Евгений В.Х.
Трамвай

– Не хочется мне с тобой продолжать этот бессмысленный забег по темным улицам, – заявила Марина Виталику. – Ну сам посуди, зачем бы мне мерзнуть? Мы уже везде побывали где только можно. И в парке, и на набережной, и в сквере на площади. Так что позволь мне пойти домой!

– Ну может быть…

– Ну нет! Не может, Виталий! – она устало прикрыла веки. – Мы же говорили с тобой об этом уже неоднократно.

– А как же дружба? – похоже было что он даже всхлипнул. – Ты же сказала… Обещала… Я помню, что ты говорила!

– Да, да, мой любезный друг! – женщина крепко сжала губы от нарастающего раздражения и досады. – Дружба – это святое! Но мне не хотелось бы чтобы наши с тобой дружеские взаимоотношения были мне в тягость!

– То есть я надоел тебе? – молодой человек произнес это мрачным тоном и судорожно сглотнул. – Я утомляю тебя? Так почему же ты просто не сказала об этом? Сразу?

– Боже мой! Виталик! – она уже начинала заводиться. – Ты не надоел мне, но это может произойти, если ты не перестанешь вести себя как капризный ребенок! Возьми себя в руки и постарайся быть мужчиной. В конце концов сегодня холодно, и погода вовсе не располагает к долгим прогулкам. Я замерзла, голодна и хочу домой! Неужели – это так трудно понять?

– Да, разумеется, – промямлил он, – но ты же помнишь, что вчера было ясно и тепло и именно исходя из этого я планировал длительное свидание.

– Не свидание, Виталий! Не свидание! – Марина помахала у него перед глазами ладошкой. – Очнись, пожалуйста, милый юноша! У друзей не бывает свиданий – мы же так договаривались!

– Да! Но… Разве дело в формулировке? Не важно, как это называть. Главное, что мы побыли вместе! Ведь так?

Женщина обреченно кивнула.

– И ты должна понять меня, ведь мне так не хватает общения с тобой! – продолжил он. – Мы видимся крайне редко и уговорить тебя на встречу очень сложно, поэтому я прошу… Нет! Я настаиваю на том чтобы еще немного погулять. Да будь моя воля…

– Ты бы таскал меня всю ночь по холодным переулкам, чтобы я в конце концов получила воспаление легких и умерла! – закончила за него собеседница. – Видимо в этом и состоит твоя истинная цель!

– Нет! Ну что ты! Как ты могла такое подумать? – высокий и несуразный молодой человек жалким образом ссутулился и робко протянул свои огромные ручищи к женщине, которая все это время стояла, вскарабкавшись на бордюр, чтобы хоть немного сократить вертикальную дистанцию со своим долговязым спутником. Тот морщил свой прыщавый лоб, на который падала прядь светлых волос и всем своим видом демонстрировал глубокую любовь и нежность. – Ты ведь знаешь, как я отношусь к тебе!

– К сожалению, мне это хорошо известно! – вздохнула Марина и категоричным жестом отстранила его руки. – Но иногда мне кажется, что лучше бы я тебя не знала!

– Ну что за чепуха! – Виталий в отчаянии всплеснул руками. – Не говори такого! Сама же знаешь, что это не так!

– Да уж! – женщина теперь уже не поднимала головы, но в добавок еще и сжала кулачки. – Почему же мы не пошли хотя бы в кино, мой влюбленный друг? – спросила она. – Там по крайней мере тепло.

– Видишь ли, – замялся молодой человек, – стипендию я не получаю, ты же знаешь, а отец денег перестал давать. Говорит, чтобы я сам зарабатывал. И вообще у меня с ним довольно трудные взаимоотношения. – парень совершенно покраснел и совсем по-детски зашмыгал носом. Но потом вдруг встрепенулся и вскинул гневный взгляд на свою собеседницу. – Неужели для тебя важнее всего материальный аспект? – воскликнул он возмущенно. – Ну это же недостойно! Ты же совсем не такая!

– О Господи! – прошептала Марина, уставившись на Виталия так, как будто увидела его впервые. Лицо ее с красивыми классическими чертами выражало крайнюю степень удивления и едва различимо насмешку и презрение. – Мальчик мой! Сказал бы мне, и я сама купила бы билеты! – медленно произнесла она и поправив ему шарф на шее добавила. – Иди домой! Поздно уже! Отец будет волноваться.

Марина сделала поворот оверштаг на своих высоких каблуках и зашагала прочь ровной походкой, отмеряя тротуар своими красивыми ногами. Черные обтягивающие брюки и короткая куртка позволяли наблюдателю впечатляться ее миниатюрностью и стройной элегантной фигурой. Огромные карие глаза в сочетании с натурально светлыми волосами, постриженными коротко и в стильном беспорядке образующими модную прическу, давали яркую картинку, заставлявшую останавливать на ней взгляд. Небольшой рост, энергичность в движениях, маленькая грудь и немного широковатые бедра, а также контактные линзы в глазах, делающие взор слегка холодным и отстраненным дополняли потрясающий притягательный эффект, который излучала эта женщина.

Ей было тридцать шесть лет. Она имела степень кандидата физико-математических наук и преподавала в ВУЗе дискретную математику. Уже семь лет она была в разводе после банально неудачного брака, который был полон неприятностей и не оставил после себя даже детей.

Марина жила одна и вела независимую, полную разных активностей жизнь, что компенсировало ей отсутствие семьи. Впрочем, она редко задумывалась над своим возрастом и тем что до сих пор не стала матерью, оправдывая все это для себя убежденностью во всевозможных постулатах о женской самостоятельности и приоритете карьеры над семейным рабством. Маленькая женщина действительно верила в это и на самом деле была очень сильной и стойкой. Она занимала себя разными увлекательными занятиями от йоги и прыжков с парашютом до семинаров по бизнес-стартапам и вечеров лирической поэзии. Это отнимало большую часть ее досуга, оставляя второе место работе, которая аккумулировала в себе науку и педагогику. Здесь все также было вполне успешно и приятно. Так что женщина определенно была вправе считать свою жизнь полноценной, комфортной и счастливой.

Мужчины периодически появлялись в ее жестком графике, но это всегда были варианты для поддержания себя в физической форме по мере возникновения в этом необходимости. Длительных отношений, а тем более романтики с момента развода не случалось никогда.

И только студент третьего курса Виталий Лисецкий – громадный двухметровый инфантильный детина в настоящее время вносил диссонанс в размеренное существование своей преподавательницы. Вот сейчас он шел за ней быстрыми шагами и жалобно постанывая себе что-то под нос пытался остановить ее.

Марина возилась с ним уже год, при этом искренне не понимая и удивляясь как она вообще допустила такое.

Сначала ей было просто забавно наблюдать как молодой человек сидя за длинной партой в большом амфитеатре вузовской аудитории не сводит с нее восхищенных глаз. Как он не торопится покинуть помещение после звонка и намеренно долго возится, собирая свои вещи. Неуклюже опрокидывает стулья, задевая их своим громадным телом в тот момент, когда ему уже ничего не остается кроме как выйти в коридор, но при этом пялится на нее, а не под ноги.

Был день, когда Виталий решился впервые остаться после занятия и обратиться к Марине Сергеевне с каким-то вопросом якобы не совсем понятным ему по существу лекции. Однако студентом он был весьма посредственным и вопрос, который родился после долгих и мучительных размышлений, получился таким же.

Тем не менее, Марина долго и обстоятельно отвечала на него, стоя с серьезным видом у исписанной формулами доски и внутренне потешаясь над реакцией молодого человека, который, не воспринимая и не понимая ни единого слова краснеет и потеет от близости предмета своего обожания и от осознания смелости собственного поступка.

– Теперь, вам все понятно в этом уравнении? – преподавательница решила подвести итог, строго взглянув на непонятливого ученика.

Тот несколько секунд тупо продолжал пялиться на нее при этом глупо улыбаясь, а потом энергично закивал:

– Ну конечно, Марина Сергеевна! Мне все понятно! Спасибо! Спасибо вам огромное! – парень медленно пятился к дверям беспрестанно оборачиваясь и раскланиваясь.

Потом она долго смеялась на перемене.

Дальше это стало традицией. Виталик после каждого занятия подходил и пудрил мозги глупыми вопросами. Причем постепенно вопросы уходили все дальше и дальше от математики. Марина сначала смеялась, потом привыкла и даже начала распознавать в себе какие-то признаки симпатии к этому большому, громоздкому и угловатому молодому человеку.

С конца семестра появились дополнительные занятия после окончания лекций и даже зачет автоматом.

Марина взяла третий курс физмата только с этого учебного года. К декабрю она выучила уже всех студентов в лицо, но получить автомат по ее предмету было невозможно. И только Виталику это удалось.

Они частенько пили чай на кафедре по субботам, когда занятий было немного и можно было позволить себе задержаться после них. Лисецкий к тому времени уже преодолел робость и неловкость в общении с любимым педагогом и вел себя вполне обыденно и где-то даже раскованно. Давно стало нормальным обсуждать что-нибудь бытовое и даже немного личное и Марина уже не задумываясь могла сказать ему как у нее сегодня болит голова на погоду или о том, что с утра у нее отключили горячую воду. Если бы кто-нибудь спросил зачем ей эта странная дружба со студентом, то она вряд ли бы ответила. Потому что сама не знала и редко задумывалась над этим. Все просто шло своим чередом и, как ни странно, даже коллеги по кафедре ни разу не выразили недоумения по поводу того, что студент третьего курса является у них таким частым гостем.

– Ну и подлиза этот Лисецкий! Выслуживается перед преподавательницей! – покачала однажды головой ее пожилая коллега Наталья Всеволодовна, глядя как Виталик наливает чай в кружку Марины. – Далеко пойдет, карьерист!

И на этом все. Чай. Разговоры. Восхищенный как в первый раз взгляд молодого мужчины. Ну конечно были и проводы до автобуса или такси. Помощь в перетаскивании тяжелых сумок из магазина и тому подобное. Марина не водила автомобиль, передвигаясь на общественном транспорте и постоянно подвизающийся на помощь Виталик легко узнал таким образом ее домашний адрес.

Ну нет! Вы не подумайте! Домой она его к себе не пускала! Категорически! Как можно?

До того мартовского дня, когда черт ее дернул предложить уставшему таскать сумки мальчику выпить чаю на кухне. Ничего кроме чая в этом ее приглашении не было. Абсолютно. Просто в той ситуации было бы невежливо отправить его домой.

Много раз она чувствовала, что жалеет Виталия. Зная, что мать его умерла три года назад, и парень живет с отцом – армейским подполковником в отставке, который подрабатывал где-то в охране, тяжело переживая смерть супруги и завершение своей служебной биографии. Это сказывалось на его характере итак не очень покладистом, а также зачастую проявлялось в злоупотреблении алкоголем. Была еще тетка – сестра матери – довольно состоятельная дама, которая оплачивала племяннику обучение и параллельно настаивала на том, чтобы тот не уходил в общежитие, оставаясь с отцом, который нуждался в помощи.

Виталий оставался. Жизнь его таким образом была не сахар и похвастаться чем-то кроме своего гигантского роста и физической силы перед сверстниками он не мог. Одногруппники среди которых было немало мажоров не принимали его в свой круг, да он и не стремился, оставаясь одиночкой в студенческом коллективе. Над ним посмеивались, но задирать побаивались. Девочки иногда обращали на него внимание и одна из них отличница Дина Говоркова даже пыталась близко сойтись с ним, но на тот момент он уже был болезненно увлечен своей преподавательницей и девушка, увидев пару раз как после занятий двери кафедры математики закрываются за интересующим ее молодым человеком, все поняла и махнула на это рукой.

Марина знала обо всем этом из разговоров со своим подопечным и по собственным наблюдениям и подсознательно сопереживала, что выливалось в ту ситуацию, при которой она не отталкивала молодого человека и даже иногда размышляла о том, как ему помочь. Таким образом у парня исчезли проблемы в освоении ее предмета и появился странный, но приятный для него способ проводить время после учебы. А у Марины, наверное, удовлетворялись материнские инстинкты, потенциал которых до сих пор не был использован.

Так бы все и продолжалось если бы не тот день, когда Виталик поднялся к ней в квартиру чтобы выпить чаю. Молодой человек в силу своего минимального опыта общения с противоположным полом вероятно решил, что приглашение на чашечку чая в устах женщины может трактоваться только единственно возможным способом и спустя несколько минут после начала чаепития вдруг повел себя неожиданным образом.

Он сграбастал маленькую Марину Сергеевну в свои ручищи и стал осыпать поцелуями. Женщина буквально задохнулась от возмущения и силы его объятий и несколько мгновений просто хватала ртом воздух как рыба, выброшенная на берег. Потом она стала бить его кулачками в грудь и одновременно дергать ногами, оторванными от земли неконтролируемой мощью его страсти.

– Отпусти, придурок! – наконец выдавила она из своей почти сплющенной в лепешку груди и заколотила конечностями еще энергичнее.

Он поставил ее на пол спустя минуту, но успел уже в нетерпеливом стремлении к губам любимой женщины обслюнявить ей щеки, шею, лоб и даже волосы. Теперь он стоял, тяжело дыша с красной потной физиономией и виновато, но в тоже время недоуменно глядя на объект своего вожделения.

– Ты идиот? – поинтересовалась всклокоченная Марина. – Ты чего это придумал?

Виталик промолчал, пожал плечами и еще больше покраснел.

– Уходи! – женщина указала ему на дверь. – Мне не нужны маньяки в своем собственном доме! Не умеешь контролировать свои порывы – значит пошел вон! – Марина говорила это холодным злым тоном, которого никогда раньше себе с ним не позволяла. Она держала руку протянутой в сторону выхода и с непреклонным выражением лица смотрела прямо на смущенного юношу.

Великан топтался на месте с опущенными плечами и отчаянием в голубых глазах, которые постепенно наполнялись влагой. Губы его силились что-то произнести, но выходило только бессмысленное мычание.

– Ты плохо слышишь? – Марина Сергеевна была непреклонна. – Уходи!

Нервно трясущийся подбородок, мольба во взоре и падение на колени. Парень рухнул так что от вибрации чуть не упал холодильник.

Виталий, сидя на коленях стал просить прощения и одновременно признался в любви. Впервые за время их знакомства. И скорее всего впервые в своей жизни. Он делал это коряво и косноязычно, но искренне и от всей души. Его монолог был довольно долгий и прерывался только нервными хрипами и бессознательными попытками схватить ее руку и прижать к своим губам. Однако каждый раз он останавливался, не дотягиваясь до ее запястья так как, его же подсознание ставило блок на это действие, очевидно памятуя о только что проваленной попытке заключить возлюбленную в горячие объятия. Таким образом студент скороговоркой произносил свою речь при этом с постоянством физкультурного упражнения вытягивал руки вперед и снова опускал их.

Педагог стояла в той же позе с вытянутой рукой, замерев в ступоре от содержания того что она слышала и в целом сцена выглядела бы весьма театрально если бы при этом присутствовали зрители.

Молодой человек изливал свои чувства в не очень красивом, но обильном словесном потоке, а Марина выслушивала и в какой-то момент даже в ее глазах затеплилась искорка сочувствия. Однако вскоре она снова подняла руку, повторяя свой изгоняющий жест и холодно дослушав до конца последнюю фразу влюбленного произнесла:

– У тебя все, Лисецкий?

Тот осекся, закашлялся и угрюмо кивнул.

– Тогда вали отсюда! – она акцентировала внимание на входной двери, добавив к указующей длани еще и кивок подбородком в ту сторону. – И побыстрее! Я устала и хочу отдыхать! Кроме того, мне нужно в ванную.

Не дождавшись пока студент начнет что-то соображать, Марина Сергеевна целеустремленно прошагала к выходу, щелкнула замком и распахнула двери обнажив лестничную клетку.

– Не задерживайся! – добавила она по-прежнему сидящему на коленях Виталику и хлопнув дверями закрылась в ванной. Вскоре оттуда стал слышен шум льющейся воды.

Оставшись в одиночестве на холодном кухонном полу юноша некоторое время мимически отражал всю бурю нахлынувших на него эмоций. Страдания искривили его лицо. Он морщился в болезненных гримасах, стараясь удержать слезы, но потом неожиданно взял себя в руки и с упрямой решительностью поднялся на ноги, прошел в прихожую, закрыл дверь и сел прямо на пол возле нее, сложив руки на груди.

А дальше был вечер игры на нервах уважаемой Марины Сергеевны. Сначала попытки его выгнать силой. Потом угрозы вызвать полицию. Далее увещевания и нытье в ответ. Повтор признания в любви, юношеские слезы и высокое артериальное давление у более возрастной участницы драматического действа.

В конце концов спустя три часа они оба оказались сидящими рядышком на диване в гостиной, и Марина устало продолжала убеждать страстного юношу в преимуществах дружбы над физическими отношениями в их конкретной ситуации.

– Да пойми же ты наконец, мальчишечка, что я старше тебя на полтора десятка лет. Зачем я тебе такая старая? Плюс ты мой студент и это отвратительно с точки зрения нравственности! – говорила она медленно на последнем издыхании. – Мы ведь так прекрасно общались. Стали практически близкими друзьями. Зачем все портить? Что тебе не хватает?

Но Виталик как капризный ребенок надувал губы и, не желая ничего слышать неизменно отвечал:

– Мне все равно! Я буду всегда любить тебя и буду рядом даже если ты выгонишь меня веником как бродячего пса!

Или что-то схожее по пафосности и величию штиля.

– Иди домой, Виталий! – в последний раз и уже без надежды попросила Марина, а потом просто уснула на диване откинувшись на подушку и даже не раздевшись.

Утром она выяснила, что молодой человек бережно перенес ее в постель, что не составило ему особого труда, раздел, укрыл и просидел рядом всю ночь.

Женщина не помнила всего этого, устав от трудового дня, вечерней нервотрепки и вырубившись без задних ног. Поутру она, проходя в душ толкнула в плечо дремавшего в кресле студента и пролепетала сонным голосом:

– Просыпайся, герой любовник! Будем завтракать, и пора в университет!

После этого случая она больше никогда не приглашала Виталия к себе домой. Мало того, преподавательница попыталась спустить их отношения на тормозах и постепенно минимизировать всякие контакты. Приглашения на кафедру попить чаю с ее стороны больше не было, но несмотря на это студент продолжал приходить. Марина Сергеевна аккуратно сводила всю свою коммуникацию с этим молодым человеком на нет, переводя общение в информативную или педагогическую волну. Со временем все эти усилия должны были по ее замыслу полностью прекратить эту не вполне нормальную ситуацию.

Однако ничего не вышло. Чем больше она продвигалась в этом направлении, тем больше чувствовал это Виталий и его активность увеличивалась.

Постепенно влюбленный юнец превратил жизнь Марины в кошмар. Он поджидал ее у выхода из здания ВУЗа. У подъезда. Иногда даже в коридорах университета, не стесняясь при этом присутствием других студентов и преподавателей. Дождавшись он иногда просто следовал за ней молча, но чаще всего начинал снова свои долгие и нудные признания и рассказы о том, как страдает его душа. Бывало, что он хватал женщину за руки или падал на колени, что неизменно обращало на себя внимание людей и особенно было неуместно в университетских стенах.

Марина не решалась на кардинальные меры, боясь огласки и все еще жалея мальчика. Она пыталась пресечь его поступки с помощью уговоров и разъяснений, но все было тщетно. Лисецкий не давал ей покоя продолжая свои нелепые преследования. Пришлось даже сократить или вовсе прекратить посещение фитнес-клуба и под угрозой теперь были другие досуговые мероприятия. Все потому что она не хотела выходить на улицу, когда у подъезда отирался Виталик.

Опасности с его стороны, конечно, пока не было никакой. Парень просто волочился за ней и разводил сопли, но потенциал в его поведении был нехороший отчего Марина начинала чувствовать тревогу.

На работе у Марины Сергеевны были ровные и хорошие отношения со всеми коллегами, но друзей не было. Так сложилось. И близких подруг по жизни тоже не осталось. Ее расставание с бывшим мужем произошло во многом по вине лучшей подружки, и Марина инстинктивно теперь сторонилась женской дружбы. Родители ее жили в маленьком поселке в пятистах километрах от города и ей совершенно не с кем было посоветоваться по поводу создавшегося положения. А звонить и тревожить своих стариков по телефону она вполне разумно не хотела.

Во многом поэтому в начале апреля ей пришлось под напором бурных страстей обезумевшего от любви студента сдать некоторые из своих позиций и договориться с ним о продолжительных встречах один раз в неделю по субботам, но только с целью прогулки и с условием соблюдения дружеской дистанции. С видимой радостью юноша согласился.

Всю неделю она не видела его за исключением занятий и даже вздохнула спокойно, немного расслабившись. И вот теперь их первая субботняя прогулка подходила к концу, и Марина поняла, что за шестидневный отдых ей придется расплатится сполна утомительным походом по вечерним холодным улицам с человеком, которого она начинала бояться. И мало того, теперь нужно было постараться чтобы завершить наконец эту не нужную ей встречу и спокойно отправиться домой.

Они находились в темном переулке, скудно освещенном старыми фонарями. Сюда они свернули после бесцельных блужданий по улицам, примыкающим к центральным проспектам. Женщина шла за Виталием все эти часы, следуя каким-то извилистым маршрутом, если таковой вообще существовал в его воспаленном мозгу. Марина примерно представляла где они находятся и сейчас стала быстро удаляться по тротуару в ту сторону откуда они пришли.

Само собой, парень шел следом и легко догонял Марину своими широкими шагами. Он дышал ей в спину и говорил что-то жалостно и умоляюще. Она не слушала его и откровенно начинала идти все быстрее. Так продолжалось несколько минут пока они не добежали до конца переулка.

Марина была крайне раздражена и только все больше сгущающийся страх не давал ей попросту грубо послать наглеца куда подальше. Она стиснула зубы и ускорила свое движение, не обращая внимания на лужи под ногами. Паника пробиралась к ее голове и уже начинала отражаться в испуганных глазах.

В конце концов Виталий просто схватил свою возлюбленную за руки и резко повернул на себя. Марина уронила сумочку и в ужасе уставилась на своего бывшего протеже. Выражение лица у того кардинально поменялось. Теперь вместо страдания и мольбы на лице читалось дикое бешенство.

– Не смей убегать от меня, мерзавка! – прошипел он, брызгая слюной. – Иначе пожалеешь!

Марина почувствовала, как ее дыхание прервалось от испуга, неожиданности и возмущения. Она судорожно пыталась сделать вдох, а гигантский юноша больно сжимал ее предплечье. Однако почти сразу же молодой человек, видимо сообразив, что перешел границы допустимого, отпустил ее и в каком-то женственном жесте закусил собственные пальцы.

– Прости, Родная! – проблеял он в ужасе от того что сделал. – Это вышло случайно!

– Случайно? – громко закричала преподавательница и почувствовала, как ярость поднимается волной и захлестывает ее сознание, смывая на время страх. – Ах ты негодяй! – женщина, широко размахнувшись правой рукой нанесла юноше удар наотмашь по щеке открытой ладонью. Пощечина получилась сильная и смачная, но ввиду разницы в габаритах особого ущерба нахалу не принесла, а только лишь разозлила его.

Бешенство красным цунами вернулось к молодому человеку и тот зеркально ответил даме, отвесив ей мощнейшую оплеуху ладонью. Сил он конечно не рассчитал, и Марина, закричав от боли потеряла равновесие и упала на спину во что-то мокрое, невыносимо больно ударившись затылком об асфальт.

Уже сидя в луже в испачканных брюках она схватилась за лицо и зарыдала. Падение сопровождалось всплеском и брызгами, которые замазали ей еще и куртку. Даже на волосах появились грязные капли.

Виталий округлил глаза и вроде снова собрался каяться, но потом темная сторона снова сцапала его, и юноша с еще большей злостью схватил женщину под руки и потянул вверх. Сначала он поставил ее на ноги, а потом оторвал от земли и стал трясти со словами:

– Ты будешь меня слушаться, дрянь? Будешь? Будешь?

Марина протяжно кричала, и голова ее стала болтаться из стороны в сторону. Закончилось это тем, что Виталий с силой оттолкнул ее, и несчастная женщина снова плюхнулась в лужу. Потом он резко развернулся и в крайнем раздражении зашагал прочь, но почти сразу прибежал назад и снова подхватив свою даму сердца поставил ее в вертикальное положение и взяв за руку молча поволок куда-то.

Марина сопротивлялась, но кричать прекратила. Она упиралась ногами и когда он остановился и повернулся к ней, то увидел в ее взоре равнодушие и презрение.

– Какой же ты гад! – прошептала она и с силой вырвала руку.

Виталик дернулся было, но потом вдруг сник будто его выключили из сети. Он сгорбился и часто заморгал веками, начиная шмыгать носом.

Марина как могла, не торопясь отряхнула грязь с одежды и медленно пошла по тротуару прочь.

Ее подопечный остался стоять, не решаясь ничего произнести и давясь слезами.

– Я не буду жить! – услышала она у себя за спиной, когда прошла уже метров двадцать.

Марина медленно повернулась и усмехнувшись фыркнула:

– И черт с тобой! – она по-мальчишески сплюнула на пол. – Можешь разогнаться и лбом о стену. Чтобы долго не ждать, – и продолжила спокойно шагать дальше.

Виталик на этот раз уже не преследовал ее.

– Девушка! – услышала вдруг Марина скрипучий голос где-то рядом. – Девушка! – она растерянно оглянулась и увидела стоящего на углу дома низкорослого пожилого мужчину в сером пиджаке и полосатом старом свитере под ним. Голова его была полностью лысой как бильярдный шар, на глазах болтались роговые очки, а через плечо перекинута лямка от увесистой сумки из старой потрескавшейся кожи, наподобие тех что носят кондукторы в общественном транспорте.

Впрочем, именно кондуктором он и оказался.

Это было удивительно, потому что трудно в наше время встретить настоящего представителя этой профессии. Оплата за проезд давно автоматизирована если не считать маршрутки, но там деньги берут сами водители.

– Что вам нужно? – спросила Марина, механически прикрывая ссадину на левой стороне лица.

– Мне ничего! – прокряхтел старик и попробовал засмеяться, но при этом зашелся в приступе кашля. – Неужели вы не видите кто я?

– Кто? Король Норвегии? – психика Марины пребывала в крайне возбужденном состоянии, и женщина несклонна была к разговорам с незнакомцами. – Обыкновенный кондуктор!

– Точно! – снова крякнул дед и замахал рукой, указывая куда-то за угол. – Темно уже и поздно, милая девочка! Как ты собираешься выбираться отсюда?

Марина раздраженно хмыкнула и пошла дальше своей дорогой.

– Тебе то что? – буркнула она на ходу через плечо.

– Как это что? – мужичок побежал рядом шаркая ногами в войлочных ботинках. – Наша задача – это перевозка граждан. Быстро, комфортно и безопасно! Словом, добро пожаловать в наш трамвай!

– Трамвай? – преподавательница остановилась и недоуменно посмотрела на него. – Где?

– Ну я же говорю, вон там, – старик снова указал куда-то в темноту, – на остановке.

Марина нахмурила брови. Ей стало казаться что она потихоньку сходит с ума. Ночью трамвайный кондуктор бегает по улицам и зазывает пассажиров в свое транспортное средство. Бред!

Она оглянулась назад и увидела, что Виталий по-прежнему стоит там же и смотрит в ее сторону взглядом брошенной собаки. Мизансцена складывалась в высшей степени странная и нелепая. В ночном переулке трое: преподавательница и студент, которые только что практически подрались, и старичок-кондуктор приглашающий на поездку в трамвае. Окна домов, выходящих в переулок все до единого темны очевидно в силу позднего времени, а небо черное без звезд из-за облачности.

– И чего вам в трамвае не сидится? – недоверчиво спросила женщина-педагог. – Кондукторы обычно в своих вагонах сидят, а пассажиры к ним заходят.

Старик зевнул, прикрывая рот рукой.

– А как же иначе, любезная барышня, – ответил он, – нет пассажиров, вечер поздний, а порожняком трамвай гонять не с руки. Вот и приходится бегать собирать людей!

Марина Сергеевна посмотрела искоса и постепенно скривилась как от кислого лимона.

– Вы, наверное, псих?

– Кто знает? – кондуктор пожал плечами. – Кто же может определенно сказать где грань сумасшествия и нормальности. Вопрос этот не имеет абсолютного ответа.

Женщина хмыкнула, но осталась стоять, глядя на прелюбопытного юродивого.

– Ну так вы едете или нет? – стараясь сохранить равнодушное выражение лица спросил мужчина. – Если нет, то мы в парк.

– Угу! – кивнула Марина.

– Что, угу?

– В парк! – но тут же она прикинула и сообразила, что рядом действительно была трамвайная колея, только она давно не использовалась потому как единственный маршрут, который здесь ходил был признан нерентабельным лет десять назад и перестал выходить на линию. Рельсы же здесь никто так и не убрал. Неужели снова пустили трамвай? Если так, то ей повезло. Это единственный транспорт, который мог бы довести ее до дома без пересадок быстро и дешево.

Женщина спросила старика:

– Маршрут номер 12 снова запустили?

– Что? – тот приложил ладонь к уху. – А! Да! Конечно пустили! Только не знает пока никто. Вот я и… Пойдем! – он махнул рукой и быстро засеменил в темноту.

Марина поколебалась. Но увидев, что Виталик пришел в движение и сейчас снова последует за ней решительно рванула вслед за кондуктором.

С первого же шага ее поглотила тьма. Совершенная. Про такую говорят хоть глаз выколи. Человека впереди не было видно, но она слышала его сопение и шаркающие шаги. Они шли узким проходом между двумя кирпичными домами и каменные монолиты с двух сторон ограничивали пространство, сохраняя промежуток, вмещающий только одного человека в ряд. Серые стены уходили вверх и сужались где-то вверху как-бы стремясь коснуться друг друга на фоне темного неба.

Женщина не знала, что в их городе бывают такие узкие щели между домами. Это ведь не Баку и не Прага с их средневековыми кварталами. Очень интересно! Впрочем, скоро ей показалось что они слишком долго идут по этому ущелью. Какой бы ни была ширина домов – давно пора было выйти на открытое пространство. Но этого почему-то не происходило. Они шли и шли, не видя конца этому тоннелю.

Мало того, спустя какое-то время Марина поняла, что теперь она идет одна. Кондуктор просто перестал быть слышным. И вообще в этом проходе было душно и жарко. Несмотря на то, что на улице стояла ранняя весна и было холодно.

Что происходит? Где я?

Но злосчастная преподавательница не успела поддаться панике так как перейдя на бег через несколько секунд неожиданно вырвалась наружу.

Огляделась. Это была небольшая и такая же темная улица, как и та, которую она только что покинула, но только шире и с рельсовой колеей посередине. Здесь абсолютно никого не было и окна домов опять же совершенно не светились. Фонари почему-то тоже отсутствовали и единственное что освещало пространство – это фары на носу длинного оранжевого трамвая, который стоял на путях с призывно распахнутыми дверями. К головному вагону было прицеплено еще два и все они готовы были принять пассажиров. Единственное что смущало – это отсутствие света в салонах. Там было темно и только какие-то смутные шевелящиеся силуэты заставляли догадываться, что внутри кто-то есть.

Кондуктор стоял у края тротуара и смотрел на свои наручные часы.

– Ну что так долго? – спросил он раздраженно. – У нас все-таки график!

Марина замерла, силясь что-то ответить, но тот не дал ей долго размышлять и призывно махнул рукой.

– Ну давайте быстрее, барышня! Мы скоро отправляемся!

Женщина остановилась и подозрительно посмотрела на этот немного странный общественный транспорт, стоящий перед ней. Ничего необычного в нем конечно не было – обыкновенный городской трамвай. Модель на общий взгляд не старая и выглядел он прилично. Однако чувствовалась какая-то несуразность во всей этой картине, что предстала перед ней. Что-то было не так.

Но что? Трудно сказать! Может тихая безлюдная ночь создавала мрачноватый антураж? Вполне возможно.

«В конце концов, вряд ли бандиты или похитители будут совершать свое преступление используя трамвай! Это было бы глупо!» – подумала, усмехнувшись про себя, Марина и шагнула ко входу в салон первого вагона. – «Да и Виталик все еще где-то рядом, так что выбор у меня не большой».

– Нет, нет! – вдруг заявил кондуктор, выставив вперед руку и останавливая ее. – Вам в третий вагон!

Марина хмыкнула и пожав плечами послушно проследовала в последнюю дверь в хвосте.

Как только женщина шагнула внутрь, двери за ней бесшумно захлопнулись и наступила абсолютная темнота. Никакие лампы не загорелись внутри как можно было ожидать. Марина повернулась назад, ощутив, как вагон сдвинулся с места и началось небыстрое движение.

«Выхода нет!» – тускло загорелась табличка над закрывшейся гармошкой двери, ничего не освещая кроме самой себя.

Колеса спустя несколько секунд начали стучать, напоминая о том, что железная дорога, по которой катился трамвай была старой с традиционными стыками. Равномерный ритм сначала был медленным, но постепенно убыстрялся по мере того как электротранспорт набирал скорость.

«Тук-тук!» «Тук-тук!» – разгонялся в ушах Марины гипнотизирующий примитивный мотив. – «Тук-тук!» «Тук-тук!» «Тук-тук! «Тук-тук!»

Вагон начал раскачиваться, набрав приличную скорость.

Пассажирка стала шарить руками во тьме, стараясь нащупать поручни чтобы не упасть. Ей это удалось, потому что они были там, где положено – по бокам от лесенки, ведущей вниз к выходу. Марина схватилась за металлическую круглую трубку и сохранила равновесие.

Несколько минут она просто ехала стоя.

А потом решила глянуть в окно и слегка наклонилась.

Там мелькали проносящиеся мимо городские пейзажи – дома, машины, витрины. Только слишком быстро они пролетали назад. И город какой-то незнакомый. Но не чужой. Свой. Тот самый в котором она жила много лет. Но почему-то распознать где они сейчас едут было трудно. Совсем почти невозможно. Ерунда какая-то! Марина знала, была на сто процентов уверена, что она в своем городе, а местность не узнавала. Или точнее не могла различить. Вглядывалась. Щурила глаза и морщила лоб, но не понимала какое это, например, сейчас здание за окном? Большое. Серое. Высокое. Магазин внизу? Или аптека? Автосалон? Все не то! Здание ярко освещено, но этот свет почему-то не проникает в салон трамвая. Ни один лучик! Здесь по-прежнему темно!

Холодные капли покатились по спине, а волосы зашевелились от подползающего страха.

– Ну ты сядешь наконец или так и будешь стоять перед глазами? – раздался из мрака чей-то раздраженный голос. Причем Марина не поняла какой – женский или мужской. Просто противный и скрипучий старческий голос. Она растерянно стала оглядываться, но по-прежнему не видела ни зги в кромешной тьме. – Сядь и успокойся уже! – продолжил брюзга во мраке, – а то кондуктора позову!

– Вы кто? – пробормотала она туда, откуда предположительно говорили.

– Конь в пальто! – некто явно не был самым вежливым человеком. – Я пассажирка. Как и ты! Кем я еще могу быть здесь? – а потом тихо себе под нос. – Ну что за кретины! Дурак дураком погоняет!

Марина поперхнулась и закашлялась. Потом попыталась сделать шаг в пустоту и поискать место для того чтобы присесть.

– Только смотри не оттопчи людям ноги! – продолжал нагнетать голос. – Знаем мы таких. Потом ни обуви, ни ступней не останется. Ну шевелись ты уже, каракатица!

– Послушайте, Вы! – не выдержала вновь прибывшая пассажирка, – выбирайте выражения! А то я не посмотрю, что вы старый. Или старая… В общем прекратите свои отвратительные оскорбления!

– Старая? – возмущению в неизвестном голосе не было предела. – Значит я старая? Ты это имела ввиду, мерзавка? Я же ненамного старше тебя! Неужели не видно? – а дальше противореча сама себе. – Я на тебя посмотрю, когда ты достигнешь моих лет! – и потом последовало неразборчивое шипение и бормотание.

– Вы издеваетесь? – Марина выпучила глаза, но это так и не помогло ей что-либо различить в темноте. – Вы действительно считаете, что я вас вижу? Да я даже не понимаю мужчина вы или женщина!

– Что? – невидимая собеседница даже хрюкнула от обиды. – Да как ты смеешь? Я известная дама. Меня многие знают и уважают. А уж тут – тем более. Так что, хочу предостеречь тебя, милочка, против дерзкого поведения. Чревато, знаешь ли! Если я позову кондуктора…

– То, что?

– А ничего! Тебе не поздоровится!

– Зови! Зови, старая грымза! – Марина заговорила громче. – Мне тоже хочется узнать почему в трамвае нет электричества и мне приходится бродить тут во тьме, натыкаясь на всяких вредных старух!

– Ну знаешь…

– Да заткнись ты уже, Агнесса! – неожиданно кто-то еще встрял в их разговор. На этот раз голос определённо принадлежал мужчине, но был таким же старческим. – Надоела уже со своими придирками. Твое гнусное поведение уже в печенках сидит! Как только новенький пассажир, так она включает свою машинку для распила мозга. Устроила тут дедовщину!

– Иди ты! – старуха огрызнулась, но как-то неуверенно. – Ты мне еще будешь указывать, старый перечник!

– Ну ты у меня договоришься скоро, карга…

– Хватит! – рявкнул кто-то третий низким грудным контральто. Сейчас это однозначно была женщина, но голос ее звучал гораздо приятнее чем у вредной бабки, хотя судя по всему тоже не принадлежал молодой девушке. – Стыдно за вас, честное слово! Собачитесь как прачки деревенские! Противно наблюдать! У нас новенькая. Очень приятная барышня, а вы… Давно у нас кто-то был из новеньких? Вспомните! – она замолчала, дожидаясь ответа. Потом заключила – То-то же! Так что ведите себя пристойно!

– А я что? – протянул мужчина с досадной интонацией. – Я же не против. Наоборот хотел, чтобы все по-людски. Это Агнесса, кочерга старая…

– Ну! – мудрый женский голос пресек готовые было продолжится излияния мужчины. – Молчать оба! Никаких мне реплик пока я не разрешу! Уяснили?

В ответ раздалось недовольное бурчание из двух углов, которое видимо означало согласие.

– Девушка, сделайте два шага вправо и один влево, – спокойно проговорил женский контральто, обращаясь к Марине, – там свободное сиденье. Присаживайтесь пожалуйста!

– Спасибо! – ошарашено пробормотала Марина и уселась на твердое трамвайное кресло. – Вы очень любезны!

Все голоса стихли, как только она опустилась на седушку. Будто выключили радио. Снова тишина и темнота.

Женщина еще раз попробовала посмотреть в окно, но характер того что там можно было разглядеть не изменился. Родной город проносился мимо рядами незнакомых домов и улиц. Она отвернулась и опустила голову вниз. В сознании нарастало ощущение бредовой нереальности происходящего.

«Что со мной? Как я здесь оказалась?» – подумала преподавательница ВУЗа. – «Это похоже на сон. Я сплю и скоро проснусь. А если нет, то на первой же остановке выйду».

Однако трамвай долго не останавливался.

Марина все же иногда посматривала в окошко и видела, как остановки с лавочками, прозрачными козырьками и картонными прямоугольными табличками с номерами маршрутов стремительно пролетают мимо. Порою на них было много людей и некоторые из них возмущенно подпрыгивали, размахивали руками и что-то беззвучно кричали, очевидно требуя, чтобы водитель остановил вагоны и посадил их. Но электротранспорт даже не притормаживал, двигаясь вперед на большой скорости. Обманутые в своих надеждах несостоявшиеся пассажиры оставались где-то позади и их немое негодование постепенно затихало вдали. А еще ночь довольно часто сменялась днем и иногда шел дождь. Впрочем, снег тоже случался.

Марина сидела в тупом оцепенении и уже не отрываясь смотрела влево на сумасшедшую фантасмагорию снаружи. Она уже бросила попытки что-то понимать и просто изо всех сил надеялась, что скоро трамвай остановится, она выйдет и пойдет домой. Ощущение было таким же как у аэрофоба, который всеми фибрами души молится про себя о том, чтобы посадка прошла быстрее и одновременно старается не выдать своей трусости окружающим.

Женщина молчала и выражение лица ее оставалось спокойным, однако губы были плотно сжаты и по телу пробегала мелкая дрожь. Она понимала, что ей страшно, но пока держала себя в рамках адекватности, насколько это вообще позволяла не вполне нормальная ситуация, в которой она оказалась.

– Как вас зовут? – вдруг тихо спросил кто-то сидящий слева у окошка.

Женщина вздрогнула и даже слегка вскрикнула, но совладав с собой спросила у темноты:

– А вам не все равно?

– Нет! Очень любопытно, знаете ли! – голос был мужской, мягкий и вполне комфортный на слух, однако тоненькая нотка слабой приторности вносила некий неприятный диссонанс.

«Ему, наверное, лет сорок», – подумала она, – мой ровесник. Марина уже хотела было назвать свое имя, но сосед не дождался и продолжил:

– Вы не очень обиделись на эту компанию? Не нужно обращать внимания! Видите ли, им… – он замялся, – нам редко удается поговорить с кем-нибудь. Отсюда всякие несуразности в коммуникации. Особенно это стариков касается.

– Марина! – сказала она.

– Простите?

– Это мое имя. Вы же спрашивали…

– А! Ну да! Ну да! Марина! Хм…

Наступила долгая пауза.

«Тук-тук!» «Тук-тук!» «Тук-тук! «Тук-тук!» – стучали железные колеса о такие же рельсы.

– А вы мне не назовете себя? – Марина усмехнулась. – Как-то не вежливо получается.

– Прошу прощения! Задумался! Григорий! Да. Зовите меня Григорий!

– Ну вот! Любопытство удовлетворено с обеих сторон. Только вряд ли это нам пригодится когда-нибудь. – проговорила она и отвернулась.

– Почему вы так думаете?

– Потому что я выйду на ближайшей остановке и тут же забуду и о вас, и о той мерзкой хамоватой старухе!

– Вы собираетесь выходить? – мужской голос звучал удивленно.

– Ну конечно! И в ближайшее же время!

– Поразительно!

– Что именно?

– Ваше желание покинуть трамвай. Оно же просто иррационально.

– В каком смысле?

– В смысле зачем терзать себя бесплодными фантазиями!

– Вы нормально себя чувствуете? – Марина попыталась коснуться своего собеседника и протянула руку в сторону.

– Сейчас уже очень неплохо! – ответил незнакомец. – Давненько меня не касалась женская рука. Простите! – он засмеялся.

Преподавательница ощутила мужское плечо, одетое во что-то вроде кожи. Провела ладонью дальше до запястья и одернула свою руку.

– Приятно! – прошептал ее сосед. – Если вам не трудно, то не могли бы вы продолжить?

Марина фыркнула и коротко хохотнула.

– Вы что, собака?

– Почему?

– У меня пес дома просит постоянно чтобы его погладили!

– А! Ясно! Нет. Я вовсе не собака. Но женской ласки лишен давно. Впрочем, бестактно с моей стороны обсуждать это с вами.

– Вот именно! – согласилась преподавательница и еще раз хихикнула. – Я бы даже назвала это беспардонностью.

– Согласен! – мужчина смущенно закашлялся, – еще раз прошу прощения!

– Забыли! – махнула рукой она. – Слушайте, Григорий, а почему в этом трамвае не горят лампы и так темно? Я не могу вас разглядеть!

– Неужели? – грустно отозвался он. – Очень жаль. Обидно! А вот я уже различаю ваш силуэт. – стало слышно, что дыхание его участилось. – Однако я помолчу! Иначе снова буду обвинен вами в бесстыдстве. И к тому же чего я хотел? Мы же знакомы всего несколько минут!

Марина смотрела в его сторону, по-прежнему ни черта не видела и недоуменно пыталась хоть как-то сориентироваться в том, что он говорит.

– Послушайте, мужчина, – наконец продолжила она диалог, – я понимаю, что произвела на вас впечатление. Но я спросила почему здесь нет света?

Тот ответил не сразу. Долго молча сопел, а потом нехотя произнес:

– Трудно сказать. Все ведь субъективно. Я же не разбираюсь пока в особенностях вашей личности. Как же я могу ответить на этот вопрос? А свет есть всегда. Уж поверьте мне. Это же аксиома. – он снова стал сопеть и тихонько захихикал себе под нос.

– Да уж! – протянула Марина. – Здесь, по-моему, все ясно! Похоже, что психушку сначала вывели на прогулку, а потом решили покатать на трамвае!

Григорий, услышав эту реплику неожиданно громко и весело засмеялся.

– Здорово! – заговорил он сквозь смех. – Хорошая шутка! Мне тоже кажется иногда, что наша жизнь – это один большой дурдом, а мы в нем пациенты. Только кто-то буйный, а кто-то тихий. Вот вы какая, Марина?

– Скорее буйная! – буркнула она.

– И очень остроумная! – добавил Григорий и снова засмеялся.

Женщина при этом напряженно молчала.

Ее сосед тоже вскоре успокоился и минут пять они ехали в тишине.

– Скоро мост будем проезжать! – вдруг заявил он. – Вы любите мосты? Я очень люблю! Особенно этот. Он красивый. И длинный.

– Вы, о чем? – спросила его соседка. – В нашем городе нет длинных мостов, по которым бы вдобавок мчались трамваи.

– Ну что вы! Мосты есть всегда. Как же без них?

– Аксиома? – обалдев от погружения в этот маразм съязвила женщина.

– Точно! – ответил Григорий и оптимистично хлопнул в ладоши. – Она самая!

– Послушайте, когда будет остановка? – спросила Марина Сергеевна своего по всей видимости не вполне нормального спутника.

– Перед мостом бывают обычно остановки, – немного подумав ответил тот, – забирают иногда одного или двух пассажиров. Только зачем это вам?

– Сколько до моста? – резко спросила женщина и поднялась со своего места.

Но ответа уже не последовало. Снова тяжелая тишина заполнила пространство. Блондинка отошла туда где должен быть проход между рядами сидений и ухватилась за верхний поручень. Попыталась двинуться назад к выходу, но сделав пару шагов в сторону увидела только сияющую надпись: «Выхода нет». Автоматические двери куда-то пропали или перестали быть видны, как и все в этом странном месте. Тогда женщина потянулась рукой к предполагаемым дверям и попыталась нащупать их. Но наткнулась на глухую стену из какого-то картона или пластика.

Пришлось возвращаться назад, но найти то место где она только что беседовала с неадекватным мужчиной ей почему-то не удалось. Хотя, казалось бы, … Однако сколько она не искала, а найти это кресло не смогла. Вообще никакого кресла не нашла и пришлось ехать дальше стоя, протянув руку вверх и держась за верхний поручень.

Трамвай теперь ехал очень быстро и его беспрестанно мотало из стороны в сторону так что чтобы не упасть Марине пришлось широко расставить ноги как моряку на палубе во время шторма. Она крепко держалась обеими руками, сжимая пальцы до боли и параллельно кусала губы пытаясь сдержать отчаяние. Единственное чего ей сейчас хотелось – это покинуть проклятый трамвай где бы он не остановился и поскорее оказаться дома. Даже назойливый Виталик теперь не казался ей таким уж неприятным явлением, и женщина даже готова была вернуться к прогулке с ним только лишь бы прекратилось это безумие. Она чувствовала, что сейчас заплачет, но в этот момент вагон стал снижать скорость.

Минуты через три он совсем остановился и Марина, мгновенно обретя надежду подумала с сарказмом, обращенным на саму себя: «Ну нет! С Виталиком – это я погорячилась! Пусть идет к чертовой матери со своими прогулками, мерзавец! А я сейчас выхожу и иду домой!»

Но следующая мысль прошила ее насквозь, заставив кровь закипеть от адреналина: «Легок на помине!» – подумала преподаватель университета. – «Накликала все-таки!»

Когда дверцы сложились в стороны, обнажив прямоугольный проем выхода, вместе с прохладным уличным воздухом в салон вагона вломился Виталий Лисецкий – студент третьего курса физико-математического факультета.

Марина успела разглядеть снаружи тот самый переулок, в котором они расстались и где кондуктор приглашал сесть в трамвай.

«Я все это время ездила по кругу? А сколько вообще времени прошло?»

Юноша выглядел и одет был также как в тот момент, когда возлюбленная с которой он обошелся отвратительным образом покинула его – светлая ветровка и темно-синие джинсы. Даже шарф был повязан так как сделала это Марина. Словом, прошло не больше получаса. Однако по ощущениям женщины она пробыла здесь гораздо большее время. Особенно если учесть, что за окном менялись дни и времена года. А сейчас все было так как положено. На улице холодная ранняя весна, ночь и обезумевший от своих страстей молодой человек с выпученными глазами вбегавший внутрь. Глядя прямо на нее, он заорал:

– Вот ты где! Хотела уехать от меня не попрощавшись!

Паника охватила несчастную жертву неконтролируемых подростковых эмоций, и она инстинктивно подалась назад. Виталик в это время вбегал по лесенке и что было ожидаемо споткнулся и вытянулся на резиновом полу вперед руками. Марина видела его удивленный взор и как в замедленной съемке проследила за его падением. Как только высоченный парень коснулся пола она тут же перестала его видеть. Двери захлопнулись. Табличка «Выхода нет» снова загорелась, и тьма окутала все вокруг.

Трамвай как ни в чем не бывало тронулся и покатил дальше, сразу набирая скорость.

– Черт тебя побери! – вскричала Марина, досадуя на то, что студент помешал ей выйти. – Опять ты, идиот!

– Это точно! – подтвердила вдруг вредная старуха. – Еще одним идиотом больше. Разлегся и лежит, оглобля! Верста коломенская! Вставай, чучело! И не мешай людям спокойно ехать куда им надо. Сейчас вместе с этой дурой все ноги нам оттопчите…

– Агнесса, ты в своем репертуаре! – заржал старик в начале вагона. – Что ни новенький, то кретин или дурак. Сразу с оскорблений начинаешь!

– Это чтобы порядок был! Чтобы сразу понимали, как себя вести в приличном месте. И кроме того, они действительно придурки конченые, разве вы не видите?

– Я умываю руки! – обреченно вздохнула обладательница низкого контральто, та что недавно защитила Марину от нападок старухи. – С ней ничего не поделаешь! И вообще мне стало безразлично…

– А я бы попросил! – вступил в полилог мягкий мужской голос, недавнего соседа по сиденью по имени Григорий. – Мне Марина нравится, и я не хочу, чтобы Агнесса ее обижала! Несмотря на все уважение к почтенному возрасту и так далее. Поэтому прошу вас, милейшая, прекратить ругань и вообще желательно чтобы не вы говорили первой после остановок. Времени итак мало, а мы выслушиваем ядовитое брюзжание вместо того чтобы знакомиться!

– Но, ты, я вижу, уже успел познакомиться? – ехидно захихикал пожилой джентльмен впереди. – Узнал, как зовут эту кошечку… Все ясно с тобой!

– И ничего не ясно! – возразил тот. – Мы едва успели поговорить.

– Ну понятное дело! – снова вступила старуха. – Дурак дурака видит издалека!

– Невозможно просто! – это контральто. – Я все-таки когда-нибудь найду тебя, Агнесса и шлепну затрещину!

– Ручки коротки! – мерзко фыркнула Агнесса. – И глазки малы, чтобы разглядеть Агнессу Ростиславовну!

– Господа, Господа! – Марина развела руки в стороны, обращаясь во тьму. – Спасибо за заботу, но мне бы хотелось узнать, когда следующая остановка? Вы мне не поможете с этой информацией? Или подскажите как найти кондуктора?

На несколько секунд воцарилась тишина.

И только колеса как всегда: «Тук-тук!» «Тук-тук!» «Тук-тук!» «Тук-тук!»

– Не нужно стремиться ко встрече с кондуктором. – немного грустно произнесла наконец женщина-контральто. – Это должны быть такие обстоятельства, что не дай вам Бог! Так что… а остановка следующая – это «Сухие овраги», наверное.

– Это где же такое? – удивленно спросила преподавательница.

– О! Это удивительное место! – протянул мягкий мужчина.

– Слушайте, Марина! Не теряйте время! Вам нужно сесть куда-нибудь пока не поздно. И вставать во время движения нежелательно. – снова заговорила мудрая пожилая дама с низким тембром. – Так что поторопитесь. И мальчик похоже видит вас и уже встает на ноги, а вам это совсем не нужно как я поняла.

Марина икнула от неожиданности потому что почувствовала на себе руки Виталия, который начал заключать ее в объятия со словами:

– Любимая моя! Вот и я! Не отпущу больше тебя никуда! Прости меня, несчастного дурака, умоляю!

Женщина на удивление быстро сориентировалась, с силой надавила на грудь Лисецкого и оттолкнула его от себя. Тот пошатнулся, но по-видимому устоял на ногах, при этом взмахнув руками в стремлении удержать равновесие и сделав несколько быстрых шагов назад. Его любимой блондинке хватило этого чтобы освободиться и развернувшись побежать по проходу в начало вагона.

– Внимание! – зазвучал неожиданно безликий металлический голос из каких-то динамиков. – Пассажиров третьего вагона убедительно просим сесть в кресла и не передвигаться по салону во время движения! Это опасно и для вас, и для окружающих! Немедленно займите свои места или к вам будут применены штрафные санкции! Повторяю, пассажирам третьего вагона…

– Они точно нас доведут до беды! – прокряхтела вредная старуха. – Я так и знала…

Марина не дослушала что там знала старая карга, так как ее реплика оборвалась посередине, и знакомая уже тишина постепенно стала заливать окружающее пространство своей плотной и тягучей массой.

Она чувствовала, что влюбленный сумасшедший уже идет за ней и растерянно остановилась, добежав до конца вагона. Дальше пути не было. Только прозрачная дверь, ведущая в кабину водителя, которая естественно пустовала из-за того, что вагон был прицепным. Женщина ощупала стекло руками и подергала за ручку. Ну конечно закрыто! Тогда она развернулась, облокотилась спиной на дверь и приготовилась лицом встретить своего злосчастного донжуана. И тот действительно приближался, она чувствовала это.

Марина вытянула руки вперед и стиснула зубы.

Но на этот раз студенту не удалось даже прикоснуться к ней. Чья-то рука схватила напуганную блондинку за рукав куртки и потянула на себя. Женщина плюхнулась на свободное кресло и сжалась в нем. Однако вскоре сообразила, что Виталий не может теперь ее достать так как тот отчаянно завопил:

– Марина! Мариночка! Иди ко мне! Я сам не могу! Подойди! Встань немедленно! – парень суетливо топтался в проходе, что было различимо на слух, но при этом почему-то никак не мог приблизится к своей обожаемой цели.

Женщина не видела его, но чувствовала, что он совсем рядом. Мало того она понимала, что тот видит ее в темноте, но по какой-то причине не может даже дотронуться. Это ее вполне устраивало, и она облегченно вздохнула, расслабившись и откинувшись на жесткую спинку.

– Спасибо, Вам! – выдохнула она налево во тьму неизвестному спасителю.

– Не за что! – насмешливо ответил бархатный женский голосок, какой обычно бывает у невероятных молодых красоток, обожаемых мужчинами. – Ну и придурок ваш муж! – голос засмеялся с нежными переливами.

– Он мне не муж! – фыркнула Марина.

– Любовник значит?

– Тоже нет! – блондинка достала носовой платок и стала протирать лицо и лоб, взмокшие от пота. – Влюбленный мальчишка у которого крыша поехала! Возомнил себе невесть что.

– А! Понятно! – протянула новая попутчица. – Знакомая ситуация. Поиграешь с таким вот милашкой, а потом не знаешь куда прятаться. А с другой стороны за удовольствия надо платить! – она опять захихикала. – Плюнь! Забудь! Надоест самому и прекратит.

– Но я не играла ни с кем! – возмущенно возразила Марина. – Не имею привычки манипулировать людьми. Просто мальчик психически неуравновешен вот и все.

– Да! Да! – она почувствовала, как соседка хлопает ее по плечу. – Я верю! – снова смешок. – Впрочем, это твое дело! Я не сую нос в чужие проблемы! Только если меня об этом официально не попросят.

– Но я действительно… – вскинулась было педагог.

– Ладно, ладно! – теперь невидимая собеседница похлопала ее по колену. – Проехали! Ты – Марина, насколько я услышала?

– Точно!

– Я Ксюша! Ксения. Можно Оксана! – она схватила Марину за руку и изобразила рукопожатие. – Очень приятно познакомиться и добро пожаловать в наш элитный сектор!

– Элитный сектор? Наш?

– Это Надежда! – Ксюша, держа руку своей новой соседки за запястье протянула ее куда-то вперед, и Марина ощутила еще одну маленькую и нежную ладошку. – А это Мая! Маечка! – еще одно приветствие через пожатие рук.

– Привет Марина! Привет Марина! – прозвучали вслед за этим два гламурненьких тоненьких тембра очень похожие друг на друга. – Мы рады нашему знакомству!

– Спасибо! Взаимно! – недоуменно протянула Марина, но потом сообразила, что еще две попутчицы сидят на креслах, развернутых в сторону противоположную движению и соответственно лицом к ней с Ксенией. Таким образом четыре места образовывали нечто вроде замкнутого сектора напоминающего купе в поезде. Такое действительно бывает в конце и начале трамвайных вагонов.

Теперь все более и менее ясно, но элитный клуб? В трамвае? Еще один бред. Она подумала, что начинает к этому привыкать и скоро совсем перестанет удивляться.

Тем временем женщина снова почувствовала, как напряглась ее спина, так как похоже было что студент сел на сидение прямо за ней.

– Не бойся! – снова Ксюшина рука на плече. – Ты абсолютно неуязвима для этого психа. Конечно если ты не вздумаешь вставать с места до остановки. Так что его близость – это неприятно, но не опасно. Хотя в твоем случае он еще и видит тебя, но к этому можно привыкнуть, поверь мне! – она вздохнула. – Эх, если бы ты знала сколько я видела таких сцен! Сумасшедшие мужья, преследующие своих жен и наоборот! И в каждом случае гипертрофированное чувство собственности с одной стороны и дикий ужас с другой. Но и рукоприкладство конечно! Я ведь психолог по образованию! Да, да! Поэтому многое понимаю!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.