Евгений В.Х.
Прогулка по лезвию горизонта

Было дождливо и сыро, когда я ехал в аэропорт. Дворники лениво поднимались со своего ложа и стирали унылую морось с лобового стекла после чего с удовольствием укладывались обратно. Через долгие секунды, когда омерзительные мелкие капельки опять покрывали собой окно, превращая обзор в туманную муть, цикл снова повторялся. Самая большая щетка не дотягивалась до прилипшего в верхнем углу большого желтого листа. Впрочем, она и не старалась и это бельмо раздражало меня не меньше чем полоумные водители, шныряющие из полосы в полосу. Конечно, мой автомобиль не был гегемоном на этом скоростном шоссе, ввиду своего почтенного возраста и как следствие не очень презентабельного вида, но темп на дороге он все-таки держал вполне себе приличный. Короче говоря, я двигался вполне нормально, но всегда найдутся идиоты, которые считают, что нахождение за рулем дорогого авто автоматически поднимает их значимость и статус до недостижимых высот. Вот и сейчас один такой сидел у меня на хвосте и прижимался очень близко, всячески показывая, что он чрезвычайно спешит. Я специально сбавил ход еще больше и совсем замедлился, так как не собирался подстраиваться под капризы всяких недоумков. Я бросил газ и думал, что, если он хоть раз посигналит я остановлюсь и набью ему морду. Но он вскоре свернул и отстал.

Вообще настроение сегодня было отвратительным. Именно поэтому я и ворчу больше чем обычно.

Почему мой босс решил, что прилетевших из столицы специалистов должен встретить именно я? Это оставалось загадкой. Может быть, потому что статус визитеров был невысоким и им вполне подойдет в качестве встречающего рядовой сотрудник компании, который довезет их до гостиницы на своем стареньком седане. Скорее всего, так и было. Но вообще-то пусть гости скажут спасибо, что не на автобусе с пересадкой на троллейбус. Ну и все машины представительского класса с водителями в костюмах и галстуках были сегодня заняты. Так объяснил начальник. Впрочем, у меня тоже был повязан галстук. Красивый. Темно-синий. Наташка мне купила его где-то в Сочи, когда отдыхала там с сыном.

Однако работал я вовсе не водителем. И меня раздражала эта навязанная функция. В конце концов я не обязан выполнять чужую работу, да еще тратить на это свой собственный бензин! Надо было прямо об этом сказать ему в его самодовольную физиономию!

Но я не сказал.

Вот и аэровокзал. Как всегда, много транспорта и люди, тянущие за собой чемоданы с выдвижной ручкой на колесиках. Багаж, естественно, у большинства заранее замотан пищевой пленкой. Наша отечественная особенность, отражающая степень доверия к службам, которые отвечают за доставку имущества пассажиров от стойки регистрации до недр воздушного лайнера. Конечно же существует вероятность, что испачкают красивые цветные чемоданьи бока или вообще он раскроется во время транспортировки. И что потом? Чистить или покупать новый, а это очень досадно.

Из-за крыши здания терминала виднелись устремленные ввысь вертикальные стабилизаторы самолетов, которые в просторечье называют хвостами. Железные птицы словно гордились нарисованными на них затейливыми логотипами авиакомпаний и должны были своим видом навевать романтическое настроение и тягу к путешествиям. Но сегодня как-то не получалось. Серое все и сырое. Да и вообще конец октября не стимулировал мечтательность.

Я не собирался оставлять автомобиль на платной парковке. Еще чего! Пятнадцать минут бесплатно, а потом раскошеливайся? Не тут-то было! Я итак разъезжаю по рабочим делам на личных колесах. Ничего страшного! Командировочные москвичи вполне могут прогуляться и до бесплатной автостоянки. Правда та располагалась метрах в пятистах от выхода из терминала, но ходьба – это прекрасный способ держать себя в форме. Особенно с нагрузкой в виде багажа.

Свободная для всех желающих бесплатная парковка призывно щерилась глубокими трещинами и ямами. Огромные самосвалы с прилегающей стройки, рыскающие по ней то и дело, добивали несчастный асфальт, который недавно отметил пятидесятилетний юбилей.

Свободных мест конечно не было.

Я проскакал по колдобинам и остановился у ряда припаркованных машин, отыскав место рядом с готовым, как мне казалось, уехать и освободить место автомобилем. Я определил это по включённому двигателю и сидящему за рулем водителю. Но сутуло сгруппировавшийся за баранкой синей малолитражки пожилой мужчина видимо имел другие намерения. Нет, он однозначно собирался уезжать, но увидев меня специально задержался, проявляя гнусную стариковскую вредность. Он даже не изображал никакую деятельность, а просто сидел и поглядывал на меня в ветровое окошко, мерзко улыбаясь. Конечно были сомнения, что он не такой подлый, а просто ожидает кого-то, но они улетучились, когда минут через десять, видимо устав издеваться надо мной старый мерзавец все-таки сдвинулся с места. Он совсем не торопился отъезжать и, переключив передачу медленно покатился к выезду со стоянки, продолжая скалиться вставной челюстью.

Я обложил его матом громко и с удовольствием. Конечно он ничего не слышал, но что-то по губам прочитал потому как смачно и по молодежному продемонстрировал мне свой средний палец. Я послал ему в след последние проклятия и припарковал машину.

Зонт не взял конечно. Как назло, морось именно в этот момент превратилась в полноценный дождь. Я прошлепал полкилометра по лужам с плавающими там раскисшими листьями. Промочил ноги, и вдобавок какой-то таксист обрызгал меня, когда я ждал зеленого сигнала светофора чтобы перейти улицу.

«Хорошего дня тебе, добрый человек!»

Пройдя в ворота, открывающиеся автоматически, я кинул свою сумочку с водительскими документами и ключами на движущуюся ленту, и она уехала в чрево того массивного аппарата, что просвечивает багаж. Больше при мне ничего не было, и я ринулся сквозь рамку металлоискателя. Она естественно запищала.

– Телефон и часы на тарелку! – устало произнесла женщина в униформе и с той самой штукой в руке, которая также служит для поиска металлических предметов.

Дама равнодушно обыскала меня, поводив по карманам и спине этой дрянью и опустив руки отвернулась. Это видимо означало что я свободен. Однако собираясь забрать свою сумку, я обнаружил что ее нет на ленте с этой стороны. Она осталась в брюхе железного монстра. Длинный и худой молодой человек с короткой прической и в такой же форме бдительно и подозрительно вглядывался в экран. Я в вопросительной позе остановился рядом с его столиком.

– Сумка кожаная ваша? – он не соизволил даже поднять на меня глаза, продолжая смотреть в монитор.

– А здесь есть кто-то еще? – дело в том, что я случайно поймал момент, когда на проверке у входа никого не было. Но сейчас люди уже начинали скапливаться с той стороны и сразу же выражали недовольство что их багаж не едет вперед.

– Я спрашиваю, сумка ваша? – он повысил тон и медленно со значением обратил свой взор на меня.

– Моя! – я стиснул зубы.

– Что это за предмет? – он указал в экране на черно-белое похожее на негатив изображение.

– Какой? Там только документы и ключи!

– Какая-то емкость с жидкостью!

Я сообразил и чуть не прикусил язык от ярости.

– Это ингалятор. Медицинское средство против приступов бронхиальной астмы. Я всегда ношу его с собой. Так делают все, кто страдает этим хроническим заболеванием.

– Ну смотрите, – он зевнул, прикрывая рот рукой, – могут возникнуть трудности с посадкой на самолет.

Моя сумочка выехала наружу и одевая ее на плечо я произнес, обращаясь к ретивому служаке:

– А что, похоже, что я собираюсь куда-нибудь лететь?

– Гражданин, не хамите! – крикнул он мне вслед, когда я уже не оборачиваясь быстрым шагом проследовал по коридору в большой зал где, располагались стойки регистрации. Народу здесь было много. Длинные очереди стояли к каждой из них. Люди медленно двигались, подталкивая ногами свой багаж. Где-то в нескольких местах орали дети. Шумная компания кавказцев, стоя чуть поодаль в кружок что-то выясняла между собой, используя кроме речи еще и темпераментные жесты.

Мне не надо было сюда. Я топал в зал для встречающих.

Остановившись у небольшого информационного табло, я задрал голову вверх и шевеля губами отыскал нужный мне рейс.

«Прах меня побери! Сегодня явно не мой день!» – я перешел на бег и помчался по гладкому полу, иногда натыкаясь на людей и грубо расталкивая их руками. Один раз за время этого забега я даже получил существенный тычок между лопаток в ответ на собственную бесцеремонность, но все-таки прибыл на место. Лента выдачи багажа с противным скрипом крутилась, описывая овальную кривую, замыкающуюся в бесконечность. На ней верхом катались немногочисленные уже сумки и чемоданы и человек десять пассажиров с напряженными и взволнованными лицами неотрывно смотрели туда, перебирая про себя в голове одну и ту же досадную мысль о том, что опять как всегда их багаж отдадут последним.

Самолет из Москвы прилетел тридцать минут назад. Я опоздал. Что теперь делать? Где их искать?

Ну конечно! У меня есть номер одного из этой парочки командированных к нам в город столичных спецов. Шеф конечно снабдил меня контактом, отправляя сюда.

«Телефон абонента временно недоступен или находится…»

Вот зараза! Наверное, он забыл включить его или перевести обратно из авиарежима.

Я не знал прибывших в лицо. Возможно они находились еще в здании аэропорта, а может быть уже поехали до гостиницы самостоятельно. Многие из прилетевших московским рейсом еще толклись здесь, очевидно ожидая встречающих или такси, и я решил пройтись мимо них.

– Господа Лемишев и Кальницкий! – стал я выкрикивать по возможности громко. – Нет ли здесь господ Лемишева и Кальницкого?

Мне пришлось пять раз пройти туда-сюда и в итоге я просто остановился с отчаянием в глазах глядя, как и эта кучка людей редеет на глазах.

Поколебавшись я набрал номер начальника.

– Степан Алексеевич! Да! Федоров беспокоит… Да! Конечно! Степан Алексеевич, тут проблемка нарисовалась… Что? Ну конечно встречаю! Но нет их! Что? Совещание? Да! Встречаю! Встречаю! Да… В процессе. Извините, Степан Алексеевич!

Я отключил телефон и в сердцах плюнул прямо на пол.

Набрал Ивана. Это наш офис-менеджер. Попросту завхоз. А еще мой хороший приятель. Он моложе меня на двенадцать лет и отличается крайним оптимизмом и жизнерадостностью. Даже несмотря на то, что работает вместе с женой в одной конторе. Но Ленка тоже замечательная. Здравомыслие и очарование в одном флаконе. В общем хорошие люди. И никогда не отказывали в помощи.

– Алло! Ваня! Да! У меня ситуация крайне неприятная. Что случилось? Опоздал я. А эти на телефон не отвечают. А как они выглядят я понятия не имею. Да! Как это? Рокотов тебе уже сообщил? Поручил помочь? Ну тогда я жду!

Оказывается, шеф не стал разбираться с тем что у меня произошло и отрядил на помощь Ивана и Лену. Если откровенно, то он даже слушать не стал, сославшись на совещание. Скорее всего вызвал завхоза и сказал что-то вроде: «Сгоняй в аэропорт и посмотри, что там у него опять стряслось. Разберись и специалистов московских в отель доставьте!» Все это конечно не добавляло плюсов к моему послужному списку и явственно демонстрировало отношение руководства к моим организаторским и исполнительским способностям, но чета Гораньковых сейчас мчалась мне на помощь. И, кстати говоря, им выдали безоговорочно служебный транспорт, в то время как мне в этом сегодня утром отказали.

Под ребром кольнуло конечно, ну да все равно! Главное эту головную боль с себя скинуть.

Я сел на неудобную пластиковую скамейку и приготовился ждать. Для успокоения собственной совести снова набрал номер московского гостя. Тот же результат. Выдохнув я вытянул ноги и откинулся на спинку.

Зал постепенно совсем опустел. Те, кто прибыл из столицы получили свой багаж и отправились по своим делам. Стало тихо.

Я просидел уже минут десять, когда в зал прибытия ворвалась новая толпа из только что приземлившегося борта. Тишина сразу же была разорвана на части голосами сотен счастливых пассажиров, благополучно добравшихся до места назначения. Среди них была большая группа девушек в одинаковых спортивных костюмах. Они ждали, когда лента закрутится чтобы забрать свои огромные сумки с инвентарем. Вероятно, это была какая-то команда возвращавшаяся или наоборот приехавшая на соревнования. Я, полузакрыв веки спокойно наблюдал за ними. Большая часть производимого шума исходила от них. Девчонки галдели, толкались и беззаботно смеялись. Эх, молодость, где ты?

Мой телефон зазвонил.

Это Ванька! А может командировочный наконец подключил трубку?

Нет.

Жена.

– Да, Наташа!

– Ты где? – голос ее тихий и настороженно звенящий.

– Как где? На работе. Где же еще?

– Странно…

– Что именно?

– Шумно у вас в офисе. И женский смех…

– О боже! – я непроизвольно провел левой рукой ото лба до подбородка. – Я не в офисе!

– И где же ты? – она стала говорить еще тише и угрожающе вкрадчиво.

– В аэропорту! Москвичей встречаем. Я же рассказывал тебе вчера. Рокотов попросил.

– Я просто проезжала сейчас мимо вашего здания на такси и не увидела нашей припаркованной машины. Ты ведь всегда в одном месте паркуешься?

– Сегодня место было занято. Я встал во дворе.

– Не ври!

Я старался сдерживаться и призвал на помощь всю свою выдержку. Вдохнул три раза, убрав телефон в сторону и спокойно возразил:

– Ну что ты, Дорогая! И не думаю врать. Машина действительно там.

В это время по аэропорту стали что-то объявлять, и я специально стал держать телефон так чтобы Наталья это слышала.

– Скорее всего, ты поехал в аэропорт на своей машине. И не возражай! – теперь она говорила громко с менторскими интонациями. – Ты тряпка и недотепа! Тюфяк! Не можешь возразить своему начальству! Они просто используют тебя, а ты…

– Ой, извини! Батарея садится! – я выключил телефон и выдохнул.

Буквально через несколько секунд супруга повторила вызов.

– Еще раз так сделаешь и тебе не поздоровится! – она по-прежнему была по-металлически спокойна.

Я что-то буркнул в ответ.

– А теперь слушай меня внимательно! Все это твои проблемы. Нравится быть мальчиком для битья – ну и пожалуйста. Я вообще-то о другом хотела сказать. Рома сейчас мне заявил, что он едет за ней в Новосибирск. Представь себе такое! И мало того, я уже видела билет. Он сам показал мне его. Я понятия не имею где он взял денег! Но не это главное! Эта девица конечно подлинная дрянь и пудрит парню мозги, но вопрос все-таки в воспитании нашего сына. Это твое воспитание! Ты ему все всегда позволял и не допускал строгости с моей стороны. Вы всегда шушукались за моей спиной, создавая коалицию против матери. Вот теперь пожинай плоды! Он вовсе отбился от рук! Он только в девятом классе. Нужно думать об экзаменах и дальнейшей учебе, а он у нас весь в своей любви! Меня он не слушает. Говори с ним сам.

– Господи, а ты пробовала просто поговорить с ним? – я устало протер глаза. – Или как всегда перешла на крик?

– Опять я виновата! – вот теперь она кричала. – Если ты такой понимающий и добренький, вот и говори с ним сам! И делай это сейчас! Он только что выскочил из дома, а билет у него на послезавтра!

– Почему он не в школе?

– Ты меня об этом спрашиваешь? – Наталья сорвалась на истерику и стали слышны ее рыдания. – Это его надо спросить! И тебя! Пришел через час после начала уроков и заявил: «Мама, я еду за Олей в Новосибирск! Буду там жить. Учиться и работать. Снимать квартиру. Я ее люблю! Без нее не смогу!»

– Ясно!

– Что тебе ясно? Что нам делать?

– Я понял. Поговорю с ним вечером.

В это время кто-то еще позвонил мне, и я увидел на дисплее что это Иван.

– Сейчас! Звони ему сейчас! – продолжала кричать жена.

– Я на работе! Не могу сейчас! Вечером! – у меня стало першить в горле.

– Не смей бросать трубку! Слышишь меня, Павел? Я еще не все сказала тебе, и ты…

Вот теперь я окончательно отключился.

– Алло, Ваня! Вы где!

– Мы едем, Старина! Я тоже звонил этим чудикам из Москвы. Ты представляешь у обоих телефон отключен! Наверное, весь полет играли в игрушки, а теперь и позвонить не могут! – его голос как всегда звучал бодро. – Ты где зависаешь?

– Я в зале прибытия на скамейке.

– Сиди там! Я Ленку тебе закину, а сам поеду по направлению к гостинице. Может они там уже. А вы по аэропорту походите. Она знает их физиономии. Может найдете там.

– Хорошо! Спасибо, Ваня!

– Все норм, Старик! – он отключился.

Я представил себе, как мой друг сейчас сидит на переднем сиденье рядом с водителем и улыбается. А сзади собранная и немного овеянная каким-то чистым вдохновением его жена. Да! Все-таки образы наших друзей – это проблеск счастья.

Мне немного полегчало. Но разговор с женой тут же всплыл в сознании и с оглушительным грохотом занял свое господствующее положение в моей итак воспаленной голове.

Что же это? С Ромкой надо говорить немедленно! Я не могу допустить его отъезда. Его выходка – просто дикость. Я ни в коем случае не потеряю его. Ведь сын единственное существо, которое я люблю. Увы! Я давно признался себе в этом. Родителей моих давно не стало, а жена… Что тут сказать. Я всегда очень жалел ее. Мы прожили двадцать лет и конечно ее нервы были ни к черту. Возраст. Усталость. Да что тут говорить.

Когда у него самолет? Послезавтра! Новосибирск. Ну уж дудки! Возьму ремень если понадобится. Однако с парнем надо обстоятельно беседовать. Убеждать. Другого выхода нет. Хотя вполне понятно, что в таком состоянии он никого слушать не будет. Нет. Звонить не буду. Поговорим вечером.

Я немного расслабился.

– Людям иногда трудно друг друга понять. Особенно когда между ними годы. – сказала ОНА.

Девушка с прямыми и очень светлыми волосами сидела со мной рядом и приветливо смотрела прямо мне в лицо своими огромными зелеными как тропическая лагуна глазами. Она была высокой. Даже через чур для ее хрупкого сложения. На ней был белый короткий пиджак и темная водолазка с воротником под горло. Изящные маленькие руки с длинными тонкими пальцами целомудренно лежали на коленях, одетых в светло-голубые джинсы. Волосы были распущены и небольшой простенький ободок с бабочкой поддерживал ее челку и обнажал высокий белый лоб.

Я почему-то затруднился оценить ее возраст. И тогда в первое знакомство и потом много дней спустя. Может ей было двадцать. А может и в два раза больше.

Она до сих пор иногда всплывает перед моими глазами именно так как я увидел ее впервые. Простая, но без скромности. Непосредственная и открытая. Небесная бескрайность и захватывающий душу восторг.

Когда я вдохнул аромат полевых цветов, исходящий от нее то почувствовал, как голова моя очищается. Все каналы. Все нейронные связи. Каждый уголок мозга. Узлы развязывались, а горы шлака смывало чистым потоком. Так бывает, когда выпьешь первую рюмку. Только сейчас ощущение было гораздо сильнее, а самое главное не собиралось прекращаться.

– Меня зовут Павел, – сказал я и протянул ей руку.

Она ничего не сказала, но улыбнулась озорными морщинками вокруг глаз и слабенько пожала мою ладонь.

– А как твое имя? – я даже не обратил внимания на то, что обратился к незнакомке на «ты».

– Зачем тебе мое имя? – она засмеялась легко как весенний ветерок или ручеек скатывающийся с пригорка. – Неужели это так важно?

– Нет. Совсем не важно! – я скалился улыбкой умственно отсталого, но не замечал этого. – Какое это может иметь значение?

– Тебе, наверное, неприятно что все так происходит? – на лбу ее появилась вертикальная складочка, но тут же разгладилась. – Я видела твое лицо, когда ты говорил по телефону. Тебе все время больно?

– Не все время конечно, – я задумался, – но очень часто.

– Зачем ты обращаешь внимание на это?

– На что?

– На боль. Ведь ей только этого и надо.

– Ты думаешь?

Она просто кивнула и глаза ее погрустнели.

– Но как тогда нужно?

– Не знаю! – девушка пожала узкими плечиками. – Просто не смотри туда где больно. Не надо это видеть и слышать.

– А куда тогда смотреть?

– Посмотри на меня! – она слегка выпрямила осанку и кокетливо подмигнула. – Как тебе? Или на себя. Это ведь красиво!

– Ты шутишь! – я скривился. – Ты конечно великолепна, а я…

– И ты! Очень красивый! Особенно здесь, – она дотронулась своим тонким пальчиком до моей груди слева.

– Ну скажешь тоже! – я засмеялся в голос. Впервые за продолжительное время. Не хихикал и не посмеивался, а именно смеялся. Потому что мне было искренне весело. – Обыкновенный самый! Как все!

Блондинка в ответ на взрыв радости с моей стороны тоже засмеялась. Беззвучно. Одними глазами.

– Нет! Ты красивый! – сказала она, глядя на меня как обычно смотрит ребенок, нарисовавший фломастером на листочке собачку и теперь любующийся своим произведением. – У тебя глаза голубые. И грустные такие! А еще ты добрый!

– Ну это вряд ли! – я развел руками, продолжая улыбаться. – Ты знаешь, я пока ехал сюда пожелал плохого и обозвал дурными словами трех человек! А ты говоришь добрый. Злой! Нервный. Жизнь такая.

Она помолчала, но продолжала смотреть на меня нежно и все больше узнавая меня.

– Хочешь я извиню тебя за них? – спросила она и взяла обе мои руки в свои ладошки. Я почувствовал, что согреваюсь. Где-то в глубине меня что-то растаяло и растеклось по организму приятной истомой.

– За кого? – я уже не говорил, а мурлыкал.

– За тех, кого ты обидел! – она удивленно округлила глазки. – Нельзя же так оставлять. Ругаться это не хорошо! Это тоже боль. И себе и им. Нужно чтобы кто-то простил. Хочешь это сделаю я?

Я энергично закивал:

– Прости меня за всё и за всех, красивая девочка! – мне хотелось, чтобы она не отпускала моих рук. И она не отпускала. Долго.

А потом я спросил:

– Куда мы пойдем?

Она задумчиво посмотрела вверх, а потом одну ладонь отняла от меня, а другой сжала еще крепче мое правое запястье. Мы оба встали.

– Пожалуйста, Павел, пойдем туда! – она указала куда-то свободной рукой. – На второй этаж! Там есть большое окно и можно смотреть как взлетают и садятся самолеты. Это ведь очень красиво! И еще я хочу кофе из автомата.

Я ничего не сказал, а просто пошел за ней.

Потом мы стояли лицом к большому панорамному окну взявшись за руки и смотрели на авиалайнеры. Некоторые из них стояли и не проявляли признаков жизни. Другие рулили на взлет или после посадки. Третьи уткнулись носом в здание терминала и длинный телескопический трап присасывался к ним сбоку как пиявка. Самый большой восторг у нас вызывал какой-нибудь самолет, который после разбега отрывался от земли и подбирая шасси устремлялся в абсолютно чистое и совершенно свободное от облаков небо.

– Второй пилот убирает шасси по команде командира корабля Gear Up! – рассказывал я ей тыча пальцем в стекло. – Это лайнер марки Airbus А319. Небольшой среднемагистральный самолет. Укороченная модель знаменитого А320. Вероятно, его рейс не очень дальний.

Она слушала все что я болтал ей об авиации и самолетах с открытым ртом. Ее интерес не мог быть притворным, поскольку такую живую реакцию на мои слова невозможно изобразить. Я любил летать и интересовался авиацией. Поэтому мог рассказать ей много того, что сам считал ужасно занимательным. Собственно, это я и делал. А девушка не отпускала мою руку и слушала, слушала… Даже иногда задавала вопросы.

– Как же можно управлять самолетами без штурвала? – удивленно хлопала она длинными ресницами. – Это же невозможно!

Я усмехался как заправский воздушный ас и объяснял:

– Вполне возможно. На многих современных самолетах, в том числе на российском Sukhoi Superjet-100 в кабине пилота установлены так называемые Side-stick – боковые ручки похожие на джойстики от игровых приставок. Они и заменяют штурвал. Ими командир воздушного судна управляет движением самолета одной левой! Представляешь?

– Поразительно! – ее глазки были распахнуты и светясь восторгом смотрели на меня.

– Впрочем, компания Boeing сохранила традиционные штурвалы на своих лайнерах, – закончил я и солидно откашлялся в кулак.

– Ты такой умный! – светлая девочка взяла меня за щеки своими теплыми ладонями и поцеловала в лоб. – Я столько нового сегодня узнала! За всю жизнь мне теперь столько не узнать! Спасибо тебе, Милашка! – она как будто светилась изнутри. Губы ее не растягивались, но я знал, что она улыбается. Наверное, она всегда такая.

– Ну что ты! Не стоит! Спрашивай и я все расскажу тебе что знаю. И не только о самолетах! – таять и плыть мне было уже некуда потому что я давно превратился в одну большую счастливую лужу.

– А теперь идем пить кофе! – она захлопала в ладоши.

Я сделал жест рукой:

– Стой здесь! Я сейчас все принесу!

– Ну нет! – она в шутку капризно затопала ножкой. – Мне нравится самой! Эти аппараты такие прикольные! Давай лучше я принесу, а ты стой жди меня! Тебе какой?

– Американо.

– Заказ принят, сэр! – она приложила руку к виску, повернулась на каблуках и скрылась в снующей туда-сюда толпе.

Сразу стало пусто. Словно внутри погас свет. Или перегорела лампочка. Я не смотрел на часы и не знал сколько прошло времени. Мой взгляд был прикован к тому направлению куда она ушла.

«Только бы не долго!» – свербело в моей голове.

Нет. Я не боялся, что она уйдет совсем. Я был в ней полностью уверен. Просто без нее было плохо и я с нетерпением ждал, когда она вернется с двумя картонными стаканами кофе и мы снова будем наблюдать за взлетной полосой и небом.

Но пришла не она. Прибежала задыхаясь и тяжело дыша Лена – жена Ивана.

– Ну и где ты ходишь? – она была в гневе и схватив меня за плечо резко повернула к себе. – Ты же сказал, что будешь в зале прибытия, а сам шляешься неизвестно где! А я должна бегать по всему аэропорту!

Я не ответил. И не посмотрел на нее. Я глядел через ее плечо туда куда удалилась моя светлая девчонка. Ее до сих пор не было, и я начинал беспокоиться.

– Да что с тобой? Паша! Очнись! – Ленка больно ткнула меня в плечо кулаком. Небольшого роста, плотненькая, но не толстая, с выразительными и умными карими глазами, и темными волосами, собранными в аккуратную прическу жена моего друга стояла рядом со мной и излучала крайнюю степень гнева, сложив руки на груди внушительных размеров.

– Ты нашел москвичей?

Я опустил на нее потухший, но все еще светящийся надеждой взгляд и сказал.

– Ленусик, Солнце мое, давай попозже, пожалуйста!

Ее глаза чудом не вылезли из орбит и не выпали на скользкий мраморный пол.

– Что потом? – протянула она удивленно своим низким грудным голосом. – Ты, о чем? Ты что? Ты выпил что ли? Где ты успел набраться? Ты же за рулем!

– Лена, я не пил! – отмахнулся я. – Просто жду здесь одного человека.

Она обернулась в ту сторону куда смотрел я и снова назад на меня.

– Паша, – она теперь заговорила спокойно и увещевательно будто уговаривала ребенка пойти домой обедать, – нам с тобой нужно пробежаться по аэровокзалу и поискать гостей. Иначе шеф нам голову снимет. Личные дела отложи на потом. Позвони этому человеку и скажи, что ты на работе и не можешь встретиться!

– Не могу! – я понял, что переминаюсь с ноги на ногу.

– Ну конечно можешь! – она дружески положила руку мне на то самое плечо, которое только что стукнула. – Сейчас важно выполнить поручение начальства. Он итак был недоволен тобой. Ваньку сдернул от дел. И я вот с ним. Давай найдем их и потом можешь стоять здесь сколько твоей душе угодно.

Я снова взглянул на Лену и на этот раз уже с отчаяньем в голосе спросил:

– Леночка, ты мне друг?

– Так! – протянула она и снова приняла угрожающую позу со сложенными на груди руками.

– Ну скажи, ты мне друг?

– Что ты хочешь?

– Походи минут десять сама. Посмотри. А я решу свои дела и присоединюсь к тебе, – я смотрел ей в глаза как собака, которая просит кусочек сахару. – Ну пожалуйста! Я буду тебе должен!

– Да я уже замучилась вести счет твоим долгам! – она вздохнула и резко развернувшись быстрой пружинящей походкой пошла к лестнице, ведущей на первый этаж.

– Спасибо! – крикнул я ей вслед и увидев, что она даже не обернулась сломя голову кинулся туда где стояла кофе машина.

Пробежав метров сто между длинных рядов металлических лавок, на которых сидели пассажиры в ожидании своего рейса я оказался у высокого в человеческий рост черного блестящего аппарата, выдающего напитки. Там стоял потный толстяк в джинсах и белой ветровке и тыкал пальцем в сенсорную панель.

Я машинально схватил его за руку, но увидев возмущенный взгляд извинился и спросил:

– Вы не знаете, здесь есть где-нибудь поблизости еще кофе-машина?

– Не знаю! – буркнул он в ответ. – Что сильно приспичило? Так хочется пить? Можно ведь подождать. Я скоро уйду.

Я еще раз извинился и осведомившись у работницы аэропорта в красной униформе обежал еще три угла где стояли такие же машины. Ее там тоже не было.

«Ну не пошла же она за кофе в другой терминал?» – подумал я и мне захотелось плакать.

Я медленно побрел к выходу, но потом вспомнил о Лене, которая сейчас пашет за меня.

Но моя коллега и хороший друг нашлась довольно быстро. Стояла у киоска где продавалась какая-то еда и разговаривала по телефону. Увидев меня, она отвернулась и продолжила разговор.

– Прости меня, Ленчик! – я уткнулся носом ей в спину. – Не злись!

Договорив жена моего приятеля купила в киоске два больших стаканчика мороженого и один протянула мне.

– Обожаю мороженое! – заявила она. – Давай посидим перекусим, а потом Ванька за мной заедет, и мы поедем в строительный гипермаркет. Надо линолеум закупать.

– А где эти двое? – спросил я. Голова моя кружилась и все было как в тумане.

– В гостинице. На такси уехали. Не могли подождать бакланы столичные! Их не встретили сразу, и они поперлись самостоятельно. Ваня нашел их. Так что все в порядке.

Я равнодушно кивнул.

Минут пять мы сидели молча и ели мороженое.

– И что это с тобой сегодня происходит? – наконец поинтересовалась Лена. – На тебе лица нет. Ты сам не свой! Косячишь по работе. Хочешь, чтобы он тебя уволил?

Я махнул рукой.

– С Ромкой проблемы…

– Что опять? Несчастная любовь?

– Угу! Только на этот раз он за ней ехать собрался. В Новосибирск.

– Знаешь, что я тебе скажу, – супруга Ивана достала из сумочки салфетки и одну протянула мне, – от твоей кобры я на твоем месте тоже свалила бы в Новосибирск! Не обижайся!

– Нормально все…

– А парня своего возьми в ежовые рукавицы. Маловат он еще для самостоятельных радикальных поступков. Короче будь мужиком!

Я снова кивнул:

– Буду!

– Да уж… – она достала заливающийся трелью смартфон. – Алло! Подъехал? Бегу! – потом снова обернулась ко мне: – Кстати, а с кем ты тут встречался?

– С девушкой, – сразу сознался я. – С очень красивой. Таких я не видел никогда за всю свою жизнь!

Лена начала уже было вставать, но снова плюхнулась на сиденье.

– Послушай-ка донжуан! – медленно сказала она. – Забудь о моих словах про твою «кобру». Езжай сейчас в офис. Сошлись на недомогание и отпросись домой. Там как раз разберешься с сыном. Понял?

Я опустил голову.

Лена убежала. Я немного задержался, так как не успел доесть мороженное и продолжая сидеть подумал, что предложение коллеги было разумным. Мне сейчас ничего не хотелось кроме как лечь на диван и просто закрыть глаза в полной тишине. Наташа была на работе. Сын в бегах. Так что никто не должен был мне помешать. Я собрался уже встать и пойти к выходу как вдруг услышал:

– А вот и обещанный кофе, мистер Павел! Американо, как и заказывали!

Я подскочил как ужаленный:

– Это ты?

Как ни в чем не бывало мое прекрасное виденье стояло передо мной и протягивало большой картонный стакан с черной крышкой за которой дымился кофе. Второй был в ее правой руке.

– Ну куда же ты делся? Я же сказала стоять у окошка и ждать меня там!

Ручеек снова побежал. Колокольчики зазвенели и где-то зажгли яркую праздничную гирлянду. Она улыбалась и на этот раз к морщинкам в уголках глаз добавились ямочки у мягких и пухлых губ на которых не было и следа косметики.

– Ты… ты… – я нервно сглатывал и почти задыхался.

– Тейя! – она присела рядом и вложила в мою руку стакан. – Зови меня так!

– Тейя! – протянул я и глупо улыбаясь взял кофе. Почему-то я не подумал, что это имя какое-то странное. В тот момент оно показалось мне единственным, что могло подойти ей. Так же как Сатурном можно называть только шестую планету от солнца и ничего больше.

– Ты испугала меня, Тейя! – с грустным упреком сказал я ей.

Она засмеялась и погладила меня по щеке.

– Ты думал я не вернусь?

– Нет, – ответил я. – Я знал, что ты вернешься, но боялся, что с тобой что-то случилось.

– Что может случиться с человеком у кофейного аппарата? – она пожала плечиками.

– Не пугай меня больше, Тейя! – настойчиво попросил я и схватил ее крепко за руку. – Пойдем!

– Но куда?

– У меня машина там. На стоянке. Только далеко идти…

Глазки ее загорелись, и она даже подпрыгнула на месте.

– В лес! Поехали в лес!

Я недоуменно уставился на нее.

– В лес? Но ведь холодно, далеко. И дождь идет вовсю. Что мы там будем делать?

– Лес здесь рядом, – продолжила, загоревшись своей идеей Тейя. – Город далеко, а лес рядом. Дождь скоро кончится, и мы будем гулять и собирать желтые листья. А еще на какой-нибудь проселочной дороге ты дашь мне прокатится за рулем.

– А ты умеешь? – я усмехнулся.

– Нет! – девушка, смеясь замахала головой. – Никогда не пробовала! Но очень хочу! Ты же меня научишь?

Мгновение я колебался. Но ни одна тревожная мысль не промелькнула у меня в голове. Я не хотел думать о том, что сейчас рабочее время и мне надо быть в офисе. Такое поведение могло привести к неприятностям, но я не допускал никакой возможности к тому чтобы сейчас бросить ее и снова вернуться назад в мрачную серость. Я еще крепче сжал девушке руку и ответил:

– Ну конечно же научу! Пойдем скорее!

Мы доехали очень быстро. Я бывал в аэропорту очень часто, но даже никогда и не задумывался о том, что вокруг него есть такие красивые места. Как и сказала Тейя лес был очень близко. А городская суета сюда и не заглядывала.

Процесс езды почему-то доставлял Тейе удовольствие. Она сидела на переднем сиденье рядом со мной и задумчиво глядела на черную ленту шоссе. Я не мешал ей и поэтому мы почти не разговаривали.

Я быстро нашел подходящий проселок, который оказался асфальтированным и довольно широким. Две машины могли запросто разъехаться. Только асфальт был весь разбит и на тридцати процентах поверхности этой лесной дороги просто отсутствовал. Тем не менее мы проехали примерно километр от основной трассы и остановились.

Удивительным было то, что, когда мы вышли из машины дождь прекратился. Она ведь говорила, что так и будет?

– Мы пойдем туда? – спросил я, указывая на желто-красное море, начинавшееся сразу за обочиной.

Девушка не ответила и весело усмехнувшись и подмигнув мне сразу ринулась сквозь придорожный кустарник в лесные заросли. Я, немного постояв на месте поспешил за ней.

Деревья здесь росли близко друг к другу и густой подлесок доходил до груди. Идти было тяжело. Мокрые ветки хлестали по лицу. То и дело липкая паутина налипала на голову. Под ногами чвакала жижа. Только моей спутнице казалось это безразлично. Я почти мгновенно потерял ее из виду и только смех выдавал ее присутствие где-то рядом. Несколько раз я останавливался чтобы отдышаться и сориентироваться. И каждый раз поворачивался на ее голос и начинал ломиться сквозь заросли. Поразительно, но я почти не слышал, как она идет по лесу. Ветки не хрустели, и листва не шелестела. Может просто она успела уйти далеко?

Сам же я создавал такой шум, что если бы был партизаном, то моментально был бы обнаружен врагами. Я тонул в лужах по колено, чертыхался, ломал ветки и перепрыгивал через валежник при этом тяжело дыша и отдуваясь. Городская жизнь и сидячая работа давали о себе знать.

Наверное, это смотрелось забавно если бы кто-то увидел – взрослый сорокалетний мужчина с брюшком и лысиной на макушке одетый в костюм и галстук совершает кросс по пересеченной местности в сыром осеннем лесу. Впрочем, галстук у меня съехал почти на ухо, а пиджак с брюками промокли и покрылись какой-то хвоей и паутиной.

В очередной раз остановившись я не услышал, как она смеется. Паника острой иглой пронзила мозг, и я хотел было побежать, но взял себя в руки.

– Тейя! – громко заорал я срывающимся на визг голосом. – Тейя! Где-ты! – потом я вспомнил как надо это делать и снова заголосил: – Тейя! Ау-у-у-у-у-у!

Через мгновение я услышал, как ее смех возобновился. Только на этот раз сильнее. Она смеялась надо мной.

– Ты где, непослушная девчонка! – проорал я и вдруг сам засмеялся.

Мы долго хохотали не видя друг друга. Я стоял под высоким дубом и держался одной рукой за его ребристый ствол.

– Иди на право! – крикнула она, когда мы наконец просмеялись. – Там будет тропинка.

Я действительно нашел тропинку, которая представляла собой просто примятые в одном направлении кусты и траву. Очевидно, что ей пользовались не часто. Кто-то протоптал и потом еще кто-то прошел. Может животные? Вполне возможно. Пройдя по ней метров двадцать, я очутился на небольшой полянке.

Светловолосая девушка, с которой мы приехали сюда сидела на поваленном стволе какого-то дерева слегка откинувшись назад. Глаза ее были прикрыты, а позади виднелся небольшой метров пять в диаметре заросший какими-то водными растениями пруд с зеленой стоячей водой. Тейя сняла пиджак и повесила его рядом на сучок. Водолазка обтягивала ее хрупкий тонкий стан и довольно крупную для ее сложения грудь. Длинные стройные ножки в светло-голубых джинсах были вытянуты вперед. Обувь она тоже скинула и босые ступни ее погрузились в мокрую траву. В руках она держала букет, состоящий в основном из огромных дубовых листьев и каких-то мелких синих цветочков.

Когда она успела собрать этот гербарий?

Увидев меня, она улыбнулась и снова подмигнула. Потом похлопала ладонью рядом с собой и сказала:

– Садись со мной рядышком! Отдохни!

Меня не надо было долго уговаривать. Я примостился рядом, расположившись максимально близко к ней. Точнее я прижимался к девушке всем своим левым боком.

– Как же здесь хорошо, правда? – она расслабленно вздохнула. – И воздух такой приятный!

Я если честно не видел в холодном залитом водой лесу ничего хорошего, но что-то пробурчал себе под нос соглашаясь с ней. От Тейи исходило тепло, которое ненавязчиво и нежно обволакивало мой продрогший и усталый организм, а также все тот же цветочный аромат. Мне показалось что тот букет, который она держит пахнет абсолютно также.

Разговаривать не хотелось, и мы просто сидели очень близко друг к другу. Красавица казалось задремала, но я не был в этом уверен. Я не видел ее лица и смотрел вперед. Но дыхание ее стало более размеренным и глубоким. Я чувствовал еще и ее сердцебиение, которое также было очень ровным и спокойным. Это слегка оскорбило меня потому как сам я в теперешнем своем положении ни в коем случае не смог бы уснуть и сердце мое колотилось о ребра с бешеной скоростью. Впервые с того момента как я увидел ее в зале прилетов я почувствовал, что она не только странное событие в тумане моего бытия, но и очень привлекательная во вполне себе определенном смысле женщина. И осознание этого стало дополнятся к тому же вполне естественной мужской физиологической реакцией.

Мне почему-то стало стыдно, и я залился краской. Впрочем, она не видела этого. Хотя не могла не ощущать моего состояния. Диафрагма ходила туда-сюда как поршень в двигателе внутреннего сгорания и дрожь периодически пробегала по моим конечностям.

Она напряглась совсем чуть-чуть едва заметно или мне показалось?

Тогда я решился и обнял ее за талию.

Тейя повернулась ко мне с улыбкой, но в глазах ее забегали искорки сомнения и тревоги. Однако сказать сам себе «стоп!» я не мог. Переступив черту хотелось идти дальше.

Дрожащей рукой я провел рукой по ее спине. В кровь мгновенно влились гормоны, и я ощутил мощную эйфорию, которая была сравнима с ударом тока и сметала все оставшиеся в сознании барьеры и запреты. Мои руки охватили ее хрупкий стан. Левая рука была на спине, а правая оказалась на животе. Девушка была нежной как шелковая ткань, но мышцы ее вдруг стали напрягаться, чего я совершенно не замечал. Я беспорядочно гладил ее руками пока наконец решился снять с нее водолазку. Она покорно подняла руки и предмет ее одежды полетел на траву. Кровь забурлила в моих жилах еще сильнее заставляя вскипать мозг, и я неумело, но целеустремленно продолжая хватать ее везде потянулся к губам за поцелуем.

Но тут я ощутил, как соленые капли упали на мое лицо. Я почувствовал их вкус и понял, что цветочный аромат растворен в слезах этого бесподобного создания также как ранее я обонял этот запах от ее тела.

Тейя плакала.

Молча сидела на бревне в лесу и плакала. Не отвечала на мои ласки, но и не сопротивлялась. И плакала.

Я одернул руки как от огня. На голову мне словно вылили ведро холодной воды. Внутри все обмерло. Мне стало жутко страшно оттого что я своей несдержанностью оскорбил ее или еще хуже сделал ей больно. Боже! Ведь ей холодно!

Я соскочил с бревна и стал искать водолазку. Подняв ее с земли я также судорожно, как только что лапал ее стал натягивать назад на нее одежду. У меня ничего не получалось конечно же, но вскоре Тейя забрала у меня свою кофточку и прикрыла ею грудь не надевая.

Я отошел подальше, сел на корточки и закрыл лицо руками. Проклиная себя, я переживал бурю, которая бушевала в моей душе. Как же я мог? Идиот! Животное! Теперь она прогонит меня и будет права!

– Почему ты остановился? – вдруг спросила девушка. Она еще шмыгала носом, но слезы прекратились. – Ты ведь очень хочешь этого, не так ли?

– Тейя … Милая моя девочка… Прости… Я не знаю, что на меня нашло! Я просто не знаю! Извини меня! – теперь слезы текли из моих глаз.

– Ну я же простила тебя уже один раз, помнишь? За других, – она грустно смотрела себе под ноги. Я отнял руки от лица и с удивлением посмотрел на нее. – Почему ты думаешь, что я не могу простить тебя за себя саму?

– Правда?

– Конечно! Хотя по-честному тут не за что прощать. Ты ведь мужчина. А человек – существо сластолюбивое. Особенно мужского пола!

– Ты не права! Тейя, я…

– Молчи, Павел! Конечно я права! И тебе не за что виниться передо мной. И вообще почему ты остановился?

– Что? Ты, о чем? Я же не могу…

– Что не можешь?

– Обижать тебя!

Она горько усмехнулась.

– Никаких обид нет и не может быть. Просто ты можешь спокойно подойти ко мне и доделать то, что хотел. И тогда все обойдется.

– Что будет тогда?

– Все будет хорошо. Мы будем делать это постоянно, до тех пор, пока тебе это не надоест, а я не стану рабой своих ощущений. Просто мы тогда не будем больше смотреть на самолеты или собирать листья в лесу.

– Но почему? Почему ты так думаешь? Конечно будем!

Она замолчала. Надолго. Я продолжал сидеть на корточках.

– Что ты решил? – спросила она наконец. – Мне не хочется тебя расстраивать!

– Пойдем! Я отвезу тебя домой! – сказал я и протянул ей пиджак. – Одевайся. Холодно.

Я повернулся и тихонько побрел по направлению к дороге. Тейя скоро догнала меня и обхватила руками сзади за шею. Потом зашептала на ухо.

– Не делай со мной этого, Павел, пожалуйста! Это тебе не нужно, поверь. Оставь пути для выхода. Иначе ты не сможешь прекратить. Я знаю, что говорю.

– Ты уйдешь? – я остановился и повернулся к ней.

– Да. Рано или поздно да. Поэтому ты должен отпустить меня уже сейчас!

Я почувствовал, как ком встал у меня в горле.

– И я больше тебя не увижу?

Девушка вдруг встрепенулась и слегка подпрыгнув босыми ногами весело рассмеялась.

– Ну уж нет! – вскрикнула она. – Ты еще не научил меня водить машину! И сегодня мы это делать не будем, чтобы потом еще раз приехать сюда! Догоняй! – она стремительно рванула вперед и скрылась в кустах.

Сил на то чтобы реально ее догонять у меня уже не было и поэтому я как смог доплелся до проселка, размышляя над тем как разительна перемена, произошедшая с девушкой. Только что она плакала, а теперь как будто внезапно закончилась буря и выглянуло солнце. Наблюдать за ней было интересно. Я понимал, что этот восторг и удивление заставляют все больше и больше отрываться от земли. А дальше упоение, запой и счастливая бездна.

Когда я выбрался из чащи она уже стояла у машины и поправляла прическу и одежду, смотрясь в зеркало заднего вида, для этого немного присев.

Когда мы въезжали в город я протянул ей свой телефон и сказал:

– Войди в контакты и забей свой номер. И сегодня вечером я напишу тебе. Пожелаю спокойной ночи.

Девушка не взяла телефон и отстранила мою руку. Я бросил на нее вопросительный взгляд:

– Что? Почему?

– Не надо, Павел. Я же вернусь, ты помнишь? Просто знай это. И жди! Нам ведь надо обучить меня вождению автомобиля!

Высадить себя она попросила в аэропорту.

Было семь вечера, и я поехал домой.

Поразительно, но телефон за это время не разу не звонил. Хотя я должен был получать звонки. Я прогулял работу, и жена однозначно позвонила бы. Но пропущенных вызовов не было. Совсем. Это было странно.

В это время года темнело рано и когда я открыл ключами дверь в квартиру, то меня встретила тьма прихожей, в которую нагло сунул нос узкий луч света из тусклой подъездной лампы. Впрочем, он быстро убрался восвояси, когда я намеренно громко захлопнул за собой дверь.

Но было похоже, что в доме никого.

– Эй! – крикнул я зычно и нарочито бодро в сумрак своего жилища. – Дома есть кто-нибудь живой?

В ответ что-то лениво заскрипело, но никто не отозвался.

Я нащупал выключатель и не проходя дальше стал снимать с себя грязную обувь и верхнюю одежду. Впрочем, костюм тоже был испачкан и мне пришлось скинуть пиджак и закинуть его в корзину с грязным бельем, что стояла в ванной. В тот момент я даже не подумал о том, что в карманах остался носовой платок, авторучка и пластиковая карточка открывающая турникет для входа на работу.

Стало тревожно. Жена в это время всегда была дома и готовила ужин. А сейчас не единого звука не раздавалось из темной кухни. Вместе с тревогой накатила тоска. Медленная и тягучая. Она наполняла душу безнадегой. Чувство знакомое. Особенно сейчас в эпоху осенней хандры. Однако в этот момент оно усилилось и проникло в самую сокровенную глубину моего продрогшего и истрепанного эмоциями организма. Прямо до костного мозга. Видимо поэтому коленные суставы так препротивно ноют. А также кровь отчаянно стучит в висках словно просится наружу.

Ну что же! Закономерный финал безумия. За все надо платить. Вероятно, Наталья что-то узнала или заподозрила. Скорее всего последнее. Ей этого всегда было вполне достаточно. Поэтому она ушла. Прямо скажем, это явление экстраординарное и не хотелось даже представлять себе к каким последствиям оно приведет. Моя супруга всегда старалась контролировать ситуацию и предпочла бы дождаться меня дома и встретить с выражением неотвратимого возмездия на лице чтобы потом обрушить его на меня во всю мощь в виде вербальной атаки, которая изматывала бы меня и высасывала жизненные соки.

Естественно, что этого все равно не избежать и я представил себе бесконечный монолог, адресованный мне и содержащий гневные упреки, высказанные монотонным голосом. Она не всегда срывалась на крик, предпочитая пытку медленным распилом мозгового вещества. Каждое слово как гвоздь вбиваемый в кору полушарий. Жуткое желание чтобы это поскорее прекратилось и позыв спрятаться куда-нибудь и зажать уши руками. При этом я не буду даже спорить. И отвечать вообще не буду. За много лет совместной жизни я осознал бессмысленность этого. Надо просто перетерпеть и подождать. Все, в конце концов, пройдет и встанет на свои места. А начнешь возражать – затянется на неопределенное время.

Я был готов к этому еще когда въезжал во двор и парковал машину. Однако похоже было на то, что аутодафе откладывается. Ее нет. Ушла. Это что-то новенькое, но вряд ли несет в себе позитив. Скорее всего все будет только хуже.

Но постойте! Что это?

Я прошел по коридору и увидел тонкую полоску света под дверями, ведущими в комнату Романа. Выдох облегчения вырвался из моих легких. Я толкнул дверь и вошел к сыну.

– Ну что еще надо? – он лежал на диване в джинсах и толстовке, с наушниками в ушах и телефоном в руках. – Я же просил вас с матерью стучаться, когда входите ко мне! Или мне придется вставить щеколду!

– Никакой щеколды! – ответил я строго, но при этом чувствуя радость от того что сын вернулся. – И почему ты не переоделся? В чем на улице в том и дома валяешься на кровати!

Рома не ответил. Он просто отвернулся лицом к спинке дивана, продолжая водить пальцами по дисплею смартфона. Я сел на стул, стоявший у стенки под плакатом, изображающим какого-то гения современной музыки в темных очках, с татуированной рожей и шеей.

– Где мать? – спросил я сына.

– В магазин пошла! – буркнул тот не оборачиваясь.

– В магазин? – я сначала удивился такому простому объяснению отсутствия Натальи, а потом будто пришел в себя. – В какой?

– Откуда я знаю? За хлебом вроде…

– А ты почему в темноте сидишь?

Он приподнял голову и глянул на меня недоуменно:

– В какой темноте? У меня горит свет. Ты в порядке, отец? – на лице его обозначилась насмешка.

Я откашлялся в кулак.

– Я имею ввиду то, что везде темно. Я вошел после работы и подумал, что никого нет.

Роман равнодушно вернулся к созерцанию экрана.

– Все на месте. Мать, наверное, свет везде погасила. В целях экономии. Ты ведь мало зарабатываешь!

Я почувствовал, как кровь бросилась мне в голову и ощутил, как краснеет мое лицо.

– Ну знаешь! – я вскочил со стула. – Не тебе об этом судить! Как ты смеешь заявлять мне такое! Что ты себе позволяешь!

Он даже не шелохнулся.

– Это не я позволяю. Мать так говорит. Поэтому и электричество бережет.

– Не мать, а мама! – перешел я на воспитательный аспект при этом неосознанно повышая тон все больше. – Не уважаешь меня, то хотя бы уважай женщину, которая тебя родила и вырастила.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.