Вероника Ригина
Сновидения наяву

Предисловие.

Науке известно, что человек проводит в состоянии сна треть своей жизни.

Что же такое сон? Время для отдыха и восстановления сил? Перезагрузка оперативной системы нашего мозга? И что остается для пытливых умов не изведанным?

Привет, меня зовут Ольга, и я хочу вам кое-что об этом рассказать.

Санкт-Петербург.

Наши дни.

Часть 1. Ольга

Глава 1

Настойчивый солнечный луч падал на закрытые веки и выдергивал мое сознание из утренней дремы. Тягучие ночные кошмары отступали.

Глубокий вдох. Еще немного, и свора собак, рыскавшая по безлюдным улицам мрачного города, поймала бы меня.

Раскрыв веки, я оглядела свою комнату – опасности нет. Маленькая светлая спальня. Выдох.

Солнечные лучи касались хрустальных подвесок люстры, рассыпаясь тысячами искр. Свет проник в неокрепшие после сна глаза и отразился тупой болью. Я сжала веки.

Пошевелившись в кровати, я ощутила, как пододеяльник и простыня неприятно прилипли к вспотевшей коже. Тело пылало. Кровь поступала к голове стучащими импульсами. После сна ощущалась усталость.

Потерла ладонями влажные веки. Сегодня выходной, и поэтому некуда спешить. Вдохновенно потянувшись, я почувствовала, как в мышцах приятно защекотало, а перед глазами пошли черные круги.

Мозг активизировался медленно. Чтобы смыть легкое отупение, я поплелась в ванную и окатила лицо студеной водой.

Желудок поздравил меня с добрым утром легкой тошнотой. Пора завтракать.

Белая наша кухня этим ярким солнечным утром сводила мои глаза с ума. Почти наощупь я прошла к электрическому чайнику и щелкнула кнопкой. Сразу послышалось шипение. Наверное, еще не успел остыть после завтрака Фила.

Холодильник любезно поделился со мной кусочком ароматного шоколадного торта и сырной нарезкой. Добавив к этому кофе со сливками, я значительно повысила уровень дофамина в крови.

На маленьком круглом столике, куда я хотела пристроить свои вкусности, стояла одинокая кофейная чашка с остатками черных крупинок на дне. Наверное, Фил с утра был так утомлен, что донести испитую посудину до раковины оказалось чем-то невообразимым.

Начинать завтрак с уборки не хотелось и я, смирившись с несовершенством натюрморта, приземлилась на мягкий диван и влила в себя кофейной бодрости.

Фил, мой парень, с раннего утра убежал по делам. Сегодня у него очередная презентация работ. Он – художник, по призванию, и бухгалтер, по необходимости. А необходимость эта сводилась к финансовой нестабильности ремесла живописца.

Фил рисовал человеческое тело, в том числе и обнаженное. Его картины хранили шлейф призвания автора. В работе Фил выглядел завораживающе. Он не просто водил карандашом по холсту, копируя натурщицу. Он сам был этим карандашом, проецирующим оригинал в художественный шедевр.

Раньше я посещала почти все его презентации, вероятно, не столько из интереса – его работы видела первой, а больше из ревности. Со временем, я уверилась в чувствах Фила, и, необходимость следовать за ним хвостом отпала.

Стрелки больших настенных часов показывали без пятнадцати полдень. Похоже, у меня полно времени до возвращения Фила. Презентации в галерее всегда венчались фуршетами, оканчивающимися затемно.

Кажется, Фил почувствовал, что я думаю о нем. Мой смартфон издал сигнал – пришло сообщение.

«Сладкая, доброе утро. Выставка открылась, народ потихоньку прибывает. Скорее всего, вернусь после 23. Целую твои губки». – Фил никогда не скупился, выражая свои чувства. Иногда он говорил приторно сладко, и, слова так и липли к коже.

Чтобы быть в тандеме, я, по возможности, придерживалась такого же стиля общения. Но получалось не всегда.

«Удачи, Филенок, жду».

Филенок. Так его всегда называла мама. С родителями Фила я поддерживала хорошие отношения. Виктор Петрович и Любовь Васильевна были чудесными людьми.

С недавнего времени, они жили в Греции, в связи со срочной командировкой Виктора Петровича. Он был бизнесменом и держал в Санкт-Петербурге несколько косметических магазинов. Любовь Васильевна являлась соучредителем мужа и его верной помощницей.

Командировка в Грецию планировалась на несколько месяцев. Они искали новых, более выгодных, поставщиков средиземноморской косметики, но так, чтобы дешевизна не была в ущерб качеству.

Мы не виделись целый месяц, с момента их отъезда. Недавно Фил связывался с родителями по скайпу, и они сообщили, что командировка может затянуться. Мне не хватало их тепла и нежности, и, того, как они ласково называли меня: «Наша дочурка».

Утренняя сонливость прошла, но делами заниматься не хотелось. Я решила досмотреть последние две серии фильма про Чернобыль. Сериал сняли к очередной годовщине ядерной катастрофы.

Заварив себе чай, я включила кино на планшете. Несмотря на посредственную игру актеров, научно-фантастический сюжет захватывал. Пятеро ребят попали в Припять, где их ждали мутанты, духи, остатки радиации. Два часа пролетели незаметно.

И снова я порадовалась, что мой день рождения совпал с датой катастрофы лишь числом и месяцем, но не годом. Я родилась на десять лет позже.

Сполна насладившись бездельем, я погрузилась в чтение книг и брошюр по фармацевтике. В аптеку, где я работала, должны поступить новые лекарственные препараты, поэтому за выходные мне предстояло изучить их особенности.

Папка с надписью «Ольге, для ознакомления» оказалась до отказа набита серыми и белыми глянцевыми инструкциями к препаратам. Читая некоторые из них, я удивлялась, как много штампуется лекарственных форм с одинаковым действующим веществом и разными коммерческими решениями. Вот к мази с антибиотиком добавили витамин Е, и цена увеличилась вдвое.

«Название, действующее вещество, показания и дозы, побочные эффекты,… название, действующее вещество, показания…». Внимание притупилось, взгляд затуманился. За чтением я задремала.

Стоя у аптечного прилавка в качестве покупателя, я пыталась вспомнить название лекарства, за которым пришла, но у меня не получалось. Нарастало волнение, моя очередь приближалась к кассе. Произошло что-то страшное, и этот препарат был мне так нужен. Но что я скажу фармацевту, если не помню, за чем пришла? Хотелось отойти в сторону, собраться с мыслями, но тогда место в очереди будет потеряно, а я спешу. Неловкость, растерянность, беспомощность – меня поглощала паника.

Вздрогнув, я проснулась.

Как же надоели эти тягучие тоскливые сновидения, то и дело становящиеся кошмарами. Я выпрямилась и посмотрела вверх. Настенные часы насчитали цену моему сну в несколько часов.

Свет из окна стал щадящим, вечерним.

Можно сделать перерыв. Завтра будет еще один день, на подготовку.

Я направилась в ванную.

Теплая вода обволакивала тело, напряжение таяло, мышцы расслаблялись. Сквозь шум падающей воды, я услышала щелчок входной двери. Вернулся Фил. По коже побежали мурашки.

Спустя мгновение он вошел в ванну, задержался, чтобы снять одежду, и открыл дверцы душевой. Его холодные пальцы скользнули по талии, он прижался ко мне. Поток воды обрушивался на наши головы и плечи, и стекал струйками вниз.

Прошло несколько минут, прежде чем я повернулась к нему лицом. Мне всегда нравились такие объятия. Его губы коснулись моих в недолгом поцелуе.

– Привет, – чуть слышно сказал Фил.

– Привет. Как все прошло?

 Мы обнялись и говорили друг другу на ухо.

– Было много народу. У Михаила сразу купили. Представляешь? Помнишь «Волнение Балтики»?

– Помню. Это прекрасная картина. Странно, что ее раньше не заметили.

– Да, он талантлив, бесспорно. А мне, вероятно, будет заказ.

– Как это? Они не уверенны еще?

– В общем, подошла дама средних лет. Говорит, хочет украсить свой кабинет. Но ей нужно, чтобы я приехал и посмотрел в каком стиле комната. Картина не должна смотреться инородно.

– А что ты будешь рисовать?

Пока я говорила, вода заливалась в рот, и я несколько раз поперхнулась.

– Вероятно натюрморт или пейзаж. Это подходит для кабинета, мне кажется. Иначе, зачем нужен выезд на объект?

– Но ты же рисуешь людей. Она это знает? Это твой талант. Может портрет? – предложила я.

Пожалуй, это оптимально для рабочего кабинета или приемной.

– Да это хорошая идея.

Настала пауза. Задумавшись, вероятно об одно и том же, мы стояли молча, обнявшись. Вода с шумом падала на пластмассовое дно душевой, собиралась в поток и завинчивалась над стоком. Теплого влажного пара накопилось так много, что стало трудно дышать.

Неожиданно раздался гул в трубах, а из рассеивателя над нашими головами пошла горячая вода. Мы выскочили из душевой кабинки за миг до того, как полился обжигающий кипяток.

Такое случалось довольно часто, если кто-то из нас шел мыться после 23:00. В ночное время надо быть начеку, иначе можно обвариться. Все дело в соседе сверху. Будучи человеком экономным, он включал стиральную и посудомоечную машинку только поздно вечером, чтобы потраченное электричество высчитывалось по ночному тарифу. И все бы ничего, но напора холодной воды к вечеру, когда остальные жильцы приходили домой и мылись, стирались, не хватало на всех.

Подача холодной воды, в нашем доме, шла на последний этаж и оттуда самотеком распределялась на всех нуждающихся. Поэтому, когда соседи сверху решали поплескаться или запустить свои стиралки, мы в душевую старались не соваться. Если конечно не забывали.

Закутавшись в полотенца, мы пошли на кухню.

– Чаю? – предложила я.

– Давай, с коньяком.

Фил развалился на диване и залип в планшете, пока я не поставила перед ним большую чашку с коньячным чаем и сладостями. Отпив разом полкружки, он откинулся на подушку и закрыл глаза. Присев с другого конца дивана я смаковала терпкий обжигающий напиток и думала о недавно закончившемся ремонте.

Новая кухонная мебель была так свежа и чиста. Фил уступил мне в выборе всего, начиная c планировки и заканчивая цветом обоев. И моя любовь к белому отразилась почти в каждой детали: гарнитуре, технике, декоре и посуде. Столешницу мы выбрали контрастную: черную, с еле заметными серебристыми узорами. Обои бело-кремовые с крупными нежными пепельными цветами. Линолеум, на полу, пестрил серо-черным рисунком, под гравий.

Освежая съемную квартиру, мы планировали задержаться в ней подольше.

Я посмотрела на Фила, встретилась с ним взглядом и улыбнулась:

– Ты такая красивая, – промурлыкал он.

Его прекрасные голубые глаза полные восторженной нежности смотрели на меня. Внешность Фила была такой же неподражаемой, как и его талант. Темно-рыжие почти каштановые волосы мелкими завитушками обрамляли бледное худощавое лицо с заметно выступающими скулами. Тонкие аристократические губы волнообразно улыбались, не обнажая зубы.

Мне вдруг стало жарко.

– Ты завтра идешь куда-нибудь? – тихо прошептала я. Надеясь этой ночью лечь попозже.

– Да, поеду к той даме, что хочет заказать картину, – ответил он лениво.

– С утра?

– Нет, она сказала приехать после семи вечера, – Фил немного раздражился. – Кто так поздно обсуждает дела по воскресеньям? Это конечно очень неудобно, к тому же в понедельник нужно появиться на работе пораньше, будет собрание. – Он нахмурился. –  Сегодня звонила Ксения Сергеевна и сказала, новая врач опять недовольна зарплатой, говорит, что я не учел переработку за несколько дней. Есть и другие темы для обсуждения, в общем, соберутся все.

Фил помолчал, а потом устало добавил:

– А у тебя есть планы на завтра?

– Дочитаю аннотации к препаратам, уборку сделаю. А вообще, может, днем сходим куда-нибудь?

– Можно. Надеюсь, завтра погода улучшится. Сегодня, было как-то особенно промозгло.

– Ладно, завтра и решим.

– Малыш, я бы прилег. Устал. И если что-то ещё планируется…

– Хорошо. Пойду в ванную почищу зубы. Встретимся в постели? – я заговорщически улыбнулась.

– Жду.

Мы жили в квартире студии, где все кроме санузла было представлено одним помещением. Кухню от комнаты отделяла белая резная ширма. Прихожей не было. Входная дверь вела сразу в спальню. Ванная и туалет располагались со стороны кухни. Большой удачей стал раздельный санузел.

Белый цвет кухни плавно переходил в бежевые оттенки спальни. Громоздкий старый темно-коричневый шкаф, любезно подаренный нам бабушкой Фила, совершенно не вписывался, но отделял комнату от входной двери и создавал уют.

В спальне были нагромождены кровать, компьютерный стол, уголок  с мольбертом Фила, и небольшой книжный шкаф с моей фармацевтической литературой.

Ванная, очень компактная, вмещала душевую, стиральную машину и раковину с зеркалом. Туалет, помимо главного героя – унитаза, имел в своем составе шкафчик под бытовую химию и хозяйственные принадлежности.

В этой квартире мы ютились уже два года. Хозяйка сделала нам хорошую скидку на проживание, в обмен на ремонт.

Чистя зубы, я рассматривала себя в зеркале. Светло русые стриженные каскадом волосы спадали на плечи, обрамляя миловидное лицо. Голубые усталые глаза окружал веер темных ресницы. Губы тонкие и обветренные, из-за чего казались еще тоньше. Я облизнула их языком. Губы заблестели.

Выдавив крем, я нанесла его на лицо кончиками пальцев. Поверхность кожи все время шелушилась в области лба и щек, из-за чего требовалось постоянное увлажнение.

Если долго смотреться в зеркало, начинаешь замечать какие-нибудь изъяны. Пора в кровать. Кажется, меня ждут.

Я улыбнулась отражению и вышла из ванной.

Фил лежал в кровати, закинув руки за голову. Увидев меня, он улыбнулся и задвигал бровями.

– Когда же я нагляжусь на тебя.

– Надеюсь, никогда, – улыбнулась я.

Он откинул одеяло, взял мою руку и притянул к себе.

Оказываясь обнаженными на кровати, мы совершенно теряли голову и приходили, в себя, только ощутив звездопад.

– Мне так хорошо с тобой, – прошептала я.

– Я люблю тебя, крошка.

– Спокойной ночи.

– Сладких снов.

Глава 2

Солнечный луч нежным золотистым пером касался век. Сон становился дремой. Лениво приоткрыв один глаз, я посмотрела на часы: восемь утра. Веки снова сомкнулись. Пора, что-то делать с этими прозрачными занавесками на окне.

Вздохнув, я повернулась на бок и, не открывая глаз, пошарила рукой в поисках Фила. Пальцы тронули его раскрытую ладонь и мягко пощекотали. Фил засопел и отдернул руку.

Придвинувшись, я нежно коснулась поцелуем его губ.

– Ммм, – застонал Фил.

Мои глаза смотрели через поволоку недавнего сна, фокусируясь на его лице. Оно так близко. Бледная кожа по переносице тронута еле заметными веснушками. Хотелось прильнуть к тонким розовым губам, но я сдержалась. Пускай спит. Природа наградила его толстыми веками и крепким сном, так что солнце помешать не могло.

Я перекатилась на спину, медленно потянулась и встала.

Склонившись над раковиной и смотря на убегающую воду, поняла, что сегодня мне ничего не приснилось. А может просто забылось. Холодная вода обожгла лицо, и оцепенение рассеялось.

Наколдовав себе кофе с мороженным, я плюхнулась на диван и уставилась в экран планшета. Зайдя в социальную сеть, обнаружила, что моя подруга Кристина онлайн. Помня, что в воскресенье она не работает, я поинтересовалась, чего это ей не спиться:

«Привет, Кристи! Доброе утро! Не спишь уже или еще?»

«Доброе утро, Олечка! Собираюсь на службу, знаешь, Воскресенье ведь».

Я вспомнила, что Кристина любила посещать церковь.

«Понятно! А когда освободишься? Фил пока спит, я не знаю чем заняться».

«Примерно в 11. Может, встретимся в Алмазе? У меня больше нет дел на сегодня».

«Отлично. В 11 буду. Думаю, с утра место у фонтана окажется свободным. Постараюсь занять».

«До встречи! Мне пора выходить».

«До скорого!».

С Кристиной мы познакомились в монастырском парке три года назад. В тот день я поссорилась с Филом и сбежала из дома. Правда, без вещей.

Выплакав все слезы, в оцепенении, сидела я на прибрежной скамеечке и безразлично глядела сквозь лениво текущую реку Монастырку. Было воскресное утро. Занятая саможалением, я не сразу заметила, как ко мне подсели.

– Добрый день, не помешаю? – прощебетал кто-то.

Я медленно повернула голову. На меня смотрели сияющие голубые глаза. Почему-то, в тот момент, я увидела только глаза. С минуту помедлила.

– Конечно, сидите.

Я отвернулась, когда заметила, что девушка с сочувствием на меня смотрит. Наверное, она обратила внимание на красноту вокруг глаз и невысохшие слезы.

– Простите, могу Вам помочь? – спросила незнакомка.

Я повернулась. На меня смотрели все те же лучистые голубые глаза.

Девушка была маленькая. Округлое лицо обрамлено густыми чёрными вьющимися волосами, повязанными шелковистым платком. Темные брови изящно изогнуты, густые ресницы подчеркивали небесные красивые глаза. Полные губы слегка улыбались. Тогда, летом, на ней было надето легкое длинное, в пол, бирюзовое платье с длинными рукавами. Маленькая сумочка на тесемке висела через плечо.

Тут я поняла, что неприлично долго изучаю ее, и выдавила улыбку.

– Спасибо, у меня все в порядке, – сказала я и вновь потупила взгляд.

Девушка промолчала, а потом добавила:

– Вы знаете, я иду со службы и весьма проголодалась. Неподалеку, есть чудесное кафе, может, Вы составите мне компанию?

Сперва решив отказаться, я все же подумала, что неожиданная компания поможет отвлечься от гнетущих мыслей.

В кафе мы ни разу не обсудили причину моих слез, но Кристина чудесным образом нашла подходящие слова и отвела грусть с души. С тех пор мы часто общались, гуляли.

Она была удивительным человеком, который сочетал в своей голове научные знания и религиозную веру в недоказуемое. Кристина училась в медицинском институте на онколога.  Наши профессии были взаимосвязаны, поэтому мы часами могли рассуждать на врачебные темы. Это, общее, невероятно объединяло.

Фил, по-прежнему, спал. Чтобы он не волновался, я оставила записку: «Мы с Кристиной в Алмазе». И вышла из дома.

Кафе располагалась в пятнадцати минутах ходьбы, если идти по проспекту. Я выбрала путь через парк, который был чуть длиннее.

Хмурое небо застилали облака, сквозь которые глядело ласковое солнце. Редкие прохожие брели мимо. От земли шел пар, ухудшая видимость. Серый город и серые люди. Подходя к Алмазу, я услышала колокольный перезвон. Значит, Кристина уже освободилась.

Место у фонтана оказалось незанятым. Заказав глясе, я села в ожидании подруги. Это кафе было нашим любимым. Оно располагалось на тихом проспекте в уютном закутке. Кафе занимало первый этаж дома. Помещение для приема посетителей имело форму буквы Т, с короткой ножкой. В этой самой ножке, по центру, красовался фонтан. Вода из него не брызгала, а стекала по граненой поверхности огромного кристалла. Внутри светился неоновый огонек. На этот завораживающий фонтан можно смотреть часами.

В окне промелькнул силуэт Кристины. Спустя мгновение она подошла к столику, и мы обнялись. Вскоре перед нами появилась пара чашек с кофе и блюдо с круассанами. Рассказав последние новости, я упомянула о заказе Фила. Тут Кристина стала хмурой.

– Олечка, а от него нельзя отказаться?

– Кристи, ты о чем? Мне кажется, этот заказ – большая удача. Денег то у нас не очень много.

Она замолчала и помотала головой. Я решила, что Кристина просто устала, хотя ее слова неприятно отозвались в сердце. Какое-то время мы завтракали в тишине, то и дело, поглядывая на фонтан.

После кафе мы долго гуляли и болтали. Погода баловала теплом. Но я помнила, что еще не подготовилась к работе, и поэтому спустя три часа, мы разошлись.

Настроение, благодаря Кристине, было приподнятое. Мне захотелось сделать Филу какой-нибудь сюрприз.

По дороге я заехала в магазинчик костюмов на Апрашке (Апраксин двор). Идя вдоль ряда с париками, я увидела рыжий. То, что надо. Продавщица помогла мне надеть его так, чтобы выглядело натурально. Я посмотрела в зеркало. Это поразительно, как можно измениться, введя такую малость в свой образ. На меня глядела очаровательная незнакомка с рыже-каштановым каре. Замечательно. Я поблагодарила продавщицу и, расплатившись, вышла.

Идя по улице, я мельком наблюдала реакцию прохожих в мой адрес. Кто-то шел безразлично глядя в пустоту, несколько молодых людей проводили меня взором, другие на секунду задерживали взгляд, но встретившись со мной глазами смущенно отворачивались.

Так, незаметно для себя, я добралась до дома. Пока открывался замок, мне представлялось, каким будет выражение лица Фила. Губы и глаза лукаво улыбнулись.

Медленно распахнув дверь, я осторожно заглянула в комнату. Филипп сидел на диване. Услышав копошение у двери, он повернул голову и посмотрел в мою сторону.

Я расплылась в застенчивой улыбке и медленно вошла в комнату, как бы смущаясь. Глаза Фила округлились, губы разомкнулись, брови проложили морщины на лбу – лицо приняло довольно глупое выражение. Так себе его и представляла. Я театрально захохотала. На секунду Фил замер, потом широко улыбнулся и вскочил с дивана.

– Оля! – слов больше не нашлось.

– Что думаешь?

– Вероятно, на улице, я тебя не узнал бы! Ты покрасилась. И подстриглась. Ты стала так похожа на Сильвию из фильма Время.

Этот фильм мы смотрели, кажется, несколько месяцев назад. Кинокартина довольно занятная, весьма интересный фантастический триллер.

И действительно, я походила на главную героиню. Возможно, идея о рыжем парике, была преподнесена моим подсознанием, в память об этом фильме.

– Уилл! – так звали партнера главной героини.

– Можно украсть чуточку вашего времени? Фил притянул меня к себе.

– Я отдам тебе все до секунды, – прошептала я, и горячий поцелуй Фила, на мгновение, вырвал меня из реальности.

Вечерело. Я, сидя на белом диване, штудировала фармацевтику. Фил собирался ехать на дом к заказчице.

– Зеленый или синий? – он был взволнован. Даже выбор галстука казался невероятно ответственным заданием.

– Зеленый подойдет к волосам, а синий под цвет глаз. Волосы или глаза? – я старалась полу шутками разрядить обстановку.

– Ну, так что? – он страдальчески смотрел на меня.

– Синий.

– Согласен.

Фил торопливо повязал галстук, накинул куртку и встал у двери, ожидая меня. Я вспорхнула с дивана, подошла и обвила шею руками

– Все будет хорошо, – и поцеловала его.

– Ну, я пошел, – выдохнул Фил и скрылся за дверью.

Остаток вечера я читала, перерываясь лишь на еду. Посмотрев на часы, мне стало понятно, что пора спать. Фила еще не было. Умывшись и почистив зубы, я легла на кровать и залезла в интернет на смартфоне.

Тонна разносторонней информации обрушились на мое сознание. Незаметно пролетел час. Целый час был потрачен на чтение новостей, о ничего не значащих для меня людях, которые понятия не имеют о моем существовании.

Глаза слипались. Я выключила свет и улеглась на своей половине кровати. С улыбкой, я вспомнила, что тайну о поддельности новой стрижки, Фил так и не раскрыл. Перед сном парик, конечно, был снят. Закрыв глаза, я представила гримасу на его лице, когда в свете утреннего солнца мои волосы обретут привычный оттенок.

Меня разбудил щелчок входной двери. Приоткрыв один глаз, я глянула на часы. Цифры светились желтым светом. Три часа ночи. На расспросы не было сил, и я снова уснула.

Глава 3

Резкий звук будильника прорезал тишину. 8:00. Мелодия-марш призвана разбудить и взбодрить, но на деле причиняла боль и страдание. Мы с Филом вставали одновременно. Я всегда быстро вскакивала и занимала ванну, чтобы умыться и нанести неброский макияж – блеск на губы и черную подводку по контуру ресниц. Покончив с мейкапом, отправлялась к старому шкафу за одеждой.

Сегодня наряд подобрался быстро: темно-синие джинсы и голубая кофточка. Одевшись, я шагнула на кухню.

Чайник, поставленный Филом, щелкнул и перестал плеваться горячими каплями. Из холодильника на столешницу перекачивали вкусности. Микроволновка любезно расплавила сыр на наших бутербродах. Наливая кипяток в кружки, я взглянула на Фила. Он сидел и смотрел в одну точку. Заспанное лицо выражало тоску и отчужденность. Бедный, совсем заработался.

Я поставила кружки, тарелки на столик и села на диван. Фил улыбнулся и обнял меня:

– Доброе утро, Малыш. Кажется, ты вчера была рыжей.

– Думаю, ты догадался, что это был парик.

– Конечно.

Фил поцеловал меня в висок.

Часы тикали, бутерброды таяли, кружки опустошались.

Отхлебывая кофе, я поторопилась, поперхнулась и закашлялась.

– Слушай, ты же должен был уйти пораньше, на собрание.

Фил помедлил.

– Собрание отменилось, забыл сказать.

Я пожала плечами и допила кофе.

Спустя несколько минут мы оба спешно одевались в уличную одежду.

Торопясь на работу, я так и не обсудила с Филом вчерашний заказ. Меня весь день мучило любопытство. Правда, дежурство на кассе немного отвлекало от этих мыслей.

Аптека, в которой я работала, называлась «Пилюля». Ассортимент у нас был большой, помещение просторным. Торговый зал от служебного прохода отделяла витрина. В верхней части она была стеклянной, а снизу деревянной. На обзор покупателям выставлялось множество разношерстных препаратов. Окошек для обслуживания клиентов было одиннадцать, но обычно работало не более двух кассиров-фармацевтов. Служебные помещения представлялись несколькими складскими, санитарной, комнатой отдыха персонала и кабинетом заведующей. Изготовлением лекарственных средств по рецепту аптека не занималась. Продавались только заводские препараты. В торговом зале, для посетителей, стояли два белых кожаных дивана, и работал телевизор. Моя смена продолжалась двенадцать часов

День тянулся долго. Посетители шли унылой вереницей. А в обед доставили новую партию пилюль. Наконец стрелки часов показали 21:45. Можно было закрываться, пересчитывать заработанные деньги и идти домой. С этим я быстро управилась.

Выйдя в прохладу апрельского вечера, я быстро зашагала по проспекту. Несмотря на поздний час народу на улице было много. Темноту разгоняли частые фонари.

Я задумалась и вспомнила свое сновидение несколько дней назад. По коже побежали мурашки. Безлюдный город, ты одна. Голодная свора собак, в надежде набить желудки, гонится за тобой. Сон был так реалистичен, как такое возможно? Шаг ускорился, мне захотелось скорее домой.

Войдя в комнату, я застала Фила за готовкой. По вечерам будних дней стряпал он, так как я приходила под ночь. Его рабочий день заканчивался в шесть-семь вечера. А иногда он и вовсе оставался работать дома.

Прекрасный аромат наполнял комнату, я почувствовала, как меня мутит от голода. Заняла место на белом диванчике в ожидании ужина.

– Как ты, Сладкая, устала?

– День суматошный, но в целом не очень. Ты лучше расскажи, как вчера прошло?

– Я взялся за заказ, – он замолчал, нервно ворочая лопаткой по сковороде.

Наступила неловкая пауза. Наконец, не выдержав, я спросила:

– Это здорово! А что надо рисовать? Как тебе дама? Какой гонорар? А дом понравился?

– Ух. Похоже, тебе и впрямь интересно, – пробормотал он.

– Ну конечно. Фил, рассказывай.

Помедлив он начал.

– В общем, ехал я туда долго. Тридцать километров от Питера. Дом огромный, находиться в поселке Большое Смолино, где вокруг одни особняки. Ну а заказ будет не типичный. Одна картина для ее кабинета, но это лишь для отвода глаз. Алла, так ее зовут. Она решила сделать своему мужу сюрприз. Ему исполняется 40, и Алла хочет подарить картины со своими портретами. Вернее сказать это будут сюжеты эротического характера, с ней.

Я потеряла дар речи. В голове мысли спорили друг с другом. С одной стороны серия заказов – это хорошие деньги, но что за странный жанр она выбрала.

– А как долго ты рассчитываешь у нее работать?

– Оля, ну ты же знаешь, временные рамки тяжело выстроить, когда дело касается искусства.

– Ну, примерно. И сколько точно будет картин?

– Картин будет 12, по числу месяцев. И все с характерной символикой. Я думаю это займет не один месяц, до дня рождения еще полгода. Она просит приезжать на выходные с ночевкой в особняке. Что ты об этом думаешь? Милая, если тебе не нравиться, я откажусь, все пойму.

Хоть Фил и спрашивал, видно было, что он уже сам все решил. Мне оставалось только поддержать начинающего художника.

– Не стоит. Берись. У тебя все получиться. Придется потерпеть, – пересилив себя, сказала я.

Лицо Фила просияло, он, бросив готовку, подскочил ко мне и крепко обнял.

– Я так люблю тебя. Ты всегда меня понимаешь и поддерживаешь.

Поцелуй его теплых нежных губ ослабил тревогу.

– Конечно, дорогой. Я тоже люблю тебя.

Ужинали мы в тишине. Просиявшее лицо Фила выражало восторг и надежду. Я же сидела менее обрадованная. Тревожные мысли лезли в голову.

Сегодня мы не прикоснемся друг к другу. Слишком напряженный был день. Лежа в постели, Фил обнял меня и быстро заснул. Я смотрела в потолок и думала, думала. Какой же он, все-таки, хороший. Все делает, чтобы мы жили в достатке. Работы не чурается даже в выходной, в то время как некоторые из его друзей предпочитают свободное время проводить на диване, поглощая дешевый попкорн и такое же дешевое кино.

Мирное сопение Фила навевало дремоту. Мне вспомнились обрывки прошлого сна, я поежилась и заснула.

Ночной город пугающе смотрел впавшими проемами окон, едва различимыми во мгле. Ветра не было, и, от этой мертвящей тишины, леденящий жилы страх накрывал разум. Я стояла на пустынной улице, повсюду сумерки скрадывали окружающую реальность. Вдруг, неподалеку, послышался вой. Собаки – подумала я. Что делать? Скорее всего, они набредут на меня. Можно было спрятаться в одном из домов. Но они выглядят жутко. Что скрывают мрачные подъезды, обвалившиеся лестничные площадки и давно оставленные людьми квартиры, проверять не хотелось. Я точно не помнила, что произошло. Но знала, людей в городе нет. Из живых существ были только я и собаки. Именно поэтому они так старались поймать меня. Голод заставлял их идти на охоту. В крошащихся домах скрывались безмолвные тени. Кто они? За размышлением, пролетели бесценные минуты. Я все еще была под открытым небом, без защиты. Дуновение ветра. И мне послышалось, как стая снялась с места и движется в моем направлении. Видимо учуяли.

Я побежала так быстро, насколько могла, постоянно натыкаясь в темноте на препятствия. То покосившиеся столбы, то развороченные машины преграждали мне дорогу. Вдруг с разбега я врезалась в стену и сильно ударилась лбом, носом и грудью. Ощупью поняла, что это небольшое строение. Должно быть, бывшая остановка или магазинчик. Нужно скорее подняться наверх. Судорожно я шарила руками в поисках какого-нибудь уступа. Пальцы нащупали оконную раму, я поставила ногу и подтянулась. Неожиданно, своей свободной ногой, я почувствовала чьи-то челюсти. Сконцентрировавшись на поиске лестницы или другого средства, для подъема наверх, я не услышала, как собаки нагнали меня. Схватиться было не за что. Пальцы впились в едва выступающую верхнюю раму оконного проема. Окно было по-прежнему на месте, внутрь не попасть. Тут одной рукой я нащупала большой, едва держащийся за раму осколок стекла, в месте, где окно было разбито. Я схватила его и потянула. Осколок отсоединился.

Снизу доносился визг, ворчание и рычание. В мою ногу вцепилось ещё несколько челюстей. Я почувствовала сильный рывок, удержаться было невозможно. Меня тянули вниз, на землю. Рука выпустила раму, и я полетела прямо на собак. Отбиваясь осколком, я, должно быть, нескольких ранила.

Мое тело тут и там рвал десяток челюстей. От боли я не могла дышать. Послышался лязг зубов над головой. Шеи коснулись холодные клыки, пронзив кожу, они разорвали трахею, пищевод и два крупных сосуда. Все поплыло перед глазами. Я теряла сознание. Смерть – подумала я и отключилась.

Заморгав, я резко села. В комнате сумрак, начинался рассвет. Меня всю трясло. Сковывающий страх пронзал каждую клеточку тела. Фил мирно похрапывал рядом.

– Фил, – я затрясла его. – Проснись, пожалуйста, мне страшно!

Сначала я легонько постучала его по плечу, а потом, не выдержав, двинула со всей силы. Он резко повернулся ко мне и сел.

– Оля ты чего?

Прильнув к нему, я заплакала. Откуда-то из груди поднималась волна приступообразной дрожи, перехватывало дыхание. Я рыдала. Фил крепко обнял меня.

– Оля, Оля, что случилось? Плохой сон? – его голос был встревожен.

Не в силах говорить, я закивала.

– Ну что ты, Малыш, – затараторил Фил, – все хорошо. Не бойся, я рядом.

Он спешно включил светильник у кровати. Свет прорезал пространство. Я вздрогнула.

– Сейчас, Олечка, сейчас я сделаю чай. Успокойся, все хорошо. Это всего лишь сон.

Он побежал к чайнику. Оставшись одна, я зарыдала громче.

Через несколько минут Фил принес кружку с горячим чаем и сунул мне в руки. Потом сел возле кровати на колени, обхватив мои ноги руками. Сделав глоток, я почувствовала спиртовые нотки – народное успокоительное. Должно быть бальзам. Жадно выпив чай, я вновь обрела способность говорить.

– Спасибо, – прошептала я.

– Пошли-ка в душ, – Фил взял мою ладонь и потянул за собой.

Обняв меня одной рукой, второй он настраивал температуру воды.  Я стояла как застывшая, опустив глаза. По телу то и дело пробегала волна дрожи. Слез больше не было, только страх.

Я вновь вздрогнула, когда холодные пальцы Фила скользнули по моему телу, снимая ночнушку. Он разделся сам и раздел меня. Дверцы душевой раскрылись, выпуская облачко пара. Мы встали под воду, брызгающую из рассеивателя. Руки Фила обнимали за плечи. Я крепко обхватила его талию, прижавшись всем телом. Периодически вздрагивая, я пугала его.

– Я люблю тебя, Малышка, не бойся. Если понадобится, я умру за тебя.

Фил бросался словами. Шутит что ли?

От упоминания о смерти я снова вздрогнула.

– Что же тебе приснилось?

Я не ответила, говорить не хотелось. Его близость и шум падающей воды успокаивали.

Спустя некоторое время мы сидели на белом диване и пили чай. Я расположилась с краю и положила ноги на колени Фила. Он медленно и нежно гладил мои ступни.

– Оля, ты, где столько синяков поставила? – спросил Фил, касаясь синих пятен, на голени правой ноги.

Я вытянулась и посмотрела. Мелкие синие отметины в форме овала располагались тут и там. Перед глазами встала картинка из сна, когда несколько собак вцепились в ногу и стягивали меня с окна вниз. Я помотала головой, отгоняя воспоминание. Должно быть совпадение.

Фил смотрел в ожидании.

– Не помню, – сказала я, и немного погодя добавила. – Наверное, в аптеке о коробки набила. Вчера привезли столько, что заставили все проходы. Мы их целый день разбирали.

Фил кивнул.

– Ты допила? У нас еще час до будильника. Поспим?

– Давай.

Конечно, спать я не хотела. Но решила тихонько полежать рядом с Филом, пока тот досыпает.

Глава 4

Минула рабочая неделя. Кошмары отступили, и я хорошо высыпалась по ночам.

В субботу рано утром Фил уехал к заказчице, прихватив с собой необходимые для работы предметы и немного личных вещей.

Я осталась в одиночестве на сутки. Дел не было, и гулять не хотелось. Время провела в расслаблении, за чтением романа и просмотром мелодрамы. Вечером мне удалось прибраться, а под ночь принять теплый душ и моментально уснуть в кровати.

Утро воскресенья прошло также спокойно. За сутки я хорошенько отдохнула и ждала вечера, чтобы увидеться с Филом.

Задремав на диване, я не заметила, как стрелки часов перескочили за 22:00.

Сквозь грезы услышала возню на лестничной площадке, щелчок замка и скрип входной двери. Фил крадучись вошел в квартиру. Увидев темные окна с улицы, он, вероятно, решил, что я сплю и не хотел будить. Я медленно подкралась сзади и обняла его. Он вскрикнул:

– Оля! – Фил нервно освободился из моих объятий и начал раздеваться.

– Прости. Я не думала, что ты расстроен.

– Я не расстроен, – буркнул он, вошел в туалет с телефоном и закрылся.

Это был верный признак, что в течение получаса-часа санузел будет им оккупирован.

– Ты есть будешь? – спросила я через дверь.

– Нет.

Время шло к полуночи. Умывшись, я залезла в мягкую теплую кроватку, выключила свет. Мне вспомнился трогательный момент из фильма. Это расслабило меня.

Сквозь сон почувствовала резкое колебание кровати. Фил ложился спать.

Я придвинулась ближе и уткнулась в мужскую спину. Моя рука скользнула по его коже, с бока на живот и вниз. Почуяв знакомый запах, тело накрыло волной тепла. Но он перехватил мою руку.

– Оля, я очень устал.

– Ты хоть поговори со мной. Расскажи, как все прошло?

Досадно выпрашивать близость.

– Да как обычно. Писал целый день вчера и сегодня.

– Как обычно. Но ты же раньше никогда не работал в доме заказчицы.

– Это ничего не меняет. Делал наброски, были перерывы, в которые, мы, … я ел и гулял в саду. В субботу закончили поздно. Поэтому сегодня начали только днем и опять досидели до позднего вечера.

Тут он встрепенулся.

– Кажется, моего жалования хватит, чтобы съездить в Новую Зеландию, как ты и хотела.

– Что? – я села в кровати. – Сколько же она заплатит. Почему так много?

Фил едва заметно смутился, но потом ответил.

– Ну, ведь мне еще дадут премию перед отпуском.

– Но ее не хватало даже в Финляндию съездить.

– В общем, Малыш, деньги будут.

Фил потянулся ко мне и горячо поцеловал.

Вскоре он уже спал. А я, терзаясь сомнениями, поворочалась еще какое-то время, пока не отключилась.

Глава 5

Пролетали дни за днями. Рабочие будни, сменялись одинокими выходными. Фил посещал заказчицу уже третий месяц. Его постоянное отсутствие – огорчало, хотя денег стало побольше у нашей, если можно так сказать, семьи.

Филипп ходил мрачным и все время о чем-то размышлял.  Мы уже давно не говорили по душам. Все сводилось к утреннему приветствию и пожеланию спокойной ночи перед сном.

Из-за появившейся на душе пустоты, я стала больше общаться с мамой. Раньше, мы созванивались не чаще раза в неделю, а теперь она даже заходила в гости.

Мама была против наших с Филом отношений. Связь с ним лишила меня девичьей чистоты. Я стала самостоятельной, вырвалась из-под родительской опеки. Мама потеряла контроль. А еще, она не осуществила мечту – побыстрее выдать меня замуж.

Мама была чрезвычайно религиозна. Она посещала храм еженедельно. Каждую нашу встречу напоминала о необходимости приобщаться к церковной жизни. Как это ни странно – мама уверовала всего пять лет назад. Она стала подолгу пропадать на службах, постилась, много говорила о Боге и, конечно, поучала согласно заповедям. Мои нынешние отношения трактовались как блуд.

Особого значения ее суете я не придавала. Достаточно было просто кивать во время очередного разговора о нравственности.

Мама стала вдовой, бывшей женой военного летчика. Несчастный случай на отечественном военном аэродроме стоил жизни моему отцу. Это произошло как раз пять лет назад, после чего мамочка, от горя, влилась в церковную жизнь.

Я точно не знала, что происходило на этих службах, и, что ей говорили в церкви. Но спустя полгода, она вновь обрела смысл жизни – спасение своей души. Тоска прошла, появилась радость. За это я, мысленно, благодарила священников, опекающих ее.

В таком преображении имелись недостатки. Мама и без того любила поучать, а теперь беседы становились вовсе не сносными. Наше с Филом знакомство она трактовала, как «Ошибку всей моей жизни». Фил стал моим первым и единственным партнером. Но этого для мамы было не достаточно. До начала семейной жизни, считала она, необходим особый обряд перед родными и друзьями, на котором произносятся клятвы и ставятся в паспорта печати. Я была не согласна. Чтобы избегать ссор, мы общались редко.

Но Фила становилось все меньше, а одиночества и тоски все больше. Поэтому, в эти выходные, я пригласила маму в гости с ночевкой.

Насколько я знала, время сейчас не постное, и можно приготовить мясо. Мой выбор пал на запеченную свинину с овощами.

Нарезая окорок небольшими кусочками, я пыталась вспомнить, когда мы виделись последний раз. Кажется, в Рождество. В тот день, мама, несмотря на свое отношение к Филу, приехала в гости и вручила нам подарки. Это был день временного перемирия.

За готовкой утро пролетело незаметно. Помещая мясо в духовку, я услышала звонок в дверь. Пришла.

Сняв фартук, я мельком посмотрела в зеркало и поправила волосы. Широко улыбаясь, открыла дверь.

– Привет! – сказала мама с порога, быстро вошла и крепко обняла меня. В эту минуту я почувствовала себя маленькой.

Мама была пятидесяти трех летней женщиной среднего телосложения. Внешне она выглядела несколько моложе своих лет и всегда эффектно подбирала одежду и аксессуары. Сегодня мама пришла в черной юбке свободного покроя чуть ниже колена и в красной блузке. В ушах поблескивали гранатовые серьги, а на шее еле заметно золотилась подвеска в форме лилии.

– Привет! Как добралась? Я запекаю свинину. Как ты любишь.

Я помогла маме повесить пальто и подала тапочки.

– О, как здорово! А я вот – мама полезла в сумку и достала круглую форму покрытую фольгой, – привезла пироги с рыбой и капустой.

Мы прошли на кухню. Мясо только начало запекаться, и я поставила греться воду в чайнике, чтобы скоротать время за чашечкой чего-нибудь горячего.

– Тебе кофе? – я знала, что она почти всегда сначала пила кофе, а потом, следом чай. Но все же спросила.

– Да. Пойду, помою руки.

Пока мама была в ванной, я накрыла стол для чаепития – сладости, чайные пакетики, фарфоровые кружки.

Заваривая кофе, я прикидывала, на какие темы лучше говорить, чтобы снова не поцапаться. А еще, я заметила, что у мамы новый образ – форма и цвет каре. Сегодня она была светло-русой, почти блондинкой.

Спустя полчаса мы весело болтали, перейдя с горячего на горячительное. Мама привезла самодельное вино.

– И давно он туда ездит? – спросила она, говоря о Филе.

– Да, давненько, третий месяц уже, – меня потянуло на откровенность. – С тех пор, как он там работает, у нас что-то не ладится. Мне, кажется, мы отдаляемся друг от друга. А когда Фил дома, я никак не решаюсь с ним об этом поговорить. Денег ему и правда, дают много. Что он там рисует – не знаю, но у меня есть кое-какие подозрения. Правда это очень глупо, – я замолчала в нерешительности.

Мама внимательно на меня смотрела. Я знала – она переживает. И то, что она отдалилась, было ее попыткой сказать – ты делаешь что-то не так. Но теперь стена, выстроенная между нами, рассыпалась.

– Что Олечка, что? – спросила мама с тревогой в голосе.

– Я подозреваю его в связи с этой заказчицей. Многое на это указывает. – Мне было тяжело произносить это вслух.

– Оля, говори, – я почувствовала как мама "закипает", ведь обижали ее ребенка.

– Наши отношения оскудели, мы почти не разговариваем, не занимаемся сексом, – я заметила, как мама поежилась, но продолжила. – Ему много платят, не понятно за что. Мне, кажется, он спит за деньги. Правда заказчица Филу не звонит и он ей тоже, по крайней мере, дома. Его настроение меняется странным образом. Приходит в воскресенье очень поздно. Чаще я уже сплю в это время. Но если не сплю, он, буркнув, – "Привет", – проскакивает в ванную, в туалет. А потом быстро засыпает в постели. Даже если он верен мне, что-то портит наши отношения. Может, я ошибаюсь, но со времен начала совместной с ним жизни такое впервые. Я ревную, понимаешь? – мой голос звучал тихо, подавленно.

Посмотрела на маму. В ее глазах стояли слезы. Пододвинувшись, она обняла меня.

– Доченька, мне так жаль. Прости меня, что отгородилась. Может я помогла бы советом гораздо раньше, до того как ситуация стала такой. Вам нужно, ты обязана с ним поговорить. Если он начнет юлить и лгать, собирай вещи и приезжай ко мне, в твой настоящий дом. Слышишь? – к этому моменту мы уже рыдали обе.

Спустя час сменили тему разговора, чтобы излишне не омрачать встречу. За вечерней беседой мама уговорила меня сходить в ближайший храм. Она уверяла, что молитва поможет разрешить ситуацию.

Около полуночи начались приготовления ко сну. Впервые за долгое время я спала с мамой, как в детстве. Когда меня что-то беспокоило, я приходила в спальню родителей и мама, оставляя отца на ночь одного, спала со мной в детской.

Теперь я мирно засыпала под ее крылом, а в голове туманились былые воспоминания.

Перепрыгивая с облака на облако, я достигла радуги и замерла. Глядя на землю поняла, как высоко нахожусь. Набравшись смелости, я осторожно села на радугу, оттолкнулась и поехала. Я неслась вниз, быстро набирая скорость. Воздух был плотным. Сначала, то и дело, въезжала в туманную белизну облаков, потом облака пропали. С высоты виднелась земля.

Я спускалась все ниже и изрядно напугала летящих вереницей гусей. С огромной скоростью врезалась в одного из них. Поднялся гвалт, птицы бросились врассыпную. Я так быстро пролетела, что не успела их толком рассмотреть. Закинув голову – увидела, что ушибленная мною птица, смогла лететь дальше.  Вереница обрела привычную форму, отставших особей я не заметила.

Внезапно яркий солнечный свет куда-то пропал. Над головой, я увидела огромную грозовую тучу, застилающую небо. Радуга без солнца начала исчезать, и я почувствовала, что моя опора пропадает. И вот уже не еду – лечу. Я падала с огромной высоты.

Меня накрыла паника. До этого момента не осознавалось мое бедственное положение. Я судорожно хваталась руками за воздух, пыталась махать ими, как крыльями. Посмотрев вниз, я увидела, что лечу прямиком на горный хребет. Мысленно прощаясь с жизнью, я вдруг взмолилась Вышней Силе. Но я просила не избавления от смерти, а счастья тем дорогим людям, которые меня любят, и будут оплакивать. Я зажмурила глаза. "Вот и конец", – подумалось мне. Невероятной силы удар обрушился на мое тело. Глаза широко распахнулась. Боль. И свет померк.

Медленно подняв веки, я обвела комнату взглядом. Начинало светать. Под боком слышалось мамино сопение. От сновидения остались неприятные чувства досады и безысходности, но страха не было.

Спать не хотелось. Я встала с кровати и направилась в душ. Горячая вода, стекая по коже, казалось, проникала внутрь тела и уносила с собой все негативные эмоции. Я расслабилась и даже начала дремать.  Чувство блаженства и необъяснимой радости появилось где-то в области солнечного сплетения и постепенно обволокло тело. Сполна насладившись, я вылезла из душевой и направилась на кухню пить чай.

Мама еще спала. Перед службой она обычно ничего не ела. Выпив чаю, я оделась в черное платье с белым горошком и пошла, будить маму.

Она проснулась с улыбкой, быстро умылась, оделась и была готова к выходу.

Мы направились в монастырь, который находился в двух кварталах от моего дома. Погода стояла чудесная. Утренняя прохлада бодрила, а теплое августовское солнце приятно согревало. Говорить не хотелось, мы шли молча. В храме оказалось много людей. Служба уже началась. Хор пел красиво, возвышенно. Я встала у иконы Богородицы и всю службу разглядывала ее, думая о своих проблемах. Подходить к иконе я постеснялась.

Мама ушла, куда-то поближе к алтарю. Дважды выходил священник, и все люди срывались с места и торопливо шагали к нему. Я осталась стоять на месте, с любопытством наблюдая.  Вдруг голос чтеца замолчал, и большинство начали двигаться к выходу.  Останавливаясь у двери, прихожане поворачивались к алтарю лицом, крестились и уходили. Тут подошла мама.

– Ты так здесь и простояла?

– Да. Я не знала, куда еще можно идти. Народу тут меньше. Все, как и ты были впереди.

– Оттуда лучше слышно и видно, – мама подошла к иконе своей Святой покровительницы – Евгении, и затем обратилась ко мне. – Ну что пойдем?

Я кивнула, и мы направились к выходу.

Мама, как и другие, остановилась у входной двери, перекрестилась и поклонилась. Все это казалось мне неловким, но пересилив себя, я повторила за ней. Мы вышли на улицу и зашагали по аллее вдоль реки Монастырки.

– Как тебе служба?

– Нормально. Я так погрузилась в свои мысли, что не заметила, как она закончилась.

– Ты стояла у иконы Казанская Божья Матерь. Никаких свежих мыслей в голову не пришло?

– Нет, ничего особенного. Может, зайдем, выпьем по чашечке кофе?

– С удовольствием.

Вдруг, из ниоткуда, перед нами возникла цыганка. Протянув темную морщинистую руку, она сказала:

– Все расскажу, дорогая, позолоти ручку.

Меня всегда забавляли такие люди, играющие роль предсказателей, экстрасенсов и прочих шарлатанов. Их речи были необычны и смешны.

Мама хотела возразить, но лишь тихо заворчала.

Я вытащила купюру номиналом в сто рублей и положила гадалке на ладонь.

Цыганка схватила мое запястье левой рукой и закрыла глаза. Лицо ее стало невозмутимым, некоторые морщины разгладились, она сосредоточилась.

Вдруг цыганка дернулась и отбросила мою руку, денежная купюра на мгновение зависла в воздухе, а потом начала падать. Я растеряно посмотрела на гадалку. Она широко распахнула глаза, лицо приняло испуганное выражение.

– Все сама знаешь. Больше меня видишь. Уйдешь туда и вернешься.

Она резко отвернулась и зашагала прочь, не подняв деньги.

Я в недоумении глядела ей в след. Мама встревоженно смотрела то на меня, то на нее, то на купюру на траве. Я медленно наклонилась, подняла деньги и убрала в кошелек. Мама подошла ко мне, и взволнованно спросила:

– Что она имела в виду?

– Не знаю. И чего не забрала оплату? – проговорила я сама себе. Потом повернулась к маме и улыбнулась. – Не бери в голову, она же разыгрывает нас.

– Не знаю.

Перекусив в кафе, мы поехали прогуляться по магазинам на Невском проспекте. Обошли Гостиный двор и Пассаж, а потом съели по пирожному в кондитерской. Мы много болтали обо всем, забыв про утренний инцидент с цыганкой. Вместе прогулялись до Невы. Я проводила маму на остановку и посадила на маршрутку. Мы тепло распрощались, и она поехала домой.

Глава 6

От остановки я пошла в сторону станции метро Адмиралтейская.

Чтож, встреча удалась. Впервые за долгое время мы с мамой достигли такого единства. От совместной прогулки осталось радостное и теплое воспоминание.

В метро я так и не зашла. Передумала возвращаться домой. Дел по хозяйству нет, а сидеть в одиночестве глядя на белую кухонную мебель скучновато.

Побродив некоторое время по набережной, я решила позвонить своей студенческой подруге Миле. Она долго не отвечала, но вот послышался щелчок – из смартфона заорала музыка, биты и надрывающийся Милкин голос:

– Олька, привет! Я в Революции, – так назывался ночной клуб. – Как дела? Ты где?

– Привет! – почему-то тоже прокричала. – Я на Невском. Ты давно там?

– Нет! Мы только пришли, еще трезвые. Давай, подтягивайся!

– Ладно, через тридцать минут буду, встретите?

– Да, ты только позвони, когда подойдешь.

– Окей, выдвигаюсь.

– Давай, ждем!

Перейдя по мосту канал Грибоедова, я увидела здание ночного клуба. Набрав номер Милы, сообщила, что подхожу.

Через несколько минут я оказалась на месте. Купив билет, прошла через досмотр и попала в клуб. Здесь, у входа меня ждала Милка, и еще трое парней. Мы с подругой обнялись и завели беседу.

– Ты сегодня в стиле ретро? – спросила Мила.

Точно. На мне было то же черное в горошек платье.

– Да, я так с самого утра бегаю по городу.

Сегодня буду выделяться среди революционных тусовщиков.

Мила оделась по-клубному: рваные джинсы, красно-черная клетчатая рубашка, поверх белой майки, была завязана узлом на талии. Огромная в блестках пряжка от ремня джинс сверкала и переливалась под светом софитов. Длинные русые волосы спадали с плеч и заканчивались ниже лопаток. Серые глаза задорно горели огоньками. Мила была подвижной и веселой девушкой, и весь этот яркий образ отражал ее внутреннюю сущность. На довольном лице подруги едва заметна косметика. Она не любила "штукатуриться", как и я.

Перевела взгляд на парней. Один из них, кареглазый блондин держал Милу несколько ниже талии, а точнее за попу. Рядом с ним стоял темноволосый голубоглазый красавец в черной рубашке. Встретившись с ним глазами, я оробела и быстро перевела взгляд на его соседа. Рядом с красавцем стоял парнишка поменьше и явно младшего возраста. Возможно, ему даже нет восемнадцати. Лицом он походил на красавца, видимо – его брат.

– Вот, ребята, познакомьтесь, это Оля, – Мила указала на меня. – Мы с ней учились в одном институте. А вот, Оля, это Глеб с братишкой Саней, они свободны и в твоем распоряжении. А это Слава, – указала подруга на своего бойфренда.

Познакомившись, мы пошли к бару и заказали коктейли. Слава нас всех угостил, а затем увел Милу на танцпол, с ними пошел и Санька. Глеб подсел ко мне.

– Оля, привет! – он обворожительно улыбнулся.

– Привет! – я улыбнулась в ответ.

– Как настроение? Хочешь чего-нибудь? Теперь моя очередь угощать. Все ушли на танцпол, а мы с тобой выпьем.

Пожалуй, я не прочь сегодня напиться. Давно не позволяла себе нормально отдохнуть.

– Да, мохито, если можно.

– Два мохито, – заказал он бармену. – Ты первый раз в Революции?

– Нет, мы с Милой бывали здесь еще студентками. Тут прикольно, какая-то особая атмосфера, в других клубах я такого не чувствовала.

Клуб Революция состоял из трех этажей. На первом – бар. На втором этаже танцпол и сцена с шестами. На третьем – двухместные диваны, для отдыха лежа. Потолок на этом последнем этаже – стеклянный, и сквозь него видно небо.

На стенах тут и там висят черно-белые фотографии с событиями революции начала двадцатого века. Тусовщики здесь не только развлекались, но и немного просвещались в истории.

– Да, ты права, здесь хорошо. Может, потанцуем? – он пленительно посмотрел на меня – сопротивляться бесполезно. Глеб протянул мне руку.

– Конечно, – танцевать мне нравилось.

Я вложила свою ладонь в его. Мы поднялись наверх, держась за руки.

Несколько минут мы продирались сквозь толпу, ища Милу, Славу и Саню. Но вот Глеб остановился и повернулся ко мне.

– Я их не вижу, давай пока что вдвоем.

– Хорошо, найдем позднее.

Веселая музыка проникала в тело и заставляла двигаться под свой ритм. Алкоголь затуманил разум. В толпе мы с Глебом танцевали близко. Иногда встречались взглядами и улыбались. Одна композиция сменялась другой, ди-джей не давал перевести дух.

Но вот заиграла красивая мелодия – современный медляк. Глеб приблизился и сказал мне на ухо:

– Разрешите пригласить?

Я улыбнулась и положила руки ему на шею. Глеб обнял меня за талию и притянул к себе вплотную. Я уткнулась в его плечо и вдохнула терпкий запах парфюма. Голову вскружило – то ли алкоголь, то ли его близость. Мы медленно переступали, кружились.

– Тебе хорошо? – спросил Глеб.

– Да, – я посмотрела на него.

По телу прошла волна тепла, затем холода, потом снова тепла. В ушах застучало.

Глеб. Хотелось быть с ним, хотелось его. Рука парня скользнула по моей спине вверх, осторожно легла на затылок. Дыхание коснулось лица. Я не сопротивлялась и подняла глаза. Его взгляд был полон нежности и желания. Глеб медленно приблизился. Я сомкнула веки и почувствовала, как его мягкие теплые губы касаются моих. Я ответила.

Кажется, музыка уже сменилась, ритм ускорился. Мы стояли увлеченные друг другом и не могли остановиться.

Неожиданно чей-то локоть ударил мне под ребра. Я охнула и обернулась. Танцующий позади парень даже не заметил своей неуклюжести. Я недовольно посмотрела на Глеба.

– Может, пойдем? – спросил он.

– Давай, мне нужно на воздух.

Мы вышли на улицу. Прохладный ветер гнал холод с воды. Глеб заметил, что я мерзну в легком платье. Он снял свою куртку и накинул мне на плечи. Обнял. Мы зашагали по набережной.

Вдали я увидела компанию подростков и среди них рыжеволосого парня. О, Боже.  Достав смартфон, я обнаружила несколько пропущенных от Фила звонков и сообщение, посланное час назад. Я остановилась, чтобы прочитать. Глеб встал напротив.

«Крошка, я уже дома. Жду тебя. Работа окончена, хочу отметить, где ты?».

Я почувствовала себя предателем.

Глеб не видел текста сообщения. И заметив на моем лице перемену, нахмурился.

– Оля, что-то случилось?

Мне стало неловко.

– Глеб, прости, у меня есть бойфренд, и мы уже давно вместе. Надо было сказать раньше.

Глеб коснулся моего подбородка и поймал взгляд:

– Детка, я и не надеялся, что ты свободна. Разве может такая красота и без охраны? – Он улыбнулся.

Мои глаза увлажнились.

– Неожиданно… впрочем. Мне бы хотелось еще побыть с тобой, если ты не против.

– Конечно, Дорогая. – Глеб провел пальцем по моей щеке. – Сколько захочешь. Мы почти пришли к моему дому. Зайдешь?

– Да.

Поднимаясь, на лифте, мы стояли у противоположных стенок, вдали друг от друга.  На этаже Глеб пропустил меня вперед. Пока он открывал замок входной двери, я думала, что не хочу оставлять Глеба в эту ночь.

Мы вошли. Захлопнулась дверь. Свет не зажегся. Я шагнула в сумраке. Глеб притянул меня и нежно поцеловал. Желание овладело мной. Волны тепла поднимались изнутри и растекались по телу.

– Я хочу тебя, – прошептал Глеб.

– А я хочу тебя, – ответила я.

Глеб повлек меня вглубь квартиры, ловко ориентируясь в темноте. Матовый свет фонарей проникал через высокие окна. Мы попали в небольшую комнату, где тенями возвышались огромные шкафы.

Глеб притянул меня к себе и поцеловал. Мы спешно раздевали друг друга, то расстегивая, то срывая пуговицы.

Глеб аккуратно положил меня в постель и накрыл своим телом. Я чувствовала мужское тепло и запах. Огонь вспыхивал от прикосновений. В голове пульсировала кровь. Неспешно мы наслаждались друг другом. Глеб ловко находил заповедные тропинки. Секунды неслись, я потеряла счет времени и очнулась, когда он остановился.

Обнявшись, мы лежали в тишине. Я блаженствовала. Его пальцы нежно кружили по моей коже.

– Он тебе изменяет? – спросил Глеб.

Я вздрогнула.

– Не знаю. Почему ты спрашиваешь?

– Иначе, зачем ты здесь? – Я почувствовала дрожь в его голосе. Он перестал меня гладить, но все еще обнимал.

– Глеб, – прошептала я, – Милый, ты думаешь, это месть?

Глеб не ответил, его тело напряглось.

– Знаешь, до нашей встречи, у меня и мысли такой не было. Но познакомившись с тобой, я на миг забыла – кто я и с кем связана.

– Ты мне нравишься, и …, – он помедлил, – я не хочу с тобой расставаться.

Эйфория улетучилась. Стало тяжело дышать. Мы были в тупике. И, кажется, для Глеба наша близость что-то значит.

Надо все обдумать.

Я спешно встала и нашла брошенное платье. Одевалась в тишине.

Глеб оставался лежать. Слышалось его сопение.

Собравшись, я замерла. Думала, может он что-то скажет, но Глеб молчал. Я осторожно подошла к нему, тронула лицо рукой. Но что такое, его щеки влажные. Сердце сжалось. Прикоснувшись к ресницам пальцы снова намокли. Глеб безмолвно страдал. Я прильнула к его губам в нежном поцелуе, он не ответил.

Я прошептала:

– Прости меня. Но я ни о чем не жалею. Это было лучшее, что произошло со мной за последнее время.

И я ушла. Решительно и быстро. Помедли – осталась бы здесь навсегда.

Я брела в промозглом мареве, слезы градом катились по щекам. Улицы были пусты. Ноги слабели. Обессилив, я решила вызвать такси.

Серебристый форд подъехал через десять минут и отвез меня домой. Все было кончено.

Глава 7

Из окна такси я заметила – свет в нашей квартире не горит. Видимо, Фил уже спит.

Нарочито медленно я шла к лифту, а потом долго не могла вставить ключ в замок.

Стараясь не шуметь, я зашла в квартиру и скинула куртку. А когда огляделась – заметила огоньки в темноте. Тут и там горели сотни маленьких свечей. Я обомлела и щелкнула выключателем.

На кровати, застеленной красным шелковым бельем, спал Фил. От света он зашевелился.

На одеяле, на полу, повсюду, лежали разноцветные лепестки роз. Цветочная дорожка вела в ванную и на кухню. Я осторожно пошла по мягким лепесткам.

На кухне ждало угощение. Стол накрыт на двоих. Я заглянула в ванную, на дверцах душевой красовались витражные наклейки в виде сердец. Наша квартира за один вечер превратилась в логово купидона.

На кровати заворочался Фил.

– Оль, это ты? – сонно проговорил он.

– Да, привет, – я подошла к кровати, села на край и склонилась над Филом. Наши взгляды встретились.

Он хмурился и насторожено смотрел, на лице отразилось волнение.

– Малыш, сколько времени? Ты где была?

– За полночь. Мы, с Милкой, решили сходить в Революцию.

– Понятно. А я, – он оперся на локти, – приготовил тут кое-что для нас.

– Вижу, – я наклонилась к Филу и осторожно коснулась его губ. В груди жгло. К глазам подступали слезы. Еще немного и я сознаюсь.

Фил утянул меня в свои объятья. Его руки скользили по платью. Красный шелк, покрывающий Фила, спал, обнажив белое худощавое тело.

– Мне нужно в душ, – отозвалась я, зная, чем закончится такое объятие.

– Хорошо, мне тоже.

Мы встретились в ванной. Когда я зашла, Фил стоял спиной, окутанный обжигающим паром. Моя холодная кожа соприкоснулась с его горячей, породив волну возбуждения.  Руки скользнули по талии Фила и скрепились в области пупка. Я прижалась к нему и поцеловала между лопаток. Кожа Фила под моими руками покрылась мурашками. Он повернулся, приподнял меня и поцеловал.

– Хочешь здесь? – прошептал он.

– Да.

Мы опустились на пол душевой. Фил сидел на коленях. А я – сверху. Мы задыхались от горячего пара и страсти. Разум затуманился, в глазах вспыхивали искры. На миг передо мной возникло лицо Глеба, но я мотнула головой и видение исчезло. Горячая вода обжигала кожу, но прикосновение тел обжигало сильнее.

Спустя час мы в халатах сидели за праздничным столом.

– Так сколько, в итоге, ты написал для нее картин?

– Двенадцать, по одному на каждый месяц.  Все они для мужа. И еще пять лично для Аллы. Кстати, некоторые мои работы видели ее подруги. Им понравилось, и я дал свои координаты. Быть может позвонят. Такие серии картин с одним центральным сюжетом действительно интересные и оригинальные.

– И прибыльные, – я улыбнулась.

Все закончилось, и мои подозрения самоустранились. Я ему снова верила. Теперь можно было.

Фил добился своего. Получил и успешно выполнил первый солидный заказ. Засветился в кругу богатеньких дам. Что еще нужно для начинающего художника?

Мы тихо беседовали, а потом Фил сказал:

– Малыш, ты знаешь, с тех пор, как я тебя встретил, моя жизнь сильно изменилась. Ты моя муза, мое чудо, моя любовь. Я не могу ни дня без тебя, – он сделал паузу и внимательно посмотрел на меня.

Не верю своим ушам. К чему это он ведет? Небольшая паническая атака, и в животе что-то сжалось. Я с трудом улыбнулась.

Фил откашлялся:

– Вселенная дала мне возможность сделать следующий важный шаг, – Фил взял мою руку в свои ладони и поцеловал.

Потом он наклонился, пошарил под диваном и выудил что-то маленькое. Я разглядела небольшую бархатную коробочку. Сердце бешено заколотилось. Меня пробрал холод. Фил ловко открыл коробочку, и внутри блеснул округлый металлический предмет – кольцо. Я растерянно глянула на Фила.

– Дорогая, любимая Олечка. Прошу тебя стать моей женой, стать моей до конца наших дней.

На меня обрушился такой поток чувств, что перехватило дыхание. Мысли беспорядочно и с бешеной скоростью сменялись одна за другой. Передо мной мелькали хаотичные образы – лица, события. Наконец, я закрыла глаза, глубоко вздохнула и посмотрела на Фила.

Сейчас я могу все разрушить или сделать шаг вперед, позабыв о его и моей ошибке.

Выбор сделан.

– Конечно, я выйду за тебя.

Фил осторожно достал тонкое изящное колечко и одел мне на безымянный палец правой руки. Его губы коснулись моего запястья, где пульсировала под кожей маленькая артерия. Язык, щекоча и лаская, рисовал узоры на моей коже. Поднимаясь все выше и выше, проложил дорожку к сердцу.

Мы были помолвлены.

Глава 8

Прошло девять месяцев. Заявление в ЗАГС мы давно подали. Шли приготовления к свадьбе. Торжество состоится через две недели.

Утренний промозглый город неприятно окутывал туманной дымкой. Я шагала на работу, чувствуя опустошение внутри. Контроль над жизнью потерян. События сменяются слишком быстро.

Много лет я жила как законсервированная. Ничего грандиозного не происходило. Будние дни чередовались с выходными. Учеба в институте, студенческая жизнь. Затем работа. Все так предсказуемо, спокойно. Знакомства с новыми людьми редки. Одни и те же лица. Так и должно было быть.

Но что произошло за последний год? Тяжелый заржавелый локомотив, со скрипом, сдвинулся с места, и начал безостановочно двигаться, набирая скорость.

Я должна быть счастлива. Скоро свадьба.

Только радости не было. Потому что мой секрет, моя тайная связь могли в любой момент открыться.

Меня не терзали муки совести, нет. Я чувствовала тоску по человеку, которого могла выбрать. Но не выбрала.

Три месяца до помолвки измучили меня. Столько холода и отчужденности, недоверия и тоски. А потом, это предложение.

Мыслей об отказе не было. Я любила Фила. Привыкла, что он всегда рядом.

Мы пережили вместе так много. И регистрация отношений – всего лишь следующий шаг. Но отчего-то я была растерянна.

Что же изменится в нашей жизни? В ближайшее время немногое. Тему детей мы уже обсудили и решили не торопиться. Были намечены планы, и в них ребенок не входил.

Сначала мы поедем в Новую Зеландию. Путешествия затратны, тяжелы физически. И лучше ездить, пока нас двое.

А еще, Фил говорил, что пора обзаводиться собственным жильем. Съемная квартира забирает много денег, которые могли идти, как ипотечные.

Материальная составляющая – основа переживаний и сомнений молодых пар.

Но был и мой личный список дел.

Глеб. Та ночь не шла из головы. Даже, целуя Фила, я иногда вспоминала о другом. Почему? Зачем я это сделала? Неужели алкоголь делает меня настолько безвольной? Но, нет.

Меня опьянил сам Глеб. Его обаяние, глаза, улыбка.

Сердце болело. Не могла же я влюбиться? Не могла, не должна.

После той ночи мы больше не виделись. Но Глеб писал мне. Первое сообщение я получила спустя две недели после тусовки в Революции.

Помню – я работала в аптеке. Телефон пиликнул. Думая, что пришел какой-нибудь спам, я не сразу прочла сообщение.

А когда прочла… первая мысль – он не забыл меня. Счастье.

Но потом, я взяла себя в руки.

Глеб оказался на удивление тактичным. Он присылал сообщения только во время моей работы в аптеке. Он не хотел рушить отношения с Филом, пока я сама не захочу этого.

Глеб написал мне всего три сообщения. Они приходили в полдень, по понедельникам.

«Не могу забыть тебя. Прости. Г.».

«Ты мне снишься почти каждую ночь. Хотя бы во сне я могу быть с тобой».

«Это последнее. Я понял, что ты не переменишь решение. Надеюсь, что ты не пожалеешь».

Я не отвечала и не сохраняла номер. А когда удаляла их, чувствовала, словно теряю что-то очень важное.

Много месяцев прошло с тех пор.

Я стояла на пороге аптеки и медлила войти.

Неудержимый импульс заставил меня написать сообщение подруге:

«Милка, привет! Скинь, пожалуйста, номер Глеба».

Я не отправила.

Как потом расскажу ей о свадьбе, если сейчас попрошу номер Глеба. Мила может заподозрить нас в связи. Хотя, конечно, она уже давно могла это понять, когда мы исчезли из клуба, не попрощавшись.

Но она ничего такого у меня не спрашивала. Значит, Глеб выведал мой номер не у Милы.

Вдруг, до меня дошло, а что если он сделал это в ту ночь. Я пролистала журнал звонков, ища нужную дату.  Вот он. Исходящий вызов с моего телефона, в тот самый день, в первом часу ночи. Вызов длился всего секунду. Я взглянула на номер вызываемого абонента. Последние две цифры были теми же, что и у Глеба.

Я с трудом сдерживалась, чтобы не написать ему. Сердце бешено стучало. К лицу подступил жар. Борясь с эмоциями, я взяла себя в руки и нажатием пальца, стерла всю историю вызовов.  Все кончено.

Убрала смартфон. Сообщение для Милы отправилось в черновики.

Включившись в работу, я забыла свои переживания. Время быстро летело. Покупатели все шли и шли. За смену я так и не присела. Под конец дня ноги налились свинцом.

Вечером посетителей не было уже целый час, и я воспользовалась тем, что дежурю одна, и пораньше закрылась. Когда выходила из аптеки, меня уже ждали.

С недавних пор Фил регулярно встречал меня после работы.

С момента нашей помолвки он очень изменился. Я не могла представить жениха идеальнее. Почти каждый день Фил дарил мне цветы. На выходных мы ездили в мой любимый конный клуб и катались на лошадях по лесам и вокруг небольших озер. Ужин по вечерам всегда готовил он. А встречая, с работы, то и дело преподносил букеты роз или лилий. Возможно, именно такая его перемена заставляла меня иногда чувствовать себя предателем, из-за Глеба. Но я так же не могла забыть те месяцы отчуждения. Поэтому эффектно себя оправдывала и гасила порывы совести в зачатке.

Ужиная после долгого рабочего дня, мы весело болтали, обсуждая грядущие события. На следующей неделе намечены мальчишник и девичник. Мы решили провести их одновременно.

Я, с подругами, намеревалась покататься на корабле-ресторане по рекам и каналам нашего города.

А Фил, с друзьями, собрался на охоту в лесничество "Торопово", которое находилось в Карелии. Фил был так воодушевлен этой идеей, что даже взял несколько отпускных дней для поездки.

Прервав мои размышления, Фил заговорщицки подмигнул и сказал:

– У меня для тебя есть кое-что. Пошли, выйдем на улицу.

Я удивленно посмотрела на него, но спорить не стала. Хотя после работы хотелось понежиться в кровати, а не идти снова на улицу.

Мы спустились к подъезду. Напротив выхода кто-то неаккуратно припарковал белый матиз, преградив всем дорогу. Да к тому же на крышу прицепил красный бант. Ну и дикость подумала я.

И тут Фил подвел меня к этой машине. Остановившись, он повернулся ко мне и сказал:

– Олечка, в память о нашей помолвке, я хочу подарить тебе этот автомобиль, – он довольно улыбнулся.

Я застыла на месте не в состоянии что-либо произнести. А потом крепко обняла его.

Фил поцеловал меня, вручил ключи и предложил сесть в машину.  Я открыла дверцу и разместилась на водительском сиденье. Фил устроился рядом на пассажирском. Он смотрел на меня и улыбался.

Когда я пришла в себя, спросила:

– Откуда? Как?

– Мне заплатили больше, чем я ожидал, – вальяжно откинувшись на сиденье, проговорил Фил.

Я медленно наклонилась к нему и поцеловала. Машина была моей мечтой. И он много работал, чтобы подарить мне эту мечту. Как же мне повезло.

Глава 9

Ложилась спать и просыпалась я теперь всегда с улыбкой. Кошмары не мучили почти год. Я вставала отдохнувшая и веселая.

Дни пролетали. Наступили выходные, а вместе с ними день мальчишника и девичника.

Утро проходило в суете и спорах. Фил собирал вещи. Через час за ним заедет Артем. Именно на его машине они намеревались ехать в лесничество. Я приготовила завтрак и, попивая кофе, наблюдала за мелькающей то туда, то сюда фигурой Фила. Его лицо выражало озабоченность. Спустя несколько минут он, наконец, сел за стол.

– Ну, кажется все.

– Пакетик, который я собрала, взял?

– Да. А что там лежит?

– Зубная щетка и паста. Тапочки. Набор футболок, трусов и носков на каждый день. Расческа. Полотенце, мыло и шампунь.

– Хорошо, – буркнул он и отпил чай.

Я улыбнулась. Фил совершенно не умел собираться. Всегда что-нибудь забывал.

– Зарядное для смартфона и фотика взял?

– Взял, взял. Кстати интернета там не будет.

– Я думаю, мне сегодня не до интернета будет, – я подмигнула. Девичник ожидался горячим, потому что его организацию я поручила Миле.

Фил внимательно посмотрел на меня.

– Я так тебя люблю, ты знаешь? Как же я буду без тебя эти три дня?

– Милый, я думаю, они пролетят незаметно. Ведь это твоя мечта, съездить туда. Еще и мало покажется.

– А у вас во сколько начинается?

– Да вот тебя сейчас провожу и пойду в салон. А потом, к пятнадцати часам поеду в центр.

– Мама приедет? – он ехидно улыбнулся.

– Да, девичник со стриптизерами, то, что ей сейчас нужно.

– Что? Со стриптизерами? – возмутился Фил.

– Да я шучу.

Хотя, на самом деле, я понятия не имела, что меня ожидает этим вечером. Ведь за дело взялась Милка.

Послышался звонок. Фил направился открывать, а я за ним. Вошел Артем:

– Ну, привет, – они пожали друг другу руки и обнялись.

– Привет, Оль, – кивнул мне Артем.

– Привет.

– Ну что, отдаешь нам его на время? – и он весело кивнул на Фила.

Артем был высокого роста, как и Фил. А его внешность совсем не вписывалась в наш век. Кажется, он сбежал со страниц романа Толкина.  Белоснежные длинные волосы собранные сзади. Худое лицо с острыми скулами. Небольшие голубые глаза. Маленький остренький носик. Изящные тонкие губы. Вероятно, ему не хватало только острых кончиков на ушах, чтобы завершить эльфийский образ. Но при всей этой неземной внешности, он носил черную кожаную одежду.

– Вы его только в медвежьей берлоге не забудьте, – притворно умоляла я.

– Договорились.

– Ну, все, пошли, – Фил кивнул Артему на дверь. Затем обратился ко мне.

– Малыш, иди сюда.

Артем вышел, давая нам возможность попрощаться наедине.

Я сделала шаг и оказалась в его крепких объятьях. По телу пробежали икры.

– Ну, все, поезжай. А то не отпущу, – прошептала я.

– Любимая моя, Малышка, буду скучать.

– Люблю тебя, – прошептала я и поцеловала.

Фил ушел за Артемом.

Оставшись одна, я легла на кровать.

Времени полно. На работе я взяла отпуск, поэтому настроение превосходное. Веселье близилось с каждым движением стрелок на часах. Я закрыла глаза и представила, как Фил, вообразив себя охотником, несется по следу какого-нибудь зверя.

При мыслях о лесе в памяти возникла картинка. Два года назад, летом, я ездила в конный клуб. Приятная верховая прогулка вдоль лесной реки. У меня была хорошая физическая форма.

Я, в группе с другими всадниками, возвращалась на базу. Вдруг, недалеко от нас, послышался выстрел, затем другой. Кто-то палил из ружья. Возможно, шла охота на зверя. И мы такого не ожидали. Лошади сорвались с мест и пустились врассыпную.

Я ехала на мощном черном жеребце в голове группы. Мой конь помчался по руслу реки. Оно было не глубокое, с множеством камней. Некоторые булыжники заросли мокрым скользким мхом. Конь, подо мной, наступил на такие камни. Его копыта поскользнулись, и он начал падать. От резкого толчка, потеряв равновесие, я вылетела из седла. Пролетев несколько метров, я рухнула, в ту же речку, и сильно ударилась головой об острый булыжник. Перед глазами все померкло, я потеряла сознание.

Очнулась уже в больнице. На кровати сидел Фил и гладил меня по руке. У изголовья висела капельница, соединенная резиновой трубкой с моей веной. С другой стороны стоял кардиограф, регистрирующий сердцебиение. На лице кислородная маска.

– Как ты, Малыш? Я так испугался. Больше ты верхом не сядешь.

– Голова болит, – я подняла руку и ощупала повязку поверх волос. – Что-то серьезное?

– Ободрана кожа над черепом, но сами кости не повреждены. Врач говорит, ты легко отделалась. Могла быть открытая черепно-мозговая травма и даже, – он запнулся, – ты могла погибнуть.

Я положила свою руку поверх его. Он был очень расстроен.

– Филенок, все будет хорошо. Видишь, я жива и здорова, – я с усилием улыбнулась.

Он не оценил мое бодрое настроение.

– Не надо было тебя отпускать. И кто придумал ездить по рекам? Лесов не достаточно? – он начинал злиться.

– Я больше туда не поеду. Лошади плохо выглядят, да и цены неоправданно высокие.– На самом деле мне там нравилось. Ложь во благо.

– Вот и правильно, – кажется, он успокаивался.

В ночь после этого инцидента мне приснился сон, точь-в-точь повторяющий события предыдущего дня – падение на реке. Только во сне я умерла.

Веки распахнулись, по телу волной прошелся холод. Я поняла, что именно после падения с лошади меня стали мучить кошмары.  В каждом из них я погибала в конце. Неужели стресс так повлиял на мое подсознание, что теперь во сне я вижу только свою гибель в различных вариациях.

Мои размышления прервал телефонный звонок от Кристины.

– Олечка, здравствуй.

– Привет, Крис.

– Во сколько мне подъехать?

– Сбор на набережной в 15.

– Хорошо, постараюсь не опоздать. Я сейчас на фестивале цветов в Адмиралтейском парке.

– Ух ты, здорово. А я собираюсь в салон идти.

– Ну, тогда до встречи.

– Пока.

Поднявшись с кровати, я неспешно оделась и вышла на улицу. Салон красоты находился в моем доме. Нужно пройти всего несколько шагов.

Салон располагался на первом этаже и имел отдельный вход с улицы. Внутри – просторно. В воздухе ощущался приятный цветочный аромат. Из основного холла вели несколько дверей с табличками: комната-парикмахерская, комната маникюра и педикюра, комната-спа.

Я записалась на маникюр и педикюр, а еще на укладку волос. Сегодня мне захотелось вьющихся локонов.

Спустя два часа я напоминала барашку. Покрытие ноготочков на руках – французский маникюр. Ногти на ногах просто окрасили прозрачным лаком.

Почувствовав себя преображенной, я в прекрасном настроении вернулась домой.

Несколько нарядов я приготовила заранее, чтобы выбрать под настроение. Сегодня мне захотелось ярких оттенков, поэтому я надела красное атласное платье до колен с широким поясом. Серьги и колье из жемчуга. Прекрасно уложенные локоны изящно спадали с плеч. В качестве последнего штриха – на голову положила небольшую диадему с кристалликами и жемчужинками.

Повертевшись у зеркала, я насладилась своим внешним видом. Взяла небольшой красный клатч, надела белые изящные туфельки на маленьком каблучке и вышла за дверь.

Я села в свой новый автомобиль и, заведя мотор, неспешно начала движение. Машин на дороге было не много. Под хорошую музыку я легко и приятно доехала к месту сбора на набережной. Припарковавшись, вышла из машины.

Почти все мои подруги ожидали у причала. Мила руководила процессом. То и дело слышался ее голос отдающий указания.

Присев на небольшую скамеечку в отдалении от Милы и остальных, Кристина задумчиво смотрела на воду, так что не сразу заметила меня. Неподалеку вкруг стояли коллеги с работы. Следующая группка людей – знакомые по ВУЗу.

Меня окликнули из-за спины, и я обернулась. Ко мне спешила Юлька, школьная подруга. Она оставалась все такой же миниатюрной. Сегодня на ней коротенькое бежевое атласное платье. На ножках кремовые туфельки. Каштановые вьющиеся волосы рассыпались по плечам. Мы успели обмолвиться парой слов, как нас заметили остальные.

Поздоровавшись с гостями, я предложила  подняться на борт корабля. Мила проводила нас в ресторан, и мы расселись по заранее обозначенным местам. Дресс-кода на вечере не было, но многие пришли в светлых оттенках. Судно начало движение, и заиграла музыка. Официанты суетились, обслуживая нас.

Сделав заказ, я осмотрелась.

Ресторан занимал весь этаж, был изящно украшен.  На стенах поклеены бархатистые обои изумрудного цвета. Между окон выступали светильники в виде факелов. Пол и потолок в тон стенам. Невысокие, но длинные оконные проемы прикрывались толстыми занавесками.

Стол и стулья были массивные, вырезанные из дерева. Стол покрывала белая скатерть с изумрудной бахромой по краям. На стульях надеты темно-зеленые чехлы.

Кроме банкетного зала на этой палубе ничего не было. Кухня, как я поняла, располагалась ниже. А, если подняться по лесенке, попадешь на открытую танцплощадку. С нее же осуществлялась посадка – высадка пассажиров.

Мы сидели за одним длинным столом. Я была во главе. Справа от меня расположилась Мила и мои одногруппницы, а слева – Кристина, Юля и коллеги с работы.

Гости весело переговаривались. То и дело звучали тосты, байки и шутки. Мы пили, звонко чокаясь бокалами. Время летело незаметно. Потихоньку гости начали покидать стол и перемещаться на открытую площадку с танцполом.

Я тоже решила потанцевать и поднялась наверх. С этой палубы открывался чудесный вид на вечерний город. Прекрасные архитектурные шедевры склонялись над рекой. Их освещали тысячи лампочек.

Пока я наблюдала за подругами, меня пастила идея – разбавить наш женский коллектив мужчинами. Еды и выпивки хватит на всех. Обсудив это с Милой и капитаном, я получила разрешение.

Взяв микрофон, объявила, что примерно через час будет стоянка на канале Грибоедова, поэтому кто хочет, могут позвать своих молодых людей или друзей. Все радостно завизжали.

С Невы дул прохладный майский ветерок и гости замерзли. Мила пригласила всех вернуться к столу.  Спустя некоторое время и дюжину тостов, мы пели в караоке в банкетном зале.

Катер начал причаливать к берегу. Девчонки вскочили со своих мест и направились встречать друзей. Я замыкала шествие. На берегу стояла группа молодцов, и мы весело засвистели. Когда судно пришвартовалось, матрос быстро опустил трап и объявил, что на посадку всего несколько минут. Ребята спешно перешли с берега на борт и катер отчалил.

Находя знакомые лица, молодые люди разбредались к своим подругам. Никого, не ожидая, я повернулась спиной ко всем, устремив взгляд в сумерки. Зайчики от фонарей прыгали на волнующейся поверхности воды.

Мое уединение прервал низкий приятный и очень знакомый голос.

– Здравствуй, Оля, – я вздрогнула от неожиданности и повернулась. Передо мной стоял Глеб. Мои колени подогнулись. Я качнулась и схватилась за борт.

– Привет, – почти шепотом проговорила я.

– Выпьешь со мной? – в руках у Глеба два бокала с вином. Один он протянул мне.

Я оглянулась, боясь, что нас заметят. Глаза искали Милу. Позже я подойду к ней и спрошу, что все это значит.

– С удовольствием выпью с тобой, – сказала я и улыбнулась в ответ.

Передав мне бокал, Глеб повернулся к воде, оперся руками о борт и отпил несколько глотков. Его лицо было напряжено. Я не могла отвести взгляд. Глеб хмуро посмотрел и звякнул своим бокалом о мой:

– За тебя.

– За тебя, – ответила я.

Мы смотрели на проплывающий мимо город и молчали. За спиной слышались крики и смех, гости веселились. Я размышляла об этой неловкой ситуации и уверяла себя, что та ночь никогда не повторится. Глеб придвинулся и коснулся моего запястья:

– Милая, можно я тобой потанцевать?

Ну, зачем он так говорит со мной, досадовала я. Тембр Глеба вызывал у меня мурашки.

Я согласилась на танец.

Открытая палуба оказалась пустой. Сильно похолодало, и гости, вероятно, пошли отогреваться спиртным в ресторан. Мы остались наедине.

Я, прищурившись, взглянула на Глеба. Кажется, он ждал этого момента. Быстрая музыка давно отыграла, из колонок звучало медленное красивое произведение. Глеб одной рукой притянул меня за талию к себе, а второй взял мою руку. Мы медленно двигались по кругу. Катер приятно покачивало, от чего танец не был однообразным. Глеб обнял меня сильнее, сопротивляться не хотелось. К тому же нас никто не видит.

– Я думаю о тебе каждый день с того момента…, – его голос дрожал.

– Глеб, – простонала я, – я же выхожу замуж. Это мой девичник. Зачем?

– Олечка, пойми, я не могу без тебя. Будь со мной… пожалуйста.

– Но я не могу.

– Не можешь или не хочешь? – я промолчала, и он продолжил, – ты любишь  его?

– Да, – выпалила я, понимая, какую боль причиняют ему эти слова.

– А меня? – неожиданно спросил Глеб. Сердце защемило. Что бы я сейчас не ответила – кому-то страдать. Но врать не хотелось. И мне нужно поделиться с кем-то своими новыми чувствами.

– Да, – тихо прошептала я.

Глеб больше ничего  не спрашивал. Он лишь крепче обнял меня. Я уткнулась лицом в его плечо, и мы продолжили медленно танцевать.

Приближался конец поездки. Гости, веселые и пьяные, то и дело подходили ко мне с поздравлениями. Глеб замешался в толпе.

Корабль пришвартовался, и все потихоньку начали разбредаться.

Идя по отдельности, чтобы не вызвать подозрения, мы с Глебом зашли в темную арку. Сумрак переулка скрыл нас от остальных. Глеб прижал меня к стене и горячо поцеловал. Мне не хотелось, чтобы он останавливался, но я понимала, что никакого продолжения быть не может. Слезы потекли по щекам. Заметив это, Глеб отпрянул:

– Все в порядке?

Я всхлипывала и говорить не могла.

Обняв меня за плечи, Глеб направился к выходу на набережную и потянул за собой. Мы остановились и огляделись. Кажется, все гости разошлись.

– Прогуляемся? – спросил он.

Я кивнула, роняя слезы, и мы зашагали по гранитной дорожке.

Расстроенная я не сразу заметила вибрацию своего телефона. Мы остановились у Банковского моста. Высветился незнакомый номер. Я удивленно всматривалась в цифры. Говорить не хотелось, но я нажала кнопку ответа.

– Алло? – хрипло спросила я.

– Ольга? – Послышался женский голос.

– Да, с кем я говорю?

– Ольга, здравствуйте. Мы с вами не знакомы, но я знаю Филиппа. Он работал у меня дома несколько месяцев. Должно быть Вы в курсе. – Она выждала паузу и, не получив ответа, продолжила, – Так вот, он оказался очень талантливым и трудолюбивым, и я бы хотела продолжить с ним сотрудничество, вы понимаете?

– Вы хотите, чтобы он еще нарисовал для Вас картин?

– Что? Ах да, картины. Значит вы не в курсе, ну что же пора бы Вам знать, – ее слова мне казались совершенно бессмысленными.

Заметив мою встревоженность, Глеб взял меня за руку.

– О чем вы говорите? – Не вытерпела я.

– Ольга, Филипп не просто рисовал картины. Он выполнял особые поручения, за что был хорошо вознагражден. Если я не ошибаюсь, Вы сейчас ездите на новом автомобиле? – я оторопела, а она продолжила. – Мне бы хотелось, чтобы он периодически работал у меня.

Пауза.

– Ну же, Ольга, – произнесла заказчица, в ее голосе слышалась издевка, – Филипп выполнял работу сексуального характера, и я посчитала, что Вы как его невеста должны об этом знать. Вероятно, Вы подозревали его и при этом ничего не предприняли. Поэтому я решила, что может это устраивает Вас, и мы могли бы договориться с Вами напрямую. Ольга Вы меня слышите? Так вот…

Я остолбенела. Дыхание перехватило. Я не могла ничего ответить. А, вот, звонившая все говорила и говорила. Кажется, она хотела составить расписание на Фила. Я ничего не понимала. Отказывалась понимать. Тошнота подступала. Не в силах больше слышать этот бред, я отключила трубку, оборвав ее речь на половине фразы.

Слезы вновь потекли из глаз. Я вжалась в плечо Глеба и зарыдала. Сотрясаясь всем телом, я всхлипывала и охала, подкатила настоящая истерика.

Глеб ничего у меня не спрашивал, а просто был рядом и поддерживал. Вероятно, он слышал наш разговор, стоя неподалеку.

Эмоции бурлили во мне. Гнев, ярость, обида.

Я высвободилась из объятий Глеба, и мы зашагали вдоль канала. Мы тащились бесцельно вперед. Глеб приобнял меня за плечи и пытался отвлечь непринужденными шуточками. Наконец, я остановилась и осмотрелась. Мы ушли далеко от причала, и я попросила Глеба проводить меня обратно, до машины. Он предложил вызвать такси, но я отказалась.

– Может, тебе нужна компания? Мы можем поехать ко мне.

– Нет, мне хочется побыть одной. Пошли, – я зашагала в обратном направлении.

Внезапно, мне захотелось, чтобы все от меня отстали. Я ускорила шаг.

Мы подошли к машине, и я посмотрела на Глеба. Он держал мою руку, а в глазах – боль. Ничего не говоря, я нежно поцеловала его. Затем быстро села в машину и отъехала.

Матиз набирал скорость. Я посмотрела в боковое зеркало. Глеб стоял, глядя мне в след. Чувство жалости к нему вновь прожгло меня. Почему он появился в моей жизни именно сейчас?

Я не понимала, как Фил мог предать меня. Это была не просто измена. Это была работа за деньги. Грязные-грязные деньги. Зачем?

Не следя за дорогой, я неслась по проспекту, пролетая на красный свет. Глубокая ночь и дороги пустовали.

Глаза застилали слезы. Горечь едкая, выжигающая нутро, поселилась у меня где-то в области солнечного сплетения. Хотелось вырвать ее из себя. Невероятно больно. Дыхание стало прерывистым, я задыхалась от слез. Эмоции так сильны, что терялся рассудок. Неожиданно мои глаза ослепил яркий свет. Я на миг потеряла видимость, но скорость не сбросила.

Вдруг я отчетливо увидела источник света. Моя машина неслась на большой скорости, в сторону застрявшей на перекрестке фуры, у которой мигали аварийные огни. Холод пробежал по телу, я понимала, что затормозить не успеваю. Прощаясь со всеми, я закрыла глаза.

Невероятной силы удар обрушился на мое тело. Я почувствовала, как кусок стекла впивается между ребер. Дышать стало больно. Ткань рукава быстро пропитывалась горячей жидкостью – кровотечение. Ног я не чувствовала. Приоткрыв глаза, увидела, что бампер машины полностью смят, лобовое стекло разбито. Парализующая боль разливалась по телу. Перед глазами стало темнеть, и я потеряла сознание.

Глава 10. Взгляд со стороны

Сегодня мой первый день практики в скорой помощи. Я учусь на третьем курсе медицинского института. Придя на смену пораньше, я вскоре пожалела об этом.

Не то что с утра, но и в течение целого дня вызовов практически не было. Один раз наша команда, состоящая из врача, меня и водителя, съездила к беременной женщине, которую требовалось доставить в роддом.

Ближе к вечеру я задремала в ординаторской, пока меня не разбудили:

– Мария, вставайте, вызов на ДТП.

Я вскочила и побежала за врачом. Нас уже ждала машина скорой помощи.

Мы ехали быстро и вдруг попали в затор. Водитель бранился, потому что объехать по встречке или по тротуару не получалось. Встречная полоса на ремонте, а тротуар еле-еле вмещал на своей ширине одного человека, не то, что машину. Прелести езды в центре города. И это несмотря на поздний час. Наконец мы вырулили на просторную дорогу.

Еще на подъезде к месту ДТП, разглядели картину аварии, и врач прошептала:

– Дело, дрянь.

Водитель затормозил около легкового автомобиля, и мы выбежали на дорогу.

Я медлила, разглядывая столкнувшиеся машины. Легковой автомобиль, влетев в прицеп фуры, полностью раскурочил свой нос.

В салоне оказалась только одна девушка, на водительском сиденье. Врач проверила пульс.

– Быстрее реанимационный набор и электроды.

Я принесла из скорой все, что могло понадобиться. За это время водитель с врачом уложили тело на землю, на подложенные носилки.

– Быстро, внутривенный катетер, – скомандовала мне врач.

Тем временем она приступила к сердечно-легочной реанимации.

– Зараза, стекло, – врач пропальпировала место входа осколка. – По касательной. В грудную полость не проникло.

Меня охватила паника – ставить внутривенный катетер в экстренной ситуации очень ответственное занятие. Необходимо ввести препараты как можно быстрее. Я выдохнула и взяла себя в руки. Надев жгут на плечо, быстро нашла нужную вену. Протерла кожу спиртом. К счастью, я попала в сосуд с первого раза. Это стало понятно, когда кровь заполнила внутреннюю полость катетера. Я извлекла канюлю и завинтила крышечку. Примотала катетер пластырем. Быстро найдя в сумке нужные шприцы, с заранее набранными препаратами, я ввела адреналин и допамин в количествах, которые сказала мне врач.

– А теперь, скорее, включи генератор, – скомандовала она, вставляя интубационную трубку и присоединяя мешок Амбу.

Я включила электрошок и подключила ЭКГ.

Платье на девушке уже разрезано.

Мне скомандовали:

– 150.

Разряд. Нет импульса. Сердечно-легочная реанимация (СЛР) 2 минуты.

– Повторить 150.

Разряд. Нет импульса. СЛР 2 минуты.

– 200.

Разряд. Нет импульса.

Я продолжала СЛР. Врач быстро ввела препарат в вену.

– Повторить 200, – скомандовала она.

Разряд. Монитор ЭКГ издал звук. На линии появился сегмент: один, другой, еще.

Врач отсоединила мешок Амбу, и мы уставились на грудную клетку девушки. Секунда, две, три. Грудная клетка поднялась – вдох.

Мы облегченно выдохнули. В сознание она не приходила. Времени ждать, не было. Врач и водитель схватили носилки и понесли девушку в машину.

Пока мы ехали, я подключила к пациентке капельницу, восполняющую объем циркулирующей крови.

В больнице у нас ее приняли дежурные врачи и сразу забрали на операцию.

Мы пошли передохнуть.

Позже, когда я зашла в послеоперационное отделение, узнала, что девушка жива, но в сознание не приходит.

Врач, не дожидаясь конца смены, отпустила меня домой, отдыхать.

Моя практика в больнице длилась месяц. Было много интересных случаев, но у меня из головы не шла та девушка из ДТП. Несколько раз я заходила к ней, интересовалась состоянием у лечащего врача.

– Она в коме. Сломан позвоночник. Исследование мозговой активности неоднозначное. Вероятно, девушка не очнется.

В последний день своей практики я заглянула к ней в палату. Рядом с ее койкой сидела женщина средних лет. Она что-то читала. Услышав мои шаги, женщина обернулась. Ее лицо избороздила морщинами боль. Глаза выплаканные. Силуэт ссутулен. Короткие под каре волосы растрепаны.

– Извините, я просто зашла проверить.

– Вы – та доктор, что оживила ее?

– Нас было двое. Но в общем, да.

– Спасибо вам.

– К сожалению это все что мы можем.

– Я понимаю, – она отвернулась и продолжила читать.

Домой я уходила с тяжестью на душе. Мне так хотелось верить, что девушка очнется.

Где сейчас витает ее сознание, понимает ли она что происходит – оставалось загадкой.

Часть 2. Ольга и Хельга

Глава 1

– Хельга, милая, вставай! – мамин голос назойливый и такой громкий терзал барабанные перепонки. Она никак не бросит привычку будить меня по утрам на работу. Если я не вставала по первому аккорду будильника, мама быстро оказывалась в моей комнате. А мечта перевести звонок на десять минут позже и поваляться в сладкой дреме, наверное, не осуществиться никогда.

Недовольно поморщившись, я открыла глаза.

– Да проснулась я, встаю, встаю.

– Завтрак готов, спускайся, – сказала мама и вышла.

Моя комната, как и спальня родителей, располагалась на втором этаже нашего коттеджа. На первом обустроена кухня, гостиная и сауна. На цокольном этаже – мамина швейная мастерская.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.