Лисса Мун
Изменяя космос

Глава 1

За окном поезда мелькали пушистые деревья и отдаленные постройки. Мерное покачивание убаюкивало. А стук колес с каждой минутой приближал к Петрозаводску.

Встречай меня, мое северное лето!

Окончание второго курса в ВУЗе ознаменовалось обязательной летней практикой. Я-то наивно надеялась отнести документы в школу рядом с домом и просто выдумать отчет по окончании. Но, что-то пошло не так – деканат избавил нас от мук выбора.

И как бы мне ни хотелось побыть одной, порефлексировать на плече у лучшей подруги Аньки, а может даже вместе с ней где-нибудь на морском побережье. Но она решила взять подработку, а меня распределили в искусствоведческую экспедицию в добровольно-принудительном порядке.

Большинство студентов факультета дизайна и живописи поехали на Кавказ. Дольмены, менгиры, кромлехи – древние постройки, встречающиеся там в изобилии – входили в учебную программу по истории искусств.

Меня же направили изучать Карельские Петроглифы – одни из самых старых наскальных рисунков на Земле. До сих пор обнаруживались «новые» изображения. И на помощь краеведам выделили нас – молодых и стройных.

На самом деле, мне всегда было интересно побывать на Онежском озере. Красота северной природы, магнитные аномалии местности, интересные доисторические находки – одним словом, романтика. А тут выдалась такая возможность прикоснуться к тайнам прошлого своими руками!

Да и все лучше, чем страдать дома в одиночестве. Может, мне удастся отвлечься и забыть своего бывшего, как страшный сон! Хотя, почему страшный? Вполне себе симпатичный парень: высокий широкоплечий зеленоглазый красавец!

Ааааа, Лика, куда тебя опять понесло?

Наши стремительные отношения с Пашкой, заранее обреченные на провал, закончились после пятого свидания. Зарекалась ведь не встречаться с мальчиками из группы. Слишком много косых взглядов, хихиканий за спиной, зависти и подначек. Но, когда у всех было, а я в свои девятнадцать лет вообще не знала, как это – голову и снесло. Тем более, ухаживал он красиво: нежные маленькие букеты, свидания на старых крышах с витиеватыми ограждениями.

В последнюю встречу мы провожали закат на берегу Москва-реки вдалеке от городского шума. Нет, мне не было все равно с кем, лишь бы как у всех. Я влюбилась, хоть и понимала, что это ни к чему не приведет. А мне с детства внушали, чтобы выбирала тщательно и желательно сразу! Пашка – веселый компанейский парень, красавчик, за которым бегали девчонки. А он, почему-то, выбрал меня – скромную художницу, предпочитающую блокнот и кисточки шумным компаниям. Он тоже был влюблен, я видела. Иначе не решилась бы.

Но когда в группе начался шепоток, долго Пашка не выдержал. Обнимал тайком между парами, говорил, что скучает. А при распределении попал в Кисловодск. И тогда просто сделал вид, что между нами никогда ничего не было. С ребятами, которые поехали в тот же город, оказалось интереснее.

Я знала, что рано или поздно так и случится, но надеялась… Надеялась на невозможное.

Впрочем, я отвлеклась.

Из всей нашей группы в Петрозаводск отправили только Луизу и Макса. Очень своеобразная брюнетка Луиза в любую погоду надевала черную косуху с серебристыми цепями и заклепками, что невероятным образом гармонировало с блестящими брекетами и полным отсутствием макияжа. А Макс, казалось, всегда видел жизнь под голубоватым углом. Хотя, позже выяснилось, что он дальтоник. Я не особо дружила с этими ребятами, но наших предпочтений деканат не спрашивал.

Вероятно, Луиза и Макс – действительно лучшая для меня компания. Ведь особой популярностью на факультете я никогда не пользовалась. Да, к тому же всю жизнь чувствовала то, что другим неведомо. Во всяком случае, нормальные люди, а я пока еще лелеяла возможность причислять себя к таким, на каждом углу подобным не хвастались.

Нет, я не видела будущее и не читала чужие мысли. Да и с привидениями знакомств не водила. Нет их. Наверное.

Мне было девять лет. Как сейчас помню тот день, когда умерла бабушка. И я знала! Знала заранее, что это случится. Ощущала кожей, вдыхала странные запахи, погружалась в неведомый транс. Со мной творилось нечто. И мое детское сознание не находило объяснений нахлынувшим эмоциям. А вечером родители пришли с работы и сообщили печальную новость. Тогда все встало на свои места. Вот, что это было! Картинка сложилась.

Чем старше я становилась, тем отчетливее проявлялся дар. Я не знала, как это назвать иначе. В фильмах и комиксах всегда встречались люди со сверхспособностями. Не думаю, что меня роняли в радиоактивные отходы, или кусали пауки. Да и никакой пользы от моей чувствительности никогда не было. Что толку ощущать смерть и заранее знать о плохом?

Как только в нос пробирался запах бензина со свежим мясом, по коже словно пробегал холодный ток! Сознание тут же подергивалось дымкой, и я порой делала неожиданные вещи или выдавала бессвязные фразы. Позже появились картинки на внутреннем экране, но чаще всего весьма размытые.

О, я читала в книгах о вестниках смерти! Но так и не поняла, стоит ли считать себя забугорной баньши и кричать посильнее, как только почую смерть? Или подыскать объяснение в славянской мифологии? А в итоге решила поменьше говорить о своей странности.

В детстве рассказывала маме, на что та отмахивалась и просила не обращать внимания на ерунду. Действительно, что это я? Разве может в семье людей с двумя высшими образованиями у каждого появиться шизофреничный ребенок? Нет. «Обратить внимание на ерунду» это признать, что ситуация вышла из-под контроля.

Только Анька всегда была готова слушать. Будучи на два года старше, подруга, словно родная сестра, всегда подставляла плечо в трудную минуту. Анька обожала мои мистические особенности и тщательно взращивала во мне уверенность в своих силах. Иногда приступ случался на улице. Тогда она всегда выручала.

Как-то раз мы просто стояли на светофоре. И когда зеленый человечек взмахнул ногой, прямо посредине полосатой разметки в нос заползли бензиновые нотки. Ничего удивительного, ведь вокруг автомобили! Но кожу тоже защипало, а в следующий момент я встретилась глазами с водителем синего ниссана. И тогда запах ожившим туманом пробрался в черепную коробку, нарисовав перед взором невнятное кровавое месиво. Когда пришла в себя, Анька затаскивала меня на тротуар. Сама же я очень хотела остаться на проезжей части. Но неприятные ощущения оставались со мной до самого момента смерти.

Чуть позже мы вышли из магазина на другом конце города, а на перекрестке столпилось много машин с мигалками. Оказалось, огромная фура смяла в лепешку легковушку со стороны водительской двери. Синий цвет угадывался с трудом.

Я не переживала. Ведь это случалось довольно часто. Практически любая прогулка по улице или поездка в метро заканчивалась всепоглощающими особыми чувствами. Привыкла. Десять лет со своим недугом или даром. Как посмотреть. Я научилась воспринимать спокойно свою странность. Но влиться в веселую компанию бывало сложно. Тогда я брала в руки очередной акварельный блокнот и погружалась в мир цветных пятен и растекающихся лужиц.

Увлеченная воспоминаниями, желтое здание вокзала с высоким шпилем увидела, когда поезд сбавил ход. Ребята радостно загалдели. Неподъемные сумки и огромные рюкзаки с трудом протискивались в узкие проходы. А на перроне я очень надеялась, что цель маршрута близка. Но добраться до Петроглифов оказалось не так-то просто.

Нас ждал автобус до Шалы. Луиза уселась рядом и предложила наушник. Я дружелюбно согласилась и всю дорогу слушала «Арррр» и «Грррр» под оглушительные карданные серии барабанов и жесткий дисторшн электрогитар. Мне нравилась разная музыка, а то, что не пришлось обсуждать с Луизой мой прошлый роман, добавило плюсов этой заядлой металлюге.

Поселок Шальский живописно устроился на берегу Онежского озера. Нас расселили по гостевым домам. Но я не стала валяться на кровати. После долгих часов без движения молодые косточки грозили превратиться в бесполезное барахлишко. Так что отправилась ловить закатные лучи солнца на пляж.

Чистейший воздух, многовековые сосны! Огромное озеро раскинулось до самого горизонта. Волны накатывали на белый песок прибоем. Розоватый свет окрашивал берег в теплые тона. Разбросанные сухие стволы казались глыбами цветного кварца. Не ожидала увидеть такую красоту! Тюбики и кисти сами просились в руки, но я ограничилась камерой смартфона.

С утра куратор нашей экспедиции Арина Романовна, женщина не молодая, но очень активная, собрала всех на месте моей вечерней прогулки. В институте она преподавала историю искусств, заражая нешуточным энтузиазмом. У нее за плечами, как и у всех, красовался огромный походный рюкзак с палаткой, спальником и необходимым скарбом.

Борицкова распределила студентов в лодки. Нас ждал первый из намеченных островов с петроглифами.

Утренняя прохлада забиралась под толстовку по рукам и животу, напоминая о моем даре. Поэтому я сидела на скамейке, обхватив себя за плечи, и вглядывалась вдаль.

– Вот это просторы! – Луиза устроилась по соседству и восхищенно озиралась.

– Круче моря, – согласился Макс.

– Это вы морей нормальных не видели, – прокомментировал незнакомый парень, оказавшийся с нами в одной лодке. – Дамиан, я из группы компьютерной графики, – и он протянул ладонь.

Луиза и Макс представились.

– Лика, – выдала односложно.

А парни тут же взялись обсуждать возможность рыбалки. Луиза иногда вворачивала что-то про опарышей и кукурузу. А я молча созерцала великолепный пейзаж, иногда делала фотки на телефон. Отправлю Аньке.

Чем ближе мы подплывали к острову, тем больше эмоций просыпалось у группы. Из соседних лодок слышалось улюлюканье.

– Надо было этюдники брать, а не спальники, – заявила Луиза.

– Согласна! – бессмысленно отрицать очевидное.

Скальный остров вырастал из пучины. Реликтовые сосны цеплялись огромными кривыми корнями за породу, словно готовые взлететь в воздух.

Мы причалили в сказочном мире северной природы. Каменистая суша плыла по зеркальной воде, как невесомый заколдованный корабль. Часть команды отправилась на разведку – чуть восточнее высадки предстояло отыскать лагерь.

А оставшимся Арина Романовна принялась самозабвенно читать лекцию. Преподавательница дополнительно подготовилась и рассказывала об истории края.

Примерно через час вернулась разведывательная группа. Объемные рюкзаки взгромоздились на плечи, а змейка студентов поползла по узкой каменистой дорожке. Голодные стаи комаров атаковали аппетитных пришельцев. Приходилось обливаться репеллентами. Но утренняя прохлада все еще присутствовала в воздухе, позволяя оставить закрытой большую часть тела.

Деревья взмывали в небо исполинскими стрелами. Бархатистый мох устилал землю под ногами. Рай на земле для художника всегда находился в Карелии, а я и не подозревала.

Экспедиция добралась до стоянки.

Живописную поляну пересекал прозрачный ручей, утекая в озеро. Каменистое русло просвечивало сквозь манящие кристальной чистотой потоки. Аж во рту пересохло! Захотелось припасть к ключевой водице.

«Не пей, козленочком станешь!» – промелькнуло в голове. Но я лишь улыбнулась нелепым мыслям и двинулась исполнять порыв.

Борицкова, тем временем, вместе с нашими гидами выбирала места для палаток и выдавала ценные указания. В походах я бывала нечасто. В детстве пару раз выбирались с родителями на несколько дней к реке, да в прошлом году с Анькой ездили на рок-фестиваль. Но, в целом, справиться с установкой палатки удалось без проблем. Рядом расположилась Луиза. С другого бока парни с факультета вбивали колышки своей четырехместной.

Тут же составили график дежурств. Трех человек назначили разводить костер и кашеварить. Остальная группа отправилась к петроглифам!

Какое-то время мы пробирались по тропинке сквозь сосновый лес. А когда вышли на каменистое плато, я и не поняла, что цель достигнута. Но Арина Романовна бегала от ямки к ямке, с горящими исследовательским огнем глазами, и возбужденно тыкала пальцем в быка!

Собственно, я-то копытных поблизости не наблюдала. Но растерянность длилась недолго. Ведь неровности рельефа и оказались петроглифами!

Незаметно группа разбрелась. То тут, то там из-подо мха выглядывали все новые и новые изображения! Некоторые были очень крупными, другие уместились бы на альбомном листе. Отдельные закорючки и целые сцены!

Я увлеклась. Настолько завораживающе цеплялся взгляд за выщербины в камне! Все остальное проплывало мимо, словно смазанное боке. Изумрудный лишайник скрывал большие части рисунков, мешая понять общую задумку. В начертанном точно скрывался огромный смысл, но пьянящее головокружение от обилия деталей не давало сосредоточиться.

– Дорогие мои, – окликнула группу Борицкова. – Ваша задача аккуратно очищать объекты от растительности. Фотографировать, зарисовывать, вести дневник. Через две недели к нам присоединятся краеведы. Тогда мы зальем петроглифы контрастной акварелью и произведем аэрофотосъемку.

– Тут бы шлифовальной машиной по-быстрому пройтись, – прокомментировал Дамиан.

– Площадь очень обширная, – согласилась преподаватель. – Предстоит огромная работа! Но максимально бережно, чтобы как можно меньше крошить камень. Не будем нарушать целостность рисунка.

И мы принялись за работу. Шпатели, щетки и кисточки застучали о камень. Я снимала на телефон великолепный зеленый микромир. Всегда любила эти причудливые мхи и лишайники на сером фоне. Вокруг пели птицы и жужжали всевозможные мошки. Время растворилось в солнечных лучах и кружевных тенях от деревьев.

– Лика, как думаешь, что это означает? – я и не заметила, как сзади подкрался Дамиан.

– Это головоноги, – оглядела ряд очищенных изображений.

– У того вместо головы Луна, – сообщил парень очевидное.

– Солярные изображения часто встречаются в наскальной живописи, – нудно продекламировала известный факт.

Вообще-то, не особо была настроена на веселую непринужденную болтовню.

– С ножками раньше не видел, – включился Дамиан, с серьезным видом изучая породу. – Сделаю три-дэ модель.

Я же продолжила чистить дальше. Дамиан взялся за прорисовки.

Краем глаза наблюдая за парнем, наконец-то рассмотрела его получше. Высокий, стройный, но не худой, темные волосы, но светлые глаза – интересный типаж. Но!

Общение с любыми парнями сейчас мне казалось странным. Слишком живо всплывали в памяти отношения с Пашкой. И каждый человек противоположного пола воспринимался, как нарушитель границ и спокойствия. Раньше, конечно, с ними удавалось просто дружить. О, школьные годы, когда все было легко и просто! Получалось оставаться собой. Девочкой со странностями, которую мальчишки часто воспринимали по-братски. А когда я оказалась в ВУЗе и осознала, что уже взрослая, да к тому же очень даже ничего – длинные стройные ноги, талия, густые русые волосы, падающие волнами вдоль спины – все стало чуть сложнее!

На обед мы вернулись на стоянку. Ребята приготовили отличный суп из консервов и пообещали наловить на заре рыбы на уху.

Мы с Луизой внимали очередной рок-композиции в её наушниках, когда к нам подсел Дамиан с дымящейся тарелкой.

– Что слушаете?

– Ангел Смерти, – сообщила Луиза. – Третьего наушника нет.

– Никогда не слышал. И нет, не претендую на наушник, – Дамиан миролюбиво улыбнулся. – Уже видели, когда ваша очередь к розетке? – Он махнул рукой в сторону окраины лагеря, где тарахтел генератор электричества.

– По расписанию будет? – сделала заинтересованный вид.

– Я с собой пару банков прихватила, – похвасталась Луиза.

– А я даже не подумала.

– У меня тоже есть запас, так что, если очень надо, могу уступить свою очередь, – дружелюбно предложил парень.

– Посмотрим, – я пожала плечами. – В любом случае, спасибо.

– Дамик, ты с кем? – К нам подошли еще два молодых человека.

– О, тусовочка, – пробрался прям из-за их спин Макс.

Нас познакомили с ребятами: Богдан и Тим. Луизу компания не смущала. Макса тем более. А я решила, что пора адаптироваться. И куча нового общения – прекрасный способ выкинуть из головы неудачные отношения и бывшего. Ну его! Моя жизнь только моя. И она здесь и сейчас.

После обеда мы снова скребли петроглифы. И если еще две недели назад мне казалось, что практика – это жуткая скукота, то теперь пришло понимание шикарной возможности обрести душевное равновесие. Вокруг невероятной красоты природа! Скалистые холмы и взгорья, куча мха, корявые огромные деревья!

Я пробиралась сквозь невысокий кустарник, когда заметила слева от себя широкую расщелину в породе. На камне сверху тоже нашлись изображения. Круги с четырьмя ножками, очень напоминающие современные спутники. Несомненно, древние люди не могли их видеть. Но совершенно точно могли изображать корабли пришельцев. Или же самим быть переселенцами из космоса? Мысль увлекла. Я водила руками по поверхности рисунков, пальцы запоминали необычные контуры. А вот светящийся шар с лучами, а вокруг него корабли и люди!

Незаметно для себя я переместилась к расщелине. Изображения уходили внутрь пещеры и терялись в темноте. Я шагнула под свод, продолжая тактильные исследования. И там было на что посмотреть! Так что я решила вернуться позже, неохотно выбралась на свет и отправилась искать рабочее место.

После нехитрого ужина оставалось свободное время. Мне не терпелось схватить фонарик и бежать к наскальной живописи. Но регламент строго ограничивал время работы. К тому же начало смеркаться. Ребята садились поближе к костру. Некоторые зависли над планшетами и, не теряя времени, переносили зарисовки и снимки в редакторы. Я не брала с собой кучу техники. Да и не видела особого смысла. Эскизы и фото вполне удовлетворяли нашим задачам. Но ведь художники – народ увлеченный! Многим нравился сам процесс создания виртуальных пространств.

Сел туман, и я полезла в палатку за теплыми вещами. От костра послышались звуки простых аккордов. С гитарой лето обещало развеять мою тоску по ветру и заразить весельем! Еще бы стало чуть теплее, чтобы купаться в озере. Впрочем, ни душ, ни джакузи на нашей стоянке предусмотрены не были. А значит, не сегодня, так завтра мыться придется в любой воде и при любой погоде.

Дежурные кипятили на костре большой чан. Ребята пели «Давай, студент». Я не знала слов, но слышала песню раньше – настроение неуклонно поползло вверх. Сначала в дело пошел чай и моя лично привезенная шоколадка, потом кофе и сушки с маком из общих запасов.

А когда по поляне полетели громкие вопли: «Мама-анархия, папа – стакан портвейна!», меня отыскали Луиза и Макс и налили дополнительную кружку настоянных земляничных листьев с какими-то еще полезными травами.

После отбоя лагерь некоторое время шуршал палатками, словно дышал. Я укуталась в спальник и ловила ночные звуки леса. Несмотря на насыщенный день, уснуть не удавалось. В воображении мелькали петроглифы, из легкого забытья постоянно выдергивал скрип сосен. А через некоторое время ужасно понадобилось по нужде! И зачем я столько напузырилась на ночь глядя?!

Я вылезла наружу, прихватив фонарик и телефон. Да, фонарик на телефоне дело хорошее, но я всегда предпочитала подстраховаться.

Ооо, журчание ручья усилилось, отчего я припустила быстрее по каменистой тропинке в сторону кустов. Решила отойти чуть подальше. Вдруг, еще кому приспичит? Не хотелось бы столкнуться нос к носу во время столь личной процедуры. И нет, биотуалетов в лагере не обустроили. К сожалению. Или к счастью, а то вдруг на дежурствах пришлось бы их обслуживать?

Пока сидела в кустах, взгляд цеплялся за бездонное небо. Невероятно! Никогда прежде я не видела столько звезд! Мерцающий ковер, словно кто-то опрокинул тележку драгоценных кристаллов. Крупные и мелкие, яркие и еле уловимые. И Млечный Путь! В городе его совсем не видно.

Тут я заслышала голоса. Пришлось притаиться. Не выскакивать же из зарослей, в самом деле!

– Симпатичных не так уж и много, – донесся до меня один голос.

– Точно, но два месяца на острове! К концу срока все будут казаться красотками.

Парни заржали.

– Поэтому и не стоит терять времени, а то всех, кто более-менее, быстро расхватают.

– Да понял я, понял. Ты поэтому за этими двумя носишься. Лика простовата, но хоть на лицо не совсем ехидна.

В это время собеседники шагали мимо моей засады, и стало понятно, что это Дамиан и Тим. Ах простовата и более-менее! Да шли бы вы лесом! Оба! Но конспирация требовала оставить свое мнение при себе.

– Сойдет на пару месяцев, – согласился Дамиан. – Лику не трогать, она моя.

– Ну, ее эта брекет-системная прыщавая подружка вообще не вариант, – даже в темноте, мне показалось, будто Тим скривился. – Я лучше завтра к Оксанке с ДПИ подкачу. Блондиночка такая чуть с формами, тут потрогать и там есть за что ухватить. Как думаешь?

Им бы семечки и у подъезда сидеть! Интересно, нормальные парни вообще в природе существуют? Вот только покажется, что вокруг люди, как тут же мироздание возвращает на бренную Землю, напоминая, что кобель – он и в Африке парнокопытное.

– Да, ничего, аппетитная она, – уже издалека одобрил Дамиан, а я решила, что пора вылезать из укрытия.

Спать совершенно расхотелось. Мысли бежали впереди меня, а ноги сами несли по ночному лесу в сторону пещеры с петроглифами.

Как ни странно, я быстро нашла расщелину, будто оставила на месте невидимый маячок. Темнота внутри ненадолго ослепила. Но как только фонарик принялся шарить по стенам, луч ловко выхватил древние узоры. Свободная рука полезла за смартфоном и включила камеру со вспышкой. Получалось даже неплохо.

В углу крупная группа людей тянулась кверху. А дальше огромный шар с ножками стерег под брюхом ровные столбики быков. Сцена даже отдаленно не напоминала охоту, которую следовало изображать в те времена.

Чем глубже я заходила, тем крупнее становились рисунки. Шары перестали влезать в видоискатель. Животные под ними встречались разные: рыбы, киты, птицы – на удивление точно угадывались в плоских силуэтах.

А когда решила закончить фотографировать и бросила взгляд в сторону, наконец, осознала, что забрела глубоко. Дыхание перехватило, словно темнота сжалась вокруг шеи осязаемым кольцом. Живот втянулся, болезненно обволакивая внутренности будто вакуумной упаковкой. Я с усилием раздула ноздри, чтобы захватить побольше воздуха.

Так. Без паники. Подумаешь, ночью в пещере. Тут и днем темно. К тому же, я одна. Наверное. Это ведь хорошо? Или плохо?

Ввиду неоднозначности ответа, потрясла головой и снова осмотрела стену. Впереди пещера разветвлялась.

Я знала, что нельзя бродить по ходам без веревки, но решила свернуть только один разок. Ведь никого не предупредила, куда отправилась. И не рассказала о находке даже Луизе. Но если загляну за поворот и сразу пойду обратно в лагерь, то ничего страшного не произойдет.

Шаги многократно отскакивали от высоких сводов и далеких стен, отправляя эхо по широкому темному залу. Луч фонаря обнаруживал на полу новые изображения. На этот раз, казалось, схемы. Словно звездные системы и планеты. Орбиты и траектории. Или просто моя ночная фантазия разыгралась. Мозг, требующий отдыха, выдавал много интересных догадок.

Узкий проход в дальней стене каменными ступенями уходил вниз. Неужели лестницу вырезали древние люди? Хотя, строили же они пирамиды и невероятные дворцы! Удержаться от исследования не смогла. И не то, чтобы у меня отсутствовал инстинкт самосохранения. Напротив. Еще недавно я мастерски пряталась в кустах. Но лазанье по темной пещере более не вызывало опасности. Меня манило вперед, будто в сердце темной полости включился электромагнит.

Коридор распрямился, даже показалось, что стены приобрели ровную геометрию. Впрочем, вряд ли наши далекие предки пропиливали скалы. Да и был ли смысл выдалбливать ровные ходы в прочной породе, если природа сама позаботилась о живописных тоннелях и залах? Оставалось только украсить.

Но внезапно рисунки закончились. Я прошла вперед – гладкие голые стены. Вернулась к месту, где изображения обрывались. Руки сами потянулись к петроглифам. Шершавые углубления. Полумесяцы плотными рядами. Прямоугольники с ровными кругами, словно счетная матрица. А вот последний квадрат казался приклеенным сверху большим зеркалом. Фонарь отражался в глянцевой поверхности. Неужели так отполировали?

Но в его верхнем левом углу обнаружился небольшой изъян – овальный шершавый участок. Я провела ладонью по блестящему четырехугольнику, уделив внимание пятну. Неожиданно, поняла, что поранилась. Капля крови осталась на камне. Надрез на указательном пальце защипало. Приблизила фонарь к неровности, изменив угол зрения. Вдруг там какое-то вкрапление кварца? Или алмазная крошка? Ну а что, как найдет странноватая студентка худграфа кимберлитовую трубку!

Но произошло нечто совершенно неожиданное! Впереди на стыке стен и пола загорелись красные диоды! Дорожка из огоньков убегала вглубь. Вот тут-то и затаился в груди червячок сомнений. Никакие, даже самые смелые, фантазии не могли подготовить к подобному финалу исследования наскальной живописи!

Я приблизила фонарик к красным точкам. Ощупала. Вмонтированы в породу. И их было бы не видно, если бы не яркое свечение! Но разве могла природа создать настолько ровную строчку?

Повернуть назад – вот единственное правильное и разумное решение, которое я безапелляционно отмела. Ведь желание узнать, куда ведут огоньки, перевесило. Чуть поколебавшись, скорее для очистки совести, отправилась вперед. Тем более, заблудиться теперь не получиться.

Коридор многократно разветвлялся. То спускался геометрическими выступами вниз. Но я шла за диодами. Стены блестели все сильнее, пугая отражениями. Время остановилось или неслось с огромной скоростью. Но я отмахивалась от странностей восприятия, как от назойливой мухи. Завороженная красными точками, я двигалась до тех пор, пока не уперлась в тупик. Впереди был изображен человек вниз головой. Его ноги широко раскинулись на уровне моего лица. Руки торчали в стороны в форме звезды.

Я похлопала по контуру. Огляделась. И в тот момент, когда на плечи неприятной колкой паутинкой опустилось разочарование, на стене справа я опять заметила глянцевый квадрат раза в два меньше предыдущего. Шершавые значки и ряды ровных пупырышек скрывали недоступный смысл. Памятуя о неприятном кровопускании, дотронулась до панели аккуратно.

Не знаю, что именно задела, но стена с человеком с некоторым пшиком отползла в сторону. Я опасливо заглянула в открывшееся помещение. Темно. Время на телефоне яркой вспышкой зазывало двигать к лагерю, чтобы успеть хотя бы к рассвету. Кажется, я загулялась. И когда уже почти развернула свою тушку в обратном направлении, в сознании заговорило противоречие. Неужели я просто так уйду, так и не выяснив, куда вели меня красные диоды в доисторической пещере?

Шагнула в темный проход. Неожиданно по периметру огромного прямоугольного зала с глухим хлопком загорелись потолочные прожекторы. С возвышения, на котором я оказалась, заметила справа небольшие ступени. Внизу в ряд стояли невероятные матовые аппараты с глянцевой, словно ртутной, нашлепкой сверху. Каменная дверь позади меня с таким же техногенным звуком закрылась.

После нескольких неуверенных шагов села прямо на лестнице. Неужели Луиза и Макс заварили галлюциногенной травы? И где нашли-то хоть? Лампочки, летающие тарелки – этого всего не могло быть в реальности. Я приехала изучать наскальную живопись! Самую старую на Земле! А тут? Бррр! Точно глюки.

Потерла глаза, задержалась ладонями на лбу и затылке. Спустилась в… хм… ангар. Серебристые выпуклые диски или сильно сплюснутые шары на гидравлических ногах. Для каждой стойки в корпусе имелось углубление, вероятно, чтобы складывались. Обошла кругом каждого аппарата. Ни окон, ни дверей, лишь легкие намеки на сегментацию.

Так. Предположим, что это взаправду. Неужели до меня за всю историю никто не обнаружил в подземной пещере странную технику? Или те, кому надо, давно об этом знали, а я по неведению влезла на закрытую территорию? Хотя, разве так бывает? Случайно меня бы вряд ли подпустили. Ведь такие объекты обычно охраняли и ограждали от простых смертных бетонными заборами и колючими проволоками.

Моя картина мира перевернулась с ног на голову, потерпела крах, а потом начала медленно собираться воедино, но уже в другом порядке. В голове четко созрело намерение выяснить, что это за штуки!

Стены неоднократно реагировали на прикосновения. Так что я решительно провела пальцами по матовому корпусу приземистой махины. В первые несколько секунд ровным счетом ничего не происходило. А потом что-то неуловимо изменилось. Необычный звук и визуальные трансформации на долю секунды зависли в сгустившемся воздухе. Сегмент на корпусе между мощными ногами выдался вперед и разложился к полу наклонной дорожкой. По краям трапа зажглась яркая подсветка. Я опасливо ткнула мыском в поверхность. Подошва получила знакомое сцепление, будто встретилась с прорезиненной площадкой. Тогда я покосилась в сторону закрывшегося выхода из ангара, вздохнула и взобралась обеими ногами на инопланетный глюк.

Была не была! Нет, в здравом уме я бы испугалась. Мало ли кто мог меня поджидать там? И какие они эти пришельцы? Или это не летающие тарелки, а иные машины, например, для обработки камня? Но в затуманенном сознании поселился неведомый ранее интерес.

Как только я залезла внутрь аппарата, трап вернулся на место, мастерски сровняв швы. Внутри оказалось светло. Небольшой коридор вывел к рядам серых кресел. Пробралась дальше и увидела плоскую панель. Блестящая, словно из темного стекла, она будто упрашивала к ней прикоснуться. Впрочем, сенсорными экранами современного человека удивить сложно. Поэтому я без промедления уселась в кресло – уж очень устала – и положила ладонь на манящую отражающую гладь.

Загорелись алые, голубые и белые символы. Кресло зашевелилось, подстраиваясь под мой рост и анатомию. Автоматически застегнулись ремни на груди и ногах.

А там-то зачем? Неужели я все-таки влезла куда не следовало, и меня попросту поймали. Пока одурманенный мозг рисовал мне романтические картины космических путешествий, суровая реальность напоминала, что свободы личности и передвижения можно быстренько лишиться. А незнание законов не освобождает от ответственности. И если пробрался туда, где стоит явно что-то совсем не твое, то лучше бы не трогать и свалить как можно дальше, пока не заметили.

Но было уже поздно.

Звук складывающихся опор застал меня врасплох. Уж не знаю, чего я ожидала, но, когда они перестали держать, транспорт заскользил вдоль поверхности. Насколько я помнила, далеко ехать было некуда. Окон или иллюминаторов не наблюдалось. Но, как только я почувствовала, что летательный аппарат чуть накренился, набирая высоту, прямо перед глазами зажегся экран, образовавшийся из части внутренней обшивки.

Снаружи в самом центре потолка зиял темной пастью огромный ход. Корабль шел на автопилоте. Мне оставалось только замереть и надеяться на лучшее.

Куда ты ввязалась, Лика?

Были бы это древние захороненные технологии, разве сдвинулась бы махина с места? За тысячелетия в пещере коррозия обязательно взяла бы свое. Да и топливо! Впрочем, возможны же альтернативные источники энергии и даже беспроводная подзарядка. Аааааа, как все запутанно!

Не совсем поняла как, тарелка вылетела в просторный подземный грот с прекрасным техногенным освещением. Корпус накренился и плавно вошел в воду, не сбавляя скорости движения. Я вскрикнула и зажмурила глаза. Но вскоре судно всплыло на поверхность Онежского озера. В углу экрана появилась объемная карта местности. Я успела сообразить, где остался остров с лагерем. Расстояние, на котором вынырнул мой шаттл, удивило.

Диковинный аппарат неспешно набирал высоту. Мои пальцы мертвой хваткой впивались в материал кресла. Мозг отказывался функционировать – вместо копошащихся постоянно мыслей, в черепной коробочке зависла ватная тишина. Даже дыхание замерло. Я наблюдала словно со стороны, как корабль вышел на околоземную орбиту. Автопилот сверил траекторию. Мы быстро пролетели в заданном направлении, после чего с небольшим рывком начали приближаться к Луне. Из космоса спутник Земли выглядел совсем иначе. А родная планета вовсе не так, как показывали по телевизору.

Вот тогда-то ко мне вернулась способность рассуждать и логически мыслить. Не уверена, что здраво. Но все же лучше, чем ничего. Тут же появилась куча вопросов. Как этой штуке удалось нивелировать перегрузку? Где же невесомость? И все-таки, какого лешего мне тогда пристегнули ноги? Как я вернусь назад? Или билет был только в один конец? Как скоро меня хватятся? Что скажут родителям? А Анька-то вообще узнает? На сколько рассчитан запас кислорода? Есть ли тут еда и вода? И куда я вообще-то лечу? Мать моя женщина!..

Глава 2

Начну издалека. Из школьного курса астрономии мы четко уяснили, что Луна не поворачивается к землянам, прошу прощения, задом, потому что период вращения вокруг своей оси у нее совпадает со временем оборота вокруг планеты. И конечно, все это благодаря силе гравитации и многолетней притирке.

Но почему же тогда эта обтекаемая космическая станция, которая предстала моему взору, никогда не появлялась на световой стороне? Как за нашим спутником могла быть спрятана такая грандиозная штука?! Или у страха глаза велики?

Мой шаттл стремительно летел к большой каплевидной конструкции. Тонкая светящаяся линия на экране четко отображала сближение, демонстрируя над собой совсем непонятные мне символы. Может, цифры с расстоянием? Наверняка, где-то на панели высвечивалась и скорость движения. Судя по времени, затраченному на полет – космическая. Впрочем, я не астроном и не физик, и скорее всего просто чего-то не понимала.

Положение виделось безвыходным. А точнее, смысла паниковать больше не было. Что бы это изменило? Я точно не умела управлять летательными аппаратами, да у меня даже автомобильных прав не было. Переживать просто так, представляя различные жуткие варианты голодной смерти в космосе – так себе занятие – куча сил, выброшенных впустую. Вот прилечу на место, там и разберемся, так сказать, по обстоятельствам.

Так я храбрилась до того, как серебристая капля отворила шлюзовой отсек и поглотила мой шаттл.

По экрану проползла красная шкала, постепенно изменяя цвет на зеленый. После чего мой маленький транспорт двинулся вперед. Распахнулись широкие створки, открывая проезд в огромный ангар. Судя по всему – конечная! Тогда плотные ремни безопасности сами отстегнулись и уехали в кресло. Я неимоверным усилием воли отодрала побелевшие пальцы от подлокотников. Опасливо пошевелила затекшими чреслами и встала.

А что, если дыхательная атмосфера станции не подходит для человека?

Впрочем, выбора-то все еще не было. К тому же, возможно, передо мной человеческие технологии, просто неофициальные. Тайное правительство, тайные же разработки.

Когда я оказалась у двери, трап медленно вывалился наружу. С затаенным дыханием сделала первые шаги, но на середине дорожки шумно выдохнула и втянула окружающий воздух. Начало неплохое! Чувствовалась незначительная примесь озона, но в целом, неприятных ощущений не наблюдалось. Невесомостью даже и не пахло.

А может быть, это все сон? Почему-то здравая мысль пришла в голову с запозданием. Но реалистичность картинки подкупала, и сомнения возникли только из-за непонятной гравитации да знаний, что я выпила неизвестный по составу чай. Потыкала себя пальцем по ребрам – вроде реальные ощущения. Щипаться не стала, а то еще синяки останутся!

В стене напротив нашлись створки, которые плавно разъехались в стороны при моем приближении. Такс, значит, датчики движения тоже имелись. Вообще-то, неплохо было бы, чтобы меня все же вышли встречать. Неужели им все равно, кто прилетел? Или меня отслеживали скрытые камеры?

Мой дар всегда проявлялся ярко и закономерно. Но почувствую ли я приближение своей собственной смерти? Проверять на деле никогда не хотелось. Не припомню даже случая, когда мне реально что-то угрожало, так, чтоб прям испугаться за свою жизнь и хоть капельку оценить предвкушающее ощущение. Вот и продвигаясь по хорошо освещенной неизвестной станции, не понимала. Опасности действительно нет? Или я не улавливаю?

Вскоре обнаружился лифт, отделанный, как и все вокруг, то ли белым пластиком, то ли стеклом. Рука потянулась к бирюзовой панели с серебристым ободком, где тут же выскочили незнакомые символы. Кабина тронулась вверх.

Я выглянула в новый коридор. Пусто. Торопливо начала исследовать все, что попадалось. Передо мной открывались двери в небольшие помещения неизвестного назначения. В целом, обстановка была светлой и достаточно приятной. А вот у меня внутри начала зарождаться паника.

Снова лифт – другой этаж. Никого!

Следующий – ни души!

В груди появилась жуткая сдавленность. Сердце стучалось о ребра, словно рыба, выброшенная на берег. Меня мотало по станции, как осиновый лист в непогоду. А дыхание вообще перестало быть основной функцией организма.

Вот и она! Ситуация! Когда мне грозит одинокое вымирание в ближайшем будущем! Сколько там человек может прожить без еды и воды? Но ведь ничего! Никакого запаха сырого мяса или бензина, никаких мурашек на коже!

Или в космосе мои способности не сработали? А может, то была какая-нибудь из стадий шизофрении? А теперь она перетекла в более тяжелую. И я на самом деле не в черном вакууме, а в учреждении с мягкими стенами?

Так, Лика, вдох – выдох.

Я сползла вниз по глянцевой белой стене и уселась на серый шершавый пол. Ну, во-первых, я устала – надо передохнуть. Во-вторых, должно же быть место, откуда осуществляется управление. Рубка? Главный компьютер? В конце концов, двигательный отсек какой-нибудь или ядерный реактор? В общем, источник питания и гравитации. Скорее всего, в панике я чего-то не заметила.

Мостик, или просто комната с приборами и экранами, нашелся за широким проходом. Вопреки моим ожиданиям, он открылся только когда я приложила ладонь к бирюзовому сенсору на стене. Вот, теперь придется все осматривать заново и гораздо внимательнее, не пропуская цветные панели и серебристые рамки.

Противоположная от входа стена полукруглой формы куполом переходила в потолок. От двери вниз вело четыре ступени, где располагалось с десяток удобных на вид кресел с бежевой обивкой. Около каждого вырастала из пола обтекаемая панель. Рядом со мной справа от двери тоже было обустроено рабочее место. А слева в распорку соединяла пол с потолком прозрачная колонна, заполненная голубоватой жидкостью, где примерно на уровне моей макушки плавал шарик воздуха. Матовые риски на колбе, помеченные иностранными символами трогать не стала. Вдруг и там сенсоры?

Я села в кресло справа, предвкушая автопристегивание. Но ничего не произошло. Впрочем, так даже лучше. Как и раньше, положила ладошки на панель. Та ожила. Ничего нового и удивительного. Такс, что это тут у нас за закорючки? Я вздернула брови, растянула рот в сумасшедшей улыбке и пошевелила пальцами.

Чай должен был выветриться. А вот вторые сутки без сна обеспечивали чередующиеся крайние состояния – от дикой паники до маниакального безумства.

– Поехали! – почему-то весело процитировала я Юрия Гагарина и в хаотичном порядке пробежалась по ярким значкам на панели.

Полукруглая стена вспыхнула или притворилась, что растаяла. Я увидела теневую сторону Луны и Землю, опасливо выглядывающую из-за бока. А в следующий момент в правом нижнем углу, как и в шаттле, пошел расчет траектории. Масштаб все время менялся, тонкая серебристая линия бежала от нашей солнечной системы все дальше и дальше мимо незнакомых мне звезд.

Собственно, я-то сначала подумала, что попала на космическую станцию. Но, судя по всему, данная штука, как ни назови, собралась перемещаться. На купольном экране начались заметные изменения. Родная планета вместе со своим спутником медленно, но, верно, поползла влево. Справа же выплывали все новые и новые яркие точки.

Необъятная чернота на горизонте. Незнакомые символы и диаграммы в разных углах. Абсолютная усталость в теле.

Я неосознанно запустила какой-то грандиозный процесс. Начался полет. Да, опять на автопилоте и в никуда. Но там точно высветилась цель. Не пустота посреди неведомой галактики. И тогда схлынуло то невероятное напряжение, что держало меня в тонусе все последние часы. Я взглянула на телефон. Он показывал земное время в моем часовом поясе. В лагере все давно должны были уйти на расчистку.

Вдох-выдох.

Я слишком вымоталась, чтобы здраво рассуждать о произошедшем. И уснула бы прямо в кресле, но нужда заставила подняться, и отправиться на новые поиски. Недалеко от мостика обнаружилась небольшая каюта. Во всяком случае, мне показалось, что просторное углубление в стене с мягким матрасом это кровать. А за узкой дверцей был агрегат похожий на маленький унитаз. Точнее труба, выходящая из стены и слегка расширяющаяся кверху. Рядом такая же небольшая раковина. На потолке в скромном закутке нашлись отверстия, которые я приняла за душ.

Самое приятное – угадала! Отходы жизнедеятельности тут же засосало в открывшееся отверстие, прям как в самолете. Когда поднесла руки к раковине, из небольшой трубочки полилась холодная вода. Вода! Не побоялась и попробовала на вкус. Сгодится!

Я проспала около четырнадцати часов.

После пробуждения еще некоторое время повалялась, разглядывая обстановку своего пристанища. Вверху над спальным местом нашлась очередная сенсорная панель, которая включала свет. Мой земной смартфон, единственное, что я прихватила с собой, зарядился бесконтактным или беспроводным способом, прямо лежа на полу. В ногах кровати отъезжала дверца, скрывающая нишу с подушкой и пледом. Материал очень напоминал наш привычный земной флис. В уборной стена над раковиной словно подергивалась пленкой и превращалась в зеркало.

Мдааа. Расческа и косметичка пригодились бы в первую очередь, если бы не оповестивший о себе на всю каюту живот. Еды я не видела больше суток. И, пожалуй, если не найду ее в ближайшее время, будет совершенно не важно, что там с волосами.

Сенсоры неподалеку открывали двери в похожие на мою комнаты. Я смутно представляла, как должна выглядеть еда, которая пролежала бы на космическом корабле много лет и была бы пригодной в пищу. Впрочем, все происходящее тоже мало поддавалось логике. Поэтому надежды я не теряла.

Помещение с прозрачным пластиковым или стеклянным столом и стульями обнаружилась на этом же этаже. Мебель, сконструированная по системе тансегрити, сохраняла устойчивость при тряске. Что ж, вполне земная технология. Так что, я пока не определилась, куда попала – на корабль пришельцев или тайный правительственный проект. Слева от входа открывались хорошо замаскированные шкафы с полками. Техника, эргономично вмонтированная в ниши, оставляла вопросы. Кроме вероятной микроволновки, нашлась штука с трубочками. Может, если поставить туда кружку или стакан, нальется чай или кофе? Конечно, если корабль земной, то и напитки будут наши! А вот холодильника или склада консервов никак не попадалось. На худой конец, я была бы рада и паре тюбиков с борщом, но и это советское космопитание отсутствовало.

От отчаяния начали подрагивать руки и ноги, когда я, наконец-то, отыскала вакуумные пакеты с неизвестными порошками от белого до коричневого цвета. Выдавленные незнакомые символы ни о чем не говорили. Похвастаться большими знаниями земных языков я не могла. Всегда отличала только русский от английского и французского. Вполне себе несложные корейские иероглифы и то казались мне чем-то запредельным. И даже если закорючки земные, было не понятно, съедобно ли содержимое. Возможно, там лекарства или строительные материалы, химические смеси для гидропоники или реактивы для систем воздухоочистки.

Живот снова напомнил о себе протяжным воем. И хоть китовий я тоже не изучала, но отчетливо поняла, что готова сожрать любой порошок. В надвигающейся истерике схватила следующий ящик с пакетами, и там оказалось запечатано нечто более крупной фракции. Некоторые шарики напоминали крупы. Далее нашлись пакеты с коричневатыми кусочками размером с крекеры. И тут моя сила воли пошатнулась окончательно. Набрался полный рот слюны. Пальцы судорожно терзали упаковку. Та не поддавалась! Я швырнула сухари на стол, в тот же момент открывая все больше и больше дверок. Мне нужно что-то острое!

Двузубая вилка из матового материала помогла добыть вожделенный кусочек. Я отправила его в рот целиком и прожевала на одном дыхании достаточно легко и быстро. Вкус не ясный, но с голодухи, мне даже понравилось. Продолжая грызть странные сублимированные штучки, я отыскала стакан, из того же материала, что и вилка. Засунула его в агрегат с трубочками, потрогала сенсорные закорючки рядом. Один из значков загорелся красным, дверка открылась, но в емкость так ничего и не налилось. Пришлось взять все с собой в каюту, добыть воды из крана, и наслаждаться завтраком в постели. Удовольствие выдалось сомнительным, но голод отступил.

Я на мостике в купольном экране все так же темнели просторы космоса. Навигационная карта показывала пройденный маршрут относительно оставшегося. Судя по всему, путешествие предстояло длительное.

Вернулась в каюту, проверила каждый сантиметр внутренней обшивки. Скрытый отсек обнаружил женский и мужской комплект сменной одежды – на двуруких и двуногих гуманоидов! Пока меня устраивал мой спальный бархатный костюм, в котором я выскочила ночью из палатки. Но после душа решила примерить. Так же в стене напротив входа открылся прямоугольный иллюминатор. Точнее, как и в центре управления, то ли экран, то ли часть корпуса становилась прозрачной. Теперь я видела далекие звезды лежа на кровати.

Не знаю, насколько это было безопасно. Что там у летающей посудины с защитой от радиации? А еще меня удивляли комфортно подобранная температура среды и давление. Все же, человеческий организм – сосуд довольно хрупкий. Физические параметры для выживания в космосе должны быть настроены четко. И, хоть я и допускала существование внеземных цивилизаций, но вероятность, что они возникли при точно таких же условиях, всегда казалась минимальной.

Глава 3

Прошла неделя с тех пор, как межзвездный корабль в форме огромной серебристой капли развернулся от Земли и унес меня в бескрайние просторы вселенной.

Я переоделась в мягкий термокостюм, найденный в каюте. Облегающие лосины и водолазка приятно согревали. Приталенное платье без рукавов чуть выше колена с разрезами по бокам завершало образ. Жемчужный чуть сероватый цвет комплекта гармонировал с интерьером. Рукава оказались слегка коротковаты, но это не доставляло дискомфорта.

Сублимированные сухари ужасно надоели, но разобраться с остальными пакетами и сладить с техникой так и не получилось. Пару дней назад открыла упаковку с коричневым порошком, надеясь развести его в воде вроде кофе. Получилась премерзкая жижа.

Вчера на верхнем уровне нашла огромный зал со стеллажами и емкостями, трубочками и колбами. Вероятно, все же отсек гидропоники. Будь я межпланетным путешественником, обязательно позаботилась бы о наличии такого на своем корабле. Но, конечно, запустить его работу было мне не под силу.

Иногда становилось одиноко и страшно. Тогда я со всех ног бежала в каюту, заворачивалась в плед и плакала. Позже включала на телефоне один единственный залитый туда по счастливой случайности фильм. И смотрела, как Джэйк Салли скачет по деревьям на Пандоре, размахивая синим хвостом. Потом открывала «Заметки» и представляла, что пишу Аньке. Вчера настрочила и родителям, но получилось странно. Казалось, что мама не поверит ни единому слову, а папа осудит за бесполезную трату времени. Но в итоге, в воображении предстала картина, как они узнали, что их дочь пропала без вести. Крупные горячие капли падали на рукава, текли по подбородку за шиворот, скапливались жгучим комком в горле. Странные, строгие, со своими заморочками, но мои любимые родители – они там на Земле! Они взрослые. И они справятся. А я в космосе. И я тоже справлюсь!

Неожиданно, по коже пробежал знакомый холодок. Взгляд упал в окно, язык не поворачивался назвать это огромное прозрачное пространство на стене без рамы иллюминатором. Я нерешительно подобралась поближе и уселась прямо на пол, прижавшись лицом к стеклу. Мы летели мимо необитаемой системы. В смысле, я и корабль. Да, пожалуй, так было чуть менее одиноко.

В космосе часто встречались невероятно красивые феномены. Живописные туманности, закрученные галактики, разноцветные шарики планет. Как художник, я хотела бы созерцать и творить. Но, как человек, оторванный от социума, могла лишь изредка достаточно безразлично отмечать сам факт присутствия всего вышеперечисленного.

В нос медленно, но верно пробирался запах бензина и сырого мяса, аж в животе заурчало. Диета из сухарей даже в мою странность внесла коррективы. Я глубоко втянула воздух – все правильно – оно! Взгляд упал на звезду и вращающиеся вокруг нее планеты. Неужели, там все-таки есть жизнь? Сколько ни вглядывалась, никаких признаков цивилизации так и не заметила. Ни огней, ни спутников вокруг – ничего. Да и могла ли я почувствовать смерть живого существа на таком расстоянии? Я ведь и от нашей Земли улетала, там остались миллиарды жителей, и, наверняка кто-то из них был в тот момент на пороге. И ничего. Раньше это случалось только когда я оказывалась в непосредственной близости. А значит, либо я всю жизнь находила закономерности там, где их не было, либо я учуяла что-то новенькое. Ну, и последний вариант – у меня глюки по всем фронтам.

Еще через неделю привычные коричневые штучки закончились, и пришлось перейти на шарики, напоминающие крупы. Я залила их водой, а через пару часов они аппетитно разбухли. Тогда миска отправилась в подобие микроволновки. Путем долгих экспериментов агрегат заработал. А так как у меня не появилось других интересных занятий, то я настойчиво решила сладить хотя бы с бытовой техникой. Теплая еда показалась чудеснейшим происшествием за время моего заточения! Пресная, но не противная!

Терять мне было совершенно нечего, поэтому я начала открывать все подряд пакеты с порошками и пробовать их на вкус. Через некоторое время нашлась соль! И сладкий порошочек тоже имелся. А состав мне знать не обязательно. Теперь не обязательно.

Почему? Да так. Две недели в одиночном заключении. Моя камера в пустоте. Вакууме. Впереди пара месяцев полета. Да, я измерила расстояние на графике, составила пропорцию и примерно прикинула время путешествия. Конечно, по нашим земным меркам. Хорошо, что со мной был телефон, иначе, понятия не имею, как бы отслеживала часы, дни, недели.

Что происходит с сознанием, когда ему не за что зацепиться? Когда привычные ориентиры исчезают? Когда не можешь оценить реальность со знакомой позиции?

Приходится искать что-то новое. И плыть по течению.

А если понадобится, то и в зале с гидропоникой разберусь!

И я разобралась. На исходе месяца полета я начала узнавать некоторые символы на панелях. Часть из них повторялись в определенных последовательностях. Один все время горел на мостике в центре, и я удостоверилась, что именно он отвечал за автоматический режим полета. Значок загорался и на других приборах. Двери кают легко переводились на такой же режим, но я предпочла оставить мануальный код.

Вот и на гидропонной установке распаковала мешки с реактивами и засыпала в баки с соответствующей маркировкой. Семена удобно сидели на мягких лентах, так что, я лишь размотала тугие улитки и уложила в емкости. А дальше нашла значок АВТО! Процесс пошел, и я, довольная собой, отправилась ужинать кашей и спать.

Я продержалась месяц на неизвестных продуктах питания. Скоро у меня вырастут овощи или зелень. А значит, есть чем гордиться.

Мой корабль преодолел почти половину пути. В груди поселилось тягучее волнение. Да, я не могла ничего изменить. Но тревожиться – запросто, пока я живой человек.

Во сне мне казалось, будто кто-то кричит. Точнее, просто галдит или бубнит. Причем, я никак не могла разобрать слов, сколько ни вслушивалась. Сонное подсознание рисовало красочные картинки рыночной площади, где чернобровый продавец с крючковатым носом расхваливал свои самые сочные арбузы и самые сладкие дыни. О, даже сквозь приятные грезы, я чувствовала, как слюна стекает на подушку. Но людные улицы медленно уплывали, унося с собой аппетитные запахи и голоса. На смену им плавно надвигалась яркая саванна с шелестом охристых трав.

Глаза резко распахнулись сами собой. Свет из коридора вырисовывал на полу длинную черную тень. Дыхание непроизвольно замерло, вынудив тело напряженно окаменеть. А вот душа сначала подскочила к горлу, а потом позорно сбежала в пятки, оставив мою бренную тушку на растерзание судьбы! И нет, мозг не отключился от страха, как во многих приключенческих романах. Он решил не сдаваться и подбадривал меня дурацкими мыслями. Наверное, зеленым суховатым рептилоидам я покажусь нелепым бежевым слизняком.

Тень зашевелилась, а ее обладатель подошел к моей кровати. Дышать очень хотелось. Да и не заметить меня было сложно. Только если существо слепое. И я громко выдохнула, понимая, что стратегия «замереть» в данной ситуации себя исчерпала. Оно отскочило и вскрикнуло! А я резко села и повернулась в сторону нарушителя границ.

Человек! Или гуманоид.

Молниеносно подняла руку и включила свет. Он выкрикнул что-то типа «Эй!», во всяком случае, так показалось.

На меня смотрел высокий, широкоплечий, хорошо сложенный молодой мужчина лет двадцати пяти, ну, самое большее – тридцати. Сероватые волосы, голубые глаза, четкие скулы. Одет в светлые брюки, водолазку и пиджак интересного кроя, будто бы сделанный из трикотажа с жемчужным отблеском, как у моего костюма. Кстати, хорошо, что я уснула одетой, не пойму, как так получилось, но факт! Ведь он тоже внимательно изучал меня. В правой руке мужчина держал странный металлический жезл, неприятно направленный в мою сторону.

– Я уже прилетела? – спросила единственное нейтральное, что пришло в голову в данной ситуации.

Вероятность встретить кого-либо в бескрайних просторах космоса случайно, казалась мне в тот момент нулевой.

Пришелец что-то удивленно ответил вопросом на вопрос на незнакомом языке. В смысле, интонация у него была именно такая.

– Лика, – выдала, положив руку на грудь.

Он опустил свою палку и пристально уставился мне в глаза. Тогда я осмелела или обнаглела и повторила более настойчиво.

– Лика, – снова ткнула себя в область солнечного сплетения, а потом направила кисть в сторону мужчины. – А вы?

Он слегка тряхнул головой, еще раз оценивающе просканировал снизу-вверх и обратно, но все же изрек, повторив мой жест:

– Алеред.

Вот и познакомились. Хорошо бы еще узнать, кто он, откуда, и где мы. А главное, что мне за это будет?

Тем временем, мужчина осторожно приблизился.

– Лика, Алеред, – он поочередно указал сначала на меня, потом на себя, а затем махнул в сторону двери.

Ну, я умная девочка, поняла, что пора двигать к выходу. Пришелец шагал рядом. Пару раз он говорил на своем языке, но я понимала только жесты, и просто старалась не отставать. Фонетическая база не сильно отличалась от привычной, что наталкивало на мысль – Алеред однозначно человек! Иностранец, имя непривычное. Но кто ж там это тайное правительство разберет.

Мы спустились в ангар. К матовому боку моего шаттла жался аппарат большего размера, но такой же идеальной приплюснутой формы. А еще целая толпа инопланетных мужчин, в смысле, иностранцев. Похоже, галдеж-то мне не приснился! И все удивленно смотрели на меня.

Полагаю, если бы мне хотели причинить вред, то схватили бы сразу, и тащили бы волоком. Алеред же держался на расстоянии метра, почти как у нас на Земле было принято в последнее время благодаря страшному вирусу. То есть, либо боялся, что я заразная и меня сейчас отправят в карантин, либо у него была другая причина ко мне не прикасаться.

Алеред командным голосом что-то объяснил остальным. Мужчины начали забираться в свой летательный аппарат. Мы тоже направились к трапу, но тут подскочил один, оценил меня долгим взглядом, а потом медленно задал Алереду вопрос.

– Лика, – представил он меня своему коллеге, а потом указал на него. – Верус.

– Очень приятно, – процедила неуверенно, все равно ведь не поймут, но промолчать, наверное, не вежливо. Или у них тут другие правила?

Этот второй неоднозначно хмыкнул и шагнул на трап. А ничего такой, тоже пепельный и подкачанный. Эм, о чем это я? Страшные мужики-иностранцы похитили меня и посадили на свой корабль.

Внутри все было примерно так же, как и в моем шаттле. Алеред указал на пустое сидение у стены, назвал мое имя и добавил, наверное, «усаживайтесь». Фиксирующие ремни тут же опутали грудную клетку и ноги. Я ощущала себя немного растерянно, но не более. Следовало бы нервничать посильнее, но за прошедший месяц, видимо, разучилась. Может быть я вообще больше не смогу рассуждать и действовать как прежде? А адекватные чувства отключились, дабы уберечь мою ранимую психику? Скромная прежде рассудительная девочка со странностями показалась мне незнакомой. Всего лишь месяц наедине с собой! То ли еще будет!

Алеред сел в кресло у сенсорной панели и сам управлял аппаратом. Открытый космос оказался не так уж пуст. Напротив моего каплевидного корабля висел огромный тор раза в три больше! Разинулась огромная пасть шлюза, приплюснутый челнок плавно вошел внутрь. Так как я знала всю процедуру, то ничему не удивлялась. Когда ремни отстегнулись Алеред выдавал указания остальным мужчинам, и те стройными рядами выходили наружу. Наверное, он у них главный? Потом он провел пальцем по светлому плоскому браслету на запястье и скомандовал что-то в пустоту.

Ангар межзвездного бублика выглядел просторнее моего бывшего пристанища. Кроме того, вмещал небольшую флотилию таких же шаттлов и с десяток вытянутых сигаровидных. Неплохо.

Так как свою Каплю я изучила вдоль и поперек, то внутренности мужского корабля сразу же подвергались тщательному осмотру и сравнению. Температура и гравитация соответствовали. Коридоры точно были шире. Стены из того же белого пластика или металла с покрытием. Мне так и не удалось распознать материал. Мы проходили мимо небольших лифтов, но свернули в центральный, не уступающий размерами моей прошлой каюте. Через два этажа он высадил нас в жилом секторе. Тут все оказалось совсем иначе! Мягкое напольное покрытие. Растения в стеновых нишах с подсветкой! Теплое освещение.

Из-за угла неожиданно выскочил Верус. О чем-то сообщил Алереду, бросил на меня короткий взгляд и утопал, выслушав ответ начальника. Ну, это если я правильно с ходу разобралась в их иерархии.

Мы подошли к каюте. Как и на Капле справа от входа, словно нарисованная на стене, практически никак не выделялась сенсорная панель. На этом корабле я заметила преимущественно синий ультрамариновый цвет. Алеред понажимал на ней значки, выходя в режим настроек, а затем предложил мне дотронуться до квадрата. Дверь почти беззвучно отъехала в сторону, пропуская в просторное жилище.

– Ого! – выдала я вслух, пробегая глазами по обстановке.

И что мне за это будет? Мысли повторялись.

В комнате оказалась настоящая кровать, а не углубление в стене, застеленная синим мягким пледом. На полу небольшой ковер в тон. Тумбочка у зеркальной части ближе к иллюминатору. А в зоне у входа угадывалась гостиная. Стол со стульями, как и в моей Капле, приделанные к полу. Там же диванчик и пара кресел. В нишах, как и в коридоре, зеленые и пестролистные растения. А еще я заметила дверцы, вероятно, в шкаф. Ну и проход в санузел.

Алеред внимательно следил за моей реакцией. И когда я все рассмотрела, проронил несколько слов, обвел помещение рукой, кивнул головой и удалился.

Я некоторое время так и стояла, где оставили, хлопая глазами. Руки сами сжимались и разжимались в кулаки и обратно. И когда из груди, наконец, вырвался протяжный вздох, ноги отправили меня созерцать уборную.

И там обнаружилось матовое стеклянное корыто

– Анька, представляешь, настоящая ванна! – воззвала я к лучшей подруге, как если бы она была рядом. – С высокими бортиками изогнутой формы, но точно именно она! Как же мне не хватало всех этих человеческих купальных процедур! Тот хилый душ из потолка, что был на моем корабле – только намочиться! Ванна всему голова при обстоятельном мытье.

Нет, сразу нырять я не стала. Во-первых, совершала гигиенические процедуры несколько часов назад. А во-вторых, мало ли, когда за мной вернутся. Или не вернутся. Для чего меня похитили с моей Капли? Ведь я точно не долетела до расчетного места. На корабль ворвалась среди ночи толпа мужиков. Я, конечно, не сопротивлялась. Ведь понятия не имела куда вообще летела. Но кто они, и какое право имели тащить меня к себе на борт? Хм, в любом случае, путешествовать по вселенной в компании приятнее, чем одной. Или если ты девушка в мужской компании, то не совсем? Так, я запуталась.

Летели себе мужики в космосе, а тут на необитаемом корабле им подвернулась странная девица-иностранка. Они ее на свое судно заманили, поселили в красивую каюту, возможно, даже кормить будут. И тут, в общем-то, особого ума не требуется, чтобы догадаться для чего. А я в куртизанки не записывалась!

Так, Лика, вдох-выдох. Будем надеяться на карантин!

Я опасливо присела на диван, подсунула синюю в белую полоску подушку под голову и решила отвлечься единственным доступным мне способом – написать подробное сообщение Аньке, которое я, скорее всего, никогда не отправлю.

Глава 4

Проснулась я в гордом одиночестве, но на столе обнаружилась еда! Умопомрачительный запах заползал в нос. Да и на вид все казалось очень аппетитным. Руки сами потянулись к двузубой вилке, насаживая сочный шматок, наверное, мяса. Как бы там ни было, а есть-то хотелось! Поэтому следующим в рот отправился кусочек от массы, похожей на омлет. Дальше я попробовала зеленый хрусткий овощ, нарезанный кружочками. Вкус показался чем-то средним между огурцом и редиской. Впрочем, после однообразной диеты все было очень вкусным! Не оставив ни единой крошки, я вымыла за собой посуду. Вернулась к кувшину с водой, который тоже принесли, пока я спала. Попила. Посидела. Походила по каюте. А у себя-то на корабле я шастала где хотела!

Решительно подскочила к выходу, прислонила ладонь к панели. И ничего! Я настойчиво похлопала сенсор – реакции не последовало. Видимо, все же я пленница. Настроение испортилось.

В итоге, взяла подушку, плюхнула ее на пол у иллюминатора, завернулась в плед и уставилась на звезды. Очень скучно.

Через несколько часов дверь в каюту отворилась, но я решила особо не шевелиться. А зря! Вошла женщина средних лет с подносом в руках, сгрузила новую еду на стол и забрала мою тарелку. Она бросала на меня короткие взгляды, может, думала, что я не замечу. И то ли там было опасение, то ли жалость. Радовало одно: я тут не одна такая! Корабль огромный и, наверное, экипаж не ограничивался небольшой мужской группой. Мальчики ведь просто совершали вылазку на враждебный корабль, случайно встреченный в космосе. Так думать стало легче и веселее.

Снова проголодаться я не успела, поэтому просто продолжала сидеть у окна.

Так прошли сутки или двое, я запуталась. Мой телефон показывал совершенно определенное земное время по привычному часовому поясу. Женщина приносила еду, которую я больше не трогала, потому что сбилась с ритма приема пищи. В какой-то момент верхний свет потух, видимо, настала ночь. А в конце следующего дня по корабельному расписанию в дверь вошел Алеред.

– Добрый вечер, Лика, – произнес он на нашем.

Я приоткрыла рот и уставилась на визитера, не совсем доверяя слуху. Хотя, в приключенческих романах, обычно засовывали в ухо универсальный переводчик, и языковой барьер исчезал.

– Веста сказала, что ты перестала есть и сидишь недвижно, – прервал поток моих мыслей Алеред.

– Кто ты? Где я? Откуда знаешь наш язык, хотя до этого говорил иначе? Куда мы летим? – я вдохнула, чтобы продолжить, но Алеред меня опередил.

– Я отвечу на все твои вопросы. Но тебе придется отвечать на мои.

– Мне скрывать нечего, – постаралась говорить нейтрально, хотя ситуация начала раздражать.

Алеред уселся в одно из синих кресел, мне пришлось устроиться на диване.

– Ты на моем межпланетном корабле в секторе эль-57-трио. С языком все просто. Твой транспорт показывал траекторию полета. Точка вылета третья планета в системе желтого карлика, вы зовете его Солнце. Думаю, номер сектора тебе не важен. Земля. Язык изменялся со временем, делился, потом снова начал объединяться. Языков много, но все заимствуют друг у друга слова. Большинство из них имеют одни корни с межгалактическим. Тем не менее, я нашел область, из которой ты покинула планету. Немного нейролингвистического программирования и в мое подсознание вшито понимание речи. Поэтому мне пришлось задержаться, понадобилось время. Зато теперь наша коммуникация станет проще.

Я задумчиво переваривала услышанное.

– Ты сможешь понимать мой язык. Тебе только надо пройти такую же процедуру, – добавил Алеред.

– Я не знаю, что это, и насколько безопасно подобное вмешательство, – пожала плечами, уж как есть.

– На Земле тоже используются эти методы. Слова тебе знакомы, они есть в языке. К тому же, ты ведь…

Алеред замолчал и внимательно вгляделся в мои глаза. Мне аж захотелось отодвинуться, но я лишь вопросительно подняла брови.

– Тебе придется выучить язык, чтобы понимать остальных. Никто не станет загружать Земной. Это закрытая экспериментальная планета.

– Еще бы знать, куда меня везут. И для чего мне понимать остальных. Кого остальных. И когда я вернусь на Землю?

Алеред снова замер, пристально прожигая меня холодной голубизной своего взора.

– Стой, как ты сказал? Закрытая экспериментальная? – смысл дошел до меня чуть позже, Алеред медленно кивнул. – Но я улетела оттуда на очень похожем корабле, значит, не такая уж и закрытая.

– Я не сказал, что оторванная от цивилизации. Колонисты оставили себе пути к отступлению и средства связи. Да еще иногда на такие планеты тянет преступников или политических беженцев. Ты из каких?

Тут я опешила. Это чего он мне сейчас там пытается ввернуть? Я хоть и угнала чужой межпланетник, но совершенно случайно. Так и сидела, хлопая ресницами, в раздумьях, как бы ответить максимально безопасно.

– Ты на моем корабле, Лика. Если тебе нужно убежище, я и мой экипаж готовы его предоставить, – Алеред продолжал серьезно смотреть на меня.

– Может быть и надо, – задумчиво поглядела в сторону. – Смотря, что мне за это будет.

– Это зависит только, от кого ты скрываешься и что натворила?

– Мм, на корабль я проникла без спроса. И он летел на автопилоте, – решила признаться, раз уж это так важно. – Понятия не имею куда.

– На одну из планет Конфедерации, – неопределенно ответил Алеред, продолжая пристально следить за моей реакцией. – Оттуда вылетела группа тебе навстречу.

– Что? – я снова растерялась. – Зачем? И откуда тебе известно? Вы и есть группа?

– Мы перехватили. Тебе повезло.

– Да, наверное, – согласилась, пытаясь понять, о чем вообще наш разговор.

– Язык, полагаю, знаешь, – он склонил голову на бок и слегка прищурился, после чего добавил несуразицу на своем.

– Понятия не имею, что ты там сказал, и почему так думаешь! – заявила, подняв высоко брови.

– А говоришь, не поняла, – добавил Алеред.

Затем снова заговорил на тарабарском и отправился к двери.

– Подожди, ты не сказал куда мы летим! И что мне делать? Я пленница?

Алеред усмехнулся, добавил еще что-то на своем. Спросил, сам ответил, я было открыла рот в намерении согласиться на ту процедуру языковой перепрошивки мозга, но он развернулся и стремительно вышел.

Да что же это такое? Какой дурацкий получился разговор! Он ведь намекал на что-то, а я тупила. Откуда мне знать их язык? Неужели он и вправду решил, что я притворяюсь? Я в отчаянии зарычала. Да-да, прям как дикий зверь! А что мне еще оставалось? Ага, еще швырнула диванную подушку в дальний угол. И в итоге, отправилась принимать ванну. Там можно будет успокоиться. Хотя, сие приспособление на космическом корабле, это ужасное расточительство. Или просто хорошие системы очистки?

Когда через пару часов я вылезла из воды, отмытая и обновленная, на столе ждала очередная порция еды. Пора вливаться в новое расписание. Тем более, что соблазнительные запахи витали по всей моей нескромной каюте. На этот раз я ела кремообразный суп, салат из свежей зелени и тех же редисок, и необыкновенно вкусный десерт. Так и не поняла, было ли там тесто или это маслянистый фрукт, кремовый мусс и яркий розовый конфитюр с цветочными нотами – все это переплеталось слоями в изысканной сладкой мелодии. Неужели так можно питаться в космосе?! Я тянула удовольствие как могла. То ли все-таки сказывался месяц на сухарях и постной каше, то ли это любовь! К внеземной кулинарии, конечно же.

Где-то через час пришла, вероятно, Веста. Она учтиво кивнула головой, прямо как в наших земных традициях. Увидела вымытые тарелки, всплеснула руками и принялась выговаривать на том же малопонятном. Я же могла лишь пожать плечами. Но внезапно, в разрозненном ворохе мыслей промелькнула идея.

– Спасибо, Веста, что приносите мне еду. Вы ведь Веста? – указал рукой на женщину, а потом сделала, как при знакомстве с Алередом. – Лика. Я с другой планеты и совсем не але.

Та посмотрела на меня удивленно, снова выдала тираду. Я внимательно выслушала и развела руками. Помотала головой.

– Сожалею, но мне нужна процедура по изучению языка. Передайте пожалуйста Алереду, что я согласна. Алеред. Он у вас главный. Он сказал, что это его корабль, – сообщила я растерянной Весте и добавила, чтобы она уловила хоть что-то знакомое. – Алеред.

– Алеред? – переспросила та.

– Алеред, – согласилась я.

Веста вздохнула и ушла с весьма озадаченным видом.

Я же решила окончательно перестать пренебрегать гостеприимством. И когда погас верхний свет, отправилась спать на кровать. В меру упругая, уютная, просторная – все это и бессонные сутки унесли меня в мир грез быстрее, чем я успела начать переживать о странном разговоре с капитаном судна.

Глава 5

Все утро я изнывала от безделья. Но опять ближе к вечеру в каюту заявился нахмуренный Алеред. Мужчина умудрялся одновременно ухмыляться, отчего выражение лица казалось обманчиво добродушным.

– Веста сказала, что мое имя не сходит с твоих уст, – с ходу заявил он.

Это всегда так будет? Вот прям вообще выбил из колеи, так неоднозначно прозвучало. То ли особенности перевода в его программке, то ли он специально?

– Мне нужно то, что ты предлагал, – решила сразу спросить о деле.

– Перестань пугать Весту и говорить на земном языке, тогда получишь защиту, – серьезно заявил Алеред. – Насколько я помню, больше ничего не успел тебе предложить. Но можем обсудить варианты.

– Мне без вариантов необходимо выучить этот ваш межгалактический, – пошла я в наступление, раз уж он начал беседовать в таком тоне. – Тогда я, возможно, перестану пугать тебя!

И тут он рассмеялся. Звонко так хохотал. А я недоуменно таращилась на своего похитителя или спасителя, еще не решила. Уж очень он был похож на человека. Странная ситуация. Но я слишком плохо знала мужчин, чтобы судить о поведении этого конкретного. Пусть и неземного.

– Процедура, о которой ты упоминал. Перепрограммирование лингвистическое, – уточнила, когда Алеред успокоился.

– Еще раз, – инопланетянин склонил голову на бок.

– Я буду учить ваш язык, – повторила твердо для туго соображающих.

– Хорошо, а теперь, давай поговорим серьезно, – Алеред, как и вчера, уставился мне прямо в глаза, словно хотел разглядеть и душу.

Ну так а я о чем? Я изначально была настроена именно так! Чтобы мне нормально все объяснили! Но возмущаться вслух не стала, а то еще убежит опять.

– Я должен быть уверен в том, что делаю, – безапелляционно отрезал Алеред, а я изобразила максимально сосредоточенное выражение на лице в знак согласия. – Как давно ты на Земле?

– Э-э, – протянула удивленно, вот снова ведь застал врасплох, не ожидала такого вопроса, а ведь он точно меня с кем-то спутал, оттого и все это недопонимание. – С рождения.

– А вот это вряд ли, – выдохнул мужчина.

Полагаю, он подумал, что я в очередной раз соврала. Но мне скрывать нечего!

– Я бедная студентка с худграфа! Почему ты не веришь-то? – воскликнула с нотками отчаяния.

– Кто твой отец?

– Э-э, финансист. В консалтинговой компании. И тренер, – начала отрывистый доклад о родителе. – В фитнес-клубе по вечерам. Он у меня такой. Умный и красивый. В смысле, качается и других учит. У него много образований разных. И он такой. Идеальный. Занятый.

– Лика, остановись, – попросил Алеред, явно находящийся под некоторым впечатлением.

Я замолчала и уставилась на собеседника. У того развилась молчаливая мыслительная деятельность.

– О маме рассказывать? – решила прервать затянувшуюся паузу и, кажется, этим вопросом удивила Алереда.

– Возможно, позже. Точно совсем нет никаких знаний языка? Я должен настроить новую лингвистическую базу опираясь на твою изначальную. Иначе не получится. Какую ты получила от рождения, Лика? Если не хочешь сбить нейронные связи…

– Чего-чего сбить? Так это опасно?

– Абсолютно безопасно, когда понимаешь, с чем имеешь дело.

– Сейчас мы общаемся на моем родном языке, – уверила я. – В школе изучала другие земные.

– В это сложно поверить, Лика, – покачал головой Алеред. – Но пусть будет так. К утру все будет готово. Увидимся завтра. Возможно, захочешь рассказать что-то еще.

– Доброй ночи, Алеред, – пожелала вдогонку, и вздохнула.

Алеред обернулся, подозрительно просверлил взглядом и ушел.

Странный он. С кучей мыслей и догадок. И почему человек, прилетевший с Земли, должен знать язык межгалактической Конфедерации? И папа у меня самый обыкновенный, и мама. Ох уж эти инопланетные капитаны со своими заморочками! Кажется, у него навязчивое состояние, когда везде мерещатся интриги и заговоры. Или просто людям он доверять не научился. С другой стороны, я вообще тут двое суток. Ко мне и не могло возникнуть доверия. Я ведь летела сквозь безбрежный вакуум в полном одиночестве. Даже без команды! Это определенно подозрительно. Сама бы к такой очень тщательно приглядывалась. Да и не уверена, что к себе на корабль пригласила бы. Получается, вполне себе адекватный гуманоид. Ну и ладно, начну понимать их язык, и разберемся.

С утра Веста принесла завтрак, который я проглотила, не заметив. Сказывалось волнение перед перепрошивкой. Вот уж не знаю, что Алеред имел ввиду, когда говорил, будто на Земле используют подобные технологии. Мне об этом не известно. Возможно, в правительстве или специальных подразделениях. Но у нас в институте искусств все обучение происходило по-простому: лекции, конспекты, зубрежка, практика.

Дверь в каюту отъехала, и на пороге показался Верус. Да, точно он, тот же пренебрежительный не особо довольный взгляд. Мужчина что-то сказал.

– И Вам доброе утро, – решила ответить и даже улыбнулась, ну а что, пусть хоть с каким выражением на лице ходит, это не значит, что я должна тоже выказывать неприязнь.

Верус неразборчиво ответил и поманил меня за собой. Я догадалась, что Алеред прислал его для сопровождения.

Мы свернули к большому лифту и поднялись на два этажа вверх. А пройдя по светлому коридору, остановились у синей панели. Разъехались двустворчатые двери, пропуская внутрь просторного помещения, заставленного техникой. Полупрозрачные столы вдоль одной из стен размещали небольшие приборы. Справа от входа около мягкого кресла вроде стоматологического щелкал пальцами по матовой панели Алеред. Светлые брюки и ультрамариновая футболка с длинными рукавами облегали тренированную фигуру. Я невольно пожалела свой спортивный костюм, который остался на Капле, а больше переодеться мне было не во что.

– Доброе утро, Лика, – поприветствовал капитан. – Вспомнила что-нибудь новенькое?

– Здравствуй, Алеред. Я сказала правду.

– Как знаешь. Для удобства залезай в кресло, сидеть придется несколько часов.

Я вскарабкалась, поерзала, чтобы разместиться комфортнее, и замерла, уставившись на Алереда. Он привычным жестом склонил голову на бок и внимательно разглядывал мои глаза. Казалось, будто хочет прочитать там все секреты. Словно верил своим неведомым догадкам и до последнего выжидал, когда я откажусь от опасной затеи.

– Будем использовать аудиальный канал, – наконец произнес Алеред, неохотно отводя взгляд и протягивая мне пару маленьких наушников.

С другой стороны кресла подошел Верус и на своем языке быстро заговорил. Я удивилась подобной скорости, ведь раньше он все делал не спеша. Алеред холодно ответил короткой фразой. А я тем временем запихала в одно ухо динамик и уже вставляла второй, когда мою руку перехватил Верус.

Алеред что-то воскликнул. Верус эмоционально ответил, но меня не отпустил.

– Что происходит? – задала вопрос обоим, попеременно переводя взгляд с одного пепельного голубоглазого блондина на другого.

– Верус опасается, что ты врешь. И мы в итоге получим несмышленую куклу. И придется обучать тебя как младенца. С нуля.

– Да ну вас обоих! – я не выдержала, выдернула руку из крепкой хватки Веруса и демонстративно вставила наушник. – Надоели ваши интриги! Ничего не хотите объяснять по-человечески, но зато навешали на меня ярлыков и обвинений. Врубайте!

Верус опешил. Вероятно, не понял, что я вопила, но для эмоций и интонаций язык говорящего не важен. Алеред хмыкнул или хихикнул, и ответил помощнику, мне показалось по тону «Я же говорил».

– Глаза закрой, – скомандовал Алеред. – Визуальный канал использовать напрямую не станем. В начале будет небольшая индукция погружения. Важно в этот момент расслабиться и ни о чем не думать. Отключи контроль сознания и аналитический центр.

– Э-э, я привыкла владеть ситуацией, – промямлила, приоткрыв один глаз. – Особенно, в компании малознакомых мужчин.

– Можем прямо сейчас все прекратить, – демократично согласился Алеред. – И даже успеем вернуть тебя на твой корабль, до того, как его обнаружит крейсер Конфедерации.

Почему-то последняя фраза вызвала холодок во всем теле. Я отрицательно замотала головой.

– Я постараюсь, – выдохнула, снова закрывая глаза и откидывая голову на кресло.

– Процедура в целом приятная и расслабляющая, – обрадовал Алеред. – Просто позволь всему происходить. Мы с Верусом по очереди будем наблюдать. Сейчас я включу аппарат. А ты глубоко дыши, Лика, сосредоточься на этом.

Что ж, это я могла. Плавный вдох и медленный выдох. Слух уловил мерный шелест воды, ветра, сухой треск костра и хрусткое течение песка сквозь пальцы. Внутренним взором я увидела морское побережье, а кожей ощутила ласковый бриз. В нос пробрался запах соли. Чуть железистый привкус на языке заставил сознание переместиться в пустынную долину, где под ногами плавились жаркие ручейки лавы. Текучие красные потоки омывали выжженную землю. По моей щеке поползла капелька пота. Но внезапно, все прервал аромат высушенного на морозе белья! О, эти горные пики с белоснежными шапками на горизонте! Колкие снежинки осыпались с плеч вниз по рукам, отправляя мурашки по всему телу до самых кончиков пальцев. Стремительный шум дождя оглушал. Одежда на спине промокла, по лицу тоже бежала вода, такая чистая и умиротворяющая, словно я превратилась в маленькую сказочную фею на краю распускающегося розового бутона. Но когда ноздри защекотало благоухание свежей смолистой хвои, мое тело будто мгновенно увеличилось в размерах и вознеслось к верхушкам исполинских деревьев.

Так ощущения и образы многократно сменяли друг друга. Я потеряла счет времени. Пару раз мне казалось, что я выныривала из странных грез и на границе сознания слышала размеренный приятный голос. А потом снова уплывала в мир образов и контрастных ощущений.

А когда все закончилось, мне было настолько лень открывать глаза, что я решила поспать прямо в удобном анатомическом кресле. Только уютно подтянула поближе к груди ноги, поворачиваясь на бок, как под локоть аккуратно подхватили мужские руки.

– Лика, ты слышишь? – спросил озабоченный голос, а параллельно из моих ушей вытряхивались динамики.

– М-м, – промямлила нечленораздельно, настолько лень было ворочать языком, расслабилась я на славу!

– Говорил я Алереду, что ты хорошая актриса. И если бежишь от Конфедерации, то снести жесткий диск это прекрасная возможность спрятать информацию и воспоминания. А если бы ты сказала ему правду, то он бы не согласился, – заявил Верус, все еще придерживая меня за плечи.

Сон, как рукой сняло, сердце заколотилось, а глаза широко распахнулись сами собой.

– Ты сказал «снести жесткий диск»? – вскинула брови, пристально глядя в лицо собеседника, которое оказалось неожиданно близко. – Я теперь и сленг ваш понимаю и ассоциирую с нашим?

– Вот как! – Верус от моей внезапности отпустил и отшатнулся метра на полтора.

– Немного опоздал, – констатировал вошедший в зал Алеред. – Верус?

– Понимает и разговаривает, – доложил тот.

– Великолепная новость, – Алеред улыбался. – Но, все же, нам придется разобраться, кого мы подобрали, и кого будем укрывать на своем корабле.

– Я Лика, – обиженно повторила капитану и его помощнику. – Студентка.

Глава 6

Алеред разрешил мне выходить из своей каюты. Теперь сенсор срабатывал на прикосновения снаружи и изнутри. Но перемещения ограничивались жилым сектором и гидропонным отсеком, которые располагались на одном этаже. Лифты меня не слушались. Но я и так была рада. Пока что.

После процедуры нейролингвистического программирования я проспала двадцать восемь часов. Оказалось, мозгу нужен был отдых, время на перестройку и перезагрузку. А теперь необходима калибровка путем общения на новом языке с его носителями.

В ближайшие двое суток капитан собирался пополнить запасы продовольствия. Корабль летел к орбитальной станции около аграрной планеты Кобо. Установка по выращиванию зелени обеспечивала рацион скороспелыми культурами, но не могла производить злаки и фруктовые деревья. Да и мясо синтезировать не умела. С водой и воздухом, как я поняла, все было намного проще.

А вот после вылазки Алеред пообещал со мной окончательно разобраться. И, надеюсь, это была не угроза.

Я наблюдала в иллюминатор своей каюты, как наши шаттлы причаливали к торговой станции. Она отблескивала в лучах оранжевого карлика и казалась очень гостеприимной. Состоящая словно из бочонков и колбочек, скрепленных узкими канатиками переходов, конструкция имела невероятные размеры. А вот Кобо на ее фоне казалась не слишком крупной, но зеленой, повсеместно окутанной облаками с рваными прорехами.

Разве могла я раньше вообразить, что взаправду окажусь на орбите далекой живой планеты? Вряд ли. А теперь, сидя на межзвездном судне у окна, мечтала попасть на поверхность. Безумное любопытство грызло изнутри. Более того, во мне зарождалась волна энтузиазма к новым открытиям! Я ведь до сих пор ничего не знала о том, все ли обитаемые планеты заселены людьми. Есть ли другие гуманоиды? Да и иные расы? Неплохо было бы заполучить доступ к какому-нибудь галактическому аналогу интернета. Окрыленная желанием все знать, я оторвалась от созерцания высадки и отправилась на поиски кухни. Алеред разрешил посещать столовую. А повара народ обычно разговорчивый, ибо занятие у них довольно однообразное.

Я не знала, сколько людей вез корабль. И был ли он пассажирским или грузовым. Но получила возможность постепенно во всем разобраться.

Заблудиться я не могла, так как форма тора решала эту проблему широким кольцевым коридором в центре каждого уровня. Тем не менее, приметила крупнолистное вариегатное растение рядом с дверью своей каюты, чтобы случайно не вломиться в чужую.

Просторный зал с тансегрити-столиками и странными стульями на одной единственной ножке, расширяющейся к полу, нашелся в противоположном секторе неподалеку от гидропоники. Я начала понимать не только речь на слух, но и буквы, и цифры. Над открытыми дверями отсека значились звездная дата и корабельное время. Я сделала пометку в земной смартфон, чтобы потом рассчитать разницу и не запутаться. Ведь сознанию проще было ориентироваться по-старому. Глядя на свой гаджет, я точно понимала сколько дней и месяцев прошло с моего отлета.

Кухня промелькнула за следующими дверями, которые отворились автоматически без рукоприкладства. Я опасливо вытянула шею, разглядывая пространство. В конце концов, понятия не имела, можно ли просто так туда ворваться. К тому же, никогда особой коммуникабельностью не отличалась. Но пока мялась на пороге, меня заметили и окликнули.

– Я ищу Весту, – ляпнула первое, что пришло в голову.

Удивительно, как без специальных усилий сами произносились новые слова.

– Проходи, она скоро будет, – разрешил светлоглазый повар средних лет с пшеничными волосами. – Я Хелир.

Представилась в ответ, заплывая в кухню, одновременно с этим понимая, что все их имена имели значение. Как и у нас на Земле многие были древними словами и родители часто, выбирая как назвать чадо, искали перевод и скрытый смысл. Тут же мозг сразу подсказал, что Хелир это радостный и счастливый. Верус – истинный. Веста – домашний очаг. Алеред – человек, слышащий сокрытых существ. О чем бы это могло быть у развитой звездной цивилизации? А я решила и свое имя произнести мысленно и получила ответ. Лика – приносящая весть. Странно вообще, что в их языке оно отозвалось смыслом.

Пока я витала в облаках, Хелир усадил меня за стол и принес кружку с горячим настоем из листьев и ягод. Я поблагодарила его, но повар устроился напротив и пристально уставился мне в глаза. Похоже, это у них тут в порядке вещей. Ведь все, с кем мне довелось общаться на корабле, не постеснялись открыто порассматривать мое глазное дно. Впрочем, возможно, привычка робко уткнуться взором в пол чисто земной недостаток?

– Расскажете, что там? – нетерпеливо решила прояснить сей вопрос.

– То, о чем шепчутся, – пространно усмехнулся Хелир.

– А Вы умеете держать интригу, – улыбнулась, отхлебывая сладковатый терпкий напиток. – Но я тут совсем никого не знаю и плохо ориентируюсь. Если Вас не затруднит, можно и более конкретно и прямолинейно.

– Вас? Я один, – подмигнул Хелир, жаль мне не подшили знание этикета. – Твои глаза одновременно говорят и прячут. В них жидкий огонь, из которого или рождается новое, или он сжигает все на своем пути. Когда встречаешь подобную радужку, сложно удержаться от созерцания. Обычно, такие как ты привычны к вниманию. Если смутил тебя, Лика, приношу свои извинения.

– Такие, как я, – повторила задумчиво и изобразила улыбку, хотя ничего не поняла. – Там откуда я родом вообще мало интересовались этим.

И вот даже как художник, всегда думала, что поэты, восхваляя красоту чьих-либо глаз, имели ввиду форму и разрез. Мои обыкновенны серые в темную точку всегда казались неинтересными.

Но стоило мне поразмыслить, как подсознание подкинуло забытое воспоминание. На первом курсе мы сидели на семинаре по начертательной геометрии. Сзади Пашка и его друг Мирослав. Парни тыкали меня ручкой в бок, а когда я поворачивалась, заявляли, что у меня особенные глаза. Пашка с сияющей улыбкой таращился, а Мир толкал его локтем, выясняя, не хочет ли друг себе такой в баночку заспиртовать. Я крутила пальцем у виска и пыталась вернуться к измерению шпинделя и накидной гайки. Но ребята не сдавались, писчие принадлежности снова встречались с моими ребрами, я с вымученной улыбкой поворачивалась. А Мир указывал на мой глаз, и они с Пашкой обсуждали золотистые крапинки вокруг зрачка и по краям радужки, наперебой претендуя на зарисовки, причем, лучше при дневном освещении и на улице, чтобы зелень моих очей перекликалась с весенней листвой. Я же сидела и недоумевала. Какая чушь! Неужели нельзя придумать ничего более оригинального, чтобы подкатить, чем называть мои серые глаза зелеными в крапинку?

– А вот и Веста, – вернул к действительности голос Хелира. – Ты очень приятная собеседница, Лика.

Это что сейчас был сарказм?

Женщина подошла к столу, за которым мы сидели.

– Добрый день, Веста, – я встала, приветствуя ее. – Я хотела извиниться за то, что пугала своим поведением.

– Принимаю, – Веста поджала губы.

– Вы единственная женщина на корабле, которая мне встретилась до сих пор. И мне не очень удобно обращаться к Вам по таким вопросам. В общем, я покинула свой корабль с пустыми руками, а нам, девочкам, требуются некоторые личные вещи. Я не знаю, как бы так спросить у капитана, – я слегка замешкалась, подбирая следующую фразу, чтобы она не прозвучала навязчиво, но Веста меня опередила.

– И ты молчала до сих пор! – всплеснула она руками и поманила за собой к выходу из кухни. – Идем, чем смогу помогу.

– До свидания, Хелир, – бросила на ходу повару. – Рада нашему знакомству.

Мы с Вестой вышли в коридор.

– Капитан наш, Алеред, человек хороший. Но думает больше о своем, а житейской мудрости ему бы еще поднабраться. Точно подзабыл, что на корабле гостья, а не беглый революционер, – причитала по пути Веста. – Вот и моя каюта, недалеко. Я же с ними с рождения нянчилась, – сообщила она, закрывая дверь. – И когда Алеред решил попутешествовать по Конфедерации, да еще и Веруса с собой прихватил, я отправилась с ними. Должен же кто-то на корабле следить за порядком. Алеред не возражал. А средний их брат Констант с отцом остался. Там надежнее, без меня обойдется.

Вот и информация. Алеред с Верусом оказывается братья. А Веста няня? Тем временем она доставала что-то из ящиков в стене и складывала в небольшую синюю коробку.

– Я уж не молодая, – сообщила Веста. – У меня все по старинке, гелеобразующие гигиенические средства. Вот расческа, вижу, что и ее не прихватила.

– Домашний костюм тоже остался на моем корабле, – развела руками. – Может быть есть возможность связаться с капитаном? Вдруг, кроме еды, на станции можно раздобыть и сменной одежды?

– И переодеться не во что? – охнула Веста. – Я хоть и в возрасте, но комплекции неплохой, да и высокая. Почти как ты. Сейчас поделюсь с тобой чем-то из своего, если не брезгуешь. А Алереду сообщу, чтобы искал, куда причалить.

Я хихикнула, уж очень смешно Веста возмущалась и хлопотала. Но это было мило и приятно. Не каждый способен помочь незнакомцу.

– Веста, я не брезгую, – заверила отзывчивую женщину. – Но мне не удобно Вас стеснять и брать Ваши вещи.

– Ну и говор у тебя, – пробурчала Веста. – Называй меня и всех остальных «ты». Не принято у нас преувеличивать. Где ты, говоришь, жила раньше?

– На Земле. Это закрытая планета, – я решила, что таиться мне нечего, тем более от человека, который делится со мной личными вещами. – Там было не вежливо обращаться к новым знакомым иначе.

– Вот как? Тогда, это меняет дело, – сообщила она, снова поджав губы. – Алеред что-то затеял.

– Значит не зря мне показалось, что он меня с кем-то путает?

– Путает? – Веста удивленно вскинула брови. – Да он, вероятнее всего, уверен. Поэтому не прятал твой цвет глаз от команды. В таких вещах надо быть на чеку.

– К сожалению, я пока так и не поняла, чего в них особенного. Самые обычные серые глаза. У нас на Земле такие, – я задумалась. – Преобладающий процент все же карие. Но там, откуда я родом много светлоглазых людей.

– Подойди, – позвала Веста, хитро прищурившись и указывая на зеркальную часть внутренней обшивки. – Смотри внимательно.

Я уставилась в свои расширившиеся от усердия зрачки. Веста замерла чуть позади и внимательно следила за моим лицом. Радужка вокруг центра все же не была серой. В смысле, стала золотистой? Или всегда была такой, просто я не замечала? Огненные крапинки словно искрились и по краям. А основной фон рядом с такими теплыми цветными мазками приобретал зеленоватый оттенок. Я потрясла головой, прогоняя наваждение, и на миг зажмурилась. Потерла веки руками, а потом вновь опасливо покосилась в зеркало. Полынно-зеленые с оттенками и разводами более насыщенных ярких тонов, да еще и с желто-оранжевыми язычками. Так и осталось! Никуда не делось! И мне не показалось!

– Но я, – начала говорить и не узнала собственный голос. – Не замечала раньше.

– Никогда бы тебе не поверила, но такое замешательство изобразить сложно. Да и ложь я чувствую очень хорошо.

– Да я совсем не понимаю, как так? Я бы тоже не поверила, что можно не знать, какого цвета у тебя глаза! Это сумасшествие какое-то! Всю жизнь жила и…

Почему-то навернулись слезы. Не знаю откуда взялись, но что-то словно рухнуло внутри в тот момент.

– У меня лишь один вариант, Лика, – осторожно предположила Веста. – Кто-то не хотел, чтобы ты видела. Одно нехитрое внушение. Незаметная невинная установка. И ты уверена, что глаза серые.

– Безумие, – повторила я прежнюю мысль, ощущая, как мокрые дорожки текут по щекам и подбородку.

– Скорее скрытность и осторожность, – резюмировала Веста. – Как ты попала на закрытую планету?

– Родилась я там, – прохлюпала, размазывая руками влагу по всему лицу. – И знать не знала, что далекий космос обитаем.

– Как же ты тогда забралась так далеко? – тетушка удивленно моргала, пытаясь составить обо мне полную картину.

– О, это случайность. Или неосторожность. А может, глупость моя, – я закрыла лицо ладонями и снова всхлипнула.

– Случайности не случайны, – изрекла Веста. – Так, пойдем-ка, Лика, я тебя провожу в каюту. Если все так, как ты говоришь, да еще и гипнотический блок слетел, то надо отдохнуть. Дать сознанию время перестроиться. А уж потом во всем разберемся. Алеред с Верусом возвратятся, тогда и будем думать.

Веста немного замешкалась, но решительно взяла меня под локоть и повела куда сказала. Коробку из рук она не выпускала. А я по пути глубоко вздыхала, чтобы перестать плакать.

– Спасибо, Веста, – поблагодарила я женщину, когда мы добрались до комнаты. – Ты очень добра ко мне. И вообще первая, кто мне тут хоть что-то объяснил. Все видят во мне больше, чем я сама.

– Возможно, так и есть, – задумчиво ответила Веста. – В тебе особенность, которую многие боятся. Другие хотят обладать, – она помолчала, а потом добавила. – У меня хорошо развита чувствительность. И я неплохо читаю людей. А поэтому знаю, что ты тут с открытым сердцем и без злого умысла.

И Веста ушла, пообещав принести сменную одежду.

Я же прилегла на кровать поверх одеяла. И почему вдруг расплакалась? Какая разница, какого цвета мои глаза? Разве это повод рыдать? Шумно выдохнула и повернула голову к иллюминатору. Все-таки мы, девочки, существа странные. Скорее всего, приближались дни, о которых не пишут в приключенческих романах. Там героини страдают от безумной страсти или ревности, жгучей обиды или неразделенной любви. А вот когда по-настоящему попадаешь на инопланетный корабль, то мучения происходят от обычных физиологических гормональных всплесков. Это ж надо было разреветься! Глупости какие! Серые – зеленые! Да пусть хоть в крапинку!

Так я и уснула, удостоверившись, что ничего страшного не произошло. А что там еще говорила Веста, это вообще не мои проблемы. Странные инопланетяне, приютившие меня, привыкли мыслить иначе и видеть везде интриги. Но, как мне подсказывал житейский опыт, пусть и небольшой, логика не всегда властвовала в бытии. А закономерности часто были притянуты за хвост, и люди находили их даже там, где не было.

Проснулась к вечеру. Наладить режим оказалось сложнее, чем я думала. Но живот настойчиво напомнил, что кроме горячего напитка сегодня ничего не видел. Поэтому я проторенной дорожкой отправилась в столовый отсек в надежде, что ничего не пропустила, и меня покормят. Внутри оказалось немноголюдно.

Я подошла к экрану слева от входа. Выбрала несколько красочных изображений, ткнув пальцем, с этим разобралась быстро. А вот потом никак не могла понять, что делать дальше. Но уже минут через пять слева от сенсоров загорелся зеленый контур и открылась дверца, как в микроволновке. Там обнаружился поднос. Подхватила его в руки и отправилась за пустой столик с четырьмя стульями к иллюминатору.

Кушанья очень вкусно пахли. Впрочем, я уже убедилась, что кормят в космосе лучше, чем у нас на Земле. Хотя, сравнивать мне было особо не с чем, только со студенческой столовкой, да мамиными пп-супами. Я не знала, что изображено на картинках, но выбор получился удачным. Мучнистые клубеньки чуть сладковатого вкуса с пряным ароматом приятно похрустывали запеченной корочкой. Чуть поодаль за одним столом расположились два пожилых мужчины и женщина. О, еще одна! Слева от них достаточно молодые парни в компании зрелой дамы.

Я перевела взгляд на звездные просторы. Кобо манила уютной шапкой из облаков. Очередной укус клубня совпал с мимолетным перемещением внимания обратно в отсек. А вкус показался каким-то не таким. Будто с химическими машинными нотками. Я внимательно посмотрела на оставшийся на вилке кусок. А на руках уже вставали дыбом маленькие пушковые волоски. Ноздри защекотал отчетливый запах сырого мяса, железа. Я проглотила еду со вкусом бензина, а мурашки разбежались по всему телу, захватывая шею и голову. Пришлось глубоко вдохнуть, позвоночник изогнулся, веки дрогнули. И в следующую секунду я смотрела на одного из пожилых мужчин. За столом продолжали есть, неспешно беседуя. Он еще не чувствовал. Но я уже знала.

В таких случаях я всегда терялась. Что делать? Предупредить? Или дать дожить спокойно? Ведь ничего уже нельзя изменить. Или можно?

Меня ощутимо потряхивало. Электрические разряды гуляли под одеждой. Дыхание сбилось, я вскочила на ноги. В тот момент в сознании, как и всегда, все смешалось. Приходили мутные образы и мысли. Будто и не мои вовсе. Темные точки в зеленоватых оболочках двигались по предметному стеклу под гигантским микроскопом. И пока я в этом разбиралась, поняла, что встала рядом с мужчиной, а его сотрапезники замерли и взирали на меня.

– Недавно на корабле? – нарушила молчание женщина.

А я без приглашения упала на стул напротив того, чью близкую кончину ощущала, и глубоко вдохнула ртом воздух.

– Вы, – помотала головой. – Ты. Не знаю, как объяснить нормально. Есть на борту медицинский отсек?

Почему-то слова выходили с трудом, я аж запыхалась и старалась привести дыхание в норму. Руками опиралась о столешницу, но безумное чувство сносило ураганом. Второй мужчина покосился на соседнюю компанию и окликнул молодых ребят по именам.

– Ты Видишь причину? – спросил тем временем тот, кого я пыталась спасти.

– Чувствую факт, – ляпнула автоматически.

Подоспели парни. Вопросительно оглядели мужчин.

– Девушка сомневается, что я здоров, – пояснил объект моих мучений. – Это ребята из медицинского модуля. Кстати, я Лорус.

Выглядел он весьма бодрым и жизнерадостным. А я только было открыла рот, чтобы представиться, как началось страшное. Взгляд Лоруса остекленел, тело свело судорогой. Изо рта потекла маленькая струйка слюны, он покачнулся и рухнул на пол, завалившись на бок. Женщина, сидевшая рядом, вскрикнула.

– Дыхание остановилось, – нервно констатировал один из медиков, подскочив к Лорусу.

– Это ты так можешь? – сверкнув глазами спросил второй. – Надо изолировать ее до возвращения капитана!

Подбежала и пожилая дама из компании врачей. Скомандовала молодым отправляться за носилками. А сама ткнула пальцем в плоский бежевый браслет в цвет кожи на запястье, такой же, как я разглядела у Алереда, назвала имя, и попросила, видимо, собеседника срочно выслать белковую формулу. После чего вынула из кармана небольшой вытянутый прибор с датчиками и приложила его к указательному пальцу скончавшегося. Я боялась пошевелиться и продолжала сидеть на стуле.

– Антея, я его заберу, – обратилась медик ко второй женщине. – Есть остаточный след растительного… хм, мне надо перепроверить, сделать расширенные лабораторные тесты.

– Он был здоров и ни на что не жаловался, Феми, – на глаза говорившей навернулись слезы. – Я бы почувствовала.

– Пойдем со мной, Антея.

Когда вернулись медики, Лоруса уложили на носилки. В столовую так больше никто и не пришел. Женщины удалились вслед за трупом. А я осталась в компании второго мужчины. А ведь в какой-то момент показалось, что обо мне забыли. Он прожигал взглядом, а потом, вдруг, встал и молча побрел к выходу.

На неверных ногах я поплелась в каюту. Что он там спросил перед смертью? Как будто знал, что я почувствовала! А другой вроде даже обвинил меня в происходящем? Бред какой-то! Я ведь никому не рассказывала о своих странностях. Ни тут на корабле, ни в жизни на Земле. Только лучшей подруге Аньке. Разве могло так получиться, что инопланетные люди каким-то образом поняли, что я ощущала приближение конца?

Перед самым отбоем ко мне заглянула Веста.

– Припозднилась, – сообщила она. – Лорус был ведущим инженером по гидропонике. Говорят, ты присутствовала, когда его не стало?

– Да, – я растерялась от такого напора прям с порога. – Не все были рады, что я…вмешалась. В смысле, не знаю, как объяснить. Веста, я не имею отношения к произошедшему.

– Пожалуй, это правда. Но не мне решать. У нас на борту ни разу не было смертей, – пожала она плечами. – Я принесла тебе тунику, как и обещала. Цвет нейтральный, почти как твоя, только длиннее, и юбка шире. А это для сна, – Веста развернула удлиненное платье а-силуэта с короткими рукавами бежевого цвета. – Без изысков, но лучше, чем ничего.

– Благодарю, Веста, – смущенно взяла вещи. – Надеюсь, у меня появится возможность ответить на твою доброту и заботу.

– Бери, и не стоит. Космос слишком велик, чтобы забывать о человечности.

– Мне жаль, что команда потерпела утрату. Но я не знаю, что принято говорить в таких случаях.

– Что он отправился дальше. А у нас все будет хорошо.

Я участливо улыбнулась. Веста ответила такой же грустной улыбкой и вздохом, попрощалась и удалилась.

Глава 7

Когда Алеред с отрядом вернулся на корабль, я опасалась покидать каюту. Мы отчалили от Кобо. В иллюминаторе проплывали новые звезды и галактики. А в душе проклюнулись неведомые ранее страхи и сомнения.

Анька сейчас сказала бы, что я слишком сильно заморочилась. А еще, что мысли других людей, это их личное дело. И не важно, что они там обо мне решили. Пусть боятся, если им так классно. А вот мне от этого ни горячо, ни холодно. А я бы даже согласилась. Обняла бы ее крепко, мы бы посмеялись над абсурдностью происходящего.

Но я летела сквозь вселенную навстречу неизвестности. И мне очень не хотелось оказаться в руках Конфедерации. Вот даже не знаю, почему! А из этого следовало, что на борту мне лучше производить приятное впечатление. Дабы не сдали. Впрочем, я-то ничего такого и не сделала. Просто, будучи немного не в себе решила побеседовать с дружелюбными членами экипажа.

Уверенность вернулась в прежнее русло, и я решительно направилась к двери. Надо было отыскать Алереда и потребовать объяснений. Да и хотелось все-таки выведать пункт назначения. К тому же, я в этом новом мире не знала ничего и никого, у меня даже документов не было. А значит, что открытых вопросов накопилось много.

Но дверь отъехала прежде, чем я успела приложить ладонь к сенсору, предоставив мне возможность нос к носу столкнуться с Верусом. Не успев затормозить, я на инерции влетела в голубоглазого родственника капитана.

– Эй, – вскрикнул Верус от неожиданности. – Ты все время такая?

– Какая? – пробурчала недовольно, выкручиваясь из его рук и отступая на шаг.

– Резкая и непредсказуемая.

– Это ты ворвался без стука. У вас тут не принято соблюдать некоторые границы и приличия?

– Алеред послал за тобой, пойдем, – уклонился от ответа Верус.

– Ну-ну, – надо и это выяснить у капитана. – Я туда и направлялась.

Мы прошли к лифту и поднялись вверх. Нас встретил просторный коридор без ковров и растений. Я глазела по сторонам, отмечая сдержанную обстановку. Зато вскоре мы неожиданно очутились на мостике. Большущий зал с экраном-иллюминатором впереди значительно превосходил размером отсек управления на моей Капле. Я невольно залюбовалась туманностью, надвигающейся на корабль из бездонных глубин космоса. Круче, чем в кинотеатре!

Алеред заметил нас и, поднявшись со своего сиденья, поманил за собой. Недалеко от мостика открылись двери каюты. Наверное, его. Мы оказались в гостиной с диванами, креслами и растениями, как на жилом уровне. За дверью справа виднелась спальня с широкой кроватью.

– Располагайтесь, – пригласил Алеред. – Пора прояснить все.

Мы расселись. Я ждала интересного повествования, но последовали вопросы.

– Ты могла предотвратить смерть Лоруса, почему не сделала? – нетерпеливо начал Алеред.

– Что, прости? – я приготовилась вести оборонительную линию, ведь опять никакой ясности в разговоре, прям с самого начала невнятные обвинения. – А теперь, все-таки давайте на чистоту. Разговор будет долгим и обстоятельным. И пока вы все мне не растолкуете, я с этого места не двинусь, – ух, угроза получилась, но да ладно. – Я не понимаю, в чем меня обвиняют. От смерти никого нельзя спасти, это процесс необратимый. И я не знаю от чего именно умер Лорус.

Мужчины пристально смотрели на меня и молчали.

– Будь на твоем месте кто-то другой, – вкрадчиво начал Алеред. – Я бы не позволил говорить со мной в таком тоне. Для начала, Я капитан на этом корабле. Я помогаю потерянным в космосе путешественникам, даю защиту беглецам – всячески оберегаю галактики от излишних волнений.

Тут Верус фыркнул. Я улыбнулась, уж очень высокомерно прозвучала речь Алереда. Но я его понимала. Какая-то девчонка чем-то недовольна, должен же он показать, кто в доме хозяин. Алеред смерил Веруса суровым взглядом.

– Ты начал с претензий, – воспользовалась я заминкой. – А я хоть и с закрытой планеты, но люблю уважительные диалоги. Не знаю, как у вас тут с правилами, приличиями, моралями, возможно, совсем не так, как у нас. Но, надеюсь на понимание, что у моей цивилизации у каждого гражданина есть личные границы, а еще человек не виноват, пока не доказано обратное. И уж если хотите, чтобы вашу межгалактическую игру я вела по вашим правилам, будьте добры мне их озвучить. А я с другой планеты. Закрытой. И до сих пор мне неведомо, что тут и как.

Я еще ввернула про отсутствие денег и паспорта, и хотела продолжить о необходимости вежливо стучать до того, как открыть дверь в мою каюту. Но Алеред перебил меня самым наглым образом.

– Суть ясна. И ты сейчас либо мастерски продолжаешь играть роль, либо действительно не понимаешь, что происходит.

– Ооо, – многозначительно уставилась в ярко-голубые глаза. – Вот об этом я пыталась сказать с самого начала. Я случайно оказалась в космосе. Вот вообще не собиралась с Земли улетать.

Парни буравили меня взглядами и молчали, отображая на своих красивых правильных лицах умственную деятельность. Там появлялись то сомнения, то попытки договориться с собственными решениями и выводами.

– Я исследовала наскальную живопись в труднодоступной пещере на Земле. У нас принято отправлять студентов факультета искусств на летнюю практику, – решила я добить их правдой. – Самые древние из всех найденных рисунков изображали летательные аппараты. Хотя, у нас на планете официально не верят в существование внеземных цивилизаций. Вот Божественное происхождение жизни утверждает, что мы единственные разумные существа во вселенной. А еще есть теория эволюции, по которой выходит, что люди потомки обезьян, а те трансформировались из доисторических рыб…

– Лика, достаточно, – снова прервал меня Алеред. – Я уже понял, что ты всячески пытаешься убедить нас в своем невежестве. Но у нас есть факты.

Я вопросительно приподняла брови, дожидаясь изложения доказательств моих актерских талантов, коими я, к слову, не обладала совсем, будучи всегда скромной и тихой. Алеред покосился на брата.

– На борту твоего корабля была обнаружена рабочая гидропонная установка, – начал Верус. – Ты, бесспорно, управляла аппаратом, а также была одета в форму. Знаки отличия и цвет полностью совпали с твоими способностями. Особенности радужной оболочки и случай с Лорусом. Все четко указывает на твою принадлежность к одной из семей некромантов.

Я обнаружила, что перестала дышать и моргать, поэтому в следующую секунду попыталась одновременно вздохнуть, сглотнуть и заговорить. Вышло только закашляться.

– Ловила себя на мысли что сплю, но, чтобы так долго и так правдоподобно! – выдала в попытке подавить телесные реакции. – Или ваш переводчик что-то не то мне вмонтировал.

Я замолчала, поочередно поглядывая на межпланетных путешественников. А что еще говорить в случаях, когда абсурдность происходящего подтверждается маразматичными заявлениями?

– А вообще, Капля летела на автопилоте, с гидропоникой разобралась в соответствии со значками на упаковке. У нас не настолько отсталая цивилизация, – решила все же объяснить, раз уж это главные «железные» аргументы моего внеземного происхождения. – А что ты там дальше сказал, я не поняла совсем.

– Корабль обычно запрограммирован реагировать на прикосновения капитана и команды, – задумчиво почесал подбородок Алеред. – На нем не может улететь кто угодно. Только после перепрошивки.

– Я прикасалась к панелям, отъезжали двери. Потом нашла шаттл, он полетел к Капле, – кратко описала, как покинула родную планету. – На мостике включился автопилот. Корабль сам проложил траекторию и следовал заданному маршруту. Если бы этого не произошло, я бы загнулась там, наверное.

– Утверждаешь, что звездолет ждал на орбите закрытой планеты Земля? – задумчиво произнес Верус.

– Вот именно, – подтвердила непреклонно.

– Мой корабль, – Алеред обвел жестом каюту. – Слушается только меня. В крайних, заложенных программой, случаях, он будет реагировать на моих кровных родственников со схожей ДНК. Верус сможет взять управление на себя в экстренных ситуациях. Если бы я путешествовал один и внезапно умер, существуют специальные ДНК ключи. Ими можно воспользоваться для перепрошивки или восстановления доступа. Утверждаешь, что не применяла такие, когда угнала Каплю?

– Точно нет, – насторожилась, не совсем понимая, к чему он клонит. – И зачем вообще такие сложности?

– Были времена, когда в свободном космосе процветало пиратство, – ухмыльнулся Алеред. – А потом технологии сделали огромный скачок, и каждый, кто мог позволить себе данный вид космолетов, получил генетическую защиту. Твоя Капля именно такая.

– Это значит, – начала я после затянувшейся паузы в надежде, что капитан продолжит повествование.

– Что либо ты врешь, Лика, либо ДНК совпала, – поддался он на уловку.

– Так как я точно знаю, что говорю правду, – задумалась, глядя в никуда. – То выходит, Капля напутала с анализом ДНК. Как, кстати, она это делала, вообще?

– А это не путаница, Лика, – снова включился в разговор Верус.

– Кто твой отец? – спросил Алеред.

– У меня дежавю или разговор пошел по кругу? – я, конечно, удивилась, но логику уловила, если корабль отзывался только кровным родственникам капитана, то вопрос резонный. – Не думаю, что он тайно прилетел на Землю и скрывал это всю жизнь от семьи.

– Я наведу справки о пропавших некромантах. Если он сбежал на закрытую планету, значит были на то причины, – Алеред поморщился. – Допускаю, что ты родилась на Земле. Но унаследовала ген и способности.

– Какие еще способности? Что за чушь? – не выдержала очередной порции идиотизма, хотя, червячок сомнения закрался в душу, ведь я действительно всегда была со странностями, – Но я знаю своих бабушек и дедушек! У моего отца были папа и мама. Вполне себе земные и приземленные.

– Мать тоже вполне себе? – почему-то с усмешкой переспросил Верус.

– Обычная мама, кучу детских фотографий ее видела. Родилась на Земле. Точно!

– А еще у тебя глаза серые? – с такой же иронией уточнил Верус.

И тут я действительно словила ступор! Тело будто прошибло высоковольтным электрическим разрядом. Как там сказала Веста? Гипноз слетел? То есть, мне кто-то сознательно внушил, что глаза обычные, чтобы я не узнала что-то. Или не задавала вопросов? Кто-то близкий?

– Вот теперь верю, – заявил Алеред, довольно наблюдая за моим состоянием.

– Папа не мог нас обманывать, – повторила настырно, но, растеряв всю уверенность. – Он, конечно, умный и сильный, но не потому, что…И глаза голубые у него. Как у вас обоих, – я по очереди смотрела на братьев, а в душе заворачивалось в тугую спираль туманное мутное облако.

– Лика, это бывает трудно. Понять в какой-то момент, что совсем не знаешь своего отца. Хоть и жил с ним всю жизнь под одной крышей, – тяжело нахмурился Алеред. – Остается разобраться, что делать теперь.

– Мама, – выдавила из себя с трудом, казалось, что каждый звук застревал в горле и царапал гланды.

– Вряд ли она знала, что он скрывает, – попытался подбодрить меня Верус.

– Нет, вы не поняли, – просипела я. – Это не отец. Это от мамы. Я никогда не видела своего деда по материнской линии. И на ее глазах такой же рисунок, только абсолютно бесцветный. Темно-серая сетка, почти графитовые крапины. Мне всегда казалось, что она не похожа на бабушку. Ее я знала. А вот деда не видела. Он исчез. Мама всегда говорила, что для них он умер. Так решили.

Я замолчала. Зависла в осознаниях и воспоминаниях. Неужели такое возможно? Знала ли бабуля кем был ее муж? Умер ли он или улетел с планеты? Хотя, Капля досталась мне. Если это он прибыл на Землю и спрятал корабль, то не воспользовался им. Но те коридоры в скальных породах явно существовали многие сотни лет. И точно не мой дед их соорудил. Не он проложил светодиодные дорожки. Да и шаттлов было несколько. Возможно, их спрятали первые колонисты. Но при чем тут тогда моя ДНК?

– Я проверю, – нарушил молчание Алеред.

– Кое-что еще, – решила прояснить самое важное и сумасшедшее. – Что значит некромант?

– Он не обучил тебя, очевидно, – склонил голову на бок Алеред. – И сделал все, чтобы ты не знала. Серые глаза. Не хотел, чтобы нашли его. И позаботился, чтобы не нашли тебя. Но вселенная шире.

– Ооо, ну, теперь точно все понятно, – раздраженно пробурчала, наблюдая его задумчивую физиономию.

– Алеред обладает непревзойденной способностью к коммуникации, – сыронизировал Верус, как мне показалось. – Не все могут читать твои мысли, брат. Только те, кто с тобой рос, – и он рассмеялся сам с собой.

– Почему ты подошла к Лорусу? – продолжил Алеред на своей волне, лишь слегка покосившись на развеселившегося брата.

И тут мне пришлось во всем признаться. Я рассказала о своих странных ощущениях, преследовавших всю сознательную жизнь. И как никто кроме Аньки не принимал всерьез мои чувства. Что у нас на Земле с таким можно было попасть в психушку. И я помалкивала. Терпела, делала вид, что совершенно обычная. А рядом с Лорусом подумала, что могу предупредить.

– Это оно? – опасливо уточнила в конце рассказа.

– Твои возможности намного шире, – сообщил потрясенный Алеред. – Но это именно оно, Лика. Некромантия.

– Не знаю, почему ваша лингвистическая программа вложила в это слово данный смысл. У нас на Земле под тем понятием, которое мне приходит, подразумевались маги из развлекательных книжек, которые умели поднимать мертвецов из могил и управлять разлагающейся нечистью. Создания, способные чувствовать смерть, назывались другими словами.

– Речь идет не только о способности чувствовать смерть, – пояснил Алеред, заинтересованно наблюдая за моими реакциями. – Некромант может разрушать и созидать. Может знать причины и следствия. Уничтожать планеты и создавать галактики. Это огромная мощь в руках человека.

– Это самый большой бред, какой мне доводилось слышать в жизни, – честно призналась на одном дыхании, но сердце затрепыхалось словно обрело свободу.

– Ты не обучена, Лика, – продолжил Алеред. – Но ты ведь чувствуешь, что все так и есть. И ты научишься.

– Если прежде ее не сцапает Конфедерация, – прокомментировал Верус.

– Уверен, что в Конфедерации ее непременно обучат применять свои способности, – констатировал Алеред. – Но лучше, чтобы Лика осталась с нами.

– Бесспорно, брат, – усмехнулся Верус. – Ты сам будешь ее тренировать?

– Поищу информацию в сети.

– А что будет, когда конфедераты поймут, что на корабле летел некромант? – Верус стал серьезным и упер руки в бока, не мигая вперившись в брата.

– Ты знаешь, – коротко отрубил Алеред.

– Главное, чтобы ты не забывал, – поставил точку Верус.

После чего оба посмотрели на меня. Внимательно так. И ощущение в этот момент было не менее странное. Словно один из них раздевал до костей, а второй прикидывал, как незаметно выбросить меня в открытый космос.

– Какая тут у вас есть информационная сеть? – сглотнув, решила разрядить обстановку. – Мне бы не помешало узнать об этой конфедерации немного больше. А то вы только пугаете. Политическое и экономическое устройство. Население. Только люди? Или есть еще гуманоиды? Не гуманоиды? Условия среды обитаемых планет. Технологии. Буду изучать все! И самое главное. Почему плохо быть некромантом? И сколько их!

Глава 8

Капитан открыл доступ к главному лифту, но доехать я могла лишь на знакомый этаж. Там по соседству с мостиком была комната с колбой, такой же, как на моей Капле. Пузырек воздуха словно распирал стеклянные стенки, но неизменно жался к одной и той же матовой отметке. Стены занимали панели и экраны. Рядом из пола вырастали удобные кресла на одной ноге, как и в других отсеках.

За последнюю неделю я покидала техническую рубку только для еды и сна. Алеред научил меня пользоваться информационными библиотеками. И я, с жадностью оголодавшего койота, поглощала знания о Вселенной. Алеред иногда молча заглядывал в помещение, и, убедившись, что я все еще в процессе, отправлялся на мостик.

Оказалось, что большинство обитаемых планет в прилегающих секторах входили в состав Межгалактической Конфедерации. Местные органы управления объединяла центральная власть. Некоторые планеты обладали запасами полезных ископаемых, другие имели аграрное назначение, третьи колонизировались искусственно. Мирный союз в единую структуру позволял процветать каждой группе. Были и закрытые экспериментальные проекты, такие, как наша Земля. Чуть больше десятка таких планет оказались разбросаны по разным галактикам.

И везде действительно жили люди. Такие же гуманоиды с некоторыми эволюционными особенностями, возникшими в ходе определенных закрытых условий эксперимента. Но все же именно такие! С одинаковой физиологией.

Больше всего меня поражала схожесть параметров. Сила тяжести разнилась в небольших пределах. Давление атмосферы укладывалось в рамки допустимых для слабого человеческого организма, и с некоторой адаптацией всегда переносилось прекрасно. Газовый состав воздуха практически совпадал с небольшими поправками в процентном отношении.

Как? Ну как так могло получиться, что в разных галактиках на отдаленных мирах различных звездных систем образовались практически одинаковые условия для жизни совершенно определенных организмов? Да никогда бы не поверила, что бывают такие совпадения. Но факты говорили об обратном. Да что там говорили, они просто кричали! Для человека с Земли. Для девушки с определенной логикой и изрядной долей занудства, чьи научные знания подкреплялись доказательствами из телевизионных передач, где ясно давали понять, что моя родина – явление уникальное. И даже если есть разумные существа в других уголках вселенной, то абсолютно непохожие на нас.

А потом я добралась до самого интересного. Конфедерация плавно расширяла границы и колонизировала новые пригодные планеты в других секторах космоса. Отправляла экспедиции в необследованные галактики. И там у нас нашлись соседи! Другие гуманоиды! И рептилоиды! Все как в лучшей фантастике. Конфедерация сталкивалась с несколькими разумными расами. С тремя вела не очень активную торговлю, за остальными просто наблюдала. Космос сосуществовал мирно. Условия проживания других цивилизаций отличались от наших – совсем иной и состав атмосферы, и давление, и восприимчивость температур и радиации. Им нечего было делать на наших планетах, нам нечего было делать на их. И лишь научный и исследовательский интерес подкреплял любые взаимодействия. И вроде как, всех все устраивало.

Вишенкой на торте стал поиск информации о некромантах. Надо сказать, что наши инопланетные сородичи знали о мироустройстве много больше землян. Понимали биологию, физиологию и психику, как единую систему. Корпускулярно-волновой дуализм, так любимый нашей учительницей химии в средней школе, они применяли и к живым организмам. Все есть энергия и волна. А наше тело оказалось намного меньше нашего сознания. Воспоминания, навыки и опыт хранились в какой-то иной материальной плотности. Но только наша физика позволяла проживать эмоции и выражать чувства. Биология запускала удивительные процессы необходимые, пусть будет, душе. Энергия от всего получаемого спектра в итоге отправлялась в какой-то еще раздел плотности. Я до конца и не поняла, но как устроена Вселенная излагалось много и подробно.

Я поглотила огромный объем информации и практических знаний, которые медленно укладывались внутри, словно слоеный пирог. Порой мозг отключался для переработки, и я спала по много часов подряд.

А еще через неделю Алеред позвал меня в просторный зал с закрытыми иллюминаторами. Интересное напольное покрытие чуть пружинило под ногами.

– Пора начинать тренировки.

– Здесь? – я огляделась в поисках подопытных объектов.

То, что мне удалось узнать о своих способностях, полностью вписывалось в картину миру наших человеческих собратьев-инопланетян. Кто-то из них обладал навыком чувствовать состояния других людей. Кто-то хорошо транслировал свое. Голубоглазым был подшит дар управлять и организовывать, чаще всего они становились лидерами. Как, например, нынешний Правитель Конфедерации Неоптолемус. А некроманты, так называли людей с моим сложным цветом радужки, получали в пользование возможность к созиданию и разрушению в самом широком и глубоком понимании. Могли направлять энергию и выстраивать материю. Чувствовать смерть и рождение. Теоретически. И что самое интересное – все это было свойственно душам. При воплощении они выбирали генетически подходящее тело. Отсюда выходило, что цвет глаз всегда совпадал с наклонностями.

Мне сложно было принять на веру непривычную теорию. Точнее, для внеземной цивилизации то была аксиома – основа существования. Но я старалась относиться к полученным знаниям беспристрастно. Ведь все, происходящее со мной за последние два месяца, вообще плохо попадало в прежние реалии.

– Что тебя смутило? – ответил вопросом на вопрос Алеред. – Зал вполне подходящий.

– Если ты думаешь, будто чтение помогло мне понять, как остановить или ускорить смерть, то точно меня переоценил.

– Не только смерть.

– Но это единственное, что я в себе хоть сколько-то чувствовала. Всю жизнь.

– Лика, ты можешь творить и созидать. Этого в своей жизни ты ни разу не делала?

– Творить? – задумалась над такой формулировкой. – Специальность осваивала творческую. Но нас таких много было художников.

Я невольно улыбалась, вспоминая учебу: пленэры в Московских парках, тесные аудитории, пропахшие льняным маслом, дисперсию лака для волос по нежной пастеле, влажный воздух акварельных классов. Все это было таким родным и таким далеким. Но одновременно, я будто проживала заново студенческие годы.

– А теперь зарази этим состоянием частицы вокруг себя, – прокомментировал Алеред.

– Как? – я тут же вернулась в реальность и уставилась в его голубые глаза.

– Именно так, как ты делала, – Алеред улыбнулся. – Я почувствовал.

– Не понимаю, – тихонько призналась, пытаясь вспомнить, что же такого произошло.

Алеред шагнул вперед и оказался на расстоянии не больше метра от меня.

– Сделай глубокий вдох и на выдохе вспомни то, о чем думала только-что. О созидании, – не отрывая взгляда, медленно произнес он.

А у меня не было шансов не выполнить. В сознании вновь всплыл запах льняного масла и растворителя номер два. В крови закипало вдохновение, разливаясь по коже мягкой обволакивающей эйфорией.

– Держи эти ощущения, – велел Алеред, а я наслаждалась любимым ароматом. – Просто будь в них. Учись. Ты можешь. Можешь в любой момент почувствовать это. Почувствовать созидание. Ощутить кожей. Пропитаться запахом. Теперь каждый раз, когда услышишь или подумаешь о созидании, сможешь легко войти в это состояние. Без усилий.

Он все говорил и говорил, а я уже не слушала или не разбирала, что именно. Я находилась в творческом экстазе. Тонула в голубых глазах напротив, различала тончайшие оттенки цвета. Дрожь по телу требовала выхода этой безудержной энергии, которая не просто зародилась во мне, она была со мной бесконечно долго. И давать ей выплеснуться, всегда было естественной необходимостью. Потребность в рисовании и живописи в моей земной жизни обусловливалась именно этим. Осознание прошибло электрическим разрядом, и я почувствовала странный жар, будто совершала физическую тренировку.

Алеред закончил говорить. И меня словно выключило. Я поняла, что все это время, а его неизвестно, сколько прошло, стояла в пустом зале напротив капитана. А потом он снова и снова погружал меня в необыкновенное состояние вдохновения. Просил включать и выключать созидание. И у меня получалось! Быстро и без особых усилий. Тогда Алеред отпустил меня отдыхать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.