О. И. Ткачев
Парус

© Ткачев О.И., 2022

* * *

Моей любимой маме

Размышления

«Не угасай. Гори, свеча!..»

Не угасай. Гори, свеча!
Держись во тьме, святое пламя,
Сияй небесными лучами
И светом ясного луча.

Беду страданий утоли,
Круши граниты злодеяний.
И дух надежд, и жар желаний
В сердца разбитые всели.

От злого рока сохрани
И пропасти грехопаденья.
Отрадой вечного свеченья
Несчастья раны затяни.

Пылай, свеча! Под небесами
Мы верим в Бога что есть сил.
В тебе он дух воспламенил,
И есть надежда перед нами.

«И падая, и взлетая…»

И падая, и взлетая,
Над светом во тьме кружа,
И радуясь, и страдая,
Летела одна душа.

Она забиралась в угол
И билась в стекло окна.
Из светлого лампы круга
Была ее тень видна.

Душа подлетала к свету
И крылья пыталась греть.
А тень, в черноту одета,
Хотела во тьму влететь.

У лампы светло и сухо,
За окнами ночь и дождь.
И в окнах казался духом,
Пришедший к душе Господь.

«Светло от пламени свечи…»

Светло от пламени свечи,
Огонь, как перышко, рисует,
Его спокойствие волнует,
Мы держим свечи и молчим.

Воспоминанья в тишине
Взлетают, словно в небо птицы.
И перед нами снова лица
Родных возникнут, как во сне.

И наши свечи, как мечи,
Вонзят в холодную природу
Любви горячую свободу
И будут с верой горячи.

Мы встанем за щитом молитв,
Оберегать святую нежность
И побеждать всю неизбежность
Пропасть во мраке смертных битв.

Свечи горячий лепесток –
Наш проводник к иному свету,
И откровение ответом
Нам в души посылает Бог.

«Я скучаю. Одиноко…»

Я скучаю. Одиноко.
Говорю с самим собой.
Без обиды и упрека
Небо встало надо мной.

И в молчанье безграничном
Облака уходят вдаль.
Только слышно в крике птичьем,
Что бывает небу жаль.

Жаль, что меркнет человечность
На земле при свете звезд,
И нависла тихо вечность
Над волной бездонных вод.

Только музыки звучанье,
Бог веселья в тишине,
И любви одно страданье
Помогают в жизни мне.

«Уважайте старость…»

Уважайте старость –
Нашей жизни осень.
Сколько лет осталось
Древу жизни сбросить?

Старость уважайте –
Эту жатву Бога.
Старости старайтесь
Облегчить дорогу.

Когда цвет мятежный
Отбелится снегом,
То любви подснежник
Прорастет побегом.

Ветреная младость,
Жаждущая юность,
Уважайте старость,
Что зимой проснулась.

«Белые голуби в небе кружат…»

Белые голуби в небе кружат,
Легкими крыльями машут голубки.
Снежные ангелы, голуби хрупки,
Тихо воркуют и плавно летят.

Нежные птицы парят над землей,
Сверху глядят на лесные пожары,
Ужасы войн и несчастий удары,
Ветка у каждой с зеленой листвой.

Яростно вьются ревущие бури,
Скалится хищно могучая смерть,
Черные грифы хотят одолеть
Светлых посланников чистой лазури.

Небо сокрылось за крыльями птиц,
Кровью омылись их нежные грудки,
Голуби бились, сражались голубки,
Смело взлетали и падали ниц.

Павшие ветви в земле прорастали,
К небу тянулись деревьев венцы,
В кроне зеленой кричали птенцы,
Новые птицы с ветвями летали.

«Обвитый крепкою лозою…»

Обвитый крепкою лозою,
Я устою перед тобою,
Меня пленивший хитрый вакх.
Веселый блеск в твоих глазах,
На голове венок цветочный.
Ты виноград вкушаешь сочный
И ждешь, чтобы мой дух зачах.

Но не для праздного веселья
Покинул я простую келью.
А с целью жизнь познать в лесах.
Все потому, что я – монах.
И ты меня увлек речами,
Оплел волшебными словами
И держишь в праздности сетях.

Мне сладок звук моей свирели,
Нужны мне опыты недели,
Молитвы сокровенный слог
И нужен бесконечно Бог.
И здесь, за скитскими вратами,
Хотел я встречи не с богами,
А с тем, кто б жизнь познать помог.

Я ждал его для размышлений,
Совместных Богу откровений,
Для с покаянием труда
И выражения стыда.
Но я нашел тебя, бесстыдный,
Не видя твой обман обидный,
Глаза закрыла мне мечта.

Ты мудрым старцем обратился,
Передо мною очутился.
Чертоги мудрости открыл,
Души основы, тайны сил.
Чертил ты бытия фигуры,
Чертил то весело, то хмуро,
А я в них смысл находил.

Передо мною ставя бездну,
Ты мне сказал, что бесполезно
Всю жизнь бесплодно путь искать
И что давно пора понять,
Что жизнь дана для наслаждений,
И предложил мне, праздный гений,
Вино всему предпочитать.

Всего-то пригубить немножко
Ты предложил мне на дорожку.
Зайти в ближайший монастырь
И почитать в тиши псалтырь.
Я выпил и пошел в обитель,
Передо мною ты, учитель,
Как духа светлый богатырь.

Вошли мы в древние ворота.
Зашли за угол поворота.
На монастырский двор зашли
И там монашек трех нашли.
Меня послушницам представил
И Бога радостно восславил,
Что все мы – отпрыски земли.

Мой взор немного помутился:
Немного выпив, я напился.
Но все ж с удачею одной
О фляге вспомнил я с водой.
Хоть с виду та вода простая,
Она по действию другая.
И выпил я воды святой.

Монастыря исчезло зданье.
Монашек стало одеянье
Менад нарядом озорных,
А старец вакхом стал средь них.
Увенчан яркими цветами,
Сверкал он хитрыми глазами,
Огнем веселий золотых.

Обвитый гибкою лозою,
Обманут ловкою игрою,
Я поднял с верою глаза,
Я посмотрел на небеса.
Все это было испытанье:
Лозы исчезло удержанье,
И я поверил в чудеса.

«Ко мне явились в день прелестный…»

Ко мне явились в день прелестный
Три ангела любви.
И говорили: «Жизнь чудесна,
Ей радостно живи».

«Иди всегда дорогой верной,
Когда сойдешь с пути, –
Провозгласил мне ангел первый, –
В итоге счастья жди».

«Когда в дорогу вдохновенье
Зовет тебя порой,
Лови удачное мгновенье», –
Мне ангел спел второй.

«И если попадешь ты в сети
Дорожных непогод, –
Возрадовался ангел третий, –
Знай, солнце вновь взойдет».

Три ангела любви летали
И, рея на крыле,
В дороге счастье обещали
Всем людям на земле.

«Когда печали одолели…»

Когда печали одолели
И тяжестью вели на дно,
Три ангела любви влетели
В мое открытое окно.

Они садились со мной рядом,
Я видел их как бы во сне,
И с каждым я встречался взглядом,
И становилось легче мне.

Один показывал дорогу,
Удачу обещал второй,
А третий, обращаясь к Богу,
Спасал от доли роковой.

Они разрушили печали.
Взмахнули крыльями любви.
И слышал я из неба дали:
«Ты нас и в радости зови».

«Скажу спасибо, что живой…»

Скажу спасибо, что живой,
Когда проснусь и засыпаю,
Когда судьбу я вызываю
В огне бесстрашия на бой.

Скажу спасибо, что люблю,
Когда играет случай слепо,
Когда беда слетает с неба
И Бога я помочь молю.

Скажу спасибо за добро,
Когда с лукавою украдкой
Зло искушает негой сладкой
И в душу прячется хитро.

Скажу, и будут человечны
Все чувства и слова мои,
А ипостаси Бога три
С Любовью доброй будут вечно.

«Время безбрежное, маюсь надеждою…»

Время безбрежное, маюсь надеждою,
Что ты не бросишь меня
В бури мятежные, омуты снежные,
Щепкою малой гоня.

Рок покарающий, Бог всепрощающий,
Я, заблуждаясь, найду
Свет озаряющий, луч просветляющий –
В жизни моей красоту.

Лейся бесчисленно, время осмысленно,
Волнами душу волнуй.
Истиной в мире, прекрасною истиной,
Вечно, любовь, торжествуй!

«Становятся ближе туманные дали…»

Становятся ближе туманные дали.
Ко мне приближается воинство дня.
Мне меч справедливости ангелы дали,
И неба щит блещет в руке у меня.

Удар роковой я щитом отражаю
И вижу дракона открытую пасть,
И к бездне ночной я в бою отступаю,
Стараясь в зловещую тьму не упасть.

Кричу я восторженно: «Это победа!»,
Дракона сразив на его вираже,
Но вижу, что тьма приближается к свету
В моей, щит небесный принявшей, душе.

Она принимает со тьмою сраженье.
В ней полчища рыщут порочные псов.
Но меч справедливый клинком искупленья
Сразить их ночные отряды готов.

Становятся ближе мне ясные дали,
Рассвет поднимется в круге огня.
Мне меч справедливости ангелы дали,
И неба щит блещет в руке у меня.

«Когда сидел на берегу…»

Когда сидел на берегу
Я у большого океана,
Передо мною волны рьяно
Ловили солнце на бегу.

Оно вставало надо мной
И согревало пляж песочный,
И струями воды прибой
Играл, вздыхая, днем и ночью.

Привиделось на солнце мне,
Что я песчинкой малой стану
И, прокатившись на волне,
Сольюсь с огромным океаном.

Когда почувствовать смогу,
Что в тайны вечности проникну,
Тогда волной к тебе приникну
И солнцем вспыхну на бегу.

«Нас отделяет лет сто от вечности…»

Нас отделяет лет сто от вечности.
Над нами воля небес тверда.
Мы живем иногда в беспечности
И слушаем музыку Моцарта.

Мы хрупки и нежны, как бабочки.
Под солнцем век словно миг живем.
Придет время и на булавочке
Приколет нас за своим стеклом.

Вот – младенец, а вот – история.
Кто кому уступает ход?
И вспоминаю «Memento mori» я,
Видя меж ними сквозной проход.

Разные вещи мира бренного
Нежат, ранят, радуют, злят.
Вечные тайны смысла вселенного
Словно совсем в себе не таят.

Нас отделяет лет сто от вечности,
Но я скажу, что тебя люблю.
Не проживем мы сто лет в беспечности,
Но я любовь навсегда продлю.

«О мире мечтают свободные страны…»

О мире мечтают свободные страны
И небо сильней прижимает к земле,
Но мы не сдаемся и гоним туманы
На нашей планете, летящей во мгле.

Нас держит в объятьях громадная сила,
Небесного ветра страшится душа.
Над нами нависло крыло Гавриила,
И молимся мы о спасении, дрожа.

Отчаянья шепот идет между нами,
И холоден каждый, но в сердце – бунтарь.
Свободы берем мы горячее пламя
И с ним разжигаем надежды фонарь.

Он светит, и режутся тени на части,
В них времени виден слепой механизм,
Мы ищем в нем смысл движения к счастью,
И в нем просыпается наш романтизм.

Над вечною бездной стоим и взлетаем,
Как перышки божьи, над пропасти дном,
И вновь бунтарями к земле припадаем,
И гоним туманы надежды огнем.

«В прозрачном воздухе цветной открылся ларь…»

В прозрачном воздухе цветной открылся ларь,
Горят в нем самоцветы дорогие,
И щедрою рукой загадочный сентябрь
Их рассыпает в рощи золотые.

Но цвету осени не покорился дуб,
Среди других стоит он величаво,
В зеленой кроне вьется пышный чуб,
И великан могуч в желтеющей дубраве.

Он помнит много лет и пережитых зим,
Когда его кору морозов цепь скрепляла.
И падал желтый лист последним перед ним,
Когда его метель снегами одевала.

В дали небес струится серый дым.
И вспоминает дуб зеленый век курчавый,
Когда он в тишине рос древом молодым
И расцветал весной среди своей дубравы.

«Снова звездное пламя горит…»

Снова звездное пламя горит и сверкает в зените,
И светлеет восточная мгла.
Снова в дали небес голубые и белые нити
Молодая заря заплела.

Снова мы далеки на земле от небесного рая
И бываем к порокам слабы.
Снова Бога мы просим помочь, без него пропадая
На опасных дорогах судьбы.

Снова мир перед нами великий так хрупок и тонок,
И нам всем ненавистна война.
Снова плачет рожденный для жизни и счастья ребенок,
И его утешает она.

Снова силы добра держат знамя могучей природы,
И сверкает в зените звезда.
Снова жить человеку во имя любви и свободы,
И во имя святого Христа.

«Мы с тобой живем в пустыне…»

Мы с тобой живем в пустыне,
Добрый человек.
Будем жить здесь и отныне
Наш пустынный век.

Всходит солнце над песками
Сотни долгих лет,
Мы одни живем и с нами
Даже Бога нет.

С нами только ветра воля
И ее простор.
Мы идем в песчаном поле,
Куда бросим взор.

Здесь когда-то расцветали
Яблони в саду,
И весной ручьи журчали
Про любви мечту.

И плоды срывали с ветки
Жажду утолить
Наши радостные предки,
Чтобы дальше жить.

Но нашли они у сада
Золотой песок.
Было им воды не надо
И не нужен Бог.

И теперь с тобой, в пустыне,
Добрый человек,
Будем их искать отныне
Наш пустынный век.

«Я – веселый ангел света…»

Я – веселый ангел света
И тебе любовь дарю.
Я несу на крыльях лето
И чудесную зарю.

И тебя, как бы случайно,
Обниму своим крылом.
И с тобою мы о тайнах
Побеседуем вдвоем.

Вспомним вместе о хорошем,
О плохом поговорим.
Я в пути тебя не брошу,
Я – твой вечный Серафим.

Только зло тебя цепями
Мертвой хваткой оплетет,
Я сниму с тебя крылами
Злого духа тяжкий гнет.

Только мыслью змей лукавый
В душу тайно заползет,
Меч мой праведный и правый
Злого беса изобьет.

И когда ты одинокий,
И когда среди людей,
Я с тобой голубоокий,
Я со всеми и ничей.

«Если я не ангел тайный…»

Если я не ангел тайный,
Если я не дух святой,
От того ль как бы случайно
Жизнь смеется надо мной?

Если дан мне свет небесный,
Если поднят я со дна,
Отчего же неизвестно,
Для чего мне жизнь дана?

Словно я ее игрушка,
Словно нужно мне плясать.
Если я обычный служка,
Не смогу причины знать.

Мне дано одно искусство,
Мне позволено любить.
Только это в жизни чувство
Понимаю, чтобы жить.

«Охранители веры…»

Охранители веры
Сняли тело с креста,
В камень темной пещеры
Положили Христа.

Утра луч протянулся,
Свет он Бога принес,
И воскрес, и проснулся
К вечной жизни Христос.

Ангел выдвинул камень,
Ангел, белый, как снег,
Молвил: «Бог будет с вами,
Жди его, человек.

Не помазанник божий,
Грешный житель земли,
Ты пробудишься тоже,
Оживешь из пыли.

К твоему изголовью
Ангел, белый, как снег,
Прикоснется с любовью,
Чтобы жил ты вовек».

«Не помышляю о великом…»

Не помышляю о великом,
А просто думаю о том,
Что в океане стану бликом,
В его волнении голубом.

Не спрашиваю мира бездну,
А краткость жизни выношу.
Когда мне холодно и тесно
Освобождения прошу.

В цепи творений многозвенной
Живою искрой загорюсь,
Блесну пылинкой во вселенной
И в пламени освобожусь.

Когда похолодеют звенья
И станет вечность скрежетать,
Я духом вольного горенья
Их буду вновь разогревать.

Не жду от жизни я ответа,
Но все равно, увидит Бог,
Когда зажгутся блики света,
Когда сверкнет огня цветок.

«Он еще совсем дитя…»

Он еще совсем дитя,
Он – растущий жизни цветик.
У него висит, блестя,
Золотой на шее крестик.

Он, когда его надел,
Думал, что для украшенья.
Крестик радостно блестел,
Словно был для утешенья.

В тихий час и в час грозы
Крестик к телу прикасался.
Влагой неба и слезы
Легкий крестик умывался.

И когда он повзрослел,
Принимая жизни вести,
Светлым золотом блестел
У него на шее крестик.

«Пришло и было время дня…»

Пришло и было время дня.
Рассвет по миру разливался.
Я думал: это для меня,
Но день кончался.

Я верю в Бога до седин,
Живу и праведно, и грешно,
Но знаю я закон один –
Земной, конечно.

Превозношу одну любовь,
Ее заветов не нарушу,
И каждый раз стираю в кровь
От счастья душу.

Ищу небесного огня
Не обжигающее пламя,
И наступает время дня
За облаками.

«Где бы нас с тобой ни встретила заря…»

Где бы нас с тобой ни встретила заря
В мире снежном без конца и края,
Мы живем под снегом в доме января,
Где нам светит лампа золотая.

Как бы я ни плакал и ни клял судьбу,
Как бы зло все ни одолевало,
Вновь тремя перстами прикоснусь ко лбу,
Чтобы солнце лампы засияло.

Заметут метели наш просторный дом,
В комнатах и холодно, и скучно,
Только ты согреешь ласковым теплом,
Чтобы стало все благополучно.

Если вдруг уйдешь ты или я уйду
За черту январского порога,
Посмотри на лампы яркую звезду,
Мы пошли искать из дома Бога.

«Скажи мне, ангел, дух небесный…»

Скажи мне, ангел, дух небесный,
Поведай взмахами крыла,
Умру ли смертью неизвестной,
Сгорю ли в вечности дотла?

Или с живой, могучей силой,
Преисполняясь красотой,
Душа воспрянет над могилой
К свободной жизни неземной?

Молчит загадочно природа,
И непонятным языком
Дожди вещают с небосвода
О мире бренном и земном.

Но для чего она таится
В безумной сложности вещей,
Как будто все ей только снится
И не проснуться вечно ей?

Я верю, дух любви прекрасной
Всегда находится во всем,
И знаю, ангел, не напрасно
С тобой на свете мы живем.

«Пока моя душа стремится…»

Пока моя душа стремится
Понять и чувствовать любовь,
Мне сном последним не забыться,
А жить и не исчезнуть вновь.

Резец забвения неизбежный
Разрежет пламенный гранит.
Порой сухой, дождливой, снежной
Воспоминанья сохранит.

Нигде под недоступным небом
Нас взглядом жизни не найдешь.
Мы станем воздухом и хлебом,
Мы превратимся в снег и дождь.

Но только радуйся! От Бога
Душа стремится все понять.
К нему, к нему ведет дорога
Родиться и не умирать.

«Когда ты уходишь, когда тебя нет…»

Когда ты уходишь, когда тебя нет,
Не станем сдаваться печали.
Посмотрим, посмотрим на утренний свет,
Вглядимся в глубокие дали.

Соленые слезы наполнят глаза
В предчувствии горькой угрозы.
Я верю, я верю, не сломит гроза
Слезой оживленные розы.

К разлуке с тобой приучает судьба
У самого жизни порога.
Знаменьем, знаменьем с горячего лба
Тебя отправляем в дорогу.

Скрипящие гвозди, сухая земля –
Все сущее, но не живое.
И в небо не веря, и Бога моля,
В разлуку не верим с тобою.

Ведь в сердце твоем ожила высота
В божественно-мудром покое.
И шепчут молитву родные уста,
В разлуку не веря с тобою.

«Хотел я жизни смысл понять…»

Хотел я жизни смысл понять
И человеческого рода,
А на меня смотрела мать,
Жестокосердная природа.

И думал я, что красота
Весной нам душу наполняет,
Но в осень сухостью листа
Все древо жизни облетает.

И я одной любви поверил,
Одну свободу я воспел,
Но смерть им закрывала двери
И был забвеньем их удел.

Все наши лучшие стремленья,
Все наши лучшие мечты
Сверкнут в счастливые мгновенья
И сходят в бездну пустоты.

И думал я, смотрел на мать,
На добродушную природу.
Она стремилась все отдать
И все любить, всему в угоду.

«От холода стужи волнуясь, дрожа…»

От холода стужи волнуясь, дрожа
В толпе одиноких одетых людей,
Безумной и голой вопила душа
О доле невидимой жизни своей.

И люди с презрением гнали ее,
И дали одежду ей – прочную клеть,
И всем в назиданье победно и зло
Безумную в клетке давали смотреть.

К ней люди однажды с ухмылками шли,
Чтоб каждый увидеть ту пленницу мог,
И клетка, что люди пустою нашли,
Была изнутри заперта на замок.

«Грубые ветви терновых впивались обид…»

Грубые ветви терновых впивались обид
В телом согретое с жаркой любовью распятие.
Людям казалось, что солнце, как сердце, болит
Гневом и злобой, и яростной, бешеной страстью.

И развернулись в молчании скупом небеса,
Грозное, мощное, мрачное, вечное небо,
И по нему раскатилась громами гроза,
Молниеносным сверкающим пламенным гневом.

Верили люди, что будет на небе покой,
Ожесточенные яростью сестры и братья,
И разливался по высям рассвет голубой,
Силой любви наделяя людские объятия.

«Жизнь, бывает, тяжко длится…»

Жизнь, бывает, тяжко длится:
Труден час, и день не легок.
Только разом все случится –
Миг веселый, время Бога.

В сером цвете заиграют
Новых красок акварели,
Неживое жизнь узнает
На божественной неделе.

И начнется пир чудесный,
Мигом цвет зальется яркий,
Станет с Богом мир одесно
Принимать его подарки.

А когда пройдет веселье,
Жизнь, бывает, тяжко длится,
Чтобы новой акварелью
Снова радостно случиться.

«Если слышишь меня, Господь…»

Если слышишь меня, Господь.
Через сердце мое и плоть
От разлуки с тобой тужа,
Безответно живет душа.

Я мозоли натру в трудах,
Проживу я в ночах и днях,
Если б миг один только смог
Я услышать тебя, мой Бог.

Только, может, не ясен ты,
Не понятны твои черты,
Может, ликом ты так красив,
Что, узрев, я не буду жив?

И от страха сойду с ума,
Поглотит меня мира тьма,
И прозрею в твоей любви,
Когда скажешь ты мне: «Живи!»

«Вышел вечер на дорогу…»

Вышел вечер на дорогу
Тихо побродить,
Отворились двери к Богу,
Так тому и быть.

Сны снуют и сновидение –
Мир долины грез,
Бога близкое явление –
Наш апофеоз.

Чудо быстро затворяет
За собою дверь,
Утро ясное гуляет
На дворе теперь.

Явь вручает человеку
Мир любви и слез,
Божий сын от века к веку
Истину принес.

«День прошел. Текли минуты…»

День прошел. Текли минуты,
Жизни вечная вода,
В настоящего каюты
Заполняя все места.

Суетливые матросы
Не хотели утонуть,
Лет прожитых брали тросы,
Набирали воздух в грудь.

Шторм прошел, и с ним столетие
Утонуло в горизонт.
На корабль приходят дети
В ожидании красот.

Чайки кружатся часами,
Льется быстрая вода.
Путешествия с волнами
Увлекают навсегда.

Все на палубе стояли.
День прошел. Под небосвод
Воды жизни протекали,
Заполняя днями год.

«Смотрю я на тебя, свеча…»

Смотрю я на тебя, свеча.
В моем зрачке твой ореол
Мерцает в ласковых лучах…
Я тайный смысл в тебе нашел.

Из мрака вырезая свет,
Творит и проявляет кисть
Все, что прошло, чего уж нет,
Все, что однажды будет жить.

Твой непонятный алфавит
Из тьмы, полутеней, лучей
Мой ум тревожит и манит
Уйти за зеркало очей.

Тебе не догореть, свеча,
Не превратиться в воск и дым,
В моих ночах, в моих очах
Свети и грей огнем златым.

«Дождь на землю летит…»

Дождь на землю летит.
Струи вод заостряются в спицы.
Он блестит и шумит,
Нити вод продевая в петлицы.

А над ним космос звезд
Ток огней устремляет лучами.
Он сияет и жжет,
Нити света свивая ночами.

Вечный космос и дождь
От природы художники оба –
Водяной кисти дрожь
И огня животворного проба.

«Привет. Сегодня я совсем не в духе…»

Привет. Сегодня я совсем не в духе
И снова попадаю в западню.
В безумствах войн и происках разрухи
Адама с Евой выбор не браню.

Мне выткан мир сегодня наизнанку
И в небе месяц, словно бумеранг.
И брошенному кем-то бумерангу
Обратного пути отсвечен ранг.

Привет. Что проявилось в лунном свете?
Гордыня, злоба, хитрость, жадность, ложь.
Летящий бумеранг в насечках метит
Возмездия неумолимый нож.

Живущие. Мы для судьбы – игрушки!
И где-то в теле теплится душа.
Врезается на повороте в души
Безумный месяц, злобою страша.

Привет. Привет. Мы каждый день теряем
Вращающийся в добром свете рай
И бумеранги темные бросаем.
Ты хочешь бросить? Подожди! Прощай!

«Жизнь – уходящий вдаль корабль…»

Жизнь – уходящий вдаль корабль,
И солнце на борту
Восходит в брызгах капель,
Идет на высоту.

Жизнь – волн густая пена
На гальке берегов,
Воды бегущей вены
В камнях материков.

Жизнь – ручейков узоры
В асфальте городов
И облачные горы
На зеркалах прудов.

Жизнь – малое в великом,
Воды на суше быль.
И солнце сыплет бликом,
И на борт всходит в штиль.

«Бьется сердце, стучит под кожей…»

Бьется сердце, стучит под кожей,
О чем ты молчишь, душа?
Весь жизни путь до конца исхожен,
Когда ты споешь, дыша?

Ты ослабела в когтях химеры,
Острых шипах венца,
И кровь появилась, и жажда веры,
Что нет у пути конца.

И гордые люди тебя не знали.
В море бездушных тел
Только сердца до конца стучали,
И воздух от них теплел.

Воздух теплел. Поднимался выше.
Колоколов перезвон
Громче, тише, громче, тише
По морю людскому он.

Заколыхалась бездна морская,
Разных чудес полна.
Нечистью ада, духами рая
Вздымалась ее волна.

И вот из бездны душа взлетела,
В теле нашла предел
И тем, дыша, о любви запела,
Кто слушать ее хотел.

«В тихом саду, у хрустальной реки…»

В тихом саду, у хрустальной реки
Днем распускаются белые розы.
С кротостью нежной смочив лепестки,
Падают их благодатные слезы.

В мир безмятежный красивых цветов
Крадучись ночь потихоньку вступает,
Дух разрушенья прошедших веков
К розам со звездного неба слетает.

Холодом веет от черного гостя,
Ветром забвенья он жизнь усыпил,
И красоту силой яростной злости
Дух разрушенья везде загубил.

Только одни белоснежные розы
Призрачный дух пощадил навсегда,
Чтобы увидеть их кроткие слезы,
С неба ночного слетая сюда.

«За черту одинокие души заходят…»

За черту одинокие души заходят.
Может, больше надежд на спасение нет,
Все же верим мы просто, что тихо исходит
Из небес отворенных божественный свет.

Как обычно, часы пробивают двенадцать,
Тишиною окончен двенадцатый раз.
Почему-то должно все по кругу вращаться,
И, конечно, наступит назначенный час.

Пусть сейчас мы исполнены горя и скорби,
Но под нами растут голубые цветы.
Равнодушное время нам тело коробит,
Но душа расцветает и ждет красоты.

«Золото осени ветры ковали…»

Золото осени ветры ковали,
Зим серебро холода обвевали,
И в изумрудные чаши весны
Лето рубинов вмещали они.

Прочно висели небесные своды,
В мире царили все силы природы,
В пышной листве утопали сады,
Нежными духами пахли цветы.

Солнце вошло в изумрудные грани,
И разгорелись рубины в тумане.
Из-под открытых создателя век
На мирозданье глядел человек.

«В моем саду растут цветы тревоги…»

В моем саду растут цветы тревоги.
Я чувствую, что в нем я одинок.
Куда иду по жизненной дороге,
Зачем расту, как вянущий цветок?

Моя душа безмолвна, как могила.
Меж вечным сном и истиной любви
Судьба мне жизнь туманом застелила,
И в нем пути, где истины мертвы.

Пройти по ним назначено в сомнении.
Не ощущать божественную твердь.
Средь мертвых истин, как в пору цветения,
Живую в сердце истину иметь.

«Мне кажется странным твой пышный восторг…»

Мне кажется странным твой пышный восторг
И речи возвышенных красочных фраз,
Замыслил ты с Богом бессовестный торг,
И ум демонический светит из глаз.

Ты, впрочем, ребенок, тебе все простят.
Природа – твоя, для забавы, раба.
Сияет любовью твой ищущий взгляд,
Но не для других. Та, другая, глупа.

Что сонмы неслышных, невиданных сил,
Архангельских крыльев могучий размах,
Что дышит любовью во тьме Михаил,
И жизнь претворяется пламенем в прах,

Что в сердце твердыни престол и чертог,
Предвечный, премудрый, исполненный дум,
Все любящий, вечный, всевидящий Бог
Отбросил с презреньем твой ласковый ум.

Душа твоя сжалась с давлением сна.
Холодному сердцу не видно души.
Взял лапой когтистой ее сатана
И шепчет ей сладко: «Не верь, согреши».

Бесстрашен и тверд твой отчаянный взгляд.
Гордыня жезл царственной власти берет,
И скаредность прячет богатый наряд,
Любовь, иссушенная ядом, гниет.

Ты смерти уже не боишься и смел.
Мечты и надежды, что после – все ложь.
Нет духа среди умирающих тел,
Нет Бога в сердцах под покровами кож.

Но будет, но будет сиять красота,
Просвечивать ветры, снега и дожди,
Сквозь каплю росы, через тело листа,
Лучами рассвета играть на груди.

Но будет, но будет в заросший погост
Тянуться сияние дальней звезды,
Не сгинет, не сгинет до вечности мост,
И наши его укрепляют следы.

Но будет, но будет чистейшая высь,
От ангельских крыльев ясна и свежа.
Над бездною ада всей верой решись,
Взмывай или падай свободно, душа.

«За себя не бойся, не грусти…»

За себя не бойся, не грусти.
Нам не разгадать злодейства шашни.
Нам бы душу падшую спасти.
А спасенным умирать не страшно.

За себя не стражди, не жалей.
Без любви безрадостно и гадко.
Если стало сердцу холодней,
Значит, было и тепло, и сладко.

Если в дальнем завтра я проснусь,
Долго спав без памяти два века,
Будет славно жить святая Русь,
Спавшего не вспомнив человека.

Знаю эту справедливость дней.
Гордости, тщеславия, презрения
Нахожу следы в душе своей,
Облаченной в светлые стремления.

За себя ты клятвенно не лги.
Если даже страшное случится,
Ты любовь, хоть в грезах, береги.
Береги, как раненую птицу.

«Знаю, сердце мое, в любви…»

Знаю, сердце мое, в любви
Сокровенное откровение.
Верю, вера моя, живи
Негасимое возрождение.

Это радость, а не слова.
Это мощь, неизбывность чувства.
Знаю, вера моя жива.
Жить, конечно, без Бога грустно.

Ведь найдем ледяной порог,
Пустоту неживого праха.
Только нить оборвется в срок
Облаченной туманом пряхой.

Только скованная душа,
В оперении лучистом птица,
Возрождением смерть круша,
О, осанна, летать родится.

Посвящения

Отцу

Скажу тебе, мой друг нетленный,
Надевший на себя торжественный венец:
Ты для меня живой и незабвенный,
Любимый мой Отец.

Я, твой счастливый сын,
Судьбой обласкан строгой,
Среди мирских пустынь
Шел дивною дорогой.

Благодаря судьбе,
Мне давшей образец.
Благодаря тебе,
Прекрасный мой Отец.

До ночи своих дней
Примеров не забуду,
И в памяти своей
Их освящать я буду.

Художника блистательный твой дар,
Твои глаза и чувственные речи,
Твой тихий голос, обаянья жар,
Твой светлый ум – они, как божьи свечи,

Мне осветили жизни мрак густой
И дали солнца свет, небесный образ Бога,
Когда ты был родителем, со мной,
Меня воспитывал и ласково, и строго.

Мне вспоминается, в вечерней тишине
Я засыпаю, ты читаешь сказку,
И кажется теперь, что, как во сне,
Я чувствую твои любовь и ласку.

Твой непростой характер мудреца
И сильные натруженные руки,
Принявшие и грубость от резца,
И тонкую изысканность науки.

Когда пришел неотвратимый час,
К назначенному небесами сроку
Ты в дальний путь ушел, оставив нас,
И я к тебе взываю, обращаясь к Богу.

Пушкину А. С.

Ангел дар тебе от Бога,
Гений слова подарил,
И у вечности порога
Ты открыл все тайны слога
В малой баночке чернил.

В мире одухотворенном
К Богу – ум, к земле – душа
На пере летят нетленном,
В слове слиться сотворенном,
Успокоиться спешат.

На немыслимых высотах
Твои мысли мчались вдаль.
И в паденьях, и во взлетах
Ты орлом летел в полетах
И сметал крылом печаль.

Быть душой и сердцем века
Бог тебя благословил.
Быть великим человеком,
Быть поэтом, равным с веком,
Ты же вечность покорил!

Есенину С. А.

Ты придешь со старинной гармошкою,
Поправляя ее на плече,
И поделишься песней хорошей,
Тихий вечер одев в кумаче.

Той глухой и забытой околицей,
Где стоит в одиночестве клен
И как будто с надеждою молится,
Непогодой к дороге склонен.

О прошедшем не станем печалиться
И в осеннюю даль поглядим.
Ты мне скажешь, что думал состариться,

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.