Альманах «СовременникЪ» № 7(27) 2021 г. (в честь Льва Толстого)

Приложение к журналу «Российский колокол» Московской городской организации Союза писателей России, Литературный центр Петра Проскурина

Издается с 2019 года

© Интернациональный Союз писателей, 2021

Предисловие

Гений – это не только тот, кто способен открывать нечто, доселе не изведанное, или достичь непревзойденного мастерства в своем деле. Это еще и человек, которому есть что сказать каждому.

Таким был Лев Толстой. Адресатами его произведений становились самые разные категории людей: от крестьянских детей, начавших осваивать грамоту, до самых образованных слоев общества, которых искренне интересовала обстановка в стране, волновали дальнейшие перспективы развития России.

Творчество Льва Толстого сопровождает читающего человека всю жизнь. По его небольшим детским рассказам мы учимся читать, романы и повести открывают нам глубины человеческой души, побуждают думать о самых сложных вопросах. Под пером Льва Толстого традиционные общекультурные сюжеты получают индивидуальность и становятся нам ближе, а частные, будничные события приобретают универсальное, общемировое значение. Его произведения стали классикой не только отечественной, но и мировой литературы. Юбилей писателя, двухсотлетие со дня его рождения – особое событие для всех нас, кто ценит и чтит художественное слово.

К этому событию приурочен новый выпуск «Современника», объединяющий писателей разных жанров и направлений. Мы поставили задачу сделать его по возможности универсальным, чтобы каждый из читателей нашел в нем что-то, нужное именно ему и именно в данный момент. Ведь, как писал Лев Толстой, «каждый человек носит в себе зачатки всех свойств людских и иногда проявляет одни, иногда другие и бывает часто совсем непохож на себя». О читателе и его восприятии книги можно сказать то же самое.

На страницах «Современника» можно будет погрузиться в перипетии остросюжетной беллетристики, увлечься поэтическими картинами, обратиться к публицистическим исследованиям и поразмыслить о трудных вопросах современности. Не оставлена в стороне и литература для детей.

Приятного чтения и до новых встреч!

Юрий Выборнов

Поэт, музыкант, бард, автор и исполнитель песен, номинант национальных литературных премий: имени Сергея Есенина «Русь моя» -2016, 2019, 2020, «Поэт года» -2015, 2016, 2018–2020, «Наследие» – 2016–2020, «Георгиевская лента» – 2019–2020, 2020–2021, имени А. Грина в рамках конференции «РосКон-2020», имени Сергея Довлатова, а также «Большая книга» и «Национальный бестселлер». Участник литературного конкурса «Классики и современники», Международного поэтического фестиваля «Дорога к Храму» – 2019, национальной литературной премии «Золотое перо Руси» – 2019, Международной литературной премии имени святых Петра и Февронии Муромских, член межрегиональной общественной организации «Интернациональный Союз писателей – Интернациональное сообщество писателей, драматургов и журналистов», член общероссийской общественной организации «Российский союз писателей».

Ах, мысли, жаль

Когда-то в облаках парили,
а ныне канули на дно,
ах, мысли, жаль, что вас сломили
печали, горести, вино…

Вы позабыли то, что знали,
любили, чтили и ещё
Поэту душу окрыляли
и возносили высоко…

Увы, немы, негромогласны,
пусты уже давным-давно,
а были всё же так прекрасны,
когда звучали заводно…

Когда-то в облаках парили,
а ныне канули на дно,
ах, мысли, жаль, что вас сломили
печали, горести, вино…

6 августа 2020 г.

В её чертах

В её чертах унылость, беднота,
увяли краски, но огонь листа
остался в памяти, на сердце у меня
и грусть от слёз осеннего дождя.

Природа всё бледней день ото дня,
нет пенья птиц, чудесного словца,
лишь ветер подвывает, всё крича,
метёт проворно осень прочь с крыльца.

Зима уже одной ногой пришла,
сестрицу осень крепко обняла,
но только всё ж ещё из-за угла
не смеет выйти: не её пора.

Повсюду дрёма да мертвецкий сон,
безмолвны реки, в сезоне полутон,
и только стаи голубей, ворон
не сломлены и держат свой фасон.

8 августа 2020 г.

На жизнь прошедшую смотрю

На жизнь прошедшую смотрю
и делаю себе упрёк,
в одном, в другом себя корю,
но получаю всё ж урок.

Бранился было непристойно,
грешил, сознаюсь честно, да,
но жизнь прожил вполне достойно,
ведь делал добрые дела.

Да, тело в шрамах, душа в ранах,
и знаю точно навсегда,
что мир давно погряз в обманах,
но вера в правду всё ж сильна.

Сильна любовь и крепка дружба,
есть стержень, доблесть, кредо, честь,
за здравие пусть будет служба,
да только вас прошу учесть.

На жизнь прошедшую смотрю
и делаю себе упрёк,
в одном, в другом, скорбя, корю,
но получаю всё ж урок.

8 августа 2020 г.

Неизлечимы раны, нет

Неизлечимы раны, нет,
Души больной, Души тревожной,
и пусть пройдут хоть сотни лет,
смеяться ей всё ж будет сложно.

Ей сложно будет возродиться,
расправить крылья, чтоб взлететь,
с луною, с солнцем в пляс пуститься,
мечтать, парить и песни петь.

Мечтать и петь Душа не в силах,
давно уже истощена,
забыла, как в благих порывах
вершила добрые дела.

Ответь, Господь, за что страданье,
за что Душа обречена,
Твоё ли это наказанье,
а может, просто быть судьба.

Неизлечимы раны, нет,
Души больной, Души тревожной,
и пусть пройдут хоть сотни лет,
смеяться ей всё ж будет сложно.

1 августа 2020 г.

«Ох!», «Ах!», «Увы!»

Есть междометия «Ох!», «Ах!», «Увы!»,
мне кажется, знакомы вам они,
частенько говорим их всё же мы,
вздохнув, конечно, перед «Извини».

Мне тут же помнится «Да!» и «Нет!»,
досрочный и простой ответ,
а также «Очень может быть!»,
чтоб сразу вас не огорчить.

Чтоб сразу вас не огорчить,
надежду дать и оживить,
но после «Ох!», «Ах!», «Увы!»
протяжный вздох и «Извини».

Есть междометия «Ох!», «Ах!», «Увы!»,
мне кажется, знакомы вам они,
частенько говорим их всё же мы,
вздохнув, конечно, перед «Извини».

7 августа 2020 г.

Простите мне

Кто на распутье не стоял,
кто зло и благо не встречал,
кто близких в жизни не терял,
простите мне… таких не знал…

Кто совестью всё торговал,
кто другу яд в бокал мешал,
кто улыбался, подставлял,
простите мне… не уважал…

Кто в жизни сам себя ковал,
кто спотыкался и вставал,
кто веровал, не предавал,
простите мне… им руку жал…

Кто нос до звёзд не задирал,
кто видел явь среди зеркал,
кто понял жизнь и не стонал,
простите мне… всегда искал…

Простите мне… вы всё простите…
но измениться только не просите,
в заоблачные выси не зовите,
вам говорю: простите мне, простите.

4 августа 2020 г.

Слёзы – брызги

Слёзы – брызги, кто же спорит,
может, есть, кто не проронит
толику душевной влаги
в горе, в радости, в печали.

Влаги, что из глаз от сердца
у юнца и у младенца,
у мужчины и у дамы,
что от счастья, что от драмы.

Кто навзрыд, а кто в платок,
кто-то скупо в уголок,
кто в подушку, кто в плечо,
кто открыто, горячо.

Слёзы – брызги, кто же спорит,
может, есть, кто не проронит
толику душевной влаги
в горе, в радости, в печали.

4 августа 2020 г.

Что день сулит, ещё не знаю

Что день сулит, ещё не знаю,
ещё не знаю ничего,
крещусь, молюсь и уповаю
прожить достойно всё ж его.

Прожить достойно и во благо,
во благо жизни для людей,
чтоб каждый сирый бедолага
увидел свет среди теней.

Увидел свет, увидел счастье,
ненастье навсегда забыл,
ожил душою в одночасье,
а сердце доброте открыл.

Открыл и сбросил также маску,
страданий маску прочь с лица,
чтоб жизнь, похожая на сказку,
была отсель и до конца.

3 августа 2020 г.

Я не в силах

Я не в силах взгляд оторвать
и руками закрыть глаза,
любо мне, но трудно дышать,
без запинки молвить слова.

О девушке в платье белом,
тихой, скромной, простой,
с идеальной фигурой и телом,
с кристально чистой душой.

С лицом удивительно милым,
с золотистой длинной косой,
с настроеньем шутливо-игривым,
с улыбкой чуть-чуть озорной.

Я не в силах взгляд оторвать
и руками закрыть глаза,
любо мне, но трудно сказать,
о любви молвить слова.

31 июля 2020 г.

Я с трепетом в углу стоял

Я с трепетом в углу стоял,
смотрел, молился на икону,
закончив, на пол ниц упал
и молвил тихо просьбу Богу.

Родных и Близких сохранить,
пока по свету я скитаюсь,
недуги все их исцелить,
о большем молвить не решаюсь.

Не смею большего просить,
не смею я Тебя тревожить,
лишь только веровать, любить
и благо в мире приумножить.

Я каюсь в смертных всех грехах,
в поступках низких, недостойных,
я пред Тобой, в Твоих руках,
всё время в мыслях беспокойных.

Я с трепетом в углу стоял,
смотрел, молился на икону,
закончив, на пол ниц упал
и молвил тихо просьбу Богу.

5 августа 2020 г.

Жаль

Было или не было, а впрочем, всё равно,
жаль, ничего не сложено и не решено,
жаль того, что вычтено и поделено,
да попросту потрачено, утрачено давно.

Жаль того, что кануло в Лету навсегда,
жаль, что не вернутся уж годы никогда,
жаль, что так бездарно пройдена стезя,
жаль, не воротиться и не начать с нуля.

Жаль того, что жалиться людям суждено,
жаль того, что руки свесить так легко,
жаль того, что сердцу биться тяжело,
а душе в темнице без света всё ж темно.

Было или не было, а впрочем, всё равно,
жаль, ничего не сложено и не решено,
жаль того, что вычтено и поделено,
да попросту потрачено, утрачено давно.

23 июня 2021 г.

Из тихой тайной темноты

Из тихой тайной темноты
незримые восходят тени,
и гаснут искорки души,
мечты сжимают лапы лени.

Сжимают крепко, беспардонно,
не церемонятся они,
бестактно, нагло, монотонно,
уж сил нет молвить «отпусти».

Уж сил нет молвить и очнуться,
расправить крылья, воспарить,
чтоб в поднебесье улыбнуться
и утопично жизнь прожить.

Да, утопично! Да, свободно!
Открыто, искренне, любя!
С достоинством и благородно!
Мечты лелея и храня!

Мечты храня от хитрой лени,
коварной жизненной стези,
незримо восходящей тени
из тихой тайной темноты.

23 декабря 2020 г.

К заветной цели

Пробежал мороз по телу
от макушки и до пят,
сердце ёкнуло, но смело
застучало вновь опять,
улыбнулась душа свету,
кой мерцает впереди,
прочь ушло оцепененье,
ноги к цели понесли.

Безустанно и поспешно
сквозь бурьян да бурелом
влачат ноги бренно тело,
позабыв навеки сон,
днём и ночью, в непогоду,
без оглядки, лишь вперёд
топают к заветной цели
чрез сплетения невзгод.

Шаг за шагом, где нахрапом,
где на брюхе, где бегом,
день за днём, добычей где-то,
а порою и стрелком,
ближе-ближе, нет сомнений,
цель заветная видна,
шаги в нужном направленье,
миг – и будет цель взята.

Пробежал мороз по телу
от макушки и до пят,
сердце ёкнуло, но смело
застучало вновь опять,
улыбнулась душа свету,
кой мерцает впереди,
прочь ушло оцепененье,
ноги к цели принесли.

20 июня 2021 г.

Не тот, не та

Не тот мне друг, кто мёдом мажет,
а тот, кто правду всю расскажет,
у лжи ведь ноги коротки,
нам вместе с ней не по пути.
Не по пути, не по соседству,
взашей плутовку, прямо в дверцу,
чтоб неповадно было вновь
захаживать на мой порог.

Не та мила мне, ночь кто дарит,
а та, кто сердце моё ранит,
врачует душу, и пленит,
да счастье бережно хранит.
За мной идёт в огонь и воду,
не отрекаясь в непогоду,
безумно любит, не юлит,
она мой свет, она магнит.

И тот, и та, и те, и эти —
есть люди разные на свете:
кого встречаем мы в пути,
кого храним в своей груди,
кого обходим за версту,
кого пускаем в дом в грозу;
но каждый должен сам решать,
кого любить и почитать.

9 февраля 2021 г.

Отчего же

Отчего же жгучая мука,
неуёмная боль и тоска
всё чаще терзают мне душу,
в цвет траура красят глаза.

Отчего же сам я не знаю,
нет догадок совсем у меня,
но надежду всё ж не теряю
эту тайну открыть для себя.

Эту тайну открыть, отведать,
даже если будет горька,
возможно, что-либо сделать,
дабы муку облегчить слегка.

Дабы боль и тоска стеснялись
настырно мне в душу лезть,
а счастье и радость пытались
сказать, что и им место есть.

Отчего же жгучая мука,
неуёмная боль и тоска
всё чаще терзают мне душу,
в цвет траура красят глаза.

4 февраля 2021 г.

Стократ

Стократ доволен я тому, что есть,
но всё ж о большем, как и все, мечтаю,
люблю я вкусно выпить и поесть,
не думая о лишних килограммах.

Стократ уверен я тому, что есть
на белом свете доброта и пониманье,
но только всё ж мне не даёт прозреть,
как говорится, простота людская.

Стократ обязан я тому, кто есть
мне Мать, Отец и вся Семья большая,
что дали жизнь и радость мир узреть,
от бед и горестей меня оберегая.

Стократ понятен я тому, кто есть,
кто путь свой честный прямо продолжает,
не ищет троп на шею, чтобы влезть
и въехать бы на ней в ворота рая.

20 июня 2021 г.

Узник жизни

Узник жизни, узник тела,
дух в темнице заточён,
жаждет воли, жаждет неба,
жаждет ночью он и днём.

Всё взирает, зрит на волю,
всё взывает он к Отцу:
«Подари, Господь, свободу!
Я грехи все искуплю!

Я взываю, Боже правый!
Я с молитвою к Тебе!
Верую и уповаю
в бренном теле на земле!

В бренном теле погибаю!
В бренном теле, что в тюрьме!
В бренном теле увядаю,
не взыщи, но тесно мне!»

Узник жизни, узник тела,
дух в темнице заточён,
жаждет воли, жаждет неба,
жаждет ночью он и днём.

6 февраля 2021 г.

Эхо

Сколь различны настроенья,
обстоятельства и боль,
но душе нужны движенья,
даже если в теле хворь.

Ей нужны порывы к свету,
к вере, к Богу, к доброте,
её глас подобен эху,
но беззвучен на Земле.

Глас беззвучен, но, возможно,
мы глухи к своей душе,
говорю вам осторожно,
я не пьян, в своём уме.

Нет, не пьян, и не надейтесь,
я с катушек не слетел,
надо мною вы не смейтесь,
я с беззвучным эхом пел.

Сколь различны настроенья,
обстоятельства и боль,
но душе нужны движенья,
даже если в теле хворь.

Ей нужны порывы к свету,
к вере, к Богу, к доброте,
её глас так громогласен,
слышен даже на Земле.

8 июня 2021 г.

Александр Золотов-Сейфуллин

Талантливый, самобытный поэт и мыслитель с трудной творческой судьбой. Родился в г. Ташкенте, там и провёл большую часть своей жизни. С распадом СССР ему пришлось испытать все тяготы беженства. В 2000 г. они с матерью сумели перебраться в Россию. Образование – среднего медицинского работника. Но уже со школьных лет писал стихи, мини-поэмы и философские миниатюры. Его творческое развитие проходило в токсичных условиях безвременья 90-х, когда литература была загнана и выброшена на задворки жизни. Свою авторскую индивидуальность он формировал, опираясь исключительно на себя. Печатался крайне мало, в России – лишь в газете «День литературы», в которой за книгу «Сущности» стал лауреатом конкурса «Высокий стиль» – 2012, а в ИД Максима Бурдина за эту же книгу – лауреатом Литературной премии Мира в номинации «Проза» (2018). В ИСП в 2020 г. награждён девятью дипломами, в т. ч. дипломом I степени в рамках премии имени А. В. Суворова.

Поэзия Александра Золотова-Сейфуллина полна мудрой философии, одновременно глубоко утончённо, эмоциональна, лирична, искренна и сердечна. Её основные темы – духовный путь человека, вера и стремление познать неземное, надмирное, прикосновение к тайнам Мироздания.

Письмо к другу (Д. Н.)

А помнишь, друг, как мы бродили
Средь люда мирного и всяческих затей?
Как кубок верности и дружбы пригубили
И охраняли свято дар счастливых дней?

И радость встреч вкушали вдохновенно,
Воздвигнув братством над главой пайон,
К охлосу относилися презренно…
Ужель покинул нас отрадный сон?

Ушла ли радость молодых сомнений
Иль смолкла муза дерзостных речей,
Где след наш милых злоключений,
Где думы прожитых ночей?

Как две Звезды, гонимы ветром,
Расстались мы, продолжив путь изгнанья,
Ты добываешь хлеб дорогой знанья,
А я – блуждающим своим пером.

Всё по-иному сталось, всё сменилось,
И радости уж нет в душе моей,
И пышная Природа отвратилась
От светлых и желаемых идей.

До встречи, друг, гонимый чудом
На брег диковинной мечты,
На брег, полнённый изумрудом,
Где всё значи́мо, как и ты.

Зима 1982 г.

Однокурсникам

Друзья, спасибо за веселье,
За мыслей доброе вино,
За откровение, безделье…
Последнее порой дано

Нести нам долгие мгновенья,
Запечатлев в душе покой,
И с ненапрасным сожаленьем
Их вспоминать затем с тоской.

Но прочь уныния занозы!
Вослед затишью грянет гром
И счастья ласковые грёзы
Исчезнут разом… И потом

Воспрянет прежний дух ученья —
Разумный кладезь наших дней,
И шелест лавровых ветвей
Нам будет музыкой стремленья.

Барнаул, стройотряд, 1985 г.

Посвящение В. Шукшину

Талант российский в нём дремал,
И там, в Сростках, в уединенье,
Среди ночи, когда движенье
Уму подвластно, он не спал

И переписывал страницы
Из книги жизни, а они
Летели гордо, словно птицы,
И были мудрости полны.

Барнаул, стройотряд, 1985 г.

В альбом (Е. З.)

Тебе – любимица Амура,
Моя прелестная Лаура,
Я шлю невидимый убор.
Когда-нибудь московский двор,
Увидев сей венец восточный
На белоснежных завитках,
Воскликнет злобно: «О Аллах!».
Людей сомкнётся круг порочный,
Чтоб шаг безбожницы карать
И путь к Христосу указать.

Но тут (о, чудо!) Невидимку
Тебе лишь стоит повернуть,
И всё: толпа увидит дымку,
Твой лёгкий след и к Солнцу путь…
Когда ж, явившись в град пустынный,
Ты обратишь свой милый взор
К предмету памяти невинной
Иль бросишь искренний укор
И скажешь мудростью восточной,
Меня страданием обняв,
И властью мысли непорочной
Сразишь, бальзам так и не дав…

Ах, полно, славная Зулея
И пери девственной красы,
Молчу, страдаю, но не смею
Глаголом верным простоты
Сказать о чувстве безнадежном
И в страхе глупом и мятежном
Влачу тоскливые часы.
Минуты скучные считаю
С блаженной маскою глупца
И мусульманского творца
С надеждой втайне призываю.

Сентябрь 1987 г.

Ядерная сказка
Мини-поэма

Копаясь как-то средь старинных
И столь диковинных вещей,
Мы при свечах, в мгновеньях длинных
Суждали в пламени речей
О временах, теперь забытых
Уж современными людьми
(Наш был девиз – «Не посрами!»)
И пылью долгою сокрытых.
И от полночи до утра
Царили мы, когда пора
Блаженных лет располагала
Богами быть среди теней.
Под впечатлением дышала
Младая грудь; Душа скорей
Стремила ход в Небес сиянье,
И тайна, и Миров молчанье
Заводом были жизни всей.
Одну из тайн перескажу я
Устами несмышлёных лет.
И, может, кто-нибудь, ликуя,
Провидит лучезарный свет.

Давно ли, нет – не ведать Миру,
В одном безмолвенном селе,
Где окрылённому зефиру
Дышалось шумно на Земле,
Где луч всходящего Светила
Теплил уснувшие поля
И лаской утреннего эля
Природа дивная цвела,
Старик жил со старухой злой.
В полях работал он с желаньем,
Прося у Бога с ожиданьем
Себе лишь сына да покой.

Однажды бурею беспечной,
Лишь Солнце быстро снизошло,
Покрылся тучей купол млечный,
Торжественное зло пришло.
Грозы́ объятия раскрылись,
И ветра хóлодный язык
Объял Природы нежный лик,
И Звёзды частию затмились…
Поу́тру средь немых полей,
У древа с кроной охлаждённой,
Старик стоял, старухи злей.
И старца взор опустошённый
Молил грядущие лета
Послать надежду дней суровых —
Потомка… также зёрен новых.

О Бог! Свершилася мечта.
У корня сливы одинокой,
В движениях стеснённых, там
Лежал младенец ясноокий —
Судьбы насмешливой обман…
Как часто высший Властелин
Даёт Природе низший жребий,
И тяжкий звук людских молений
Пред Ним ничто – Он господин.
Но дар, Светилом поднесённый
И первой лаской опьянённый,
Был славный карлик, добрый сын.

Шли годы. Мальчик не развился,
Но танцевал, причудно пел,
В полях он весело резвился,
В душе об участи жалел.
Лишь радостных детей веселье
Катилось к месту, где он был,
Или народа новоселье
И молодой задорный пыл
В селе блуждали – он покорно
И удивительно проворно
То место чудом покидал.
А там уже с тоской бежал
В вековый лес, где великаны,
Спокойствием возвысив станы,
Стояли. Там он засыпал…

Когда ж старухи голос нервный
Его винил в пустых делах,
То старика карман безмерный
Служил защитой. Как в стенах,
Он там скрывался и, печальный,
Взирал сквозь ткань на Мир большой,
И вздох груди многострадальной
Стеснял неразвитой рукой.
Не по вине своей нахлебник,
Но в Сердце жаждущий помочь,
Опять ребёнок встретил ночь
В сыром лесу, где, как волшебник,
Ступал он меж седых древов,
Играя нежные мотивы,
И у корней могучей ивы,
Найдя остаток дивных снов,
Решил покинуть отчий кров.

Лишь Солнце снова поднялось,
Окутав Звёзды сном лазурным,
В селе движенье началось.
Лоскутный люд потоком бурным,
Прослыша только ранний слух
(Пропажа быстро разнеслася),
Толпою в лес пошёл. Велася
Повсюду речь на разный Дух.
Один входил во смех безбожно,
Другой с вниманьем, осторожно
Искал. А третий, как петух,
Кричал, но оставался глух.
Так день прошёл, и с чувством разным
Народ стекался уж к домам:
Одни – со смехом несуразным,
Другие шли к своим стенам
С тоскою на челе разбитом,
Иной народец помышлял
Об ужине довольно сытном
И носом по пути клевал.

Вновь ночь пришла. Погасли свечи,
Народные умолкли речи.
Старик лишь молча, сам не свой,
Сидел с желаньем непонятным
И изредка словцом невнятным
Тревожный нарушал покой.
Свеча дрожала, он рукою
Её от ветра ограждал
И думой, мрачной головою,
Природу втайне проклинал:
«Судьба-злодейка… С Богом сын».

Малыш, проснувшись, вспомнил речи
Старухи и других людей,
Он с ними не желал уж встречи.
А потому среди ветвей
Иглу сыскал он, плотик справил
(Иглою защищаться мог
Он среди тягостных дорог)
И к городу его направил.

Вот Солнце за море скатилось,
И среди каменных колонн
Он оказался. В нём теплилось
Желание: какой-то сон
Найти, очаг и добры взгляды,
Не требуя иной награды.
Взамен бы мальчик только пел.
Когда б он песней надоел,
То молча, внемля лишь рассудку,
Он доставал бы верну дудку
И в уголочке бы сидел.

Так он мечтал среди прохлады.
Стеснённый сумраком ночным,
Всё брёл. И вот увидел дым —
Костры горели. На все лáды
Там веселилась детвора,
И у мрамо́ рного двора
Цветущие пестрели сáды.
Туда он тихо подошёл,
Вздохнул и в дом затем вошёл.
Ступал он тихо, осторожно,
Но в чужом доме невозможно,
Поверьте, не наделать шум:
Игла из рук его упала,
По полу шумно застучала —
Он стал безжизнен и угрюм.

Боясь встревожить чьи-то нравы,
Он тихо за альков зашёл.
Стоял там долго… Час пришёл!
Тревожный час грядущей славы,
Когда в ту комнату вошли
Толпы́ людей. И до земли
Они склонились. Поз почтенных
Там стало множество… Малыш
Союз увидел соплеменных
И затаился, словно мышь.
Спустя мгновенья застучали
Шаги из комнаты другой,
И человек вошёл большой.
К нему все взоры обращали
И долгих лет ему желали,
А он с седою головой
Смотрел презрительно, сурово
И, возвышаясь над толпой,
Ей говорил насмешки слово.

Вот сели все. Достали карты.
На власть земель игра пошла.
Неистощимые азарты
Там начались, идея зла
Здесь источалась беспременно,
И проигравший уходил.
И только тот сидел бессменно,
Кто злые речи говорил.
В стенах тлетворного желанья
Он насаждал бессилья Дух,
И злобы обострённый слух
Людей не слышал излиянья.
Толпа гудела, шум катил,
Но средь тревожного движенья
Тот монстр видел наслажденье
И изливал коварный пыл.

Но час пришёл! Настало время,
Когда могучая толпа —
Людей объединённых племя —
Взродилась (ненависть слепа),
Обозначая нрав проворный…
И вот возмездия игла
(Малыш её пустил озóрно)
В глаз старцу прямиком вошла.
Тут закричал циклоп взбешённый,
Схватил проворно молоток,
Ударил трижды в потолок
И стал уж тигром разъярённым.
И пятьдесят блестящих Звёзд
Вмиг засветилися на теле,
Над головою – гнева гроздь.
И птицы с потолка слетели,
И, покружившись над столом,
Они на пол рядами сели
И превратилися потом
В стальных орлов.
Их взгляд стеклянный
Испепелял людей покой…
Они ворочали главой
И источали мрак туманный.
И воцарилась тишина.
Молчали все, дыша тяжёло,
Идея ненависти зрела.
Неразличимая стена
Стояла меж людьми, зверями,
И ядовитыми глазами
Смотрела каждая страна…
…………………………….
…………………………….
Но прóтиворечи́ вы тени…
Чего они хотели в час,
Когда витал там смерти глас?
Когда бессмысленные пени
Им были чужды, как Богам?
Одно осталось: иль к ногам
Припасть врага, или колени
Склонить к позора алтарю,
Отдав надежду дней грядущих,
И встретить новую зарю
В цепях холодных и гнетущих…
Где тот смышлёный судия
И друг людей миниатюрный,
Чей взгляд счастливый и лазурный
Земли носили сыновья?
Явись, о Бог! Рукой спокойной
Сотри враждебные черты
И с мыслью доброй и достойной
Назначь дороги Красоты.
Тебе не нужен счастья странник,
Дипломатический язык,
Отдай другим речей ярлык,
Уполномоченный посланник.
Закинь далёко молоток —
Симво́л чудовищных желаний,
И беспокойствий, и страданий,
Приблизив правды давний срок.
И властвуй! Чудо! Жар глубокий
Неси в сознание других,
Тебе наш современный стих
И мысли памятник высокий.

Март 1984 г.

СОНЕТЫ

Сонет № 8 Мой незабвенный, нежный друг!
Твоё прелестное посланье
Я перечитывал в досуг,
Воспламеняя дум желанья.

Своею искренней строкой
В мой час тревожный и ненастный
Наполнила Души покой
Любовью и надеждой ясной.

Приди, мой чуткий Идеал!
Отныне Звёздный час настал,
Открой непринуждённо взгляды!

Я пред тобой склонюсь, мой Бог,
И у твоих прекрасных ног
Не попрошу другой награды.

Весна 1986 г.

Сонет № 10 (Юноше) Когда друзей не выбрал ты
В среде сомнительного счастья,
Поверь мне, друг, найдутся братья,
Чьи возрождённые мечты

Возвысят Мир. И жадной тенью
Пойдут за истинным творцом,
Отвергнув тех, кто с шумной ленью
Влачит лета пустым слепцом;

Кто ослепительной гордыне
Подвержен вечно и к вершине
Не тянет верною рукой.

Кто в таине, презрев Законы,
Хранит безделия каноны
И зла торжественный покой.

Апрель 1990 г.

СУЩНОСТИ

Сущность № 2 Когда, увидев в зеркале потухшие глаза,
Бьёшь зеркало, найдя кривое отраженье,
Так вот кулак грозит скривлённым Небосводам,
И пёс завшивый лает на Луну…

Нам должно обратить вниманье,
Что план устройства всё-таки конечен,
Хоть замедленьем смерти мы достигли
Преуспевания и всяческих успехов,

Но не придали важного значенья,
Что, если суждено погибнуть Миру,
Тому виной посредственности будут.

Май 1999 г.

Сущность № 10 Разрыв картины Мира,
Как девственности юной.
И кто ответит за поруганную честь?
Так безнаказанный и грубый произвол
Гуляет по свету, и множит преступленья,
И, нарушая ход времён, развитий,
Сгущает тьму безмерными путями,
Кружась незримо в коридорах власти…
Испорчен явно вид творенья,
Пятном размазанным проникнув и съедая ткань.

Январь 2004 г.

Сущность № 29 Во всякий день мы современность
Питаем соками вражды,
Следим за ближним. Череды
Пустых соблазнов, будто тленность,
Нас трогают… И вот, касаясь,
Глубóко вдавлена печать
Итога смертного, и рать
Спешит бесóв остервенелых,
Уже в трудах поднаторелых,
Когтями Душу разодрать.

Август 2007 г.

Виктор Иванов

Родился в 1941 году в городе Караганде Казахской ССР. Русский. Образование высшее. Работал на Урале в лесном хозяйстве, в Караганде по озеленению городов. С 1991 года живёт в с. Рождественское Поворинского района Воронежской области. Сейчас одинок. С 2001 года находится на заслуженном отдыхе. Выпустил начиная с 2010 года семь сборников стихов. В настоящее время работает над восьмым. Выступает перед слушателями школ, институтов, библиотек. Печатался в 2019 году в сборнике «Российский колокол». Является членом Воронежского союза военных писателей и Интернационального Союза писателей.

Дуб на обрыве

В грозном ветреном порыве
И в объятьях гроз
На высоком на обрыве
Дуб красивый рос.

Молодой был, без пороков
И стоял на круче той
Гордо, смело, одиноко,
Шелестел своей листвой.

Этот дуб был очень добрым,
Всем давал он кров
И кормильцем был удобным
Птиц и кабанов.

Неизведанный, могучий
Был открыт ему простор.
А сухие его сучья
Пожирал в огне костёр.

Корни дуба подмывала
Ежедневная волна,
Постарелый дуб, усталый
Одолела всё ж она.

И однажды в непогоду,
Когда дождь с грозой сошлись,
Он упал с обрыва в воду
Своей пышной кроной вниз.

Он не справился с бедою,
Оказался не у дел.
Унесло его водою…
А обрыв осиротел.

При свече

Отключили свет. И что же?
Есть свеча.
И при ней с тобой, похоже,
Нам скучать.

Непривычно в тусклом свете,
Не беда.
Оборвал восточный ветер
Провода.

Посидим в полумраке,
Погрустим.
Эта сказка в тёмном фраке —
Наш экстрим.

Раньше свечи всюду были
В деревнях.
И вполне нормально жили
При встречах.

А сейчас не представляем
Мы почти
Жизнь без света от стеклянной
Лампочки.

Чуть успеет оборваться
Связи нить,
Начинаем волноваться
И звонить.

Вот уж нервы на пределе,
Шок не снят.
А неплохо ведь сидели
Без огня.

По стене плывёт и тает
Свечки след.
Да! Нечасто так бывает —
Дали свет!

Сестре

Наше детство вспоминаю.
Забывать его негоже.
Ты у нас была вторая,
На три года лишь моложе.

Твоё платьице в полоску…
В нём ты ползать начинала.
Обижалась, когда соску
Наша кошка отбирала.

Вскоре стала брать, как мама,
В руки тряпку половую.
Со слезами, но упрямо
Мыла комнату, другую.

Ткань порола, примерялась,
Своим куклам шила платья.
В уголке уединялась,
Чтобы не мешали братья.

Я играл до пота – градом,
Растянув гармонь-старушку.
Ты садилась со мной рядом
И мурлыкала частушку.

Спать ложились после чаю.
Мы о будущем шептались.
А на этом я кончаю,
Чтобы в детстве мы остались.

Горе

Несомненно, день уважил —
Солнце ласково пекло.
На уютном сельском пляже
Было тихо и тепло.

День горел, бурлил, светился,
Умиляла речку тишь.
Бултыхался и резвился
С мамой розовый малыш.

Ничего не предвещало
Хоть какой-нибудь беды.
И людей было немало
На песке и у воды.

Кто был смел, а кто и кроткий…
Шум, неясные слова…
Даже рёв моторной лодки
Не услышали сперва.

А она помчалась мимо,
За волной послав волну,
И как раз малыш тот милый
Вниз головку окунул.

Не прошла волна сторонкой,
Встала вспененной стеной…
Только пухлая ручонка
Задрожала над волной.

С головою окунулся,
От испуга онемел,
Моментально захлебнулся,
Даже вскрикнуть не успел.

Маме речка стала морем,
Кровь ударила в висок,
Обезумела от горя,
Вяло рухнула в песок.

Все её держали с силой.
А над пляжем – женский вой:
– Ты куда, сыночек милый,
Саша, Сашенька! Родной!

Просчитались

Утихли серенькие споры
Вокруг того, где мы живём.
Полей заброшенных просторы
Когда-то числились жнивьём.

А родниковые истоки
Уже давно без дела спят.
Ловя воздушные потоки,
На месте коршуны парят.

Стада совхозные исчезли,
Списали фермы под развал.
Полезно стало бесполезным,
Всё ладно, как бы ни назвал.

Куда ни глянь – везде разруха.
Как жаль всего, хоть волком вой…
И лишь рекламы режут ухо
Какой-то кремовой водой.

Мы не в восходе, мы в закате —
России быть или не быть?
Как мало сил пришлось затратить,
Чтоб нажитое загубить.

Спокойно, грубо искалеча,
Захоронили всё живьём.
Не учим толком и не лечим,
Лишь зарубежностью живём.

Очнись, страна! Проснись, пора же!
И так ты всё уж проспала.
Ведь не пойдут, пока не смажешь,
На улучшение дела.

Одумайся

Опять в руках стакан,
Всего лишь пять утра,
И ты ещё ведь пьян
От «принятых» вчера.

Тебе б ещё уснуть,
Но ты трясёшься весь.
И вновь берёшь «на грудь»
Похмелья тяжкий вес.

А за окном друзья,
Компания зовёт.
И снова вся семья
Сегодня не уснёт.

Зачем тебе сейчас
Волна таких затей?
Задумайся хоть раз
Судьбой своих детей.

Как грозен он – запой,
Ты позже лишь поймёшь,
Когда в стакан пустой
Однажды не нальёшь.

И жизнь твоя тогда
Покажется иной.
И в доме навсегда
Поселится покой.

Не прячься же в кусты.
Да что там говорить —
Я верю: сильный ты —
Конечно, бросишь пить.

С лёгким паром

Баня на деревне —
Это высший класс!
Нервный ты, не нервный —
Вылечит зараз.

Баню на Урале
Рубят из сосны.
Для неё, чтоб знали,
Валят лес с весны.

Брёвна раскатают,
Чтобы ошкурить.
Пилят, размечают
И начнут рубить.

Чтобы зимний холод
Стен продуть не смог,
Аккуратно сложат
Каждый ряд на мох.

Добрая затея
Длится пять-шесть дней,
Если кто умеет
Колдовать над ней.

Каменку заправят
Голышом речным,
Двери, окна вставят,
Пустят первый дым.

А в субботу встанем
Баню истопить.
Долго будет баня
Душу бередить.

Если уж забрался
Выше – на полок,
Лёг и распластался —
Знатный там парок.

Баня на деревне —
Чудо из чудес.
С нею, как с царевной,
Ласков даже бес.

Баню ведь недаром

Любит стар и млад.
Так что – с лёгким паром
Всех, кто бане рад!

Волна

Да! В волнах океана сила.
Да! В них загадочность и страх.
Они игривы и красивы,
В них неизведанный размах.

Там где-то, в сердце океана,
Рождалась злобная волна,
Бежала к берегу так странно
И злилась пенная стена.

Под силу ей морские мили,
Морской простор и глубина.
И в этой непокорной силе
Казалась грозною она.

Но, как бы жертвы ни искала
Своей судьбе наперекор,
Всё ж разбивается о скалы,
Теряя силу и напор.

К ней неожиданно подкрались
Обрывы, скалы, валуны.
Лишь брызги жалкие остались
От той уверенной волны.

Как нам живётся

Я к вам вернусь строкою скромной
И ноткой нежною струны.
А кем я был для сверхогромной,
Жульём истерзанной страны?

Петляя в собственных законах,
Загнавши в угол риск и страх,
Стыд утопили в миллионах
И депутат, и олигарх.

В достатке хочется проснуться,
Хватило чтоб его на всех.
Но не успеешь оглянуться,
Как цены нагло лезут вверх.

А говорят, всё под контролем
У нас в правительстве давно.
Хоть брассом плаваешь, хоть кролем,
А выплыть, знать, не суждено.

Сплошь недовольства и упрёки.
Я не поэт уже, а псих.
Мои замученные строки
Ложатся в этот нервный стих.

Жаль, не вернусь строкою скромной.
Я стал без формы, без лица.
Всё время шёл дорогой ровной,
Но спотыкался без конца.

Забот о нас совсем не видно.
Дожив до старческих седин,
Я признаюсь: мне очень стыдно,
Что я – российский гражданин.

Лебедь

Лебедь белой копной
Прошумел надо мной,
Появившись вдруг ниоткуда.

Он летел и устал,
Он от стаи отстал,
Опустился на водное блюдо.

Почему он так смел?
Я стоял и смотрел,
Зачарованный. Сердце заныло —

Оказалось, крыло
Необычно легло:
Оно где-то им ранено было.

Он чуть-чуть отдохнул,
В воду клюв окунул.
Видно, выпил воды на дорожку.

Жадно воздух глотнул,
Через силу взмахнул…
Жаль, в гостях побывал так немножко.

Лишь потом понял я:
Клин собой заслоня,
Влился он в чуть заметную стаю.

Ускоряя полёт,
Скрывшись за горизонт,
Белым облаком клин тот растаял.

Майский вечер

Распластался вечер,
День прогнавши прочь.
Знаю: он не вечен —
Превратится в ночь.

А какой он тихий,
Ласковый какой!
Распластался лихо,
Принося покой.

Я влюблён в тот вечер
И не устаю.
Заменил бы – нечем…
У двора стою.

Можно, вечер милый,
Я тебе спою
И, пока есть силы,
Дам любовь свою?

Дай мне насладиться
Тишиной твоей.
И, пока не спится,
Уходить не смей.

Захлебнулся вечер
Майской тишиной
И взвалил на плечи
Небосвод с Луной.

Надо жить

Болезнь впилась клыками в тело,
И черти пляшут оголтело,
Кончины ждут моей.
А я, собрав остатки силы,
Держусь подальше от могилы.
Ещё успею к ней.

Пока могу, на солнце греюсь,
И твёрдо верю, и надеюсь:
Болезнь ещё уйдёт.
Она уже не стала прежней.
У красоты земной и нежной
Меня не украдёт.

Отбросив напрочь летний отдых,
Цепляюсь за тепло и воздух,
Ползу на огород.
Там на коленках ждёт прополка.
Хоть от меня и мало толку,
Зато ведь жизнь идёт.

Прожили день, пусть и немного,
Но он ведь нам и слава Богу,
Не стоит унывать.
Мы все однажды заболеем,
Сомкнуть глаза свои успеем.
Пока ж на всё плевать.

Придёт пора. Мы это знаем
И не хотим, а ожидаем —
Когда порвётся нить.
Пока же годы наши длились,
Любить друг друга научились
И жизнь свою ценить.

Цветы полевые

Я несу домой букет
Полевых цветов.
И к нему претензий нет —
Он красив без слов.

Он с лихвой в себя вобрал
Запахи полей.
И от этого он стал
Мне до слёз милей.

В нём адонис, василёк,
Жёлтый зверобой,
Мать-и-мачехи листок,
Пижма и левкой.

И ромашки белый цвет,
Так любимый мной.
Весь в контрасте мой букет,
Но такой родной.

Не цветы, а чудеса —
Для души компресс!
В них и солнце, и роса,
И лазурь небес.

Весенняя зарисовка

Вот весна шагает смело…
Холод, вьюги – всё ушло.
Вот и солнышко пригрело,
Подарив земле тепло.

А весна благоухает,
Норовит стрельнуть в висок.
Мою жажду утоляет
От берёз чуть сладок сок.

Птицы вырвались на волю —
В небо взмоют и замрут.
А весна и лес, и поле
Одевает в изумруд.

От глубокой зимней спячки
Просыпается Земля.
Пролетают гуси, крачки,
Криком небо веселя.

Пусть ещё сыры поляны,
Пусть река – сплошная муть,
Но весенний ветер пьяный
Наполняет мою грудь.

Всё в весне пьянящей бродит…
Не во сне, а наяву
Не шепчу – кричу природе:
Я живу тобой! Живу!

Осенняя зарисовка

Обнажает Октябрь и берёзы, и липы,
Не жалея, срывает с них красивый наряд.
Словно множит на память осенние клипы,
И костры жёлтых листьев под стволами горят.
Укрывая собой чуть уставшую Землю,
Лес уходит на зимний, так обычный покой.
И от птичьего шума опустело и дремлет
Небо в синей накидке над прохладной рекой.
Украшает леса зелень елей и сосен,
Их окраску не тронет золотая пора.
Подчиняет себе непокорная осень
Всё, что было в плену зноя лета вчера.
Желтоглазый Октябрь в дождевой канители
С ветром в дружбе большой рвёт листву без ума.
Будет мирно дремать в бархатистой постели
Жёлтых листьев берёз молодая зима.

Берегите отца

Ушло это время давно без возврата…
Прощался с отцом у родного крыльца,
Уехал, оставив родные пенаты,
Вдруг понял, что мне не хватает отца.
Во всём соглашался, внимательно слушал
Советы какого-нибудь мудреца.
Он мог успокоить заблудшую душу,
Но мне всё равно не хватало отца.
Зачем беспричинно я копья ломаю,
Зачем же я роль выполняю истца?
Я должен судить себя, я понимаю
И знаю – как мне не хватает отца.
Живу не безбедно и даже в придачу
И шапка, и шуба мои из песца…
Машина, квартира, какая-то дача…
Не нужно мне это! Верните отца!
Судьбу не на гуще кофейной гадаю.
Я буду в долгу у отца до конца.
Как мало берёг его. Я это знаю,
Как всё-таки больно, что нету отца.
Вернуть бы его. Без него я тоскую.
Я рядом бы был у него за гонца.
Лелею напрасно мечту я такую —
Ведь время ушло, больше нету отца.
Я сам стал уж старым, седым, одиноким,
Морщины украсили профиль лица.
Другие во мне поселились пороки.
Мне плохо, мне так не хватает отца.
Свой дом покидая надолго когда-то,
В душе претендуя на роль беглеца,
В любви к матерям, дорогие ребята,
Прошу: берегите родного отца.

Отмели метели

Отмели метели,
Отшумели вьюги.
По ночам морозы
Злые оттрещали.
С бескорыстной, доброй
Мартовской услуги
Жирные сугробы
Мигом отощали.

Григорий Гачкевич

Поэт, член Международного союза писателей Северной Америки, член Международной гильдии писателей.

Родился в 1973 г. в Молдавии. Окончил в 1994 г. Молдавскую экономическую академию. Пишет стихи для детей. Автор книг для детей: «Простая радость!», электронной книги «Весёлый Алфавит!», а также публикаций в альманахе «Гиперборей», журнале «Художественное слово», поэтических сборниках «Четыре сезона жизни», «Кологод», «Русская душа», «Русская история юмора» и др. Живёт в г. Кишинёве, Молдова. На данный момент является автором более чем 350 стихотворений для детей в возрасте от трёх до 12 лет.

Поэт!

В рифмы я с утра играл,
Всё подряд я рифмовал!
Срифмовал сперва кота
От ушей и до хвоста!

Срифмовал я стайку птиц,
Так похожих на синиц!
Рифмовал потом обед:
Суп, компот и винегрет!

Выйдя погулять во двор,
Срифмовал легко забор!
Рифмовал затем вокруг
Всех друзей я и подруг!

Было мне ничуть не лень
Рифмовать дождливый день.
И, гоня печали прочь,
Срифмовал потом я ночь.

Рифмовал и миг, и час
Перед всеми – напрямую…
А хотите, я сейчас
Вас здесь тоже зарифмую?

Хорошо летать!

Хорошо летать, как птица
Или словно самолёт,
То как стрекоза кружиться,
То как быстрый вертолёт.

Хорошо лететь над домом,
Над родным моим двором,
Хорошо махать знакомым
Кепки ярким козырьком.

Хорошо лететь над речкой
И, летя, шуметь грозой
Над пасущейся овечкой
И над дремлющей козой.

Есть во мне к полётам дар,
Но вот мысль одна всё гложет:
Где б достать воздушный шар?
Кто, ребята, мне поможет?

Приключенческие сны

Я люблю, когда мне снятся
Приключенческие сны!
Пулей там могу промчаться
Через тридцать три страны,
Чтобы в честный бой ворваться,
Изменив весь ход войны,
Чтобы вверх легко взобраться
В штурме крепостной стены.
И на шпагах там сражаться
В освещении луны…
Но будильник рад стараться —
Зазвонил, прервав все сны!

Что ж, я в целом не расстроен:
Стану наяву героем!

Ловкая газировка!

Я сегодня пил «Тархун».
Оказалось, он – шалун:
Газом мне ударив в нос,
В свой зелёный мир унёс!
В край пахучих, нежных трав
Мы домчались с ним стремглав:
Сделал всех меня быстрей
Взлёт зелёных пузырей!
Да! Вот так, с одним глотком,
Я оставил вдруг свой дом…
И признаться вам боюсь,
Что нескоро я вернусь,
За «Тархуном» ведь черёд
Лимонада настаёт:
В царство грушевых чудес
Отнесёт меня «Дюшес»!
Путешественник я ловкий,
Если выпью газировки!

Пломбирная страна

Как попасть в волшебный мир,
Где на ветках, словно слива,
Зреет холодом пломбир
И качается красиво?
В том краю в июльский зной
Все стремятся в сад прохлады.
Поспешим и мы с тобой —
Нам, конечно, будут рады!
Все пломбиры так и ждут,
Чтобы их сорвали с веток, —
Ведь не просто так растут,
А для взрослых и для деток!
И, уже собрав с пяток
Крупных, с инеем пломбиров,
Ощутил, что жар, как ток,
Пробежал по мне пунктиром!..
…Я открыл глаза. Где зонт? —
Раскалился я, как печка!
И бежит за горизонт
От меня родная речка!
– Братцы! Жарко! Караул!
Но, ловя ориентиры,
В речку я, догнав, нырнул!..
…Может быть, на дне – пломбиры?

Солнечное молоко

В полдень солнце влило в море
Ковш парного молока.
Браво солнечной корове,
Что пасётся в облаках!
Я, от счастья замирая,
Среди тёплых волн плыву!
Пена волн теперь парная:
Это – чудо наяву!
И пока плыву я в дали
На спине и на боку,
Я мечтаю, чтоб упали
С неба плюшки к молоку!

Дождь-проказник

Дождь июльский – это праздник,
С ним мы крепко дружим!
Любим, если он, проказник,
Гонит нас по лужам!

Босоногим мчимся вихрем,
А дождю неймётся:
То припустит, то притихнет,
То опять взорвётся!

И бежим мы без оглядки
Вместе с летним счастьем!
Пусть бы были все осадки
Вот таким «ненастьем»!

Парус-чайка

«Белеет парус одинокий»…
Но он совсем не одинок,
С ним вместе я и эти строки,
Хоть от него я так далёк.
Он, словно раненая чайка,
Припал к волне одним крылом,
А я кричу: «Скорей взлетай-ка!
Идёт по морю грозный шторм».
Ах, волны! Волны роковые!
Прошу пройти вас стороной!
Ступайте вы в края иные,
Пусть будет парус мой живой!

Птицы хвалят лето!

Между мной и морем – птицы,
Что поют с пяти утра
Так, что, в общем, потесниться
Шуму волн уже пора.
Столько в песнях птиц куплетов,
Но важней всего припев:
Ведь они в нём хвалят лето,
Каждый звук собой согрев!
И, оставив сны в кровати,
Жду я, окна все открыв,
Кто из птиц ещё подхватит
Этих песен перелив…

Бабочки-пушинки

В тихом парке над травой,
Белоснежнее, чем льдинки,
Рассекая летний зной,
Блещут бабочки-пушинки!
Я пытаюсь их обнять,
Но они полны пружинок,
Взглядом даже не поймать
Этих бабочек-блондинок!
Вверх и вниз, теперь вот вбок:
Мимолётны и незримы!
Я за ними прыг-да-скок,
Но они неуловимы!
Провожаю взглядом их,
Столь безудержных в полёте,
И пускаю вслед им стих,
Как бумажный самолётик…

Корабль-улитка

По краю моря, как по нитке,
Ползёт неспешный сухогруз,
Подобен он большой улитке,
Что влагу пробует на вкус.
А если бы мне рук хватило
Их к горизонту протянуть,
То дёрнул я бы что есть силы
И легче сделал судна путь.

Облачный забег

Сегодня в небе облака
Хотят забег устроить.
На старте ждут они пока,
Не прекращая спорить.
Большое Облако твердит:
«Я в беге всех быстрее!
Никто меня не победит,
Давайте старт скорее!»
А в Среднем Облаке ещё
Уверенности больше:
«Победный знаю я расчёт,
И чемпион я, в общем!»
Но Облако, что меньше всех,
С улыбкою сказало:
«Все ваши споры – для потех,
Реального здесь мало!
Ведь мы не пробежим и метра,
Пока не будет с нами ветра!»

Воздушный змей

Пространство смыкая,
От ветра немея,
Мы все запускаем
Воздушного змея.

Хоть ветер полощет
Его корпус гладкий,
Но змей наш не ропщет
На неба осадки.

Бежим мы по полю,
В руках наших нитка.
Лети, змей, на волю!
Взлетай-ка с улыбкой!

А ветер смеётся
И шепчет: «Ребята,
Ваш змей выше солнца
Поднялся куда-то!»

Белые пирамидки

Пирамидки белые
На ветвях ватажками,
Словно гроздья спелые —
Только вверх тормашками!
Маем вы, душистые,
С ветерком качаетесь,
Славные, пушистые,
Солнцу улыбаетесь!
Гладим вас ладошками,
Жаль, что вы завянете,
Ёжиками-крошками
Скоро вы ведь станете!
А потом в падении
Брызнете фонтанами,
Чтоб в перерождении
Застучать каштанами!

Летний дождь и море

Дождь над морем шёл такой,
Что забыт был весь покой.
Дождь был долог и так смел,
Что сильнее волн шумел,
Словно шёл чемпионат,
Где к финалу не спешат.
Но хотим мы знать скорей,
Кто в итоге здесь сильней!
А сейчас не разберёшь,
Победит ли море дождь.
И на пляже под дождём
Мы погоду с моря ждём…

Маки-огоньки

Огоньками тихими,
Символами-знаками
Вдоль дороги вспыхнули
Все пригорки маками.
Вдруг под ними спрятаны
Горе-атаманами
Жемчуга с брильянтами,
Сабли с ятаганами.
Но не потревожу я
Маки-откровения,
Ведь я сросся кожею
С ними за мгновение.
И оставлю древности
Свои мысли-шалости,
Присягнувши в верности
Макам в нежной алости.

Солнечный ручей

В небесах бежал ручей,
Весь из солнечных лучей.
По утрам, размяв бока,
В нём купались облака.

А ручей их умывал,
Тёплым солнцем согревал.
Хоть ручей и не река,
Но в ручье – раз выпал случай —
То плескались облака,
То на дно ныряли тучи.

Ливень-исток

Молний увидав оскал,
Ливень вмиг возликовал:
Воздух струями рассёк,
Всё пустив на самотёк!
Слившись с ручкой от зонта,
Крикнул вверх я: «От винта!»
Тотчас цепкий самотёк
За собой меня увлёк!
И, как парус, зонт клоня,
Вдаль теперь несёт меня
Бесконечный самотёк,
Словно он всего исток…

Морское утро золотое

Небо серостью томилось,
Солнце тучами покрылось,
Море плыло, и дремало,
И досматривало сны.
Но вдруг ветер оживился,
В тучи яростно вцепился,
Море волнами взыграло,
И не стало тишины.
Утро морем зашумело
Полноправно, гордо, смело,
Солнце вышло на свободу,
Вдруг избавившись от туч.
Солнце в море отразилось,
Море вмиг позолотилось:
Стал ронять монетки в воду
Каждый новый солнца луч!

Модельер

Я взяла листы бумаги,
Краски, кисти и мелки!
Я полным-полна отваги
Всем сомненьям вопреки.

Прихватила ножниц пару,
А ещё конторский клей.
Я хочу задать всем жару,
Быть смелее, веселей!

Голова полна эскизов,
Сердце терпит суету,
Я спокойно, без капризов
Воплощаю в жизнь мечту.

Куклы же – со мною рядом,
Верят: это всё не сон.
И рисую им наряды
Я на будущий сезон.

Чувство вкуса, чувство меры…
Я швеёю спать ложусь,
Просыпаюсь – модельером
И тружусь, тружусь, тружусь.

На оладушки

Поменял циклон маршрут,
Тучи стали хмуриться,
И всего за пять минут
Мокрой стала улица.

Дождь забрызгал горизонт —
Капли в три карата,
Хорошо ещё, что зонт
С нами был, ребята…

А вдали, где день течёт,
Нам родная бабушка,
Несмотря на дождь, печёт
Вкусные оладушки.

И, храня любви слова,
К бабушке мы топаем,
И летит нам вслед листва
Вымокшего тополя.

Чей ручей?

Через парк бежал ручей.
Я спросил его: «Ты чей?»
Рассмешил ручей вопрос,
Но ответил он всерьёз:
«Я – не этих и не тех,
Я – один ручей для ВСЕХ!»

Перед грозой

Мчался ветер всё смелей
По верхушкам тополей!

Он хотел их разбудить,
А затем предупредить,
Он шумел – сплошной стеной
Дождь с грозой идут за мной.

Люди здесь и люди там!
Разбегайтесь по домам!
Я с грозою подурачусь,
А потом за тучу спрячусь.

Кони на небосклоне

Рисовал под небесами
Золотыми я лучами.
И вверху на синем фоне
Поскакали мои кони!

Под палящим солнцем южным
Табуном весёлым, дружным
По полям широким, чистым
К речкам светлым и искристым.

На бескрайнем небосклоне,
Распылив остатки сил,
Пить хотели мои кони —
Я их взял и напоил.

Риччи

Появился в жизни вдруг
Самый настоящий друг!
И наполнился весь дом
Сразу светом и теплом!

Что за друг? – у вас вопрос.
– Это наш любимый пёс!

Он не плачет и не хнычет —
Только радостно рычит.
А зовут любимца Риччи,
Риччи, Риччи, не молчи!..

Ты полай, дружок, немного,
Чтобы тут из-за угла
Кошка чёрная дорогу
Нам с тобой не перешла.

Клубок счастья!

На подушке у окошка,
Словно шерсть в цветных клубках,
Два котёнка, кот и кошка,
Дремлют в солнечных лучах!
Наблюдаю счастья всходы,
Непонятно мне совсем,
Почему же про невзгоды
Говорят «клубок» проблем?

Валентина Гетц

Родом из Казахстана, родилась в простой рабочей семье, папа украинец, мама русская. Жила в красивом, гостеприимном селе Трофимовка, населённом представителями разных национальностей, где дом никогда не закрывался на замок и, если зашёл к любому соседу, тебя непременно приглашали за стол, выпить ароматного чая. В 1996 году переехала в незнакомую ей, но очень красивую Германию и проживает там по сей день. Она мама и бабушка, которая обожает писать стихи, сказки и рассказы для деток: о добре и дружбе, о взаимопомощи и душевной красоте каждого персонажа. Говорит, что дар писать приняла с радостью, чтобы приносить счастливые улыбки своим дорогим читателям.

Воришка

Светлана в огород к себе зашла
И под кустиком вишни зайчонка нашла.
Тот тихонько сидел, на Светлану смотрел,
Ушки кверху задрал и морковку жевал.

На земле рядом с ним – три морковки с ботвой,
Чуть поодаль – капуста с белой листвой,
Куча яблок лежала и множество груш,
И вишни стоял поломанный куст.

Рассердилась Светлана, увидев воришку,
Закричала она на зайчишку-трусишку:
«Ах ты, зайчик, ушастик, косой,
Ты зачем пришёл ко мне домой?
Ты зачем залез в мой огород?
И морковку с грядки уволок?»

А зайчик тихонько посидел,
Морковку, что надёргал, всю доел,
Он лист капусты дожевал,
И лишь пушистый хвостик засверкал.

Цыплята

Раз, два, три, четыре, пять,
Я иду цыплят искать.
Как горох, рассыпались они,
Ты попробуй их найди,

Вон один залез на горку,
Лапкой роется в песку,
А песок летит по ветру
Прямо на его сестру.

А второй сидит в трубе
С веточкой на голове,
Голову свою задрал
И в трубе на пол упал.

На собачке во дворе
Три цыплёнка на хвосте,
Лишь она хвостом махнула —
И цыплят как ветром сдуло.

Одуванчик полевой,
Пушистый, жёлтенький такой,
Он так похожий на цыплят,
Тех, кто с ним рядышком стоят.

Как же мне вас всех собрать
И домой к себе загнать?
Я пшена вам принесу
И тогда собрать смогу.

Загадки

Хвост большой пушистый,
Мягкий, нежный и ворсистый,
С ветки прыгает на ветку,
Вы узнали маленькую… (Белку)

* * *

Рыщет по лесу и воет,
На зайчат он страх наводит,
В страхе этом знает толк,
Ну и кто же это? (Волк)

* * *

С глазами большими она
И спит лишь днём всегда,
А ночью птица оживает
И пищу себе добывает.

Крикнет громко «угу»,
Спрячется мышка в траву,
И полетит бесшумно она.
Кто же это? (Сова)

* * *

Ушки, усики и хвост,
На кого же он похож?
Он о ноги дома трётся,
И за мышкой он несётся,
Любит сильно молоко,
Подскажите: это кто? (Кот)

* * *

Главный сторож он в квартире,
Любит кость и колбасу,
Исполняет все приказы,
Если только прикажу.

Ждёт меня он у дверей,
Нету преданней зверей,
У него холодный нос.
Кто же это, детки? (Пёс)

* * *

Ушки у неё торчком,
Носик странный пятачком,
Спиралькой хвостик закрутила
Да и в лужу угодила.

Там лежать она бы рада,
Грязь кругом ей лишь в награду,
Хрюкает, в грязи купаясь,
Своей жизнью наслаждаясь.

Только вот не знаю я,
Кто же там лежит? (Свинья)

* * *

Пасётся она на зелёном лугу,
Уж очень любит сочную траву,
Копыта имеет, большие рога,
Даёт нам вкусного молока.

Гоняет хвостом назойливых мух,
Порою мычит – аж режет слух.
Быть может, вы скажете, кто же она,
Животное из домашнего двора? (Корова)

* * *

Просыпается он рано
И, забравшись на забор,
Кукарекает упрямо,
Будит весь хозяйский двор.

Ходит по двору он важно,
Шпорами звеня.
Вы скажите, дети, вслух,
Кто же это был? (Петух)

* * *

Шея, туловище, голова,
На спине есть два горба,
По песку легко идёт,
Ведь в пустыне он живёт.

Любит солнце, и жару,
И колючую траву,
Без воды живёт легко.
Подскажите: это кто? (Верблюд)

* * *

Серенький он летом,
Беленький – зимой,
С ушками большими,
Бежит он как шальной.

Маленький трусишка,
Боится всех подряд,
Даже если мышка
Чихнула в аккурат.

Ну кто же этот милый
Трусишка озорной?
Вы подскажите, дети,
Не справиться самой. (Зайчик)

* * *

Тяжёлый телом он,
С большою головой,
Огромными ушами
И маленьким хвостом.

Есть хобот у него,
Которым щиплет он траву,
И воду пьёт он им легко.
Вы подскажите: это кто? (Слон)

* * *

Рыжая, пушистая,
Шубка шелковистая,
Очень любит кур таскать
И на волка всё спирать.

И хитра, да и умна,
И обманет всех сполна,
Хвостиком своим махнёт
И следы все заметёт.

Вы скажите мне, друзья,
Как её зовут? (Лиса)

* * *

Маленькая зелёная,
Цветом наделённая,
Громко квакает в пруду,
Там легко её найду.

Ловит мошек языком
Ночью и, конечно, днём.
Только вот не знаю я —
Как её зовут, друзья? (Лягушка)

* * *

Весь иголками натыкан
Маленький зверёк,
Если он опасность видит,
Скрутится в клубок.

На себе грибы таскает,
Яблок полная спина.
Ну и кто его уж знает —
Подскажи тогда. (Ёж)

* * *

Она похожа на лошадку,
С гривой и хвостом,
Только в белую полоску
Туловище кругом.

Так похожа на тельняшку
Очень уж она,
И зовут её…
Ой, забыла я сама. (Зебра)

* * *

Очень маленький грызун
С длинненьким хвостом,
Любит семечки погрызть
Ночью, также днём.

Убегает от кота,
Пятки аж блестят.
Вы скажите, ребятня,
Как же её звать? (Мышка)

* * *

«Хозяин леса» все его зовут,
Он зверь большой,
Зимой в берлоге крепко спит
Своей лесной.

И любит крепко сладкий мёд
Он лапкой доставать.
Но вот забыла я опять:
И как же его звать? (Медведь)

* * *

С цветочка на цветочек летает
И жалом нектар собирает,
Относит его в улей скорей,
Чтоб порадовать мёдом людей.

На вид небольшая она,
Имеет жало и два крыла.
Быть может, из вас кто-то знает,
Как её называют? (Пчела)

* * *

Она живёт на суше и в воде,
Домик таскает свой на спине.
Если заметит угрозу какую,
Спрячется в доме своём, не рискуя.

Медленно ползает, не торопясь.
Куда ей спешить, ведь жизнь удалась.
Живёт слишком долго на свете она
И знает, что спешке плохая цена.

Посмотрит тихонько по сторонам,
Потом поползёт навстречу ветрам.
Но только вот я сейчас не пойму,
О ком же, ребята, я вам говорю? (Черепаха)

* * *

Он похож на одуванчик,
Жёлтенький такой,
Мягкий и пушистый,
С клювиком и боевой.

Он за квочкой мчится,
Мамочкой родной,
Крылышками машет
И такой смешной.

Только подскажите,
Детки, вас прошу:
Как же все зовут его?
Вспомнить не могу. (Цыплёнок)

* * *

Он роет норки под землёй
И под землёй живёт,
На мышь похожий, но слепой,
Зверёк он небольшой.

И землю он гребёт наверх,
И кучек больше всё кругом.
Вы подскажите, детки: кто
Изрыл всё поле под окном? (Крот)

* * *

Плетёт из паутины кружева
На листьях и цветку,
Развешивает нежно их
Он мошкам на беду.

И небольшой он сам такой,
Он чёрный, много лап.
И вот забыла я опять,
И как же его звать? (Паук)

Червячок

Я мохнатый червячок,
Пушистенький и смелый.
Захочу – свернусь в клубок,
Вот какой умелый.

Я нигде не пропаду,
Если надо, убегу.
Ножек много у меня,
Справлюсь с этим быстро я.

Ну а если птица
Рядом будет виться,
Спрячусь я тогда в траву
И тихонько полежу.

Паук

За забором слышен звук.
Ой, смотрите, там паук,
Чёрненький такой, большой,
С паутинкой он смешной.

Паутинка на цветке,
В ней застряли мухи две,
И комарик удалой
Там повис вниз головой.

Рядом с ней жуки жужжат,
Песнь поют все невпопад.
Полетали, пожужжали,
В паутинку все попали.

А паук внизу сидел,
За жуками он смотрел,
Паутинку сплёл опять
И пошёл домой дремать.

Петух

Ходит по двору он важно,
Шпорами звеня,
Петушок отважный
Весь он из себя.

То запрыгнет на забор,
Песню запоёт,
То он крыльями замашет,
Совершив полёт.

И цыпляток охраняет
Очень зорко он,
И за всеми наблюдает
На посту своём.

Рядом кошка пробежала,
На цыплят глядя,
И петух за ней помчался
Голову сломя.

А она, поджав свой хвост,
Забежала под погост,
И петух её слегка
Клюнул в чёрные бока.

Неповадно будет впредь
На цыплят глазеть,
Ведь охранник очень грозный
У цыпляток есть.

Маленький Кенгуру

Я Маленький Кенгуру,
У мамы в сумке я живу.
И сумку милую свою
Я никому не подарю.

Там очень мягко и тепло,
Ложусь я спать, и там темно,
И шёрстка нежная внутри,
Другой такой уж не найти.

Я с мамочкой люблю бежать
И всех на свете обгонять,
Ведь мама быстрая моя,
Бежит как метеор она.

Вот я немного подрасту,
И маму в сумку к себе я посажу,
И буду я её везде катать,
И будет у меня она дремать.

Ведь мамочку свою
Так сильно я люблю,
Её от бед от всех уберегу,
Ну а если ножки у мамы заболят,
Помочь и в этом я очень буду рад.

Свинья

Проснулась поутру свинья,
В корыто рыльце опустила,
Наевшись завтрака, она
Во двор скорее поспешила.

Зашла во двор, а там куриный сбор,
Петух собрал уж кур всех в кучу,
Он разбирает между ними спор
И машет крыльями, как дирижёр.

Чуть дальше гусь зовёт гусят
Идти на речку искупнуться,
На крик его сбежались семь утят
И как шальные за гусём несутся.

А чуть вдали, под веточкой в теньке,
Котёнок маленький лежит,
Мурлычет громко он во сне
И ухом странно шевелит.

Взглянув на всех, довольная свинья
С разбега забежала в лужу,
Обрызгала весь двор – и нет уже кота,
И куры разлетелись кто куда.

Альберт Кайков

Родился 8 мая 1932 года в г. Аше Челябинской области, в семье служащих. Мать, Кайкова Мария Алексеевна, – учительница, отец, Кайков Сергей Фёдорович, – строитель.

В 1948 году семья Кайковых переехала в Новосибирск, где он в том же году на рыбалке познакомился с писателем Кондратием Никифоровичем Урмановым. Вскоре под его руководством стал редактором стенной газеты «Молодой охотник» в коллективе охотников и рыбаков ДСО и писал свои первые рассказы о рыбалке и охоте.

После окончания школы в 1951 году уехал во Владивосток и поступил учиться в Высшее военно-морское училище им. С. О. Макарова, окончив которое служил на кораблях Камчатской флотилии.

Литературным творчеством увлёкся, выйдя на пенсию. Первая книга прозы «Потерянное детство» издана в 2010 году. Затем одна за другой вышли книги: «На заполярной широте», «Встреча через полвека», «Флотские будни», «В Туруханской тайге», «По жизни с друзьями», «Близкие сердцу», «Под северным небом» и другие.

Член Союза писателей России.

Проживает в Новосибирске. Продолжает увлекаться охотой, участвует в работе творческих коллективов, часто выступает в школах перед учениками со своими произведениями.

Наши студенты в Америке

1

Весеннее солнце играло тысячами бликов в струях фонтана «Большой каскад» в Петергофе. По дорожке шли четыре студентки последнего курса университета. Они оживлённо обсуждали предстоящие каникулы. Весна и хорошая погода создавали прекрасное настроение и придавали особую лёгкость движений девичьим фигуркам.

Ирину переполняло чувство радости, свойственное девичьей душе, когда открываются новые заманчивые перспективы. Ей захотелось пробежаться. Крикнув: «Кто за мной?!», она изящно бежала-летела по дорожке, русые волосы развевались на ветру. У подножия фонтана со скульптурой Самсона, раздирающего пасть льва, девушки присели на лавочку. Когда дыхание успокоилось, Ира спросила у Тани:

– Куда поедешь на каникулы?

– К родителям в Алма-Ату.

– Разве ты Алма-Ату не видела?

– Видела.

– Тогда поедем в Америку.

Таня задумалась, а Настя произнесла:

– Ты что, больная? В какую Америку?

– Сама ты больная – надо читать газеты. Соединённые Штаты Америки приглашают студентов на временную работу. Есть специальная программа – Work and travel. Заработаем доллары и страну посмотрим.

Спустя несколько дней четыре студентки – Таня, Тома, Ира и Настя – через туристическое агентство заключили договоры с работодателями для поездки на Аляску. Условия работы там были самые выгодные. Сотрудник фирмы посоветовал: «Девочки, берите билеты до Нью-Йорка, оттуда будет проще добраться до Аляски».

Прилетев в Нью-Йорк, подруги поняли, что совершили ошибку: билеты до Аляски оказались очень дорогими – у них не хватало денег. Девушки приуныли.

– Оставайтесь здесь, – сказала Ира, – моя подруга второй год приезжает работать в Америку, поеду к ней. Она посоветует, что нам делать.

Небольшой курортный городок Лейк-Джордж, в котором работала подруга Иры, расположен в штате Нью-Йорк, на берегу одноимённого озера в живописной местности у подножия горного хребта Адирондак, заросшего лесом.

В городе три с половиной тысячи жителей, причём только 0,3 процента – коренные американцы. В курортный сезон сюда приезжает более пятидесяти тысяч отдыхающих, и потому всегда требуются временные работники. Всем студенткам нашлись и работа, и съёмное жильё.

Таню Дятлову приняли в сувенирный магазин. Работать приходилось по двенадцать часов. Один день в неделю был выходным. Хозяйка магазина через видеокамеры следила за работой продавцов. Сидеть и стоять не полагалось: продавец должен ходить по магазину и предлагать товар покупателям.

Вторым продавцом была молодая негритянка Оливия. Она оказалась разговорчивой женщиной, и скоро Таня знала о ней почти всё. Она окончила школу, дальше учиться не было средств. Получить высшее образование в Штатах – очень дорогое удовольствие. Её родители, считаясь зажиточными людьми, имели дом с земельным участком. Они сдавали дочери, вышедшей замуж, флигель. Мать Оливии нянчилась с ребёнком, пока та находилась на работе.

По выходным дням девушки ходили на дискотеку. Там Татьяна познакомилась с болгарином Сашей и москвичом Васей. Александр стал заходить к Тане в магазин. Чтобы не навлечь на себя гнев хозяйки, она водила его по магазину и делала вид, что предлагает сувениры.

Василий работал в Музее страха. Он уговорил девушек посетить музей. Ирина согласилась первой:

– Девчонки, если мы попали в Америку, надо посмотреть и прочувствовать всё.

В приёмной комнате их встретила красивая девушка. Её голос был строгим и тревожным. Её тревога передалась студенткам.

Ира предложила:

– Таня, иди первой в тёмную комнату. Если вернёшься живой, расскажешь нам, что там видела.

Ждать подругу пришлось довольно долго. Её встретили вопросом:

– Как там?

– Там всё пропитано страхом и ужасом – встречают разные чудовища и маньяки.

– Василия видела?

– В темноте среди страшных фигур трудно узнать человека.

Подруги решили, что им достаточно этих сведений, и испытывать себя страхом они отказались.

Таня и Ира сняли комнату у местных жителей в домике с отдельным входом. В выходной день все подруги собирались в этой комнате. Они эти встречи называли тусовкой.

Готовили по очереди любимые блюда, удивляя друг друга своими кулинарными способностями. В Штатах вино продают лицам, достигшим двадцати одного года. Двадцать один исполнилось только Тане, поэтому ей всегда приходилось ходить в магазин.

На одну из таких дружеских встреч Ира пригласила Эмму, работавшую с ней в одном отеле. Она с удовольствием съела тарелку борща и сообщила:

– Домашнюю еду я ела только в детстве, когда жила у бабушки на ферме. В школу мама давала мне деньги на обед в кафе. Вечером еду из ресторана разогревали в микроволновке. Мама занималась бизнесом, и у неё не было времени готовить. Сейчас я живу одна и готовить еду считаю бесполезной тратой времени.

Прощаясь, Эмма спросила:

– Сколько я должна заплатить за угощение?

Этот вопрос поверг девочек в шок. Они буквально закричали:

– Что ты говоришь?! У нас так не принято! Это нас обижает!

Тогда Эмма рассказала им историю, которая произошла с ней недавно:

– Переехав в новую квартиру, я пригласила к себе школьную подругу, которая работает дизайнером, чтобы она посоветовала мне, как лучше расставить мебель и уютно оформить квартиру. Она показала мне, где поставить диван, кресло, стол, указала место для картины на стене и дала другие ценные советы. Покидая меня, она сказала: «С тебя пятьсот долларов». «За что?» – «Я сделала тебе дизайн-проект квартиры». Мне пришлось отдать деньги.

Видимо, чувствуя себя в долгу перед девушками, Эмма через некоторое время пригласила к себе в гости Ирину. Прежде всего она провела Иру по квартире, затем пригласила за стол.

Еда, купленная в кафе и завёрнутая в фольгу, разогревалась в микроволновке. Обед состоял из индейки, овощного гарнира и яблочного пирога. Накрыв на стол, Эмма произнесла:

– Еду можешь ругать, если не понравится: готовила не я.

Когда очередь дошла до пирога, Ира спросила:

– Чай у тебя есть?

– Не знаю.

В один из выходных дней подруги пошли в горы ознакомиться с окружающей местностью. Они медленно шли по узкой дорожке, которая зигзагами поднималась вверх, в окружении высоких вязов и клёнов. Им встретился местный житель. Девушки поздоровались и поговорили с ним.

С вершины холма им открылась панорама городка и вид на озеро. Город разделён на две половины межштатной автомагистралью. Среди одноэтажной застройки возвышались десятки четырёх- и пятиэтажных зданий отелей и гостиниц.

На южном берегу озера выделялся английский форт Уильяма Генри, возведённый в 1755 году. Форт получил особую известность после резни, устроенной индейцами против английских солдат.

По озеру шёл трёхпалубный теплоход «Могикан» с туристами на борту. Озеро является местом действия романа Фенимора Купера «Последний из могикан».

Девушки услышали сзади шаги и обернулись. К ним приближался мужчина с большой собакой. Они первыми поздоровались, пожелав незнакомцу доброго дня.

– Добрый день, – ответил мужчина. – Мне сказал сосед, что в лес пошли девушки без проводника. Это опасно: можно заблудиться. Я пришёл, чтобы проводить вас домой.

– Мы ещё не заблудились, – произнесла Таня.

Девушек удивило внимание, оказанное им местными жителями, и они последовали за своим «спасителем».

В один из выходных дней Таня с Ирой отправились на пляж. Солнце нещадно палило, горячий песок приятно жёг босые ноги. На песке повсюду загорали люди. Они выбрали свободное место, разделись, вошли в воду и поплыли. Проплывая мимо стоявшей яхты, услышали голос:

– Девушки, поднимайтесь на яхту.

– Нет, мы хотим переплыть озеро, – пошутила Ира.

– Не вздумайте, завтра же окажетесь в газетах и получите штраф за нарушение режима купания.

Девчата часто посещали дискотеку. Татьяну постоянно приглашал танцевать молодой американец Джон: стройный, высокого роста, светлые волосы аккуратно зачёсаны назад. Во время танца он энергично и легко водил партнёршу. Подруги ей немного завидовали. Танцевать с постоянным партнёром было приятнее, чем ждать приглашения. В один из вечеров Джон сказал Татьяне:

– Я приглашаю тебя завтра в ресторан. Здесь недалеко есть приличный ресторанчик, в котором можно хорошо покушать и потанцевать без толкотни, в свободной обстановке. Ты согласна?

– А почему бы и нет? Я свободный человек и могу ходить куда угодно.

Татьяна тщательно готовилась к встрече. Сделала причёску и маникюр. Выбрала лучшее платье из трёх, привезённых с собой. Надела золотые серьги, подаренные бабушкой. Взяла сумочку и посмотрела в зеркало. «Может, сумочку не брать?» – подумала она и повернулась боком к зеркалу. «Возьму, – решила она, – с ней выгляжу солиднее, и она гармонирует с платьем».

При входе в ресторан к ним как на крыльях подлетел официант и проводил к свободному столику. Он положил перед каждым меню и удалился. В полупустом зале царила полутемнота, на сцене играл духовой оркестр, несколько пар танцевали танго.

Открывая своё меню, Джон произнёс:

– Выбирай всё, что тебе хочется.

Татьяна подумала, что не стоит сильно разорять Джона, и заказала простой ужин: овощной салат, пирожное и кофе. Джон заказал индейку, пончики и кофе.

Вечер прошёл непринуждённо: молодые люди танцевали, говорили на разные темы. Татьяна не испытывала большого удовольствия от общения с Джоном: чувствовалась пропасть между их образованием. В американских школах не учат многому, что знала Таня. Она старалась пополнить запас английских слов. Когда подошло время покинуть ресторан, Джон подозвал официанта и рассчитался. Таня поднялась из-за стола, однако официант повернулся к ней, его взгляд красноречиво говорил, что ей следует рассчитаться. Её обдало жаром. «Как хорошо, что я взяла с собой сумочку», – подумала она и, торопясь, рассчиталась с официантом. Её настроение испортилось. В России она привыкла к другому отношению молодых людей к девушкам.

Когда они покинули ресторан, Джон произнёс:

– Ты мне нравишься, приглашаю вместе съездить в Нью-Йорк. Ты говорила, что никогда в нём не бывала.

– Спасибо. У меня на ближайшее время другие планы.

– Может, ты на прощание подаришь мне поцелуй?

– No! Я поцелуями не разбрасываюсь.

– Завтра мы с тобою встретимся на дискотеке?

– No! Я буду занята.

Таню шокировали местные обычаи приглашать девушку в ресторан. Домой пришла подавленной и расстроенной. Ира это сразу заметила и спросила:

– Что случилось?

Татьяна подробно рассказала подруге о посещении ресторана.

– Не принимай близко к сердцу. Это их обычаи.

– Не пойду завтра на дискотеку, чтобы с ним не встретиться.

– Тебя никто не неволит.

– Приглашал ещё поехать с ним в Нью-Йорк.

– Это идея, давай вдвоём в выходной возьмём напрокат автомашину и поедем смотреть город.

– У тебя есть права?

– У меня нет, но ты говорила, что есть у тебя.

– Я их получила ещё в школе. С тех пор садилась за руль только два раза. Во время каникул папа разрешал вести машину до дачи. Практики вождения нет.

– Здесь научишься водить.

– Как?

– По вечерам будем брать машину и кататься по городку.

2

На следующий день подруги отправились в прокатный пункт. Их встретил крупный мужчина в комбинезоне со строгим выражением лица.

– Мы желаем взять ненадолго машину, – обратилась к нему Таня. – Хотим ознакомиться с достопримечательностями вашего города.

Мужчина внимательно посмотрел на девушек и заявил:

– Машины даются напрокат клиентам в возрасте более двадцати одного года.

– Мне уже двадцать два, – ответила Татьяна и протянула права.

– Кредитную карту имеете, чтобы рассчитаться за ремонт в случае аварии?

Кредитная карта у Татьяны имелась: отец предусмотрительно положил на неё приличную сумму.

Татьяна медленно вела машину по дороге вдоль побережья озера. Берег был застроен мотелями, коттеджами, домиками и небольшими дворцами, среди которых была летняя резиденция Рокфеллеров. Любое помещение можно снять для отдыха в зависимости от вкуса и кошелька отдыхающего. У причалов стояли катера и лодки для прогулок по озеру. В конце девятнадцатого – начале двадцатого века сюда приезжали отдыхать американские богачи.

Сделав круг по городку, они благополучно вернулись и сдали машину в целости и невредимости.

На следующий день, уже вчетвером, девушки поехали посмотреть музей крепости Уильяма Генри. Крепость находится на холме и огорожена по периметру высокими деревянными стенами зданий. Над входом в крепость написано: «Форт Уильяма Генри, 1755–1757». Их удивили английские флаги, развевающиеся над крепостью.

Форт построили британцы в 1755 году и назвали в честь принца Уильяма Генри, внука короля Георга Второго. Форт был задуман как плацдарм для атак на французские позиции и занимает ключевое передовое положение на границе между Нью-Йорком и Канадой. Он защищал англичан от возможной водной экспедиции французов по реке Гудзон и озеру Джордж.

После осады в 1757 году форт был разрушен французами. Вместе с французами в осаде форта принимали участие индейцы. Они устроили расправу над англичанами. Многих убили, оскальпировали, часть взяли в плен для продажи в рабство. События тех лет подробно описаны Фенимором Купером в книге «Последний из могикан».

В пятидесятые годы прошлого века американцы построили копию форта и превратили её в музей. Здесь собраны экспонаты времён завоевания Америки англичанами и французами: оружие, одежда, предметы быта.

На обратном пути Настя обратилась к Татьяне:

– Таня, разреши, я поведу машину.

– Ты умеешь водить?

– Водила, когда в школе сдавала экзамен на права.

– Опыт вождения колоссальный, – рассмеялась Ира, – надо проверить твои способности. Когда поедем в Нью-Йорк, будет два водителя.

– Разве мы собираемся ехать в Нью-Йорк? – удивилась Настя.

– Быть в Америке и не увидеть Нью-Йорк – это преступление, – сообщила Ира.

Девушки уже привыкли к бойкой, энергичной Ирине, которая часто выступала в роли вожака.

Татьяна остановила машину, заглушила двигатель и, поставив её на ручной тормоз, поменялась местами с Настей.

Настя села на место водителя, завела машину и легонько стала нажимать на педаль газа. Двигатель заглох.

– Ты забыла снять машину с тормоза, – произнесла Таня, наблюдавшая за действиями подруги.

Со второй попытки машина медленно тронулась и легко покатила по пустующей улице.

Расставаясь, девушки договорились в следующий выходной день поехать в Нью-Йорк.

3

Рано утром подруги встретились около станции проката автомобилей. Хозяин станции встретил Татьяну с улыбкой как постоянного клиента.

– Куда это вы собрались сегодня так рано? – поинтересовался он.

– Хотим съездить посмотреть Нью-Йорк.

– Имейте в виду, что за пределы штата вам выезжать не следует.

– Хорошо, примем к сведению.

Скоростная магистраль номер восемьдесят семь, проходившая рядом с городком, тянулась до столицы штата. На ней стояли всевозможные указатели и не было ни одного перекрёстка со светофорами. Татьяна вела машину с привычной для неё скоростью шестьдесят километров. Попутные машины проносились мимо с огромной скоростью. Их машина вздрагивала от потока воздуха.

– Не слишком ли мы медленно едем? – спросила Тома.

– Тише едем – целей будем, – ответила Ира.

Она положила на колени карту дорог Штатов и убедилась, что впереди нет поворотов: магистраль прямиком шла в Нью-Йорк.

Часа через два наши героини оказались в столице штата. Они ехали по незнакомой улице и рассматривали застройку. Таня увидела автостоянку около метро и заехала на неё. Выключила двигатель и с облегчением вздохнула:

– Девочки, предлагаю посмотреть метро, а машина пусть немного отдохнёт.

– Тебе самой надо отдохнуть, ты очень напряжённо ехала, – сказала Ира.

Напротив стоянки виднелся вход в метро, и девушки двинулись к нему. Они спустились по ступенькам в туннель и направились по нему. Путь им преградила металлическая решётчатая дверь, на которой висел большой замок. Через решётку была видна станция: люди ходили по перрону, отправился состав.

В стене туннеля открылась дверь, и из неё вышел высокий темнокожий служитель:

– Вы разве не знаете, где главный вход на станцию? Это аварийный выход. Он открывается только при большом скоплении пассажиров.

– Извините, мы впервые в городе, – произнесла Ира.

Служащий оценил обстановку и сказал:

– Платите по десять долларов, и я открою вам дверь.

– Спасибо, мы лучше пройдём к другому входу.

Обойдя здание, девушки попали в толпу людей, которая привела их к входу в подземку. Они остановились у турникетов и стали читать объявления. Пластиковая карточка на одну поездку стоила три доллара.

– Девчонки, – предложила Тома, – давайте прокатимся по-студенчески.

Они купили две карточки, убедились, что на них никто не смотрит, и попарно, прижавшись друг к другу, прошли через турникет.

Станция метро встретила их неприятным запахом и шумом и была похожа на ночлежку. Их шокировало увиденное: на скамейках лежали люди, группа молодых людей мексиканской национальности курила, где-то бренчала гитара. Они не успели рассмотреть все «прелести» подземки, как к ним подошли сотрудники метро:

– Пожалуйста, покажите проездные карты.

У двух девочек карт не оказалось.

– Вам придётся пройти с нами и заплатить штраф.

Студенткам пришлось заплатить двести долларов. У них пропало желание знакомиться с другими станциями метро: полученных впечатлений было вполне достаточно. Возвращаясь к машине, смеялись:

– Двести долларов, чтобы запомнить на всю жизнь здешнее метро.

– Не двести, а двести шесть.

Ирина купила в киоске карту города с указанием достопримечательностей. Первым делом решили посетить Метрополитен-музей – один из самых больших художественных музеев мира. Несмотря на то что сверялись с картой, они заблудились. Таня остановила машину около продавца цветов и вышла спросить дорогу.

Женщина рассказала, как проехать к музею, и добавила:

– Вы лучше сходите в магазины, чем бродить по музею.

Массивное здание музея с колоннами и тяжёлым портиком, построенное в неоготическом стиле, они нашли на Пятой авеню. На ступенях высокой лестницы у главного входа стояли и сидели люди разного возраста. Приходилось лавировать между ними, пробираясь к входу.

– Почему они сидят на ступенях? – удивилась Настя.

– Наверное, устали бродить по музею, – ответила Ира.

– Может быть, чего-то ждут? – предположила Таня.

Не придя к общему мнению, девушки вошли в музей. Они были удивлены: билеты для студентов стоили двенадцать долларов, но можно было заплатить и меньше – всё равно в музей пустят.

В коллекции музея собрано более двух миллионов произведений искусства со всей планеты, от Древнего Египта до наших дней. Здесь представлены интерьеры дворцов многих стран мира, в оригинале картины и скульптуры.

Возвращаясь домой, девочки делились впечатлениями:

– Как в музее оказались картины И. Е. Репина?

– Наверное, купили. Художники живут за счёт продажи картин. Его картин было много в частных коллекциях. Вероятно, кто-то перепродал.

– Саркофаги тоже купили?

– Иногда покупали украденные преступниками сувениры из музеев Египта и других стран.

4

На очередной встрече девушки обсуждали предстоящее возвращение домой. Сроки договоров на работу подходили к концу. Надо было покидать Америку: скоро начнётся последний семестр в университете. Неожиданно Ира предложила:

– Девочки, поехали к Ниагарскому водопаду, уж очень хочется его посмотреть. Будет что дома рассказать.

Начали обсуждать детали поездки.

– Далеко ехать?

– Я посмотрела в Интернете: шестьсот пятьдесят километров. Сказано, что можно доехать за восемь часов.

– Оставим много денег в гостинице.

– Если выехать рано, к обеду можно добраться, а ночью вернуться.

– Можно переночевать и в машине.

Предложение Иры пришлось всем по душе, и они решили ехать.

Ранним сентябрьским утром они уже катили по магистрали на север. На безоблачном небе поднималось раскалённое солнце. В машине стало жарко, Татьяна приоткрыла стекло дверцы.

– Ты лучше включи вентиляцию, – посоветовала Ира.

– Я не знаю, где она включается.

На их пути встретился город Сиракьюс, они остановились около кафе: решили размяться после длинной дороги и пообедать.

В семнадцатом веке на месте города находилась ставка союза ирокезов. После разгрома индейцев англичанами на этом месте возник небольшой форт, который вскоре был оставлен из-за частых вылазок индейских племён под руководством лидера Текумсе, которые многие годы вели борьбу с завоевателями их земель. Только в 1813 году, после гибели в бою Текумсе, распался индейский союз, и они покинули родные места.

Современный город возник в конце восемнадцатого века как центр солеварения: его окрестности богаты соляными источниками. Экономическое развитие города достигло пика в середине двадцатого века. Сиракьюс знаменит университетом и ежегодными ярмарками штата Нью-Йорк.

Отдохнув, студентки, не теряя времени, продолжили путь. За городом виднелись лесные массивы, за которыми блестело озеро Онондага. Рассматривая местность, Татьяна подумала: «Спустя всего два века на землях коренных жителей построен современный каменный город, бетонные дороги, по которым потоком бегут машины». Немного помолчав, произнесла:

– Когда-то здесь были поселения индейцев.

– Ты откуда это знаешь? – спросила Тома.

– Фенимора Купера надо было читать.

– Читала, но забыла.

– Представь себе: на берегу озера разбит лагерь. Около вигвамов горят костры, женщины готовят еду, бегают ребятишки. К ним подъезжает группа всадников в национальных одеждах. Люди жили по своим законам, сберегая свою культуру, традиции и обычаи. С приходом европейцев многие были убиты, оставшихся в живых вытеснили с привычных мест проживания.

– Фантазёрка ты, Татьяна.

– Ничего не фантазёрка, – поддержала Таню Ирина. – Интересно, какие танцы были у индейцев? Вот бы потанцевать на поляне у костра.

– Тебе надо поехать в резервацию, – предложила Настя, – там сможешь научиться индейским танцам.

Ира окончила школу танцев, очень любила танцевать, ей хотелось научиться американским танцам, особенно мексиканским.

Полученные в Интернете сведения о времени езды до водопада годились только для опытных водителей. Наши героини такими не были, и их в пути застала ночь. Встречные машины мигали фарами, требуя переключиться на ближний свет. Татьяна не знала, как это сделать. Она заехала на стоянку у первого попавшегося кафе и спросила у мужчины, стоявшего у открытой дверцы своей машины. Он показал, как включается на панели приборов регулятор «круиз-контроль».

5

Прямая магистраль номер девяносто восемь привела их к городу Баффало. Ехать ночью через город не решились: припарковались и проспали в машине до утра.

Баффало – второй по численности населения город штата Нью-Йорк, расположен на восточном берегу озера Эри, у истока реки Ниагара, недалеко от границы с Канадой. По другую сторону реки находится канадская провинция Онтарио. Поселение основали французы в 1758 году. Сегодня это крупный современный город.

В семнадцатом веке эти земли освоили ирокезы, вырезавшие местные племена. Со второй половины восемнадцатого века здесь появились европейские поселения. В 1789 году на месте современного Баффало возник торговый пост, со временем превратившийся в индустриальный центр. В нём проживает более восьмидесяти процентов белого населения и только 0,6 процента индейцев. Сегодня город является аутсайдером среди крупных городов по уровню среднего заработка на человека.

Утром девушки поехали по центральной улице и попали в деловую часть города с бизнес-центрами, ресторанами и кафе. Ориентируясь по дорожным знакам, путешественницы выехали из города и повернули на север. На аншлаге значилось, что до Ниагарского водопада 25 километров. Ира зачитала вслух выдержку из путеводителя: «Баффало – административный, культурный, финансовый, образовательный и медицинский центр округа Эри. После выноса промышленного производства резко улучшилась экологическая ситуация, и он вошёл в тройку самых чистых городов страны».

За несколько километров до места услышали оглушительный шум. Подъехав ближе, наши туристки вышли из машины и направились к водопаду. Миллионы тонн тёмной воды срывались с обрыва, образуя белую пену. Огромное облако брызг поднималось высоко в воздух у подножия. Опускаясь, они падали на дорогу.

Группа туристов, одетых в жёлтые целлофановые плащи, обогнала девушек и смело продолжила путь под брызгами.

– Моя одежда скоро промокнет насквозь, – взмолилась Настя. – Предлагаю вернуться назад и проехать дальше на машине.

Девушки вернулись к машине и поехали вдоль реки к городу Ниагара-Фолс.

Ниагарский водопад – на самом деле комплекс трёх водопадов на Ниагаре: Американский, Фата и Подкова. Их высота – всего около 50 метров, зато ширина впечатляет: Американский – 323 метра, Подкова – 792 метра. Фата напоминает фату невесты. Часть водопада Подкова находится на территории Канады. Между водопадами расположен остров, на котором есть смотровая площадка. Ниагара вытекает из озера Эри и через 56 километров впадает в озеро Онтарио. Она протекает между штатом Нью-Йорк и канадской провинцией Онтарио. Далее из Онтарио её вода пополняет реку Святого Лаврентия.

Коренными жителями этих мест были ирокезы племени онгиара, которые многие годы вели борьбу с белыми переселенцами. Название реки произошло от названия ирокезского поселения и в переводе означает «раздвоенная земля».

Индейская легенда рассказывает о красивой девушке Лелевале. Отец хотел выдать её за индейского воина, которого она не любила и презирала, и замужеству девушка предпочла смерть. Она принесла себя в жертву богу грома Хе-Ho, живущему в пещере под водопадом Подкова, – своей истинной любви. Девушка направила своё каноэ в быстрый поток Ниагары и бросилась в водопад. Хе-Ho поймал её на лету, и с тех пор их души соединились в святилище бога грома.

Ниагара-Фолс расположен на берегу Ниагары при впадении её в Онтарио. На противоположном берегу реки находится одноимённый канадский город. Города-близнецы соединены арочным Радужным мостом.

– Девчонки, может, махнём в Канаду? – предложила Ира.

– У нас же нет канадской визы.

– Посмотрите, по мосту идёт движение, и их никто не проверяет.

– Не будем рисковать, мы ещё не видели водопады, проехали мимо смотровых площадок.

Оставив машину на стоянке, девушки отправились на Козлиный остров, чтобы со смотровой площадки увидеть чудо природы, ради которого проделали длинный путь. Три водопада были видны как на ладони. Никакие фотографии не могут передать того, что предстало перед их глазами.

Оглушённые шумом воды, они решили отдохнуть, чтобы вечером вернуться к моменту ночной подсветки водопадов.

Парк, примыкающий к водопадам, был создан в 1887 году и считается старейшим государственным парком США. Он включает в себя и водопады.

Девушки шли по дорожке. Вокруг зеленели аккуратно подстриженные лужайки, на клумбах цвели цветы, росли деревья. Их удивило множество белок, выпрашивающих орешки.

– У нас в парках тоже белки водятся, – заметила Таня, – но не такие назойливые.

– Здесь у белок свой менталитет, как у американцев: они такие же наглые, – предположила Настя.

Девушки прошли мимо памятника вождям индейских племён, погибшим при защите своих земель от пришельцев. Всюду проложены тропы для прогулок, установлены удобные лавочки. Они присели на одну из них, стоящую под высокими клёнами. У их ног моментально появилась белочка. Она уселась перед ними, подняв хвост выше головы и сложив передние лапки на груди. Её чёрные глаза-бусинки внимательно смотрели на девушек, ожидая угощения.

– Ждите меня здесь, – произнесла Таня, – я пойду куплю в киоске орешки.

Ира, просмотрев путеводитель, сообщила:

– В четырнадцати километрах от Ниагара-Фолс находится резервация индейцев. Может, махнём туда, увидим настоящих ирокезов.

– Тебе хочется увидеть их в набедренных повязках и с перьями на голове? – спросила Тома.

– Они одеваются как современные американцы, некоторые ездят на работу в города, – сообщила рассудительная Настя. – Без гида туда ехать опасно. Заехать можно, а вот выехать – проблема. Можно остаться на постоянное жительство в Америке.

– Тогда не поедем, – согласилась Ира.

Парк считается центральной туристической зоной отдыха с идеальной смотровой площадкой на великолепные виды Ниагарского водопада. С обзорных вышек можно наблюдать за водопадом, не слыша его оглушительного шума.

С наступлением сумерек водопад преобразился: он превратился в невероятный разноцветный водный шедевр. Американский и Подкова окрасились в цвета национальных флагов, а затем водопады расцветились в цвета заката, радуги и полярного сияния. Световое шоу сопровождалось продолжительными фейерверками и рёвом водопадного потока.

– В путеводителе сказано, что в холодные зимы водопады замерзали и причудливые глыбы льда висели над пропастью, – сообщила Ира.

– Не представляю, как вода, падающая с огромной скоростью, может замёрзнуть, – засомневалась Тома.

– Ничего удивительного: мы находимся на широте Сибири, так что здесь могут быть сибирские морозы.

Устраиваться на остаток ночи в отеле не было смысла, и девушки вторую ночь провели в машине.

6

За завтраком в кафе Тома радостно произнесла:

– Завтра будем в Нью-Йорке, купим билеты и полетим домой.

– Предлагаю возвращаться другой дорогой, идущей параллельно дороге на Нью-Йорк. В Бостоне работает моя подруга Инна, она покажет нам город, – предложила Настя.

– Что интересного там можно увидеть? – поинтересовалась Тома.

Ира зачитала из путеводителя: «Это столица штата Массачусетс, старейший и богатейший город США, известный ещё под названием Новая Англия. Население вместе с пригородами составляет больше пяти миллионов человек. Город был основан в 1630 году английскими колонизаторами-пуританами. Это протестанты, не признающие официальную религию. Город быстро развивался благодаря торговле. В начале 1760-х годов были установлены торговые связи с Санкт-Петербургом. Уже через несколько лет в городе был открыт первый колледж Гарвард – знаменитый в настоящее время университет. Бостон является одним из крупнейших в мире образовательных центров. Средний возраст горожан – около тридцати лет».

Предложение посетить Бостон было принято единодушно, и девушки поехали новой дорогой. Машину вели поочерёдно Таня и Настя. Иру и Тому, не имеющих прав вождения автомобиля, нарекли штурманами. Они обязаны были следить за дорогой по карте и путеводителю. С Таней вахту всегда несла Ира. Две девушки, свободные от смены, отдыхали на заднем сиденье.

Инна назначила встречу девушкам в библиотеке, после окончания рабочего дня. Они приехали в Бостон раньше условленного времени, припарковали машину и пошли гулять по городу. На стоянке велосипедов увидели пристёгнутую раму: колёса и все детали отсутствовали. Это их развеселило, они смеялись и шутили. Когда подошло время, повернули назад. Их машины на месте не оказалось.

– Неужели украли? – испуганно произнесла Таня.

– У меня в машине деньги и часы, – вторила ей Тома.

– У всех сумочки в машине, – «успокоила» подруг Ира. – Что будем делать?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.