Salve…
Стихотворения
Паола Урушадзе

Тамта Кикалейшвили фотография на обложке

© Паола Урушадзе, 2022

ISBN 978-5-0056-0534-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

***

Моей дочери Екатерине Гегиа,

а также друзьям —

детства, юности, всей жизни…

К памяти
(ночь)

Люблю, когда без скобок, без купюр
Ты гонишь время – все мечты, все были,
Рассветы, грозы… вот и Радж Капур
По главной улице проплыл в автомобиле…
А следом – люди, сверху – птичий грай.
Пятидесятые… и птицы тоже в раже.
Безумцам честь за сны и за миражи, —
Пятидесятые… смотри – не заиграй!

Миражи, сны… не замирай, встряхнись, —
Мы долетели, мы почти у цели,
Мы на горе. Взгляни, скорее, вниз,
Там весь Тифлис! Там голубые ели,
Магнолии, и тот, огромный, тис,
Что рухнул навзничь на Страстной неделе.
Прислушайся – всё тот же птичий грай,
И ветер свеж, хоть и не так уж молод…
А он всё уменьшается, наш город —
Скорее, вниз! Успеем на трамвай.
А время молодеет. Двадцать пять
Годков долой… Три шага до подножки.
Но это не трамвай уже, а дрожки!
И к лучшему. В них можно и поспать…
Ну, а пока —
Гони!
Быстрее!
Вспять!

2014

О тех стариках

Наверно, вы правы – тот мир невозможен,
Уж слишком жесток, бесноват и безбожен, —
Недаром он рухнул – колосс…
В нём новости утром читались, как треба,
Зато за домами не пряталось небо,
Ночами так сладко спалось.
Вы скажете – «детство»! Вы правы, наверно,
И всё же там было не так уж и скверно —
Не только безумье и зло.
Вы судите только по чёрным приметам.
Оно так и было, но всё же, при этом,
Нам так повезло!

В том мире, по-вашему, полностью лживом,
Они были с нами, они были живы…
О, как мы любили прижаться – с разбега
К их душам – к теплу отшумевшего века…
Ни в школе, ни дома, ни в смуте вагонной
Он был нам не страшен – тот мир заоконный…
От мира иного лежали ключи
У них, не умевших ни лгать, ни учить, —
В худом портмоне…
Между книг…
За иконой…

2014

«О, не скажи… Недаром Морвокзал…»

Не вороши… там не осталось тайн, —

Сплошной сквозняк! Как на морском вокзале…

И сколько эти книги ни листай,

Они смолчат. Они – своё – сказали…

О, не скажи… Недаром Морвокзал
Сверкнул блесной. Он тут не рифмы ради.
Играет музыка. Флажки, как на параде.
Всё от души. Никто не подсказал.
И он нам рад: «Пожалуйте, польщен…
Я тут на днях послал пассатам вызов,
Но передумал, – обойдёмся бризом,
Он тоже тайнами неплохо оснащен.
Но, кроме тайн, в нем что-то есть ещё,
Что неподвластно берегам и визам…»

И пляж уже не кажется миражем —
И вид всё тот же, и веранда та же:
Дощатый пол. Брезентовый навес.
Тут нам от шторма с вечера депеша,
Прочтём её, взволнуемся, опешим…
Она не спешная, но в ней полно чудес.
Пусть для кого-то это хлам и тина —
Ночной кошмар на утреннем песке,
А нам волной обглоданный ботинок
Уже сказал, где он бывал и с кем…

Смотри, смотри, не отрываясь – в оба,
Она тебе не кажется Ниобой
Та – одинокая – коряга на скале?
А скалы в море – граждане Кале —
Вот-вот, и двинутся – им море по колено…
А там, вдали… он вырвался из плена,
Когда-то в море канувший корабль.
Он невредим. Его никто не грабил…

Но мы мешаем… Отойдем в сторонку.
Тут дети снова гонятся за крабом,
И краб опять выигрывает гонку
Своим, никем не превзойденным, драпом —
К себе!
В песок!
В шуршащую воронку.

А кто-то тихий взял уже на мушку
Те – к валунам прилипшие – ракушки.
Он в этот миг Али-Баба и Крез.
Он, как и мы, не верит этой чуши:
В таких ракушках не найти жемчужин…
Давай, попробуем…
Жаль, времени в обрез.

Мы не увидим, как сойдут на сушу
Сто лет назад пропавшие матросы,
Мы так их ни о чем и не расспросим,
Они, увы, не нам откроют душу,
Прося взамен – кто ром, кто папиросы.

Что ж, не беда… Попозже наверстаем.
Ну, а пока мы просто полистаем
(Хотя он тут и вовсе ни при чём) —
Тот неожиданный, тот глянцевый гостинец —
Журнал, забытый судовым врачом
В одной из старых
Гагринских
Гостиниц…

2013

Богатство
(Из детства)

Оно было везде – в борозде на коджорской дороге,
На церковном кресте, в тополином листе на пороге,
В торопливом прохожем – по внешнему виду —
                                                                      обычном,
В новогодней звезде, в придорожном кусте
                                                                ежевичном…

Оно было везде… Ты его уловил, и готово —
Ты другой, ты в игре, но не знаешь ответного слова,
И не знаешь, как быть, и не знаешь, куда тебе деться,
То ли к тополю взмыть, с невидимыми птицами
                                                                          спеться,
То ли тихо кружить по проулкам безгласным и узким,
То ли с криком нестись по крутому Верийскому
                                                                          спуску…

Оно было в тебе… но слова с ним не смели тягаться,
И при чём тут они, – при таком-то несметном
                                                                     богатстве?
И к чему, и на кой, когда мир так огромен, так лаком,
Его мерить строкой
                                 и гасить
                                         восклицательным знаком?!

2011

«О том, что всё меняется, течёт…»

О том, что всё меняется, течёт,
молчало море. Гладило, ласкало,
но временами всё же пропускало
две-три волны с насмешливым оскалом,
но ты не принимала их в расчёт…

И время тоже не всегда молчало,
но вечно путало: конец или начало?
Или мычало – смысла не понять…
Оно текло в каникулы и лето
всё по тому же старому билету
и тем же ходом возвращалось вспять…
А в зимний вечер укрывало пледом,
но о себе не подавало знака.
И в сотый раз… и каждый раз инако:
кому-то кто-то был до смерти предан,
дышала ночь… гремел прибой Канака…

2011

ХХ век

Чтоб не наскучил срок земной,
В рождественский носочек
Он мне подкинул
                          свой —
                                  родной, —
Давно отрезанный войной
Серебряный кусочек…

И с этих пор со мной, они
Как будто так и надо —
И Тэффи, и Паллада…
И Петербург не Петроград,
Еще не сыгран «Маскарад»,
И Дапертутто, как живой,
Совсем другой…

Им хорошо, тепло и мне,
И оттого темно вдвойне:
Как ни крути, как ни ряди,
Но «некто в сером» впереди,
А с ним – судьба и участь,
И не слова уже, а факт:
Вишнёвый сад. Последний акт…
На сцену входит Ужас…

2011

Подвал

Внезапно, среди бела дня,
Прошёлся дождь, слегка звеня,
И вдруг дохнуло адом…
Подвал… но, явно, не из тех —
Духанов для мирских утех,
Для пиршеств до упада, —
Скорей из древних, нежилых,
Из тех, чьи своды тяжелы,
И тайный ход ведет к реке…
И вновь без скарба, налегке,
Они бегут к излуке,
Бегут от ядер и резни,
Бегут оборваны, грязны,
Бегут, выстраиваясь в ряд,
И что-то тихо говорят,
И с ними дети… слуги!..

Век восемнадцатый. Не мой.
Но отчего случился сбой?
Наверно, дождь тому виной.
Слепой…

2011

«День до сумерек не дожил, …»

А. Пятигорскому

День до сумерек не дожил, —
Не прочтён, не подытожен…
Кем же был он – тот прохожий
В допотопном макинтоше,
Наугад махнувший шляпой
Из (ленд-лизовского) фетра?

Ель подскажет,
Дрогнув лапой,
В день,
             когда не будет ветра.

2014

Во двор! Во двор!

Повальный грипп. Весь город в карантине.
По лестнице, как по отвесной льдине,
Скатись во двор… Он знает заговор
От всех напастей, горестей и казней —
В такие дни нет друга безотказней,
Чем старый двор…
Ни злобы, ни корысти…
Тебе, тебе! – на вырост, на стихи
Весь этот сбор осенних трав и листьев.
Пока они шуршат, пока они сухи,
Пока их не смололи до трухи
Худые холода и злые ураганы,
Скатись во двор и прежним дурачком
То вороши их, то кружись волчком,
То, затаив дыхание, ничком,
С размаху, падай в ржавые курганы,
Чтоб надышаться ими допьяна,
Наслушаться… Не думая, при этом,
О том, что всё вокруг когда-то было летом —
Июлем, Августом… (какие имена!).

2014

«Где ширма с райскими цветами…»

Где ширма с райскими цветами
И ваза с тройкой камышей?
Где фрукты из папье-маше,
Бювар со старыми счетами
Или хрустальное яйцо,
Что и во мгле могло светиться?
В нём тоже пряталось лицо
Нездешней птицы…

А где те кресла и диван,
Куда потомок их девал?!

Они уходят – те, кто старше…
Еще и тем уход их страшен,
Что гаснут, словно угольки,
Подъезды, окна, уголки…

Но чьи-то вещи, чьи-то платья
Еще о чём-то говорят…
Пока. Надолго их не хватит —
Истлеют, съёжатся, сгорят,
А, в лучшем случае, оплатят…
Дорогостоящий обряд…

2011

Отрывок

…Ну, а потом?
Неужто суп с котом…
А после – ни стиха тебе, ни песни, —
Темно и глухо – не пройти, хоть тресни,
Кромешный мрак. Одна сплошная топь,
А следом – тьма травой заросших троп,
Ну, а потом? Потом ещё чудесней…
Совсем нежданно, и скорей – в четверг
Дождем трескучим грянет фейерверк,
Но нам не скажут – в честь какой победы…
И песни перепетые (не счесть!)
Нам снова пропоют в её же честь,
Коврами застилая парапеты…
Мы сквозь нору, прорытую кротом,
Легко войдём в наш старый двор и дом,
Но не узнаем ни двора, ни дома,
И прочь уйдём – ведущий и ведомый —
В неведомое, вечное потом…
– И снова те же фейерверк и песни?
– Нет, что-то новое… и не в пример чудесней…

2013

Из детства

Пахнет акацией, пахнет дождём,
Пахнет землёю, а кажется – небом…
Кто-то из близких еще не рождён,
Кто-то вдруг взял и укутался крепом,
Стал неподвижен, угрюм и тяжёл,
А про него говорили: «Ушёл», —
Звучало нелепо…

У памяти много таких кинолент…
Гляди, у веранды дощатой
Кто-то водой заливает цемент
И вяжет, и вяжет лопатой…

Было и враз затянулось быльём…
В гости ходили, варили бельё,
И всё это было… было…
Помнишь, как пах тот куриный бульон
И то – земляничное – мыло?

2011

Муша
(подъем Белинского)

То к вершине, то с вершины
(Муравей с крылом мушиным!)
Всё тащил кому-то на дом,
Привязав к спине канатом,
Обветшавшие за годы —
То рояли, то комоды,
То спеша, то еле-еле.
Временами что-то пел.
И совсем он не хотел,
Чтобы мы его жалели…

Жили ярко, жили громко
В тех потёмках, в той низине
Эти странные потомки
Беглых воинов, визирей…

Ах, как были непохожи
На других – иноплеменных —
Эти дворничихи в кошах,
В пёстрых юбках неизменных,
Эти пильщики в галошах,
В чёрных фартуках из кожи…
«Сулейман! Азиз! Фатьма!»
Тьма…

2011

Двор
(июль)

Он нынче беден, он почти что голь,
Как мало в нём от прежнего, от сада,
И всё же, как-то, тянет свою роль
За счёт туты, небес и винограда…

Туте-то что! Ей жаловаться грех, —
Неряха старая, а всё вольней, всё выше:
Давно пропали вишни и орех,
И можно дотянуться без помех
До наших окон…
До соседской крыши…

Была бездетной… в марте понесла.
Двор весь в крови от переспелых ягод!
И старый дворник, ошалев от тягот
Наследного, глухого ремесла,
Грозит ей карами.
Устало.
Не со зла…

2011

«…Ад был в лавочке лудильщика …»

…Ад был в лавочке лудильщика —
Черти что-то там паяли,
Чёрт, играющий в носильщика,
Зло шипел из-под рояля…
И старик с мешком старья
Из того же был сырья…
И причём тут эти ахи?
Наше детство, да без страха,
Без глухих разрывов в сердце,
Без смятенья в животе?..
Страх приправой был к еде,
Позабористее перца.
Без него, без этой жути,
Меньше стоил бы наш рай:
Папе лучше, папа шутит,
Затянулся папиросой…
Ожила, вздохнула осень,
Покачнулась, и вперёд —
В день рожденья…
в Новый год…

2011

Новогоднее

До Нового года лишь пара секунд, —
«О, если б часы осеклись вдруг и стали!» —
Напрасно на чудо надеешься, старый,
Надумаешь скрыться, – везде засекут.

Куранты, будильник и старый брегет
Под локоть подхватят и мигом спровадят.
Что толку цепляться за спинку кровати,
Хвататься за стулья. Тебя уже нет.

Тебя уже нет. Ты для века – утиль.
Он молод. Он только в начале пути…
Давай, пожелаем ему – на авось,
Чтоб всем его детям спокойно спалось,
И чтоб не лепил он к доходам и льготам
Сравненье с тобою —
                                 тринадцатым годом.

2014

Жук-навозник

Тут явно какая-то метаморфоза,
И он неспроста – этот шарик навоза,
А тот, кто сейчас по тропе его катит,
Когда-то вождём был бесчисленной рати.
Он был человеком. Он бога обидел,
И бог отомстил. Ты согласен, Овидий?
Ты прав. Далеко моей сказке до мифа, —
Комочек навоза не камень Сизифа…
И пусть он свой шарик по-прежнему катит
С востока на запад – по глади, по гати,
Вдоль пыльных обочин, поросших репеем,
И пусть остается, как был – Скарабеем…
А жизни хватает своих превращений,
И милостей божьих, и божьих отмщений,
И всякого рода коров и ослов в ней
В избытке, и все – с непростой родословной…

Коджори, 2014

Пингвины

У бездны вод на содержании,
У вечной стужи под опекой, —
Идут по льду, как каторжане
Из девятнадцатого века.

Куда идут? В какие дали?
Как в той пословице у Даля:
С какой тоски, с какой печали
Их шеи так равны с плечами?
Наверно, есть причины веские
И не простые – королевские…

Куда бредете вы, касатики?
В одних лишь мантиях… В Антарктике!

2015

Закат

Как будто все старые воры Багдада
Решили спастись от грядущего ада,
И всё, что имели, чем были богаты,
Отдали закату —
Агаты, рубины, кораллы, алмазы —
Всё, что награбили, наворовали…
Отдали, и разом застыли в намазе,
Видны только алые их шаровары.

Коджори, 2015

Вещи

Подолгу молчать не умели. Им было
О чём говорить. Начинали чуть свет…
Вещал о былом, пусть невнятно, но с пылом,
Дыша имбирём и корицей, буфет…

Повенчанный с зеркалом, в рамке овальной,
С печальным рассказом о доме опальном,
О людях, невиданных ныне пород,
Чуть позже к нему подключался комод…

От них в стороне, не мешая трещать им,
Стоял гардероб. Он был чревовещатель.

Поодаль, у стенки, стоял умывальник,
При свете болтун, а ночами – молчальник.
Фасад его мраморный жив и поныне
В тени тополей, кипарисов и пиний.
Двум старым хозяйкам служил он когда-то,
А ныне на нём
                      имена их и даты…

2011

«Как хорошо, что я могу мечтать…»

И.Ч.

Как хорошо, что я могу мечтать.
По сути, это всё, что я умею.
Немею, глохну…
Время мчится вспять,
Я вслед за ним…
Цепляюсь за камею,
За блузку тётушки, за воротник пальто,
Дверную ручку,
Вешалку в прихожей,
За сад Арто, за литерную ложу,
За чей-то тихий разговор про то,
О чём и мы толкуем – слово в слово —
Тбилисской ночью, под соседским кровом,
Бренча в мешочках фишками лото…

2015

Сухой мост

Чай пили, ложки мыли,

По-немецки говорили:

Мы по лестнице бежим,

Мы считаем этажи,

Раз, два, три, четыре,

Делим, делим на четыре… и т. д.

Старая детская считалка

Если знаешь, когда уходить со двора,
А когда возвращаться и жмуриться снова,
Знаешь, сколько шагов до крыльца золотого,
Петушиное слово – «пора – не пора», —
Это игра.

Если же ваш безупречный немецкий
Никому здесь не нужен, а дедушкин нэцке
Уже продан за грош, и вам не на что жить,
Если в старых карманах одни только дыры,
И вам нечего больше делить на четыре,
А в остатке сухом лишь одни этажи, —
Это – жизнь…

2011

«Всё, как ты любишь: вечер тих и мглист…»

Всё, как ты любишь: вечер тих и мглист,
И скоро свет на улице потушат.
Как головой поникший гитарист,
Ты вновь и вновь настраиваешь душу…
Чтобы найти
                   тот – самый верный – тон:
Осенний сумрак… палых листьев шорох —
Но всё не то, не то, не то, не то —
Подмочен порох… и душа, как в шорах…
Но как её согреть, разбередить,
Чтоб ожила, затрепыхалась птицей?
Надежда есть… и ночь вся впереди,
И утро тоже может пригодиться.
Читаешь письма. Но глаза сухи,
А в письмах столько мелочей забавных
И столько грусти… Старые стихи —

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.