайте.

Жак ревел уже совсем навзрыд.

– Ну? – спросил усатый, снова вынимая пистолет из-за пояса, куда успел его засунуть. – Какой вариант выбираете?

Переглянувшись, Рон и Джек начали вставать. Финисту это движение далось с трудом. Ноги не слушались, потому вставать пришлось, помогая себе руками, опираясь на стену.

– Правильное решение. А этого хлюпика можете здесь оставить.

Рон и Джек, схватили упирающегося Жака за руки и подняли с пола.

– Молодцы…

– Я не хочу!!! – кричал он, не в силах удержаться на ногах. – Отпустите меня! Я больше не буду!!!

– Пошли, – сказал усатый, дернув стволом пистолета в сторону выхода.

Рон и Джек, помогая Жаку, поплелись на выход. Пилоты подталкивали их в спины стволами пистолетов, советуя двигаться живее.

Финист отказывался верить в происходящее. Ему казалось, что это какой-то дурной сон. Он попал в кошмар. Но нет, ему больно от этих ударов, а во сне, как известно всем, боли не чувствуешь.

«За что они их убили?! Что мы сделали?!» – носились в голове вопросы.

Картина с убитыми на полу с растекшейся кровью так и стояла перед глазами. Не выдержав перегрузки сознания, Рон повалился на колени, и его вырвало желчью.

– Давай, сопляк, живее! – пнув в живот, поторопил его одни из пилотов.

Пришлось встать и идти дальше.

Друзей подвели к шаттлу, открыли кормовой люк и впихнули внутрь.

– Забирайтесь, живо!

Друзья оказались в пустом трюме слабо подсвеченного двумя тусклыми лампочками, кое-как закрепленными под потолком. Трюм явно был предназначен для перевозки зерна. Потому Рону показалось странным присутствие приваренных к стенкам широких полок в шесть ярусов на расстоянии полметра друг от друга. По центру также стояли непонятные конструкции с такими же полками.

– Сидите тут, – бросил им высокий и, гадко улыбнувшись, задраил люк.

Друзья вжались в самый дальний угол, не зная, что и думать. В сознании Рона лишь всплыло такое поначалу романтическое понятие, как «пираты», овеянное романтикой кладоискательства, прекрасных синьорин… На деле оказавшиеся весьма и весьма далекими от романтического облика пусть разбойников, на благородных людей.

«Но пиратов нет! – кричал он про себя. – Они лишь персонажи игр и фильмов! Их изловили и уничтожили еще триста лет назад!!!»

«Значит, появились снова…» – ответило ему что-то внутри, очень темное, рассудительное и безжалостное – его рациональное «я».

11

Шаттлы, отделившись от «Эллина», начали расходиться в стороны и снижаться каждый по своему курсу, ведомые диспетчерскими пунктами. Шаттл, на котором находился сам Кэрби Морфеус, взял самую высокую орбиту спуска.

– Куда направляется наш шаттл?

– В город Александрск, Командор. Самое западное поселение на Ра-Мире.

– Ясно.

Шаттл начал заметное снижение и вхождение в атмосферу. Морфеус крепче сжал подлокотники дополнительного кресла в пилотской кабине. Рядом расположился его верный помощник Гарпун.

Началась тряска, пилоты вели между собой быстрые переговоры, переключая различные тумблеры на панели управления. Но наконец огонь за кормой остался позади, исчезла тряска, и в лобовом иллюминаторе раскинулось впечатляющее зрелище полной жизни планеты.

Ра-Мир имел три материка. Самый большой находился в экваториальной зоне. Местные называли его Пустыня, потому как он сплошь был покрыт песком. На нем никто не жил, местная флора и фауна была бедна. Какая там жизнь, если днем температура воздуха достигает пятидесяти градусов по Цельсию!

Самый малый материк располагался на южном полюсе, и его полностью покрывал многометровый слой полярного льда. Он так и назывался – Ледовый материк. Там, понятное дело, тоже никто не жил, кроме морозоустойчивой живности. Тридцать градусов мороза, бесконечные вьюги – это не хухры-мухры. Да и зачем там жить? Что там делать? Впрочем, его льды рыбаки использовали как огромный холодильник.

В южном полушарии на многочисленных островах, архипелагах работали рыболовные картели, ловя на своих траулерах огромных десятитонных океанических животных, называемых левиафанами. Девяносто девять и девять десятых процента их шли на экспорт после первичной обработки.

Большая часть людей обитала на среднем материке в северном полушарии. Эндлес представлял собой огромную неровную восьмерку или, если смотреть по отношению к экватору, символ бесконечности. Его сейчас и предстояло пролететь шаттлу.

«Ра-Мир станет моей первой целью», – решил Кэрби, глядя на этот благословенный мир – мир солнца.

Материк сверху казался точно расчерченным на полосы, каждая шириной в тысячу километров. Плюс-минус двести километров.

В самой северной части Эндлес накрывал подталкиваемый течениями на сушу Северный ледник. Он подтаивал, и образовавшиеся в процессе реки текли на юг, орошая континент.

«Если бы не ледник, то и этот материк представлял бы собой такую же пустыню, как и… Пустыня. Нет ни одной реки, которая начиналась бы в глубине суши. – Думал Кэрби. – И как долго продлится такое положение вещей? Вдруг течения изменят направление, и ледник отступит? Что станет с этим благоденственным миром?»

Шаттл продолжал снижаться, и ледник исчез с линии горизонта, еще четче очертив линии природно-климатических зон.

Ниже ледника шла тундра с бесконечными озерами-болотцами. Тут тоже никто не жил, как, впрочем, и «ниже», в лесополосе. Лес не имел спроса на рынке. Его использовали только местные, для строительства своих домов-хоромов.

Люди предпочитали селиться в плодородных долинах средней части материка, о чем живописно свидетельствовала ее расцветка. Обширные области полей разбиты на многочисленные квадратики пашни. Зеленые, желтые, красные… Здесь росли и спели различные злаковые культуры, шедшие на экспорт, якобы для закупки которых и прибыл «Эллин». Фермеры снимали по два урожая за год.

На не очень подходящих для земледелия участках расположились огромные фермы по разведению птицы и малого скота.

Еще южнее, там, где суше и жарче, где ледниковые реки мелели, а затем испарялись в песках (редкая река проходила через эти края и впадала в океан), бегали огромные стада местного крупного рогатого скота, этот скот также шел на продажу.

Такое разнообразие делало Ра-Мир очень значимой в плане продовольственного обеспечения Земли планетой, несмотря на его громадную удаленность от метрополии. Семьдесят дней пути в одну сторону. И около ста суток из-за тяжелого груза в обратную.

И ведь шли караваны огромных сухогрузов, несмотря на расстояния! Зерно, различные сорта мяса, рыба. Мало какой мир мог похвастаться таким разнообразием экспорта.

Шаттл вошел в вечернюю зону, и только благодаря наступающим сумеркам, а точнее включившемуся городскому освещению, он сумел заметить очертания городка.

«Почему они не строят города у океана?» – подумал Морфеус. Ему это казалось странным. Но потом он понял, что океан жив, и жизнь эта достаточно опасна для человека. Потому и строят города в глубине, на крупных реках.

Ледниковые реки чисты. Воды, дойдя до срединной части материка, успевают прогреться, и в них можно купаться. А вот океан с его зубастыми монстрами…

Шаттл пересек границу терминатора, и рассмотреть что либо невооруженным глазом стало невозможно. Но пилоты уверенно вели свой кораблик по наводке диспетчеров.

Вот и городок-цель, освещенный яркими огнями.

– Чего это там так ярко? – невольно вырвалось у Морфеуса.

Во время паузы один из пилотов задал этот вопрос диспетчеру.

– У них какой-то местный праздник, Командор. Какой-то День пахаря…

– Это хорошо. Это я удачно зашел… а то уже стал опасаться, что наш залет пройдет впустую. Глубокая ночь…

Шаттл завис невдалеке от черты города над скромным космодромом с площадкой километр на километр, огороженной бетонным забором, наверное, еще времен постройки самого космодрома. Так он хлипко выглядел. Кое-где бетонные плиты покосились, точно по периметру прошлась волна.

– Лом, спроси у них, могут они нас заправить? – поинтересовался Кэрби.

Пилот, что делал запрос насчет излишней иллюминации, повернулся к радио.

– Увы, Командор, они такими мощностями не располагают.

– Жаль, а то заправились бы на халяву…

Пришло время выходить из челнока, и Кэрби направился вслед за Гарпуном.

Морфеус, спустившись по трапу и отойдя от шаттла, полной грудью вздохнул свежий воздух, наполненный ночной прохладой.

«Чистый… На Земле такого уже давно нет. Даже в зонах первого класса и то воздух какой-то не такой», – подумал Морфеус.

– А вон и грузовики, Командор.

Кэрби повернулся в сторону ворот. Там действительно, слепя форами, показались три больших трейлера, заказанных еще с орбиты. Они двигались прямо к шаттлу, якобы для принятия груза.

К шаттлу также спешил обслуживающий персонал и таможенник.

Грузовой трюм шаттла, приземлившегося на ночной стороне, был пустым, а три других действительно имели товар. Кэрби, как торговец, решил совместить приятное с полезным и заработать деньжат. Да и проблем с легализацией меньше.

– За работу…

– Слушаюсь, Командор.

12

От обслуживающего персонала отделались легко, просто отказавшись от их услуг. А вот с представителем власти так быстро не разобраться, и Морфеус нацепил на лицо свою самую благодушную улыбку.

– Добро пожаловать на Ра-Мир, сэр… – поздоровался таможенник.

– Здравствуйте…

– Мне необходимо проверить груз, прежде чем вы начнете его выгружать.

– Конечно же, прошу на борт.

– Если есть что-нибудь из запрещенного указанного в списке, то скажите об этом сразу.

– Нет. Нет ничего запрещенного.

– Хорошо…

Подсвечивая себе фонариком, таможенник взобрался по трапу. Следом за ним поднялся сам Кэрби.

– Что так темно?

– Короткое замыкание в сети… но вы не волнуйтесь, системы управления шаттлом в полном порядке.

– Ясно.

– Направо…

– Да-да… конечно.

Когда таможенник углубился достаточно далеко, чтобы его не услышал снаружи охранник, Кэрби тронул его за плечо. Таможенник обернулся.

– Сэр? Где же груз?

– А его и нету.

– То есть…

Морфеус лишь улыбнулся, когда из темной ниши показался один из членов его экипажа и мешочком с песком оглушил таможенника.

– В трюм его.

– Есть, Командор.

Таможенника раздели и забросили в объемное помещение. Один из его парней облачился в форму и спустя полчаса, которые потребовались бы на реальную проверку, вышел и выкрикнул:

– Все в порядке! Можно выгружать.

К шаттлу для принятия груза подъехал первый грузовик.

– Ребята! – позвал Гарпун водителей. – Хотите заработать по лишней сотне?

– Хотим! – ответили они хором.

– Тогда помогите моим парням перегрузить товар. Его немного, но так быстрее управимся.

Водители начали подниматься на борт шаттла, где их постигла участь таможенника – удар по голове, и в трюм головой вперед.

Грузовики, управляемые переодетыми членами экипажа, начали подъезжать к большим кормовым люкам впритык. Но вместо товара в их кузовы забирались члены Дикой сотни. Всего двадцать семь человек, по девять в машину, в том числе Гарпун и сам Морфеус, решивший принять в мероприятии личное участие.

Остальные, также по двадцать пять человек, распределились на трех челноках, севших в других городах.

Спустя час (столько времени потребовалось бы для перетаскивания груза в три грузовика), машины покинули пределы космодрома и направились в Александрск за настоящим грузом для шаттла и самого «Эллина».

До городка добрались за двадцать минут и въехали на хорошо освещенные улицы с трехэтажными домами. Гостиницы, личные особняки, магазинчики, ремонтные мастерские, кинотеатры, аптеки и так далее…

Этот городок чем-то неуловимо походил на городки Земли в докосмическую эпоху в местности называемой Новым Светом, хорошо известной по фильмам-«вестернам». Даже одеты жители как-то похоже, только без широких шляп, сигар во рту и револьверов на поясах.

Жители удивленно оборачивались на большегрузные машины, которым не престало ездить по улицам, но сторонились. Кэрби же не обращал на них внимания. Он искал кабаки, и ближе к центру города они появились.

Первой на очереди оказалась забегаловка под названием «Косой пастух».

– Стой, – приказал Морфеус, и грузовики остановились.

Кэрби взял рацию и включил общую волну.

– Ли, давай в «Косой пастух».

– Понял…

Из одного грузовика выскочил малорослый человек и забежал в помещение.

– Ну как там? – спросил Кэрби.

– Даже не знаю, Командор. Человек двадцать…

– Немного. Но ничего, посмотрим дальше. Ты оставайся внутри.

– Понял, Командор.

Морфеус махнул рукой, и водитель поехал дальше. Машины останавливались у каждого питейного заведения, и один человек оставался в нем. Так они проехали весь городок.

У последнего кабака, «Медная подкова», вышел сам Морфеус с Грпуном и еще двумя бойцами с объемными сумками в руках.

– Так… вы выезжаете за город и по моему сигналу подъезжаете ко мне, – сказал Кэрби водителям.

13

В «Медной подкове» с небольшой сцены в углу играла негромкая музыка живого оркестра из трех человек: двух гитаристов и одного баяниста. Ее качество было сомнительным, музыканты сильно фальшивили, но этого никто из присутствующих, казалось, не замечал. Все веселились, пили пиво и местную водку.

– Что желаете, господа? – подбежала упитанная официантка со смешливыми ямками на блестящих щеках. – О! Вы не местные?!

– Нет… Только что прилетели, – улыбнулся Морфеус. – И вот решили немного перекусить.

– Это мы мигом! Что желаете!

– Да ничего особенного… Бифштекс и вот этого, что у вас пьют.

– Одну минутку, господа! Все будет сделано!

Официантка умчалась выполнять заказ для людей со звезд, а сам Кэрби принялся разглядывать гуляющий народ. В «Медной подкове» он насчитал около тридцати человек.

«Маловато, – думал Морфеус. – В лучшем случае наберу три сотни, ну максимум четыре… Да остальные тоже по триста. В итоге всего девятьсот-тысяча человек».

Кэрби рассчитывал на три-четыре тысячи, но, видимо, просчитался. Впрочем, это лучше, чем совсем ничего.

«Придется еще один заход сделать, – снова подумал он. – По пути к базе, если хватит топлива, заскочу на Парьери. Там народу побольше живет…»

Подскочила с заказом официантка. Она все быстро расставила на столе. Морфеус видел, что ей хочется поспрашивать незнакомцев, видимо, не слишком часто жалующих это заведение, но вот беда, работы кругом хоть отбавляй. И ей не осталось ничего другого, как оставить гостей и заняться своими обязанностями – обслуживанием подвыпивших клиентов.

Кэрби Морфеус, жуя бифштекс, отметил его сочность и нежность и продолжил разглядывать веселящийся народ, составляя об этих людях мнение, рисуя их общий психологический портрет.

Эти люди нравились и не нравились ему одновременно. Не нравились именно как люди. Кэрби невольно сравнивал их с теми, кто жил на Земле и пользовался его уважением. Взять хотя бы того же Гарпуна. Сильный, волевой человек, способный принимать решения. А эти…

Да, жители Ра-Мира сильны, но их сила в мускулатуре. А вот с волей не все так хорошо. О чем свидетельствовали их лица: добродушные, мягкие, улыбчивые… А сильный человек без воли – просто хороший сильный раб. И таких людей он презирал.

Но именно это обстоятельство и нравилось Морфеусу в жителях Ра-Мира – их безволие. Они идеальны для его целей. Они – как податливая глина, из которой можно слепить все, что заблагорассудится. И именно поэтому Морфеус выбрал эту планету с мягким климатом, с разнеженными жителями, податливыми, как воск.

Сломать жителей суровых планет сложнее. Они закалены природой, бесконечной борьбой за существование, они будут сопротивляться до последнего. Но даже с такими «сломанными» людьми придется держать ухо востро. Потому как подобные люди хитры – могут сломаться для виду, притвориться и нанести удар в спину.

К тому же Кэрби не хотел тратить слишком много сил и времени. В конце концов, его карман не бездонный, а то, что он задумал, потребует много средств.

– Кнехт, все разглядел? – спросил Морфеус, запив съеденный бифштекс мутной водкой, именуемой, если верить меню, виски.

– Да, Командор. Парадный вход. Один черный и один за барной стойкой.

– Я думаю, сдюжим.

– Без проблем, Командор, – согласился Гарпун. – Двое на парадный и по одному на черный и на служебный.

– Именно так, – кивнул Морфеус. – Так. Я и Гарпун встаем на парадный вход, Кнехт, давай к черному выходу, а ты, Болт, к служебному.

Бойцы понятливо кивнули головами. Кэрби достал рацию и сказал:

– Начинаем операцию. Давайте двигайте сюда.

– Уже выезжаем, – ответили по рации, и в подтверждение слов из нее донесся рык заведенного мотора.

– Теперь наш выход. Болт…

Боец по кличке Болт раскрыл свою сумку. Каждый для себя выудил из нее по лицевому противогазу и цилиндру нервнопаралитического газа. Полицейские средства по усмирению особо опасных волнений. На Земле ими часто пользовались, особенно в четвертых секторах.

Вслед за Болтом раскрыл свою сумку Кнехт. Из нее каждый вытащил по укороченному помповому ружью с удлиненным магазином, заряженному двадцатью электрическими патронами. Этого должно хватить до тех пор, пока газ не подействует в полную силу.

– Поехали! – скомандовал Кэрби, и группа разошлась в разные стороны.

Веселящиеся не обратили никакого внимания ни на маски в их руках, ни на ружья, ни на большие черные цилиндры.

Все произошло четко, точно они не раз здесь тренировались. Подходя к дверям, каждый надел маску и дернул за кольцо цилиндра с нервнопаралитическим газом. Цилиндры они забросили по сторонам и в центр. И когда цилиндры начали извергать плотными клубами едкий газ, участники операции уже стояли в дверях.

Бармен, запротестовавший на счет посторонних в служебной зоне, получил прикладом в челюсть. Завизжала одна женщина, ее крик подхватили остальные. Раздался громкий крик мужчины:

– Пожар!!!

Началась суматоха. Искали источник воспламенения, чтобы его потушить. Но потом до людей начало доходить, что это никой не пожар. Слишком уж едкий дым, а он тем временем заполнил все пространства кабака. Кто-то уже начал задыхаться и падать без чувств, и для участников настал самый опасный момент. Толпа начала бесноваться и рванулась к выходам.

– Стоять!

Раздались первые выстрелы. Это немного отпугнуло людей. Они отхлынули от дверей, сбились в кучу, но дым их душил, лишая страха, и они снова ломанулись к спасительным выходам. Снова зазвучали выстрелы.

Морфеус разряжал один патрон за другим, едва успевая прицелиться и нажать на спуск. Рядом стрелял Гарпун. Вдвоем они какое-то время создавали перед собой преграду. Пораженные электрическими пулями люди валились и дергались в судорогах. Другие падали, пораженные действием газа, но часть здоровых, как быки, продолжали лезть к выходу, дико крича.

Закончились патроны, и пришлось вступить в рукопашную схватку. Морфеус бил желающих вырваться из западни людей прикладом ружья в голову, ногами в живот или по яйцам и снова прикладом в челюсть. То же самое рядом проделывал Гарпун и на своих фронтах – Болт с Кнехтом.

14

Все закончилось неожиданно. Напор враз ослаб, и на полу остались лежать посетители «Медной подковы» – вперемешку мужчины и женщины.

– Кнехт! Прошел кто?!

– Никто не слинял, Командор! – прокричал с дальнего угла Кнехт.

– Болт?!

– То же самое, Командор! Никто не проскочил!

– И у нас никто не свалил.

Туман газа медленно рассеивался. Его выпустили через окна. Странно подумать, что люди даже не воспользовались этим вариантом.

«Слишком законопослушные, – решил Кэрби. – Им даже в голову это не пришло. Вот как действуют с детства много лет вдалбливаемые установки, что нельзя лазить через окна…»

Снаружи раздалось урчание двигателей.

Водитель одной из машин вставал задом к парадным дверям так чтобы никто из случайных прохожих не смог ничего увидеть.

– Вяжите их! – приказал Морфеус и даже принялся помогать своим людям.

Из сумок они достали рулоны скотча, и в кабаке раздался оглушительный треск разматываемых липких лент. Людям вязали руки за спинами: мужчинам и женщинам. Морфеусу потребуются все.

Кто не сможет стать солдатом или кого он не посчитает достойным этого, станет рабом и будет работать на полях для прокорма Легиона или же ублажать его людей.

Когда связывание пленников закончилась, Гарпун взял большой баллон, похожий на огнетушитель, даже раструб сходный имелся, но вместо пламегасящей пены он содержал нейтрализатор. Направив его на валявшихся людей, он нажал на рычаг. Раздался резкий свист, и из раструба вырвался белый пар. Так Гарпун и обошел весь кабак, пшикая нейтрализатором то тут, то там.

Люди начали шевелиться, приходя в себя. Но Кэрби не беспокоился. Нейтрализатор тоже из числа полицейских спецсредств, и пленники еще долго будут находиться в полуобморочном состоянии. В конце концов, полиции нужно задержать всех активных зачинщиков. Средство позволяло людям передвигаться на своих двоих с помощью полицейских.

Вот и здесь бойцы, связав пленных, стали заводить их по раскладному трапу в чрево грузовика. Не таскать же их всех на своем горбу! Никаких сил не хватит!

Вскоре все, кто подвергся газовой атаке, оказались в грузовике. На полу лишь остались следы в виде блевотины и испражнений, так что никто масок не снимал, даже когда весь валящий с ног газ улетучился.

– Готово, Командор! – радостно объявил Гарпун.

– Тогда поехали по другим адресам.

В остальных барах и кабаках происходило в точности то же самое, что и в «Медной подкове», только Кэрби Морфеус больше не принимал в них личного участия.

Людей после каждой операции становилось все больше, и они сами со всем справлялись. В конце концов, кто он? Командир или обычный боец? Так что командирский статус нужно держать.

В центре прохожие часто интересовались, что происходит? Почему у дверей заведений стоят грузовики? Им отвечали в том духе, что происходит разгрузка товара, а почему не с черного хода, так на то воля хозяина, а он, как известно, барин.

Грузовики наполнялись людьми, и вскоре все бары были оприходованы, даже те, что не попали в поле зрения в самом начале. Помимо людей гребли все, что можно унести: посуду и жратву со спиртным. Морфеус не препятствовал. Места в трейлерах много, да и в хозяйстве пригодится.

– Сколько получилось, Гарпун? – спросил Кэрби, когда последний бар опустел.

Кнехт, как и на всех прочих дверях, вешал табличку с надписью «Приносим извинения. Заведение закрыто по техническим причинам».

– Порядка четырехсот пятидесяти, Командор. Возможно, даже больше…

– Что ж, получилось даже лучше, чем я предполагал, – довольно кивнул Кэрби. – Если бы еще и у остальных хотя бы так же получилось…

– Что теперь?

– На космодром.

– Слушаюсь…

Три грузовика, под завязку набитые живым грузом, рыкнув моторами, двинулись прочь из города. Их никто не преследовал, хотя непорядок уже наверняка заметили. Просто не понимали, что случилось. Никому в голову просто не могло прийти, что совершено такое ужасное нападение.

На космодроме людей быстро затолкали в трюм, и челнок, надсадно взревев дюзами, поднявшись в воздух, устремился на орбиту Ра-Мира для состыковки с «Эллином».

15

Прошло довольно много времени, прежде чем Финист вышел из ступора. Приходило понимание, что, зажавшись в углу и тихо скуля, себе не помочь. Правда, потом до него дошло, что скулит не он, а Жак, сидя на полу, поджав к груди колени, и раскачиваясь из стороны в сторону, словно в такт какой-то только ему слышной музыке.

– Джек… – позвал Рон друга, также находящегося в состоянии ступора.

Снова накатывал страх, даже не волной, а цунами. Он чувствовал, что если сейчас с кем-нибудь не поговорит и что-нибудь не сделает, то в порыве сумасшествия разобьет себе голову о стенку.

– Что? – апатично спросил Вильямс.

– Нужно что-то делать…

– А что тут можно сделать? Мы в западне…

– Ну хоть что-то мы должны сделать! Не сидеть же вот так тупо, как скот?!!

От выкрика Рона очнулся Жак. Он перестал пускать слюни и, сфокусировав взгляд поочередно то на Роне, то на Джеке, как закричит:

– Это вы во всем виноваты! Мы теперь умрем! Как они убили охранников! Зачем вас вообще понесло сюда?!

Финист не знал, что ответить. Он сам не понимал ничего из произошедшего и чувствовал, что они как-то виновны в смерти охраны и диспетчеров.

Обвинительная тирада и плач привели в чувство находившегося в прострации Джека.

– Тихо, Жак.

– А ты меня не успокаивай! Это вообще ты во всем виноват! Я домой хочу!!!

– Мы все хотим домой, Жак, не меньше твоего, – попытался успокоить друга Рон.

Но Жак плохо воспринимал окружающее и во всем видел угрозу, даже в своих друзьях, затравленно отстраняясь от них, когда они приближались, чтобы его успокоить.

– Не трогайте меня!

– Оставь его, Рон…

– Но что нам делать?

– Не знаю… давай посмотрим, где мы оказались…

Друзья, оставив плачущего Жака, скулившего о желании попасть домой, принялись в полутьме обследовать пространство. Но ничего интересного узнать не удалось. Все те же полки, много полок.

Люк, через который их сюда впихнули, оказался, естественно, заперт, и с этой стороны не имелось никаких ручек, кнопок еще чего-нибудь, что могло бы открыть дверь.

В сумраке Рон в одном из проходов обо что-то споткнулся и упал. Под собой он почувствовал что-то мягкое и упругое одновременно. Потом осязание подсказало ему, что это чьи-то руки, ноги, спины и животы.

– А-а! – с криком отскочил Финист, будто его отбросило ударом.

– Что там?! – подбежал Джек.

– Тела… Люди…

– Живые?

– Не знаю… но они не шевелятся…

Друзей в одно мгновение отбросило к стене, и они начали колотить ногами и руками по люку.

– Выпустите нас! – кричали они с надрывом.

Страх перед мертвыми – самый сильный страх из всех возможных. Хотя что мертвые могут сделать живым? Ничего. Рассудком ребята это понимали, но все равно старались оказаться от трупов как можно дальше. И дело даже не в ужастиках об оживших мертвецах. Они знали, что ужастики – чушь. В этом страхе было что-то первобытное, не поддающееся логическому объяснению. Рассудок уступал место подсознанию. Возможно, это просто страх собственной смерти.

Неизвестно, сколько они так молотили в стенку и кричали, но их заставил остановиться не гнев злых пилотов, а шум со стороны обнаруженных тел.

– Кто там так шумит? – недовольно спросил «труп». – И что вообще происходит?…

Друзья с совсем уж сумасшедшим криком убежали в дальний угол и начали орать уже в три глотки. Впрочем, крик стал в скором времени стихать. Ребята осознавали, что это вовсе не ожившие мертвецы, а просто оглушенные люди.

Это подтверждалось тем, как двигался очнувшийся человек. Сквозь ряды полок, да еще и в таком сумраке они плохо, но все же видели, как человек с трудом сел и сжал в руках голову – как будто был в состоянии похмелья после большой пьянки. Рон сам так не раз держал голову, и это его окончательно убедило, что перед ним живые люди.

– Как же у меня болит голова… – продолжал бухтеть человек. – И где я, черт возьми? Вроде бы не пил, но ни черта не помню… Что это за помещение? Вроде не гараж… Кто тут кричал?

Рон с Джеком, набравшись смелость и подбадривая друг друга (никто не хотел показаться трусом, даже в таких условиях), подползли поближе.

– Сэр, вы живы? – задал глупый вопрос Рон.

– Ну конечно! Что за глупые вопросы ты задаешь, парень?!

– Простите, сэр…

– Вы кто такие, парни? И вообще, где я, а?

– На корабле, сэр… в трюме…

– На корабле? В трюме?

– Да, сэр…

– А что я делаю на корабле, да еще в трюме?

Тут до неизвестного наконец дошло, что он лежит не один, и первый его порыв оказался таким же, как у ребят. Его буквально отбросило от тел. Но недалеко, все же взрослый мужчина оказался менее импульсивен. К тому же он узнал своих друзей.

– Эй! Дрейк, Суренда! Вы живы? – потолкал своих друзей мужчина, и вскоре они отозвались невнятным мычанием.

– Это ты, Ян?

– Да…

– Черт… где мы и почему так болит голова? Неужели мы так по-свински упились, что повалились в кучу, Ян?

– Нет… нас похитили…

– Хватит шутковать, Ян, это не смешно. Дай лучше опохмелиться…

– Мы не пили… и я не шучу.

Здоровые мужики, тяжко охая, поднимались и непонимающе оглядывались. Снова прозвучало утверждение, что они не в гараже. Видимо, водители так же любили проводить время в своем гараже, как юноши – в гараже Джека Вильямса. Потом до всех дошло, что к чему. Очнулся таможенник. Он-то и начал первым ломиться в люк, требуя, чтобы его открыли.

– Немедленно выпустите нас! Вы незаконно удерживаете людей! Вы за это поплатитесь! Откройте немедленно!!!

К таможеннику присоединилась тройка водителей. Шуму они подняли гораздо больший, чем Рон с Джеком, и это дало результат. Люк со скрипом открылся, но жаждущие выбраться, вместо того чтобы проскочить в проем, отхлынули назад. В проеме показалось дуло ружья внушительного калибра. И прозвучал насмешливый голос:

– Кто-то хотел выбраться?

– Да! – выкрикнул таможенник.

Он хотел что-то сказать еще, но грохнул выстрел и человека отбросило назад в проход, где его затрясло, как от сильнейших коликов.

Ян, упав на колени и заломив от отчаяния руки в мольбе, попытался вызвать к себе жалось:

– Отпустите, Богом прошу! У меня жена, дети малолетние…

– Сыть, козявка! – передернул затвор ружья высокий пилот.

Но Ян продолжал на коленях лезть вперед. Раздался выстрел, и водителя отбросило следом за таможенником в таких же судорогах.

– Еще кто-то желает выйти? – снова спросил насмешливый голос.

Остальные водители и друзья, увидев результат подобного желания, понуро повесив голову, отступили назад.

– Я так и думал, – продолжал усмехаться пилот. – А теперь тихо, ублюдки! Еще один звук выше пяти децибел, и я вас всех накормлю подобными пулями прямо в живот, чтобы глотать не пришлось!

Дверь с лязгом захлопнулась, и что-то заскрипело, это провернули колесо задраивания люка.

16

Подавленное молчание длилось долго. Таможенника и Яна перестало трясти только через минуту. Водители помогли им встать с пола и уложили на полки, где они окончательно затихли, приходя в себя.

Рон захотел в туалет. Но он боялся даже сказать кому-нибудь об этом, опасаясь, что тут же появятся эти страшные люди и начнут стрелять из своих страшных ружей.

Время в переделанном под непонятные нужды трюме с мыслями о неизвестной, но, несомненно, страшной дальнейшей судьбе тянулось мучительно медленно. Не было ничего, чем его можно было бы отсчитывать. Лишь часы на руках водителей, но спросить, сколько времени, Рон стеснялся. Да и зачем теперь ему это?

Следующим событием в жизни пленников и новой отсечкой времени стал новый скрип люка. Когда он открылся, пленники инстинктивно отпрянули назад, не зная, чего ожидать.

Высокому пилоту такое поведение явно понравилось. Послышался смех усатого. Они явно приходили, чтобы поиздеваться над людьми. Перед тем как закрыть люк, высокий произнес:

– Поскольку я к вам уже, можно сказать, привязался, то советую выбрать места получше. То есть поближе к этим дверям! Будете первыми на выходе и сможете потом выбрать лучшие места в основном отсеке!

Похохатывая, пилот ушел.

Через минуту люк снова заскрипел и послышался многоголосый шум: крики, плач, стоны, мольбы, возмущение. А потом трюм наполнился отвратно воняющим народом: кал, моча, рвота. Женщины и мужчины, плачущие и кричащие.

Прежние пленники забились на свои лавки, наблюдая за этим нескончаемым потоком вонючих и униженных людей. Люди набивались в проходы, точно килька в банки, их придавливали внось напирающие, пока наконец помещение не забилось полностью. При этом, по всей видимости, людей снаружи было еще очень много.

Тогда послышался уже знакомый голос:

– А ну живо разобрались по нарам!

Люди, судорожно оглядываясь, стали взбираться наверх до самого потолка. Садились на четвереньки и сами наблюдали за все прибывающими, такими же, как они, несчастными.

Рон ошалел от происходящего. Он не мог поверить в увиденное. Как можно захватить столько народу?! В городе! У всех на виду!

Наконец людской поток прекратился, и в проеме показался все тот же высокий пилот.

– А теперь все затихли! – закричал он, перекрикивая гомон. – И держитесь покрепче! Взлет – вещь не из приятных!

Дверь с лязгом закрылась. Отовсюду послышались возгласы:

– Взлет?!

– Что случилось?!

– Кто они?!

– Куда нас везут?!

– Отпустите нас!

Никто ничего не знал даже приблизительно. А потом стало не до поиска ответов. Рон Финист почувствовал, как задрожала его полка, и он действительно поспешил схватиться за нее, чтобы, не дай бог, не упасть вниз, в грязь.

Шаттл начало трясти, его чуть замотало, и этого хватило, чтобы люди, не внявшие предупреждению или державшиеся друг за друга, а не за столбы или приваренные к ним нары, с криками посыпались в узкий проход, точно банки с полок во время землетрясения.

Шаттл трясло все сильнее, и Рон понял, что это та черта, которая разделит его жизнь на «до» и «после». Что он, возможно, уже больше никогда не увидит свою планету, свой дом, своих родных. Шаттл выходил в космос, что очень скоро подтвердилось не самым приятным ощущением невесомости.

Люди, попадавшие во время старта и давившие друг друга в проходе, начали парить, нелепо кувыркаться. Многие не выдержали подобного стресса: осознания страшной участи или физической нагрузки – и начали блевать тем, что не выблевали ранее, во время газовой атаки.

Повсюду носились эти полупереваренные сферы и шарики блевотины, пачкая и без того перепачканных людей.

Шаттл время от времени резко толкало, сбрасывая людей с нар. Это корабль менял курс во время движения. Рон полагал, что шаттл идет на стыковку с кораблем-носителем.

Так и оказалось. Спустя полчаса все ощутили сильнейший удар стыковки. Даже Рон чуть не слетел со своего места, но удержался.

Люк снова открылся. Показался незнакомый человек. Он гневно прокричал:

– Живо в основной отсек! Не пойдете сами, мы повторим веселье!

Люди, знавшие, о чем идет речь, активно зашевелились, и Рон понял, что нужно поторопиться, иначе их могут просто смять.

– Джек, Жак, давайте быстрее!

Тройка друзей влилась в основной поток. Они преодолели шлюзовой отсек, пробежали небольшой пятачок палубы, спустились по лестнице. Пробежали по тесному коридору и оказались в еще большем трюме с такими же нарами, как и в шаттлах. Друзья забрались на первые же попавшиеся, и затихли, снова наблюдая за людским потоком. Он оказался гораздо больше первого, что удивило Финиста. Но потом до него дошло, что Александрск стал не единственной жертвой нападения пиратов.

Огромный грузовой отсек наполнялся грязными, кричащими и плачущими людьми. Поток их казался бесконечным, но все же иссяк.

Люк задраили, оставив людей в полной неизвестности.

Через несколько минут Рон почувствовал, что движется. Корабль явно набирал ход. Полки завибрировали, и Финист окончательно пришел к выводу, что они обречены.

Ра-Мир не имел никаких возможностей покарать преступников. Планета не имела собственных кораблей – ни торговых, ни полицейских, ни тем более пограничных. Да что там кораблей! Планета не имела даже станции дальнего обнаружения! О том, что кто-то прибыл в их систему, узнавали, только когда этого желали гости, подавая сигнал. Они спускались на планету на своих огромных шаттлах, гораздо больших, чем тот, на котором их похитили, загружали зерно, мясо, рыбу и уходили обратно в космос.

Так что помощи ждать просто неоткуда.

Последнюю точку в надеждах поставил сильный толчок, опять спровоцировавший многочисленные падения с нар. Рон, никогда не летавший, сразу понял, что это корабль ушел в гиперпрыжок, бесповоротно отрезав жителей от своей родины.

Рон погрузился в такую апатию, что его даже не волновали стоны покалечившихся при падении людей. Многие, те, что упали с пятого и выше яруса, себе что-то переломали: ноги, руки, пальцы, ребра. Кто-то вообще не шевелился, потеряв сознание, ударившись головой или даже… померев.

«Держаться надо было… Сколько вам нужно повторять?!» – зло подумал Финист и, испугавшись своих жестоких мыслей и черствости по отношению к ни в чем неповинным однопланетникам, стал спускаться вниз в числе других сердобольных, чтобы чем-то помочь пострадавшим.

17

Молодая женщина при падении сломала себе руку и громко стонала. Ее утешал парень, судя по кольцу на пальце – муж.

– Нужно наложить шину…

– Было бы чем, – оглянувшись произнес Рон.

Действительно, какие-либо средства для лечения просто отсутствовали.

– Разве что тугую повязку…

Парень стал рвать свою куртку на лоскуты, и они вдвоем перевязали женщине руку.

– Скажите мне, хоть кто-нибудь, что произошло? Кто эти люди? Что им от нас надо и куда они нас везут?! – запричитала женщина.

Она так умоляюще смотрела на Рона, что он не смог не ответить.

– Я не знаю мэм, но думаю, что это пираты…

– Пираты? – опешила женщина.

Это слово тут же пронеслось по всему трюму, люди передавали его друг другу шепотом, точно тайну, и гомонящий народ притих.

– Но что им от нас нужно?

– Не знаю, мэм… я даже боюсь думать об этом. Но ничего хорошего…

Женщина совсем разревелась, повторяя только одно:

– О мой Фрэнни…

– Это наш сын, – пояснил мужчина. – Ему всего два годика…

Рон Финист кивнул и оглянулся, только теперь поняв масштаб нанесенного планете горя. Ра-Мир потерял очень много молодых семей. Дети остались сиротами. Хотя, конечно, их возьмут на воспитание ближайшие родственники, а если таких не найдется (отсутствие родни – не редкость для новоприбывших) – усыновят.

Не зная, что сказать и что еще сделать, Рон вернулся на свое место и зажал уши ладонями. Постоянный плач начал выводить его из себя. Хотелось закричать, чтобы все заткнулись. В итоге он только сам не выдержал нервной перегрузки и разревелся, переполненный жалостью к себе.

Спустя какое-то время в трюме стало тихо. Люди устали лить слезы и просто погрузились в ступор. Лишь кое-где слышались тихие разговоры.

Время ползло медленно, но однажды наверху раскрылись створы, из которых в трюм обычно засыпался сыпучий груз из шаттлов. Вместо зерна на головы людей посыпались какие-то брикеты. После того как дождь из кирпичиков в яркой упаковке закончился, послышался голос:

– Жрите!

Финист взял один из таких брикетов, случайно приземлившийся прямо ему на колени после многочисленных рикошетов о ярусы нар. Это оказался пищевой концентрат.

«Со вкусом курицы», – прочитал он на упаковке.

Рон много слышал о них и видел по фильмам. Такими пайками питались на Земле в четвертых секторах, а также в третьих – рабочие лишь по выходным и праздникам заменяли их натуральной продукцией с Марса.

Только сейчас Рон почувствовал, что чертовски голоден. Он попытался подсчитать, сколько времени не ел, но не получилось. Часов он не носил, а большую часть времени провел в темноте трюмов – сначала на шаттле, а теперь вот на корабле, так что различить время суток не мог.

Финист разорвал обертку и осторожно надкусил плитку серо-бурого цвета. На вкус она походила на что угодно, только не на курицу, ни на вареную, ни на жареную, ни на приготовленную каким-либо другим способом.

«А чему тут удивляться, – подумал он, посмотрев на упаковку еще раз с другой стороны. – Если срок годности вышел вот уже как два года. Еще вопрос, съедобно ли это…»

Тем временем в трюме поднимался гул возмущенных голосов. Кто-то из особо смелых, не знавших истории с водителем и таможенником, забарабанил в дверь.

– Ну, чего еще надо, ублюдки?! – спросили по хриплому переговорнику, не рискнув открыть люк для более личной беседы.

– Не всем хватило!

– Ну так поделитесь друг с другом, скоты! Или отберите!

На этом разговор закончился.

Рон оглянулся на своих друзей и заметил, что Жаку тоже не досталось.

– Держи… – отломал приличный кусок от своей плитки Финист.

Его примеру, чуть замявшись, последовал Джек Вильямс. С минуту пленники, цивилизованно поделившиеся друг с другом, вгрызались в сухие плитки концентрата.

Немногие из желудков, привыкших к добротным естественным продуктам, выдержали подобное питание. Сам Рон сжался в комок на своей полке. Спустя всего полчаса после завтрака-обеда-ужина в животе громко забурлило.

Первым не выдержал Жак. Он соскочил со своей полки и бросился к ближайшему биотуалету в углу для посещения которого уже выстроилась длинная очередь из страждущих.

Трюм снова наполнился уже почти не чувствовавшимся (все уже успели к нему привыкнуть, да и вентиляция какая-никакая работала, иначе все бы уже задохнулись) смердящим ядреным запахом поноса. Люди ругались в очередях, жаловались на отсутствие гигиенических принадлежностей. Кто-то не выдерживал…

В общем, смотреть на это не хотелось, и тем более не хотелось участвовать. Потому сжав все мышцы в одном месте, Рон мужественно терпел. И слава Всевышнему – вытерпел.

Путешествие продолжалось. Казалось, оно будет длиться бесконечно. Рон отмерял пройденные сутки толчками корабля. Выход-вход из подпространства. Преодолев в одном прыжке один световой год, корабль возвращался в обычное измерение, уточнял курс, накапливал энергию на генераторы для пробоя нового туннеля и сова уходил в прыжок.

Также раз в сутки с потолка сыпались плитки со вкусом курицы, ветчины, ягод и фруктов, на деле оказывавшиеся в лучшем случае пресными… После чего приходилось менять переполненные емкости биотуалетов. За ними тоже приходили один раз в день. А точнее их выносили выбранные наугад похитителями пленники и куда-то сливали.

Обстановка на корабле постепенно накалялась, и причиной тому служила еда. Калорий даже от целого пайка явно не хватало, да еще делиться приходилось. Поначалу люди делили плитку поровну со своими ближними, кому бы изначально она ни досталась. Потом за падающие на головы плитки начали бороться, и победитель забирал себе несколько больше половины.

Где-то на пятнадцатые сутки случились первые конфликты с мордобоем.

Рон с ужасом наблюдал за тем, как люди вокруг превращаются в диких животных, озабоченных лишь собственным выживанием. Лишь немногие, очень немногие сохраняли человеческий облик, но окружающие воспринимали это как слабость и пытались на таких людей нападать.

Не избежал этой участи и Рон Финист, старавшийся сохранять человечность.

– Отдай! – раздалось у Рона над ухом, когда ему снова удалось заполучить еду.

Финист и глазом не успел моргнуть, как серо-бурая плитка перекочевала в руки какого-то парня. Рон немного опешил, узнав обидчика. Им оказался тот самый человек по имени Клод, жене которого он помог перевязать руку.

Клод вгрызся в чужую еду, даже не поделившись с собственной женой.

Рон держался недолго. Гнев затуманил его рассудок, в нем проснулся и вошел в силу Зверь, доселе тщательно упрятываемый в душе, точно в клетке.

Встретившись взглядом с Джеком, он словно на ментальном уровне произвел с ним переговоры и они вдвоем набросились грабителя.

Больше уже ничто не удерживало людей от открытой борьбы. Они дрались, кусались, сильные объединявшись в группы, оттесняли слабых с выгодных мест (чем выше, чем ближе к верхним люкам, откуда сыпалась еда). Во время походов в туалет, если случались очереди, сильные проходили первыми.

Таким образом, в трюме, отринув закон Бога, воцарил закон джунглей.

И длилось это кошмарное путешествие чуть больше месяца.

18

Нэнси не находила себе места, то и дело выглядывая в окошко, но Рон все не появлялся.

«Какая же я дура, – причитала она, заливаясь слезами от осознанной вдруг ошибки, – он же сделал мне предложение! А я его оттолкнула…»

Уже вечерело, а Рон все не приезжал с новой попыткой примирения.

Ночь прошла без сна. Нэнси все никак не могла простить себя за такую глупость, и когда расцвело, она принялась одеваться.

– Что ж, наверное, он прав, и теперь моя очередь извиняться…

Она запрыгнула в коляску, запряженную пони, какие пользовались популярностью у женской части молодежи и подстегнула, заставив перейти на легкую рысь.

Пони недовольно фыркал (хозяйка редко заставляла его бегать так быстро), но резво бежал по улице, распугивая немногочисленных прохожих, спешащих по своим делам. Вот и дом семьи Финистов. Но ее внимание привлек совсем другой особняк – дом семьи Вильямсов.

Приглядевшись, она увидела, что во дворе дома собралось много народу. Взрослые, коих набралось человек десять, о чем-то шумели. Нэнси не сразу узнала в них Грэмхэмов и Финистов.

Она резко остановилась, почувствовав, что что-то произошло.

Переговорив между собой, главы семей поспешили на выход.

– Что случилось, миссис Финист? – спросила Нэнси у матери Рона.

– Они пропали… – вдруг зайдясь слезами, запричитала женщина.

– Не плачь, Надь… – попытался успокоить ее муж, обняв за плечи. – Все обойдется. Опять, наверное, шалят… Вот и коляски Вильямсов нет… куда-нибудь укатили…

– Но они так никогда не делали, Георгий…

– А вот взяли и сделали… Ох и получит он у меня, когда вернется.

– С ними что-то случилось, – продолжала горевать миссис Финист. – Мне сердце подсказывает…

У Нэнси от этих слов в груди встал ком. Тем более что и миссис Грэмхэм, и миссис Вильямс тоже были готовы вот-вот расплакаться. Она развернулась и, подстегивая пони так, что он вообще перешел в галоп, помчалась обратно.

– Папа! – закричала Нэнси с порога. – Рон, Джек и Жак пропали!

Нэнси хотела сказать что-то еще, но забыла, увидев хмурое лицо отца. Таким она не видела его никогда. Он сказал:

– Пропало гораздо больше людей, дорогая…

– О чем ты?… – спросила уже мисс Роддем.

– В Александрске пропало несколько сотен человек… сейчас ведется окончательный подсчет.

– Но как такое могло произойти?

– Неизвестно… возможно, в этом как-то замешан корабль, прилетевший вчера или…

Глава семейства бросился к телефону и принялся набирать номер.

– Это ваша работа, мистер Сэм?! – сходу, без приветствий закричал он в трубку.

– Как вы могли такое подумать сэр?! – ответил вчерашний гость, сразу разобравшись, о чем речь.

– А вот смог! Вы ради получения прибыли ни перед чем не остановитесь. Могли и подобную провокацию устроить!

– Уверяю вас, сэр… это трагическое стечение обстоятельств. Совпадение. То, что произошло, перебор даже для нас… но это лишний раз показывает, как вы уязвимы перед внешней угрозой, – как бы невзначай обронил мистер Сэм, решив, что нужно ковать железо, пока горячо.

Шон Роддем бросил трубку.

– Я в город, нужно разобраться, что, в конце концов, произошло.

– Найди их, папа…

– Я постараюсь, Нэн…

Впрочем, Нэнси сразу поняла, что отец не верит в то, что пропавших можно найти.

– Будем все же надеяться, что наши мальчики действительно загуляли и сейчас где-нибудь неподалеку…

19

Масштаб случившегося – исчезновение нескольких тысяч человек – потряс Ра-Мир. Немедленно собрали Большой Совет представителей. Присутствовал на нем и Шон Роддем.

Слово после прямо-таки вселенского гвалта взял спикер Совета:

– Прошу тишины, господа! – встав, закричал он в микрофон, одновременно стуча молоточком по подставке.

Звук раздался такой, что все невольно прекратили шум и повернулись к трибуне.

– Господа… случилось страшное, поражающее своей дикостью событие… Вы, наверное, уже ознакомились с заключением специальной полицейской комиссии по расследованию… если нет, то я поясню: наших граждан просто выкрали! Усыпили нервнопаралитическим газом и вывезли с планеты на прилетевшим в тот день корабле!

– Но кому это понадобилось?! – выкрикнули из зала.

– Неизвестно, господа…

– Пираты! – закричали то тут, то там. – Снова объявились пираты!

В зале Совета снова поднялся гам. Кто-то с кем-то о чем-то спорил. И было о чем и отчего. О пиратах никто ничего не слышал вот уже триста лет.

«Неужели снова?» – в смятении подумал Шон Роддем.

Он хорошо знал историю, и если в космосе снова появились пираты, то дело дрянь. В прошлый раз потребовалось ни много ни мало пятьдесят лет, чтобы вывести их подчистую как явление, разорить их базы, гадюшники… Но тогда освоенный мир своими размерами уступал нынешнему как минимум в пять раз. Торговые корабли не отличались высокими скоростными характеристиками, тем более по сравнению с новейшими боевыми кораблями, и преступникам просто некуда было деться, кроме как пасть от пушек флота. И то полстолетия продержались!

А сейчас! Расстояния просто невообразимы. И скоростные характеристики, если не поменялись диаметрально, то точно сравнялись. Пираты могли обосноваться где угодно.

«Но зачем?» – спрашивал себя Роддем.

На этот вопрос районный глава ответа не находил. Он даже подумал о том, как удивительно, что это не случилось раньше.

Удары молоточка не сразу вернули спокойствие в зал Совета.

– Господа, – продолжил спикер, – мы ничего не можем поделать, кроме как отправить с первым прибывшим кораблем весть о преступлении и надеяться, что Земля в скором времени найдет вероломных преступников и накажет их по всей строгости закона. А наших граждан вернут домой обратно в семьи…

– Чушь!

– Глупость!

– Пиратов уже и след простыл! – снова раздалось в зале. – Ищи их теперь!

– Их могут искать десятилетиями! – прибавил свой голос Роддем в хор голосов. – Мы должны обороняться сами!!!

Поскольку Шон Роддем отличался могучестью телосложения, то и его голос разнесся по всему залу Совета, точно звон от вечевого колокола – набатом.

В зале установилась тишина. Предложение действительно звучало революционно.

– Что вы хотите этим сказать… достопочтимый сэр? – выдохнул спикер.

– То, что сказал! Да, мы скажем Земле о том, что случилось, это само собой разумеющется… Но впредь мы должны иметь возможность обороняться сами, более того в корне пресекать подобные попытки нападения.

– Каким же образом?

– Установкой полноценной пограничной службы. Создание собственных сил самообороны.

– Что вы такое говорите, сэр?… – опешил спикер Совета.

– А как вы думали? Пираты могут наведаться еще раз, как они это уже сделали, только с еще большей наглостью умыкая людей в полон прямо из их собственных домов, пользуясь нашей абсолютной беззащитностью… И что мы сможем им противопоставить? Ничего, если не подготовимся.

– Но Земля не пойдет на это… она найдет и покарает преступников… Земля защитит нас…

– Как уже защитила? – усмехнулся в ответ Шон.

– Земля просто не была готова…

– То-то и оно, уважаемый спикер, НЕ ГОТОВА! А должна быть готова всегда! Спецслужбы Земли уже давно не занимаются безопасностью граждан! Они превратились в службы безопасности гиперкорпораций! И борются только друг с другом за влияние и власть своих хозяев!

В зале поднялся гомон согласных голосов. То, что спецслужбы обслуживают гиперкорпорации и ими финансируются, ни для кого не являлось секретом.

– Что вы хотите этим сказать?!

– Только то, что сказал! Я даже не удивлюсь, если это нападение – очередная их игра между собой! И мы стали заложниками чужих политических игр!

– Ну это уже перебор, сэр!

– Вы так думаете, господин спикер?! Вы все хорошо знаете историю и знаете, что власть имущие не раз устраивали так называемые маленькие победоносные войны, чтобы отвлечь внимание граждан от каких-нибудь скандалов! Так что то, что произошло с нами, это лишь цветочки… Не удивлюсь, если это похищение задумано на Земле! Но не будем бросаться пустыми обвинениям… В любом случае, пока Земля раскачается, пока ее политические и финансовые круги договорятся между собой, убедившись, что это действие какой-то третей силы, и объединятся против нее, утечет много воды…

Начались долгие дебаты, длившиеся почти до ночи. Уставшие, охрипшие члены Совета наконец смогли прийти к некоему общему знаменателю.

– Итак, подведем итоги… – взял слово Шон Роддем вместо потерявшего голос спикера. – Поскольку Земля вряд ли согласится с выделением нам оружия и перехватчиков из-за своих внутренних политических разногласий, мы должны купить это сами… Кто-то да продаст. Я даже знаю, кто это сможет нам организовать… Ради этого нам придется немного затянуть потуже пояса… впрочем, глядя на нас, я даже скажу, что голодовка нам не помешает…

Впервые за весь день на лицах членов Совета появились усмешки. Большая их часть действительно отличалась излишней тучностью.

– А чтобы мы смогли купить нужное оружие, а также иметь для этого политические основания, нам придется объявить о своей полной независимости от Земли.

Поднялся шум как сторонников, так и противников идеи независимости, но сторонников оказалось больше. Старая власть всем порядком надоела и не было ничего удивительного в том, что ее мнение мало кого интересовало.

– Да-да! Именно независимость, – продолжал вещать Роддем. – Это позволит нам продавать свою продукцию по более высокой цене на конкурентной основе… В ближайшее время назначим по этому поводу референдум.

Мистер Сэм, имевший возможность наблюдать за проведением Большого Совета по телевизору, довольно улыбнулся. Это несчастье для Ра-Мира обернулось для него выгодой. Пусть жители объявят о своей независимости совсем по другим соображениям, чем он собирался в них возбудить, – для защиты свой планеты от пиратов, а не просто из жажды наживы, это все равно победа.

Корпорация, представителем которой он является, сможет получить больше прибыли, а значит, получить большую политическую власть в Сенате.

«Возможно, после такой победы меня даже сделают сенатором…» – размечтался мистер Сэм, занимавший в настоящее время лишь весьма незначительную должность в финансовом отделе – помощника директора по маркетингу. Послать в многомесячное путешествие туда-обратно на обычном сухогрузе (потому как тайно), а значит, в весьма спартанских условиях, кого-то рангом повыше не посчитали возможным. К тому же миссии отправляли сразу в несколько миров, так что на всех высокопоставленных представителей не напастись.

В своих грезах Сэм уже видел себя в парадной пурпурной мантии, с золотой цепью на груди, и печаткой сенатора на пальце.

Об этой должности он раньше даже и мечтать не смел, но после такой удачи открывались многие возможности, особенно после того как он передаст корпорации военный заказ, о котором, в свою очередь, не смело мечтать руководство корпорации. А уж он сможет убедить начальство в том, что это именно его заслуга.

Ненужного оружия на складах армии и флота после сокращения было навалом. Ра-Мир купит втридорога то, что корпорация возьмет почти задаром (почти что выкрадет).

20

«Эллин» вышел из гиперпрыжка и шел в точку рандеву, на встречу с двумя другими кораблями Морфеуса. Но пока они находились еще слишком далеко, если вообще прибыли, Кэрби еще раз решил посмотреть, что творится с его грузом.

– Замечательно, – довольно кивал Кэрби Морфеус, наблюдая за тем, что происходит в трюме.

Несколько скрытых камер показывали происходящие свалки, драки во всех подробностях.

– Все произошло даже быстрее, чем я ожидал.

– Успокоить их, Командор?

– Да ты что, Гарпун?! – засмеялся Кэрби. – Именно этого я и добивался.

Громила лишь поржал плечами. Чего добивался Командор, он представлял плохо, знал только конечную цель. Но и она казалась ему очень… нереальной и даже ненужной. Но Командор есть Командор, и он приказывает, нужно лишь выполнять…

«Выполнять… Ты должен выполнять приказы Командора», – пронеслась настойчивая мысль в голове Гарпуна.

Он недовольно поморщился, как от приступа головной боли, но через секунду его отпустило, и Гарпун принялся ожидать следующих приказов своего командира.

– Корабли уже на месте? – спросил Морфеус.

– Так точно, Командор. «Эгида» и «Вымпел» уже в точке рандеву.

– Замечательно…

Встреча в открытом космосе недалеко от цели являлась мерой предосторожности. Кто-то из его подчиненных во время проведения операции по захвату людей мог провалиться. Их самих могли захватить полицейские, и этот вариант следовало проверить.

Но нет. Все вроде бы чисто. Никто не дал ни единого условного шифра о том, что они действуют не самостоятельно. Правда, надо было убедиться окончательно, и Кэрби запросил:

– Мы можем с ними связаться?

– Так точно.

– Тогда установите связь.

– Одну минуту, Командор…

Связист принялся колдовать над своим пультом, запрашивая корабли, посылая пароли и получая ответы. Наконец связь удалось установить. На капитанском терминале Кэрби Морфеуса, поделенном на две половины, появились изображения его подчиненных.

– Все в порядке, Командор, – обернулся связист. – Все пароли совпали на сто процентов.

– Хорошо… – облегченно выдохнул Кэрби.

Первая часть плана удалась. Но вот, насколько хорошо, нужно еще выяснить.

– Приветствую, Командор, – хором произнесли капитаны «Эгиды» и «Вымпела».

– И вам добрый день, капитаны. Как все прошло? Вы выполнили мое поручение?

– Так точно, Командор, – кивнул капитан «Эгиды». – Все прошло отлично…

– Сколько? – задал главный вопрос Кэрби.

– Почти три тысячи душ, Командор…

– Отлично, Барон. А ты что не весел, Слон? Неприятности?

– Было дело, Командор…

– Говори, – жестко потребовал Морфеус.

– Схватились с полицией, Командор. В завязавшейся перестрелке потеряли один грузовик. Они пробили ему колеса…

– Сколько удалось взять?

– Полторы тысячи максимум…

– Ты меня очень огорчил, Слон.

– Прости меня, Командор! Я все искуплю!

– Конечно, искупишь, Слон. Но как и чем, я решу позже.

– Да, Командор…

– Так… Как они ведут себя? Дерутся или сидят, точно пришибленные? Барон?

– Дерутся, Командор, как вы и предвидели! За каждую крошку глотки готовы друг другу порвать! Как бы не поубивали друг друга.

– А у тебя, Слон?

– Так точно, Командор, дерутся. Точно крысы помойные…

– Ну что ж, раз все прошло относительно удовлетворительно, то прокладывайте курс на место.

– Так точно, Командор, – снова хором ответили капитаны кораблей.

На этом связь разорвалась, и корабли, поманеврировав, начали разгон и один за другим уходили в прыжок, чтобы появиться на этот раз у конечной цели их путешествия – отдаленной, никому, кроме Морфеуса, не нужной планеты.

Прыгнул и «Эллин».

Через сутки он выскочил возле нужной системы. Суровый мир на задворках человеческого домена. Здесь даже поблизости (в десятках световых лет вокруг) не ходили корабли, не работали старатели, добывая редкоземельные металлы, и уже давным-давно не показывались разведчики. Пустота.

Мир слишком далек от Земли и беден, чтобы его могли как-то использовать. Даже вода на нем – великая ценность. Единственный его плюс – кислородно-азотная атмосфера, пригодная для дыхания.

Но Морфеус, глядя на этот желтый шар, воспарял духом, это его мир! Мир, с которого через несколько лет он начнет экспансию и завоюет для себя галактику!

«Я стану императором! Я стану повелителем мира!» – мечтал Кэрби, уже видя себя восседающим на роскошном троне в Зале Сенаторов на Земле – высшем политическом органе управления и законодательства.

Он видел, как сенаторы Земли, они же главы могущественных гиперкорпораций или их представители, и полномочные представители планет – зависимых колоний и независимых метрополий, преклоняя перед ним колено, клялись в верности.

Империя…

– Произвести высадку, – приказал Кэрби, очнувшись от сладких грез.

– Слушаюсь.

Гарпун отдал необходимые распоряжения, и через полчаса на планету, отделившись от кораблей-носителей, начали спускаться десять шаттлов: четыре с «Эллина» и по три с «Эгиды» и «Вымпела».

Спускался на свою планету и сам Морфеус на более аккуратном представительском челноке с частью экипажа. Корабли же с вахтовой сменой остались болтаться на орбите в ожидании новых полетов.

21

На тридцатые сутки их погнали в шаттлы. О том, насколько они провоняли, можно было судить по поведению экипажа корабля. Они, показывая направление движения, закрывая собой ответвления коридоров, все стояли в масках.

Людей снова, точно кильку в банку, набили в шаттлы, уже ни о чем не предупреждая, все и так знали, как надо действовать. Стоило только закрыться люку, как следовал толчок, ощущение невесомости и движения.

Рон понял, что они уже на месте, но вот тревоги за свою дальнейшую судьбу он не испытывал, не столько от апатии, сколько от осознания того, что хуже уже быть просто не может – только лучше.

Шаттл начал входить в атмосферу какой-то планеты. Ослабленные от недоедания и искалеченные побоями люди плохо держались на койках, и при особо сильном точке или маневре судна с криком падали в проходы.

Наконец, шаттл произвел посадку.

Рон почувствовал, что ему тяжело дышать, словно на грудь положили килограммовую пластину.

– Давит как… – пожаловался Джек.

– Это от слабости…

– Нет, – возразил Жак. – Планета с повышенной силой тяжести.

Люк шаттла открылся, и прогремело:

– На выход!

Люди поспешно стали выскакивать из трюма, бежали по короткому коридору уже шаттла и оказывались на земле, а точнее песке.

– Стройтесь, ублюдки!

Выскочил и Рон. Он сразу же инстинктивно сощурился от яркого света ярко-оранжевого солнца, даже прикрывался рукой. Подгоняемый дубинкой, он побежал вслед за остальными куда-то в сторону.

Приглядевшись, он заметил там низенькие строения, какие-то глинобитки.

– Нужно держаться вместе, – подбадривал Джек Жака, который приотстал.

– Да-да…

На секунду оглянувшись на друзей, Финист просто поразился количеству людей, выбегающих из вставших в ряд десяти шаттлов. Эти вереницы казались бесконечными! Сотни, сотни и сотни людей: мужчин и женщин.

– А ведь вон те не наши, – проследив за взглядом Рона, проговорил Джек.

– То есть?

– Не с Ра-Мира.

Финист пригляделся и действительно увидел отличия, не только в одежде, тоже немало испачканной и изорванной, но и во внешности. Разглядеть большего не получалось из-за необходимости бежать по песку и слепящего солнца.

– Стоять! – прокричали с разных сторон вооруженные люди.

Пленники остановились. Но те, что бежали сзади, продолжали напирать, образовывая толпу. Рон и его друзья оказались на ее переднем краю. Он оглянулся, позади ничего, кроме огромной толпы похищенных, скапливающихся на большой поляне, он не увидел.

Справа, у холмов, окружающих это поле, все те же глинобитные постройки неизвестного назначения. Но по виду больше половины служили жильем. Рон определил это по вытоптанным тропинкам и проемам без дверей (хотя, возможно, двери были просто раскрыты нараспашку внутрь). Остальные продолговатые глинобитки он охарактеризовал для себя как склады нечастого пользования.

Посреди поля перед своеобразным поселком то, что сначала Финист принял за мираж, плескалось озерцом мутной воды, как блюдце диаметром метров двадцать, и в центре то и дело с утробным бульканьем вздувались пузыри воздуха или другого подземного газа.

В трех шагах от водной кромки прямо из земли торчала большая труба с краном на конце.

Слева поляну также закрывали холмы, но там ничего интересного взору не попалось, кроме конвоиров с ружьями наперевес.

Впереди виднелся довольно высокий холм, интересный своим предназначением – он служил трибуной. Рона немного удивил вид чуть колыхающегося на ветру навеса. Чуть ниже витрины стояло кресло, а рядом была стояка с микрофоном. Потом он разглядел по сторонам динамики, направленные на толпу. Но сильнее всего его поразили колыхающиеся на ветру два знамени, оставлявшие какое-то тягостное впечатление: красное полотнище, в центре белый ромб в черной раме, а внутри ромба какой-то черный символ – два угла в сорок пять градусов пронзающие друг друга своими вершинами так, что в центре образовывался еще один ромбик.

«Нас что, на какой-то концерт привезли?» – подумал Финист.

Ждать долго людей не заставили. Только последние ручейки влились в толпу, как по обе стороны холма появились вооруженные люди, одетые в просторные пятнисто-коричневые камуфляжные робы военного образца. На шеях они носили платки, как ковбои, видимо, для защиты от песка и пыли. И вооружены они были не ружьями, стреляющими электрическими пулями, как у конвоиров, а настоящими автоматами и пистолетами.

Финист раньше никогда не видел таких людей вживую, только по фильмам. Из тридцати человек только десять – привычные загорелые европеоиды, бородатые или просто небритые. Половина – негры разной степени черноты. Часть, возможно, мулаты. Еще пятеро – невысокие обладатели раскосых глаз, известные как монголоиды, а кто они там: китайцы или еще какие азиаты, – в этом Рон не разбирался. Еще пятерка – какие-то смуглые бородачи…

От их вида у Рона затряслись коленки. Рядом засуетился Жак. На него чуть раздраженно пшикнул Джек, и тот присмирел.

Полминуты спустя после того, как эти вооруженные люди встали полукругом между креслом и толпой, на вершине холма появился одинокий человек. Он неспешно спустился вниз, к навесу, и чинно уселся в кресло, взяв перед этим в руку микрофон.

Финист затруднился определить его расовую принадлежность. Было в нем от всего понемногу. Несколько темноватая кожа, не от сильного загара, а врожденно. Разрез глаз несколько уже обычного. Хотя, возможно, он просто щурился на солнце, потому что солнцезащитных очков, как и большинство его бойцов, не носил.

Это, несомненно, главарь, но, к удивлению Финиста, он не обладал чертами вожака. Человек невысокого роста в расстегнутом до груди френче цвета хаки, длина которого едва дотягивала до средней, с чуть крючковатым носом, не имел развитой мускулатуры, более того, был склонен к полноте. В голове его проглядывала залысина.

Почему-то перед глазами Рона калейдоскопом стали мелькать различные лица исторических деятелей прошлого.

– Он мне кого-то напоминает… – пробубнил Джек, видимо, мучавшийся схожими догадками.

– На Наполеона похож, – прошептал Жак, обладавший лучшей зрительной памятью благодаря своему увлечению фотографией.

– Точно, – согласился Финист, в сознании которого тут же всплыл образ древнего полководца и императора. – Есть что-то общее. Знать бы только, зачем он все это безобразие затеял…

– Думаю, он нам сейчас сам все расскажет, – кивнул в сторону холма Джек.

Предводитель пиратов действительно, осмотрев толпу, поднес микрофон, раскрыл рот и глубоко вдохнул, чтобы произнести речь.

22

Командор еще раз оглядел своих пленников и заговорил в микрофон:

– Меня зовут Кэрби Морфеус, дамы и господа… но вы должны звать меня Повелителем. Любой, кто обратится ко мне как-то иначе и без должного почтения во взгляде, голосе и позе, будет жестоко наказан. Вам, наверное, интересно узнать, для чего я вас здесь всех собрал? Я отвечу. Вы станете моей армией, моим Легионом. Вы – его первые когорты. Гордитесь этой оказанной вам честью!

Толпа зашушукалась, явно не испытывая восторга от оказанной им чести. Чтобы заставить ее замолчать, Кэрби выхватил пистолет и несколько раз выстрелил в воздух.

– Молчать, когда я с вами говорю, низшие! – закричал он, и динамики передали всю его ярость в сто крат сильнее. Толпа тут же притихла, не зная, чего ожидать от этого психа.

– Так-то лучше… Впрочем, этой чести удостоятся немногие из вас. Только лучшие: молодые, крепкие и сильные. Остальным также найдется работа…

Что касается планеты, на которой вы находитесь. Это, как вы уже могли понять, очень далекий от вашего мир, пустынный и малопригодный для жизни. Его официальное название скучно, лишь ничего не значащий набор букв и цифр. Я назвал его Цербером. Кто-то из моих соратников предлагал мне назвать его Дюной, но это все же не совсем песчаная пустыня, не то же самое, что ваша Пустыня на Ра-Мире… Скорее, песчано-каменистое плато… без гор, но с большими каньонами. Да и «дюновцы» как-то не звучит, а вот «церберы» – да. К тому же вы действительно станете церберами, если кто знает, что означает это слово.

От перспективы стать цербером у Финиста скрутило живот. Рон знал истинный смысл этого слова.

«Безоговорочно верный своему хозяину, не помнящий своего прошлого воин-раб. Готовый по первому приказу хозяина отдать свою жизнь или отнять ее даже у собственной матери…» – вспоминал он.

В толпе кто-то застонал. Не только Рон знал, что такое быть цербером.

– Бежать не советую, – меж тем продолжал Кэрби Морфеус Повелитель. – Никто вам тут не поможет, потому как дальше пятисот метров в округе на всей планете нет ни единой живой души. Разве что к какому-нибудь мохнатому зверю или ящеру попадетесь. Тут такие водятся. Иногда даже к лагерю совсем близко подходят, так и норовя кого-нибудь утащить…

Кроме этой лужи, – указал Морфеус на озерце на территории лагеря, – воды на Цербере вы не найдете, а без нее под палящим солнцем вы умрете на пятые сутки. Даже эта вода испарится завтра к утру и не появится добрую неделю. А знаете почему? Все из-за нашего Берсеркера, – указал Кэрби пальцем в небо.

Рон, как и все прочие пленники, точно по приказу посмотрел наверх и увидел на небосклоне большой белесый диск естественного спутника планеты. Очень большой и очень близко…

«Ну и названия он выбирает, – невольно подумал Рон. – Как он солнце назвал? Не удивлюсь если Корсар или еще что-то в этом роде…»

– Ученые говорят, что через пару-тройку тысяч лет Берсеркер свалится на Цербер… – с легким смешком продолжил повествование Кэрби, когда все успели полюбоваться зрелищем. – Но пока не свалился, он очень сильно влияет на своего хозяина, создавая приливные волны земной коры, поднимая воду аж с пятисотметровой глубины. Вы поняли? С полукилометровой глубины! Так что выкопать колодец, да еще голыми руками, беглецу, чтобы утолить жажду, явно не удастся. Впрочем, у вас есть одна возможность, один шанс сбежать. Сделать это прямо сейчас…

Морфеус осмотрел собравшихся.

– Ну, есть желающие? Не бойтесь, в первый раз никакого наказания по возвращении вы не получите. Ваша попытка и станет для вас самым суровым наказанием.

Взгляд психа дернулся в сторону, и Рон взглянул по его направлению влево. Там из толпы метнулось несколько теней и десять человек начали быстро взбираться на холм.

– Не стреляйте, пусть бегут, – остановил Морфеус своих людей, вскинувших к плечу ружья.

Беглецы, не желавшие стать почти бездумными машинами для убийства, убежали, перевалив за холм. Толпа загудела, явно не зная, как поступить, но больше желающих убежать не появилось. Каждый чувствовал, что человек под тентом не врет. Здесь действительно не выжить, не имея воды, хоть каких-то инструментов и оружия.

– Они вернутся, – развалившись в кресле сказал Кэрби. – Более того, будут в ногах у меня валяться и пятки лизать, прося, моля только об одном, чтобы я принял их. Вот увидите.

Финист невольно вздрогнул, точно от холодного ветра, хотя жара стояла такая, что пот высыхал, как только появлялся на коже. Он понял, что так и будет. Поняли это остальные и еще больше приуныли.

– Ну а теперь я проведу отбор. Подходите ко мне по одному…

Толпа не шелохнулась, добровольно вперед никто не вышел, и тогда по ее краю пробежали конвоиры с ружьями, одаривая ударами дубинок всех, до кого могли дотянуться, и к Морфеусу потянулся живой ручеек из претендентов в церберы.

23

Позади люди снова заволновались, и еще несколько человек предприняли попытку бегства. Их Морфеус тоже отпустил, махнув своим охранникам, дескать, пускай бегут.

Рон с друзьями остался. Не только потому, что им пришлось бы преодолеть людское море, для того чтобы выбраться на его край и совершить попытку, но и потому, что они отлично понимали, у них ничего не выйдет, они смогут лишь умереть, а это не выход, ведь надежда есть всегда. Она умирает последней. Кроме того, они слишком слабы для подобного экстрима. Ведь, как Финист заметил, убежали крепкие, здоровые парни – хищники, отбиравшие еду у своих более слабых товарищей по несчастью. У них есть силы, и они думают, что смогут продержаться…

«Глупцы… – подумал Рон. – Отчаянные глупцы».

Отбор между тем проходил полным ходом. Морфеус не тратил много времени на определение, куда кого отправить, и у его навеса образовались два ручейка, точно река напоролась на непреодолимый гранитный утес и образовалось два рукава.

Финист сразу отметил, что в одном – вполовину меньшем, шли лишь парни и мужчины от двадцати до тридцати пяти лет. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Кого еще можно определить в солдаты?

В другом ручейке, уходящем в другую сторону за холм, шли мужчины старше тридцати пяти и женщины.

Иногда перед навесом разыгрывались душераздирающие сцены, когда с плачем, криками и проклятиями разлучали семейные пары и просто влюбленных. Но охрана, окружившая своего хозяина, знало свое дело и ударами прикладов разнимала намертво вцепившихся друг в друга людей.

Один раз им этого сделать не удалось, и Кэрби, пристрелил какую-то женщину. После этого сцены расставания проходили несколько спокойнее, хотя слез все равно хватало.

Настала очередь друзей. Они влились в людской ручей и медленно, под хмурыми взглядами охранников, готовых растерзать всех из своих стволов при любом намеке на бунт, продвигались наверх по холму в сторону Морфеуса.

– Солдат… Раб… Солдат… Раб… Раб… Раб… Солдат… – слышалось ленивое перечисление с секундной или двухсекундной задержкой по мере приближения к креслу с восседающим на нем объявившим себя ни много ни мало как Повелителем человеком.

«А что лучше? – вдруг пронеслась мысль в голове Финиста. – Солдат или раб?!»

Рон не смог прийти ни к какому выводу, когда подошла его очередь предстать перед Морфеусом.

– Оп-па… – непритворно удивился Кэрби взглянув на Рона Финиста. – А эта малышня здесь откуда?

Морфеусу было от чего удивляться. До этого перед ним представали люди не моложе двадцати лет. Ведь набирали их по кабакам, а на этих планетах закон чтили ревностно, и наливать лицам моложе двадцати запрещалось. Но даже двадцатилетние зачастую выглядели так, как будто им семнадцать. Что уж говорить о реальных семнадцати-восемнадцатилетних ребятах? Дети, у которых молоко еще на губах не обсохло!

На Земле же, как помнил Кэрби, дети, наоборот, взрослели очень быстро. В пятнадцать лет им уже можно дать все двадцать пять. Цепкие глаза выдавали в них уже познавших жестокость мира взрослых людей.

– С Ра-Мира? – решил уточнить Кэрби, хотя и так уже видел, что прав, как по расовой принадлежности, так и по стилю одежды.

– Да, – ответил Рон и тут же распластался на горячем песке от сильнейшего удара прикладом автомата по спине.

– На колени, и прояви должное уважение, низший! – прогремело сверху.

Финист с трудом поднялся, с хрустом расправляя плечи, и присел на колени.

– А теперь отвечай! – потребовал грубый голос одного из охранников.

– Да… Повелитель, я с Ра-Мира… – ответил Финист, склонив голову, преодолевая сильное желание скривиться и сплюнуть. Так противно ему было это произносить.

– Как же вы оказались у меня?

– Случайно… Повелитель, – поспешил добавить Рон, когда краем глаза заметил очередной замах охранника, грозившего проломить ему череп. – Мы хотели сфотографироваться на фоне шаттла, но пилоты поймали нас…

– Ясно, – остановил пояснения Морфеус.

– В рабы? – попытался угадать стоявший с предводителем пиратов его помощник.

– Да… – кивнул Кэрби.

И когда тройку ребят толкнули влево, Морфеус остановил их:

– Нет. В солдаты.

– Но они совсем хлипкие…

– Ничего, Гарпун. Когда подойдет время, они будут в самом соку. Даже больше того…

Морфеус вынул из кармана блокнот и принялся в нем что-то быстро записывать, видимо, какую-то свежую мысль, чтобы не забыть.

– Но это потом… Сейчас разберемся с остальными претендентами.

Тройку толкнули вправо, и пока они шли вслед за ушедшими вперед, слышался этот безразличный голос Повелителя, приговаривающего людей к той или иной участи:

– Раб… Раб… Солдат… Раб… Солдат…

Сортировка шла несколько часов. Толпа «солдат» росла. «Рабов» уводили куда-то на другую сторону холма.

Морфеус закончил свою работу, когда солнце уже начало клониться к горизонту.

– Сколько получилось солдат? – обратился он к счетчику, одному из помощников, производивших подсчет пленников.

– Четыре тысячи девяносто пять человек, Командор. Это без бежавших…

– Неплохо. А рабов?

– Почти шесть тысяч, Командор. Если не лечить, то несколько сотен долго не протянут. Переломы, раны… у некоторых уже нагноения начались.

– Нормально, – отмахнулся от ужасов Кэрби. – Лечить не будем, потому как их даже больше, чем нужно. Выживут сильнейшие, а именно они нам и нужны. Если что – проведем добор из рабов.

Кэрби замолчал, нахмурившись, уперся взглядом себе под ноги.

– Я что-то хотел сделать… – напомнил он самому себе, пытаясь вспомнить, что именно.

– Блокнот, Командор.

– Спасибо, Гарпун, – благодарно кивнул Кэрби, доставая записную книжку из нагрудного кармана френча.

Подозвав к себе капитанов кораблей, он продолжил:

– Слушайте новое задание. Завтра утром вы отправитесь в новый рейс за новым грузом.

– Но, Командор…

– Барон… ты хоть и отличился, но все же не перебивай меня.

– Прости, Командор…

– Итак. На Земле, да и на остальных планетах о нашем прошлом рейде узнают еще не скоро. Пока на Ра-Мир и окученные вами две планеты подойдет ближайший корабль, пока он разнесет страшную весть о пиратах, пока отправят корабли для защиты… Хвала Богу, что других способов связи не существует и радиосигналы идут так долго, что быстрее доставлять новости курьерскими уиндерами. Так что для выполнения следующего задания у вас есть некоторый оперативный простор. Вы все трое отправитесь на одну планету – Карстон. Ты, Гарпун, поведешь «Эллин», я останусь на Цербере.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.