Наталья и Игорь Дуалины
Овации

Овации

Я росла в семье, где были отец, мать, старший брат и младшая сестра. Мама у нас была немного зашуганной. Она всегда всего боялась. И событий в стране и того, что скажут люди. Просила нас, своих детей быть благоразумными. Отец всегда много работал. В моменты, когда мама начинала паниковать, он встряхивал ее. Она успокаивалась и вновь продолжала вести хозяйство.

Мама всегда была критичная. И еду она готовила так, как будто мы живем в санатории. Не было недоеданий. Она тщательно следила, чтобы мы не переедали. Ничего жирного, мало сладкого. Она была критична и к нашему внешнему виду. И к нашему поведению.

Она редко ругала. Просто проговаривало то, как будет правильно. Мы должны были делать, так, как она говорит. Мы повиновались. Мне чего-то не хватало, но я сама не понимала чего именно. Ко мне хорошо относился брат. И сестра относилась нормально.

Потом я выросла. Как только мама стала говорить о том, что пора замуж. Я повиновалась и вышла замуж. Мама немного успокоилась. Приходила к нам в гости и учила меня вести хозяйство. Она часто критиковала. Но потихоньку отстала, потому что у мужа были свои вкусы и правила.

Муж тоже меня критиковал. Говорил, что у них в столовой на работе голубцы готовят совсем по-другому. Или высказывал то, что у него в гардеробе совсем мало белых рубашек, видимо оттого, что я не умею их стирать. А все покупаю голубые и зеленые. Или что ребенок мало гуляет, нужно с ним больше гулять и играть, а то вырастет совсем хилым.

Я ему тоже повиновалась. Ведь был в его словах здравый смысл. И в маминых словах тоже был здравый смысл. В словах многих людей, которые что-то говорят, есть здравый смысл. Только я сама редко критиковала. Сама редко была недовольна своей мамой, которая всю жизнь просидела дома, не получила профессии и не работала. Папой, который не ездил к своим детям в гости. Мужем, который выбрал себе работу командировками, когда у него был вариант работать на хорошей работе в пешей доступности. Младшей сестрой, которая приходила пожаловаться. Включала жалобный диалог о средствах, которых нет, на час-два, уходила и на другой день сообщала о том, что они едут путешествовать или купили какую-нибудь большую вещь. Вернее, я была многим недовольна, но не выговаривала.

Может, поэтому под сорок лет мне стало совсем плохо. Вокруг меня и во мне было больше негативных и отрицательных эмоций. Мне постоянно чего-то не хватало. Какой-то пожизненный дефицит. Ущерб, который мешал мне и убивал меня. Менялся состав крови. Отклонялся от нормы. Находились заболевания, которые нужно было лечить. И заниматься собой. Родные принимали участие, привозили вкусные вещи. Все равно чего-то не хватало.

В один из дней я решила заняться творчеством. Просто вне дома. Просто пошла в театр и спросила, есть ли у них возможность взять меня на какую-нибудь небольшую роль или массовку. На мое удивление и радость меня повели тестировать и утвердили на какую-то четвертостепенную роль. Спектакль выходил где-то раз в две недели. Шел регулярно и давно, просто с актерами как они выразились, была «труба». С актерами на первые и вторые роли проблем не было, а вот чем дальше, тем больше возникало сложностей. Как они выразились, человек на скудную роль должен обладать волонтерским типом личности.

Я ходила на репетиции. Главное для них было то, чтобы я приезжала на сами спектакли, не подводила, не запивала и не забывала текст. Домашним я пока не говорила. Муж был в очередной командировке. Сестра уехала отдыхать после проведенного ремонта. А родители отстали от меня, потому что жили на даче, куда к ним приезжал старший брат.

В первый раз я сыграла свою малюсенькую роль. Как мне показалось, хорошо. После спектакля зал стал аплодировать. Выходили актеры один за другим. Ближе к концу вышла я. Зал продолжал аплодировать. Всем и мне в том числе. Я стояла на сцене в своем костюме, видела аплодисменты, слышала овации. Счастье разливалось по моему телу.

В этот вечер я возвращалась домой на метро и понимала, чего же мне не хватало все эти годы. Похвальбы. Похвальбы, выраженной словами от родных или грамотой на работе. Этого не было никогда. И в сегодняшний вечер я утолила эту жажду.

Аплодисменты, которые звучали два раза в месяц для всех участников спектакля, оказывали благотворное действие на меня. Я как-то воспряла духом, оживилась, стала чаще улыбаться. Я думала о том, что это были аплодисменты не только за малюсенькую роль, а за мои старания на протяжении всей жизни.

5.12.2017

В реале

Друг мой многие вещи постигал через интернет. Учился разным навыкам через интернет, добирал знания для своей работы, оплачивал счета через он-лайн банки и даже общался лучше через чаты, сидел постоянно на какой-то бирже. Взаимодействие у него проходило лучше через связь. Виртуальный мир.

А у меня все было наоборот. Вернее, тоже через связь, но какое-то тепловое воздействие, а точнее, при личном контакте. Я мог часами, днями и месяцами сидеть и учиться чему-либо. А в голове ступенчатый процесс так и не сформировывался. А потом встречался с каким-нибудь одноклассником или одноклассницей. Он или она один раз проговорят или покажут, я и освоил. Так и маму просил рассказать мне тексты по истории. Я мог предварительно сидеть, уткнувшись в книгу. А после ее рассказа пересказывал все слово в слово.

Я совсем не умел готовить. Но однажды попал в командировку с одним мужиком, который когда-то в армии был поваром. Мы покупали продукты, он готовил на кухне, а я сидел на стуле. Все было очень вкусно. Он старался. А я приехал домой с командировки, умея готовить обеды и ужины. Жена и мои родные удивлялись.

Я помню, как в детстве мама оставила нас с сестренкой в доме у бабушки. А я в один момент почувствовал что-то неладное. Я увидел, что выход печки закрыт. И понял, что мы угораем. Я не знал, что делать. Просто потихоньку ушел из дома к соседям и позвал соседку к нам. Она собралась быстро, мы вместе прибежали. Она открыла все двери и окна и задвижку, перекрывающую домоход у печи. Сестренку мы вынесли. Она была вялой. Соседка брызнула ей в лицо холодной воды. Сестренка встрепенулась и стала глубоко дышать. Этот случай-катастрофа из детства я держал где-то глубоко внутри.

А когда стал взрослым , моя мама мылась у нас бане. Она долго не шла домой, я пошел ее проведать. Я открыл дверь. Мама лежала на полу. Я поднял глаза и увидел, что задвижка у печи закрыта. Я открыл двери и задвижку, вынес маму в предбанник. Накрыл ее полотенцем. И плеснул в лицо холодной воды. Она встрепенулась, открыла глаза и задышала.

Только то, что я увидел в реале, я мог повторить и применить в своей жизни.

6.12.2017

Женщина – допинг

В нашем небольшом городе жила женщина – допинг. Жила одна, воспитывала дочь. Муж ее разбился, попав в автокатастрофу, когда ребенку было четыре года. Через полгода она поднялась в должности в казначействе. Их коллектив состоял в основном из женщин. И только начальник и шофера были мужчинами.

Средств ей, по-видимому, хватало. Сама она одевалась всегда дорого и элегантно. Дочь ее тоже часто носила обновки. В какой-то момент они занялись домом. Купили участок, отстроили там двухэтажный особняк. Очень красивый. С улицы были видны шторы. А за забором виднелись роскошные цветы на клумбах.

Мы ее так и звали женщиной – допинг. Даже пройдя по улице и поздоровавшись с ней, как будто прибавлялась жизненная сила. А если кто-то говорил с ней, то потом ехал на заработки и работал так, что привозил много средств для своей семьи. Даже когда моему другу было совсем хреново, он просто мотался без работы. Потом стал гулять, просто чтобы размяться. Он гулял по улице, где был расположен ее дом. Он сказал, что глядя просто на дом, на окна, ему становилось легче.

Вышел закон о том, чтобы экстрасенсы и другие сомнительные личности несли наказание за свою деятельность. У нас в городе было тройка бабок, тройка молодых женщин, которые гадали на картах, заговаривали воду. Им оставляли люди кто деньги, кто продукты. Они помогали людям, поэтому их не сажали. А ей никто никогда ничего не давал. В казначействе у нее и так был большой заработок. Просто она была такая. Женщиной – допингом, дававшей энергию, силы и преимущества.

7.12.2017

Злые духи

Я жил с матерью в двухкомнатной квартире. Мать моя в зрелом возрасте много работала. Выхлопотала эту квартиру. А потом еще занялась коммерцией и купила дачу в Болгарии. Летом мы ездили туда, отдыхали на море. Маме очень нравилось и море, и наше жилье, и окружение, и здоровые продукты. А мне было все равно. Я ездил с ней туда еще пару сезонов, а потом прекратил. Мама ездила каждое лето. Она планировала выйти на пенсию и жить там еще больше. Я был бы только рад. И был бы рад тому, если б она уехала жить туда насовсем. А я хотел найти девушку, жениться и привести ее к себе.

С девушкой у меня пока ничего не получалось. Я знакомился, но девушки брали инициативу в свои руки, вели меня в кафе. Ели, пили, красовались. Прощались сразу. Или я отвозил ее домой. А она потом отказывалась встретиться еще раз. Дело совсем застопорилось. Жить в паре очень хотелось. А зарплаты хватало на себя, ну и на пару-тройку полноценных походов в кино и кафе с такси.

Я стал раздражительным и угрюмым. Злился на девушек, маму, себя. Решил посвятить себя духовному росту. Стал чаще ходить в Церковь и успокаиваться. Я понимал, что там благостная атмосфера, что священнослужители – люди, делающие высокий подвиг. А в своей квартире атмосфера благостной мне не казалась. Мне было неспокойно и казалось, что какие-то злые духи бродят по комнатам. Я уже и молитву читал. И приглашал Батюшку, который все осветил. Но легче мне не становилось.

Я плохо спал ночами. Я вздрагивал от каких-то звуков холодильника или треска ламината. Я слышал звук капающих капель в ванной, шел закрывать кран. Меня мутило. Я понимал, как избавиться от тараканов. Я понимал, как избавиться от мух, но я уже не понимал, как избавиться от злых духов.

В один из дней я купил свечи в Церкви, самые дешёвые, но двадцать штук. Подумал, что огонь вычищает пространство. Я жег одну свечу за другой. Мне становилось легче. Я зажег сразу десять сгруппированных свечей и еще шесть, потому что четыре пожег. Они загорелись ярким пламенем. Даже копоть уходила кверху. Я смотрел на натяжной потолок. Пламени было до него далеко. В эту ночь я спал спокойно.

На другой день я решил повторить то же самое. Я купил тридцать свечей и зажег их. Я восхищенно смотрел на языки святого пламени и радовался тому, что злые духи изгоняются из нашей квартиры. Я выключил свет. Мое действо приобрело еще более впечатляющий вид. Я победно ходил по комнате и даже стал скакать.

Резким размашистым движением руки я опрокинул одну из трех групп свеч. Она упала на деревянный стол. Свечки рассыпались и горели. Я думал, чем же потушить пожар. Взял куртку, хотел затушить. Потом мне стало жалко куртку, и я взял свитер. Стал бить им по пламени. Упали еще две кучки. Я разогнал воздух . Пламя распространялось все сильнее. Я побежал в ванную, набрал ведро воды, прибежал и стал заливать огонь. Его стало меньше, но часть огня распространилась на ламинат, он горел. Я побежал, набрал ведро воды и поставил тазик под струю. Я вылил ведро на пол. Потом пошел за тазиком, поставил под струю ведро. Вылил тазик на остатки пламени. Его вроде больше не было. Я скатился вдоль дивана на пол и сидел, утирая лицо руками. В ванной еще лилась вода. А я не мог встать. Сидел и думал о том, какую же трагедию я избежал.

Позвонили в дверь. Это были соседи. Они сказали, что у них потекло с потолка. Так как потолок был натяжной и у них, они выключили свет и поставили тазик под люстру. Вид мой был испуганным. Я сказал, что у меня произошел потоп, но уже все хорошо. Видимо почувствовав запах, соседка шепнула соседу слово «пожар». Они ушли.

А я пошел впитывать тряпками воду, которую выжимал в ведро и выливал затем в туалет. Через день приехала мама, видимо ей кто-то настучал. На стол она купила скатерть, а на пол – коврик. Когда она спала в соседней комнате, мне было спокойнее. Я забыл о злых духах.

7.12.2017

Муравейник

Какой-то лох взорвал наш дом. Не то, чтобы взорвал взрывным устройством. Нет. Он пустил бытовой газ и взорвал. Они с дядькой жили на третьем этаже. Работали сторожами, что тот, что другой. Чего они не поделили, и на что этот тридцатилетний парень обозлился, мы уже никогда не узнаем. Только взорвалась их квартира. Наш дом был пятиэтажным. Их квартира обрушилась, квартиры над ними и под ними.

Просто жуть. Наша часть дома осталась нетронутой. Но сердце резало так, как будто руку от тела оторвали. Насколько мы привыкли к дому и ко всем жильцам, многих из которых даже не знали. Мы выбежали на улицу. Прибыли пожарные, спасатели и еще много-много народу. Жильцы обрушенных квартир, оказавшиеся вне дома. Они чудом спаслись, но состояние их было трагедийным. Умерли их родственники, уничтожилось их жилье.

Спасатели под обломками искали людей. Из-под завалов извлекли женщину и ребенка. Это воспринималось людьми как необыкновенное событие. Говорили, что они родились в рубашке. Потом к рыдающей женщине подошел живой муж. Оказывается, вместо того, чтобы сидеть дома, он ушел в баню. Телефон оставил в квартире. Они обнимались и целовались у всех на глазах.

Мы смотрели на свой дом. Он был таким травмированным, покоцанным. Должно было пройти много времени, чтобы разгрести завалы. Отремонтировать дом и привести его в надлежащий внешний вид.

Люди помогали, люди привечали других людей. Правительство города тоже обещало помочь. Мой сосед и я вызвались добровольцами и на выходных помогали носить обломки плит, сломанную мебель и другие вещи. На другой день другие мужики помогали. Я был даже рад, потому что не хотел больше видеть трупы…

В течение десяти дней я вспоминал муравейник. Я вспоминал свое детство. Как мы любили с двоюродным братом, к которому я приезжал, рушить муравейники. Мы искали горку измельченной земли и палкой или подошвой обуви быстро разрушали часть горки или ее всю. Видны были ходы, видны были белые отложенные яички. Быстро-быстро выбегали муравьи, которые работали, уносили и прятали яица. Их становилось все больше и больше. Бегали они все быстрее. Если в муравейнике жили черные муравьи, то после разрушения он кишел черными насекомыми, если рыжие – то рыжими. А в лесу были большие муравейники и муравьи тоже лесные и большие. Но повадки у всех были одинаковыми.

А иногда после разрушения муравейника начинался дождь. Тогда муравьям было еще сложнее прятаться и восстанавливать разруху. В детстве мы не думали об их труде, просто играли, резвились, хотели посмотреть, как они будут беспокоиться. Как забегают после травмы.

Только сейчас я стал вспоминать. И мне было жалко муравьев. И людей нашего дома, которые пострадали от каких-то мудаков. Я схуднул впоследствии, потому что стал плохо есть. Потом правда к зиме все нормализовалось.

9.12.2017

Уровень

Я жила с мужем, который все время ворчал, что все в нашем государстве не то и не для людей. Жили в моей маленькой квартирке, которую пожертвовала мне бабушка. А сама бабушка подселилась к моим родителям. Муж зарабатывал немного, а я и того меньше. На еду и одежду нам хватало. Если он где-то калымил, то заработанные средства отдавал своей матери. То на большой телевизор, то на новый большой холодильник. Эти его действия меня раздражали. Проходил час-другой и я успокаивала себя мыслью о том, что наш сын видит все наши поступки. А значит, в будущем поможет и мне такими же грандиозными подарками.

Проходил год-другой. Жизнь наша была налажена, только вот цены поднимались, а доходы были прежними. Мы выбирали совсем другие продукты, клевали на акции. Одежду брали перед концом сезона на сезон в следующем году. Муж реже калымил, но эти калымы по-прежнему переправлял своей матери в виде шкафов – купе, кофе-машин. Мне стало уже все равно. Я и не пыталась спорить о том, что нам бы тоже нужны подобные вещи. Я просто знала, что он всегда найдет отговорку, типа «вначале лучше отремонтировать квартиру, а потом ее заставлять новинками». Бережливость моя возрастала. Я чистила средствами трубы, стиральную машину, ухаживала за холодильником. Родители нам не помогали. Они работали попеременно, то один, то другой. А бабка сидела дома.

Однажды к нам в организацию пришла женщина, сказала, что у нее назначена встреча с директором. Секретарь позвонила директору, оказалось, что он совсем забыл об этой встрече. Женщина расстроилась, присела на диван в ожидальне. Тут и я вошла, передать отчеты секретарю. Женщина почему-то обратилась ко мне, стала жаловаться, говорить, что в организации не порядок. Что она ехала два часа для того, чтобы остаться ни с чем. Как позже выяснилось, секретарь естественно не сказала, что забыли про женщину. Она сказала, что начальника вызвал к себе еще больший начальник. Женщина была в предистерике, которая переходила в истерику. Она кричала и плакала. Секретарь сидела на месте, потупив голову. А я сбегала и принесла стакан воды.

Женщина всхлипывала, но потихоньку успокаивалась. Секретарша показала мне глазами на выход. Я предложила женщине ее проводить. Она согласилась. Мы пошли по коридору. Она смотрела на стены здания и говорила, что с таким руководством подчиненными делать нечего. Неуважение к людям со стороны начальства налицо. Я шла рядом, смотрела на ее красивую сумку, руку в золотом браслете, несущую эту сумку и кольцо с бриллиантом на среднем пальце.

Мы подошли к выходу. Она вытащила из сумки пудренницу, открыла ее, смотрелась в зеркало и подтирала салфеточкой следы от туши. Я хотела уходить, но отчего-то стояла на месте. Она захлопнула крышку пудры и протянула ее мне. Поблагодарила за то, что я не дала ей полностью раскваситься. Я машинально взяла рукой пудру. Она пожелала удачи и выскользнула за дверь. Она шла вдоль здания легкой походкой. Как будто не она несколько минут назад выглядела упертой женщиной.

Я осталась с пудрой в руке. Посмотрела на ее. Это была очень дорогая фирма. Я понюхала ее. Пахло очень приятно. Я зашла в туалет и попудрилась чужой пудрой, совершенно не брезгуя.

Тон моего лица выровнялся. Как будто я была другого уровня или другого класса. Я выпрямилась и расправила плечи, втянула живот. Подняла голову так, что подбородок был чуть приподнят и пошла по коридору совсем другой, чем в прошлом походке.

Один из клиентов, приехавших в нашу фирму заметил меня. Сказал, что ему нужны именно такие вышколенные сотрудники. Предложил оклад раза в два выше, чем был у меня в настоящий момент.

Я ушла из прежней компании. Я ушла из новой компании через полгода, еще больше подняв свой заработок. Я оказалась совсем на другом уровне. Муж временно остался без работы. Я купила машину, и он возил меня на ней. Взяли в ипотеку новую квартиру с хорошим ремонтом, а старую продали. Я покупала холодильник, мебель и другие вещи, соответствующие моему новому уровню.

14.12.2017

Телек

На этой работе я работала уже как третий год. Меня устраивало то, что добираться можно было на одном транспорте, где-то за тридцать минут. Нравилось то, что фирма была по современным меркам небольшой, состоявшей где-то из тридцати человек. Зарплату платили исправно и в срок. Дело, которые мы делали, было нам знакомым.

Но как-то по осени началась какая-то ерунда. Срывы в сроках оплаты. Новые многочисленные конкуренты. Раздоры в коллективе. Мы смотрели друг на друга косо, подозрительно, были начеку и полностью не доверяли в атмосфере своей работы.

От всей этой дурной атмосферы мне стало худо. У меня болел желудок, кишечник. Я пыталась пожаловаться и вызвать сочувствие на работе, но мне это не удавалось. Я очень плохо себя чувствовала. На работе делала свой объем, но все время боялась ошибиться. Иногда ошибалась и никто не замечал. Однажды, вроде бы незначительный промах вынесли на обозрение и оштрафовали меня. Я хотела уходить, но уходить особо было некуда. Никто не звал. А просто уволиться, и искать работу мне было очень и очень страшно.

Немного помогло то, что организацию нашу выставили на продажу. Всем стало не по себе. Я поняла, что обо мне вообще никто не думает. И немного успокоилась. Я подумала о том, в какой момент бурлит кровь в моих жилах. И пришла к выводу, что напряжение наступает в момент просмотра телевизора. От новостей, шокирующих фактов, от людей и лиц, глядящих на меня из этого плоского экрана.

Я перестала смотреть телевизор. Вначале включала в момент, когда шли телесериалы, потом совсем перестала. Я лучше высыпалась и на работу приходила отдохнувшей. Внимание мое стало концентрированным . Я себя чувствовала комфортно. Коллеги обсуждали что-то, какие-то новости. Я как-то переспросила, и они наперебой рассказали мне вести об одном из актеров. Потом еще раз и еще раз. Мы стали ходить обедать вчетвером. И после еды обсуждали разные вещи. Телевизионные и не только. Обсуждали события в нашей организации, изменения в магазинах, в ЖКХ, в стране. Мы уже радовались понедельникам, тому, что сможем с энтузиазмом пообщаться. У меня уже ничего не болело, как и у остальных. Коммуникация между нами наладилась.

14.12.2017

Помощница

Моя подруга уже лет как десять была начальницей. Стильной, классной, справедливой. Мы с ней почти одновременно повыходили замуж и родили по одному ребенку. Мы дружили, общались. Даже как-то раз вместе ездили семьями отдыхать. Но потом моя подруга – начальница стала еще большей начальницей. Разница в материальном обеспечении нас и наших семей была слишком большой. Совместно семьями мы испытывали дискомфорт. Встречались с подругой пару раз в год в каком-нибудь кафе и обсуждали изменения.

Она дарила мне подарки. И новые дорогие подарки, купленные специально для меня. И уже использованные по одному – два раза вещи. Меня все устраивало, и всему я была необыкновенно рада. Я ей тоже дарила сувениры…

Она рассказывала мне про дела на работе. Я ее поддерживала и удивлялась ее стойкости, ее выдержке и грамотности. Я думала о том, что в школе мы были примерно одинаковой комплекции и способностей, но как далеко она от меня ушла.

Однажды моя подруга пригласила меня к себе домой. Я оделась в спортивный костюм и поехала к ней. Она сказала, что разругалась с домработницей и уволила ее. Она попросила ей помочь прибраться, потому что свекровь должна была приехать к вечеру. Я одобрительно кивнула головой.

Мы начали убираться. Она толком не могла включить пылесос. Я спокойно сделала это. Она не могла ни пылесосить, ни мыть полы, хотя у них была великолепная швабра. Я делала это лучше. Она плохо соображала на кухне. Я разобрала и там. Я думала о том, что делаю многие вещи лучше нее. Может, мне стоит попробовать руководить где-нибудь.

Через год я ушла в другую фирму на должность руководителя. Получалось. Я думала о том, что столько лет не пробовала и не верила в себя. Это была большая глупость. Моя подруга ушла со своей работы. Она попыталась побыть еще немного начальницей, она открыла небольшой магазинчик женского белья. Работала начальницей чисто номинально, потому что в реале руководила другая женщина. А когда прошел год, и бизнес не приносил прибыли, они распродали вещи и закрыли магазин.

14.12.2017

Свое не трогаю

Мы жили втроем. Я, жена и маленькая дочка. Я очень любил и жену и дочь. Я работал, старался. Всю зарплату приносил в нашу двухкомнатную квартиру. Жена тоже старалась, готовила, убиралась.

В какой-то момент я засомневался, любит ли она меня на самом деле. Она много внимания уделяла ребенку, а меня обделяла. И я уделял внимание ребенку, играл с ней. На работе моей начались неурядицы и очень неспокойная обстановка. Я занервничал, стал много курить. И ночами, когда мои девочки спали, я сидел у окна на кухне и дымил в открытое пространство. Потом я долго ворочался и засыпал под утро. Утром я вставал немного оглушенный и многие дела осуществлял машинально, на автопилоте.

В один из дней я пришел домой раньше обычного срока. Дочка моя сидела на лестничной площадке, а жили мы на втором этаже двухэтажного дома. Когда я ее спросил, где мама, она ответила, что мама дома с дядей. Глаза мои налились кровью, я пытался открыть ключом дверь, но она была закрыта изнутри. Я звонил в звонок, потом еще и еще. Потом дверь открыла жена в халате и сказала, что она была в ванной. Я оттолкнул ее и пошел ходить по квартире, но никого не было. Я выглянул в окно и там тоже никого не увидел, хотя он запросто смог бы спрыгнуть и убежать.

Я высказал жене про дядю. Она посмотрела на ребенка и сказала, что ей что-то показалось. Что дочь провинилась, и жена вывела ее на лестничную клетку на десять минут. Дочь молчала. Я вышел на улицу и стал ходить под окнами. Вдоль дома были асфальтированные дорожки, а еще клумбы. Я искал мужские следы и нашел их. Прямо как если бы кто прыгал из нашего окна.

С того момента многое изменилось в моей семейной жизни. Изменился и я сам. Вначале я сомневался в том, какой шаг предпринять и каким образом реагировать. Я хотел оставить семью, но не мог этого сделать. Тем более, что жена стала еще более ласковой, доброй. А когда я думал о том, чтобы оставить родное дитя, меня аж в пот бросало. Как будто я видел страшный сон о том, что в наш дом придет чужой дядя.

Я и полностью простить жену не мог, как бы не старался. Я не мог простить того, что она предпочла кого-то другого. А ведь я был всего лишь на работе. Не на войне, ни в командировке по два месяца, а просто восемь часов отсутствовал дома. И то, что в наше гнездо она привела, я тоже не мог ее простить. Очень она меня унизила этим поступком.

Но так как решения я принять не мог, я запивал. В порывах злости, ревности и ярости, я цеплялся к незнакомым мужикам, чтобы просто подраться. И к незнакомым бабам, просто затем, чтобы надавать им по лицу. Да, я стал драчливым. Потом я приходил домой и спокойно укладывался спать. Я избивал чужих по одной причине, что своих бить я не мог, да и не хотел. Я свое не трогаю.

19.12.2017

Сложно провести

С самого раннего детства я мог о чем-то задуматься. Я думал и думал глубоко и долго. Мама меня окликала и спрашивала, о чем же я думаю. Я что-то мог сказать ей. А о чем-то совсем не мог говорить. Отец пытался заставить меня заниматься физкультурой, но тщетно. Я не любил спорт. И не видел в нем смысла. Многие спортсмены казались мне дебилами. Я любил читать. Причем литература, которой я увлекался, была достаточно высокого уровня. Мама мной гордилась. А отец ушел из семьи. Конечно, не из-за того, что я был очень умным, он просто говорил, что у нас дома невыносимая атмосфера.

После его ухода мама вначале была в приподнятом духе. Она покупала новую мебель на кухню. Болтала с подругами по телефону и говорила, что стало легче дышать. Она покупала платья и наряжалась до того момента, пока не узнала, что папа живет не у своей матери, а у другой женщины. Мама стала нервной, она очень быстро похудела, глаза ее выпучились. Она раздражалась по мелочам и смотрела на меня зло, как будто я был виноват в ее женских неудачах. Она отправила меня жить к своей матери. Бабка меня недолюбливала, потому что всегда не любила моего отца. Она говорила раньше, что родители рано или поздно разведутся. И сейчас даже немного ликовала из-за своих сбывшихся прогнозов.

Отец подал на развод. Мать психовала. Когда поняла, что решение его окончательное, то попыталась найти себе отдушину. Когда появилась уже третья отдушина в виде очередного мужчины, бабка наорала на свою дочь. Бабка сказала, чтобы моя мать не приходила со своими ухажерами. Бабка сказала, что она устала. Что я непростой ребенок. Она сказала матери, чтобы та определялась, искала постоянства и забирала меня. Мать плакала, потом выла. Она говорила, что не может пережить предательства моего отца. Что ничего не может с уверенностью сказать. И что ей очень и очень плохо.

Она уволилась с работы и запила. Я по-прежнему жил у бабки. Бабка переживала за мамку. Я злился от всей этой ситуации, стал конфликтным в школе. Но так как был очень слаб физически, то после первой драки перевелся в другую школу, сгладил свое поведение и стал нажимать на олимпиады. Я делал успехи, выигрывал. Я охладел и к матери и к бабке, воспринимал этих людей, как людей, которые выполняют свои обязанности. Они кормили меня, одевали. Бабка следила за мной и потихоньку выходила мамку.

Теплое чувство к матери так и не вернулось. А когда я был на третьем курсе, мне сообщила соседка, что мать умерла. Она напилась и отравилась. Мы жили по-прежнему с ней вместе. Я видел, что она конкретно поддает, но готовился к сессии и старался не отвлекаться.

Похоронили мать. Бабка плакала, говорила, что всегда чувствовала, что переживет свою дочь. Она хотела меня забрать к себе, но я ответил твердое «нет». Я остался жить в оставшейся от матери квартире. Отец мой в то время ушел от своей женщины к своей матери – другой моей бабке, с которой мы не общались.

Я жил один в квартире. Закончил институт. И хорошо, что кризис наступил тогда, когда я на руках имел диплом. Моя неуспешность состояла в том, что я не мог найти работу, не был востребованным у девушек, жил очень бедно и много читал ночами. Я стал худым и сутулым. Старался следить за внешним видом – стригся раз в месяц, стирал свои вещи вручную, потому что машинка сломалась, а покупать новую не было возможности.

Однажды, читая в интернете доску объявлений, я увидел сообщение о том, что набираются люди на прохождение психологического теста. Это оплачивалось, правда совсем немного. Я позвонил по номеру указанного телефона и мне назначили встречу.

Я приехал в небольшой офис, расположенный в старом трехэтажном здании. Рядом со мной сидели двое возрастных женщин, годящихся мне в мамы. Мне показывали двигающийся кубик и я мгновенно говорил, что он впалый. Мне показывали крутящуюся маску Чаплина, и я говорил, что с одной стороны вижу выпуклое, с другой – впалое лицо. Они сказали, что я – шизоид. Пометили что-то у себя на листочках и внесли в компьютер.

Я попросил немного пояснить. Одна из женщин сказала, что мой мозг не достраивал реальность. Я стал спорить и говорить, что я прав, что вижу правильно, а не иллюзию. Наверное, я разговаривал повышенным тоном, поскольку ее коллега одернула объяснявшую и сказала, что у них еще много работы.

Я ушел оттуда. Стал смотреть и читать в интернете. Я был немного в шоке от прочитанной информации о шизоидах. Желудок мой бурчал, живот дул. Мне становилось плохо. Но потом я вдруг понял, что внутренне я не мог с ними согласиться. Я чувствовал себя нормальным и правым. Просто в данный момент моей жизни удача отвернулась от меня.

Я сидел в квартире и думал о том, как же хорошо, что есть квартира, в которой можно сидеть, даже если есть долг по квартплате. Грустно было сознавать, что даже в студенческие годы у меня постоянно были подработки, и я мог себя содержать, а сейчас кукую в одиночестве. Некоторые друзья и знакомые предлагали встретиться, но я отказывался. Просто каждый выход куда-нибудь – кино или кафе или театр требовал материальных затрат, а у меня с финансами было очень туго.

Я ходил есть к бабке, которая со своей хорошей пенсии готовила нам супы и борщи. Я прекрасно знал, где лежит ее заначка, но молчал об этом. Она всегда говорила, что живет от пенсии до пенсии и совсем ничего не остается. Она немного побаивалась меня, потому что я был моложе, сильнее и был мужчиной. Иногда она рассказывала о том, как в соседях жена ударила мужа сковородкой, победив его. Тогда я смотрел в упор на бабку. Она тупила глаза и говорила, что драться не хорошо.

В один из дней мне позвонили. Сказали, что ищут таких как я для проведения определенных исследований и научных экспериментов. Я спросил, кто дал им мой номер. Они ответили, что конкретно сказать не могут. Недавно проводился психологический тест, в котором я, вероятно, принимал участие. Я вспомнил и согласился прийти.

Я устроился на работу, которая была мне приятна. Мы проводили исследования. Делали выводы. Меня подключили на секретный проект, потому что я мог вычленять верную информацию. Говорили, что я ценен тем, что меня сложно провести.

21.12.2017

Затянуло

Когда я был совсем маленьким, мамка отправляла меня к бабке и деду. Бабка готовила, а с дедом мы болтали. Дед сидел на крылечке и курил папароски, изготовленные самодельным способом из газетки, набитые махоркой. А я сидел рядом, довольный, что приобщаюсь к взрослому обществу. Дед сравнивал жизнь в городе и деревне и приводил доводы в пользу того, что в деревне жить лучше. Что всегда что-то вырастало на огороде, картофель, свёкла. Я кричал, что еще лук и чеснок. Двоюродная сестра произносила слова «вишня» и «яблоки». Дед кивал. А мы продолжали перечислять еще и еще. Говорили об огурцах и томатах, о крыжовнике и сливе. Дед говорил, что еще есть скотина, куры и свиньи, которые дают мясо, корова, которая дает молоко. Мы прыгали. Дед заканчивал свой разговор тем, что мама моя – абсолютная дура, что уехала из деревни ради каблуков и платьев.

Я убегал куда –нибудь за сараи, потому что не хотел слышать о своей матери ничего дурного. Для меня она была классной и очень красивой. И хотя готовила она не так вкусно как бабушка, постоянно сидела на диете, на которой держала и меня, хотя жили мы в маленькой комнате, предоставленной ей на ее работе, для меня она все равно была самой лучшей мамой. Мне самому нравилось в городе с ровными тротуарами, машинами и зданиями в несколько этажей. Город наш был совсем небольшим, но мне он казался огромным, еще и потому что я ничего подобного в жизни не видел.

Я сидел за сараем и плакал. После очередного подобного разговора я убегал за сарай и просто играл с какими-нибудь камушками. А потом убегал уже тогда, когда дед только заговаривал про скотину. Вскоре мы совсем перестали садиться с ним на крыльце. Нам стало не интересно, мы уже знали его рассказ наизусть.

Дед видимо искал с нами общения. В один из дней он взял меня с собой и повел в огород. Там находился колодец, деревянный, старенький, из которого черпали воду журавлем. Вода была очень вкусной. Бесспорно, потому что даже соседи иногда приходили за водой. Дед разрешал брать. Он подвел меня к колодцу, и я впервые посмотрел в него. В темноте виднелась вода, которая стояла ровной гладью. Деревянные стены были уже старенькими. Дед сказал, что я очень резвый. Но некоторых вещей стоит опасаться. Он сказал, что вот с ним можно подходить к колодцу. А без него нельзя.

Я спросил, почему. Дед ответил, что глубоко – глубоко проживает водяной. Что детей или других людей он может затягивать к себе. Так, что человек и сам не заметит. У меня похолодело внутри. Руки порылись пупырышками, а мелкие волоски встали дыбом. Наверное, я выражал испуг. Дед меня успокоил и сказал, что ничего не случится, если держаться подальше и не смотреть вглубь.

Я стал больше ходить с дедом, потому что мне было немножко не по себе. Он открыл мне такую тайну и разрешил открыть ее сестре. Я сказал ей об этом. Мы обходили колодец за три метра. И старались ходить в огород со взрослыми. Дед строгал что-нибудь, а я сидел рядом и смотрел. Или мы шли в гости к какому-нибудь его другу, проживающему за несколько домов, попросить какой-нибудь инструмент или отдать. А потом приходили домой, и нас ждал супчик на нашей вкусной колодезной воде. А бабка пекла нам блинчики по утрам, неимоверно вкусные.

Ближе к осени я возвращался к маме. Она показывала мне новый ранец, пенал и ручки. Говорила, что я должен стараться учиться. Еду она в приоритет не ставила никогда. Даже когда ее подруга сказала, что она меня недокармливает, поэтому я такой маленький, она огрызнулась и сказала, что отец у меня был маленький.

Отца своего я никогда не видел. Ростом я был действительно ниже среднего. Хорошо, что в классе был мальчишка, еще ниже меня. Как-то один из мальчишек сказал, что нам нужно ходить на баскетбол, что очень вытягивает рост. Его брат стал ходить и подрос. Он пошел, а я нет, потому что мама сказала, что это очень далеко от дома. Что нам некому помочь. Бабка свою скотину и деда не оставит, отца и старших братьев у меня нет. А ей еще после работы нужно убраться и приготовить.

Мать умерла, когда мне исполнилось 19 лет от воспаления легких. Началось все как простое недомогание, у нее была температура и кашель. Она лечилась дома. А когда стало совсем плохо, вызвали врача. Врач сказал, что легкие поражены пневмонией. Маму госпитализировали в стационар, где через два дня она скончалась. Я учился в техникуме. Мне было так горько, что я пошел в магазин и купил водки.

Я предложил выпить одному другу, с которым мы учились, но он отказался, сказал, что заболел. Мне больше некому было предложить. Я стал пить один дома и думать о том, что завтра приедут совсем старые бабка с дедом. Дед в последнее время очень сдал и мне показалось, что скорее всего он не выдержит утраты дочери и скоро тоже умрет. Я думал о комнате, в которой мы жили с матерью. Скорее всего, меня попросят выехать, потому что к данной организации, от которой предоставлялось общежитие, я не имел никакого отношения.

Я пил, мне становилось все более горько. Я думал о том, что у меня нет девушки, скорее всего по причине моего роста. Я пытался ухаживать за одной, но она была с характером и быстро дала мне отворот-поворот. Ну и куда мне было идти.

Я вышел на улицу и пошел просто освежиться. Мне не приходило в голову то, что у техникума есть общежитие и пока я учусь, можно пожить там. Мне не приходило в голову то, что друг говорил, что по ходу я нравлюсь одной девушке из нашей группы. В голове было пусто и темно. Я шел, ноги заплетались, я качался. Один раз даже упал вдоль дороги, потом всеж поднялся и снова пошел, держась о забор чьего-то дома. Я оказался в районе обычных деревянных домов, какие бывают во многих городах.

В какой-то момент очередной забор прервался, и я уперся в колодец. На стойке стояло двенадцатилитровое ведро воды. Я заглянул в ведро, оно было пустое. Я встал и стал крутить колодезное колесо. Ведро опускалось вниз. Я смотрел, как оно погружается в воду. Я смотрел на воду и вспоминал колодец из своего детства.

Я думал о том, какие же басни мне рассказывал дед о том, что водяные могут затянуть. Я стал взрослым и понимал, что никто там в глубине не живет. Я перевесился через край, голова моя оказалась висящей внутри колодца. Я даже крикнул что-то. И ждал пока кто-то откликнется. Голова моя закружилась, ноги обмякли, я стал очень неустойчивым и полетел прямо в холодную воду.

21.12.2017

Немой

В нашей компании по продаже собачьих кормов было несколько менеджеров, которые разъезжали по точкам и распределяли товар. Бумажные дела, пробки и пробои в логистике. Присутствие или отсутствие доверенных лиц на местах. Было много сложностей, которые все преодолевали. Были, конечно, случаи, когда мужики не задерживались, видя сложности. Или просто они не вливались в коллектив. Но в основном состав был постоянным. Кто уж вработался, тот вработался.

Все старались, но с тех пор, как в нашу компанию пришел один немой, он занял лидирующую позицию.

Я сам лично, когда был начальником отдела продаж, принял его на работу. Несколько человек до него сливались через пару недель. И ресурсы, которые мы тратили на обучение по неделе, не окупались и не приносили плодов. Этот мужик был среднего роста, скорее худой, чем средний. Он хорошо слышал, а говорить не мог. Я впервые столкнулся с таким в общении. Мы старались хорошо одеваться на работе, быть аккуратно постриженными. Мы учились общаться с клиентами правильно. Я сам руководил отделом продаж и знал, насколько важно «лицо фирмы». И если бы раньше кто-то мне сказал, что взял немого сотрудника, я бы сказал, что это минус и дискредитация. А сам я почему-то взял его на работу.

Я объяснял ему, как работать. Я говорил и не слышал в ответ его голоса. Обычно сотрудники задают по нескольку вопросов. Объяснения затягиваются. Начинаются дополнительные вопросы о карьерном росте, о спорте. А на визитах мы обсуждали политику или отношения в семье. С этим немым мы ничего не обсуждали. Нечего было обсуждать, потому что в таком случае я испытывал дискомфорт, что пытаюсь что-то выжать из него. Или странное чувство, что разговариваешь сам с собой. Он редко что-то спрашивал своими знаками. Или писал на бумажке.

Он абсолютно естественно встроился в нашу компанию, затратив на обучение три дня. И неожиданно для всех сделал большой объем работы, став лидером продаж. Мы удивились, думали, что возможно это случайность. Но когда на следующий месяц он вновь занял лидирующую позицию, мы поняли, что это не случайность.

Так месяц за месяцем он был первым, осваивая большие объемы. Коллеги на него зла не держали, потому что продажи выросли у всех. Всех премировали. Я, как начальник, был очень доволен. Год мы бились упорно пытаясь вырасти, но ничего не получалось. А сейчас с какой-то легкостью, мы вышли на другие обороты.

Прошло три года, а он все работал. Исправно, четко, как немецкий механизм. Выезжал в поля и никогда не отпрашивался. Отгуливал отпуска и возвращался в строй. Я думал об его успехи. Ездил с ним на визиты иногда. У него все проходило четко, без разговоров. Документация его всегда была в порядке. Никогда ничего не забывал и не распылялся. С его визитов мы, как правило возвращались раньше обычного, сделав всю работу. Ранним вечером совершенно бодрым я был уже дома. Или подъезжал к работе друга. И когда тот выходил после трудового дня, мы шли в какое-нибудь место, где расслаблялись и общались на общие темы.

21.12.2017

Дальнозоркость

В возрасте тридцати лет глазной врач обнаружила у меня дальнозоркость. Вернее, заподозрила то, что у меня что-то не то с глазами я сама. Стала плохо видеть вблизи. Не могла ровно накрасить ногти и глаза, стало сложно читать. Вначале я купила капли для глаз, покапала курсом. Проблема, как мне показалось, уменьшилась, но не решилась.

Доктор мне сказала, что мое зрение «+ три» и выписала очки. Я немного расстроилась, что здоровье ухудшилось. Потом пошла в магазин оптики примерять очки. Это было очень увлекательно. Разные оправы, которые мне шли. Металлические, пластиковые, разноцветные, с рисунками. Образ мой стал более серьезным. Каким-то непривычным для меня. Как будто до этого я видела в очках умных женщин по телевизору. Очень шли мне очки. И даже родные отметили, что худа без добра не бывает.

Теперь всю приближенную работу я делала, одевая очки. А когда снимала, образы, которые находились вблизи, плыли. Но я к этому привыкла. Иногда еще издали рассматривала предметы или вещи, фиксировала нужные элементы и подходила поближе.

Спустя три года очки мне надоели. И я купила линзы. Надевала по утрам, а по вечерам снимала. Я радовалась тому, что глаза выглядят естественно. И нос не натирается носоупорами очков.

В один из дней я шла по улице. Меня кто-то окликнул. Это была девушка лет шестнадцати, которая попросила еды. Она ежилась и выглядела худенькой. Я сказала, что у меня нет с собой еды. И если она меня подождет на лавочке, я могу ей что-то купить в продуктовом магазине, который располагался за углом и принести. Она сказала, что ждать не будет.

Я предложила пойти со мной. Она сказала, что должна уехать в другое место. Еще сказала, что у нее нет одежды. Что ей нужна одежда. Вот, например, такая кофточка как у меня. Я была в вязаном кардигане. Я сказала, что в таком случае мне будет холодно. Она попросила денег, на которые можно было бы купить одежду. Она смотрела мне в глаза таким просящим взглядом, который все в большей степени приобретал форму настойчивости и подавления. Мне стало плохо. Я заподозрила что-то неладное, попятилась, повернулась и побежала.

Когда я прибежала домой, то сразу же пошла в ванную комнату, встала под душ и долго сливала воду себе с головы до ног. Вода текла струями, мне становилось полегче. Просто я никогда в жизни ни от своего мужа, ни от своей дочери не видела такого взгляда. У нас в семье кто что просил, тот то и хотел. А в данном случае она просила одно, а требовала другое.

Я заболела потом на четыре месяца, сломала ногу, упав на ровном месте. Пока лежала в гипсе, я думала, что меня сглазили. Этот взгляд, этот глаз. Потом еще полтора года в моей жизни была полоса неудач, нестабильности и занятий своим здоровьем. Я думала о том, как хорошо же было, когда я смотрела на близких людей и вещи своими глазами. Я их смутно видела, но эта пелена как будто защищала меня от всего дурного.

21.12.2017

Реклама

Мы с женой жили на пенсии и достаточно много смотрели телевизор. Когда мы поженились, телевизоры были черно-белыми, мы смотрели их, но редко, потому что были молодыми. Нам хотелось гулять, ходить на свидания, проводить время вместе у реки.

Потом, когда у нас родились и росли дети, телевизоры были цветными. И у нас в квартире тоже был один. Но мы его смотрели тоже редко, потому что много работали оба. И с детьми проводили много времени: играли, кормили, укладывали спать. И только потом шли смотреть какой-нибудь хороший фильм. Жена плакала, как правило, в каком-нибудь месте. Я говорил, что это всего лишь фильм. А она отвечала, что знает. Потом мы шли довольные спать.

Дети выросли, разбежались, создав свои семьи. У нас родились внуки. Мы помогали с ними нянчиться, баловали внуков разными вкусностями и подарками. Ездили иногда вместе отдыхать на море. Купались, ели шашлыки, пили лимонад и вино. Дети и внуки загорали, а мы уже прятались от сильного солнца, потому что возраст не позволял.

Мы с женой купили новый диван, на котором сидели перед телевизором и балдели, смотря разные программы. Теперь у нас было много времени, потому что мы находились на пенсии. Так я щелкал пультом, переключая с одного канала на другой. Количество каналов увеличивалось с каждым годом, все они были увлекательными. И даже времени в сутках не хватало, чтобы посмотреть все, что хочется.

Мы не любили рекламу, которая очень часто прерывала фильм или программу на самом интересном месте. Нам приходилось смотреть и слушать информацию про шампуни, майонез, порошки, инструменты для ремонта, детское питание и даже прокладки и тампоны. Со временем мы попривыкли и воспринимали такие моменты как должное. Можно было сходить в туалет. Или налить чай, или сделать бутерброд. Или просто о чем-то подумать.

Накануне одного из дней я перенервничал, потому что дочь приходила к нам со свежим синяком. Муж ее выпил хорошенько на работе, пришел домой и стал драться. Дочь переночевала у нас, а на утро мы решили идти и говорить с ним, когда он проспится. Утром я встал с кровати и упал на пол. Жена всплеснула руками и вызвала скорую. Одна половина моего тела совсем не двигалась. Дочь кричала, что у меня инсульт.

Из меня речевым потоком шла реклама. Та, которую мы смотрели долгие годы. Я болтал, бормотал и не успокаивался. Как потом жена рассказывала, она была очень удивлена, потому что за всю жизнь я ни разу не произнес ни одного текста рекламы.

Скорая увезла меня. Я провалялся в стационаре, где меня отхаживали и подбирали препараты. В полном объеме рука так и не стала двигаться, но стандартные бытовые движения я выполнял. И еще я ходил, что стало самой большой радостью. Жена потом подтрунивала надо мной тем, что я мог бы дать фору любому человеку на телевидении своим знанием рекламы. А я сердился немного. Мы стали меньше смотреть телевизор.

24.12.2017

Нытик

Сын мой был настоящий нытик. Я помню, как в детстве он поноет, поноет о том, что ему нужна новая машинка. И ему покупали. Отец, я или бабки и дедки. Потом проходило время, и он снова начинал поднывать. Это означало, что ему хотелось спать со взрослыми. Он спал.

Потом уже в школе он ныл и ныл. Отец провожал его в школу или отвозил на машине, помогал ему с занятиями труда. А я объясняла ему все по другим урокам, занималась с ним. Он ныл, когда хотел новый спортивный костюм. Он ныл, когда хотел новые кроссовки. Он ныл о мобильном телефоне и о пицце, и о сендвичах, которые мы практически не покупали.

Позже, когда он подрос, мы стали замечать у него еще одну особенность: когда он ноющим голосом говорил кому-то про чужие вещи, они исчезали. Когда он сказал своему дядьке – моему брату о том, что вот у него джип, а у нас нет, джип угнали. Когда он сказал своему другу, что ему повезло, что у него есть дача, а вот у нас нет, у дачи поселились подозрительные соседи – бухарики. Дачу вскоре выставили на продажу и продали по какой-то низкой цене, потому что якшаться с соседями было небезопасно.

Я не знала, что с ним поделать. Как его воспитывать. Ведь это был мой сын. Он был мужчиной, но в каких-то необходимых сильных и мужественных качествах, у него был провал. Он женился и ныл свекру, который работал на высокой должности о том, что квартира, где они проживают с женой, совсем маленькая. Свекр включался в его нытье и покупал другую квартиру, расширяя супругам жилплощадь. Сестра у супруги его не переваривала, оттого, что весь домашний капитал мой сын перекачивал в свою семью.

Он был нытик. С закрепившейся привычкой поднывать, желая, чтобы кто-нибудь пожалел, помог, обратил внимание. Чтобы кто-нибудь решил его проблемы, о которых он не стеснялся говорить. Я думала о том, что еще в детстве кормила его по требованию. Тогда, когда он начинал плакать или ныть. Еще тогда нужно было иначе реагировать и отучить от поднываний. А потом я приходила к мысли, что люблю его за то, что он есть. За то, что в целом старался для себя, нас, своей семьи.

26.12.2017

Волосы

У меня стали сильно выпадать волосы. Лезли клоками и валялись по квартире. Очень неприятно было мне и моим домочадцам находить куски длинных волос. А мне стало страшно оттого, что хвост стал совсем маленьким и тощим. Просвечивала кожа головы. Я чувствовала себя совсем незащищенной.

Мне стало казаться, что я некрасивая с такими волосами. Они выглядели тусклыми и безжизненными. Я себе казалась совсем лысой. Такое в моей жизни случилось в первый раз, и я не понимала, отчего.

Мы поговорили с сестрой. Сестра была очень набожной и верила во все мистические силы. Она сказала, что меня сглазили. Что я была отличной сотрудницей на работе. Многим подобные вещи не нравятся. Люди завидуют. Некоторые ходят к ведьмам и колдуньям, делают порчи. Стараются омрачить жизнь красивых и успешных женщин.

Мне совсем стало плохо. Я думала о том, кто же мне на бывшей работе мог так насолить. Я уже уволилась оттуда, но на новой работе совсем себя неважно проявляла. У меня была слабость, я не могла сконцентрироваться. Все валилось из рук. Я утвердилась во мнении, что меня и в самом деле сглазили. Потому что я ходила, сдавала анализы, и все было в норме.

Как-то позвонила подруга и предложила встретиться, посплетничать. Я согласилась. Мне хотелось поболтать, рассказать и ей о том, какие в моей жизни начались проблемы. Мы шли по весне, солнышко пригревало наши лица. Я рассказала о том, как меня сглазили или навели порчу. Выложила все про проблемы с волосами.

Подруга мне сказала, что делала мне зимой замечания, чтобы я одевала головной убор, а я не слушалась. Вот и результат. Я вправду вспомнила, как мы встречались зимой, шли по улице и болтали. На голове моей была шикарная укладка. На работе и дома дела шли отлично. Подруга говорила, чтобы я надела шапку или шарф, а я отмахивалась. Отвечала, что я – спортсменка, улыбалась тому, что температура не слишком низкая и не стоит так тревожиться о своем теле.

А сейчас я пожинала плоды своего попустительства, безалаберности, пофигизма и чрезмерной уверенности, что я – стойкая. Попозже я вздохнула с облегчением. Когда я думала о порче, это было для меня чем-то страшным, чему я не могу противостоять и не знаю, что ожидать дальше. А нынешнюю ситуацию можно было поправить.

26.12.2017

Забыл

Во время очередных сборов, я сильно похудел.

Я занимался волейболом. Ходили на тренировки пару-тройку раз в неделю. А потом ездили на соревнования. Я был высоким и спортивным. Этот вид спорта как-то сразу у меня пошел. Чувство команды подогревало мой интерес. Слежение за мячом развивало внимательность. Я даже учиться стал лучше и легче, и отношения с родителями улучшились, как будто спорт подгонял всю мою жизнь.

Мне нравилась форма. И то, что у меня получается. И болельщики, которые приходили поболеть за нашу команду. Сильного огорчения при проигрыше или чувства досады я не испытывал. Потому что знал, что на следующих соревнованиях будет возможность отыграться. Я рос улыбчивым и позитивным. Широкая открытая улыбка невероятно шла моему лицу.

А тут я похудел. Прямо на два размера. Когда я приехал, бабушка всплеснула руками. Моя одежда висела на мне. А мама сразу предложила поехать и купить новые вещи, потому что я смотрелся нелепо.

Она начала выяснять, как так я высох, стал обезвоженным и обезжиренным. Раньше я тоже ездил на сборы, но такого не было. Я сидел и пожимал плечами. Я сам не знал и не понимал. Но когда мама стала расспрашивать про каждый мой шаг, выяснилось, что я просто забывал поесть. Забывал, потому что спешил или волновался. Или отвечал на сообщения в смартфоне от друзей и подруг. Или еда мне показалась не очень вкусной, и я от нее почти полностью отказался.

Мама с бабушкой мигом усадили меня за накрытый стол. Я ел суп со свежим укропчиком и котлетки с картофельным пюре. Было очень вкусно и полезно.

Уже через неделю я был прежним. Я подумал, что без родных женщин, нам, мужчинам, никуда.

27.12.2017

Рождество

Одна женщина меня абсолютно точно раздражала и периодически бесила. Я старалась этого сильно не показывать, просто потому что она была женой моего брата. Мы общались по-родственному, но во всем она меня превосходила. Она была красивой и статной, и как только брат женился на ней, карьера его пошла в гору. Она была из очень приличной здоровой семьи. И родила ему троих здоровых детей. Она закончила институт и всегда работала.

А я была сестрой своего брата. Закончила колледж. Я старалась, и у меня получалось, но продолжать учиться не хотела. Вышла замуж один раз. Муж через год разбился. Я работала и переживала эту трагедию. Потом повезло, и я вышла замуж во второй раз. Хорошо, что брат помог нам с первоначальным взносом на ипотеку. Мы жили уже в своем жилье. Вскоре я родила единственного ребенка. С которым нянчилась и не хотела расставаться.

Мы с братом и старшей сестрой были близки с детства, но он периодически дистанцировался. Был очень привязан к своей жене. И хотел показать, что она лучше, что она-классная. Что она правильно воспитывает детей. Что дом она отремонтировала лучше любого дизайнера. Что готовит она вкусно и правильно. Везде у него была она.

А меня это злило. Злило, потому что у нее всегда была мощная поддержка от отца и дяди. Потому что у нее изначально была представительная внешность. Потому что у нее был другой доход, которым она распоряжалась по своему усмотрению. А у меня был очень маленький доход, который я тратила, постоянно рассчитывая. Покупали многое по скидкам, одежду носили долго. Мы всегда жили до получки. Нам не хватало. И единичные вещи с претензией на роскошь, смотрелись пародийно и не к месту.

Что я действительно любила и старалась не пропускать, так это походы в Церковь. Я напитывалась прекрасным духом. В семье считалась самой воцерковленной. Я сильно не вникала в таинства. И любой грамотный человек мог бы меня заткнуть знаниями. Но в плане дисциплины я была несгибаема.

Мы поздравились с братом на Новый год. А на праздничную Рождественскую службу я стояла в Церкви и радовалась такому мощному очищающему празднику. Подошла моя подруга. Мы стояли рядом. А потом пошли домой. Она сообщила, что моя невестка выходит сегодня на работу. Мы общались еще о семьях, о детях.

Я пришла домой взвинченная и легла спать. Наутро позвонила брату и поздравила его. Он поблагодарил. Я спросила, можно ли к нему заехать. Для моей девочки оставляли пакет одежды. Он разрешил забрать.

Я заехала. У них в доме было очень просторно и чисто. В углу стояла живая елка, красиво украшенная. Брат передал мне пакет с вещами и упакованный подарок. Я ожидала, наверное, потому что к каждому празднику их семья дарила нашей подарки. Но то, что я в данный момент была без подарка, то, что у меня опять не было средств, то, что все так несправедливо, накрутило меня.

Я стала ругать брата, что в такой праздник его жена работает. Как будто они не знают, что это – огромный грех. Что нужно было поменяться с кем-нибудь. Я говорила и говорила, намекая на несчастья, которые сваливаются на тех, кто делает какое-то Безбожие. Что Рождество и Пасха – самые Великие праздники, которые могут быть. И не сравнимы ни с днями рождения, ни с Новым годом. Меня несло, я палила все вначале громким и четким голосом. Пыл потом стал спадать, я замедлила речь и стала говорить тише. Потом совсем остановилась. Брат сказал, что проводит меня до ворот.

Он проводил и закрыл за мной дверь. Я хотела вернуться и продолжить, но потом махнула рукой и пошла к остановке, бережно неся пакеты. Я думала о том, что мир несправедлив. Я наехала, конечно, на брата и наконец-то в чем-то упрекнула и отругала его жену. Но прошибить броню, которая защищала плодородное и богатое семейство, так и не смогла.

27.12.2017

Остаток

После окончания медицинского училища, я прошла курсы косметолога и стала работать в салоне красоты. Работа моя мне нравилась. Окраска и коррекция бровей, депиляции, чистки лица и уходы – это было так интересно. И действительно, уставшая кожа освежалась. Женщины выглядели более ухоженно. А те, кто находились перед камерой – разные теледивы жить не могли без профессиональных уходов.

Я знала информацию про разные кремы, сыворотки, пилинги. И проработав пять лет на одном месте, решила в итоге попробовать поработать в своем кабинете. Когда я работала на чужих средствах, я думала о том, что закупила бы что-то другое еще, думала о том, какую же маленькую часть от процедуры я получаю. И как все изменится, если буду работать сама.

Я нашла кабинет. И стала закупать средства на скопленные деньги. Закупив основной набор, я стала работать. Мне нравилось работать, массажировать, гладить, ухаживать, заботиться. Я была очень способной, старательной, энергичной. Я была меньше ростом и размеры мои были меньше большинства моих клиенток. Бегала неслышно возле кушетки в то время, пока они лежали и расслаблялись.

Не все оказалось так радужно в экономическом плане. За аренду нужно было платить. Еще у меня постоянно что-то заканчивалось, и нужно было докупать. Еще, мне постоянно хотелось обновлений. Попробовать другие средства и другие фирмы. И каждый месяц я брала с профессиональных косметических фирм что-то новое. Количество продукции на полках росло, ассортимент увеличивался.

Я испытывала радость. И думала, что вот – вот наступит момент, когда я перестану докупать и буду работать на многочисленной продукции, размещенной у меня на полках. Наступил момент, когда я взяла кредит на машину и решила работать на том, что есть. И когда стала перебирать, то видела остаток. Остаток в одном месте, остаток в другом месте. Остаток в третьем месте. Плечи мои прогнулись внутрь от осознания, что или нужно опять вкладываться. Или работать не совсем получится.

Я решалась, сомневалась и раздумывала. Пока кредит не стал давить на меня, подгоняя. В итоге я вышла на один из сайтов по поиску работы. И на другой день уже прошла собеседование. Когда мне сообщили, что можно выходить на работу торговым представителем, что дадут машину, я очень обрадовалась. Вышла на сайт и одним махом продала всю продукцию за копейки. Девочка, которая приехала за ней, очень была рада тому, что нужно будет докупать какие-то единичные позиции. А я мысленно пожелала ей удачи в этой сфере. Большей, чем была у меня.

27.12.2017

Один взгляд

Я болел долго и муторно. Я ходил по докторам и лежал в стационаре. Ставили то фарингит, то бронхит. То снижение иммунитета, то анемию. Лечили попеременно одно и другое. Иногда сразу несколько болезней.

Так долго я никогда не болел. Я то худел, то немного набирал вес. Вид мой был истощенный. Проходило время, и я немного хорошел и думал, что вот уже все – я выздоровел, как меня снова лихорадило. Вечерами я сидел в шерстяных носках, теплой кофте с одеялом на плечах. Я пил чай с малиной, чай с липой и чай с лимоном. Голову сильно ломило.

Меня обследовали на предмет онкологии. Мне повезло и ничего не нашли. Сестра сказала, что может, не дообследовали. Но я больше не хотел сдавать анализов. Я был рад, что у меня не гепатит и не ВИЧ, и не туберкулез. Неопределенность в каком-то смысле успокаивала.

Но мне тяжело было еще и работать. Я и так перешел на дом. Но стал менее концентрированным. Или заболевал вспышкой и не мог закончить начатый проект. Потом я приноровился и стал брать малую очень хорошо знакомую для себя работу. Оплата тоже была в разы меньше моей прежней зарплаты, но по-другому бы совсем не получилось.

Мы продали гараж на мое лечение, потому что ежемесячные средства нужны были для обычного проживания. Я чувствовал себя нездоровым. Мне стали казаться нездоровыми и мои отец и мать. Также сестра, которая только харахорилась, а работать не больно у нее получалось. Она постоянно ходила проверялась по-женски, обследовала сердце и кишечник.

Мы всей семьей были вовлечены в общую диагностику и мое лечение. Но результатов это не приносило.

Однажды я стоял в аптеке за лекарствами. Была небольшая очередь из пяти человек. Все стояли со списками. Что-то покупали. Или отказывались, узнав цену. Я тоже стоял и тоже со списком. На этот раз от пульмонолога. Меня кто-то окликнул, спросив, последний ли я. Это был женский голос. Я повернулся и увидел взгляд.

Он был какой-то ясный. Такой четкий и динамичный, как будто я сразу оказался в другой реальности. Я сказал, что стою. Еще один человек продвинулся. Я почему-то вышел из очереди и пошел к выходу. Выкинул список в урну. Причем все это было как-то бессознательно, как будто я не понимал еще толком, что и для чего я делаю.

Я шел по улице и чувствовал себя выздоровевшим. Окончательно здоровым и сильным, насыщенным, как будто застоявшаяся кровь стала течь быстрее и ровнее. Я думал о том, сколько времени, сил и средств я потратил на многочисленные лечения. Один только взгляд незнакомого человека меня освежил и исцелил.

28.12.2017

Перекантоваться

Я находился в отпуске уже четвертый день. Отпускные получил и отметил свой отдых с одним из приятелей. Приятель ушел в запой. Жена его смотрела на меня зычно за то, что я знал, что он запойный, но все-таки ввел его в эту недельную яму. Самое интересное, что это мой приятель предложил мне выпить за мой отпуск. А я согласился его угостить. Я молчал.

Моя жена отругала меня дважды. За то, что отметил на приличную сумму и за то, что жена приятеля и на нее смотрела волком, немым укором обвиняя наше семейство в своей беде. Мне уже неуютно было в своем отпуске. И совершенно нечего делать. Один раз выехали всем семейством в парк, покатались по водоему на лодочках, погуляли, поели каких-то новых блюд. Все закончилось любимыми шашлыками. Жена была счастлива сидеть в теплый летний вечер вместе всей семьей. Радовалась, что готовить приходится не ей.

На пятый день отпуска я уже не знал, что делать. Любые занятия требовали материальных затрат. Мои отпускные потратили в первые три дня. Пришел друг, который работал в другом городе в охране. Ездил вахтой по две недели. Иногда по месяцу. Последний раз находился там полтора месяца. То ли недоедал, то ли еще отчего, стал кашлять. По секрету мне сказал, что у него туберкулез. Пообещал, что будет принимать лекарства, выписанные доктором, анонимно принявшим его и прописавшим лечение. Место работы, к которому он привык, терять не хотел. Попросил меня заменить его на пару недель.

Я не привык находиться без работы. И отпуск в четыре дня стал для меня скитанием без дела. Впереди были двадцать шесть дней. Так я решил перекантоваться в охране. Документы сделали одним днем, через день я ехал в большой город поработать. Домашние отпустили.

Я никогда не уезжал надолго. Две недели показались вечностью и мне и моим домашним. Я не привык жить вдали. Я не привык думать о еде и есть, думая о том, правильный ли человек ее готовил. Я не привык спать на чужом месте и вспоминал свою кровать, большую, удобную, застеленную красивым бельем. Я ждал момента, когда смогу вернуться, как друг попросил меня остаться еще на недельку. То, что просил друг, то, что выплачивали средства ежедневно, то, что время позволяло еще поработать. Все это заставило меня остаться.

Умер приятель, не выходя из запоя. Его жена справляла похороны и распускала слухи о том, что я его споил. Подговорила своих родственников. Те взаимодействовали с людьми с моей работы. Моя жена позвонила в слезах и сказала, что меня уволили уже три дня назад. Я позвонил приятелям с работы. Они подтвердили эти слухи.

Я приехал с этой вахты, как будто совсем в другой мир. Я приехал в нашу квартиру. Такую знакомую и такую далекую. Сходил на работу, где мне отдали трудовую. Сходил на могилу к приятелю. С фотографии смотрел красивый улыбающийся цветущий мужчина, которому не было сорока. Мне было как-то не по себе. Тягостно и грустно. Я не знал, что мне дальше делать.

Домой ко мне пришел друг и сказал, что препараты от туберкулеза ослабляют его. Что он все время хочет спать, его постоянно подташнивает. Он сказал, что работать в любом случае пока не поедет. И если я захочу, то могу ездить вместо него.

Так легко и быстро разрешился мой вопрос. Я стал ездить вахтой. Чаще всего по месяцу работал и две недели находился дома. Мне было сложно. Стирать самому носки и другое белье. Сидеть постоянно на одном и том же месте, прося предъявить документы и записывать данные паспортов. Сложно было кусковать. Питаться бутербродами. Вспоминать о том, что давно не было горячего и жидкого в тот момент, когда возникали сложности со стулом. Еще я скучал по своей семье. И мысль о том, что я здесь на какое-то время, лишь перекантоваться, давала мне надежду и силы. Я ложился спать и укачивал самого себя, чтобы заснуть и выспаться. Чтобы на работе не быть вялым. Чтобы иметь свежую голову и не заклекнуть в этом далеком от моих корней месте.

Я думал о том, как умер мой приятель. И о том, что от плохого питания мой друг подхватил туберкулез. Я думал о том, что же ожидает меня. И есть ли шансы избежать несчастий.

Шел год, другой. Умерла моя тетка. Племянник женился. Еще несколько событий я пропустил, оттого что не был рядом. Я думал о том, что слишком затянулось мое временное перекантоваться. Что я дико скучаю по своим. Что жизнь и так коротка, чтобы прожить вместе. А мы разъехались по каким-то причинам.

В очередной раз я приехал домой. Стал читать газеты о работе. Стал дергать родных и знакомых. Я не хотел уезжать. Совсем не хотел. И на мое счастье нашлась открытая вакансия. Вовсе не по моей профессии. И вовсе не по охранной деятельности. А по ремонту техники. Чему-то обучали на месте. Я так обрадовался. Быстро съездил и устроился.

Я устроился, зная, что надолго устроился. Может, даже, навсегда.

9.01.2018

Востребованность

Когда мой сын умер, я окончательно потеряла смысл жизни. Скончался оттого, что остановилось сердце. И некого было судить. Можно было, конечно, обвинять жену, которая ушла с ребенком от него. Но все знали, что он сам ее выгнал. Можно было обвинять отца, который отвернулся от сына. Все также знали, что сын наезжал на отца и даже его побил за то, что тот когда-то предпочел другую женщину и оставил нас.

Похороны прошли. Приходили родственники. Молодежь меня удивила. Пришло много его бывших одногрупников, друзей и подруг. Пришли люди, которые тоже не ожидали от него такой внезапной смерти. Он был среднего роста. И крепкого телосложения. Всегда находил себе работу на хороших должностях. Сумел преобразовать маленькую комнатку в общежитии, которая досталась ему от деда. Комнатка превратилась в квартиру в хорошем районе. Ремонт он делал сам. Все было чисто и аккуратно.

Я крякнула после его смерти. Надломилась и не находила себе места. Ни у себя дома, ни на работе, с которой меня попросили. Никто не любил трагедийных и проблемных людей. А у меня текли слезы градом. Сестра привела меня к психиатру, который назначил антидепрессанты. Предложила временно пожить со мной. Я согласилась. Более или менее нормализовался сон.

Но мысли блуждали в голове. Я не находила смысла своей жизни. Все казалось глупым и нечестным.

Первым лучиком солнца стала моя внучка. Сноха переломила свою гордость и забыла про все обиды, доставшиеся ей от моего сына. Она пришла в гости с внучкой и подарками. Конфетами, шоколадками и рисунками. Мы сидели вместе в комнате на диване. А потом вчетвером, вместе с сестрой пили чай с конфетами и пирогами.

Я стала оживать. Чаще видеться со своими родными. Достала свой старый диплом парикмахера. Пошла подучилась еще немного на курсах. Нашла рядом с домом парикмахерскую и устроилась туда. Коллектив там был нормальный. Народу ходило немного. Зарплата тоже соответственно была небольшой. Но мы и не за заработками пришли. И даже маленьких денег хватало на жизнь.

Я старалась выполнять свою работу добротно и качественно. Люди, которые приходили, хвалили. Некоторые приезжали с других районов и тоже были довольны. Я чувствовала востребованность у людей. Не искусственно сделанную, а естественную и искреннюю. Работа спорилась. С внучкой виделись. Сестра приезжала. Я тоже ездила в гости к ней.

10.01.2018

Профукал

В сорок лет я понял, что профукал. Профукал свою жизнь. И пропустил многие возможности мимо себя. Как это произошло, я сам не понял. Может, потому что я особо не задумывался. Или потому, что проходило все важное рядом или касательно. Или задевая меня, но ненадолго.

Я не доучился. Я учился, учился и ушел с третьего курса работать. Потом поступил совсем на другой факультет и снова не закончил.

Я работал и в определенный момент стал хорошо зарабатывать. Потом друг мой дернул меня. Сказал, что малыми крохами ничего не заработаешь. Нужно вложить деньги в одну из бирж. Там держать и быстро преумножать. Я послушал его, ведь хотелось зарабатывать больше и быстрее. Я вложил практически все средства. И очень радовался, получая информацию о том, что материальное благополучие мое растет.

В один из дней биржа прекратила свое существование. И мы с другом даже не знали, к кому обратиться. Все было полулегально. Все было настолько запутанно. И не возвращаемо. Кого-то из сотрудников посадили. Мы вначале этому обрадовались. Тому, что возможно найдут и вернут. А потом один человек из органов сказал, что основателям проще хорошо заработать и отсидеть года три – лет пять. Мы поникли. Нам было очень жалко наших средств, которые мы зарабатывали годами. Я тогда уже понял, что профукал многое.

В личной жизни я тоже упустил. Все хорошее, чистое и светлое. Девушки попадались классные, красивые и симпатичные, образованные и оптимистичные. Как-то я их если и цеплял, то быстро терял. Я не хотел ухаживать. Я не хотел менять свои планы ради них. Я не хотел тратиться, потому что вначале вкладывал средства в биржу. А после грандиозной потери я был сильно расстроен. Почти все девушки были в лучшем материальном положении, чем я. И мне совсем не хотелось ничего дарить.

Я профукал личные отношения. Я ни разу не был женат. У меня не было детей, хотя почти все мои сверстники имели по одному-двоих детей. Мальчишек или девченок.

Я все профукал. Во всех сферах социальной жизни. Я думал о том, что я – лох. И только мысль о том, что я жив и постоянно где-то работаю, радовала меня.

10.01.2018

Повешусь

Я заистерил после того, как от меня ушла жена с ребенком. Или вначале я стал истерить, а потом они ушли к ее матери, забрав вещи. Я не помнил подробностей. Мать повела меня к психиатру. Ей сказали, что я – психопат. Назначили таблетки. Я немного успокаивался, не проявлял уже таких сильных и взрывных эмоций. Стал вялым, но депрессивным. В один из дней я сказал матери, что повешусь.

Мать моя потеряла одного сына – моего старшего брата. Брат связался с какой-то компанией, начал употреблять наркотики и быстро ушел в мир иной. Мать моя плакала оттого, что не хотела меня терять. Мне все не нравилось. Я был грустным и печальным, а временами раздражительным и злым. Мать просила меня не делать глупостей. А я все равно говорил, что повешусь. Как будто зациклился на этой мысли. Для меня не существовали предатели: жена и дочь.

Я как-то привязал веревку на батарею, но приехал дядька – дальний родственник. Мне пришлось повременить. Дядька был заядлым оптимистом. Его жена умерла лет десять назад. Сын его был женат и воспитывал детей. Дядька находил себе добрых роскошных женщин – подружек и проводил с ними время. Он всегда гоготал и сотрясал нашу квартиру. Мама через час – полтора уставала. Дядька замечал это, просил мой парфюм. Делал пару брызгов и убегал по своим делам. Мама смотрела на меня и говорила, что его жена умерла. Ее нет на свете. Он же не вешается. Откуда же у меня и моего брата такие внутренние программы и установки. Я совсем не задумывался над ее словами. Думал о том, что она меня не понимает. Думал о том, что повешусь на днях. Я засыпал с этой мыслью и просыпался с ней. Я сросся с ней. И никак не получалось воплотить в жизнь свою смерть.

К матери пришла в гости ее давняя подружка. Она работала в магазине продавцов. Регулярно, раз в семь-восемь лет меняла дислокацию и новый магазин. Сейчас она с восхищением рассказывала про магазин обуви. Они сидели на кухне и пили чай. А я сидел в зале на диване. Пытался смотреть телевизор, но она говорила громко. Я подумал о том, что все равно не даст нормально посмотреть. Выключил телевизор и сел в кресло, думая о том, что больше часа она обычно у нас не засиживается.

Она говорила о том, что периодически приходят партии классной обуви. Некоторые постоянные покупательницы прознали, и в день поступления товара приходят занимать очередь пораньше. Товар поступает в ограниченном количестве, достается далеко не всем. Аналогичный товар по форме, виду и цене поступает из другой страны, но он совсем другого качества. И выглядит менее приглядно. Подружка сказала маме, что если нужно, она оставит пару обуви и ей. Мама отмахнулась. Видно ей сейчас было не до обувки.

Подружка продолжала. Желая развеселить маму, она рассказывала про случай, который развеселил всех работников магазина. Дело в том, что по огромному торговому центру периодически прогуливалась одна женщина. Все знали, что она имела группу инвалидности и подрабатывала уборщицей в одном из офисных зданий. Со всеми здоровалась и имела контакты. Ее видно кто-то из знакомых попросил достать хорошую обувь, пообещав маленькую денюжку за курьерский финт. Женщина эта передала записку главному продавцу, в которой угрожала повеситься перед дверью магазина, если ей не оставят длинные кожаные сапоги-ботфорты. Мамина знакомая хохотала. Она рассказывала, что хохотали все продавцы. Я слышал по голосу мамы, что она тоже улыбнулась.

Ее подружка вскоре ушла. Я включил телевизор машинально, но мне его совсем не хотелось смотреть. Я пошел на кухню, налил чай и пил его с бутербродом. Я лег спать в этот вечер раньше обычного. Я лежал в полудреме и думал о сегодняшнем рассказе про ту дурочку. Я думал про нее, про ее желания и угрозы. Я впервые задумался о правильности своего решения. И в какие-то считанные полчаса я пришел к тому выводу, что это неправильное решение. Глупое. Я думал о том, что какого хрена я месяц вынашивал эти мысли, делал попытки и был уверен в том, что дойду до финала. Я думал о том, какой же я был дурак.

Утром я попросил у матери прощение за свое поведение.

10.01.2018

Голосок

Голос у моей племянницы был специфический. И это отмечали ну если не все, то многие. Она приходила к кому-нибудь в гости из родных и начинала говорить. Вроде бы вещи обычные, но таким тоном… Визгливым, режущим, свистящим. Что даже содержание ее речи было неважно. Потом болели головы и нервы, повышалось давление.

Племянница жаловалась, что на работе ее не особо любят. Выделили ей отдельный кабинет. Она-то знала, что не из-за уважения, а из-за того, чтобы ее изолировать. Сидела она вначале за своими бумагами, затем за своим компьютером. С коллегами общалась, но замечала, что ее часто сторонились. Иногда случайно возвращалась на работу за вещами, которые забыла и видела, как женщины, собравшись за столом, пили чай с тортом, отмечали что-нибудь. Смутившись, ее приглашали за стол, но только из-за того, что она пришла. Она отказывалась. Иногда садилась.

И мужчину она не могла найти. Появлялся то один, то другой поклонник. То она сама за кем-то бегала, влюбившись. Но ее голосок. Нет, он не всегда был визгливым, конечно. Иногда она общалась совершенно нормально. Но наступал какой-то предел, когда вибрации ее голоса повышались, и она как штопором ввинчивалась в голову, доставляя неприятные ощущения во время разговора. И еще долго после общения.

13.01.2018

Похудение

Я считала себя совершенно нормальной до тех пор, пока не изменилась мода. Я стала казаться себе полнее, чем могла бы быть. Все девченки говорили о похудении. Когда мы покупали вещи, размерами 44-46, считали крупными. Стремились к 40-42 размерам одежды.

Девченки садились на диеты. Девченки изнуряли себя спортом и ограничениями. Получалось схуднуть, но не надолго. Вес снова набирался, появлялась какая-то никому не желательная отечность. Я тоже села на диету овощную. Затем молочную. И тоже потеряла три килограмма. Я стала легче. И мне стало легче. Одежда казалась немного великоватой.

На ограничениях меня хватило ненадолго. И я снова набрала пару килограмм. Глаз привык к себе. В зеркале я снова видела круглую, содержащую жир девушку. Походка моя была неуклюжей и переваливающейся. Талия не обозначалась. Бедра контурировали в брючках.

Я села на другую диету. Употребляла гречку и снова сбросила вес. А потом снова на праздниках набрала его. Стоило только посетить застолье. Я не знала, что делать. Мой плюшевый медвежонок спал со мной. И я тоже была как медвежонок. Юбки вновь еле влезали, брючки вновь еле застегивались.

Я пыталась визуализировать себя похудевшей и постройневшей. Но у меня слабо получалось. Я пыталась писать цели на бумаге, но у меня не выходило. Я пыталась и пыталась делать разные ментальные методики, но почему-то все было безрезультатно.

В один из дней я оглядела свою комнату. Крупные пуховые подушки лежали на кровати. Пару толстельньких медвежат сидели на полках. Сумки мои были объемными. И даже кружка, из которой я пила, была широкой.

Я купила себе кружку на ножке, стройную и подтянутую. А старую отложила далеко в шкаф. Я купила себе фарфоровую статуэтку балерины в позе. А медведей упрятала в ящик в шкафу. Я повесила на стене плакат, на котором была изображена одна из моделей. Купила обтягивающее платье – резинку и маленькую сумочку на длинной цепочке.

Я так радовалась от смены каких-то незначительных деталей своей жизни. Я ходила вместе с группой друзей болельщицей на КВН, хлопала в ладоши и скандировала название команды. Времени на еду было мало, потому что учеба, работа и встречи с друзьями забирали большую часть. Еще пару раз в неделю спорт и помощь маме по работе.

Через пару месяцев я сама уже забыла о бывшей цели, но все почему-то стали отмечать, что я постройнела. Что уменьшился вес. Что расправились плечи, вытянулась шея и изменилась походка. Талия стала более сформированной. Я хотела зафиксировать этот момент и отправилась на фотосессию. Там меня подкрасили, уложили и одели. Я смотрела на свои фото, на которых выглядела не хуже модели на снимке на стене.

13.01.2018

Через меня

Я всегда говорила, что я мягкая и добрая. Покорная и отзывчивая. Я считала себя скромной. Чувствовала себя человеком, которого легко можно обидеть и на которого запросто можно надавить. Мои некоторые родственники и знакомые периодически говорили, что я властная и деспотичная. Тогда я от них отмахивалась, считая, что они не правы.

Только по прошествии жизни. Скорее в один из ее моментов, я приняла это мнение и согласилась с ним.

Мне хотелось, чтобы все решалось через меня. Чтобы через меня просили. Через меня договаривались. И даже о повышении для своего мужа чтобы говорили со мной. И если что-то мне не нравилось в наших отношениях, я могла притормозить этот процесс. И даже поступление своего сына в ВУЗ решался через меня.

Я была начальницей на работе. И многие решения осуществлялись через меня. Увольнения, повышения, прием на должность делались через меня. Выбор дресс-кода и мебели для офисов контролировались мною. Штрафы и премии, принятие стратегии, союз с компаньонами были в моих обязанностях.

Я делала так, чтобы все окружающее пространство проходило через меня. Дела родственников и выбор автомобилей. Квартиры, дома и интерьеры. Одежда и посуда, выбор еды. Все. Все проходило через меня. Я совалась во все близлежащие магазины, химчистки, кафе и ресторанчики, салоны красоты и ателье.

Мне нравился или я любила этот процесс. Все пропускать через себя. Везде иметь влияние. И окончательное решение оставлять за собой.

13.01.2018

Мутные дела

Мы жили небольшой семьей. Муж, я и дочь. Наша семья мне казалась прозрачной. Потому что муж работал в одной из фирм обычным сотрудником. Я работала воспитательницей в детском саду. Дочь ходила в садик, потом в школу. Сейчас училась в колледже.

Я видела своих домочадцев. Знала, где они находятся. Знала, сколько получает муж. Знала, сколько ежедневно даю дочери на расходы. Знала весь бюджет. И все в своем хозяйстве я знала. Где и на какой полке лежит одежда, каковы у нас продукты в холодильнике и каких фирм наша бытовая техника.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.