Александр Тимшин
Мгновения

* * *

Неподъёмную глыбу я стронул усердной молитвой,

И опять понеслись, наполняя пространство стихи,

Стали строчки ложиться в гармонии слога и рифмой,

Не вполне дар сложенья от суетной жизни затих.

В цикле мысли частично от времени сделались стары,

А читатель листнёт за минуту «Мгновений» листы,

«Зарисовки судьбы» – об огромном без длительных арий,

Наизнанку себя: обнажая мечтанья и стыд.

Неподъёмная глыба без мыслей – прижала ум, веки,

Но подспудно копился и опыт, и внутренний жар,

Мне звезда Рождества вдохновением песенным светит,

И в душе от мольбы заиграл поэтический марш.

* * *

С поэтическим маршем идти несравненно короче,

По просторам вселенной, до точки конечной любой,

На развилках не ждёшь и поход совершаешь не ночью,

И уже не ворчишь, а доволен и этой судьбой.

Все шаги совершаешь со смыслом и временем – в ногу,

И дырой не грозит не оконченных строф спотыкач,

Строки сами собою откуда-то двигаться могут,

И по технике тоже немало приходит удач.

Он совсем не такой, как обычные маршевы ритмы,

Кто-то музой зовёт, но узнаете лёгкостью строк,

И слова, как патроны, в обойме катренами сбиты,

Впрочем, я вам не гений и будь в моей критике строг.

* * *

На душе без трудов поселились ленивые кошки,

Сформулировал фразу на данный текущий момент,

И от прошлых вершин мне остались осколки и крошки,

Или быть так должно в череде переменчивых лент.

Может надо пройти и такие тупые этапы,

Чтобы яростней вспыхнул святой очищенья огонь,

Но пока ощущенье, что лазил лукавому в лапы,

И спасает щит веры – когда-то в дар взятая бронь.

Да молитва, как искра, средь чёрного ужаса светит,

С ней одною легко и на сердце средь бури покой,

Что Господь нас простит, мы хоть блудные, но Его дети,

И другим Его детям по духу я родственный, свой.

* * *

Хорошо, как коня, оседлать вновь потоки сознанья…

У меня лишь желанье держать восхищённо узду,

И за это дают – ранг поэта, высокое званье,

Вдохновенье и труд – но я в этом имею нужду.

Из чего же сознанье свои композиции строит,

Для меня основанье – Писанье, молитва и пост,

Бог Отец, Сын и Дух, все единые, истинно, трое,

Плюс труды и ученье дают поэтический рост.

Вдохновленные строки – как флаги победные реют,

В них добротны и смысл, и рифма, и слов материал…

Ну, так что же я образно, душу повесил на рею,

И конкретно в застое, прошедшую зиму проспал?

* * *

Миражи из глубин – выползают угрюмые танки,

Из под траков, конечно, в ошмётках летит чернозём,

И не бред же больной, и не глюки последствия пьянки,

Поразмыслить бы надо, я где заблудился и в чём?

Для чего возникают такие пустые картины,

Кто агрессор, кто враг, и вот эти мечтанья зачем?

Или боль за страну, за печальные наши былины,

И что сам я ослаб, и в текущее поприще нем.

Я ж за то чтобы плыли любые эскадры по морю,

И вернулись все живы в родной и приветливый порт,

Без меня в этом мире широкое гульбище горю,

Тьма желающих крови из чьих-нибудь рваных аорт.

* * *

Я же мирный, я вятский, войну обойти удостоен,

Но оглянешься: предки, в кого не укажешь – боец,

Видно так на Руси, коль ты с Русью, с рождения воин,

И навряд ли придёт этой цепи спокойный конец.

Хоть потеряно с виду для бойни моё поколенье,

Нам досталось похуже, тупой и безцельный застой,

Пустота позади, впереди же могила и тленье,

Из разводов, абортов, и пьянки губительный рой.

И сейчас рассуди где для нас исцелительно благо:

Смерть за други своя, или долларов «радостный» плен,

Под покровы каких становиться спасительных стягов,

А не резать себе, от слепого отчаянья, вен.

* * *

Нам всегда рубежи преподносят заветные даты,

И тогда налицо урожай, злободневный итог,

Нам ясней, что в душе натворили враги-супостаты,

И куда Он задвинут, за печку какую, наш Бог.

Ну, а если не будем следить за значением чисел,

Тупо просто листаем по кругу всех дней календарь,

Утеряем и цель и тем более истинный смысл,

Но здесь жизнь всем дают, чтоб освоить духовный букварь.

И нам даты нужны наподобие рвущего клина,

Чтобы мы поделили на глыбы всех дней монолит,

Например: все посты ради Девы и Божьего Сына,

Чтобы дух наш разбитый стал с Троицей Божией слит.

* * *

Распрострёт любой ум в полусне череду вспоминаний,

Всё на круги своя, или выход на новый простор?

Что ему не хватает: идей, горизонтов и знаний,

Раз готов ворошить, что уплыло, забыто и вздор.

Это явная связь с кладовой глубины подсознанья,

Что не выразишь словом и вряд ли припомнится днём,

Здесь либидо и страх, и других миражей призыванье,

И картины такие не знаем когда перетрём.

Знаю всё это можно прервать покаянной молитвой,

Но на это нет памяти, может желанья и сил,

И никто не зовёт эти миги сознания битвой,

А то тени того, чем ты дышишь, мечтаешь и жил.

* * *

Как мы любим ругать не по нраву плохую погоду,

Нам бы рая хотелось и высшей гармонии сфер,

А взгляни на себя, как мы в ступе толочь можем воду,

И в какую себя направляем из множества вер.

Нам бы очень хотелось, чтоб быт не трясли катаклизмы,

Славно ровно живя и достаток был сильный во всём,

Всё в себя и в себя, но ведь лопнем, без образно – клизмы,

Мы же твари такие, что всё непотребное жрём.

И здесь дело не только в составе химической пищи,

Экологии тема – прямая в спасенье души,

А вот здесь нет достатка, здесь каждый убогий и нищий,

И внутри много гадов, и сверху пиявки и вши.

* * *

Огляделся вокруг: это ж надо – одни скоморохи,

Захватили и сцену и влезли в паршивый экран,

Там, как фантик-обёртка, мелькают духовные крохи,

А народ утомился и если не пашет, то пьян.

А те шутят вовсю над реальностью нашей убогой,

Ниже пояса смыслы, и где-то заснул интеллект,

Этих шоу сейчас стало просто немыслимо много,

Видно надо кому-то, чтоб стало побольше калек.

Так тогда скоморохи – служители тёмного князя,

И их цель – убедить нас, что надо всем ржать до гробА,

Чтобы нам не пытаться подняться из чувственной грязи,

И вот эта минута сия была только люба.

* * *

Надо что-то сказать, а вот что затрудняюсь ответить,

Я такой же как вы, вы меня не судите ни в чём,

Я такой же земной, но мы всё же Всевышнего дети,

И нам надо обратно вернуться в родительский Дом.

Я такой же как вы, а не умный и правильный ментор,

Но хочу тем помочь, кто идёт ко Кресту позади,

Я же вижу расклад в интервале мечты и моментов,

И себя я сужу пребывая на месте судьи.

И сказать надо много, а сердце ослабшее пусто,

Хотя нет в уголочке проснулась забытая боль,

Надо встать над окопом покинув укрытие-бруствер,

Я в борьбе что-то значу, а сидя в траншее я ноль.

* * *

Киноленты сюжет, в назиданье военная драма,

Как теперешних нас, да забросить в горнило войны,

И не важно какого расцвета у Родины знамя,

Коль припрут, то увидим, что делать на месте должны.

Как себя поведём, если нас да в гремящее пекло,

Будем шкуру спасать или ринемся всё-таки в бой,

Да, себя в этой роли мы видим лишь образно, блекло,

Но такиеэкстримы покажут тухлятину, сбой.

Но мы в разное время не очень похожи бываем,

Где же истина, стержень, в каком закоулке души…

И такие амебы, бывает – мечтаем о Рае,

Так не жди, что гром грянет, хоть что-то и раньше реши.

* * *

Нам итоги поста не дано закрепить на бумаге,

Передёрнется цикл и опять всё на круги своя,

Ну, а страсти души, что подвержены внутренней тяге,

Поутихнут лишь чуть, свои иглы, на время тая.

Так на что эти битвы по некому признаку схожи,

Или бой с ветряком или мрачный без выхода лес,

Или к горлу силком не шутливо приставленный ножик,

Или сам добровольно в темницу духовную влез.

Хотя всё-таки славно, что есть эти главные даты

До которых несём мы во всём оградительный пост,

Мы не только по долгу – уже добровольно солдаты,

И врага мы встречаем не прячась, а полностью в рост.

* * *

Я мысль вспоминаю, что мне залетала под темя,

В ней был чёткий план по решению важных проблем,

Уходит, быть может, святое беЗценное время,

А я не при деле и в стихосложении нем.

И день промелькнёт перевёрнутой жизни страницей,

Как след на воде, да из разных грехов бурелом,

Вот ночью порою полезное действие снится,

Но снова по кругу, и в мыслях провал и облом.

Где взять мне слова, что подобны сиянью жар-птицы,

И слышали их чтоб, добавить, как гром, децибел,

Так вот же замкнулся весь круг – всех призвать к покаянью,

И тихо… Услышишь, придёшь, на Судилище, смел.

* * *

И период без мыслей, наверное, что-нибудь значит,

Не у всех же могучий, не спящий, крутой интеллект,

Но пред всеми стоят по их силам для жизни задачи,

Так устроен из кожи и хрупких костей человек.

И, бывает, живёшь на траву поведеньем похожий,

И жуёшь, что придётся, скотом коротаешь здесь срок,

Только мысли тревожат, что так продолжаться не гоже,

Мол – судьба, у всех было, и случай управит свой рок.

Но у нас ещё есть неизвестный багаж подсознанья,

Что там зреет, таится, то Богу изведать дано,

Но, я верю, достаточно внутренних мыслей спасанья,

И достаточно места для Духа Святого даров.

* * *

Быта замкнутый круг, да ещё целомудрия цепи,

Что надел на себя, но забыл приковать на замок,

И читать недосуг, и несу оправдания лепет,

Что я всё же любя и рощу свой духовный росток.

Ну, а где же плоды и святое целебное семя,

Или в почве всё дело, иль время для сева не то?

Нет, всё это не так, я же с радостью взял это бремя

И Господь наш всё знает, и Сам приготовит итог.

Значит снова читать для подпитки Священные Книги,

И молиться, молиться, и верить, что помощь придёт,

И нести, раз решил, добровольно законов вериги,

Не по силам не взвалят на плечи духовные гнёт.

* * *

Вот и лета зенит, а уже ощущается холод,

Хотя август всего перешёл за предел Илии,

Вот и я уж седой, а в душе ещё дерзок и молод,

Или быть так должно, на весах всегда или-илИ.

Так в начале был сев, и другие до пота заботы,

Но суд-осень проявит, что есть в закромах, весь итог,

И сперва много сил, как пчела строишь многие соты,

А потом подустал и живёшь с болью рук или ног.

И картины такие, примерно, духовного плана:

Сперва бодр и вперёд продвигаешься словно заря,

А в зените замрёшь, средь трудов, суеты и обмана,

И в душе боль за всех, все пропали и пишешь им зря.

* * *

Весёлая осень – любимый пейзаж у поэтов,

И красок побольше, но холод и сырость гнетёт,

Уже не дождаться, как летом, с любимой рассвета,

Что всё преходяще напомнит нам по небу лёт.

Но радостно ждём ещё светлых и тёплых денёчков,

Последнего гриба, прогулок по жухлой листве,

И рвётся наружу с пера слова спелого строчка,

И здесь все поэты, наверное, в дальнем родстве.

Осенняя песня повенчана вечно с тоскою,

Тем более ценен любой перед стылостью миг,

Я зубы сцепив, через слёзы, о радостном вою,

Слепив из катренов печалям и горестям фиг.

* * *

Коль в молитве ослаб опускается планка всё ниже,

А лукавое дно вмиг использует слабый момент,

И ты ходишь пустой, понимая, что полностью выжат,

Но не резать ж себе, как у мира положено, вен.

И на память пришла деревенская наша телега,

Чуть опустишь вожжу и окажется домом кювет,

И вся праведность наша навроде весеннего снега,

Как бы белые с виду, а внутренний с примесью свет.

А вставать тяжело, хотя сердцем я чувствую – надо,

Тяжело на виду, тяжело когда яростен враг,

Но надежда в подмогу и выведем внутренних гадов,

Видно нам не расти без познаний, падений и драк.

* * *

Мне шалая мысль прострелила сознание на вылет,

Но я улыбнулся, не очень сей мыслью задет,

Она улетела, не то, что обычные в мыле,

Что вновь возвращаются, вроде привычных комет.

Их можно исчислить, коль ведомы центр притяженья,

И некие факторы: скорость, орбиты пробег,

А в плане духовном все мысли с лукавым сраженья,

Они прираженье, волна, а ты низенький брег.

И чуть зазеваешься – образно спину подставишь,

Накатит цунами и дому на дюнах каюк,

Но встретишь их лбом и молитвой Всевышнего славишь,

Тогда тебе мысль – и звезда, и помощник, и друг.

* * *

Виртуальный полёт нас вознёс и прощай дельтапланы,

Что же делать, реально она не для нас – высота,

Ну, а в гугле мы асы, пилоты, штурмАны и паны,

Посетить можем всё, и как с неба увидеть места.

Можно много мечтать на земле для нас очень суровой,

Но всегда недоступен и вновь убежит горизонт,

А нам хлеба и зрелищ давал чтобы снова день новый,

А кому-то и надо, чтоб личный был выпуклым понт.

Виртуально-реально, но честно – то всё суррогаты,

Есть какая-то сила, которая – всё и везде.

И кто в Бога не верит – уполз словно рак на попятный,

Мы без веры в тревоге, без мира и в разной нужде.

* * *

Я мысли прогнал, чтобы вновь окунуться в нирвану,

Что грубо, конечно, но здесь называется сном,

И лучше уж так, чем жевать всю избитую, рвану –

Шаблонную жизнь, что духовно является дном.

И так вот парю между небом и грешной землёю,

Но сердцем я знаю, что где-то есть верный Маяк,

Есть стороны света и Высь, и есть низость с змеёю,

И где приземлишься, то там и поставишь свой стяг.

Но где твоё знамя, там центр и твоя оборона,

А ценность какую хранит наш последний редут,

И как избежать даже в сне нам для мыслей полона?

Мы даже не знаем – какие сюжеты нас ждут…

* * *

Надо много успеть – на страну надвигается осень,

Мы же севера люди и знаем, что в зиму почём,

Но придёт выходной, всё бросаем – Всевышнего просим:

Помоги и спаси, мы лишь главного – милости ждём.

Надо много объять, а не миги и видимый спектр,

Что за кадром стоит, в корень важно и быта ценней,

А мы люди такие, что тешим свой чувственный сектор

И нам даты даны, чтоб разложить – где пыль и нужней.

У дат разные ранги и люди-снежинки не схожи,

Нет в копирку узоров, у всех закоулки в душе,

Если совесть осталась, она тебя в праздник загложет,

Если нет, надо думать, ты близко к обрыву уже.

* * *

Нам разные мысли приходят под свод полушарий,

Мы сапиенс гомо с великой работой ума,

И это отличье от прочей беЗсмысленной твари

Даёт нам надежду, что тело лишь кокон-тюрьма.

И надо пройти этот цикл оперенья достойно,

Чтоб выйти на волю, где ночь, как сияние дня,

Но выдержать надо со страстью и помыслом войны,

И коль проиграешь – ты просто вредитель и тля.

Пусть мысли мои приблизительны, образны, грубы,

И быстро другие, но в мире, где тьма, что огни,

Облекшись в слова, они нам, как зовущие трубы,

В них – правда, с любовью: не нравиться, мыслью – распни.

* * *

Я всё лето проспал, пребывая в застое и неге,

Сладкий сон без часов, да порой до утра Интернет,

Так утихнет мечта о загробном спасительном Небе,

Где нет наших проблем и болезней, и прихотей нет.

Только к осени ближе доходят вестей переборы,

То крушение в небе, а то на водице облом,

Но никто не глядит в чёрно-белые эти узоры,

Каждый строит свой быт и на дюнах укрытие-дом

Но взгляни чуть построже: мы вроде убогой улитки,

Позапрятались в норки – текущих вещей скорлупу,

И наш мир на песке, и весь гонор паршивый и хлипкий,

Вдруг придёт что-то свыше…. И хруст, и смолотят в муку.

* * *

Для чего нужен сон, при такой нашей жизни короткой?

Когда можно бы тупо – включил-отключил агрегат…

И характер зачем? Сделать тварь бы послушной и кроткой,

И тогда б отдыхал до любого пришествия ад.

Ведь во сне я открыт для любых иноземных влияний,

Кто навеет мне тему: тревога, желудок иль пах?

Здесь простор для всего – нашей страсти, фантазий и маний,

И бывает, отсутствуют полностью совесть и страх.

Легко ставлю вопрос, находясь в зыбкой дрёме, на гранях,

А ответ не отыщут весь мыслимый сонм мудрецов,

Но пришло вот на ум – а чем трон сердца нашего занят,

Туда вектор, есть ангел и яростный натиск бесОв.

* * *

У меня был застой после взлёта и песенной книги,

Значит, полностью выдал душевных глубин антрацит,

И сложил в уголок очень нужные духу вериги,

Но с другой стороны – видно так завершается цикл.

Отдохнул, поглядел, побывал и в других ипостасях,

И увидел: всё прах, суета, страсти века сего,

И что много чего наши очи духовные застит,

Но я знаю откуда на души весь холод снегов.

Этот холод зеркальный реальный отсвет преисподней,

Он не греет, а губит, но в блеске есть прелесть и страсть,

Как на саночках с горки, а ниже ждут волки, голодны…

Тут лишь вера поможет, не даст нам с обрыва упасть.

* * *

Сочинить хочу песню, чтоб прыгали сами октавы,

Да вот только нет ритма и правильно вставленных слов.

Потому, может, нет, что хочу ради выгод и славы,

Но ведь всё это было, а что же придумаешь вновь…

Как исполнить такое, чтоб было и вашим и нашим,

Совершенство со смыслом, гармонию рифменных сфер,

А вот надо ль оно? Коли в душах по чёрному пашем,

То и стих наш по виду – печален, занозист и сер.

Без меня вам исполнят: тум-бум, тра-ля-ля и ле-ля-ка,

Разве есть ещё время для пустопорожних октав…

По большому же счёту нам надо молиться и плакать,

Жаль лишь после рассудят – кто был актуален и прав.

* * *

Новый год подошёл точно в срок, в колее паровозом,

Надо встретить достойно, перрон к пассажирам готов,

И погода ласкает умеренным добрым морозом,

И надеемся, верим, что выдастся лучше – год нов.

Разрешаться вопросы, как числа в несложномсудоку,

И не встретится «мега» иль хуже того «самурай»,

Всё сойдётся, как пальцы: сверхточно, надёжно и к сроку,

Но важнее всего – ты спасенья себе пожелай.

Не от мифов, грядущих смертей, провокаторов бесов,

От реальной пучины, что тянет заманчиво дном,

Всем желаю отведать закваски святого замеса,

Поздравляю с грядущим, желанным Христа Рождеством!

* * *

Ощущенье такое, что всё наше сущее грани,

Непонятно какого объёма физических мер,

И любой шаг иль взгляд за дозволенный радиус ранит,

Переход не возможен без высшего допуска сфер.

И «блажен», кто привык, неприметно вращаться в болоте,

Сыт и пьян, и в достатке на пошлые зрелища вид,

А кто грань нарушает – тех дикиммандражем колотит,

Но с другой стороны он уже не с толпой – индивид.

Философствовать много про разные поприща можно,

А ответ, как иголка, в изъеденном стоге с трухой,

Всё и так и не так, и нужна эта разная сложность,

И кто ищет – увидит, что так нам готовят уход…

* * *

Пожеланья и действия, слово и дело – далёки,

Я о том, что непросто, о тонких движеньях души,

И хотя и бездействие, с вялым моленьем – неплохи,

Не горение духа – хотя бы не очень грешит.

Понимаю, что планка всегда высоко, запредельна,

И своими потугами взять, не дано одному,

Сделать надо из массы рассеянных помыслов цельность,

И на мысли набросить, для цели спасенья – хомут.

Вот и выводы просты, бежать надо в общей упряжке,

Чтобы мысли не ринулись снова в безумный табун,

И тогда путь на гору не будет унылым и тяжким,

И на дно не утащит, ну, образно – чёрный горбун.

* * *

Вопросы, вопросы – их разум предложит немало,

И будет томиться, пытливо «копая» ответ,

И чтоб он искал, посылается помощью «жало»,

И если отыщешь, становится помысел светл.

Я здесь о болезнях и прочих ударах судьбины,

Мы часто поспешно вопим, проклиная судьбу,

Но видимо путь наш неправильно вектором сдвинут,

И нас поправляют, любовно за ворот ведут.

Я много «копал», примеряя чужие ответы,

Всё сводится в точку – поста и молитвы души,

И что здесь заметить в последнюю важную строчку…

Мы все слишком разны и вид наш не очень «пушист»…

* * *

Я не слишком дурак – я увидел Ногайскую бухту,

Виртуально в полёте на «Гугле» свершая облёт,

Не рискуя при этом ни врезаться в берег, ни рухнуть,

Представляя себя перволётным лихим кораблём.

А стихи сочиняю с закрытием век, на кровати,

Предо мной горизонты и мыслей космический бег,

И меня ни дракон, ни другая охрана не схватит,

И лазейку найду в неприступной на вид городьбе.

Резюмирую мысли – я очень отважный искатель,

Мне по силам забраться на дальний Плутон, иль Луну,

Находясь на боку, и в тепле, и в укрытии-хате,

Славя Господа слогом и сладко пытаясь заснуть.

* * *

Переложить врачу свою боль и кручину не ново,

Раз заплачены деньги – пусть будет вершитель проблем,

И всегда не в себе видим корни от следствия злого,

Да и если и видим, не будем их трогать совсем.

Пусть на нас, раз больны, до потов поработает дядя,

Он же просто обязан и крепкий на вроде пилы,

А мы ручки сложив на больничный иль пенсию сядем,

И не вздумаем чистить от разного хлама тылы.

Я утрирую факты, простите меня, кто при боли,

Строю образ того, что недужье таиться внутри,

Чтобы свет, хоть и малый, был в тёмное царствие пролит,

Ты за лучик схватись, да и внутренним оком смотри…

* * *

Самолёт пролетел, потревожив медвежью округу,

Что ещё нас тревожит – неведомый зверь Интернет,

Он приходит чрез даль, рассекая свирепую вьюгу,

Всем несёт много истин, и даже, как думаешь, свет.

Но проходят минуты и след самолёта растаял,

И от истин останется пепел, как водится, пшик,

А в уме нашем мыслей огромная вольная стая

Снова ринется дальше, мозги озаряя на миг.

По большому раскладу живём как в семнадцатом веке,

И зверьё к нам стучало когтистою лапой не раз,

Но Христос – Идеал, через дальний бег времени светел,

Он тревожил и будет, и спящих тревожит сейчас.

* * *

Заторможенный мозг пребывает в зыбучем тумане,

И не хочет оттуда, блаженно плывя в полусне,

И его не реальность, ни сон своей гранью не ранят,

А вот мысль – та, что Свыше, становится тихо ясней.

Выплывает незримо и слоги становятся в строчку,

Через связь подсознанья словами покажется суть,

Словно луч в темноте озаряя ослепшую ночку,

Эти мысли крупинку от высших идей принесут.

Я не мыслю себя ни Платоном, ни мудрым Сократом,

И другие философы мне не пример, ни указ,

Я ничтожный и малый – как некий физический атом,

Становлюсь с ними рядом – коль мысли запишет рука.

* * *

Апельсин прикатился к подножию старого дуба,

И давай вразумлять, что к чему одного желудёнка,

Что и вид не того, и какая-то серая шуба,

Твёрдый верх и внутри всё с горчинкой, да шляпа, всё тонко.

Я разбор так представил в «Стихах для людей» у поэтов,

Что ж учиться всем надо, кому недостаточно дара,

Чтобы чётким был стих, фотомастера кадр без засветов,

А то ждите, получите сразу укол «скипидара».

Позитив перепутался ныне от цифр с негативом,

Из духовного мира поэзию в клеточки – жалость…

И пока апельсин с желудёнком возился ретиво,

Появилась свинья и кого-то со вкусом сжевала…

* * *

Мне поток рассуждений идей у людей интересен,

Хоть встречается ересь и муть, и пустяшный песок,

Есть созвучье и лад, мир огромен для мыслей и тесен,

И его не измеришь, и нет для подсчёта весов.

От трудов, да мытья – оседают из злата крупинки,

И чтоб жемчуг найти – распечатаешь раковин воз,

Иль как в речке шуга – проплывают словесные льдинки

И в конечном итоге нас мучает вечный вопрос…

Подсознательно ищем ответы о жизни и смерти,

Игры разума странны и в чём же он смысл бытия?

Кто наш дух и вселенной немыслимый социум вертит,

И какое здесь место во всём этом вымолю я?

* * *

Мы под небом своим ощущаем себя всё же дома,

Хотя жёстко хватают на горле дыхательный путь,

Весь уклад на Руси переделан, оболган и сломан,

И не впишешься в рынок – о многом на свете забудь.

Нам чужую мораль прививают – почти, что с пелёнок,

От дебильных мультфильмов и прочий от Запада вид,

Лже лекарства, лже корм, лже идеи и водка палёна,

И не крикнет никто, как у вора на шапке горит.

Но не зря говорят: помогают в дому даже стены,

От икон на Руси ощущаем невидимый жар,

И мы верим, очистится мир от незнанья и пены,

Но сегодня все ходим по тоненькой кромке ножа.

* * *

Побывать бы на кухне, где всё наше сущее варят,

Рассмотреть все зацепы и привод судьбы не спеша.

Есть ли выход лучом или замкнут по образу шара,

И куда и откуда летит, не старея, душа?

Понимаю не сдвинуть самим ни одну шестерёнку,

Захрустит, коль замедлишь, утянет движением жизнь,

Там такой наворот – супер мудрый, великий и тонкий,

Скажешь: лучше не видеть и слабый мой разум держись…

Остаётся поверхность земная на вроде столовой,

Подкрепись, что сготовят, есть выбор из множества блюд,

Если с кушаний многих мы выберем вечное Слово,

Будем сытые точно, а прочие после сблюют….

* * *

Живут в суете и текучке заблудшие люди,

И вряд ли попросят: «Помилуй, Ты, Господи, нас».

Но Он милосерд – никого из живущих не судит,

А любит открыто – об этом короткий рассказ.

Растёт возле каждого дома обычная травка,

Но в том-то и дело, что только для членов семьи,

И кто приглядится: открыта великая правда,

Какие болезни – такое и семя земли.

Лопух, одуванчик и прочие сорные травы,

На самом-то деле к здоровью отличному ключ,

Но мы лезем в город за химией в сети Минздрава,

Идём к экстрасенсам, и прочую пробуя чушь…

* * *

Безликие чувства рождают не наши проблемы,

И смысл их безликий на голову выворот с ног,

Кто тот кукловод, что в душе нашей путает клеммы,

И нас заземляет? Но знаю, что точно не Бог.

Слова современные часто лишённые сути:

Бомжи и путаны – из тысяч лишь малый пример,

Кто чистый родник из славянского озера мутит,

Чужим языком убивает живительный нерв?

Святая Россия и чистое Русское Солнце –

Не просто слова и наш лозунг «Не пяди земли».

Когда без корней – получаем: пардоны и нонсенс,

А с корнем мы: благо, честь, слава – кремли.

* * *

Если мысль не растить, не вытягивать нудно ей шею,

То уйдёт не простясь, как с ладони горячий песок,

Ну а если поймал, я её на бумагу приклею

Посерёдке меж адом с чертогом незримых высот.

И она существует, и может на что-то работать:

На убийство мгновений, на шутку, на пошлость и бред,

И звучать откровеньем, то врать, как фальшивая нота,

Но одно, безусловно – ей больше отпущено дней.

Я уйду за предел, куда нет для материи входа,

А отсюда потянется следом незримая нить,

И вот сможет ль она заплатить там какую-то подать?

Для чего нам дано: из чего-то и что-то родить?

* * *

Впечатленье от взгляда зачем-то душе нашей надо,

Так устроено сразу, на этом и рос человек,

Мы прекрасное зрим, но с такою же жадностью гадость,

Посылая сигналы в коробку, что выше бровей.

Ну, а там эту массу кипя сортируют нейроны,

Что в кладовку, что в сердце, что сразу транзитом в утиль,

А ещё впечатленья откуда-то считывал сонный,

Много правд и соблазнов уже повстречали в пути.

Впереди горизонт – суша-море, вещь, облик ли скорый,

Целый лесоповал устремляется в наши глаза…

В горний мир, в сериал, или в плоть направляем мы взоры,

Поразмыслить бы надо, зачем этот вход и азарт?

* * *

Я обшарил свой мозг, как прожектора светолучами,

Обнаружил пустоты, а ниже – дым, облачный смог,

А под смогом лежит неподвижный заиленный камень,

И нет щелки куда отпустить бы для мыслей письмо.

Что закрыло мой мозг на замок, будто ящик Пандоры,

Почему без работы стоит генератор идей…

И душа на покое, не спорит, не стонет, не вздорит,

И не мечется в клетке, вопя: я откуда и где?

Эта крошка блаженства итог от последствия Пасхи,

Когда тело ещё не хлестнули земные дела,

Это после начнутся опять впечатленья и тряски,

И покоя не будет ни духу с душой, ни челам.

* * *

Садовода сезон, при весне, относительно скорый,

Зазевался чуть-чуть и распустится нужный росток,

Да зараза свои проявляет незримые споры,

И уже не от нас продолжается зримо рост тот.

А от нас копошенье и точно в природные сроки,

Выбираем труд главный в текущий сегодняшний день,

На глазах просыпаясь природа с посадкой торопит,

И уже не успеть в воплощении многих идей.

Вот и главное – вывод, что осенью делают ямы,

И готовят подробный, по пунктам прописанный план…

Так и в мире духовном успеха добьётся упрямый,

Тот, кто почву готовит, и чистит заранее хлам.

* * *

Обленился и стал я, почти что, как кот Епифаний,

Чья работа в нирване лежать без забот на печи,

Размышляя: зачем, и откуда, и с кем эти «сани»,

На своих ли шестках расселились мы «боги»-сверчки.

Ибо судим о всём со своей небольшой колокольни,

И бываем не в силах раздвинуть кривой горизонт,

Для чего ходит в школу обычный посредственный школьник?

Для ума, для оценок? Не знает, но мучится он.

Вот и мы так не знаем, откуда враги-супостаты

Подкрадутся нежданно, и вышибут с чуждых «саней»,

И не школьники вроде, а дяди уже бородаты,

А не знаем без Бога: где выше, прямей и видней.

* * *

Я полгода живу без трудов и больших вдохновений,

Успокоилась буря в стакане застойной воды,

Утонул в суете из коктейля заботы и лени,

Здесь душе невозможно полезное что-то родить.

Видно надобно чувствам, уму и глазам впечатлений,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.