Цонкапа Лосанг Драгпа
Океан аргументов

Федеральное государственное бюджетное учреждение науки

Институт монголоведения, буддологии и тибетологии Сибирского отделения Российской академии наук

Перевод с тибетского, вступительная статья, примечания И. С. Урбанаевой

Рецензенты:

д-р филос. наук С. П. Нестеркин

д-р филос. наук Л. Б. Четырова

д-р филос. наук Э. Ч. Дарибазарон

Ответственный редактор

д-р филос. наук, проф. Л. Е. Янгутов

Нагарджуна как основоположник мадхьямики и «Большой комментарий» Чже Цонкапы как источник релевантной интерпретации текста «Mūlamadhyamakakārikā»: вступительная статья И. С. Урбанаевой

Академические подходы в современном нагарджуноведении как правило не принимают во внимание данные тибетских исторических сочинений в том, что касается датировки жизни Нагарджуны и описания его биографии, а также недооценивают комментаторские труды тибетских авторов. С нашей же точки зрения, те тибетские сведения, которые учеными воспринимаются как «легенда о Нагарджуне», нужно расценивать как артефакты, характеризующие буддийское мировоззрение, и они могут помочь в более глубоком понимании биографии Нагарджуны и его вклада в историю буддизма. В еще большей степени сказанное относится к произведениям Чже Цонкапы и его учеников, которые посвящены экспликации сложного содержания трактатов Нагарджуны, главной фигуры мадхьямаки – философии срединности, свободной от крайних философских воззрений – этернализма и нигилизма. Сочинения тибетских историков буддизма и комментаторов Нагарджуны, написанные в формате аналитического дискурса, являются, в сущности, исследованиями, выполненными в схеме мировосприятия, альтернативной той, что является характерной для мэйнст-рима академической науки. Но они также представляют исследовательский подход, поэтому с позиций кросскультурного подхода к пониманию мадхьямаки и перевода философских сочинений Нагарджуны произведения Чже Цонкапы и его учеников имеют ключевое значение.

Нагарджуна – это одна из самых загадочных личностей в истории буддизма, на протяжении веков продолжающая вызывать к себе неослабевающее внимание и одновременно – споры в кругах буддистов и буддологов по поводу своей биографии, личности и духовного наследия. Он известен как древнеиндийский философ махаяны, тантрист, алхимик, целитель. В тибетской традиции говорится, согласно одной из версий, что имя «Владыка нагов» он получил после одного случая, когда во время проповеди Дхармы вокруг него возникло множество водяных – нагов, которые образовали над ним зонт, защищавший от солнечных лучей. А имя «Арджуна» было добавлено к нему, потому что он распространил доктрину махаяны так же стремительно, как эпический стрелок Арджуна поражал цель. По другой версии, он стал известен как ‘Нагарджуна’ благодаря своей практике усмирения нагов с помощью силы мантры богини Курукули (Rig-byed-ma, ku-ru-ku-le), или Красной Тары (sgrol-ma dmar-po) – одной из дакинь тибетского буддизма, покровительствующей любви, магии, чародейству и целительству и связанной с царем Уддияны. По преданию, благодаря своей особой связи с нагами Нагарджуне удалось вернуть из мира нагов в мир людей учение праджняпарамиты, утерянное человечеством, но сохраненное нагами.

Мировое нагарджуноведение, в том числе отечественное (Ф. И. Щербатской, Т. Р. В. Мурти, Э. Ламотт, Х. Накамура, Д. С. Руегг, П. Уильямс, Д. Калупахана, К. Линдтнер, Кеннет К. Инада, Р. Турман, Джей Гарфилд и Геше Нгаванг Самтен, Джозеф Вальзер, Ричард Хайес, В. П. Андросов и др.), выдвинуло ряд гипотез о его биографии и несколько противоречащих друг другу интерпретаций его философского подхода и вклада в историю буддизма, особенно в связи с изучением смысла и значения его важнейшего труда «Муламадхьямакакарика».

В отношении биографии Нагарджуны существуют так называемые «обычная» и «необычная» версии. Обычная версия – это биография, реконструируемая учеными на основе исторических методов, с помощью внутренних и внешних синхронизмов и т. д. Необычная биография, или агиография, представлена в тибетской историографии буддизма и включает в качестве важных элементов то, что ученым представляется «легендой о Нагарджуне». Это пророчества Будды, известные из сутр и тантр, предание о путешествии к нагам, сообщения о продолжительности жизни в 600 лет и т. д. Академические исследователи склонны пренебрегать тибетской агиографией Нагарджуны, воссозданной на основе информации, которая была доступна тибетским историкам из источников не только письменных, но и устных. Они также в большинстве своем мало считаются с тибетским восприятием личности Нагарджуны и его духовного наследия.

Кем же был Нагарджуна (Klu-grub) и каков его вклад в развитие буддизма? Ответы на эти вопросы неоднозначны, поскольку связаны с дивергентным восприятием этой великой личности в мировоззрениях разного типа. То, как он видится с «внешних» позиций обыденного сознания и академического рационализма, отличается от его восприятия во «внутреннем» измерении буддийского мира, в умах и трудах буддийских авторов. Нагарджуна известен миру как философ, тантрический мастер, алхимик, целитель, а в махаянской традиции он почитается как святой (phags-pa), являющийся одной из ключевых фигур махаяны наряду с Асангой (IV в. н. э.), а также как основоположник философской школы мадхьямика и глубинного пути (zab-mo’i-lam) – линии трансляции и реализации учений о пустоте.

В его биографии, составленной в IV–V вв. и дошедшей до нас в китайском переводе Кумарадживы, говорится, что он родился в брахманской семье, прошел полный курс брахманского образования и еще в то время проявил сиддхи – сверхобычные способности, Но, не удовлетворившись этими познаниями и реализациями, он стал членом буддийской сангхи в знаменитом монастырском университете Наланда на северо-востоке Индии, где позднее стал учителем и настоятелем.

На основе тибетской «Истории буддизма» Будона (1290–1364) и других тибетских историков распространилась версия, что он появился через 400 лет после паринирваны Будды [Будон 1999, с. 209]. Правда, в одном наиболее древнем китайском комментарии на «Муламадхьямика-шастру» говорится, что Нагарджуна начал опровергать шраваков через 500 лет после ухода Будды [Дараната 1869, с. 80].

Знаменитый китайский буддийский монах, философ, переводчик и последователь ученой традиции Наланды Сюаньцзан (VII в.) утверждал, что деятельность Нагарджуны протекала в основном на северо-востоке Индии.

Согласно одной из датировок Таранатхи (1575–1634), Нагарджуна жил свыше пятисот лет. Из них двести лет – в «центральной стране» Магадха, двести – на юге и сто двадцать девять лет – в Шри-Парвате. По другой его же датировке Нагарджуна не дожил до шестисот лет двадцать девять лет. Из них в Шри-Парвате он прожил сто семьдесят один год, а остальные периоды совпадают с первой датировкой [Taranatha 1970, p. 110].

Как сообщает ‘Драгоценная гирлянда истории буддизма’ (Chos-‘byung-zin-bris-nor-bu ‘phreng-ba), составленная тибетскими историками[1], есть версия, по которой Нагарджуна родился в 482 г. до н. э. Имеется также версия о том, что он родился в 212 г. до н. э. Есть махаянские тексты, в которых говорится, что Нагарджуна родился через 1200 лет после смерти Будды [IBP 2005, p. 126]. В некоторых его агиографиях утверждается, что он жил шестьсот лет. Буддологи, считая это мифом, полагают, что с основателем традиции Наланды идентифицируют другого Нагарджуну, автора текстов мадхьямики, а также тантрических текстов. Словом, имеются очень сильные расхождения в датировке его рождения и возникновения школы мадхьямика, основателем которой он считается. Есть и другие точки зрения, признающие множественный характер личности Нагарджуны на основании огромного количества трудов, приписываемых Нагарджуне, а также большого разброса в датировке его жизни и самой продолжительности жизни.

Таким образом, имеются очень сильные расхождения в датировке биографии Нагарджуны и возникновения линии срединного воззрения – мадхьямаки (dbu-ma) и школы мадхьямика (dbu-ma-pa), основателем которой он считается. Основным аргументом ученых в пользу версии, что под именем Нагарджуна скрывается не одна личность, является то, что ему приписывают сотни сочинений, а в тибетском буддийском каноне под его авторством числятся 116 сочинений, многие из которых исследователи считают также «приписанными» ему, поскольку, как им представляется, невозможно одному человеку создать такое количество трудов. В частности, точки зрения о существовании «двух Нагарджун» придерживался Э. Ламотт. По его мнению, в отличие от первого Нагарджуны, который был автором «Муламадхьямакакарика», второй Нагарджуна жил на северо-востоке и был автором традиционно приписываемого Нагарджуне комментария к «Праджняпарамите», который был в нач. V в. переведен Кумарадживой на китайский язык и известен под названием «Та-чин-ту-лун» или «Да чжи ду лунь» («Махапраджняпарамита-шастра» – «Шастра Великой праджняпара-миты»). Это допущение о «втором Нагарджуне» основывалось отчасти на том, что в названном комментарии цитируются произведения Арьядевы (170–270) и Рахулабхадры (200–300). Ламотт считал это сочинение «подлинным началом мадхьямаки». Но в индо-тибетской махаянской традиции это произведение является почти неизвестным. Большинство специалистов – Р. Хиката, Р. Х. Робинсон, П. Демевилль, Л. Рено и Дж. Филлозат – признают, что большая часть сохранившегося текста «Махапраджняпарамита-шастры» – это смесь текстов с разными стилями и даже не имеет индийского происхождения. Поэтому, как считает известный исследователь мадхьямики Д. С. Руегг, предположение о существовании второго Нагарджуны явно несостоятельно. Наиболее вероятным в научных исследованиях последнего времени считается, что философ Нагарджуна жил в первых веках нашей эры [Ruegg 2010, p. 16; Mabbett 1998, p. 332]. Эта гипотеза основана на некоторых синхронизмах. Во-первых, это синхронизм между Нагарджуной и царями империи Сатаваханов, которая возникла на территории Южной Индии в конце I в. до н. э. и существовала на протяжении 300–460 гг. Этот синхронизм установлен на основе источников VII в. (труды Бана, Сюаньцзана, И Цзина) и подтверждается двумя приписываемыми Нагарджуне произведениями, адресованными царю. Это «Сухриллекха» («Письмо к царю») и «Ратнавали-раджа-парикатха» («Драгоценная гирлянда наставлений царю»»). Другой синхронизм – это синхронизм между Нагарджуной и Канишкой, упоминаемый кашмирским историком XII в. Кальханой в его «Раджатарангини». Правда, не все историки единодушны в том, что речь идет о Канишке I, покровителе буддизма, который правил в Кушанской империи в первой трети II в. Рассмотрев эти и другие синхронизмы, Д. С. Руегг приходит к выводу, что достоверно можно установить лишь то, что Нагарджуна жил в то самое время, когда Индией правили династии Сатаваханов и Кушанов. Наиболее приемлемой научной датировкой времени рождения Нагарджуны Руегг считает 150–200 гг. н. э. В этом с ним согласны Э. Фраувалльнер, К. Инада и другие специалисты по данной проблеме [Frauwallner 1971; Inada 1993]. Датировку, предложенную Э. Ламоттом и Дж. Маем, по которой Нагарджуна родился в 243 г. н. э., Руегг считает «если не по существу невозможной, то основанной на выводе, извлеченном из сложной и скорее гипотетической хронологической калькуляции, происходящей из школы Кумарадживы» [Ruegg 2010, p. 16].

В рамках буддийского мировоззрения сообщение, известное из «Манджушримула-тантры» о то, что Нагарджуна появится через 400 лет после ухода Будды и проживет 600 лет [Шоннупэл 2001; Будон 1999], тибетскими историками, писавшими историю буддизма, воспринималось вполне серьезно и отнюдь не противоречило известным фактам о среднестатистической продолжительности жизни людей нашей планеты. То, что в глазах современных рационалистов выглядит всего лишь легендой и иррациональной выдумкой, в глазах тибетских ученых имеет вполне рациональное объяснение, поскольку Нагарджуна был мастером тантры и знатоком алхимии, на практике применявшим эти знания, в том числе в целительской практике и для продления жизни.

Если учесть эти аргументы, являющиеся, с точки зрения тибетских историографов, рациональными, то представление о том, что был исторический Нагарджуна, и что это была одна и та же личность, которая появилась в соответствии с пророчеством Будды Шакьямуни для того чтобы интерпретировать конечный смысл его Учения и оставила ряд текстов, важнейших для развития махаянской традиции и срединного пути как системы философского воззрения и духовной практики, в сущности, не противоречит той академической точке зрения, согласно которой был один исторический Нагарджуна – тот, кто является автором «Муламадхьямакакарика» и других основополагающих текстов мадхьямики. Поэтому, признавая феномен Нагарджуны, нет оснований соглашаться с теми исследователями, кто считает личность Нагарджуны «легендой» и предлагает вместо «легенды» идею множественности исторических личностей под именем Нагарджуна.

В среде западных академических исследователей в отношении Нагарджуны прослеживается наряду с довольно значительным интересом к его личности и творчеству также тенденция непонимания и недооценки того вклада Нагарджуны в историю буддизма, благодаря которому махаяна как философия и духовное движение получила мощнейший импульс для своего исторического развития и распространения в мире. Так, в частности, индолог Ричард П. Хайес пишет, что в Индии «за исключением нескольких комментаторов трудов Нагарджуны, которые называли себя мадхьямиками, интеллектуальная жизнь индийского буддиста продолжалась почти так, как если бы Нагарджуна никогда не существовал» [Hayes 1994, p. 300]. Доминирующей в интеллектуальных буддийских кругах стала, по его словам, эпистемологическая традиция Дигнаги и Дхармакирти, а не «ошибочная аргументация» Нагарджуны. «Ошибочностью» подхода Нагарджуны объясняется, на его взгляд, то, что «многие поколения индийских буддистов после Нагарджуны игнорировали большую часть того, что он говорил; индийская буддийская традиция по большей части настаивала на здравой аргументации» [Ibid.]. С этой точки зрения, Нагарджуна не повлиял на «классических буддистов». Но есть и другая устойчивая тенденция среди буддологов, которую представляет, например, известный нагарджуновед японского происхождения Кеннет К. Инада, автор одного из англоязычных переводов «Муламадхьямакакарика» [MMK 1993]. Он считает, что идеи Нагарджуны, «тонкие и глубокие, несли такое глубокое понимание и значение фундаментальных буддийских истин, что они, так или иначе, повлияли на все или большую часть последующего развития махаяны в Индии, Китае, Тибете, Корее и Японии» [Inada1993, p. 3].

Хотя наследие Нагарджуны, особенно «Муламадхьямакакарика», действительно привлекало к себе во все времена большое внимание буддистов и буддологов, тем не менее, оно всегда было предметом самых разных и далеко не всегда адекватных интерпретаций как в аспекте понимания смысла доктрины пустоты, так и в аспекте значения этой доктрины для буддизма. Р. Хайес безусловно неправ, когда полагает, что лишь на несколько индийских комментаторов своих трудов, «называвших себя мадхьямиками», Нагарджуна оказал влияние, но не на историю буддизма в целом. Несмотря на то что после ухода выдающихся учеников Нагарджуны, Арьядевы и Рахулабхадры, вплоть до появления «поздних» мадхьямиков – сватантриков Джнянагарбхи, Шантаракшиты, Камалашилы и др., прасангиков Буддапалиты, Чандракирти, Шантидевы и др., – а также и в более позднее время линия глубинного учения не являлась исторически непрерывной последовательностью мадхьямиков, все эти великие последователи Нагарджуны, который сам был гигантом среди гигантов, внесли неоценимый вклад в углубление философских воззрений и практики буддистов во всех регионах, где распространился махаянский буддизм. А непрерывность трансмиссии глубинной Дхармы обеспечивалась, с точки зрения самих буддистов, не просто обычными человеческими индивидами, но усилиями великих бодхисаттв и реализованных мастеров тантры, чьи способности превосходили бытийные возможности обычных людей. Их усилиями формировалась аутентичная традиция представления махаяны во всей ее философской глубине и великом масштабе бодхисаттвенской активности.

Мы можем утверждать, что именно Тибет является показательным с той точки зрения, что Нагарджуна и его философский подход сыграли решающую роль в утверждении мадхьямаки как наиболее глубокой философской базы медитативной практики, хотя и логико-эпистемологическое наследие Дигнаги и Дхармакирти здесь никогда не игнорировалось. В истории Тибета Арья Нагарджуна и его духовное наследие имели решающее значение для формирования здесь аутентичной махаянской традиции, принятой тибетским сообществом в качестве духовного фундамента цивилизации. Это нашло отражение в указе короля Трисонга Децена, правившего в 755—797 гг. Это был наряду с Падмасамбхавой (VIII в.) и Шантаракшитой (VIII в.) один из трех главных деятелей ранней волны распространения буддизма в Стране Снегов. Указ, изданный после победы, одержанной в знаменитых дебатах в Самье индийским пандитом Камалашилой, являвшимся представителем мадхьямики, над китайским проповедником «мгновенного» пути Хэшаном, гласил, что «каждому вменяется в обязанность следовать учению Нагарджуны и усердно заниматься практикой нравственности и парамит» [Williams 1989, p. 194]. Это говорит о том, что не только для интеллектуальной элиты, увлеченной философской глубиной понимания теоретической стороны Учения Будды, но и для всего тибетского сообщества тот тип буддийской духовности, который связан с именем Нагарджуны, стал практически значимым мировоззренческим идеалом и ценностным нормативом. В тибетской традиции он почитается как «второй Будда».

То, что в тибетской историографии буддизма биография Нагарджуны имеет мифологизированный вид, с их «внутренней» позиции отнюдь не противоречит буддийским представлениям о реальности вообще и об исторической реальности, в которой, с точки зрения тибетских историков и обычных людей, воплощаются в теле человека существа высших уровней бытия, выполняющие для человечества определенные миссии. Таким существом, с этой точки зрения, был и Нагарджуна. Для того чтобы понять, каков был настоящий вклад Нагарджуны в развитие буддизма и, более того, в интеллектуальную историю человечества, необходимы не только академические исследования тех текстов, которые считаются аутентичными сочинениями Нагарджуны, и изложенных в них доктрин, но нужно также принимать во внимание «внутреннюю» точку зрения самих носителей махаянского буддизма. Ибо она отражает особенности буддийского мировоззрения, в рамках которого такие артефакты как пророчества о Нагарджуне и предание о его путешествии к нагам учитываются самым серьезным образом. Они, как правило, приводятся тибетскими авторами, когда они анализируют значение личности и творчества Нагарджуны и почитают его как того, кто объяснил конечный смысл Учения Будды. Так, великий тибетский реформатор буддизма Чже Цонкапа во второй предварительной части своего «Большого комментария» приводит цитаты из ряда сутр, таких как Ланкаватара-сутра», «Сутра священного золотого света», «Сутра великого облака», «Сутра великого барабана», а также из тантрического текста «Коренное постижение Манджушри» («Манджушри-мула-тантра»). В них говорится, что сам Будда предсказал, что юноша из рода Личчхави спустя 400 лет после ухода Татхагаты родится в южной стороне под именем «Нага» и, прожив 600 лет, уйдет в Чистую Землю Сукхавати, где достигнет просветления. По словам Цонкапы, это «не противоречит утверждению тантрического текста «Ясный светоч» (Прадиподьотана-тика; sgron-gsal) о том, что Нагарджуна достиг в той самой жизни состояния Ваджрадхары посредством пути высшей йоги»» [Tsong khapa 2012, p. 5]. В комментарии Цонкапы объясняется: сообщение о том, что Нагарджуна в то время, когда жил в этом мире, находился, по одним источникам, на первом бхуми бодхисатв, а по другим – на седьмом, было сделано с позиций парамитаяны, а сообщение о том, что он при жизни стал Буддой Ваджрадхарой, сделано с позиций Маха-аннутара-йога-тантры. Тем самым Цонкапа указывает на то, что воплощение Нагарджуны в человеческом теле имело в восприятии буддистов относительный характер: для одних его проявление было бодхисаттвой первого или седьмого бхуми, для других – просветленным существом Ваджрадхарой. Цонкапа поясняет: «Если бы такой мастер, наделенный великой силой сострадания, даже прожив шестьсот лет, оказался не в состоянии достичь просветления на пути махаяны, практикуя высшую йогу, тогда известные из высшей тантры слова о том, что ученик с высшими способностями может обрести состояние Ваджрадхары за одну жизнь, оказались бы всего лишь пустым обещанием» [Tsong khapa 2012, p. 5].

Также и один из ближайших учеников Цонкапы Кхедруб Дже (mKhas-grub-rje, 1385–1438) в своем трактате о пустоте, известном под сокращенным названием «Большой тонтун» («sTong-thun-chen-mo»), писал: «Победитель снова и снова пророчествовал о человеке, который заслуживает доверия при комментировании глубинного учения и будет защитником – это именно Арья Нагарджуна» [mKhas grub 1992, p. 24]. Он тоже приводил цитаты с пророчествами из вышеупомянутых сутр, а также тантрических текстов, таких как «Поздняя тантра Калачакры», «Прадиподьотана». Эти пророчества приводятся и в «Драгоценной гирлянде истории буддизма» [Indian Buddhist Pandits 2005] и в других историографических тибетских сочинениях.

Упоминаемые в тантрических источниках сведения о том, что Нагарджуна реализовал состояние Ваджрадхары, относятся, согласно пояснению Чже Цонкапы и Кхедруба Ринпоче, к достигнутому Нагарджуной телу самбхогакая (longs-spyod rdzogs-pa’i sku). А слова источников о его восхождении в чистую землю Сукхавати и достижении просветления относятся к его телу нирманакая (sphrul sku), точнее, к той нирманакае, которую он сотворит в будущем и явится в этот мир в качестве одного из тысячи Будд счастливой кальпы. То, что Нагарджуна, уже имея достигнутое состояние Ваджрадхары, действовал в этом мире как человек-бодхисаттва, Цонкапа и Кхедруб Ринпоче считали чем-то аналогичным тому, как Будда Шакьямуни, много эонов тому назад достигший состояния Будды, продемонстрировал акт достижения просветления в Индии [Tsong khapa 2012, p. 5; mKhas grub 1992, p. 25].

По причине оставленных Буддой Шакьямуни пророчеств о Нагарджуне, обеспечивающих абсолютный кредит доверия, тибетцы испытывают особое почтение к личности и трудам Нагарджуны, называя его «вторым Буддой». Этот эпитет встречается в колофоне ряда произведений, приписываемых Нагарджуне, и помещенных в тибетский буддийский канон Тенгьюр, а также и в других источниках [Hahn 1990, p. 13, 62–63; Туччи 1930, p. 138–139; Андросов 2001, p. 25]. Но дело не только в пророчествах. Имелась важнейшая причина, по которой он является едва ли не самой почитаемой фигурой махаянского буддизма, особенно в Тибете. Среди описываемых в тибетских источниках его великих деяний, совершенных на северо-востоке в Наланде и на юге Индии, – таких как защита дисциплинарной чистоты монашества Наланды, победа во множестве дебатов с небуддийскими философами и их обращение в буддизм, опровержение искаженных интерпретаций буддизма, строительство храмов и т. д., – в глазах тибетцев имело наибольшее значение то, что он вернул человечеству из мира нагов глубинное учение Будды – сутры праджняпарамиты и дал адекватную презентацию глубинного аспекта махаянской доктрины. Но величайшая заслуга Нагарджуны не сводится просто к презентации теории пустоты. Он дал ее аутентичное объяснение на самом глубоком уровне интерпретации в контексте целостной системы махаянского пути. Пониманию этого способствуют труды Чже Цонкапы, в особенности его «Большой комментарий к “Муламадхьямакакарике”» Чже Цонкапы.

В собрании сочинений из 18 томов, оставленном великим тибетским философом и йогином Чже Цонкапой (Blo-bzang grags-pa, 1357–1419), важнейшими комментариями являются два: один – к сочинению Нагарджуны «Муламадхьямакакарика», другой – к сочинению Чандра-кирти «Мадхьямакаватара». Комментарий к тексту «Муламадхьямакакарика» известен под кратким названием «rTsa-she-ṭik-chen-rigs-pa’i rgya-mtsho» (Океан аргументов: Большой Комментарий на текст Нагарджуны “Муламадхьямакакарика”). Сам Цонкапа называл свой комментарий «dBu-ma-rtsa-ba’i tshigs-le’ur byas-pa-shes-rab-ces-bya-ba’i rnam-bshad-rigs-pa’i rgya-mtsho» (Океан аргументов: Комментарий к тексту «Муламадхьямакакарика», известному как «Мудрость»).

Текст Чже Цонкапы представляет по своей структуре предварительный раздел и систематический комментарий на все 27 глав «Муламадхьямакакарика». Предварительный раздел состоит из пяти частей:

1. Необходимость поиска таковости, реального способа существования вещей[2], и метод исследования.

2. Величие автора шастры.

3. Презентация шастры.

4. Преимущества устремленности[3] к глубинной Дхарме.

5. Описание сосуда, подходящего для получения этих глубинных наставлений.

Итак, в начале предварительного раздела своего комментария Цонкапа раскрывает значение данной индийской шастры для понимания философии срединного пути и характеризует ее место среди текстов мадхьямаки. После выражения слов почтения, обращенных к Манджушри, Нагарджуне и учителям линии преемственности глубинного учения Будды, Цонкапа дает экспликацию смысла самого названия текста Нагарджуны. Он подчеркивает, что слово «мула» (rtsa), которое содержится в санскритском названии, указывает «на то, что этот текст есть основа всех шастр мадхьямаки, подобный телу, и он не является лишь некоторой частью [мадхьямаки, а содержит полное и совершенное учение]» [Tsong khapa 2012, p. 16]. Учитывая такую характеристику комментируемого Цонкапой текста, мы можем судить также о том значении и масштабе влияния, которое имел текст самого Цонкапы для распространения в прошлом аутентичной интерпретации мадхьямаки в Тибете и монгольском мире, а также для современного понимания философии срединности и номинальной логики пустоты (stong-pa-nyid). Тем более что данный труд Цонкапы не является лишь непосредственным комментарием к тексту «Муламадхьямакакарика», а вовлекает в рассмотрение множество сутр глубинного учения праджняпарамиты и подробно отвечает на возражения оппонентов против мадхьямаки, а также содержит критический анализ превратных ее интерпретаций.

В первой части Цонкапа, цитируя строфу из «Бодхичарья-аватары», где говорится, что все учения Будды преподал ради порождения мудрости, совершенно необходимой для устранения страданий, объясняет, что все эти учения являются искусными средствами «для порождения мудрости, постигающей таковость, у тех, кто еще ее не породил; для стабилизации этой мудрости и все большего ее развития у тех, кто ее уже породил» [Tsong khapa 2012, p. 2]. И далее он продолжает, что Нагарджуна хорошо раскрыл, каким образом все парамиты взаимосвязаны и прямо или косвенно ведут в град освобождения. Кроме того, поскольку среди множества учений, преподанных Буддой, имелись учения прямого смысла и учения, нуждающиеся в интерпретации, то это обстоятельство не могло не вызывать в умах последователей герменевтических трудностей с идентификацией – какой текст из Слова Будды содержит учение окончательного смысла, а какой – учение относительного смысла и потому нуждается в интерпретации. Поэтому была необходимость в надежной системе их удостоверения. Такую герменевтическую систему, свободную от логических крайностей, установил Арья Нагарджуна [Tsong khapa 2012, p. 3].

Во второй предварительной части Цонкапа пишет о том, что появление Нагарджуны было предсказано самим Буддой, приводя цитаты из «Ланкаватара-сутры», «Сутры священного золотого света», «Сутры великого облака», «Сутры великого барабана», из текста «Коренное постижение Манджушри» из класса Крия-тантра. Согласно этим источникам, Будда предсказал, что юноша из рода Личчхави спустя 400 лет после ухода Татхагаты родится в южной стороне под именем «Нага» и, прожив 600 лет, уйдет в Чистую Землю Сукхавати, где достигнет просветления. По словам Цонкапы, сообщение сутр о том, что после ухода из жизни Нагарджуна достигнет состояния Будды, «не противоречит утверждению тантрического текста «Ясный светоч» (Прадиподьётана-тика; sgron-gsal, rGyud ha 200a) о том, что Нагарджуна достиг в той самой жизни состояния Ваджрадхары посредством пути высшей йоги» [Ibid., p. 5]. Лама Цонкапа объясняет, что «это подобно тому, что Всемирный Учитель Шакьямуни достиг просветления в то время, когда продолжительность жизни людей составляла сто лет, и это не противоречит тому, что просветление имело место много эонов назад» [Ibid.]. То есть сообщение о том, что Нагарджуна в то время, когда жил в этом мире, находился, по одним источникам, на первом бхуми бодхисатв, а по другим – на седьмом, было сделано с позиций парамитаяны, а сообщение о том, что он при жизни стал Буддой Ваджрадхарой, сделано с позиций Маха-аннутара-йога-тантры.

Третья предварительная часть содержит презентацию шастры «Муламадхьямакакарика» в системе его сочинений. Он пишет здесь:

«Мастер Нагарджуна написал множество трактатов, таких как «Сто йог» (Йогашатака»; sbyor-ba brgya-pa)[4] и другие, – посвященных общенаучным отраслям знания, буддийским наукам, и также сочинил базовые тексты тантр и парамитаяны. Он объяснил окончательный смысл (nges-don) глубинного срединного пути, приводя цитаты из сутр, собранные в «Антологии всех сутр» (Сутрасамуччая, mdo-kun-las-btus, dBu ma ki 187a, 193b), «Стотысячной Праджняпарамиты) (Шатасахасрика-праджняпарамита; sher-phyin- 'bum-pa), из коллекции текстов о бодхичитте и многих других сутр» [Tsong khapa 2012, p. 5].

Как подчеркивает здесь же Цонкапа, Нагарджуна обосновал свою интерпретацию в качестве конечного смысла глубинного Учения Будды посредством множества аргументов в шести трактатах. Это «Фундаментальная мудрость» (Муламадхьямакакарика, rtsa-ba shes-rab), «Семьдесят строф о пустоте» (Шуньятасаптати, stong nyid bdun cu), «Логика опровержения в дебатах» (Виграхавьявартани; rtsod zlog rigs pa), «Шестьдесят строф логического обоснования» (Юктишастика; rtsod-zlog-rigs-pa-drug-cu-pa), «Обращение в пыль ложных учений» (Вайдалья-пракарана[5], zhib mo rnam 'thag), «Драгоценная гирлянда» (Ратнавали, rin-chen-phreng-ba)». Среди них, согласно Цонкапе, основополагающее значение имеет именно текст «Муламадхьямакакарика». Его название переводится как «Коренные строфы о срединности», иногда – как «Фундаментальная мудрость».

Далее Цонкапа дает общую презентацию данной шастры в системе шести его трактатов мадхьямаки [Ibid., p. 6–10]. Согласно его классификации, эти шесть трактатов подразделяются на два вида. Во-первых, это трактаты, в которых в качестве главного предмета Нагарджуна объясняет зависимо возникающую таковость (de-kho-na-nyid) и отбрасывает крайние воззрения – реификационизм и нигилизм. Во-вторых, это трактаты, в которых главное содержание – это объяснение того, что путь, свободный от крайностей существования и несуществования, освобождает от сансары.

Текст «Муламадхьямакакарика», согласно объяснению Цонкапы, как раз объясняет пустоту как зависимо возникающую таковость путем опровержения представлений о реальной сущности вещей (dngos-po’i-ngo-bo-nyid) и тезиса (sgrub-bya) о реифицированной природе, связанного с преувеличенным приписыванием [существования] личностям и феноменам. В частности, это воззрение школы ньяя. А в трактате «Вайдалья-пракарана» Нагарджуна подробно опровергает шестнадцать категорий логики школы ньяя, посредством которых они отстаивали истинное существование вещей.

Трактат «Виграхавьявартани» отвечает на контраргументы ньяяиков, выдвинутые в ответ на опровержение их воззрений Нагарджуной в первой главе «Муламадхьямакакарика», и поэтому, как объясняет Цонкапа в предварительном разделе своего комментария, этот текст является дополнением к первой главе «Муламадхьямакакарика». Нагарджуна в этом тексте объясняет, по словам Цонкапы, что слова по природе пусты, их смысл имеет зависимое возникновение, и все же, хотя за ними нет самосущей природы, мы в состоянии доказать тезис, который надлежит доказать, и отвергнуть объект отрицания. Поэтому, согласно Нагарджуне, теория достоверного восприятия и логические операции по отношению к утвердительным и отрицательным объектам достоверного познания являются обоснованными с позиций бессущностности (rang-bzhin-med-pa’ phyogs-la), а с точки зрения философии, признающей самосущее бытие (rang-bzhin-yod-par smra-ba-la), логика и объекты достоверного познания не поддаются разумному обоснованию. Нагарджуна объяснил, что при отсутствии самосущей природы все действия и деятели имеют полный смысл. Таким образом, в «Виграхавьявартани» Нагарджуна отвергает идею о том, что в системе мадхьямаки невозможно доказать собственную позицию.

Текст «Шуньятасаптати» также является дополнением к тексту «Муламадхьямакакарика», поскольку был сочинен как ответ на возражение оппонентов против положения, сформулированного в седьмой главе «Муламадхьямакакарика»:

Как сновидение, как иллюзия,

Как город гандхарвов,

[Существуют] возникновение, пребывание

И уничтожение, – так было сказано [MMK VII: 34].

Цонкапа объясняет, почему неправы те оппоненты Нагарджуны, которые выдвигают возражение, что отрицание самосущей природы рождения, пребывания и уничтожения является некорректным, на том основании, что о них говорится в сутрах. Он указывает на содержание что «Шуньятасаптати», где Нагарджуна объяснял, что «Будда говорил о существовании или несуществовании пребывания, рождения, уничтожения; о [вещах] низких, равных, превосходных в соответствии с мирскими условностями, но не в соответствии с абсолютной реальностью». И Цонкапа повторяет, что Будда говорил о рождении, уничтожении и всех прочих явлениях в соответствии с мирской практикой словоупотребления (tha-snyad-kyi dbang-gyis), но не в соответствии с действительным положением вещей (yang-dag-par grub-pa’i dbang-gyis). И текст «Шуньятасаптати» после опровержения самосущего существования в рождении, уничтожении и т. д., утверждает:

Все вещи по природе пусты,

Поэтому несравненный Татхагата

Настойчиво учил о зависимом возникновении.

Окончательный смысл – именно в этом.

Бхагаван Будда [учил, что] при опоре на мирские соглашения

Для всего разнообразия вещей имеет место корректное наименование [68–69].

Цонкапа комментирует, что тем самым Нагарджуна раскрыл абсолютный смысл способа существования вещей – именно то, что [их] зависимо возникающая природа пуста. Говорится, что рождение и все прочие явления установлены, будучи обозначенными благодаря условным соглашениям. Поэтому положение Нагарджуны, сформулированное в тексте «Муламадхьямакакарика», – «Будды учили Дхарме, опираясь в совершенстве на две истины», – согласно комментарию Цонкапы, является принципиально важным для понимания окончательного смысла Учения Будды. Согласно разъяснению Цонкапы, если эти положения, сформулированные Нагарджуной, – о пустоте самосущей природы как абсолютном смысле Учения Будды, и о том, что рождение и все прочие феномены являются условными обозначениями, – не постигнуты так, как это было объяснено Нагарджуной, то, следовательно, еще отсутствует понимание того, что смысл условного существования устанавливается как существующий просто силою номинального соглашения. Текст «Шуньятасаптати» был сочинен Нагарджуной, чтобы помочь в понимании тем, кто не постиг этих смысловых тонкостей «Муламадхьямакакарика».

Другая категория текстов мадхьямики, по классификации Цонкапы, посвящена разъяснению того, что для освобождения от сансары нужен путь, свободный от крайних воззрений существования и несуществования. К ней относятся «Юктишастика» и «Ратнавали». В его комментарии говорится, что в этих текстах тоже часто встречается объяснение зависимо возникающей таковости и отрицание самосущей природы личности и феноменов. Но все же эти пассажи представлены как часть главного предмета – учения о том, что на пути, освобождающем от сансары, совершенно необходимо культивировать не опирающееся на две крайности постижение подлинного смысла реальности (yang-dag-pa’i-don-shes-pa). И, наоборот, в текстах «Муламадхьямакакарика» и «Шуньятасаптати» также говорится о том, что путь постижения таковости устраняет неведение, а затем – остальные звенья 12-членной цепи зависимого возникновения. Тем не менее, по мысли Цонкапы, их главный и более трудный для понимания предмет – это систематическая экспликация объекта, зависимо возникающей таковости, а не доказательство того, что субъект, постигающий это, становится причиной освобождения.

Высшим среди всех этих трактатов является, согласно комментарию, текст «Муламадхьямакакарика», потому что в нем, демонстрируя бесчисленное множество различных логических средств, Нагарджуна с определенностью устанавливает глубинный смысл Учения.

В четвертой части предварительного комментария с приведением ряда цитат из сутр («Сутрасамуччая», «Даракаратнадатта-сутра», «Алмазная сутра», «Сутра сокровищницы Татхагаты», «Марадаманапариприччха-сутра», «Аджаташатру-сутра») говорится о преимуществах устремленности к глубинной Дхарме, то есть к постижению пустоты. Суть наставления – в том, что благодаря мудрости, обретаемой посредством постижения пустоты, или таковости, – абсолютного способа существования всех вещей, в том числе личности, «я» и «моего», – можно очиститься даже от отпечатков самых тяжких преступлений и накопить духовные заслуги, многократно превышающие те, что создаются другими методами.

В пятой части Цонкапа подчеркивает, что наставники должны таким образом преподавать учение о пустоте, чтобы у учеников появилась почтительная устремленность к его пониманию, а также описывает качества учеников, являющихся подходящими «сосудами» для получения глубинного учения Будды, объясненного Нагарджуной. Здесь он цитирует «Мадхьямака-аватару» Чандракирти, где указаны три признака подходящего ученика.

Цонкапа подчеркивает, что ученик, являющийся подходящим «сосудом» для восприятия глубинного учения Будды, постигает пустоту точно таким способом, как это объяснил Нагарджуна. А именно, так, что пустота понимается в неразрывной связи с зависимым возникновением. Согласно комментарию Чже Цонкапы, необходимая для освобождения от сансары и для просветления запредельная мудрость, праджняпарамита, достигается посредством логической аргументации, но не одной лишь логикой: ученик должен иметь почтение к учению о пустоте и почтительную устремленность к ее постижению, практиковать все парамиты с пониманием их значения для развития мудрости, начиная с щедрости и нравственной дисциплины, взрастить в себе достоинства слушателя, заучивать наизусть сутры праджняпарамиты и шастры мадхьямаки, размышлять над их смыслом и медитировать – таким образом, чтобы понимание пустоты не повредило воззрению о зависимом возникновении. И очень важно возносить правильные молитвы, чтобы не утратить обретенные постижения в будущих жизнях.

Таково содержание предварительной части произведения Чже Цонкапы “Океан аргументов: Большой комментарий к тексту «Муламадхьямакакарика»”, являющегося подробным комментарием к сочинению Нагарджуны «Муламадхьямакакарика» («Коренные строфы о срединности»), известному также под названием «Фундаментальная мудрость» или просто «Мудрость».

Основная часть «Океана аргументов» Чже Цонкапы – это собственно комментарий к тексту «Муламадхьямакакарика» Нагарджуны, состоящему из 27 глав. Мы можем условно разделить коренной текст Нагарджуны и соответственно основную часть комментария Цонкапы на две большие части. Первая часть охватывает главы I–VIII. Из них первые две главы содержат краткую презентацию бессамостности, состоящую из нескольких структурных заголовков и подзаголовков. Главы III–VIII содержат подробное обоснование бессамостности феноменов.

Учитывая большой объем комментария Цонкапы, мы решили издать перевод всего комментария в двух частях. Итак, в настоящее издание первой части русского перевода текста Цонкапы «Океан аргументов: Большой комментарий к тексту Нагарджуны “Муламадхьямакакарика”» вошли предварительный раздел и комментарий к главам I–VIII, в которых дается краткое объяснение бессамостности двух видов и подробно объясняется бессамостность феноменов. Перевод с тибетского сделан на основе текста, входящего в 15-й том Собрания сочинений Чже Цонкапы, изданного в 2012 г. в Пекине: Tsong-khapa-blo-bsangs-grags-pa (автор). dBu-ma-rtsa-ba’i-tshig-leur-byas-pa-shes-rab-ces-bya-ba’i-rnam-bshad-rigs-pa’i-rgya-mtsho-zhes-bya-ba-bzhugs-so (“Океан аргументов: Большой комментарий к тексту «Муламадхьямакакарика», известному как «Мудрость”) // rje-tsong-kha-pa-chen-po-i-gsung-‘bum (Собрание сочинений Чже Цонкапы). – Vol. 15. – Pe cin (место издания): khrung-go’i-bod-rigs-pa-dpe-skrun-khang (Publisher). – 2012. – 663 p.

Тибетский текст комментария Чже Цонкапы очень сложен для понимания и перевода, поэтому то, что в нашем распоряжении была его англоязычная версия в переводе Геше Нгаванга Самтена и Джея Гарфилда [Tsong khapa 2006], безусловно, облегчило задачу перевода на русский язык. Тем не менее, во многих случаях наша версия перевода терминов, используемых в тексте Цонкапы, и его содержания отличается по смыслу от их перевода. Различия также имеются и в переводе коренного текста – «Муламадхьямакакарика» Нагарджуны, который кажется на первый взгляд простым с технической точки зрения. Но в действительности философский смысл этого текста, разбитого на 27 глав и написанного в стихотворной форме, невозможно понять без помощи авторитетных комментаторов. Чже Цонкапа был тем, кто внес ясность в интерпретацию текста «Муламадхьямакакарика», опираясь на сутры и шастры, особенно на классические индийские комментарии к сочинению Нагарджуны – тексты Буддапалиты, Бхававивеки, Чанд-ракирти.

В комментарии Цонкапы дается объяснение каждой строфы Нагарджуны без цитирования самих строф – последовательно по главам. Мы по примеру Геше Нгаванга Самтена и Джея Гарфилда последовательно вводили в соответствующем порядке в «тело» комментария Цонкапы строфы «Муламадхьямакакарика» в собственном переводе с тибетского. Для перевода использовалась тибетская версия сочинения Нагарджуны в современном издании монастыря Сера Дже, расположенного на юге Индии. Это следующее издание: dpal-mgon-‘phags-pa-klu-sgrub (автор – Прославленный Покровитель Арья Нагарджуна). dbu-ma-rtsa-ba’i-tshig-le-ur-byas-pa-shes-rab-ces-bya-ba-bzhugs-so (название текста – Коренные строфы о срединности: текст, называемый “Мудрость”). – ser-byes-rig-mdzod-chen-mo-gra-tshang (Издатель: великая сокровищница знаний – дацан Сера Дже). – 2016. – 47 p. В тех отдельных случаях, когда возникало затруднение с переводом тибетской версии «Муламадхьямакакарика» и нас не устраивала версия перевода, выполненного Геше Самтеном и Джеем Гарфилдом, мы обращались к английскому переводу, выполненному с санскритской версии Кеннетом К. Инадой [MMK 1993]. В фигурных скобках мы указываем страницы тибетского текста.

Я от всего сердца благодарю своего драгоценного духовного наставника, тибетского ламу Геше Джампа Тинлея за все полученные от него в течение многих лет устные наставления по всем разделам буддийской Дхармы, благодаря которым теперь удается подступиться к пониманию замечательного текста «Муламадхьямакакарика» и великолепного к нему комментария великого Чже Цонкапы. За ошибки, если они допущены в переводе из-за недостаточности моей квалификации, прошу прощения.

Общая структура текста Чже Цонкапы

«Океан аргументов»: Большой комментарий к тексту Нагарджуны «Mūlamadhyamakakārikā» (предв. раздел и гл. I–VIII)

Вступление в предварительные наставления

Раздел I. Предварительные наставления

1. Необходимость поиска таковости, реального способа существования вещей, и метод исследования.

2. Величие автора шастры.

3. Презентация текста «Mūlamadhyamakakārikā».

4. Преимущества устремленности к глубинной Дхарме.

5. Описание сосуда, подходящего для получения этих глубинных наставлений.

Раздел II. Комментарий к тексту Нагарджуны «Mūlamadhyamakakārikā »

Вступление в комментарий к тексту “Mūlamadhyamakakārikā”

1. Смысл названия трактата “Mūlamadhyamakakārikā-prajñā”

2. Характеристика содержания трактата

2.1. Хвала Будде за проповедь учения о зависимом возникновении, свободном от крайностей

2.1.1. Общий смысл

2.1.1.1. Каким образом в смысле слов [текста] содержится предмет данной шастры и т. д. [необходимость сочинения, главная причина и их взаимосвязь]

2.1.1.2. Каким образом основа обладает восемью атрибутами

2.1.1.3. Опровержение возражений других [школ]

2.1.1.3.1. Опровержение возражений против тезиса, что пресечение и прочие [атрибуты] не являются существующими в силу самосущей природы

2.1.1.3.2. Опровержение возражений относительно числа атрибутов и их порядка

2.1.2. Вспомогательные положения

2.2. Способ интерпретации зависимого возникновения, свободный от восьми крайностей

2.2.1. Упорядочение структуры текста в соответствии с порядком практической реализации

2.2.1.1. Идентификация когнитивного состояния, в котором происходит цепляние за объект логического отрицания

2.2.1.1.1. Главный смысл

2.2.1.1.2. Способ применения специфицирующих характеристик к объекту отрицания

2.2.1.2. Как трактат поддерживает это отрицание

2.2.2. Объяснение смысла каждой главы (гл. I–XXVII)

2.2.2.1. Объяснение того, что зависимое возникновение является по собственной природе пустым (гл. I–XXVI)

2.2.2.1.1. Непосредственный (главный) смысл (гл. I–XXIII)

2.2.2.1.1.1. Краткое объяснение двух видов самости (гл. I–II)

2.2.2.1.1.1.1. Отрицание самосущей природы феноменов посредством исследования активности и механизма причины и следствия (гл. I)

2.2.2.1.1.1.1.1. Объяснение главы I «Исследование условий» из коренного текста

2.2.2.1.1.1.1.1.1. Отрицание собственной природы возникновения результата

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1. Опровержение четырех крайностей относительно возникновения

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.1. Тезис, отрицающий возникновение

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.1.1. Главное положение

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.1.2. Вспомогательные пункты

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.1.2.1. Объяснение характеристик двух видов отрицания

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.1.2.2.Рассмотрение того, каким из этих двух видов отрицания является обоснованное заключение

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.1.2.2.1. Объяснение вывода как неаффирмативного отрицания

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.1.2.2.2. Отбрасывание возражений в отношении этого

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.2. Аргумент, опровергающий возникновение

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.2.1. Аргумент, опровергающий возникновение из себя

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.2.1.1. Установление собственной позиции

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.2.1.2. Способ усмотрения оппонентами недостатков в нашей собственной позиции

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.2.1.3. Объяснение того, что в нашей позиции нет этих недостатков

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.2.2. Аргумент, опровергающий возникновение из другого

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.2.2.1. Отрицание трех крайностей в отношении рождения

2.2.2.1.1.1.1.1.1.1.2.2.2. Смысл, установленный посредством опровержения четырех крайностей и отбрасывания возражений

2.2.2.1.1.1.1.1.1.2. Отбрасывание противоречий сутрам в отрицании возникновения из другого

2.2.2.1.1.1.1.1.1.2.1. Презентация аргумента, что это противоречит сутрам

2.2.2.1.1.1.1.1.1.2.2. Отбрасывание аргумента, что это противоречит сутрам

2.2.2.1.1.1.1.1.2. Отрицание собственной природы условий, порождающих результат

2.2.2.1.1.1.1.1.2.1. Общее опровержение самосущей природы условий

2.2.2.1.1.1.1.1.2.1.1. Опровержение концепции условий с точки зрения механизма

2.2.2.1.1.1.1.1.2.1.1.1. Опровержение концепции условий на том основании, что они осуществляют активность возникновения

2.2.2.1.1.1.1.1.2.1.1.2. Опровержение концепции условий, основанной на том, что они дают рождение результату

2.2.2.1.1.1.1.1.2.1.2. Опровержение концепции условий с точки зрения кармы (действия)

2.2.2.1.1.1.1.1.2.2. Опровержение каждого из условий по отдельности

2.2.2.1.1.1.1.1.2.2.1. Опровержение характеристик причинного условия

2.2.2.1.1.1.1.1.2.2.2. Опровержение характеристик объективного условия

2.2.2.1.1.1.1.1.2.2.3. Опровержение характеристик непосредственного условия

2.2.2.1.1.1.1.1.2.2.4. Опровержение характеристик доминантного условия

2.2.2.1.1.1.1.1.2.3. Презентация других способов их общего опровержения

2.2.2.1.1.1.1.1.2.3.1. Опровержение тезиса, что условия имеют собственную природу на основании того, что результат возникает

2.2.2.1.1.1.1.1.2.3.2. Опровержение того, что результат, имеющий или не имеющий природу условий, установлен к бытию самосущим способом

2.2.2.1.1.1.1.1.2.3.3. Опровержение убежденности в самосущей природе [вещей, ] как являющихся условиями, так и не являющихся условиями

2.2.2.1.1.1.1.2. Дополнение цитатами из сутр окончательного смысла

2.2.2.1.1.1.1.3. Резюме главы I и формулировка ее названия

2.2.2.1.1.1.2. Отрицание самосущей природы личности посредством исследования активности и механизма прихода и ухода личности (гл. II)

2.2.2.1.1.1.2.1. Объяснение главы II «Исследование движения (прихода и ухода)» из коренного текста

2.2.2.1.1.1.2.1.1. Подробное объяснение

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1. Отрицание активности в отношении кармы (действия) и деятеля – каждого по-отдельности

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.1. Опровержение посредством исследования кармы (действия)

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.1.1. Опровержение активности, общей для трех интервалов пути

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.1.2. Отдельное опровержение активности в отношении движения

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.1.2.1. Презентация позиции оппонента

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.1.2.2. Аргумент, опровергающий позицию оппонента

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.1.2.2.1. Если из слов, являющихся глагольной фразой и выражением существительного, одно имеет смысл, то другое – по смыслу пусто

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.1.2.2.2. Если оба имеют смысл, то это крайне абсурдно

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.2. Опровержение посредством исследования деятеля

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.2.1. Опровержение существования уходящего в качестве базиса ухода

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.2.2. Общее опровержение ухода в отношении личности трех видов

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.2.3.Особое опровержение ухода уходящего

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.3. Опровержение аргумента о существовании активности

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.3.1.Опровержение существования начального усилия

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.3.2. Опровержение существования пути, по которому идет уходящий

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.3.3. Опровержение существования противоположности ухода

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.3.4. Опровержение существования конечной остановки

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.3.5. Опровержение доказательства пребывания

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.4. Опровержение посредством исследования активности

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.4.1. Опровержение посредством исследования – являются уходящий и уход тождественными или нет

2.2.2.1.1.1.2.1.1.1.4.2. Опровержение посредством исследования – имеются или не имеются две активности в активности, постулируемой у уходящего

2.2.2.1.1.1.2.1.1.2. Отрицание активности кармы и деятеля, вместе взятых

2.2.2.1.1.1.2.1.2.Заключительное резюме

2.2.2.1.1.1.2.2. Дополнение объяснения цитатами из сутр окончательного смысла

2.2.2.1.1.1.2.2.3. Резюме главы II и формулировка ее названия

2.2.2.1.1.2.Подробное объяснение двух видов бессамостности (гл. III–XXIII)

2.2.2.1.1.2.1.Подробное объяснение [бессамостности] феноменов и личности при их дифференцированном рассмотрении

2.2.2.1.1.2.1.1.Объяснение бессамостности феноменов

2.2.2.1.1.2.1.1.1.Объяснение бессамостности трех видов феноменов

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.Отрицание самости феноменов в отношении источников восприятия

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.Объяснение главы III «Исследование чувственных способностей»

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.1.Презентация позиции оппонента

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.2. Опровержение позиции оппонента

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.2. 1.Опровержение самосущего существования трех феноменов, вовлеченных в способность зрения

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.2. 1.1.Отрицание деятеля в отношении способности зрения

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.2. 1.1.1.Опровержение тезиса, что глаз является деятелем зрения

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.2. 1.1.1.1. Опровержение посредством довода, что глаз не видит самого себя

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.2. 1.1.1.1.1. Выдвижение довода

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.2. 1.1.1.1.2. Отбрасывание неопределенности

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.2. 1.1.1.1.3. Заключение

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.2. 1.1.1.2. Опровержение посредством исследования – является [глаз] связанным или не связанным с активностью видения

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.2. 1.1.2. Опровержение тезиса, что деятелем зрения является самость или сознание

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.2. 1.2. Отрицание кармы и активности в отношении способности зрения

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.2.2. Применение этого аргумента к другим способностям

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.2. Дополнение цитатами из сутр окончательного смысла

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.3. Резюме главы III и формулировка ее названия

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2. Отрицание самости феноменов в отношении скандх

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1. Объяснение главы IV «Исследование скандх»

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.1. Опровержение того, что скандха формы существует по собственной природе

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.1.1. Опровержение причины и следствия в случае, когда они – разные объекты

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.1.2. Опровержение причины и следствия в случае, когда они являются существующими или несуществующими, однородными или неоднородными (похожими или непохожими)

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2. Применение этого аргумента к другим скандхам

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.3. Способ отбрасывания ответов оппонентов в ходе диспута.

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.2. Дополнение цитатами из сутр окончательного смысла

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.3. Резюме главы IV и формулировка ее названия

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3. Опровержение самости в отношении элементов

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1. Объяснение главы V «Исследование элементов»

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1. Опровержение того, что шесть элементов установлены к бытию в силу их собственной природы

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1. Опровержение того, что элемент «пространство» является установленным к бытию в силу собственной природы

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1. Опровержение характеристики и характеризуемого в отношении элемента «пространство»

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.1. Опровержение основы характеристики

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.1.1. Опровержение характеризации

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.1.1.1. Опровержение характеризации посредством анализа «раньше» и «позже»

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.1.1.2. Опровержение характеризации посредством анализа – существует или не существует характеристика

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.1.2. Демонстрация того, что благодаря этому основа характеристики становится опровергнутой

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.2. Опровержение самой характеристики

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.3. Резюмирующий вывод

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.2. Опровержение существования пространства в качестве вещественного и невещественного

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.2.1. Главный смысл

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.2.2. Отбрасывание возражений

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.3. Резюмирующий вывод из опровержений

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.2. Применение данного аргумента также к другим элементам

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.2. Обличение крайностей реификации и нигилизма

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.2. Дополнение цитатами из сутр определенного смысла

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3. Резюме главы V и формулировка ее названия

2.2.2.1.1.2.1.1.2. Опровержение аргумента о том, что они имеют самость

2.2.2.1.1.2.1.1.2.1. Отрицание существования омрачений на любом базисе

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1. Объяснение главы VI «Исследование страстной привязанности и ее носителя»

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.1. Опровержение [самосущего существования] страстной привязанности и ее носителя

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.1.1. Опровержение того, что возникает последовательно

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.1.1.1. Опровержение существования и несуществования носителя привязанности до привязанности

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.1.1.2. Опровержение существования и несуществования привязанности до носителя привязанности

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.1.2. Опровержение того, что возникает одновременно

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.1.2.1. Опровержение их одновременности в силу отсутствия их зависимости

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.1.2.2. Опровержение одновременности в отношении идентичности и различия

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.1.2.2.1.Общее опровержение одновременной совместности относительно идентичности и дифференцированности

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.1.2.2.2. Особое опровержение одновременности относительно дифференцированности

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.1.2.2.2.1. Неустановленность одновременной совместности посредством неустановленности дифференциации

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.1.2.2.2.2. Отсутствие необходимости в одновременной совместности в случае установленной дифференцированности

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.1.2.2.2.3. Презентация взаимозависимости при допущении, что дифференцированность зависит от одновременной совместности

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.2. Заключительное резюме опровержений

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.1.3. Применение этого аргумента к другим феноменам

2.2.2.1.1.2.1.1.2.2. Отрицание существования характеристик: рождения, уничтожения, пребывания

2.2.2.1.1.2.1.1.2.3. Отрицание существования причины, следствия и деятеля

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.2. Дополнение цитатами из сутр окончательного смысла

2.2.2.1.1.2.1.1.1.1.3. Резюме главы VI и формулировка ее названия

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2. Опровержение существования характеристик: рождения, уничтожения, пребывания

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1. Объяснение главы VII «Исследование возникновения, пребывания, прекращения»

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.1. Представление позиции оппонента

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2. Опровержение позиции оппонента

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1. Опровержение [тезиса о том, что] характеристика производного установлена к бытию в силу собственной природы

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1. Опровержение общих характеристик

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1. Общее опровержение трех характеристик

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.1. Опровержение посредством исследования – являются три характеристики производными или не являются

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.2. Опровержение посредством исследования – являются три характеристики индивидуальными или коллективными

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3. Опровержение посредством исследования – существуют или не существуют другие характеристики

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.1. Презентация редукции

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.2. Опровержение критики редукции

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.2.1. Опровержение критики первой редукции

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.2.1.1. Изложение критики

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.2.1.2. Опровержение критики

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.2.2. Опровержение критики второй редукции

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.2.2.1. Презентация возражений оппонента против второй редукции (изложение критики со стороны оппонента)

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.2.2.2. Опровержение этих возражений

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.2.2.2.1.Опровержение примера

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.2.2.2.1.1. Опровержение посредством подрывания тезиса

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.2.2.2.1.2. Опровержение посредством демонстрации сомнительности аргумента

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.2.2.2.1.2.1. Презентация главного смысла

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.2.2.2.1.2.2. Презентация подтверждения того, что было объяснено ранее

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.2.2.2.1.2.3. Объяснение смысла подтверждающих сутр

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.1.3.2.2.2.2. Опровержение объекта примера

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2. Опровержение каждой из характеристик

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.1. Опровержение того, что возникновение установлено к бытию в силу собственной природы

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.1.1. Опровержение посредством исследования объекта порождения в трех временных периодах

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.1.1.1. Общее и специальное (детальное) опровержение возникновения

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.1.1.1.1. Общее опровержение возникновения в трех временных периодах

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.1.1.1.2. Специальное (детальное) опровержение процесса возникновения

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.1.1.2. Отбрасывание возражений против опровержения

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.1.1.2.1. Отбрасывание возражений против опровержения возникновения, существующего в трех временных периодах

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.1.1.2.2. Отбрасывание возражений против опровержения возникновения в том, что находится в процессе возникновения

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.1.1.3. Опровержение даже в случае принятия процесса возникновения

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.1.2. Опровержение посредством исследования существования-несуществования

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.1.3. Опровержение посредством исследования – является или не является это прекращением

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.2. Опровержение того, что пребывание установлено к бытию в силу собственной природы

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.2.1. Опровержение посредство исследования кармы относительно трех временных периодов

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.2.2. Опровержение посредством исследования – имеет или не имеет места процесс прекращения

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.2.3. Опровержение посредством исследования – существует или не существует что-то иное, выполняющее функцию пребывания

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.3. Опровержение того, что уничтожение установлено к бытию в силу собственной природы

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.3.1. Способ опровержения посредством исследования прекращения

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.3.1.1. Опровержение посредством исследования трех временных периодов

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.3.1.2. Опровержение посредством исследования – является или не является это пребыванием

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.3.1.3. Опровержение посредством исследования состояний себя и других

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.3.1.3.1. Главный смысл

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.3.1.3.2. Отбрасывание возражений

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.3.1.4. Опровержение посредством исследования – существуют или не существуют вещи

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.3.1.5. Опровержение посредством исследования – имеются или не имеются другие субъекты уничтожения

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.3.2. Причина, по которой та критика неприменима в отношении нас

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.3.3. Опровержение утверждения, что уничтожение является беспричинным

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.3.3.1. Аргументы, представленные в «Прасаннападе»

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.1.2.3.3.2. Аргументы, представленные в «Комментарии к “Шестидесяти строфам обоснования”»

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.1.2. Опровержение специфических характеристик

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2. 2.Демонстрация того, что благодаря этому опровергается также [тезис, что] непроизводные феномены установлены к бытию в силу их собственной природы

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.1.2.3. Отбрасывание возражений о противоречии сутрам

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.2. Дополнение цитатами из сутр окончательного смысла

2.2.2.1.1.2.1.1.1.2.3. Заключительное резюме главы VII и формулировка ее названия

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3. Опровержение существования причины – кармы и ее субъекта (деятеля)

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1. Объяснение главы VIII «Исследование причины – кармы (действия) и ее деятеля»

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1. Опровержение того, что карма и деятель существуют самосущим способом

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1. Опровержение того, что однородные действие и деятель (bya-byed) установлены к бытию самосущим способом

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1. Опровержение первых двух альтернатив в отношении действия и деятеля

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.1. Формулирование тезиса

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.2. Презентация аргументации

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.2.1. Аргументация для первого тезиса

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.2.1.1. Опровержение посредством редукции к абсурдному выводу о том, что существует карма, никем не сотворенная

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.2.1.2. Опровержение посредством редукции к абсурдному выводу о том, что существует деятель, который никак не функционирует

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.2.2. Аргументация для второго тезиса

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.2.2.1. Опровержение посредством абсурдного вывода, что причина не существует

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.1.2.2.2. Дискредитация тех, кто признает это

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.1.2. Опровержение третьей альтернативы в отношении кармы и деятеля

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.2. Опровержение того, что неоднородные действие и деятель установлены к бытию самосущим способом

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.2.1. Оопровержение каждого деятеля, который осуществляет каждую неоднородную карму

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.1.2.2. Опровержения каждого деятеля, который осуществляет две неоднородные кармы

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.2. Способ условного определения кармы и деятеля

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.1.3. Применение этого аргумента к другим феноменам

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.2. Дополнение цитатами из сутр окончательного смысла

2.2.2.1.1.2.1.1.1.3.3. Резюме главы VIII и формулировка ее названия

Цонкапа Лосанг Драгпа. Океан аргументов: Большой комментарий к тексту Нагарджуны “Mūlamadhyamakakārikā”, известному как “Мудрость”

(dBu-ma-rtsa-ba’i-tshig-leur-byas-pa-shes-rab-ces-bya-ba’i-rnam-bshad-rigs-pa’i-rgya-mtsho-zhes-bya-ba-bzhugs-so)

{1} Я с почтением простираюсь к лотосам стоп благородного Манджушри!

Да буду я всегда под защитой Победителя,

Того, кому возносят высшую хвалу мудрецы необъятной вселенной,

Называя высшей драгоценностью среди всех проповедников Слова Будды,

За учение о пустоте самосущего бытия[6] как смысле зависимого возникновения!

Я принимаю прибежище в том, кто является сокровищницей благородной мудрости,

Кто, постигнув сие наставление как сердце всего священного Слова,

В окружении Сыновей Будды[7] в безграничном универсуме[8]

Все время насыщает их даром глубинных наставлений.

Тот, кто, установив в Слове бесчисленные места,

Ведущие к сомнениям в окончательном смысле[9],

Убедительно их устранил;

Кто подходом, дарующим высшую определенность в этой системе,

Путем различных доказательств и опровержений,

Испустив сияние тысячи лучей логических аргументов[10],

Рассеял беспросветный ментальный мрак цепляния за крайности, –

Солнце по имени Нагарджуна. Да станет он Победителем!

Я поклоняюсь носителям традиции великой колесницы –

Славному Арьядеве, Ашвагхоше и всем остальным,

Кто, должным образом держась этой высшей системы,

Надолго сохранил ясный смысл Учения Будды!

Подобно луне, защищающей ночь[11] в центре звезд,

Системы махасиддхов Буддапалиты и Чандракирти

Своим сиянием затмевают все комментарии.

Даже просто вспоминая их, я испытываю благоговейный трепет.

{2} Почитание Ваших лотосовых стоп побеждает худшего врага – неведение,

Вы разъясняете путь логических аргументов.

Да хранят меня до скончания сансары

Ваши чудесные деяния высшего проводника, Учитель!

Просьба, выраженная многими благими друзьями,

Что стремились постичь окончательный смысл,

И прославленным правителем королевства,

Вдохновила меня объяснить этот глубинный срединный путь.

Хотя тем, кто довольствуется просто термином «окончательный смысл»,

Кто, увидев лишь проблеск смысла, удовлетворяется этим,

Кто в искреннем рвении в духовной практике

Отбрасывает высшие философские тексты,

Это [учение] не требуется,

Я для тех разумных, кто желает медитировать

В соответствии с интерпретацией Нагарджуны,

Полностью устранив светочем совершенной логики

Всю тьму неведения, ложных теорий, сомнений

Относительно окончательного смысла [Учения],

Сердца Слова Будды и смысла праджняпарамиты,

Того Пути, которым шествуют бесчисленные могущественные йогины,

Посредством воззрения, устанавливающего подлинный способ

существования [всех вещей], как они есть[12],

Объясню фундаментальную суть мадхьямаки[13].

Слушайте с почтением!

В этом учении, которое предстоит объяснить, – о фундаментальной сути мадхьямаки – есть два раздела: I – предварительные наставления; II – собственно комментарий к тексту “Муламадхьямакакарика”.

Раздел I. Предварительные наставления

Здесь пять заголовков:

1. Необходимость поиска таковости, реального способа существования вещей[14], и метод исследования.

2. Величие автора шастры.

3. Презентация шастры.

4. Преимущества благоговейной устремленности к глубинной Дхарме.

5. Описание сосуда, подходящего для получения этих глубинных наставлений.

1. Необходимость поиска реального способа существования вещей[15] и метод исследования

Все наставления, данные Победителями относительно даяния и других практик, являются искусными средствами для порождения мудрости, постигающей подлинный способ существования вещей – таковость, у тех, кто еще ее не породил; для стабилизации этой мудрости и все большего развития у тех, кто ее уже породил. Как говорится в «Бодхичарья-аватаре»,

Все эти звенья Учения

Бхагаван преподал ради мудрости.

И поэтому тот, кто желает успокоить страдание,

Должен породить мудрость [IX:1].

{3} Следовательно, все учения в Слове Будды прямо или косвенно ведут именно к постижению таковости. Поэтому, подобно тому как группу слепцов ведет в нужное место опытный проводник, священным долгом наделенных умом является совершенное исследование оком мудрости, созерцающим опорно-зависимо возникающую таковость[16], [того способа, каким] даяние и остальные [парамиты] ведут в град освобождения. Более того, именно этот смысл был хорошо раскрыт тем, о ком Всемирный Учитель сделал пророчество. Теперь [скажу] о герменевтическом подходе[17]. [Дело в том] что [Будда] проповедовал в соответствии со способностями учеников различные средства – [наставления] прямого смысла (nges-don) и относительные, которые нуждаются в интерпретации (drang-don). Из-за этого возникают сомнения касательно того, какие учения следует воспринимать буквально, а какие – нуждаются в интерпретации.

Смысл Слова Будды необходимо искать, следуя установленной системе удостоверения[18], логически свободной от крайностей. Согласно этой системе, те наставления, которые считаются имеющими определенный, или окончательный, смысл, следует понимать именно так, а не иначе и не подвергать их иной интерпретации; [эта система является] логически обоснованным методом удостоверения буквального смысла, а в отношении альтернативных интерпретаций, [эта система функционирует как метод] опровержений. Таковы сущностные инструкции, передаваемые в традиции великой колесницы, и в этом единодушны все великие мастера.

2. Величие автора шастры

В «Святой сутре прибытия на Ланку» (Ланкаватара-сутра; ‘phags-pa lan-kar gshegs-pa) говорится:

Колесница различающей мудрости[19]

Не является сферой практики софистов[20].

«После ухода Защитника в нирвану кто будет держателем

[этой Дхармы], – умоляю, скажите!» [mDo sde ca, 165b][21].

Такой вопрос был задан Будде: кто станет после его ухода в нирвану держателем колесницы, – сферы[22] различающей мудрости медитативного погружения, – которая умиротворяет вербальные и концептуальные измышления? Будда ответил:

Вы, великие мудрецы, знайте:

После ухода Сугаты в нирвану

Тот, кто станет держателем методов,

Появится, когда пройдет некоторое время,

В южной стороне, в местности Видарбха[23] –

Славный, знаменитый монах Шри[24],

Которого будут звать «Нага».

Он разрушит крайности существования и несуществования.

{4} Он объяснит миру мою колесницу,

Несравненную махаяну,

Достигнув Земли Совершенной Радости[25],

Уйдет в Чистую Землю Сукхавати[26] [mDo sde ca, 165b].

Будда сказал, что Нагарджуна даст интерпретацию колесницы окончательного смысла, свободную от двух крайностей – существования и несуществования. Как сказано в «Сутре священного золотого света» (Суварнапрабха-сутра; gser-‘od-dam-pa), Нагарджуна – это реинкарнация юного Личчхави, который во времена Будды звался Сарвалокаприядаршана (li-tsa-byi-gzhon-nu-‘jig-rten-thams-cad-kyis-mthong-na-dga’-ba). В «Сутре великого облака» (Махамегха-сутра; sPrin-chen)[27] говорится:

Спустя 400 лет после моего ухода в нирвану этот юноша станет

Монахом по имени «Нага» и, широко распространив мое учение,

Наконец в Чистой Земле Прасада Прабха (rab-tu-dad-pa’i ‘od)

Станет Победителем по имени Джнянакарапрабха (ye-shes-‘byung-

gnas-‘od) [rGyud Pa, 159a, Pha 4b–5a].

В тексте «Коренное постижение Манджушри» (Манджушримулакальпа; 'jam-dpal-gyi-rtsa-ba'i-rtog-pa) из класса Крия-тантра названы то же самое время и то же самое имя, а также говорится, что он будет жить 600 лет. В «Сутре великого барабана» (Махабхерихаракапариварта-сутра; rnga-bo-che’’i-mdo) говорится:

Личчхавский юноша появится в то время,

Когда время жизни людей будет 80 лет,

А Учение придет в упадок.

Став монахом, признанным учителем,

Он, широко распространив Учение,

После достижения возраста ста лет уйдет из жизни

И родится в Чистой Земле Сукхавати [mDo-sde dza, 100b].

Эти пророчества о появлении ачарьи Нагарджуны также были описаны стхавирой Бодхибхадрой и великим Атишей. Они поддерживали идею о том, что личчхавский юноша Сарвалокаприядаршана и Нагарджуна относятся к одному и тому же потоку сознания. [Они][28] говорили, что пророчество из «Сутры великого барабана»[29] относится к финальному появлению Нагарджуны на юге. Значит, сообщение о его появлении на юге через четыреста лет относится ко второму случаю его прихода.

В «Ланкаватара-сутре» и тексте «Манджушримулакальпа» говорится, что достигнув первой земли из десяти бхуми, он уйдет в Сукхавати, а сутра «Махабхери» сообщает, что этот монах был на седьмой земле.

{5} Пророчество из «Магамегха-сутры» и «Махабхери» о том, что в будущем он достигнет просветления, относится к просветлению его нирманакаи в Мире Желаний. Это не противоречит утверждению «Ясного светоча» (Прадиподьётана-тика; sgron-gsal, rGyud ha 200a) о том, что Нагарджуна достиг в той самой жизни состояния Ваджрадхары посредством пути высшей йоги. Это подобно утверждению о том, что Всемирный Учитель Шакьямуни достиг просветления в то время, когда продолжительность жизни людей составляла сто лет, и это не противоречит тому, что его просветление имело место много эонов назад. Если бы такой мастер, личность великой силы сострадания, прожив шестьсот лет, оказался не в состоянии достичь просветления с помощью высшей йоги на пути махаяны, тогда слова из высшей тантры о том, что ученик с высшими способностями обретет состояние Ваджрадхары[30] за одну жизнь, оказались бы всего лишь пустым словесным обещанием. Поэтому известное из «Комментария к ‘Шестидесяти строфам логического обоснования’» (Юктишастикавртти; rigs-pa drug cu-pa, dBu ma ya 2b)[31] заявление о том, что этот Защитник не завершил свои деяния, сделано исключительно лишь с позиций парамитаяны[32].

3. Презентация шастры «Mūlamadhyamakakārikā»

Мастер Нагарджуна написал множество трактатов, таких как «Сто йог» (Йогашатака»; sbyor-ba brgya-pa) и другие, – посвященных общенаучным отраслям знания[33], буддийским наукам[34] и также сочинил базовые тексты тантр и парамитаяны. Он объяснил окончательный смысл (nges-don) глубинного срединного пути, приводя цитаты из «Антологии всех сутр» (Сутрасамуччая, mdo-kun-las-btus), «Стотысячной Праджняпарамиты» (Шатасахасрика-праджняпарамита; sher-phyin- 'bum-pa), из коллекции текстов о бодхичитте и многих других сутр. Он логически обосновал [свою интерпретацию глубинного учения] посредством множества аргументов в шести трактатах: «Фундаментальная мудрость» (Муламадхьямакакарика, rtsa-ba shes-rab), «Семьдесят строф о пустоте» (Шуньятасаптати, stong nyid bdun cu), «Логика опровержения в дебатах» (Виграхавьявартани; rtsod zlog rigs pa), «Шестьдесят строф логического обоснования» (Юктишастика; rtsod-zlog-rigs-pa-drug-cu-pa), «Обращение в пыль ложных учений» (Вайдалья-сутра, zhib mo rnam 'thag), «Драгоценная гирлянда» (Ратнавали, rin-chen-phreng-ba). Хотя в некоторых его текстах жанра «хвала» также излагается пустота, в них не так много логической аргументации.

Эти великие трактаты подразделяются на два вида: 1) те, где в качестве главного предмета содержится объяснение зависимо возникающей таковости, которое отбрасывает крайности существования и несуществования; 2) те, где главным является объяснение того, что путь, свободный от крайностей существования и несуществования, освобождает от сансары.

{6} Первый предмет раскрывается двумя способами. Первый способ заключается в опровержении теории о реальной сущности (dngos-po’i-ngo-bo-nyid), тезиса (sgrub-bya) о реифицированной[35] природе, преувеличенного приписывания [существования] личностям и феноменам. Он представлен в сочинении «Муламадхьямакакарика». Второй способ – это логическое опровержение шестнадцати категорий логики школы ньяя[36], [посредством которых они доказывали истинное существование вещей]. Он представлен в «Вайдалья-сутре».

Нагарджуна [в первой главе «Муламадхьамакакарики»] говорит, что самосущая природа вещей (rang-bzhin) не является существующей в условиях и т. д. [MMK I: 3ab][37]. На это [логики ньяя] возражают:

Если самосущая природа всех вещей не является существующей,

То тогда ваши слова тоже не имеют сути.

Невозможно опровергнуть самосущее бытие.

«Виграхавартани» отвечает на эти контраргументы ньяяиков и поэтому этот текст является дополнением к первой главе «Муламадхьямакакарика». Нагарджуна в этом тексте объясняет, что слова по природе пусты, их смысл имеет зависимое возникновение, и все же, хотя [за ними] нет самосущей природы, мы в состоянии доказать тезис, который надлежит доказать[38], и отвергнуть объект отрицания. Поэтому, согласно Нагарджуне, теория достоверного восприятия и логические операции по отношению к утвердительным и отрицательным объектам достоверного познания являются обоснованными с позиций бессущностности (rang-bzhin-med-pa’ phyogs-la), а с точки зрения философии, которая утверждает существование самосущей природы (rang-bzhin-yod-par smra-ba-la), достоверное восприятие(tshad-ma) и объекты познания не поддаются разумному обоснованию. В тексте «Мадхьямакакарики» объяснено, что при отсутствии самосущей природы все объекты и действия (bya-byed) имеют полный смысл. [Может возникнуть идея, что, ] хотя посредством дифференцирования объектов восприятия (migs-kyis phye-nas), действия утверждения и отрицания обретают полный смысл, тем не менее, в этой системе невозможно доказать собственную позицию. Эта идея отвергается [в «Виграхавьявартани»][39].

Текст «Шуньятасаптати» был сочинен как ответ на возражение оппонентов против положения, сформулированного в седьмой главе «Муламадхьямакакарика»:

Как сновидение, как иллюзия,

Как город гандхарвов –

Объясняются подобно им

Рождение, пребывание и уничтожение [MMK VII: 34].

Так что этот текст является дополнением к тексту «Муламадхьямакакарика». Некоторые оппоненты выдвигают возражение, что отрицание самосущей природы рождения, пребывания и уничтожения является некорректным, поскольку о них говорится в авторитетных текстах линии устной трансмиссии Слова. В «Шуньятасаптати» говорится:

Будда говорил о существовании или несуществовании пребывания,

рождения, уничтожения;

О [вещах] низких, равных, превосходных

В соответствии с мирскими условностями,

Но не с абсолютной реальностью[40] [1].

{7} Этим самым Нагарджуна отвечает оппонентам, что Будда говорил о рождении, уничтожении и всех прочих явлениях в соответствии с мирской практикой словоупотребления (tha-snyad-kyi dbang-gyis), но не в соответствии с действительным положением вещей (yang-dag-par grub-pa’i dbang-gyis). После подробного опровержения самосущей природы в рождении, уничтожении и прочих вещах данный текст утверждает:

Все вещи по природе пусты,

Поэтому несравненный Татхагата

Настойчиво учил о зависимом возникновении.

Окончательный смысл[41] – именно в этом.

Бхагаван Будда [учил, что] при опоре на мирские соглашения

Для всего разнообразия вещей имеет место корректное наименование [68–69].

Абсолютный смысл способа существования вещей[42] есть именно то, что [их] зависимо возникающая природа пуста[43]. Говорится, что рождение и все прочие явления установлены, будучи обозначенными благодаря условным соглашениям. В тексте «Муламадхьямакакарика» сказано:

Будды учили Дхарме,

Опираясь в совершенстве на две истины.

И хотя [некоторые] проповедуют пустоту самосущей природы, абсолютный смысл [Учения] и то, что рождение и все прочие [феномены] являются условными обозначениями, тем не менее, если [эти положения] не излагаются [ими] так, как было объяснено выше, то, следовательно, они не понимают, что объект условного существования устанавливается как существующий просто силою номинального соглашения. Текст «Шаптасаптати» был сочинен Нагарджуной, чтобы помочь в понимании тем, кто не постиг этих [смысловых тонкостей]. Приведя здесь множество аргументов, опровергающих позиции сторонников непустотности природы вещей, Нагарджуна доказывает пустоту их самосущего бытия. Он разъясняет смысл того, что все эти разнообразные вещи существуют лишь силою номинальных конвенций, и показывает, что в этой коннотации и в этой системе возможны все действия и практики.

Другие два текста посвящены разъяснению того, что для освобождения от сансары нужен путь, свободный от крайних воззрений существования и несуществования[44]. В «Юктишастике» говорится:

Существование[45] не освободит полностью,

Несуществование[46] не ведет за пределы круговерти бытия.

Нагарджуна, объяснив, что для тех, кто впадает в крайности существования и несуществования, нет освобождения, далее говорит:

{8} До конца постигнув субстанциальное[47] и несубстанциальное[48],

Великая личность достигает совершенного освобождения.

Он говорит, что арьи освобождаются от циклического бытия безупречным постижением таковости существования-несуществова-ния вещей[49]. А также, поскольку эти два [момента] не существуют без взаимной поддержки, то отсутствие природы, установленной в силу собственной сущности, это – их таковость. Касательно этого некоторые философы выдвигают возражение. Считая, что субстанциальное – сансара и несубстанциальное – нирвана существуют, они утверждают, что отрицать наличие у них собственной природы (rang-bzhin) – это абсурдно. На подобные возражения был дан ответ, что [Будда] говорил так о существовании в соответствии с паттернами восприятия незрелых существ, чье обыденное сознание цепляется за существование, но не в соответствии с природой видения арьев, созерцающих таковость. [Нагарджуна] установил, что пресечение, фактически осуществляемое на этапе Плода посредством мудрости, в полноте постигающей то, что циклическое бытие, сансара по природе не имеет возникновения, называется достижением нирваны, выходом за пределы печали (myang-’das-thob-pa).

В противном случае, если достижение нирваны определить как истощение существующих в силу собственных характеристик (rang-gyis-mtshan-nyid-kyis) омрачений и прекращение дальнейшего возникновения скандх, то, как объяснил Нагарджуна, не могли бы иметь места ни пресечение, ни реализация нирваны, ни истощение омрачений и скандх. Пресечение (‘gog-pa) и таковость (de-nyid) были объяснены также ради [поддержания] непрерывной линии преемственности с хинаянским учением о нирване[50]. Эта часть содержится в остальных трактатах Нагарджуны. Вкратце, если в момент достижения архатства в состоянии, называемом реализацией нирваны, отсутствует постижение смысла таковости, если не реализована абсолютная истина, то исключено, что это является достижением нирваны. Доказательство этого составляет главный смысл сутр малой колесницы. В «Драгоценной гирлянде» говорится:

[Средством] высокого рождения является глубокая вера,

И, имея ее, [практик] превращается в сосуд мудрости,

Благодаря чему достигается высшее благо [I: 4–5].

Мудрость – это постижение того, что «я» и «мое» не существуют абсолютно. И если, опираясь на это понимание, практик приходит к постижению того, что скандхи не имеют истинного существования (bden-med), то наступает истощение привязанности к эго [I: 28–30].

{9} До тех пор, пока не исчезнет цепляние за истинное существование скандх, сансару не отвратить, но если эта привязанность истощится, то и сансаре противостоять удастся [I: 35]. Из-за воззрения о несуществовании происходит падение в низшие миры, а из-за воззрения о существовании идут в благие уделы. Чтобы освободиться от обоих видов сансары, необходимо познать совершенный смысл, подлинную реальность, не опирающуюся на обе крайности – существования и несуществования [I: 57]. Этот смысл таков: поскольку личность приписывается собранию шести элементов, но не установлена ни как идентичная с ними, ни как отличная от них, то, следовательно, она не существует реально. Говорится, что точно так же надо исследовать элементы и скандхи [I: 80–83].

Хотя в цитируемом трактате и в двух вышеупомянутых тоже часто объясняется зависимо возникающая таковость, отрицающая наличие самосущей природы в личности и феноменах, все же эти пассажи представляются частью главного предмета. А это – учение о том, что на пути, освобождающем от сансары, совершенно необходимо культивировать не опирающееся на две крайности постижение подлинного смысла реальности (yang-dag-pa’i-don-shes-pa). В текстах «Муламадхьямакакарика» и «Шуньятасаптати» также объясняется, что путь постижения таковости устраняет неведение, а затем – остальные звенья[51]. Тем не менее, думается, что главный [предмет здесь] – это систематическая экспликация[52] объекта – зависимо возникающей таковости[53], а доказательство того, что субъект, его постигающий[54], становится причиной освобождения, кажется, не является главным в этих сочинениях. Думается, дело так обстоит потому, что реализовать первое[55] более трудно.

Если вкратце изложить суть этого, то она такова. В то время как в текстах «Муламадхьямакакарика» и «Вайдалья-сутра» Нагарджуна, в деталях опровергнув тезисы и доказательства оппонентов, объясняет зависимо возникающую таковость, в «Виграхавьявартани» он обосновывает неуязвимость своей позиции для тех оппонентов, кто думает, что в системе, в которой имеет место такого рода отрицание, логика опровержения и доказательства не может работать, и что поэтому [в ней] невозможно опровергнуть позицию противоположной стороны и доказать [истинность] собственной позиции. Смысл, установленный посредством такого рода опровержения и доказательства [в учении Нагарджуны], есть отсутствие собственной сущности – зависимо возникающая абсолютная таковость (de-nyid-don-dam-pa)[56].

{10} «Шуньятасаптати» объясняет, что смысл «условного существования» заключается в том, что все видимое разнообразие объектов установлено как существующее лишь силою номинальных конвенций [69]. Тогда понятно, что все действия и действующие субъекты (bya-byed) являются возможными в условном смысле просто номинального обозначения. Два других трактата показывают, что такое постижение системы[57] двух истин совершенно необходимо для освобождения от сансары, не говоря уже о достижении просветления. Эта великая личность открывает всем тем, кто вступил во врата великой и малой колесницы, око, видящее жизненную сущность Пути, поэтому очень велика его доброта. Высшим среди всех этих трактатов является «Муламадхьямакакарика», потому что в ней, демонстрируя бесчисленное множество различных логических средств, Нагарджуна с определенностью устанавливает глубинный смысл [Учения].

4. Преимущества устремленности к глубинной Дхарме

Устремленность к такой глубинной Дхарме является очень значимой и превозносится [в коренных текстах]. В тексте «Сутрасамуччая» говорится:

Благодаря устремленности к глубинной Дхарме накапливаются все заслуги, вплоть до достижения просветления обретаются мирские и сверхмирские превосходные блага. Как говорится в «Сутре драгоценного дитя» (Даракаратнадатта-сутра; khye’u-rin-po-ches-byin-pa’i mdo), «Манджушри, по сравнению с тем, кто, не разумея методов бодхисаттвы, на протяжении сотни и тысячи эонов упражняется в шести парамитах, тот, кто даже с сомнениями слушает эти наставления в [глубинной] Дхарме, порождает намного больше заслуг, не говоря уже о том, кто внимает, не имея сомнений, и о том, кто делает записи, устную передачу, хранит [эту Дхарму] и дает другим подробное учение» [dBu ma khi 205a].

В «Алмазной сутре» (Ваджрачхеддика; rdo-rje-gcod-pa) Бхагаван спросил [II]:

Субхути (rab-byor), как ты думаешь: если бы все, сколько ни есть, песчинки в реке Ганг превратились бы тоже в реки Ганг, то стало бы больше песчинок? Субхути отвечал: «Бхагаван, если так много имеется песчинок в долине Ганга, тогда что уж говорить, если бы эти песчинки превратились в долины Ганга?»

{11} Бхаваган затем произнес:

«Субхути, я учу тебя, и ты должен как следует постичь это: если бы какой-нибудь мужчина или какая-нибудь женщина наполнили столько мировых систем, сколько есть песчинок в долине Ганга, драгоценностями семи видов и сделали подношении Татхагате, то много ли возникло бы заслуг из такой основы?» Субхути отвечал: «Много, Бхагаван! Очень много, Сугата!» На это Бхагаван сказал: «По сравнению с этим намного больше заслуги того, кто, запомнив из свода Дхармы даже всего лишь одну строфу, состоящую из четырех строк, научит ей также других». [Sher phyin sna tshogs ka 125a][58].

В «Сутре сокровищницы Татхагаты» (Татхагатакоша-сутра; de-bzhin-gshegs-pa’i mdzod-kyi mdo) после перечисления десяти тяжелейших проступков говорится:

Если живое существо, совершившее такие преступления, вступит в Дхарму бессамостности и с верой устремится [к видению] всех феноменов как изначально чистых, то избежит падения в дурные уделы» [Śikṣāsamuccaya dbu ma khi 96b][59].

В «Марадамана-париприччха-сутре» (bdud-dul-ba’i le’u)[60] говорится:

«Тот монах, который познал, что все феномены являются полностью усмиренными, и также понял отсутствие самосущей природы экстремальных источников нравственных нарушений, раскаивается и очищается от совершенных проступков и решительно отказывается от их повторения, в силах победить даже тяжелейшую карму немедленного воздаяния. Что уж говорить о незначительных нравственных проступках и мелких ошибках!» [mDo sde kha 251a].

В «Аджаташатру-сутре» (ma-skyes-dgra'i mdo) говорится:

«Если те, кто совершил тяжелейшие преступления немедленного воздаяния, услышав эту Дхарму, войдут в нее и обретут почтительную веру в нее, то я не назову ту их карму «кармической скверной» (las-kyi-sgrib-pa) [mDo sde sa 167b].

Это были источники, цитируемые Арьей Нагарджуной.

5. Описание сосуда, подходящего для получения этих глубинных наставлений

Некоторые, даже услышав наставления о пустоте, отвергают их, не чувствуя веры в это учение, и потому направляются в дурные уделы.

{12} Другие, хотя имеют уважение к нему, ошибочно считая, что смысл пустоты от самосущей природы – это ничто, клевещут, принижают (skur-‘debs) мадхьямаку до нигилизма. Поэтому учителя должны объяснять [учение о пустоте], чтобы [ученики] определенно обрели качество благоговейной устремленности [к пониманию].

Что касается признаков, которыми должны обладать ученики, то в «Мадхьямака-аватаре» говорится:

Даже на этапе обычного существа, услышав [наставления о] пустоте, он чувствует, как внутри него рождается большая радость,

Глаза увлажняются слезами, появившиеся от этого сильного чувства, И волоски на теле поднимаются дыбом.

В нем есть семя совершенного ума Будды,

Именно он является подходящим сосудом,

Ему следует объяснять истину абсолютного смысла,

У него появляются достоинства, следующие [за слушанием] [VI: 5–6].

Итак, указаны три признака. У ученика, обладающего ими, не только отсутствуют названные выше два порока, но и возникают также достоинства слушателя. Слушая теорию пустоты, он радуется, словно нашел сокровище, и также думает о способе, чтобы предотвратить упадок воззрения в будущих жизнях. Подумав так: «Если я из-за нарушений нравственной дисциплины упаду в низшие миры, то прервется мое воззрение пустоты», он правильно принимает нравственные обеты и после принятия соблюдает их в чистоте. Подумав: «Благодаря практике нравственности я получу рождение в благих уделах, но если буду бедняком, то, отвлекаясь на поиски еды, монашеской одежды и прочих вещей, не буду иметь возможности слушать регулярно учение о пустоте», он практикует даяние. Подумав: «Благодаря соединению воззрения пустоты с великим состраданием достигается просветление, а без этого – не достичь его», он осваивает медитацию на сострадание. Подумав: «Если поднимется гнев, то произойдет падение в дурные уделы, а если даже удастся родиться в высших мирах, из-за крайне уродливой внешности не будет возможности радовать арьев», он практикует медитацию на основе сущностных наставлений о терпении. Поняв, что благодаря совершенному посвящению всех заслуг, приносимых практикой нравственности и других парамит, достижению всеведения достигается состояние Будды и возникает неистощимый безмерно великий плод, он делает наделенное великой мощью эффективное посвящение заслуг достижению просветления ради живых существ.

{13} Постигнув, что согласно учению о зависимом возникновении главное – это [путь] бодхисаттв, он практикует почтительность по отношению к ним. В «Мадхьямака-аватаре» говорится:

Приняв обеты чистой нравственности, он постоянно пребывает в ней,

Практикует даяние, делает своей опорой сострадание,

Занимается медитацией терпения,

И все созданные этим заслуги полностью посвящает

Тому, чтобы достичь просветления ради освобождения существ,

А также он оказывает почтение реализованным бодхисаттвам [VI: 7–8a].

Если понимание пустоты дошло до самой сути, то способ понимания окажется точно таким, как тот, [что был объяснен Нагарджуной]. Но если [чья-то] логика [пустоты] отрицает всякую связь причины и следствия, то до тех пор, пока не устранена ошибка, хотя перед ним звучат безобманные наставления, он не имеет шанса обрести твердую убежденность в зависимом возникновении, поэтому не имеет достоинств слушателя и, даже более того, у него возникают пороки. Следовательно, необходимо возносить молитвы, устремленные к тому, чтобы во всех будущих жизнях всем сердцем слушать учение глубинных трактатов, запоминать, размышлять над их смыслом и медитировать так, чтобы от этого не пострадала убежденность в зависимом возникновении, в [законе] причин и следствий.

Раздел II. Комментарий к трактату “Mūlamadhyamakakārikā”

Вступление в комментарий к тексту “Mūlamadhyamakakārikā”

Этот раздел состоит из трех частей:

1. Смысл названия текста

2. Содержание трактата

3. Смысл заключения.

1. Смысл названия трактата “ Mūlamadhyamakakārikā-prajñā ”

С санскрита слово «праджня» на тибетском передается термином «shes-rab»(мудрость); слово «мадхьямака» – термином «dbu-ma» (срединный); слово «мула» – термином «rtsa-ba» (корень, основа, фундаментальный)», слово «карика» – термином «tshig-le’ur-byas-pa» (строфы); слово «нама» – термином «zhes-bya-ba» (так называемый). Здесь, в названии трактата, «праджня» (shes-rab) относится к системе праджняпарамиты, будучи частью ее названия. Как сказано в комментарии к «Светочу мудрости» (shes-rab-sgron-me-‘i-‘grel-ba) [dBu ma za 339a], поскольку это практика реализации системы запредельной мудрости[61], то называется светочем мудрости. Это наименование присваивается в соответствии с содержанием [данного учения]. В мирском понимании «срединностью» (dbu-ma) называется отказывающаяся от крайностей средняя позиция.

{14} Подобно этому, срединная позиция (dbus-nyid), отбрасывающая крайности существования-несуществования и прочие бинарные крайности, называется срединностью (dbu-ma). Такое название помогает выразить смысл учения[62].

[В слове «мадхьямака» суффикс] ‘ка’ указывает на срединный путь (dbu-ma’i-lam). Из-за корня слова шастры о срединном пути или все тексты, в названии которых есть «срединность» (мадхьяма; dbu-ma), называют «мадхьямакой». Или, как объяснил Бхававивека (legs-ldan), та форма названия, в которой есть суффикс ‘ка’, известная как «мадхьямака» (dbu-ma), обозначает философию срединности (dbu-ma’i-grub-mtha’) [dBu ma dza 329a]. Из-за корня слова «мадхьямака» (dbu-ma) шастры о срединности или философию срединности – то и другое – принято называть термином «мадхьямака» (dbu-ma).

Возникает вопрос: если мадхьямака – это отбрасывание крайностей и пребывание в центре, тогда как интерпретировать следующие слова из «Сутры царя самадхи» (Самадхираджа-сутра; ting-‘dzin-rgyal-po):

«Существование» и «несуществование» – это две крайности,

«Чистое» и «нечистое» – это также две крайности.

Поэтому, полностью отбросив бинарные крайности,

Мудрец не практикует пребывание даже в срединном [mDo sde da 27a].

Этот пассаж учит, что не следует, выполнив отрицание второстепенных крайностей реификации, пребывать в свободной от них срединности, считая ее истинно существующей. Но это не означает, что нет срединности, отбрасывающей все крайности – существование-несуществование и т. д. В тексте [Васубандху] «Хорошо изложенное рассуждение» (Вьякхьяюкти; rnam-bshad-rigs-pa) говорится:

«Крайность» означает истощение и конец;

Близость, сторону и обвинение [Sems tsam zhi 34b].

Таким образом, «крайность» (mtha’) имеет много буквальных значений, но в контексте отбрасывания крайностей каков смысл этого термина? В тексте [Камалашилы] «Свет мадхьямаки» (Мадхьямакалока; dbu-ma snang-ba) говорится:

В том случае, если бы в мадхьямаке можно было допустить, что есть некий существующий сам по себе, в силу собственной сущности, абсолютный предмет ума, то тогда, поскольку он существует, почему же цепляние за его постоянство или непостоянство является крайностью? Разве не было бы нелогичным называть такую мыслительную установку, соответствующую действительному положению вещей, ситуацией падения? [dBu ma sa 158a]

{15} В таком случае объект, если он существует так, как за него цепляются, не является крайностью, и ум, поскольку мыслит корректно, не цепляется за крайности. Следовательно, в данном контексте «крайность», будучи местом (ситуацией) падения, подобна тому, как в мирской жизни происходит падение с обрыва, и это здесь называется экстремальной ситуацией.

В этом отношении, утверждение «поскольку реально существующее (yang-dag-par-yod-pa) не имеет места даже конвенционально, то небытие реального (yang-dag-par-med-pa) конвенционально имеет место, поэтому не существует в абсолютном [смысле]» не является опровержением цепляния за крайность несуществования и отрицание «[вещи] не существуют таким образом» не является опровержением крайности нигилизма. Но если имеет место цепляние, выраженное в утверждении «несуществование опровергнутого объекта отрицания существует реально», то происходит падение в нигилистическую крайность несуществования вещей (dngos-po-med-pa’i-mtha’). Опровержение этого утверждения является также опровержением крайности нигилизма (med-mtha’).

Условное существование причин и следствий и прочих феноменов не может быть подорвано никаким достоверным восприятием. Следовательно, утверждение о несуществовании этих объектов и субъект, который цепляется за несуществование, являются, соответственно, крайностью нигилизма и умом, который цепляется за эту крайность. Но когда говорят «Будда не имеет недостатков», то это не является подобного рода нигилистическим случаем и цеплянием за нигилистическую крайность.

[Отрицание существования кармы и результата] является крайностью преуменьшения несуществования (skur-‘debs-kyi-med-mtha’), а выше описанный случай – это крайность преувеличения несуществования (sgro-‘dogs-kyi-med-mtha’). Следовательно, не относящиеся к случаям, выше рассмотренным, объекты и субъекты цепляния за феномены как абсолютные или существующие в силу собственных характеристик – это [реифицирующая] крайность существования и цепляние за эту крайность. Но когда говорят: «У Будды есть мудрость и сострадание», то это не является такого рода крайностью существования и цеплянием за такую крайность.

В некоторых разделах этого трактата есть объяснение, что все абсолютно существующее также является крайностью существования. Поэтому следует понимать, что способ впадения в крайности существования и несуществования, называемого «впадением в крайности причинения вреда тому, кто цепляется», таков, как это было объяснено. Но если считают крайностями лишь слова «существование» и «несуществование», то, когда отбрасывают так понятые крайности, опираются на так называемую теорию «ни существование, ни несуществование»[63]. И хотя при создании исправленной редакции выражения «форма не существует, звук не существует» и т. д. было проявлено усердие, это были напрасные усилия[64].

{16} В названии трактата есть слово «мула» – «rtsa-ba» (корень, основа, фундаментальный), указывающее на то, что этот текст есть основа всех шастр мадхьямаки, подобный телу, и он не является лишь некоторой частью [мадхьямаки, а содержит полное и совершенное учение]. «Карика» – «tshig-le’ur-byas-pa» (строфы) означает, что текст в целом имеет метрическую композицию, а не то, что он является главой (le’u)[65]. Этот текст содержит 449 строф и состоит из 27 глав.

2. Характеристика содержания трактата

Здесь три части:

1. Хвала Будде за проповедь учения о зависимом возникновении, свободном от крайностей.

2. Способ интерпретации зависимого возникновения, свободный от восьми крайностей.

3. Простирание в память о доброте Будды, преподавшего такое учение.

2.1. Хвала Будде за проповедь учения о зависимом возникновении, свободном от крайностей

Здесь две части: 1) общий смысл и 2) вспомогательные положения.

2.1.1.Общий смысл

Здесь три части: 1) каким образом в смысле слов [текста] содержится предмет данной шастры и т. д[66]; 2) каким образом основа обладает восемью атрибутами; 3) опровержение возражений других [школ].

2.1.1.1. Каким образом в смысле слов [текста] содержится предмет данной шастры и т. д. [необходимость сочинения, главная причина и их взаимосвязь]

Я совершаю простирание перед юным Манджушри[67]!

Я совершаю простирание перед совершенным Буддой,

Учителем, возвышенным среди философов,

Перед тем, кто преподал учение о покое,

умиротворяющее все измышления:

То, что зависимо возникает,

Не имеет прекращения, не имеет рождения;

Не имеет пресечения, не имеет постоянства;

Не имеет прихода и не имеет ухода;

Не является дифференцированным объектом и не является тождеством.

Ачарья [Нагарджуна], выражая величие Учителя [Будды] и уважение к нему за учение, в котором было безупречно объяснено все содержание трактата, побуждаемый намерением написать комментарий, почтительно совершает простирание перед ним за учение, предмет которого находится в неразрывной связи с сущностью зависимого возникновения. Поэтому он говорит: «Я простираюсь перед…» и т. д., чтобы быть способным сочинить данный трактат. Зависимое возникновение, характеризуемое здесь посредством восьми атрибутов (khyad-par brgyad), таких как «не имеет прекращения» и т. д., есть предмет текста «Муламадхьямакакарика». Выход за пределы печали, характеризуемый успокоением всех концептуальных измышлений и признаками умиротворения, – в этом заключается жизненная необходимость (nying-dgos) написания трактата. В «Ясных словах» (Прасаннапада; tshig-gsal) говорится, что слова почтения в начале текста указывают на предмет и главную причину написания шастры. Но, хотя эти слова указывают на учение о зависимом возникновении, характеризуемом восемью атрибутами, и на нирвану, успокаивающую все измышления, они не объясняются в качестве предмета «Муламадхьямакакики» и главной причины [написания этого текста]. Эти слова имеют смысл, просто констатирующий, что Учитель проповедовал это. Главная причина написания этого трактата заключалась в том, чтобы, устранив непонимание учений, имеющих окончательный смысл, и тех, что нуждаются в интерпретации, [а также] сомнения, вызванные ошибками понимания, и превратные интерпретации этих учений, объяснить предмет с целью проникновения в таковость вещей, как они есть.

{17}Хотя о том, что необходимость (dgos-pa) зависит от трактата, и что главная причина (nying-dgos) зависит от необходимости, и что это связано между собой, явно не говорится, тем не менее, эта связь подразумевается.

В Комментарии[68], объясняющем, что «умиротворение – это успокоение концептуальных измышлений», говорится:

Когда [практик] видит таковость зависимого возникновения,

Отсутствует вовлеченность ума в ментальные события [Прасаннапада; 04b].

В данном контексте вовлеченность (‘jug-pa) означает, согласно «Комментарию к “Мадхьямака-аватаре”» (Мадхьямака-аватара-бхашья; ‘jug-‘grel)[69], беспорядочное движение ума и ментальных факторов. В «Прасаннападе» тоже говорится об этом:

Поскольку концептуальные построения (rnam-par-rtog-pa) являются движением ума, то таковость, в силу того, что оно остановлено, является отсутствием дискурсивности. В сутре говорится: «Что есть абсолютная истина? Там, где нет никакого ментального движения, нет необходимости говорить о словах» [Бодхисаттвапитака-сутра, [dKon– brtsegs ga 167a] [120a][70].

Согласно данной цитате, речь не идет о том, что мудрость (ye-shes) не существует, эти слова означают, что ментальный процесс концептуальных измышлений (rnam-rtog-gi rgyu-ba) останавливается. Когда говорится, что условные понятия «познание» и «объект познания» останавливаются [как ошибочные][71], то это происходит с точки зрения медитативного равновесия [при концентрации на таковости]. Но это не является отрицанием того, что медитативное равновесие и абсолютная [истина] являются объектом и субъектом. Ибо то, что они являются объектом и субъектом, устанавливается не с точки зрения рационально-аналитического познания, а с точки зрения условного, обыденного познания.

Если разделить эти две перспективы видения, то будут устранены многие подобного рода сомнения. Предположим, у кого-нибудь возник вопрос: «В системе, которая утверждает, что у шраваков и пратькабудд – у представителей обеих малых колесниц – имеется постижение бессамостности двух видов, объясняемые в «Прасаннападе» четыре фактора – содержание, необходимость объяснения [данного учения], причина и их взаимная связь имеют место для обеих колесниц – великой и малой. Так не является ли этот трактат учением общей колесницы?» В «Мадхъямака-аватара-бхашье» сказано, что в колеснице шраваков бессамостность феноменов упоминается лишь кратко, а в махаяне она подробно объясняется [dBu ma ‘a 228a]. Поэтому в подтверждение того, что учение великой колесницы не является излишней [роскошью][72], [Нагарджуна] цитирует из своего «Гимна Преодолевшему сансару» (Локатитастава; ‘jig-rten-las-‘das-par-bstod-pa):

Вы сказали, что освобождения нет до тех пор,

Пока не постигнуто отсутствие признаков (mtshan-ma-med).

Следовательно, Ваше Учение представлено

Полностью в великой колеснице [bsTod tshogs ka 69b].

{18} Таким образом, хотя в данном трактате не излагаются, за исключением воззрения, уникальные черты учений махаяны, все же, поскольку очень подробно объясняется бессамостность феноменов, то у учеников, которым предназначается этот трактат, есть отличительные особенности. «Прасаннапада» также объясняет смысл умиротворения (zhi) как полное освобождение рождения, смерти и всех прочих [феноменов] от [характерных для сансары] изъянов[73].

2.1.1.2. Каким образом основа обладает восемью атрибутами

В данном контексте зависимое возникновение, рассматриваемое в качестве основы атрибутов (khyad-gzhi), объясняется, как говорит «Комментарий», в качестве зависимого возникновения составных [феноменов] (‘dus-byas). Здесь о «контакте» (phrad), «зависимости» (ltos) и «опоре» (rten) говорится как о [синонимичных] категориях[74]. Буквальный смысл термина «зависимость» (rten-pa) применим ко всем объектам познания. Термин «возникновение» (‘byung-ba) имеет два значения: «рождение» (skye), неприменимое к несоставным феноменам, а также «приходить к существованию в зависимости от (опираясь на)» (brten-nas-‘grub-pa). Второе значение имеет место в следующем пассаже [из “Комментария”][75]:

Деятель существует в зависимости от действия;

Действие возникает также в зависимости от того деятеля.

Помимо этого невозможно усмотреть

Причину их существования [VIII: 12].

Хотя здесь говорится, что деятель возникает в зависимости от действия, действие не порождает деятеля. Говорится, что, хотя это рассуждение распространяется также на другие феномены – познание и объект познания, тезис и доказательство возникают в зависимости друг от друга, недопустимо говорить, что они порождают друг друга. В «Ратнавали» также говорится:

Когда есть это, возникает то,

Точно так же, когда есть короткое, то есть и длинное [I: 48ab].

Аналогично уже сказанному, короткое не является производителем длинного. Кроме того, если каждый феномен возникает в зависимости от своих причин и условий, за исключением пресечений[76], он должен быть вещью. [В случае] не являющихся вещами феноменов зависимого возникновения, хотя они возникают в зависимости от других феноменов, те феномены, в зависимости от которых они возникают, не являются их причинами и условиями. В этом случае очень уместна цитата:

Поскольку не является существующим что-либо,

Что не является зависимо возникающим,

Постольку не является существующим что-либо,

Что не является пустым [XXIV: 19].

{19} Так как прекращение и т. д. – восемь атрибутов – существуют условно, то их невозможно отрицать без того, чтобы квалифицировать атрибуты[77]. Об атрибутах в этом контексте «Прасаннапада» говорит, что с точки зрения мудрости арьев прекращение и прочее не существуют. В последующем контексте говорится[78], что это сказано не с точки зрения природы незагрязненного объекта мудрости, свободной от галлюцинаций неведения. Это относится к мудрости, не загрязненной иллюзиями дуалистической видимости. Поэтому следует, считая зависимое возникновение основой прекращения и прочих атрибутов, сочетать это с отсутствием с точки зрения объекта незагрязненной мудрости медитативного равновесия восьми – прекращения и прочего в качестве специфических феноменов (khyad-par-gyi chos).

2.1.1.3. Опровержение возражений других [школ]

Здесь две части: 1) опровержение возражений против тезиса, что прекращение и прочие [атрибуты] не являются существующими в силу самосущей природы (rang-bzhin-du ma-grub-pa); 2) опровержение возражений относительно числа атрибутов и их порядка.

2.1.1.3.1. Опровержение возражений против тезиса, что прекращение и прочие [атрибуты] не являются существующими в силу самосущей природы

Предположим, некто отстаивает следующее: «Если атрибуты так сочетаются, то тогда то, что существует с точки зрения природы объекта незагрязненной мудрости медитативного равновесия, является абсолютно существующим. В таком случае, с этой точки зрения есть противоречие существованию абсолютной истины. Кроме того, с этих позиций дхармата (chos-nyid) существует без разрушения, значит, существует постоянство. А также есть тождественные и различные [вещи], прекращение прекращаемого потока омрачений. Следовательно, с этой точки зрения несуществование обладает зависимым возникновением, а это абсурдно».

Это возражение возникает из-за непонимания смысла, в котором [мадхьямака] говорит о несуществовании с точки зрения природы объекта [мудрости] медитативного равновесия. Об этом также «Прасаннапада» говорит:

Те вещи, о которых [Будда] учит, что они – рождение и т. д. – являются зависимо возникающими, не являются [таковыми] с точки зрения природы объекта незагрязненной мудрости, свободной от искажающего обмана неведения. Почему так? Дело в том, что они являются объектами познания тех, чей глаз мудрости деградировал из-за галлюцинаций неведения.

{20} Относительно видения таковости Бхагаван Будда сказал: «Монахи, это – абсолютная истина. Тот, у кого есть именно это воззрение, эта безобманная Дхарма, выходит за пределы печали» [13a].

Поэтому, кто не способен обрести незагрязненную мудрость медитативного равновесия, тот не в состоянии различить, что сказано с позиций чистого видения, а что не относится к проповедям, сделанным с точки зрения незагрязненной мудрости. А тому, для кого это стало возможным, не следует посредством этой мудрости познавать другие объекты помимо таковости, а если даже еще не обретено безобъектное незагрязненное знание, нужно постигать таковость. Учитывая это, как может быть корректным утверждение, что ее [т. е. незагрязненной мудрости] смысл есть просто существование и что, поскольку ее объект существует (установлен к бытию)[79] по природе, то он существует абсолютно?

В таком случае, когда в контексте опровержения утверждения о том, что прекращение и другие феномены истинно существуют (de-kho-nar-grub-pa) в зависимом возникновении, говорится, что с точки зрения природы незагрязненного объекта прекращение и прочие феномены не существуют, то что тем самым демонстрируется? Это имеет тот смысл, что, исследовав, являются ли существующие в том зависимом возникновении, являющемся базисом атрибутов, прекращение и прочие атрибуты природой или сущностью того базиса атрибутов, [можно заключить, ] что не являются. Это означает отрицание того, что прекращение и прочее являются реально установленными (de-kho-nar-grub-pa) в зависимом возникновении.

Если бы прекращение и прочие атрибуты зависимого возникновения являлись его истинной сущностью (gshis), то они оказались бы прекращением и прочими атрибутами, существующими в качестве самосущей природы (rang-bzhin) объекта незагрязненной мудрости. То, что мы называем “природой объекта незагрязненной мудрости”, является также зависимо возникающим [феноменом]. Это означает, что прекращение и прочие феномены не являются истинной природой базиса атрибутов – зависимого возникновения.

Итак, отсутствие установленности к бытию (ma-grub-pa) зависимого возникновения в качестве сущности и природы прекращения и прочих феноменов есть фундаментальная природа (gshis-lugs)[80] зависимого возникновения, и это также есть природа объекта незагрязненной мудрости медитативного равновесия.

{21} Точно так же, когда мы исследуем, является ли способ бытия, или фундаментальный характер (gshis-lugs), зависимого возникновения его собственной истинной природой (de-nyid-kyi gshis), то мы можем опровергнуть посредством аналитического познания, что он существует как его собственная природа.

Хотя рождение ростка не существует в абсолютном смысле, и это есть дхармата ростка, тем не менее, то, что это рождение не существует в абсолютном смысле, не является дхарматой самого рождения, ибо утверждение, что нечто само по себе (rang-nyid) является дхарматой – это противоречие. Следовательно, то, что рождение ростка не имеет абсолютного существования, – это абсолютная [истина] ростка, и это может быть установлено как способ бытия (yin-lugs) ростка. Поэтому как исследование того, является или не является такой [феномен] абсолютно установленным к бытию по фундаментальной природе (gshis-lugs), может быть исследованием того, существует или не существует абсолютная [истина] ростка в качестве фундаментальной природы? Тем не менее, это является исследованием того, имеет способ бытия (yin-lugs) такого [феномена] – ростка – природу невозникновения или является просто установленным силою условности. Во время такого рода исследования [независимо от того, ] находит или не находит аналитический ум такую природу (de-nyid-kyi-gshis) [как природу невозникновения], – анализ всегда должен быть сходным с анализом ростка. В контексте пустоты пустоты (stong-pa-nyid-stong-pa-nyid), пустоты самосущей природы (rang-bzhin-stong-pa-nyid)[81], пустоты абсолютного (don-dam-pa-stong-pa-nyid)[82], считая таковость дхармином (chos-can)[83] базиса пустоты[84], необходимо объяснить на абсолютном уровне сущность (ngo-bo) как пустую, чтобы опровергнуть мысль о том, что эти два [аспекта] – существование дхарматы (chos-nyid) и [ее] несуществование в качестве абсолютной [истины] – образуют противоречие.

Следовательно, слова: «Это нелогично – то, что не существуют абсолютное (don-dam), дхармата (chos-nyid), таковость (de-kho-na-nyid) и способ пребывания вещей (gshis-lugs). Но даже при допущении, что они существуют, если их существование не установлено в них самих[85], то где еще они существуют?», – это речи тех, кто не овладел методом исследования, анализирующим на абсолютном уровне, что существует и что не существует. Таким образом, некоторые невежды утверждают, что абсолютное не является объектом познания, другие говорят, что оно имеет истинное существование, – возникает множество дурных воззрений.

Кто-то может доказывать: «В том случае, если существование прекращения и прочего – восьми атрибутов – в зависимом возникновении не является его способом бытия (yin-lugs), то тогда не имеет смысла сказанное в сутрах:

В силу условий неведения возникает санскара[86] – составное,

Пресечением неведения пресекается санскара [Шалистамбха-сутра, mDo sde tsa 116a].

{22} Увы, санскары непостоянны;

Они являются субъектами[87] возникновения и разрушения;

Возникнув, составные феномены являются разрушающимися;

Их полное успокоение есть блаженство [Уданаварга, mDo sde, za 209a и также см.: Анитьята-сутра, mDo sde, sa 157a].

Это показывает, что имеет место аннигиляция (chad-pa), полностью успокаивающая скандхи (phung-po). Говорится:

Татхагаты могут появляться или не появляться,

Пребывает лишь эта дхармата феноменов [Шалистамбха-сутра, mDo sde, kha 241a, mDo sde za 117a][88].

Это показывает, что имеет место постоянство.

Четыре вида пищи, поддерживающей пребывание живых существ, – это один и тот же феномен [Samyuttanikāya, v. 2 Nidānavagga āhāra-sutta 403].

Это показывает, что есть идентичность.

Два феномена хранят мир: стыд и совесть [Арья-татхагата-чинтья-гухья-нирдеша-сутра; mDo sde dKon brtsegs ka 182a].

Это показывает, что есть различия.

Из предыдущей жизни существа приходят в эту; из этой жизни они

уходят в следующую [Арьямахакарунапундарика-сутра; mDo sde cha 62a]».

«Прасаннапада» отвечает на это, рассматривая приведенные выше цитаты в двух перспективах интерпретации. [13a] Возникает следующая дискуссия. [Оппоненты мадхьямиков говорят]: «Школа, отрицающая существование прекращения и прочего в качестве способа бытия, устанавливает прекращение и прочее как относительное (kun-rdzob-tu), поэтому утверждает, что вовлеченность в сансару и отказ от нее имеют относительное существование. [Мадхьямики] говорят, что эти утверждения не противоречат сутрам. Тем не менее, если бы вообще не имели места относительные феномены, устанавливаемые достоверным познанием, то эти феномены оказались бы подобными веревке, принимаемой за змею, – относительно такой «змеи» было бы невозможно установить причину и следствие. Поскольку [мадхьямики] не могут доказать, что феномены существуют относительно, они не в состоянии избежать порока [нигилизма]. Если бы у них имелась безошибочная система[89] достоверного установления [относительных феноменов], тогда они должны были бы принять смысл, существующий абсолютно; но они отказываются использовать такую терминологию».

Ответ на эту критику содержится в главе 24 [«Прасаннапады»]. Необходимо в соответствии с ее содержанием логическим путем показать, как все эти определения (rnam-gzhag)[90] имеют смысл в этой системе, но не в другой. В противном случае, если в смысле, существующем условно, нет места освобождению и прочим вещам, то придется признать, что они представлены лишь в иллюзорной перспективе. А это большая ошибка.

{23} Следовательно, согласившись признать таким способом условные феномены, спорить о том, имеют другие феномены истинное существование или не имеют, – это не является ни позицией мадхьямаки, ни также позицией философов, признающих наличие сущности у вещей.

В частности, до тех пор, пока относительное (kun-rdzob) признают таким способом [в иллюзорной перспективе], невозможно установление достоверно подтверждаемого объекта (don), поэтому также невозможно достоверно установить ни личность, которая отстаивает тезисы, ни утверждаемые тезисы[91], ни подтверждающие их авторитетные тексты и логические аргументы – все это также достоверно не подтверждается. Следовательно, в этом случае достоверное подтверждение того, что существуют истинные феномены (chos-bden-pa), было бы чем-то смехотворным.

В том случае, если [некто], отрицая, что эти вещи истинно существуют, способен убежденно отстаивать условный смысл, подтверждаемый достоверным познанием, то, хотя все абсолютные феномены – такие как таковость (de-bzhin-nyid), дхармакая и др. не являются истинно существующими, допустимо принять [их] существование в обычном смысле[92]. Следовательно, утверждение о том, что если они истинно не существуют, то постижение таковости, объект достижения, дхармкая, не являются существующими, и тому подобные заявления не имеют смысла.

Итак, те буддийские школы святой земли Индии, кто принимает истинное существование феноменов, проявляют большое усердие в доказательстве истинных вещей. Но после того как ими признано, что невозможно установить истинно существующие вещи, они больше не спорят о том, существует ли еще что-то другое в качестве истинной [реальности]. Это великое качество, отличающее выдающихся мыслителей от тех, кто в диспуте, не зная принципов логики, произносит бессмысленные речи. Поэтому с точки зрения реализованных мудрецов (rtogs-ldan)[93] высказывание утверждения об истинном существовании относительно обусловленных (составных) вещей, функционирующих с пользой или с причинением вреда, является заблуждением, более весомым[94], нежели ошибка такого же утверждения в отношении вещей, не являющихся композитными (‘du-ma-byas), не способными функционировать и порождать последствия. Ибо основа заблуждения в этом случае является меньшей. В этом коренном тексте также говорится:

Поскольку производное абсолютно не установлено к бытию,

Как может быть установенным к бытию непроизводное? [MMK VII: 33].

Здесь с большой настойчивостью отрицается истинное существование вещей.

В сутрах имеются оба вида высказываний – о том, что возникновение, прекращение и прочее существуют, и о том, что они не существуют. По этой причине, для того объяснить, какие из этих двух видов наставлений являются учением, содержащим смысл таковости, какие из них нуждаются в интерпретации, какие вызывают при размышлении сомнения, и чтобы устранить ложное понимание, принимающее относительный смысл в качестве окончательного, чтобы различить относительный и окончательный смыслы, была сочинена эта шастра.

{24} Смыслы этих двух видов учений были объяснены очень подробно в тексте «Сущность превосходного объяснения относительного и абсолютного» (shing-rta’i srol-‘byed-gnyis-kyis-drang-nges-phye-ba legs-par-bshad-pa’i snying-po)[95]. Поэтому вам необходимо изучить его.

2.1.1.3.2. Опровержение воззрений относительно числа атрибутов и их порядка

Предположим, есть такое возражение: «Если наставление относительно зависимого возникновения (rten-‘brel), что прекращение и т. д. – восемь атрибутов – не существуют, относится ко всем объектам отрицания, то [число атрибутов] слишком мало. А если они приведены в качестве примера, то можно было ограничиться двумя строками: “Нет прекращения, нет возникновения / нет пресечения, нет постоянства”».

Ни то ни другое [не является верным]. Почему? Зависимое возникновение (rten-‘byung) имеется бесчисленное множество характеристик. Но эти восемь называют атрибутами, потому что именно они вызывают споры. Кроме того, сторонники признания сущности вещей отстаивают тезис о существовании природы вещей посредством этих восьми атрибутов – прекращения и т. д. Понять, что предметом споров является вопрос о том, существует или не существует природа прекращения и прочего – восьми атрибутов, можно из контекста дискуссий. Этому пониманию способствует и объяснение, данное в комментарии Буддапалиты [160a; см. также: Prasannapadā 4b]. Те, кто полагает, что [такого рода] дебаты являются разногласиями относительно смысла категорий «возникновение», «прекращение» и пр., [восходящими к системе] парахиты (pa-ra-he-ta)[96], упускают смысловой контекст дискуссий.

В отношении сущности (ngo-bo-la-ltos-nas) демонстрируется пара «возникновение и прекращение», которая функционирует как развитие и дегенерация; в отношении времени (dus-la-ltos-nas) объясняется пара «постоянство и уничтожение»; относительно объекта (yul-la-ltos-nas) – пара «приход и уход»; относительно супругов (zla-la-ltos-nas) – пара «тождество и различие».

Допустим, кто-то говорит: «Если существует возникновение, то существует прекращение, а если нет возникновения, то нет и прекращения, поэтому было бы логичным сказать «нет рождения и нет прекращения».

Чоджин, в начале жизни родившись, в конце умирает, и имеется определенный порядок: рождение имеет место раньше, а прекращение – позже. Но если бы рождение и смерть существовали в силу собственных характеристик, то оказалось бы, что подобного следования «раньше-позже» не было бы: порядок [возникновения и прекращения] сделался бы неопределенным. Если бы [возникновение и прекращение] существовали в силу собственных характеристик, то они должны были быть либо тождественными, либо различными, ибо иного не дано.

{25} Если бы рождение в начале и смерть в конце имели различную самосущую природу, то Чоджин в конце рождения не смог бы умереть, а до смерти не смог бы родиться. А если бы они были тождественными по самосущей природе, то рождение человека в начале [жизни] оказалось бы в то же время его же смертью, и если это было бы так, то смерть того же самого человека должна была быть его же рождением. Боги, умерев, должны были бы в этом случае рождаться только богами. К такому абсурду приводит сделанное выше ошибочное предположение о собственных характеристиках.

2.1.2. Вспомогательные положения

«Phyag-‘tshal-lo», буквально означает «простираюсь», «благоговейно поклоняюсь». Кому? Тому совершенному Будде, кто объяснил зависимое возникновение. Каким образом объяснил? Он объяснил, что поскольку зависимое возникновение не порождается силой самосущей природы, то в соответствии с природой незагрязненного объекта медитативного равновесия в нем отсутствует следующее: прекращение, являющееся уничтожением каждый миг; субстанциональное возникновение[97]; прекращение предыдущего потока; постоянство вечного пребывания; перемещение объекта с дальней позиции на близкую; уход из ближнего в дальнее; дифференциация объектов; тождество, не делающее различий между объектами.

Поскольку смысл, воспринимаемый арьями в соответствии со способом пребывания таковости зависимого возникновения, отрицает все концептуальные измышления относительно выражаемого и выражения ((brjod-bya-brjod-byed), определяемого и определения (mtshan-mtshon) и т. д., то таковость (de-nyid) зависимого возникновения называется «свободной от концептуальных измышлений». В подобном состоянии функционирование ума и ментальных факторов свободно от дискурсивного блуждания, поэтому устраняются условности познания и познаваемого, и, благодаря этому, наступает полное освобождение от страданий рождения, старости, болезни и смерти. И это есть нирвана.

Поскольку Победитель проник в самую суть [зависимого] возникновения, то [Нагарджуна] видит только в нем одном того, кто безошибочно проповедует его смысл. Поняв, что те, кто высказывает другие точки зрения, подобны детям, ведущим легкомысленную болтовню, он снова от чистого сердца обращается к Будде, называя его «Учитель», «Возвышенный среди философов», отмечает его исключительность по сравнению со всеми другими. Кто это делает? Покровитель Нагарджуна! Когда? В начале своего трактата! Причина этого заключалась в том, чтобы показать его аутентичность и породить в других чистую веру в Учителя Будду.

{26} Хотя есть много способов возносить хвалу Будде, Нагарджуна в этом и других текстах возносит ему много хвалы за то, что он преподал учение о зависимом возникновении. Это видно из «Юктишастики», из строк, выражающих почтение. Сердце этой великой личности было переполнено огромной радостью из-за способа, которым Будда устранил все крайности возникновения, прекращения и т. д.: [они не имеют реального существования] по причине того, что являются феноменами, зависимо возникающими. Среди всех логических аргументов этот довод является главным.

2.2. Способ интерпретации зависимого возникновения, свободный от восьми крайностей

Здесь две части: 1) упорядочение структуры текста в соответствии с порядком практической реализации; 2) объяснение смысла каждой главы.

2.2.1. Упорядочение структуры текста в соответствии с порядком практической реализации

Здесь две части: 1) идентификация когнитивного состояния, в котором происходит цепляние за объект логического отрицания[98]; 2) как трактат поддерживает это отрицание.

2.2.1.1. Идентификация когнитивного состояния, в котором происходит цепляние за объект логического отрицания

Здесь две части: 1) главный смысл (dngos-kyi-don); 2) способ применения специфицирующих характеристик (khyad-par-sbyar-ba’i tshul) к объекту логического отрицания.

2.2.1.1.1. Главный смысл

В главе 26 излагаются порядок вступления в сансару из-за неведения и порядок нейтрализации сансары посредством устранения неведения. Говорится:

Противоядием от неведения является

Мудрость, [обретаемая] посредством медитации на таковость [MMK XXVI: 11cd].

Речь идет о том, что неведение отбрасывается посредством медитации на познанный смысл таковости. Поэтому нирвана и сансара существуют, соответственно, силою постижения таковости или силою неведения относительно нее. Значит, до тех пор, пока не идентифицировано неведение, невозможно узнать, каков способ его отбрасывания. Эта ситуация подобна тому, как пускать стрелу, не видя цель. Следовательно, необходимо идентифицировать неведение. Неведение – это не просто отсутствие осознания (rig-pa med-pa) таковости и не просто что-то другое в сравнении с этим[99], но позиция, цепляющаяся за нечто диаметрально противоположное [осознанию таковости]. Следовательно, неведение есть цепляние за объект как реально существующий. В «Шуньятасаптати» (stong-nyid-bdun-cu-pa) говорится:

Представление о том, что вещи, возникшие из причин и условий,

Являются реальными,

Учитель [Будда] называл неведением.

Из него возникают двенадцать звеньев [64].

{27} И в «Ратнававли» сказано:

Точно так же говорить об этом мире,

Похожем на мираж, обманывающий глаза,

Как о существующем или не существующем –

Это цепляние, являющееся омраченностью (rmongs-pa).

Если есть омраченность, то не достичь освобождения [I: 56].

Здесь дело не в той омраченности, что цепляется за несуществование и является омраченным неведением (rmongs-pa’i ma-rig-pa) о карме и ее плодах. Цепляние за мир как существующий – это неведение цепляния за истинное (bden-‘dzin-gyi-ma-rig-pa). Из двух видов этого неведения то омраченное неведение, [которое является цеплянием] за самость феномена (chos-kyi-bdag), имеет место, когда [субъект, ] восприняв объект, – глаза, нос и другие феномены, цепляется за воспринятые образы как существующие в силу их собственных характеристик. А неведение, омраченное в отношении самости личности, восприняв объект – личность, цепляется за воспринятый образ (rnam-pa) как существующий в силу собственных характеристик. Кроме того, когда воспринимается личность другого потока [сознания], имеет место в точности такое же цепляние. Объективация личностного потока и цепляние за нее является цеплянием за самость личности. Но этот вид цепляния не является врожденным восприятием разрушающихся скандх как ‘я’ – джигта (‘jig-lta-lhan-skys)[100]. Когда после восприятия ‘я’ – основы возникновения мысли «это я!» – этот образ (rnam-pa) схватывается как существующий в силу собственных характеристик, то это цепляние содержит в себе два вида омраченности: джигта (‘jig-lta) и омраченность в отношении самости личности. Когда, восприняв ‘мое’(nga-yi-ba), [ум] цепляется за воспринятый образ как существующий в силу собственных характеристик, то [в этом случае] имеют место два вида неведения: врожденная омраченность джигта, цепляющаяся за ‘мое’, и омраченное неведение в отношении моего – того, что принадлежит самости личности (bdag-gi-ba). Такого рода реифицирующее цепляние, которое имеет место при восприятии основы ‘моего’ – глаз, носа и т. д., есть цепляние за самость феноменов (chos-kyi-bdag-‘dzin). Следовательно, то, что называется «восприятием моего», не является восприятием этих вещей.

Отрицание этой самой несуществующей самости осуществляется на основе двух базисов – личности и феномена, поэтому установлены два вида бессамостности. И хотя два вида самости имеют различные базисы, при объяснении самой самости нет разницы в этих двух видах. Следовательно, хотя есть два вида цепляния за самость, способ цепляния в них, если не считать того, что они имеют разные объекты, является идентичным. В «Комментарии к “Чатухшатаке” (brgya’-pa’i ‘grel-pa)»[101] говорится:

{28} «Самостью» (bdag) называют сущность вещей, их природу, не зависимую ни от чего другого. Ее несуществование есть бессамостность (bdag-med). Посредством различения феномена и личности ее постигают в двух видах – «бессамостность феномена» и «бессамостность личности» [dBu ma ya, 190b].

Буддапалита также объяснял, что в утверждении «все феномены бессамостны» буквальным значением «самости» является именно сущность (ngo-bo-nyid).

Имеется и другой способ установления самости в качестве объекта мысли «это я!»: речь идет об условном существовании и опоре цепляния за ‘я’. Врожденная омраченность джигта присутствует в аспектах ‘я’ и ‘мое’, поэтому не существует врожденного цепляния за ‘я’ без восприятия ‘я’.

То, что омраченность, цепляющаяся за истинное [существование] личности и феномена, тоже является омраченным неведением (nyon-mongs-can-gyi-ma-rig-pa), объясняется в «Мадхьямака-аватара-бхашье» (‘jug-‘grel) [dBu ma ‘a 254b] и в комментарии [Чандракирти] к «Чатухшатаке» (brgya-pa’i ‘grel-pa) [dBu ma ya 221b]. Буддапалита тоже дает такое же объяснение. [198a]. То, что такова позиция святых отца и сына, [Арья Нагарджуны и Арьядевы], было много раз доказано, поэтому это не является фабрикацией. Таким образом, цепляние за самость феноменов, которое со стороны других мастеров[102] рассматривалось как завесы познания (shes-sgrib), здесь [Нагарджуной и Арьядевой] установлено как омрачение.

Йогачарины (rnal-‘byor-spyod-pa) и сватантрики (dbu-ma-rang-rgyud-pa) утверждают, что два вида бессамостности – отсутствие самости у личности и бессамостность феноменов – это очень разные вещи. По этой причине они не согласны с тем, что если постигнута бессамостность личности, то обязательно постигается и бессамостность феноменов.

Цепляние за объект отрицания, являющийся кюнтагом (kun-brtags)[103], не свойственно тем, чей ум не испытал влияния философии, следовательно, [такое цепляние] не сковывает живых существ в сансаре. Оковы сансары – это врожденное цепляние за самость, которое имеется у обоих видов существ – [и у тех, кто испытал влияние философии, и у тех, чей ум не изменен философскими идеями]. Об этом говорится в «Чатухшатаке» [Арьядевы]:

Восприятие посредством фабрикаций[104] есть оковы.

Это то, что здесь следует отвергнуть [XVI: 23].

Сказано, что фабрикация, измышляющая самосущую природу (rang-bzhin), является оковами, поэтому ее объект должен быть подвергнут отрицанию.

2.2.1.1.2. Способ применения специфицирующих характеристик к объекту отрицания

Концепт, который цепляется за объект отрицания, – это не всякий концепт, цепляющийся за существование, а тот, в котором происходит цепляние за [вещи] как абсолютно [существующие] или как существующие в силу собственных характеристик.

{29} Кроме того, [в коренном тексте] сказано:

Будды в проповеди Дхармы

Полностью опирались на две истины [MMK XXIV: 8ab].

Итак, здесь говорится, что необходимо знать различие между двумя истинами: существование возникновения, уничтожения и т. д. – это относительная истина, а их несуществование – это абсолютная истина. В «Ратнавали» также говорится:

Итак, хотя в мире, подобном иллюзии,

Есть видимость возникновения и разрушения,

В абсолютном смысле возникновение и разрушение

Не являются существующими [II: 11].

Следовательно, простое существование (yod-pa tsam) не отрицается, а объектом отрицания является абсолютное существование, и ум, цепляющийся за него, следует познать как ум, цепляющийся за объект отрицания.

Сходным образом [в коренном тексте] говорится:

Они [т. е. объекты цепляния] не существуют по своей природе,

Поэтому и омрачения в реальности не существуют [MMK XXIII: 2cd][105].

Здесь «существование по природе» (rang-bzhin-las-yod-pa) и «реальное существование» (yang-dag-yod-pa) являются специфицирующими дополнительными характеристиками (khyad-par-sbyar). В «Ратнавали» также говорится:

Как может быть истинным существование

Того, чье семя является ложным? [I: 29].

Дополнительные специфицирующие характеристики истинного во множестве содержатся также в разделе сутр окончательного смысла (nges-don-kyi-mdo-sde). Сущность (ngo-bo-nyid), природа (rang-bzhin), существование в силу собственных характеристик (rang-gi-mtshan-nyd-las-yod-pa), существование в силу сущности (ngo-bo-nyid-kyis-yod-pa) и т. д. – подобные характеристики «существования из себя, или самосущего бытия» (rang-las-grub-pa) также часто встречаются.

Что касается этого, то мадхьямики-сватантрики (dbu-ma-rangyud-pa) утверждают, что существование можно отрицать, только если применять специфицирующие дополнительные характеристики – абсолютное, реальное, истинное, таковость; но если они не применяются, то тогда существование в силу сущности или из сущности и прочие дополнительные [специфицирующие характеристики существования] невозможно отрицать.

В системе Буддапалиты и Чандракирти, если из двух названных категорий дополнительных специфицирующих характеристик применяется одна из этих категорий, то во второй нет необходимости; поэтому обе категории рассматриваются как сходные. Но, вопреки этому, они не утверждают, что специфицирующие характеристики абсолютного не является также применимыми к объекту отрицания. И они также не утверждают, что возникновение и т. д. можно отрицать, не применяя никаких специфицирующих характеристик из двух наборов.

Кроме того, в «Мадхьямака-аватара-бхашье» говорится:

{30} Какой мудрец, определивший образы, не имеющие природы,

[как систему] причин и следствий, воспринимающий пребывание формы, ощущения и прочих феноменов неотделимыми от причины и следствия – как просто существующих, будет определять их как имеющих [самосущую] природу? Поэтому, возникновение, хотя и воспринимается как существующее, не существует по природе [dBu ma ‘a 259b].

Таким образом, [Чандракирти] проводит различие между простым существованием (yod-pa tsam) и существованием в силу самобытия, или существованием по природе (rang-bzhin-gyis-yod-pa). Если их не разграничить, то [получилось бы], что если вещи существуют, то они существуют в силу собственной сущности; а если они не имеют собственной сущности, то вообще не существуют. Тогда не были бы преодолены крайности онтологического преувеличения бытия (sgro-‘dogs) и нигилизма (skur-‘debs). В «Комментарии к “Чатухшатаке”» говорится:

С точки зрения реификационистов, до тех пор, пока имеет место существование данной вещи, сохраняется также ее собственная сущность. В то время, когда вещь лишена собственной сущности, она никоим образом не существует, подобно рогам осла. Поэтому им не преодолеть эту дилемму, и, в таком случае, для них становится затруднительным быть последовательными в своих утверждениях [dBu ma ya, 175b].

Поэтому благодаря отсутствию собственной сущности становится возможным установить в отношении всех крайностей существования и таковости причину и следствие, лишенные [собственной] природы[106], и благодаря этому можно освободиться от всех крайностей несуществования. В этом проявляется отличительная особенность подхода этих двух великих мастеров, [Буддапалиты и Чандракирти] к объяснению глубинного смысла [учения] Арьи [Нагарджуны]. Поэтому различение двух видов существования и двух видов несуществования имеет очень большое значение. Два вида существования – существование в силу собственных характеристик и существование, являющееся просто установленным силою языковой конвенции, – это не одно и то же. А способ установления силою конвенции – когда говорят «все относительно существующее установлено как существующее силою конвенции», – является следующим. Когда при попытке найти в конвенциональном утверждении, таком как «Я накопил карму и переживаю ее результат», способ, каким существует основа конвенции, [устанавливается, что] ‘я’ не является по отдельности рассматриваемыми глазами, носом и т. д., а также их собранием, и что ‘я’ не является также чем-то другим. Это является способом несуществования личности силою собственной сущности.

{31} Хотя это так, тем не менее, если бы не было [таких явлений, как] «Я вижу» и т. д., то это противоречило бы относительному достоверному познанию, поэтому они существуют. Что касается [способа] установления к бытию (grub-pa), то, поскольку объект не является существующим в силу собственной сущности, он существует силою конвенции.

В утверждении «установлен просто силою конвенции» слово «просто» исключает ‘объект, существующий в силу собственной сущности’(don-rang-gi-ngo-pos-nyid-kyis-yod-pa), но не исключает того, что устанавливается посредством достоверного восприятия (tshad-mas-grub-pa-ma-gcod). Точно так же слово «просто» в выражении «просто обозначен как имя» (min-du-btags-pa-tsam) не исключает существование смысла (don), не являющегося именем, а также объекта (don), устанавливаемого достоверным познанием, и не является указанием на то, что все обозначенное именем является существующим условно, но исключает существование объекта в силу его собственной сущности. Поэтому в «Ратнавали» говорится:

За исключением того, что конвенционально обозначено,

Что за мир имеется в действительности,

Являющийся существующим или несуществующим? [II: 14bcd].

Хотя, согласно сказанному, не имеет места существование, не являющееся существованием, установленным силою конвенции, тем не менее, не все то, что постулировано благодаря конвенции, является существующим. Кроме того, если пытаться найти, каким образом существует объектная основа условного обозначения (tha’ snyad-btags-pa’i btags-sa’i don) в выражении «Чоджин воспринимает форму» и в выражении «субстанциально существующий Чоджин воспринимает форму», то не удастся найти ничего даже в малейшей степени, и в этом отношении нет различий между этими выражениями. Но в то время как условное несуществование «Чоджина, воспримающего форму», дискредитируется достоверным познанием, утверждение «субстаницально существующий Чоджин воспринимает» может быть опровергнуто достоверным познанием, поэтому его относительное существование дискредитируется достоверным познанием. Следовательно, в отношении относительного существования и несуществования ‘Чоджин, воспринимающий форму’ и ‘субстанциально существующий Чоджин’ – это совершенно различные [феномены]. Обоснование этого заключается в следующем. Если посредством логических рассуждений искать субстанциально существующее, то, хотя его необходимо найти, если его не находят – можно отрицать его. А если логически искать просто существующее, то его обнаружение не является необходимостью, поэтому в этом случае необнаружением невозможно опровергнуть (‘gog) его.

Этот метод зависит от ясного различения двух [видов] отрицания (bkag-pa): во-первых, то, что не выдерживает логический анализ, и поэтому подрывается (gnod-pa) логикой; во-вторых, то, что не обнаруживается посредством логического познания и поэтому отрицается.

{32} Допустим, некто думает: «Когда нечто ищут и исследуют, и нет возможности найти это посредством выполнения анализа, то, если тем самым не подтверждается [существование] мирского, условно существующего объекта, тогда почему это не противоречит факту, что в мирском анализе подтверждается одна из альтернатив «возникновение или невозникновение, приход или неприход»?

Эти два метода анализа являются совершенно непохожими. Этот [конвенциональный] анализ не является тем методом анализа, который, не удовлетворившись лишь условным обозначением (tha snyad bstags-pa) возникновения и прихода, занимается поиском способа, каким существует объект условного обозначения. Предыдущий [абсолютный анализ] является именно такого рода исследованием. Поэтому способ анализа, подобный предыдущему, во время анализа не подтверждает посредством анализа обнаружение объекта как существующего. Объект последнего [из двух видов] анализа, хотя и подтверждается, но подтверждается не как существующий в силу собственной сущности. Так как же они могут быть одинаковыми?

Сватантрики полагают, что анализ, выполняемый согласно первому [из двух вышеприведенных методов], сам по себе не является исследованием того, существуют или не существуют (grub-ma-grub) [вещи] в качестве таковости (de-khona-nyid-du). Они даже признают существующим (yod-pa) объект подобного [аналитического] поиска, а также говорят, что он реализован (grub-pa) в силу его собственных характеристик. Ибо, как они думают, если объекта нет даже в качестве конвенции, то тогда вообще невозможны причина и результат и т. д. В таком случае, каков принятый в этой системе [сватантрики] критерий[107] того, установлено или не установлено [нечто существующее] абсолютно?

Эта [подшкола] не утверждает, что причина, результат и прочие вещи существуют, будучи установленными силою номинальной конвенции. Поэтому, [с этой точки зрения, вещи] не являются установленными силою их проявления в конвенциональном чувственном сознании (tha-snyad-pa’i dbang-po’i shes-pa-la) и т. д., они не являются установленными силою того, как проявляются в сознании, безобманном относительно смысла существования собственной сущности объектов обыденного восприятия. Объект, существующий силою собственного способа пребывания, существует абсолютно. Противоположное этому принимается [сватантриками] в качестве относительно существующего (kun-rdzob-tu-yod-pa). Следовательно, [с этой точки зрения], начиная с такого рода анализа того, существует или не существует [объект] по собственной природе, исследование является анализом того, установлена или не установлена таковость.

{33} Если не понять различие между аналитическими методами обыденного и философского анализа, а в рамках философского подхода – тот анализ, который исследует существование и несуществование (grub-ma-grub) относительно таковости, то тогда возникнет большая путаница в связи с частыми заявлениями мадхьямиков обеих подшкол о том, что они не согласны даже конвенционально признать [существование] объекта анализа. Будет очень трудно проводить различие между конвенционально существующим и конвенционально несуществующим. Поэтому необходимо понять эти вещи на основе других работ, в которых они объясняются очень подробно[108].

В то время как цепляние за существование, исследованное тем способом, который был объяснен выше, является установленным именно философией, два вида врожденного цепляния за самость, хотя и не являются цеплянием такого же рода, они принимают вещи как существующие в силу их собственной сущности. Следовательно, если бы нечто существовало таким способом, то оно должно быть найденным в ходе аналитического поиска, а если это не имеет места, то также обоснованным будет его отрицание после анализа.

Кроме прасангиков никто не может понять постулирование причины и результата как пустых по собственной природе, которых невозможно найти, если провести анализ тем методом, что был объяснен выше. Поэтому совершенно неправильно считают системой прасангики отрицание причины, результата и прочих вещей аналитическим познанием, когда анализ, выполненный вышеприведенным методом, не находит их. Как говорится в «Шуньятасаптати»,

[Будда] не отрицает этот мирской подход,

По которому «это возникает при опоре на то» [71ab].

А также в «Виграхавьявартани» сказано:

Без принятия конвенций

Мы не можем делать никаких разъяснений [XXVIIIcd].

2.2.1.2. Как трактат поддерживает это отрицание

Для того чтобы познать смысл способа, каким вещи существуют, нужно постичь несуществование объекта тем способом, каким за него цепляется неведение. Это постижение рождается с помощью логических аргументов, опровергающих существование такого объекта, и логики, доказывающей факт его несуществования. Но его не развить путем приучения ума просто к удерживанию от [измышления] двух видов самости в объектах. Как говорится в «Чатухшатаке»,

Если увидишь бессамостность объекта,

То уничтожишь семя циклического бытия [XIV: 25cd].

Поэтому необходимо постичь бессамостность объекта, за который [неведение] цепляется как за самость.

Следовательно, нужно проводить различие между невовлеченностью ума в два вида самости и вовлеченностью в две бессамостности.

{34} В связи с этим необходимо сначала твердо установить несуществование объекта неведения, которое цепляется за самость личности и за мое. Это демонстрируется в восемнадцатой главе. Далее, когда произошло отрицание самосущей природы (rang-bzhin) личности, возникает мысль: «Так как есть странник, который пришел из мира прошлой жизни в этот и из этой жизни пойдет в будущую, и есть тот, кто совершает благие и неблагие кармы, то это нелогично». Опровержение такой мысли дано [Нагарджуной] в двух главах – [«Исследование прихода и ухода» (глава II) и «Исследование деятеля» (глава VIII)]. В главе IX «Исследование предыдущей сущности» (snga-rol-na-gnas-pa) дается опровержение мысли о том, что если получатель кармического наследия (nyer-len-pa-po) в следующей жизни и принимаемое (blang-bya) лишены самосущей природы, так же как карма и деятель не имеют самосущей природы, то нелогично утверждать, что личность будущей жизни является получателем кармического наследия этой жизни. [Сторонниками самосущей природы] получателя приводятся примеры и логические доводы. Опровержение таких примеров [как огонь и топливо] содержится в главе X. Аргумент в пользу того, что поскольку существует циклическое бытие, то существует тот, кто вращается в колесе бытия (‘khor-ba-po), и существует страдание, следовательно, существует самость, переживающая страдания, опровергается в главах XI и XII.

Затем, что касается отрицания объекта неведения, которое цепляется за самость феноменов, то [Арья Нагарджуна] дает опровержение возникновения относительно внешних и внутренних феноменов. Этому посвящена глава I. Три главы (гл. III–V), включая «Исследование чувственных способностей (аятан)», посвящены опровержению мысли о том, что, поскольку в сутрах говорится об аятанах, скандхах и элементах как существующих [феноменах], они существуют в силу их собственной природы. Три главы (VI–VIII), включая главу «Исследование страстной привязанности», написаны для опровержения следующего заявления: поскольку привязанность (chags) и прочее, опирающееся на эти три феномена – аятаны, скандхи и элементы, – существует, а также существуют их три характеристики, – возникновение, уничтожение, пребывание, – указывающие на их составной, или производный, характер, и поскольку у них существуют причина, действие и деятель, то у этих трех феноменов[109] имеется собственная природа. Аргумент, изложенный в главе VIII, применим к отрицанию самосущей природы как личности, так и феноменов. Глава XIII «Исследование составных феноменов», не дифференцируя по отдельности личность и феномены, объясняет, что собственная природа материальных вещей[110] является пустой.

{35} Далее идут три главы «Исследование контакта», «Исследование самосущей природы», «Исследование оков» (гл. XIV–XVI), в которых, иногда различая личность и феномены, иногда не различая их, дается опровержение существования самобытия. Демонстрируется несостоятельность таких аргументов в пользу существования собственной природы вещей как указание на то, что феномены вступают в контакт между собой, что имеются порождающие их причины и условия, что существуют трансмиграции от одной жизни к следующей.

Глава «Исследование кармы и ее плодов » (XVII) опровергает утверждение о том, что сансара имеет собственную природу, и что она является базисом для связи кармы и плода.

Существование собственной природы вещей также пытаются доказать с помощью довода, что имеется причинное основание для обозначения трех времен. Этот аргумент опровергается в главе «Исследование времени» (XIX). Две главы – «Исследование собраний» (XX) и «Исследование возникновения и уничтожения» (XXI) посвящены опровержению аргумента о том, что время имеет природу, основанного на доводе, что оно является сопутствующим условием эффективности (‘bras-bu’i lhan-cig-byed-pa’i rkyen) и причиной возникновения и уничтожения.

Главы «Исследование Татхагаты» (XXII) и «Исследование ошибок» (XXIII) содержат опровержение аргумента, о котором шла речь в главе «Исследование возникновения и уничтожения». Аргумент таков: учение о том, что собственная природа потока циклического бытия является пустой, не имеет смысла, поскольку плод циклического бытия – Татхагата и причина – омрачения существуют. Глава «Исследование четырех благородных истин» (XXIV) является ответом на довод, что если бы все феномены были пустыми от собственной природы, то четыре благородные истины и прочее не имели бы смысла. [Ачарья Нагарджуна] говорит, что в отношении того, что пусто от собственной природы, всё имеет смысл, а в отношении непустого – всё становится бессмысленным. Сказанное может быть добавлено в конце каждой главы, опровергающей самосущую природу.

В ответ на аргумент, что в отношении пустой собственной природы в особенности бессмысленной является нирвана, было дано объяснение в главе «Исследование нирваны» (XXV). Затем автор объясняет зависимое возникновение (rten-‘byung) как идентичное смыслу срединного пути, и что если узреть зависимость (rten-‘brel) или зависимое возникновение (rten-‘byung), то постигается подлинная суть[111] четырех благородных истин. Для того чтобы объяснить это, он написал главу «Исследование взаимозависимости» (XXVI). Если кто-то пришел в замешательство относительно таковости[112], объясненной в предыдущих разделах, то он вступил в систему циклического бытия, а если не запутался, то отвернулся от этой системы. Так как это тоже важно, обе эти цели являются правомерными.

{36} Тот, кто видит таковость зависимого возникновения, не опирается на дурные воззрения – на объясненные ранее крайности и т. д. Чтобы разъяснить смысл этого, была написана глава «Исследование воззрений» (XXVII).

Итак, ясно увидев, каким образом происходит фиксация, характерная для врожденного цепляния за самость, что присуща собственному потоку сознания, и поняв, что эти коренные трактаты служат целесообразным методом ее прекращения, надо посредством слушания, интерпретации, созерцания, размышления, медитации и т. д. – всеми способами сделаться искусным в уничтожении цепляния за самость, не довольствуясь лишь искусностью в словесных баталиях.

2.2.2. Объяснение смысла каждой главы

Здесь три части: 1) объяснение того, что зависимое возникновение является по собственной природе пустым; 2) как постижение или непостижение зависимого возникновения ведет к вступлению в сансару или противодействует ей; 3) как постижение зависимого возникновения противодействует дурным воззрениям.

2.2.2.1. Объяснение того, что зависимое возникновение является по собственной природе пустым

Здесь две части: 1) непосредственный (главный) смысл; 2) отбрасывание возражений против прямого смысла.

2.2.2.1.1. Непосредственный (главный) смысл

Здесь две части: 1) краткое объяснение двух видов самости; 2) подробное объяснение двух видов самости.

2.2.2.1.1.1. Краткое объяснение двух видов самости

Здесь две части: 1) отрицание самосущей природы феноменов посредством исследования активности и механизма (bya-byed) причины и следствия; 2) отрицание самосущей природы личности посредством исследования действий прихода и ухода (‘gro-‘ong) личности.

2.2.2.1.1.1.1. Отрицание самосущей природы феноменов посредством исследования активности и механизма причины и следствия

Структура главы I «Исследование условий»

1. Объяснение главы I «Исследование условий»

1.1. Отрицание собственной природы (rang-bzhin) возникновения результата

1.1.1. Опровержение четырех крайностей относительно возникновения

1.1.1.1. Тезис, отрицающий возникновение

1.1.1.1.1. Главное положение

1.1.1.1.2. Вторичные пункты

1.1.1.1.2.1. Объяснение характеристик двух видов отрицания

1.1.1.1.2.2. Рассмотрение того, каким из этих двух видов отрицания является обоснованное заключение

1.1.1.1.2.2.1. Объяснение неаффирмативного отрицания как вывода

1.1.1.1.2.2.2. Отбрасывание возражений в отношении этого

1.1.1.1.2.2.2.1. Опровержение контраргумента о том, что рациональное познание может установить не существующую самосущую природу как существующую

1.1.1.1.2.2.2.2. Опровержение контраргумента о том, что если рациональное познание устанавливает несуществование самосущей природы, то это должно быть истинно установленное

1.1.1.2. Аргумент, опровергающий возникновение

1.1.1.2.1. Аргумент, опровергающий возникновение из себя

1.1.1.2.1.1. Установление собственной позиции

1.1.1.2.1.2. Способ усмотрения оппонентами недостатков в нашей собственной позиции

1.1.1.2.1.3. Объяснение того, что в нашей позиции нет этих недостатков

1.1.1.2.2. Аргумент, опровергающий возникновение из другого

1.1.1.2.2.1. Отрицание трех крайностей в отношении рождения

1.1.1.2.2.2. Смысл, установленный посредством опровержения четырех крайностей и отбрасывания возражений

1.1.2. Отбрасывание противоречий сутрам в отрицании возникновения от другого

1.1.2.1. Презентация аргумента, что это противоречит сутрам

1.1.2.2. Отбрасывание аргумента, что это противоречит сутрам

1.2. Отрицание собственной природы условий, порождающих результат

1.2.1. Общее опровержение самосущей природы условий

1.2.1.1. Опровержение концепции условий с точки зрения механизма

1.2.1.1.1. Опровержение концепции условий на том основании, что они осуществляют активность возникновения

1.2.1.1.2. Опровержение концепции условий, основанной на том, что они дают рождение результату

1.2.1.2. Опровержение концепции условий с точки зрения кармы (действия)

1.2.2. Опровержение каждого из условий по отдельности

1.2.2.1. Опровержение характеристик причинного условия

1.2.2.2. Опровержение характеристик объективного условия

1.2.2.3. Опровержение характеристик непосредственно предшествующего (немедленного) условия

1.2.2.4. Опровержение характеристик доминантного условия

1.2.3. Презентация других способов их общего опровержения

1.2.3.1. Опровержение тезиса, что условия имеют собственную природу на основании того, что результат возникает

1.2.3.2. Опровержение существования условий результата как являющихся или не являющихся самосущими

1.2.3.3. Опровержение убежденности в самосущей природе как [вещей, ] являющихся условиями, так и [вещей, ] не являющихся условиями

2. Дополнение объяснения цитатами из сутр окончательного смысла

3. Резюме главы I и формулировка ее названия

Глава I. Исследование условий

Здесь три части: 1) объяснение главы I коренного текста; 2) дополнение объяснения цитатами из сутр окончательного смысла; 3) резюме главы I и формулировка ее названия.

1. Объяснение главы I «Исследование условий»

Исходя из тех соображений, что для того чтобы показать несуществование таких вещей как прекращение и т. д., о котором говорилось выше, было бы легче отрицать прекращение и т. д. посредством опровержения возникновения, вначале выполняется опровержение возникновения.

Здесь две части: 1) отрицание собственной природы (rang-bzhin) возникновения результата; 2) отрицание собственной природы условий, порождающих результат.

1.1. Отрицание собственной природы возникновения результата

Здесь две части: 1) опровержение четырех крайностей относительно возникновения; 2) отбрасывание противоречий сутрам в отрицании возникновения от другого.

1.1.1. Опровержение четырех крайностей относительно возникновения

Здесь две части: 1) тезис, отрицающий возникновение; 2) аргумент, опровергающий возникновение.

1.1.1.1. Тезис[113], отрицающий возникновение

Здесь две части: 1) главное положение); 2) вторичные пункты.

{37}

1.1.1.1.1. Главное положение[114]

[Учитель Нагарджуна в начале «Муламадхьямакакарика» выдвигает тезис, отрицающий существование возникновения:]

Из себя – нет, из другого – нет,

Из обоих – нет, без причины – нет,

Возникновение вещей – каких-либо, где-либо, когда-либо

Никогда не является существующим[115].

Внешние и внутренние феномены, представленные терминами «что-то» (gang-dag) и «кто-то» (su-dag), не являются возникающими или существующими из себя нигде в локациях места, времени, философской системы, представленных синонимичными терминами «где-нибудь» (‘ga-zhig-na), «в любом месте» (gang-na-yang). Этот тезис может быть в равной степени применим к трем другим альтернативам [– «из другого», «из обоих», «без причины»]. Слово «nam-yang» («когда бы ни», «всегда», «никогда») не является бессмысленным, поскольку в «любой пространственно-временной локации» предполагает негативный ответ на следующий вопрос: «Из-за влияния некоторых мест шафран там не родится. Из-за свойств некоторых сезонов в это время урожай не вырастет. Разве это не так?»

Можно подумать, что под влиянием философии мадхьямиков возникновение отрицается, а с позиций реификационистов – признается. Эта идея опровергается [положением] «в любой философской системе» [Прасаннапада 5a], однако это не является указанием на то, что в реификационистской системе нет места возникновению.

Некоторые говорят, что в анализируемой шлоке было бы лучше поместить «Из себя – нет» (bdag-las-ma-yin) ниже[116] двух строк «Никогда не является существующим возникновение вещей – каких-либо, где-либо, когда-либо» (dngos-po-gang-dag-gang-na-yang||skye-ba-nam-yang-yod-ma-yin||). Это не имеет смысла. На вопрос: «Что “из себя – нет”?» в качестве ответа звучит: «Никогда не является существующим возникновение вещей». Сказанное точно так же применимо к остальным трем альтернативам. Так объясняется в «Светильнике праджни» (Праджняпрадипа; shes-rab-sgron-me) [Бхававивеки]. В санскритском тексте проясняется существование первых и последних отрицаний.

[Чандракирти в] «Мадхьямака-аватара-бхашье» (‘jug-‘grel), комментируя положение «не является существующим» в последней строке шлоки коренного текста, объясняет: «Оно не является и существованием, связанным с возникновением из себя как доказательством существования, так как это отрицается по смыслу»[117]. Не следует понимать так, как будто последние две строки являются заключительным тезисом (dam-bca’), а первые две – служат предпосылками (rtags). Остальные три альтернативы должны быть рассмотрены точно так же.

Если бы возникновение существовало в силу собственной природы, тогда нужно было бы согласиться с одной из четырех альтернатив возникновения в качестве его доказательства, поэтому это называется «аргументом существования». Если опровергнуто возникновение из четырех альтернатив, то спонтанно осуществляется отрицание возникновения в силу собственной природы. Поэтому при таком подходе последняя строка рассматриваемой шлоки означает, что не является ошибкой то, что не доказывается отсутствие возникновения по собственной природе.

{38} Поэтому в «Свете мадхьямаки» [Мадхьямакалока; dbu-ma-snang-ba, 210b] не говорится, что устанавливать отсутствие возникновения по собственной природе[118], приняв отрицание возникновения посредством четырех альтернатив за предпосылки, не является недопустимым, а говорится, что разбивка текста предложенным выше способом не является смыслом данного текста[119].

Слова [шлоки] несут в себе удостоверенную суть (nges-gzung-gi-snying-po-can), поэтому есть точная определенность [относительно ее смысла]. То есть фразу «именно не является возникающим из себя» (bdag-las-skye-ba-ma-yin-pa-kho-na)» необходимо связать со [смысловой] определенностью. В это время, [решив, что фраза] означает: «просто не возникает из себя» (bdag-las-mi-sjye-ba-tsam-mo), можно задаться вопросом: «А не означает ли это, что [тем самым] не признается “возникновение из другого”?» Здесь нет ошибки, потому что слово «именно» [kho-na][120] выражает здесь неаффирмативное отрицание[121] (med-dgag), полностью пресекающее «возникновение из себя». Возникновение из другого также пресекается словами «из другого – нет» (gzhan-las-med). С остальными тремя утверждениями обстоит точно так же. Суть такова, что, поскольку все четыре утверждения являются неаффирмативными отрицаниями (med-dgag), то определенность слов отрицания не является просто пресечением объекта отрицания, а имеет смысл недопущения [никакого] другого феномена [вместо отрицаемого].

Совершенно точно имеет место одно из двух: возникновение имеет причину либо не имеет. В случае, если причина существует, то совершенно точно имеются три альтернативы: причина и результат имеют одинаковую природу, две разные природы, либо то и другое. Поэтому также достаточно четырех альтернативных тезисов, отрицающих возникновение в силу собственной природы.

1.1.1.1.2. Вспомогательные пункты

Здесь две части: 1) объяснение характеристик двух видов отрицания; 2) рассмотрение того, каким из этих двух видов отрицания является обоснованное заключение (rtags-kyi-sgrub-bya)

1.1.1.1.2.1. Объяснение характеристик двух видов отрицания

Бхававивека объяснил, что «из себя – нет» (bdag-las-ma-yin) и прочие – четыре альтернативы являются неаффирмативным отрицанием, и Чандракирти тоже говорил, что «из себя – нет» является неаффирмативным отрицанием. Сказанное ими справедливо и в отношении трех остальных альтернативных утверждений.

Вообще говоря, отрицание (dgag-pa) – это то, что надлежит постигнуть умом, непосредственно[122] устранив объект отрицания (dgag-bya), поэтому не является отрицанием простое удаление у предмета объекта отрицания, как, например, элиминация того, что не является мною.

{39} Хотя «дхармата» (chos-nyid), «абсолютная истина» (don-dam-bden-pa) и подобные им категории не пресекают эксплицитно объект отрицания, когда их смыслы проявляются в уме, то эти проявления в качестве аспектов элиминации концептуальных измышлений являются отрицанием.

Есть два вида отрицания. Из них неаффирмативное, или неутверждающее, отрицание (med-dgag)[123] таково: ум, непосредственно устранив объект отрицания, не предлагает или не устанавливает другой феномен. Например, если задать вопрос: «Правильно или нет, что брахман пьет алкоголь?», то скажут: «Нет». Тем самым полностью отрицается лишь правомерность употребления алкоголя брахманом, но здесь не говорится о том, пить или не пить другие напитки. В [автокомментарии Бхававивеки на его сочинение «Мадхьямака-хридая-карика», известном как] «Пламя обоснования» (Таркаджвала; rtog-ge-‘bar-ba), говорится:

Неаффирмативное отрицание – оно подобно простой элиминации сущности вещи и не устанавливает другой вещи, подобной этой. Это похоже на то, например, когда говорится: «Брахману нельзя пить алкоголь» и тем самым данное выражение просто устраняет [объект отрицания], но не говорит, что он должен или не должен пить что-нибудь другое [dBu ma dza 59b].

Аффирмативное отрицание (ma-yin-dgag)[124] таково: ум, элиминировав объект отрицания, проецирует или устанавливает другой феномен. Это похоже, например, на следующее. Желая указать, что некий человек – из класса простолюдинов, говорят: «Он не брахман». Это не просто отрицание брахманской [идентичности данного индивида], но установление некой иной [идентичности], низкой в сравнении с образованностью и т. д., – [принадлежности] к простому сословию.

В «Таркаджвале» также говорится:

Аффирмативное отрицание таково: отрицанием сущности вещи, устанавливается иная ее сущность, отличная от чего-то подобного [элиминируемой]. Это похоже, например, на то, когда говорят: «Это не брахман». Здесь отрицанием устанавливается другая идентичность, отличная от брахманства, – низкая по сравнению с брахманской ученостью и аскетизмом идентичность человека из простого сословия [dBu ma dza 59b].

Существуют три вида проецирования (phangs-pa)[125] других феноменов [в аффирмативном отрицании]: эксплицитный (dngos-kys), имплицитный (shugs-kyis) и контекстуальный (skabs-kyis). Первый подобен по негации смыслу выражения «бессамостность существует». Здесь объект отрицания устраняется, и той же фразой проецируется другой феномен.

{40} Второй вид отрицания является таким, каков смысл выражения: «Толстый Чоджин» не ест днем». Эти два выражения проецируют [другой феномен] соответственно эксплицитно и имплицитно. Комбинация двух видов отрицания подобна выражению «Толстый Чоджин не ест днем, [но] он не изнурен». Третий вид отрицания демонстрируется на примере выражения, когда о некоем человеке говорят «Он не брахман» в контексте, в котором определенно известно, что данная личность относится к королевской семье или к брахманскому роду, но неопределенными являются особые характеристики этого человека. Здесь собственные слова не указывают [на них]. Поскольку определенно имеются только эти три способа проецирования других феноменов, то это – три вида аффирмативного отрицания, а если не имеет места ни одно из этих проецирований, или вбрасываний другого феномена при отрицании, то это – неаффирмативное отрицание: здесь нет другого феномена, отличного от объекта отрицания. Как говорится в тексте «Авалокитавратавритти» (spyan-ras-gzigs-brtul-zhugs-kyis-drangs-pa)[126],

Отрицание демонстрируется по смыслу,

Осуществляется одной фразой,

Сами слова не указывают на наличие:

Это – аффирмативные отрицания; отличное от этого есть нечто другое [dBu ma Wa 63b].

Следовательно, если другие феномены имплицитно проецируются как референты слов или ментальные объекты, это не является неаффирмативным отрицанием. Некоторые[127] говорят, что если отрицание связано с подтвержденным субстратом (gzhi-sgrub-pa-dang-tshog-na), оно не может быть неаффирмативным. Они не правы. [Например] «брахман» имеет подтвержденный субстрат, [то есть является аффирмативом]. Но это не отрицает того, что [фраза] «брахман не пьет алкогольные напитки» является неаффирмативным отрицанием, потому что здесь отрицание является просто устранением объекта отрицания. Или возьмем другой пример. Звук – это нечто проявляющееся, конкретное. [То есть тоже – аффирматив]. Это не отрицает того, что непостоянный звук является скрытым феноменом. Также нелогичны те, кто говорит, что если отрицание связано с субстратом, то оно проецирует, или вбрасывает, другой феномен. Такой феномен как брахман является основой, в отношении которой могут проецироваться или не проецироваться другие феномены, но не является проецированным другим феноменом.

1.1.1.1.2.2. Рассмотрение того, каким из этих двух видов отрицания является обоснованное заключение

Здесь две части: 1) объяснение неаффирмативного отрицания как вывода; 2) отбрасывание возражений в отношении этого.

1.1.1.1.2.2.1. Объяснение вывода как неаффирмативного отрицания

В «Прасаннападе» сказано, что даже в [любом] доводе, одобренном другими (gzhan-grags-kyi-rtags), есть то, что требуется доказать, – пробандум (bsgrub-bya)[128] [IIa]. Прасанга[129], логически подорвав возникновение из четырех альтернатив, также доказывает несуществование возникновения. В «Мадхьямака-аватара-бхашье» (‘jug-‘grel) также говорится:

Сформулировав четыре тезиса, я привожу аргументы,

Чтобы их доказать [247a].

Так как четыре тезиса (dam-bca’-ba-bzhi-bo) постулированы как неаффирмативные отрицания, то во всяком контексте, где отрицается [существование] собственной природы (rang-bzhin), [то есть самобытия], в заключении [доказательства] (rtags-kyi-bsgrub-byar) должно быть неаффирмативное отрицание.

{41} Об этом в «Прасаннападе» говорится так:

[Все] эти логические выводы (rjes-su-dpag-pa-dag) являются просто результатом опровержения тезисов[130] других [dBu ma ‘a IIa].

Это имеет тот смысл, что посредством этих силлогизмов выполняется просто полная элиминация существования собственной природы, или самобытия, и не утверждаются никакие другие феномены; следовательно, это не означает, что они не устанавливают отсутствие отрицаемого существования собственной природы (самобытия). Сутры, объясняющие бессамостность, и убежденный в этом ум имеют своим предметом и объектом просто полную элиминацию самобытия (rang-bzhin) и не проецируют другой феномен, так что смысл такого рода доказательств (rigs-rnams) указывает на то, что они являются неаффирмативными отрицаниями.

В «Комментарии к “Четтырехсотенной» (Чатухшатакатика; brgya-pa’i ‘grel-pa)[131] говорится:

Татхагаты и бодхисаттвы, видя, как живые существа связаны путами

концепции, приписывающей [вещам] самосущую собственную природу, для того чтобы освободить их, учили, не противореча зависимому возникновению, что вещи просто лишены самобытия.

Следовательно, если вкратце, то, как превосходно объяснено мастером в его шастре, это и есть смысл учения, проповеданного Буддой.

В «Прасаннападе» также сказано:

«Что бы ни имелось в этом мире,

Всё – не реально (dngos-med)[132], ничто не существует».

[Самадхираджа-сутра, mDo sde Da 24a]

Поскольку возникают действия и прочее,

То смысл несуществования вещей (dngos-po-med-pa)

Состоит в том, что не существует самосущая природа вещей.

Это было преподано ради того, чтобы выразить неаффирмативное отрицание [93b].

Слово «просто» (tsam) в выражении «просто не имеют самосущей природы» не является указанием на то, что самосущая природа полностью элиминируется, а означает, что устраняется проецирование других смысловых референтов данной фразы кроме простой элиминации самосущего бытия. [Комментарий к “Четырехсотенной”, dBu ma ‘a 238a] Как это могло бы быть демонстрацией несуществования самосущей природы?

Подобно вышеприведенной фразе, выражение «логический аргумент просто опровергает позицию, признающую существование самосущей природы», хотя также отвергает осуществление других феноменов помимо простой элиминации самосущей природы, тем не менее, не отвергает того, что доказательство просто отрицает самосущую природу. Поэтому смысл этого выражения указывает на то, что оно является неаффирмативным отрицанием.

{42} Более того, отрицание невозможно выполнить посредством анализа диаметральных противоположностей, формулируя вопросы: нечто существует или нет; является нечто единичным или множеством и т. д., если только мы не демонстрируем с абсолютной определенностью посредством устранения третьей альтернативы, что они на самом деле являются диаметральными противоположностями. Если мы сможем показать, что они являются взаимоисключающими и всеобъемлющими, то тогда отрицание ни одной из противоположностей невозможно без утверждения другого.

В «Мадхьямакалоке» (dbu-ma-snang-ba) говорится:

[В случае] феноменов, имеющих свойства быть взаимоисключающими и исчерпывающими (phan-tshun-spangs-te-gnas-pa’i—mtshan-nyid-kyi-chos-dag), отрицание одного из взаимоисключающих феноменов невозможно без утверждения другого, поэтому это нелогично – представлять что-то, не принадлежащее ни одной из этих [взаимоисключающх] противоположностей [dBu ma sa 191a].

И также сказано:

Невозможность существования того, что утверждается без

несуществования того, что элиминировано, есть характеристика

пребывания взаимоисключающим [способом]. Все те [феномены],

что являются взаимоисключающими характеристиками,

охватывают всё познаваемое (rnam-pa-thams-cad). И эти

взаимоисключающие характеристики применительно к любым вещам исключают любую другую альтернативу. Это, например, похоже,

на дифференциацию живых существ и неживых вещей [dBu ma sa 219a].

Характеристики двух отрицаний и вывод (rtags-kyi-bsgrub-bya) в тезисе, отрицающем самобытие, являются неаффирмативными отрицаниями; если элиминирована одна [сторона] взаимоисключающей пары, то другая должна быть установлена. В этом отношении мадхьямики – прасангики и сватантрики – не имеют различий. Когда существование самосущей природы элиминируется посредством достоверного познания (tshad-ma), тогда то, что объект отрицания устранен, устанавливается (констатируется) достоверным познанием, поэтому говорится, что подтверждается полная элиминация. Как сказано в «Различении середины и крайностей (Мадхьянтавибхага; dbu-mtha’-rnam-‘byed), «…полностью элиминируется и происходит понимание»[133] [IV: 9, Sems tsam pi 43a]. Поэтому, хотя [суждение] «росток не имеет самосущей природы» является заключением – тем, что надлежит доказать (пробандум), оно не является полностью элиминирующим заключением (yongs-su-gcod-bsgrub-bya).

{43} Признание того, что все полностью элиминирующие заключения (yongs-gcod)[134] являются подтвержденными, или доказанными (sgrub-par), говорит о непонимании смысла полностью элиминирующего заключения. Полностью элиминирующее заключение «эта основа не является этим феноменом»[135] и «в этом отсутствует данный феномен»[136] необходимо в отношении любого объекта познания, а отрицание – это то, что должно быть удостоверено умом через эксплицитную элиминацию объекта отрицания. Если существует бессамостность (rang-bzhin-med-pa), то конвенциональное достоверное познание не способно опровергнуть существование самосущей природы (rang-bzhin); поэтому, поскольку отсутствие самосущей природы также не устанавливается этим видом познания, то оно воспринимается посредством аналитического познания. Если бы это не имело места, то два вида отрицания демонстрировали бы реальное положение вещей (rnal-ma-ston), и вещи имели бы самосущую природу. В «Опровержении возражений» (Виграхавьявартани; rtsod-ldog) ясно говорится:

В том случае, если бы посредством отсутствия самобытия

Отвергалось отсутствие самобытия,

Тогда, если бы отсутствие самобытия оказалось ложным,

То самосущая природа являлась бы установленной к бытию. [XXVI].

Предположим, кто-то говорит: «Самосущая природа устраняется просто с помощью аналитической аргументации, но отсутствие самосущей природы не делается объектом, поэтому доказательство (rtags) также не подтверждает (mi-sgrub) его». В таком случае он должен также сказать, что сутры, в которых самосущая природа просто устраняется, не делают своим предметом отсутствие самосущей природы и бессамостность. И тогда он также не должен говорить, что все тексты, объясняющие абсолютную истину, являются сутрами окончательного смысла, и что шастры мадхьямаки объясняют в качестве своего предмета зависимое возникновение и пустоту, свободную от крайностей[137]. В этом случае получается так, что можно отрицать и истинное существование (bden-yod) ростка и истинное существование отсутствия его истинного существования (bden-med-bden-grub). Но невозможно отрицать и истинное существующее и его отсутствие. С абсолютным существованием и его отсутствием обстоит точно так же.

1.1.1.1.2.2.2. Отбрасывание возражений в отношении этого

Здесь две части: 1) опровержение контраргумента о том, что рациональное познание может установить не существующую самосущую природу как существующую; 2) опровержение контраргумента о том, что если рациональное познание устанавливает несуществование самосущей природы, то это должно быть истинно установленное (bden-par-grub).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Этот текст был издан в Дхарамсале в 1970 г. в английском переводе, выполненном Лобсангом Норбу Сонавой под названием ‘Indian Buddhist Pandits’ [IBP 2005] и соответствующем, за небольшими исключениями, второму тому тибетского текста ‘Chos ‘byung zin bris nor bu ‘phreng-ba’. Лобсанг Норбу Цонава добавил к переводу списки трудов, написанных индийскими пандитами, чьи биографии изложены здесь. Библиография составлена на основе каталогов пекинского и дергеского изданий Кангьюра и Тенгьюра.

Вернуться

2

Тиб. de-kho-na-nyid – «таковость», «реальность», «абсолютная сущность», «фундаментальная природа».

Вернуться

3

Здесь в тексте использован термин «mos-pa».

Вернуться

4

Это сочинение не числится среди тех, которые приписываются Нагарджуне.

Вернуться

5

Другое название – «Вайдалья-сутра».

Вернуться

6

Понятием «самосущее бытие» мы передаем тибетское выражение «rang-bzhin». В переводе Геше Нгаванга Самтена и Джея Л. Гарфилда этот тибетский термин, многократно встречающийся в тибетском тексте Чже Цонкапы, передается термином «essence» («сущность») [Tsong khapa 2006].

Вернуться

7

Rgyal-sras – букв. «сын Победителя», синоним «бодхисаттвы».

Вернуться

8

Выражение «rab-‘byams-zhing» выше мы перевели как «необъятная вселенная», здесь – как «безграничный универсум». Но не следует космологизировать это понятие в обыденном смысле. Оно, скорее, относится к буддийскому универсуму в том специфическом смысле, который содержится в понятии «Поле Заслуг» (tshogs-zhing).

Вернуться

9

Тиб. nges-don – «определенный смысл», «окончательный смысл», «высший смысл».

Вернуться

10

Здесь тиб. rigs-lam – «логика», «логический метод», «логический подход», «способ аргументации».

Вернуться

11

Тиб. mtshan-mo’i-mgon-po – букв. «защитник ночи», «покровитель ночи», синоним «луны».

Вернуться

12

Тиб. phu-thag-chod-pa’i lta-ba.

Вернуться

13

Тиб. dbu-ma’i rtsa-ba – букв. «корень мадхьямаки». Тиб. dbu-ma – мадхьямака, срединное воззрение, а dbu-ma-pa – это мадхьямика, последователь срединного воззрения, название философской школы.

Вернуться

14

Тиб. de-kho-na-nyid – «таковость», «реальность», «абсолютная сущность», «фундаментальная природа».

Вернуться

15

Тиб. de-kho-na-nyid – «таковость», «реальность», «абсолютная сущность», «фундаментальная природа».

Вернуться

16

Тиб. rten-cin-‘brel-bar-‘byung-ba’i de-kho-na-nyid. Здесь «rten-cin-‘brel-bar-‘byung-ba» буквально переводится как «опорно-зависимое возникновение». Далее мы будем это выражение передавать понятием «зависимое возникновение».

Вернуться

17

Тиб. ‘grel-tshul – букв. «метод, система комментирования».

Вернуться

18

Тиб. gtan-la-phab-pa – «устанавливать», «достигать определенности», «получать уверенность», «достигать категорического заключения».

Вернуться

19

Тиб. so-so-rang-rig-theg-pa.

Вернуться

20

Тиб. rtog-ge-pa – «философ», «логик», «тот, кто опирается на тексты». Это также название последователей материалистической школы ньяя.

Вернуться

21

В ссылках, таких как [mDo sde ca, 165b], [rGyud ha 200a] и т. д., «mDo sde» и «rGyud» – это классификационная категория текста в тибетском буддийском каноне; «ca, 165b» и «ha, 200a» – это названия томов и номера листов (страниц).

Вернуться

22

Тиб. yul переводится также как «объект».

Вернуться

23

Тиб. be-da’i-yul.

Вернуться

24

Тиб. dpal-ldan cher-grags-pa

Вернуться

25

Тиб. rab-tu-dga’-ba – первая из 10 бхуми.

Вернуться

26

Тиб. bde-ba-can – Рай Будды Амитабхи.

Вернуться

27

Данная сутра является по содержанию скорее тантрой. Видимо, поэтому в Кангьюре она находится в разделе тантр.

Вернуться

28

Контекст тибетского текста позволяет понять этот фрагмент так, что Бодхибхадра и Атиша говорили об этом, но возможен и другой перевод – «Говорится, что…»

Вернуться

29

В тибетском тексте, которым пользовались мы, речь идет о «Сутре великого барабана», а в английском переводе Геше Нгаванга Самтена и Джея Гарфилда – о сутре «Mahādundubhi» [Tsong khapa 2006, p. 11].

Вернуться

30

Тиб. rdo-rje-‘dzin-pa – «держатель ваджра».

Вернуться

31

Речь идет о комментарии Чандракирти на текст Нагарджуны «Шестьдесят строф логического обоснования».

Вернуться

32

Тиб. phar-phyin-gyi-theg-pa в английском переводе переведено как «колесница Праджняпарамиты» [Tsong khapa 2006, p. 12]. На наш взгляд, в данном пассаже речь идет именно о колеснице бодхисаттв, и в этом контексте активность любого, кто достиг просветления, не завершается с просветлением. Напротив, просветление достигается как раз с целью обретения способности к неограниченной благой деятельности ради страдающих живых существ. Именно на этот момент указывает здесь Дже Цонкапа.

Вернуться

33

Тиб. rig-pa’i gnas thun-mong-ba.

Вернуться

34

Тиб. nang-rig-pa – букв. «внутренняя наука». Тибетские буддисты называли «внутренним» все, что относилось к собственно буддизму. Джей Гарфилд некорректно переводит это понятие на английский язык как «inner phenomena» (внутренние феномены), ведь Учение Будды не относится лишь к внутренним феноменам.

Вернуться

35

Тиб. sgro-btags – букв. «преувеличенное наименование», переводится как «суперналожение», «материализация», «реификация».

Вернуться

36

Тиб. rtog ge'i tshig don bcu drug – букв. «шестнадцать категорий софистов».

Вернуться

37

MMK – сокр. «Муламадхьямакакарики».

Вернуться

38

Тиб. bsgrub-bya можно перевести также как «объект осуществления», «цель, которая должна быть достигнута», «объект практики».

Вернуться

39

В тибетском тексте данный пассаж не упоминает текст «Виграхавьявартани». В английском переводе говорится, что данная идея отвергается в «Виграхавьявартани» [Tsong khapa 2006, p. 13].

Вернуться

40

Тиб. yang-dag-dbang-gyis – «под влиянием реального», «в силу подлинного положения вещей», «в соответствии с истиной» и т. д. С учетом контекста мы выбрали свой вариант перевода: здесь мирское, условное восприятие противопоставляется чистому видению или реальности как она есть – абсолютной реальности.

Вернуться

41

Тиб. dam-pa’i don.

Вернуться

42

Тиб. dngos-po’i gnas-tshul-gyi-don-dam – «абсолютный смысл способа существования вещей». В переводе Джея Гарфилда – «the ultimate mode of things» (абсолютный способ существования вещей) [Tsong khapa 2006, p. 13].

Вернуться

43

Пассаж «dngos-po’i gnas-tshul-gyi-don-dam-ni-rten-‘byung-rang-bzhin-gyis-stong-pa» в переводе Геше Самтена и Джея Гарфилда выглядит так: «The ultimate mode of existence of things is nothing but their emptiness of essence – that is, their being dependently originated» [Ibid.]. Мы полагаем, что такой перевод ошибочен: получается, что зависимо возникающее бытие – это абсолютный способ существования вещей, но это неверно, ибо зависимо возникающая природа – это относительный аспект реальности.

Вернуться

44

Имеются в виду крайние философские воззрения. С одной стороны, это подходы, реифицирующие и объективирующие объекты путем преувеличения их онтологического статуса как реально существующих вещей. С другой стороны, это нигилистические подходы к интерпретации бессущностного бытия всех объектов как небытия.

Вернуться

45

Имеется в виду впадение в крайность существования, т. е. реифицирующий подход.

Вернуться

46

То есть крайность несуществования – онтологический нигилизм.

Вернуться

47

Тиб. dngos можно перевести также как «реальность», «действительность», «явный», «прямой». Геше Самтен и Джей Гарфилд переводят этот термин как «existence» (существование) [Tsong khapa 2006, p. 14], что, на наш взгляд, не совсем корректно.

Вернуться

48

Тиб. dngos med – «не имеющее реальности», «не имеющее вещественности», «несубстанциальное». В англоязычной версии дается не совсем корректный перевод – как «nonexistence» (небытие, несуществование).

Вернуться

49

Тиб. dngos-po yod-med-kyi-de-kho-na-nyid. В англоязычной версии это выражение передано как «the reality of existence and nonexistence» (реальность существования и несуществования) [Tsong khapa 2006, p. 14]. Такой перевод привносит смысловую аберрацию в восприятие тибетского текста: «de-kho-na-nyid» нельзя переводить как «реальность» без соответствующего комментария, ибо этот тибетский термин, буквально означающий «таковость», используется как термин, обозначающий именно понятие «пустоты» как «абсолютной реальности».

Вернуться

50

Данный фрагмент может быть переведен и так: «Пресечение и таковость были объяснены также в смысле хинаянского учения о нирване».

Вернуться

51

Речь идет о 12-членной цепи зависимого возникновения, в которой неведение является первым звеном.

Вернуться

52

Тиб. gtan-la-‘bebs-pa – «установление», «систематизация», «определение», «достигать категорического заключения».

Вернуться

53

Тиб. yul-rten-‘byung-gi-de-kho-na-nyid – в английском переводе: «the object – the way things really are, that is, dependent origination» [Tsong khapa 2006, p. 15]. То есть в этом переводе термин «de-kho-na-nyid», который в тексте «Муламадхьямакакарики» относится к пустоте, абсолютному способу существования объектов, представлен синонимом зависимого возникновения, а это не вполне корректное изложение, поскольку зависимое возникновение относится к относительной, а не абсолютной истине.

Вернуться

54

То есть субъект, постигающий объект – таковость.

Вернуться

55

То есть постичь таковость.

Вернуться

56

В переводе данного пассажа мы расходимся с авторами английской версии перевода. Выражение «de-ltar-dgag-sgrub-kyi-byed-pas-gtan-la-phab-pa’i-don-rten-‘byung-rang-gi-ngo-bo-ma-grub-pa-de-nyid-don-dam-pa-yin» в английской версии передано так: «The fact established by refutation and proof – dependent origination, absence of existence through a thing’s own essence – is the ultimate reality» («Факт, устанавливаемый посредством опровержения и доказательства, – зависимое возникновение, отсутствие существования посредством собственной сущности вещи, – это абсолютная реальность») [Tsong khapa 2006, p. 15]. Здесь отождествляется зависимое возникновение и пустота – отсутствие собственной сущности. Но ведь зависимое возникновение и пустота являются двумя сторонами реальности, и одно не имеет места без другого, но это не тождественные вещи.

Вернуться

57

Тиб. bden-gnyis-kyi-tshul – букв. «способ двух истин», «система двух истин», «характеристика двух истин». В английской версии это выражение переведено как «the modes of existence of the two truths» («способы существования двух истин») [Ibid.].

Вернуться

58

Sher-phyin-sna-tshogs – различные тексты Праджняпарамиты в Кангьюре.

Вернуться

59

Джей Гарфилд указывает, что эта сутра утеряна и нет ее тибетского перевода [Tsong khapa 2006, p. 17].

Вернуться

60

Здесь в тибетском тексте значится «bdud-dul’ba’i le’u» – «Глава об усмирении демона». Вероятно, этот же текст называется «bdud-dul’ba’i mdo» – «Сутра об усмирении демона». В английской версии сделано примечание, что есть другое название этой сутры: «Mañjuśrīvīkurvaņaparivata-sūtra» [Ibid.].

Вернуться

61

Тиб. sher-phyin-gyi tshul

Вернуться

62

В тексте английского перевода после этого пассажа имеется фраза, отсутствующая в оригинальном тибетском тексте, которым пользовались мы: «This is a taddhita construction in which ‘ka’ denotes the meaning of» [Tsong khapa 2006, p. 22].

Вернуться

63

Тиб. yod-pa min med-pa min zhes-pa’i zer lugs. Геше Самтен и Джей Гарфилд в своем переводе делают в примечании предположение, что, возможно, это относится к воззрению школы джонангпа, принятому более поздними тибетскими учеными, такими как Горампа, согласно которым, феномены не существуют и не могут прийти к существованию ни в каком смысле. [Tsong khapa 2006, p. 23]

Вернуться

64

По-видимому, Дже Цонкапа имел в виду какой-то конкретный праджняпарамитский текст, редактированный последователями упомянутой выше теории.

Вернуться

65

Санскритский термин «карика» передается тибетским выражением «tshig-le’ur-byas-pa», которое может переводиться буквально как «делить слова на главы».

Вернуться

66

В английском переводе эта часть называется: «How this statement contains the content, purpose, and ultimate purpose of the treatise and their relation to each other» [Tsong khapa 2006, p. 24]. Тибетский текст, с которого выполнялся английский перевод, в отдельных местах несущественно отличается от нашего.

Вернуться

67

Это строфа из «Муламадхьямакакарики». Она отсутствует во вступлении в тибетском тексте комментария Цонкапы – он сразу приступает к ее комментированию. Но, поскольку в английском переводе комментария она присутствует, мы сочли уместным тоже включить ее. В тибетском тексте «Муламадхьямакакарики», которым мы пользовались, в первой строке говорится о простирании перед «Тем, кто стал Манджушри Кумара-бхутой», а ниже выражается поклонение Будде (‘jam-dpal-gzhon-nur-gyur-pa) [MMK 2016, p. 1]. В английском переводе «Муламадхьямакакарики» с санскрита, выполненном Кеннетом К. Инадой, говорится о простирании перед «Тем, Кто Полностью Пробужден» (the Fully Awakened One) [MMK 1993]. В английской версии «Океана аргументов», в переводе Геше Самтена и Джея Гарфилда строки из «Муламадхьямакакарики» начинаются с выражения почтения «совершенному Будде, лучшему из учителей» [Tsong khapa 2006, p. 24].

Вернуться

68

В тибетском тексте не сказано, о каком комментарии идет речь. В английском переводе сделано примечание, что когда Цонкапа использует в данном тексте выражение «Комментарий» (‘grel-ba), это всегда относится к «Прасаннападе» [Tsong khapa 2006, p. 25].

Вернуться

69

Это автокомментарий Чандракирти.

Вернуться

70

dKon brtsegs – это «Сутра драгоценной груды» (Ратнакута-сутра).

Вернуться

71

Тиб. «log-par-gsungs-pa» – букв. «говорится как о ложном», но, поскольку «log-pa» может иметь также значения «отклонять; останавливать; нейтрализовать; подрывать», «log-par-gsungs-pa» может быть переведено и как «говорится об остановке», «говорится об устранении».

Вернуться

72

Тиб. don-med-du’-mi-gyur-ba букв. «не является бессмысленным», «не является бесполезным», «не является лишенным смысла».

Вернуться

73

В английском переводе этот пассаж дан так: «The Prasannapadā» also mentions the total absence of suffering like birth and death as the meaning of “peaceful”» [Tsong khapa 2006, p. 26]. Этот вариант отличается от нашего тем, что здесь покой, т. е. нирвана, означает преодоление рождения, смерти и т. д., которые представляют собой, в данном понимании, страдание. В нашем переводе достижение покоя, т. е. нирваны, означает исчезновение порочности у рождения, смерти и прочих феноменов. Иначе говоря, достигшие освобождения, т. е. умиротворенные существа, могут рождаться и умирать, но уже не в природе страдания.

Вернуться

74

Тиб. rnam-grangs-pa в английском переводе дано как «sinonymous» [Ibid.].

Вернуться

75

Напоминаем, что везде, где цитируется “Комментарий”, речь идет о “Прасаннападе” Чандракирти.

Вернуться

76

Тиб. bral-‘bras – букв. результат отделения, в данном контексте – результат устранения омрачений.

Вернуться

77

Тиб. khyad-par sbyar-ba.

Вернуться

78

В английском переводе указано, что это говорится в “Комментарии” [Ibid., p. 27]. В тибетском тексте такое указание отсутствует.

Вернуться

79

Тиб. grub pa.

Вернуться

80

Тиб. gshis-lugs в этом контексте можно перевести также как «способ пребывания», «реальность», «естественное состояние», «способ существования», «действительный способ пребывания».

Вернуться

81

Тиб. rang-bzhin stong-pa-nyid в английском варианте дано как «пустота сущности» [Tsong khapa 2006, p. 29].

Вернуться

82

Тиб. don-dam-pa stong-pa-nyid. В английском переводе это выражение передано как «ultimate emptiness» (абсолютная пустота) [Ibid.], что, на наш взгляд, не является вполне корректным.

Вернуться

83

Тиб. chos-can – «дхармин, «субъект» в английском переводе передано как «instance of» (пример, случай).

Вернуться

84

Тиб. stong-gzhi – «базис пустоты», феномен, относительно которого утверждается пустота.

Вернуться

85

Тиб. de-dag-tu ma-grub – букв. «не имеет места в них».

Вернуться

86

Тиб. ‘du-byed – «санскара», «составной», «композитный», название четвертой скандхи, название второго члена 12-членной цепи зависимого возникновения – «связующая карма». Корректным в данном контексте будет также перевод – «составной феномен». В английском переводе «’du-byed» передано как «action», очевидно, при этом подразумевается именно второе звено 12-членной цепи.

Вернуться

87

Тиб. chos-can – дхармин.

Вернуться

88

В английском переводе указано в примечании, что есть две версии этой сутры в каноне, немного различающиеся между собой [Ibid., p. 30].

Вернуться

89

Тиб. rnam-gzhag – «система», «определение», «классификация», «презентация».

Вернуться

90

Тиб. rnam-gzgag-de-dag-thams-cad в английском переводе звучит так: «this entire ontology» [Ibid., p. 31].

Вернуться

91

Тиб. kha-len-gyi-dam-bca’.

Вернуться

92

Тиб. yod-pa-mtshan-nyid-par-khas-langs-pas-chog-pa. В английском переводе: «one can maintain that the genuinely exist»» [Ibid., p. 31]. Но мы не можем согласиться с таким переводом из-за сомнительности понятия «genuinely exist» (подлинно существует).

Вернуться

93

Этот термин обычно относится в буддийских текстах к реализованным йогинам, но может иметь также значение «образованный человек».

Вернуться

94

Тиб. ‘khrul-gzhi – «основание ошибки», «фундаментальная ошибочность». В английском переводе – «probability» (вероятность). [Ibid.]

Вернуться

95

В буддийской и буддологической литературе обычно встречается краткое название: «drang- nges-legs-bshad snying-po» (Сущность превосходного объяснения относительного и абсолютного). В качестве полного названия указывается: «gsung- rab-kyi drang-ba dang nges-pai don rnam-par phye-ba gsal-bar byed-pa legs-par bshad-pai snying-po».

Вернуться

96

Парахита – система астрономии, основанной индийским астрономом Харидаттой (VII в.).

Вернуться

97

Тиб. rang-gi-dngos-por-reg-pa’i skye-ba. В английском переводе: «arising (becoming the thing that it is)» [Ibid., p. 33].

Вернуться

98

Тиб. rigs-pa’i dgag-bya. В английском переводе: «the object of refutation of the reasoning» [Ibid.,p. 34].

Вернуться

99

Тиб. de-las-gzhan-pa-tsam-min. В английском варианте: «nor just any old thing» (не просто что-то старое) [Ibid., p. 35].

Вернуться

100

Тиб. ‘jig-lta – букв. «воззрение о разрушающихся [агрегатах]». Это понятие относится к врожденному чувству существования собственной личности как некой на самом деле существующей самости.

Вернуться

101

Это комментарий Чандракирти к «Четырехсотенной» Арьядевы.

Вернуться

102

Такова, например, точка зрения Асанги, Бхававивеки, Шантаракшиты.

Вернуться

103

Кюнтаг (kun-brtags) – букв. «номинальный», «воображаемый». В этом контексте речь идет, по-видимому, о кюнтаге именно в этом смысле – номинальном объекте отрицания, являющемся концептом, сформировавшимся под влиянием философии.

Вернуться

104

Тиб. rtog-pa

Вернуться

105

Тиб. текст: ||de-dag rang-bzhin-las med-de|| De phyir nyong-mongs yang-dag med|| [MMK 2016, p. 33].

Англ. перевод не соответствует тибетскому тексту: Since whatever arises in dependence on the pleasant, the unpleasant/Or error does not exist through an essence, /The afflictions/Do not exist in reality. (Поскольку все то, что возникает в зависимости от приятного, неприятного/ Или ошибки, не существует в сущности,/ Омрачения не существуют в реальности/. [Tsong khapa 2006, p. 37]).

Вероятно, это несовпадение объясняется тем, что авторы английского перевода пользовались тибетской версией, отличной от используемого нами текста.

Вернуться

106

Тиб. «des na rang-gi- ngo-bo-med-pas-yod-mtha’-thams-cad-dang-de-nyid-la-rang-bzhin-med-pa’i-rgyu-‘bras-‘jog-nus-pas». В английском варианте: «And so, through essencelessness one is freed from all extremes of existence; only on this approach is it possible to posit essenceless cause and effects» (Итак, только посредством бессущностности можно устранить все крайности существования; только при таком подходе можно установить бессущностные причину и результат) [Ibid., p. 38]. Впрочем, по смыслу нет существенного различия.

Вернуться

107

Тиб. dpyod-pa’i mtshams – букв. предел анализа. Выражение «don-dam-par-grub-ma-grub-dpyod-pa’i mtshams» можно перевести и так: «предел анализа того, установлено или не установлено [нечто] в качестве абсолютного».

Вернуться

108

См. труды Чже Цонкапы: dBu-ma dgongs-pa-rab-gsal, Lam-rim chen-mo, Legs-bshad-snying-po.

Вернуться

109

Это три опоры – аятаны, скандхи и элементы.

Вернуться

110

Тиб. dngos-po tsam – букв. «простые вещи».

Вернуться

111

Тиб. de-nyid в английском переводе передано как «the reality». На наш взгляд, это привносит в перевод некорректную коннотацию.

Вернуться

112

Тиб. de-kho-na-nyid в английском переводе передается неизменно как «reality» [Ibid., p. 42], что не всегда выражает адекватно коннотацию, содержащуюся в тибетском оригинале. В данному случае более уместен, на наш взгляд, термин «таковость», а не «реальность».

Вернуться

113

Тиб. dam-bca’.

Вернуться

114

Тиб. dngos-kyi-don – букв. прямой смысл, переводится также понятием «главный смысл».

Вернуться

115

Тиб. текст Нагарджуны здесь и далее приводим по изданию ММК, сделанному в 2016 г. в дацане Сера Дже: ||bdag-las-ma-yin-gzhan-las-min||gnyis-las-ma-yin-rgyu-med-min||dngos-po-gang-dag-gang-na-yang||skye-ba-nam-yang-yod-ma-yin|| [MMK 2016, p. 1].

Вернуться

116

Имеется альтернативная тибетская версия санскритского оригинала. В ней поменялись местами первые две и последние две строки. Кроме того, перевод отличается от стандартного тибетского варианта, приведенного выше. Альтернативная версия была обнаружена в комментарии XII в., написанном Чанчуб Цондру (Rma-bya-ba Brtson-‘grus-senge) под названием «dBu-ma-rtsa-ba-shes-rab-kyi-‘grel-ba-‘thad-pa’i-rgyan» [24a]. Авторы английского перевода полагают, что это был перевод, выполненный лоцавой Нгоком, и что неизвестно, когда впервые появилась эта версия [Tsong khapa 2006, p. 48]. В русском переводе альтернативная тибетская версия рассматриваемой строфы из ММК Нагарджуны выглядит так: «Все, что когда-либо возникает, / не возникает / ни из себя, ни из другого, / ни из обоих, / или ни из одного из них.

Вернуться

117

См. МА VI [МА 2004, с. 93].

Вернуться

118

Тиб. rang-bzhingyis-skye-med можно также перевести несколько иначе: «нет самосущего естественного возникновения» или «нет возникновения силою самобытия».

Вернуться

119

Тиб. «des-na-dbu-ma-snang-bar-bshad-pa-ltar-mtha’-bzhi’i-skye-ba-bkag-pa-rtags-su-byas-nas-rang-bzhin-gyis-skye-med-sgrub-pa-mi-rung-zhes-pa-min-gyi-ngar-ltar-so-sor-gcod-pa-gzhung-de-‘i-don-min-zhes-pa’o» в английской версии переведено так: «Therefore contrary to the assertion in Madhyamakāloka [dBu ma sa 210b] it is inappropriate to take the negation of the four alternatives as premises and thereby establish non-arising through its own essence». The text is not intended to be broken up in the way proposed above» [Tsong khapa 2006, p. 49]. Это переводится на русский так: «Следовательно, вопреки утверждению «Мадхьямакалоки» [dbu ma sa 210b] является неприемлемым принимать отрицания четырех альтернатив в качестве предпосылок и на этом основании устанавливать невозникновение посредством собственной сущности. Текст не предполагает разбивку способом, предложенным выше». Как видим наш перевод по смыслу отличается от этого.

Вернуться

120

В английском переводе слово «kho-na» передано как «just» [Tsong khapa 2006, p. 49].

Вернуться

121

Об аффирмативном (yod-ma-yin-pa) и неаффирмативном (med-dgag) отрицании см.: [Геше Джампа Тинлей 2011]. В английском переводе вместо этих терминов используются близкие к современной философии языка категории «external negation» для «med-dgag» и «internal negation» для «yod-ma-yin» [Tsong khapa 2006, p. 49].

Вернуться

122

Тиб. dngos-su можно перевести и как «на самом деле», «в действительности», «наяву», «эксплицитно». В англоязычном варианте стоит «explicitly» [Tsong khapa 2006, p. 50].

Вернуться

123

Это отрицание типа «не существует».

Вернуться

124

Это отрицание типа «не является». Иначе говоря, не-импликативное отрицание.

Вернуться

125

Тиб. ‘phangs (от ‘phen-pa) можно перевести в данном контексте и как «вбрасывание». Но мы решили заимствовать для своего перевода слово «проецирование», используемое для этого тибетского термина в англоязычной версии.

Вернуться

126

Это комментарий к «Муламадхьямакакарике», написанный учеником Бхававивеки Авалокитавратой (VI в.).

Вернуться

127

Неясно, кого имел в виду Чже Цонкапа.

Вернуться

128

В английском переводе тиб. bsgrub-bya передано как «conclusion» [Tsong khapa 2006, p. 51].

Вернуться

129

Тиб. thal-ba – букв. «последствие», в английском переводе передано как «reductio» [Ibid.]. Мы используем для перевода этого термина санскритский термин «прасанга» – сокращение аргумента до абсурда.

Вернуться

130

Тиб. dam-bca’-ba в английском переводе дано как «the conclusions» (заключения) [Ibid., p. 52].

Вернуться

131

Комментарий Чандракирти на «Четырехсотенную» Арьядевы.

Вернуться

132

Тиб. dngos-med мы можем перевести и как «лишено вещественности», «несубстанционально»,

Вернуться

133

Тиб. yongs-su-gcod-dang-go-byed в английском тексте дано так: «affirmation is indicative» («утверждение является показательным) [Tsong khapa 2006, p. 53].

Вернуться

134

Тиб. термин «yongs-gcod» – букв. «полностью отрезающее», имеет также значения «когнитивная операция определения», «заключение». В английском переводе он передан понятием «affirmation» («подтверждение») [Tsong khapa 2006, p. 53], что не является, с нашей точки зрения, вполне корректным переводом.

Вернуться

135

Тиб. gzhi-‘di-chos-‘di-min-pa. В английской версии переведено так: «this thing is not identical to that phenomenon» (эта вещь не является идентичной тому феномену) [Tsong khapa 2006, p. 54].

Вернуться

136

Тиб. ‘di-la-chos-‘di’-med-pa. В английской версии: «this thing does not possess that property» (эта вещь не обладает тем свойством) [Ibid.].

Вернуться

137

Тиб. «dbu-ma’i bstan-bcos-kyis brjod-bya-rten-‘byung-mtha’-‘bral-gyi-stong-nyid-bstan-no» в английском переводе дано так: «the Madhymaka treatises present emptiness as dependent arising free from the extremes» («трактаты мадхьямаки дают презентацию пустоты как зависимого возникновения, свободного от крайностей») [Tsong khapa 2006, p. 54]. Мы не можем считать этот перевод вполне корректным по смыслу: пустота и зависимое возникновение, хотя имеют одну природу, все же являются ее двумя разными аспектами, поэтому «презентация пустоты как зависимого возникновения» – это, на наш взгляд, неточная интерпретация оригинала; кроме того, в объяснении пустоты, а не зависимого возникновения, встречаются две крайности.

Вернуться