Гамид Амиров
Слёзы в раю

© Гамид Амиров, 2022

© Издание. «ООО Издательство «Омега-Л,» 2023

Предисловие

Уважаемый читатель! Эта книга не содержит в себе какие-либо призывы к войне и агрессии. Эта книга лишь о том, насколько ужасна война и как сильно может измениться жизнь человека, внезапно посмотревшего в лицо смерти.

Мы все живём на одной земле и дышим одним воздухом, но люди все разные. Мы живём спокойной, размеренной жизнью, не обращая внимания на многие важные вещи. И для каждого человека нужна особая ситуация, которая в нём может разбудить самые уникальные качества. Мужество, национальное самосознание и храбрость выплескиваются наружу из благородной души главного героя книги, едва он попадает на войну.

К сожалению, в нашем мире не всегда побеждает справедливость, и за правду многие люди погибают или страдают всю жизнь. Но пока есть те, кто любит свою родину, почитает своих старших и стоит за правду, мир не угаснет до конца. Он будет держаться на таких героях.

Конечно же все имена в этой книге вымышленные и любые совпадения случайны. Что касается событий… Я собирал материал от участников и очевидцев тех ужасных дней, но для написания книги этого недостаточно, и я объединил всё в историю одного персонажа. Я не военный и на войне никогда не был, потому прошу не судить строго, если я как-то неточно описал мелкие детали, связанные непосредственно с боевыми действиями. Также прошу не привязываться к определённым местам действий повествования. Я собирал рассказы из разных мест и объединил их в одном. Важно лишь то, что это всё произошло в 2020 году в Арцахе. Я сторонник мира, и в своём произведении я не занимаю ничью сторону и не разбираюсь, кто кого предал. Я лишь хочу, чтобы люди бережнее относились к правде и к истории, потому что история – это лицо народа, особенно если она древняя и богатая!

Хочу выразить благодарность всем, кто помог мне написать эту книгу, издать и презентовать. В первую очередь спасибо моим родным и самым близким друзьям – Юре и Лие Тер-Оганезовым. Без них я бы даже не начал писать. Спасибо также Карену Гаспаряну, Ивану Закояну, Жаклин Бадалян, певцу и войну Артуру Хаченцу, фотографу Гаянэ Малакян, блогеру под ником Djan Edmonte, спасибо за список погибших Якову Петросяну.

Я не армянин и не азербайджанец, мне было тяжело писать это произведение, но благодаря тому, что все эти люди помогли мне, я все же справился. Не ждите от этой книги экшена, ограблений и интриг, как в предыдущих моих произведениях. Здесь только история, человеческие чувства и горькая философия жестокой войны. Просто читайте и попробуйте понять боль людей, окунуться в их души и осознать всю глубину армянского самосознания.

Пролог

– Сынок, вставай! – женский голос разбудил парня.

– Что, мам?

– Давай просыпайся! – строго сказала полная женщина. – Время двенадцать! Хватит спать! Тебе нужно съездить за отцовским подарком!

– Каким подарком, мама? – лениво потянулся парень.

– На Новый год! – объяснила женщина. – Мне позвонили только что, сказали, что привезли подарок, что я заказала!

– Мам… можно позже же поехать?

– Нельзя, я сказала! – уже строже заявила женщина. – Двадцать восьмое декабря сегодня! Завтра не до этого уже будет. Давай! Десять минут, чтоб был готов!

Парень нехотя встал и пошёл в ванную комнату. Он умылся, почистил зубы и прошёл в большую, дорого обставленную кухню. Мама с сестрой тоже завтракали, и он уселся за тяжелый дубовый стол.

– Давай помажь себе бутерброд с икрой, пей чай и поезжай!

Парень молча намазал на хлеб масло, сверху толстым слоем положил чёрную икру, быстро съел, запил чаем и встал:

– Куда ехать, мам?

– В торговый центр «Времена года» езжай, – объясняла женщина. – На первом этаже магазин аксессуаров дорогих… Там такая девушка, рыженькая, молодая… Подойди к ней, скажи, что я заказывала… Она поймёт. Деньги возьми там в ящике, в зале… Восемьдесят тысяч возьми, этого хватит.

– А что хоть там? – спросил парень.

– Там набор… Запонки и ручка «Дюпон». Папе на Новый год подарим.

– Хорошо! – кивнул парень, зашёл в зал, взял деньги и вышел из квартиры.

Уже выезжая из двора, сидя за рулём своего «БМВ», он понял, что забыл дома мобильный телефон. Решив не возвращаться за ним, молодой человек за десять минут доехал до нужного места на Кутузовском проспекте. Благо, что жили они на этой же улице, неподалёку. Он быстро купил заказанный мамой набор и вернулся домой. Оставив автомобиль в подземном паркинге, парень вернулся в квартиру.

Его не было максимум сорок минут, и он не спешил проверять пропущенные звонки. Важных дел у него не было, и мало кто ему мог сейчас позвонить.

Когда ещё через пятнадцать минут он взял в руки телефон, он увидел там уведомление о пропущенном звонке. Кто бы это мог быть? Разблокировав экран, он застыл на месте. На экране виднелась надпись:

Соня (Марат) 12:27

Пропущенный вызов

У парня бешено заколотилось сердце. Часы уже показывали 13:08, значит, звонок был меньше часа назад. Он не слышал ничего ни о Марате, ни о Соне, уже давно! Соня ему звонила… Зачем? Может, с Маратом что-то случилось? Он быстро нажал на звонок. Гудков не было. Робот сказал, что абонент недоступен. Может быть, связь плохая? Что же могло случиться, что Соня ему звонит… Война в Карабахе закончилась ещё в ноябре, но он не знал, что там случилось… Неужели с Маратом что-то произошло всё-таки? «Нет-нет! Не может этого быть!» – сказал парень сам себе и набрал номер ещё раз… то же самое. Потом ещё и ещё… но телефон уже не отвечал… Соня его отключила.

Часть I

Есть для каждого в мире один уголок,

В этом месте живёт наших предков душа.

И ведёт туда много различных дорог,

Мы приходим туда, полной грудью дыша.

Солнце греет сильней на любимой земле.

Мы подходим напиться к родному ручью,

Забывая, что кто-то, рожденный во мгле,

Хочет злое творить, даже в нашем Раю.

1.1

Небольшой джип «митсубиси паджеро», преодолев тяжёлую извилистую дорогу от Еревана, заезжал в Степанакерт. На его заднем сиденье спал Марат. Соне не удалось уснуть. Открыв окно, она любовалась красотой природы. Вёз их старый ереванец, который хорошо знал местность. На протяжении всей поездки он рассказывал интересные истории, связанные с Арменией. Соня не знала армянского, и ей повезло: водитель хорошо владел русским языком.

– Марат, просыпайся, – погладила она парня по плечу.

Он открыл глаза:

– Приехали?

– Шуши только проехали, – важно прокомментировал водитель.

Марат посмотрел в окно, и на его лице сразу появилась улыбка. Он узнал знакомые места, которые не посещал уже три года.

– Нравится тебе здесь? – спросил он девушку.

– Очень красиво, – кивнула Соня, одарив Марата нежным взглядом своих зелёных глаз.

После двух дней, проведённых вместе в Ереване, они стали ещё ближе друг другу, и если раньше она иногда немного сомневалась в принятом решении выйти за Марата замуж, то теперь была уверена в своём решении.

Родившись и прожив всю свою жизнь в Москве, она за свои 25 лет только слышала рассказы о Кавказе и Армении. Посетить эти красивые места ей не удавалось. Но теперь, согласившись выйти замуж за Марата, они приехали, чтобы присутствовать на свадьбе троюродного брата, а также получить благословение бабушки на их собственную свадьбу. Посетить предварительно Ереван было спонтанной идеей Марата.

– Нас можно высадить за базаром, – сказал Марат водителю.

– Может, лучше на Сасунци, на рынок зайдёте? – предложил водитель.

– Нет, на рынок мы ещё успеем зайти… Выскочим на Абрамяна. Там двор наш…

Водитель кивнул в знак согласия.

Джип завернул в переулок и спустя минуту остановился возле пятиэтажного, старенького, но всё же чистого дома.

Марат поблагодарил водителя, заплатил ему и, достав из багажника большой чемодан на колёсиках, покатил его по тротуару. Соня весело шагала рядом, наслаждаясь бархатным теплом сентябрьского солнца.

– Слушай, тут так чисто вокруг… – заметила она, – даже не верится, что рядом рынок!

– Рынок находится там! – указал подбородком Марат, – на той улице. Просто вход на рынок расположен на противоположной стороне… – и гордо добавил: – Здесь везде очень чисто и красиво. Тебе понравится.

Через пару минут они свернули во двор.

Попав внутрь двора, у Сони сложилось впечатление, что она перенеслась во времени лет на 50 назад. Две пятиэтажки стояли напротив друг друга, между ними на площадке в центре чего только не было… И маленький магазинчик в какой-то самодельной постройке, и несколько скамеек, квадратом стоящие вокруг стола, за которым могли без труда разместиться человек 15, турники, песочница и качели, судя по всему, сделанные своими руками, и припаркованные машины, в большинстве своём старые «жигули» или иномарки конца 1990-х годов. От окон одного дома до окон другого, на уровне третьего, четвертого и пятого этажей, были натянуты верёвки, на которых сушилось бельё.

При всём этом атмосфера, царившая во дворе, напоминала коммуну. Дети большой компанией играли в салки, мужчины играли за столом в нарды, молодые ребята стояли возле турника и по очереди подтягивались, молодые женщины находились возле песочницы, болтая и следя за своими малышами, играющими рядом. Те, кто постарше, сидели на скамейках возле подъездов и, грызя семечки, о чём-то судачили.

Марат смотрел на эту картину, и лицо его излучало радость. Он взглянул на Соню:

– Жизнь кипит. Посмотри, как тут весело!

– Да-а-а-а! – воскликнула девушка. – Судя по всему, двор живёт как одна семья.

– Не двор! – поправил её Марат. – Весь город! Даже не город… Весь Арцах так живёт. Здесь уровень преступности на нуле. Её вообще нет!

1.2

– Мой родной мальчик! Как ты вырос! Совсем мужчина взрослый стал! – Бабушка Нунэ, маленькая, жизнерадостная, одетая в байковый домашний халат и шлёпанцы, обнимала и смачно целовала поочередно в обе щеки внука.

– Ну, всё-всё, татик[1], – аккуратно освобождаясь из её объятий, сказал Марат. – Я же не один приехал…

Нунэ только сейчас взглянула на красивую девушку, стоявшую рядом и скромно улыбающуюся. Они застали бабушку возле подъезда, и Соня оказалась под оценивающим взглядом соседей, наблюдавших эту картину со стороны.

Бабушка с любопытством начала разглядывать спутницу внука. Немного пухленькая, но в меру, с красивыми очертаниями пропорциональной фигуры, Соня была белокожей девушкой с каштановыми, волнистыми и длинными волосами. Её зелёные глаза сверкали, словно два изумруда, озаряя всё вокруг добротой и теплотой; пухлые алые губы и красивый, ровный нос дополняли её правильные черты лица.

– Это София, татик! – представил её Марат, и пояснил: – Моя невеста!

Бабушка кивнула и дружелюбно, но всё же с подозрением спросила:

– Соня, ты не из наших мест?

– Нет, – растерялась девушка. – Я в Москве родилась, и… родители мои.

– Ну всё, татик! – прервал невесту Марат. – Сейчас какая разница? Потом всё расскажем. Держишь нас на улице.

– Ва-ай! – хлопнула бабушка себя двумя руками по ногам. – Сейчас я вас накормлю. Пойдём в дом! Я за хлебом бежала…

– Вы зайдите, – предложил Марат, – а я сбегаю за хлебом.

– В соседнем дворе, – сказала бабушка, – свежие тонрахац[2] там купи, а мы пока накроем стол.

– Хорошо, я чемодан занесу и побегу, – пробормотал Марат.

Когда спустя 15 минут парень поднялся на второй этаж, Нунэ с Соней уже шустро накрывали стол в зале небольшой трёхкомнатной квартиры бабушки. На белой скатерти находилась тарелка со свежими овощами и зеленью, домашние соления, сыр, тонко нарезанный суджук и приправа из мацуна[3] с чесноком. Не успела Соня положила в центр стола блюдо с долмой, как бабушка уже начала жарить на скорую руку мясо с картошкой. Услышав, что внук вернулся, она начала ему рассказывать:

– Я вас ещё вчера ждала. Днём Ашот позвонил, сказал что не приедете.

– Да, – подтвердил Марат, – у папы работа…

– Слава Богу, что хоть работа есть, – вздохнула бабушка. – Тут вон… мужчинам и заняться нечем. Перебиваются кое-как… Всё! – заключила она. – Мясо готово! Я его вечером приготовила, оставила, чтобы согреть, когда вы приедете… Пойдём за стол, мой родной.

Марат кивнул и пошёл в зал, где Соня, красиво всё засервировав, молча ждала их.

– Вай, какая молодец! – улыбаясь, похвалила её бабушка. – Быстро стол накрыла. Настоящая армянская невеста!

Девушка от похвалы засмущалась и заняла место за столом.

Квартирка Нунэ была маленькая, но очень уютная и чистая. В зале стоял сервант, где красовалась вся праздничная посуда, и засервировать ею стол в принципе было несложно. Соня впервые видела бабушку Нунэ, но рассказы Марата о ней, судя по всему, соответствовали действительности. Это была очень дружелюбная бабулька, которая на самом деле прожила нелёгкую жизнь, но осталась миролюбивой и справедливой, хотя и упрямой. Вырастила сына и дочь, можно сказать, одна, так как её муж умер молодым от рака мозга, оставив жену с детьми 10 и 12 лет. Вначале сын уехал в Москву, а следом за ним дочь. Нунэ же, не поддаваясь на уговоры детей, осталась в своём родном Степанакерте. Она ни в какую не соглашалась переезжать к детям, живя в своей квартире одна. Теперь же все тяготы жизни остались позади, предстояла свадьба внука её младшей сестры, и вся семья должна была собраться на торжестве.

– Ашот не сможет приехать? – не теряя надежды, спросила Нунэ, садясь за стол напротив Марата.

– Нет, – с сожалением покачал головой парень. – Он должен был с нами вместе лететь, но у него не получилось. В институте учебный год только начался, а он – декан.

– Ва-ай! – воскликнула бабушка. – А я и не знала. Хорошо, что мой сын своими знаниями делится.

– Да, – улыбнулся Марат. – Отец – настоящий профессор!

Нунэ покачала головой:

– Нелли тоже не смогла приехать. Хорошо хоть, ты приехал. Всех разбросала жизнь по миру…

Раздался шорох в коридоре, было слышно, что кто-то вошёл в квартиру, так как двери не запирали.

– Тётя Нунэ! – послышался мужской голос.

– Заходи, заходи, Азат-джан!

В зале показался парень лет 25, одетый в джинсы, черную футболку и кроссовки. Улыбаясь, он дружелюбно смотрел своими чёрными глазами на гостей.

– Ну, с приездом, брат! – воскликнул гость.

– Азат, дружище! – воскликнул Марат, вскочив со стула.

Он подлетел к парню, и, пожав руки, они прислонились друг к другу щеками, как будто поцеловавшись, как обычно здороваются армяне.

– Ты поправился, брат! – разглядывая Марата, заявил Азат, хотя его фигура была практически такая же. – Видать, Москва хорошо кормит?

– Какой поправился? – строго вмешалась в разговор Нунэ. – Вы все худые и силы в вас нет! А ну-ка сели быстро кушать!

– Да-да, тётя Нунэ… Не ругайтесь!

Ребята сели за стол. Марат познакомил Азата с Соней, рассказал ей, что это его друг детства. Они вспомнили пару историй: как московский модник Марат приезжал в Степанакерт и рассказывал местным ровесникам про мировую политику, как детвора с юмором воспринимала его истории.

Минут через двадцать Азат встал и просящим тоном обратился к бабушке:

– Тётя Нунэ! Не ругайтесь только, но можно я Марата заберу на часик? Там жених наш ждёт. Он так рад будет увидеть брата…

– Идите! – проворчала Нунэ, тщетно пытаясь придать строгость своему лицу. И, повернувшись к Соне, ласково добавила: – А мы с доченькой пока поболтаем.

Марат с Азатом дошли до подъезда Самвела меньше чем за 5 минут. Жених, он же троюродный брат Марата Самвел, был на год старше своего московского родственника, и с самого детства они очень сильно дружили, несмотря на то, что жили в разных странах. Азат же, одноклассник Самвела и сосед Марата, всегда был рядом с ними, словно их третий брат.

Поднявшись на третий этаж такого же дома, как и дом бабушки Нунэ, друзья остановились перед квартирой.

– У них, наверное, суета там, – произнёс Марат.

– Ты не поверишь! – засмеялся Азат. – Вся родня готовится к свадьбе… кто в ресторане сейчас, кто гостей встречает… а твой брат дома один спит.

– Спит?! – удивлённо воскликнул московский гость.

– Спит! – кивнул Азат. – Он мне звонил пару часов назад, сказал, что хочет поспать, а то завтра тяжёлый день. Просил разбудить, если ты приедешь.

– Ну, давай тогда поднимем его! – решительно заявил Марат и громко постучал в дверь. Подождав несколько секунд, Азат повторил стук. За дверью послышались шаги. Затем звук открывающегося замка. Дверь распахнулась, и перед друзьями предстал Самвел. Светловолосый, кудрявый, ниже ростом, чем свои друзья, но шире в плечах и более накачанный. Он смотрел на них своими большими серыми глазами и улыбался:

– С приездом, брат! Я думал, ты уже не приедешь.

– Я же писал тебе в «Вотсап», – усмехнулся Марат. – Я в Ереване был… Вроде свадьба ещё не началась, а я уже тут.

– Свадьба завтра! – объявил Самвел. – И самый дорогой гость там – ты! Без тебя я бы не играл её!

– Уф-ф-ф! – воскликнул со смехом Азат. – Ты что, так подарок хороший выбить хочешь?

– Причём тут подарок?! – оскорбился Самвел. – У тебя все мысли только о выгоде.

– Ладно, хватит ругаться! – призвал их Марат. – Выходи, поболтаем.

– Иду! – ответил Самвел, сунув ноги в тапочки.

Ребята просидели возле подъезда пару часов, вспоминая разные истории, происходившие с ними в прошлом. Марат рассказывал друзьям о жизни в Москве, о своих планах на дальнейшую жизнь с Соней.

Было уже совсем темно, когда он зашёл в квартиру бабушки. Но, как ни странно, Нунэ и Соня не спали. Они сидели на кухне, болтали и, смеясь, что-то готовили.

– Что вы делаете? – удивился Марат.

– Ва-ай, вернулся! – весело воскликнула бабушка.

– Бабушка учит меня кое-что делать, – добавила Соня.

– Учу твою красавицу готовить жингялов хац[4]! – гордо подтвердила Нунэ. – А то ни в Армении, ни тем более в России никто нормально её этому не научит.

– Ясно, – улыбнулся Марат. На душе у него стало тепло, когда перед его глазами предстала Соня, перебирающая зелень с собранными под повязкой волосами. Это его женщина, Марат чувствовал это всем сердцем.

1.3

На следующий день Марат проснулся около семи часов утра. Нунэ постелила ему в зале, а Соню уложила в спальне. Молодые, естественно, не противились решению бабушки, ведь они ещё не были женаты и нарушать порядки, по которым жили на Кавказе, не имели права. По крайней мере находясь тут.

К удивлению Марата, Соня уже была на кухне и варила кофе под чутким руководством бабушки.

– Доброе утро! – поздоровался парень. – А что вы так рано проснулись?

– Рано ему, – проворчала Нунэ. – Двадцать шестое сентября сегодня. Надо на свадьбу собираться, а Сонечка хочет ещё на рынок сходить. Так что умывайся, пей кофе и веди девочку сначала на рынок, а потом к парикмахерше! Я позвоню Аиде и скажу, что вы придёте.

Марат с удивлением усмехнулся:

– Сонечку? Ну вы даёте!

– А ты как думал? – весело воскликнула бабушка. – Наша невеста должна быть красивей всех сегодня!

Соня мешала в джезве кофе и, смеясь, подмигивала парню.

Марат ещё раз усмехнулся и, улыбнувшись, пошёл в ванную комнату.

Через полчаса они с Соней уже шагали в сторону рынка.

– Не пойму, что тебе приспичило сегодня на рынок идти? – не унимался Марат. – Мы ещё 2–3 дня точно здесь будем… Успели бы сходить.

– Просто я спросила у бабушки про салон красоты. Она мне сказала, чтобы сначала мы пошли на рынок, но только рано утром. Говорит, что потом не до рынка будет… свадьба, гости и так далее… – Соня улыбнулась. – Ну как ей отказать? Она же такая хорошая бабулька… и она так счастлива, что ты приехал!

Марат вздохнул:

– Даже позавтракать не дала. Кофе, говорит, пей и иди!

Соня рассмеялась:

– Пока ты спал, она мне строго сказала, чтобы мы на рынке попробовали жингялов хац… Чтобы потом, вернувшись, сравнили с тем, что она приготовила.

Марат расхохотался:

– Ну, бабушка даёт! Хочет, чтобы её похвалили. Нам же на свадьбу сегодня идти…

– Пойдём, значит, сытыми, – пожала плечами Соня.

Степанакертский рынок считается лучшим в Карабахе. Торговля там начинается ранним утром, и около восьми утра на рынке уже полно народу. Ещё следует учесть, что в субботу люди закупаются больше обычного.

Едва войдя на рынок, Марат с Соней наткнулись на большой прилавок, где две женщины делали жингялов хац, тут же его жарили и продавали. К ним стояла очередь из трёх человек, ожидающих свежие лепёшки. Марат подошёл к ним и скромно попросил:

– Можно нам две… жингялов хац… и тан[5] попить.

– Можно, джигярь[6], – улыбнулась одна из женщин. Вторая подняла глаза и, не отрывая рук от приготовления теста, мило спросила:

– Не местный? Откуда приехал?

Марат кивнул, поняв, что отсутствие акцента и русская речь выдало в нём туриста:

– Из Москвы приехал. Но мои родители отсюда.

– А красавица твоя? – спросила женщина, продолжая улыбаться Соне.

– Я первый раз на Кавказе, – весело ответила девушка.

– Нравится у нас? – продолжала допрос женщина.

– Очень! – воскликнула Соня. – Я бы жила здесь с удовольствием!

Женщины гордо рассмеялись, и та, что готовила, философски заметила:

– Э-эх… У нас всем нравится. Наша земля как будто рай, который никак поделить не могут.

– А как в Москве вам живётся? – спросила вдруг вторая женщина, которая снимала готовые лепёшки с печки и отдавала клиентам, принимая от них оплату.

– В Москве нормально, – ответил Марат, – только много работы и вечная суета. Спокойствия там нет!

– Да. У нас здесь отдыхать хорошо, – заявила та же женщина.

– А что за зелень вы туда добавляете? – с интересом спросила Соня. – Мне бабушка вчера сказала, что в жингялов хац двадцать видов зелени, но названия их так и не поняла.

Женщины переглянулись, и та, которая готовила тесто, с гордостью ответила:

– Эта зелень растёт только у нас, в Арцахе. Есть тут, конечно, и те виды, что другие народы знают, но немного. Например, дикий мак, мокрица, конский щавель, фиалка. Но главная зелень – это наша королева – кндзиминдзук[7]. Её нигде больше в мире нет!

– Не только она, – добавила вторая женщина, – ещё кярн акач, паравипорт. Много зелени именно арцахской.

Соня взглянула на Марата, который улыбался, радуясь тому, что его невесту интересуют такие вещи.

Пока разговаривали, их лепёшки приготовились. Соня взяла лепёшки и тан, а Марат достал деньги, чтобы расплатиться. Но женщины ни в какую не брали оплату.

– Вы гости! Наша земля славится добром, и нам приятно уважить наших гостей, предложив попробовать национальные блюда, – настаивала женщина.

Соня была шокирована таким отношением. Запивая лепёшку таном, она не могла успокоиться:

– Я такого ещё не видела! Они стоят за прилавком целый день, готовят и продают эти лепёшки за копейки. При этом не берут с нас деньги. А если каждый второй туристом окажется? Они что, бесплатно будут работать?

– В этом весь Арцах, – ответил ей Марат, – они гордятся своей землёй и своим отношением к гостям… Со временем ты это поймёшь. Им приятно представить, что мы с радостью будем вспоминать Арцах.

Съев лепёшки, Марат с Соней пошли гулять по рынку. От ассортимента зелени, овощей и фруктов разбегались глаза. Десятки видов домашней водки поражали: тутовая, абрикосовая, кизиловая и многие другие – торговцы предлагали их продегустировать.

На рынке кипела жизнь – Арцах был представлен своими плодами, выращенными трудолюбивыми людьми на плодородной и щедрой земле.

1.4

Около 13 часов Марат с Соней заходили в степанакертский собор Покрова Божией Матери. Церковь эта была построена недавно и являлась самой большой в городе. Стены из розового и красного туфа придавали какую-то теплоту Божьему дому, а смотрящая в небо колокольня вместе с куполом самого храма чем-то напоминали две вершины священной для всех армян горы Арарат.

Марат впервые был в этой церкви, но сразу отметил для себя этот приём, который использовал архитектор.

Соня была одета в длинное бордовое шёлковое платье с открытыми плечами и затянутым поясом. На груди сияло ожерелье из граната, которое красиво гармонировало с ее образом. Марат шагал рядом в бежевом льняном костюме, лёгком и стильном. По этой паре сразу было видно, что они не местные, несмотря на типично армянскую внешность Марата.

Внутри церкви уже была толпа людей. Процесс венчания только начался. Бабушка Нунэ со многими другими взрослыми не пошла в церковь, а ждала гостей в банкетном зале.

Самвел стоял, прямо держа спину, одетый в чёрный смокинг, и смотрел на священника. Его невеста Гаянэ, почти одного роста с женихом, в пышном свадебном платье была рядом с ним. Святой отец, высокий и худой пожилой мужчина в чёрном, как обычно одевались армянские священнослужители, звонким голосом читал молитву. Позади молодожёнов стоял парень и девушка лет 35. Пока священник читал молитву, а церковный хор пел, Марат шёпотом объяснял Соне все тонкости обычаев:

– Тот, кто стоит сзади, это каворь[8]. Рядом с ним его жена, каворь кин…

– Крёстная мать? – хихикнула Соня.

– Да, – серьёзно ответил Марат, – это самые главные люди на свадьбе после жениха и невесты.

– А свидетели? – спросила Соня.

Марат кивнул подбородком в сторону жениха:

– Слева от Самвела, типа как свидетель… называется азаб-баши[9]. Это Артур, он тоже в нашем доме живёт. Рядом с невестой её сестра, незамужняя, арснакур[10], – как свидетельница. Невесту я не знаю.

– А почему ваш друг Азат не стал свидетелем? – спросила Соня.

Марат улыбнулся, невольно кинув взгляд на Азата, стоявшего в толпе зрителей.

– Посмотри на него, – со смешком произнёс парень, – какой из него свидетель? Он и сам бы на это не согласился.

Азат стоял, переминаясь с ноги на ногу, очевидно, с нетерпением ожидая окончания обряда. Он был одет не совсем по-свадебному. Вместо костюма на парне были лёгкие белые брюки, мокасины, надетые на босую ногу, и яркая разноцветная шёлковая рубашка навыпуск. Глаза его скрывались за тёмными очками. Можно было подумать, что этот человек вышел на пляж и случайно забрёл на свадьбу.

Соня удивленно улыбнулась:

– Почему он так выглядит?

– Азат – любитель погулять, – ответил Марат. – Я уверен, у него и костюма нет. Он далёк от этого всего. С детства ночами где-то гулял, постоянно с кем-то дрался и школу даже не окончил.

– Кошмар! – возмутилась Соня. – А как же родители его?

– У него нет родителей, – печально произнёс Марат, – когда он был ребёнком, их убили в Красноярске, кажется… зарезали. Его бабушка вырастила, да и та умерла несколько лет назад. Он – круглый сирота. Но парень золотой. Из всех нас он самый благородный и порядочный.

С ужасом смотря на Азата, Соня спросила:

– Убили… за что?

Марат горько усмехнулся:

– За то, что армяне! Азербайджанцы убили… Они жили в Азербайджане… В 1995-м, после войны, его отец с кем-то поспорил на работе и как-то эмоционально поругался… Азербайджанец тот сделать ничего не мог, так как отец Азата был старше по должности. Но там их община большая очень была и они затаили злобу. Ещё и война только закончилась… Короче, ночью к ним в квартиру пришли и… зарезали его и жену… Азат тогда в Степанакерте у бабушки был… Короче, кошмар… Потом расскажу.

Чтобы не отвлекаться на печальные темы, Марат и Соня вновь устремили свои взоры на молодожёнов. К тому времени уже закончился обмен кольцами, и священник, передав увесистый крест каворю, одел на молодых золотого цвета короны. Под продолжавшуюся молитву, которую читал священнослужитель, жених с невестой повернулись лицом друг к другу и, немного наклонив головы, соприкоснулись коронами. Каворь же всё это время сзади над их головами держал крест и, прикоснувшись к месту соединения корон, зафиксировал его.

Весь обряд и обстановка как будто переносили приезжих из Москвы в какой-то французский роман. Таинство и средневековое волшебство висели в воздухе, когда совершался обряд.

Наконец священник закончил, все присутствующие радостно поздравили молодых и направились к машинам.

Во дворе уже Марат с Соней подошли к жениху с невестой.

– Поздравляю тебя, брат! – обнял и поцеловал Марат Самвела.

– Спасибо, дорогой! Дай Бог, чтобы скоро мы у вас гуляли на свадьбе, – радостно ответил жених.

– Спасибо! – улыбнулась Гаянэ.

Соня ответила ей тем же, легонько кивнув головой. Она наконец смогла рассмотреть невесту. Девушка была не такая высокая, как могло показаться вначале. Не больше 165 сантиметров. Просто учитывая её каблуки и маленький рост Самвела, они смотрелись на одном уровне. У Гаянэ были светлые волосы, очаровательная улыбка и очень красивые серо-голубые, большие глаза, которые давали очень красивый контраст с её смуглой кожей.

Рассевшись по машинам, все поехали в ресторан. Конечно, туда можно было дойти и пешком. Банкетный зал с символичным названием «Ной» располагался на проспекте Азатамартикнери, буквально на соседней улице. Но молодые хотели покататься. Лимузин жениха и невесты плыл по дороге первым, словно кит во главе стаи. За ним ехали остальные автомобили, украшенные лентами и шариками, сигналя вместе и показывая прохожим, что едет свадьба.

Всё катание заняло не больше двадцати минут, кортеж просто сделал круг по городу и вернулся обратно в центр.

Ресторан «Ной» располагался в двухэтажном особняке светло-бежевого цвета с арочными окнами на втором этаже, где собственно и находился сам банкетный зал. Перед входом с широкой парадной лестницей молодых уже ждали остальные гости.

Пока молодые и сопровождающие их шли от машин ко входу, встречающие кидали в жениха с невестой изюм и орехи.

Вся процессия подошла к лестнице, где мать Самвела сначала накинула на молодых лаваш, потом, взяв ложку мёда, сунула её в рот жениху. Вынув ложку, женщина сразу же отправила её в рот невесты. Это была древняя армянская традиция, чтобы жилось вместе сладко и в достатке.

– Вообще, – снова склонился над ухом Сони Марат, – это делают перед входом в дом, типа в первый раз невеста входит в качестве жены… Но сейчас всё уже в ресторане делают. Теперь тарелки будут бить. Кто первый разобьет, тот и будет главой в семье…

Переступая порог зала, молодые топнули по тарелкам, лежавшим на пороге, и под гром аплодисментов гости кричали, что Самвел первый.

Музыканты уже играли национальную музыку, гости (а их было около трёхсот человек) быстро расселись за столы.

Белый, украшенный цветами зал был очень красив. Столы ломились от всевозможных закусок. На красивых, вышитых золотом белоснежных скатертях лежали блюда со свежими овощами и зеленью, мясные и рыбные ассорти, несколько разных сыров, запечённые севанские форели красиво возвышались над плоскими тарелками и конечно же только поставленные на стол горячие жингялов хац, который Соня с Маратом уже дважды за этот день успели поесть.

Москвичи сели за один стол вместе с Азатом и другой молодёжью. Жених с невестой сидели за отдельным столом, по краям от них каворь с каворь кин и азаб-баши с арснакур. Соня не запомнила названия на армянском и называла их в уме обычно, по-русски.

Официанты предложили напитки, ребята в основном пили тутовую водку, а девушки вино. Первый тост сказал тамада, открыв застолье и объявив каворя главным на сегодняшнем вечере. И начался праздник.

Веселье шло на полную катушку, но, что удивительно, при огромном количестве выпитого спиртного за столами был чёткий порядок. Все гости слушали тамаду, затем тостующего. Вставали, когда была необходимость, молчали, если нужно молчать, танцевали в тот момент, когда все выходили на танец.

После тоста, сказанного каворем, объявили танец жениха и невесты. Это был пиковый момент свадьбы. Все танцевали национальные танцы, многие – размахивая в руке платком.

Спустя сорок минут плясок, тамада объявил всем, что ожидается тост. Гости послушно уселись за столы, куда как раз принесли шашлык из осетрины, свинины, курицы и баранины с зажаренными на мангале картошкой, болгарским перцем и баклажанами.

Тамада почему-то стал говорить по-армянски, хотя до этого в основном изъяснялся на русском, лишь добавляя какие-то выражения на родном языке.

Стало ясно, что слово будет говорить кто-то очень уважаемый, так как люди затихли и смотрели на сцену. Соня ожидала, что выйдет кто-то вроде мэра города или крутого бизнесмена, но она ошиблась…

Опираясь на палку правой рукой, поддерживаемый молодым парнем слева, к микрофону подошёл старик. Несмотря на сгорбившуюся спину, его взгляд был очень ясным, в глазах читалась мудрость и печаль. Опрятно одетый, с полностью белой шевелюрой и бородой, дед взял микрофон и окинул взглядом весь затаившийся зал.

– Я не хочу долго… – начал он говорить звонким голосом на русском языке с едва заметным акцентом, – конечно, я очень рад сегодняшнему событию… Я не хочу говорить, что на нашей земле появилось новое дерево, которое, даст Бог, скоро даст нам плоды… Нет! Мы все, армяне, живущие в Арцахе или родившиеся тут, – одно большое дерево! И на этом дереве сегодня появилась новая веточка… Какие-то ветки стареют на нашем дереве… усыхают и опадают… какие-то растут… не давая плодов. Какие-то бывают как сорняки… мешают расти дереву… Без этого тоже никак не обойтись… – Старик задумчиво посмотрел куда-то вдаль и после небольшой паузы печально продолжил: – Дай Бог, чтобы ваша веточка, которая сегодня появилась на свет, дала нам хорошие плоды… Тот, кто говорит, что сегодня родилась новая семья, не прав! Весь Арцах, мы все… Все – одна большая семья! Как то дерево. А вы лишь веточка этого дерева… Но я хочу поднять бокал не за это… – Он снова сделал паузу и с печальными глазами продолжил: – Мы не должны никогда, ни при каких обстоятельствах, ни при каких радостных днях, ни на одну секунду не забывать те веточки нашего дерева, которые были срублены молодыми. Никогда мы не забудем наше древнее дерево. Древнее многих в этом мире… Но всю свою историю его хотят срубить… И пока будем помнить тех, благодаря которым мы всё ещё живы, помнить тех, кто положил свою жизнь ради того, чтобы сегодня наше дерево всё ещё стояло, мы будем жить! Потому что мы никогда не забудем те реки слёз наших женщин, которые смешались с реками крови наших мужчин!

В глазах деда не было слёз, и голос его не дрогнул, но то чувство, с которым он это говорил, невольно передалось всем.

– Я поднимаю сегодня этот бокал за память наших ушедших братьев, сестёр, матерей, отцов и детей! За тех, чьи души всегда рядом с нами. Мы будем помнить их всегда!

Все молча осушили свои бокалы и рюмки. Дед медленно, опираясь на палочку, пошёл назад, за свой стол.

Музыкант стал играть на дудуке, все сели и вернулись к трапезе. Марат, понимая интерес Сони, склонился над её ухом:

– Этого деда зовут Масис. Он герой! Его весь Арцах знает. Ему лет за девяносто, он в детстве был партизаном на войне с немцами, а во время войны с Азербайджаном в девяностых годах воевал вместе с сыновьями своими… У него три сына было, все погибли… Он герой войны.

– На русском хорошо говорит, без акцента, – заметила Соня.

Марат улыбнулся:

– В советские времена он был в Москве деканом факультета востоковедения…

– О! – улыбнулась девушка. – Так он твой коллега!

– По специальности, – кивнул Марат, – но я пока даже не кандидат наук… а он – профессор! Когда война началась, он взял своих сыновей и приехал сюда воевать. После их смерти остался здесь. Все думали, он не переживёт это… но он очень сильный мужик и очень умный. К нему даже Аво прислушивался…

– Это герой какой-то? – спросила Соня.

– Да, Монте Мелконян. Аво – его называли так… Потом расскажу как-нибудь…

Соня согласно кивнула и сконцентрировалась на музыке. Дудук закончил играть, разрывая сердца присутствующих печальным мотивом. И снова началось веселье. Послышалась музыка, молодёжь выстроилась в линию на танцполе, и, взявшись за руки, начали танцевать круговой танец кочари[11].

Вначале всего пятеро, потом люди стали присоединяться к змейке. Первой шла девушка, размахивая платком и задавая ритм музыке.

Азат подошёл к Марату и радостно воскликнул:

– Ты так и будешь сидеть всю свадьбу?

– Ты же знаешь, что я не умею и не особо люблю танцевать, – улыбнулся Марат в ответ.

Азат махнул на него рукой и сказал:

– Ну и сиди. А вот невесту твою мы научим! – Он протянул руку Соне и добавил: – Пойдем!

– Но я даже не знаю, как это танцуется, – виновато заявила девушка.

– Сейчас научим! – настаивал Азат. – А твой жених пусть сидит как монах.

Соня взглянула на Марата, он кивнул ей, чтобы не стеснялась и приняла предложение друга. Девушка встала, вместе с Азатом они присоединились к цепочке танцующих. Под удары барабана все вместе делали шаги, приподнимали ноги и топали.

Азат стал объяснять Соне, показывая движения:

– Шаг, ещё шаг, топнули и назад… Пауза и снова… Ничего сложного, просто делай как все… Если по-другому, просто повторяй за всеми и слушай только удары барабана.

Змейка уже насчитывала больше тридцати человек, в основном молодёжь. Все, держась за руки, исполняли одинаковые движения ногами. Это было очень символично и красиво. После слов, сказанных дедом Масисом, действительно казалось, что это одна большая семья, которая не просто умеет танцевать, а, чувствуя друг друга, совершает одинаковые движения. Соня была под большим впечатлением от этого танца, так явно показывающим дружбу и сплочённость одного народа.

После получасового кочари последовал очередной тост, а за ним, очень торжественно и ярко, вынесли огромную тыкву, внутри которой был плов с изюмом и курагой. Марат объяснил Соне, что это главное свадебное блюдо под названием хапама[12].

Выглядело всё феерично. Тыкву поставили на стол молодожёнов, откуда официанты разнесли её всем желающим гостям, положив на тарелки и сладкий плов.

У Сони уже не было сил есть, и она, так же как и Марат, отказалась от угощения.

– Уже два часа ночи, – аккуратно произнесла девушка. – Свадьба долго ещё будет?

Марат лишь засмеялся:

– Да ты что! Они ещё выпьют цистерну чачи, потом кофе, а утром хаш покушают и спать лягут. Раньше шести утра не разойдутся!

– Все? – с ужасом спросила Соня, понимая, что тут много детей и стариков, которым наверняка тяжело столько сидеть.

– Да нет… – пожал плечами Марат. – Уже многие ушли, если ты заметила… Через час, я думаю, останется человек сто, самых близких и самых стойких… Досидят до утра максимум пятьдесят… Ты устала? Домой хочешь?

– Как-то неудобно… – кротко произнесла девушка, – но я бы пошла домой… Мы встали очень рано… Тем более бабуля вон уже собирается…

– Да… – согласился Марат, – я тоже устал, думаю, можем идти.

– Впечатлений сегодня у меня море! – улыбнулась Соня, нежно посмотрев на Марата.

– Главное, чтобы тебе понравилось, – ответил тем же ей парень.

– Мне очень понравилось всё! Я как будто в рай попала, – ответила девушка, и это была чистая правда. Соня, выросшая в Москве, никогда в жизни не видела такого порядка на большой свадьбе. А красота их танцев? А блюда? А отношение людей друг к другу? Да тут всё было как на другой планете. Разве может всё это не понравиться? Это же рай! Настоящий, не придуманный и не фальшивый…

1.5

Соня и Марат ещё крепко спали, когда рано утром послышался грохот. Было около 8 часов утра. Марат проснулся и, не понимая, что происходит, натянул на себя джинсы и вышел в зал. Послышался ещё один взрыв, затем ещё…

Бабушка Нунэ уже не спала. Она спешно бросала в спортивную сумку разные вещи, фотографии в рамках, документы, ювелирные украшения.

– Что происходит, татик? – удивлённо спросил Марат.

– Собирайте вещи, бала[13]! Надо идти в бомбоубежище!

– Куда? – состроил гримасу парень.

– Бомбят с утра! – воскликнула бабушка. – Все в бомбоубежища бегут. Что будет, никто не знает…

– Как это бомбят? Кто? – спросила только проснувшаяся Соня.

– Э-э-э-эх! – нервно воскликнула Нунэ. – Кто может нас бомбить? Турки!

Марат с Соней в недоумении переглянулись. В этот момент звуки взрывов послышались рядом, буквально во дворе.

– Берите самое необходимое! – скомандовала Нунэ. – Надо бежать в бомбоубежище.

Буквально через пару минут они уже выбежали из подъезда. Во дворе дома творилась суета. Кто-то, таща за собой детей, быстрым шагом шёл в сторону дороги, кто-то засовывал чемоданы в автомобили, второпях собираясь уехать, кто-то просто бежал в непонятном направлении… Чувствовалась паника и угроза, повисшая в воздухе. Было трудно поверить, что несколько часов назад люди мирно сидели во дворе и, смеясь, обсуждали планы на будущее. Сейчас уже никто не помнил об этом. Все думали только о том, что раз ракеты летят на мирных жителей, значит, это уже не мелкие перестрелки на границе, а настоящие боевые действия. И доказательством тому был чёрный дым, поднимающийся от тех мест, где горели дома.

– Куда бежать? – с ужасом спросила Соня.

– В административных зданиях есть подвалы! – воскликнул Марат. – Там и надо прятаться. Например, в музее истории… не доходя до парка…

– Да, пойдёмте туда, – согласилась Нунэ.

Они спешно направились в сторону парка. Выйдя на улицу Сасунци, перед их глазами предстала ужасная картина. Люди бегали взад-вперёд, не зная, куда податься, а ракеты продолжали падать с разных сторон, разрушая всё вокруг. И каждый бегущий куда-то человек надеялся, что ракета не попадёт в него.

Вдруг возле них резко остановилась машина. Старенький «опель-омега» чёрного цвета затормозил, буквально влетев на тротуар. С пассажирского сиденья выскочил парень, им оказался Самвел:

– Тётя Нунэ! Марат!

– Самвел! Родной мой! – воскликнула бабушка. Слова были излишни, и время сейчас было на вес золота.

– Садитесь быстро в машину! Мы отвезём вас в церковь.

Просить дважды не пришлось, Марат уже закидывал сумки в багажник, после чего они за несколько секунд уселись на заднее сиденье машины.

– Погнали, Артур! – скомандовал Самвел, и молодой парень за рулём машины резко надавил на газ.

– Что происходит, брат? – спросил Марат, едва они тронулись.

– Азеры бомбят со всех сторон! – выдохнул парень, только вчера сыгравший свадьбу. – Вчера наши с ними на границе сцепились… как обычно, постреляли друг в друга, не более… Но такого никто не ожидал! Снаряды летят повсюду… Видать, зреет что-то серьёзное…

– Где все, Самвел? Где Каринэ, Асмик? Жена твоя где? – с тревогой в голосе спросила Нунэ.

– Мы с утра уже два раза съездили, – ответил Самвел, – отвезли всех. Мама с женщинами в бомбоубежище на улице Давид-бека… Гаянэ там же, куда я вас везу…

Собор Покрова Божьей Матери, в котором накануне все праздновали венчание, находился в нескольких минутах езды от дома Нунэ. Пронесясь по улице Вазгена Саргсяна, «опель» остановился перед собором. Самвел спешно вышел, чтобы помочь вытащить из багажника сумки, и бросил на ходу:

– Пересидите там до тех пор, пока мы не организуем машины и не станет ясно, что происходит… Если это надолго, вечером мы вывезем вас в Ереван.

– Что ты болтаешь? – грозно воскликнула Нунэ. – Какой Ереван? И давай ты тоже… в бомбоубежище иди!

– Тётя Нунэ! – улыбнулся Самвел. – А кто будет спасать народ?.. Мне Азата нужно найти ещё…

– А где он? – спросил Марат.

– Да кто же его знает? – пожал плечами Самвел. – Телефон не берёт, дома его нет… Напился он вчера и видать где-то спит… Буду искать… А вы давайте, идите в подвал… Церковь бомбить не будут, там безопасно… Я скоро приеду.

«Опель» помчался по улице на всей скорости, звуки разрывающихся снарядов доносились с разных сторон.

Бабушка скомандовала идти, и Марат с Соней последовали за ней. Кроме них, многие бежали в церковь. По мнению жителей, это было самое надёжное место сокрытия от бомбёжки. И не только потому, что это был божий дом, но и потому, что тут, как и во многих административных зданиях, имелись большие подвальные помещения.

Понять до конца, что происходит, не мог никто, но то, что началось что-то очень страшное, было понятно всем.

1.6

Внутри храма, на цокольном этаже под арочными сводами, располагались люди. Помещение было большое и представляло из себя зал, имеющий, помимо круглой площади посередине, небольшие ниши под арками, которые люди успели за несколько часов обустроить, каждую под себя. Кто-то умудрился притащить матрасы, кто-то – небольшие горелки и однокомфорочные переносные печи, на которых уже варили кофе, а кто-то успел захватить с собой чайник и посуду.

Посередине, на самой площадке, расположились беженцы, расстелив ковры и матрасы.

Армяне снова оказались вне дома, ощущение на генетическом уровне приближающейся смерти не покидало их – состояние страха и печали.

В нише, где разместились Соня, Марат и бабушка Нунэ, были и Гаянэ, недавно ставшая женой Самвела, её восемнадцатилетняя сестра Лусинэ и дед Гурген, который приходился родным братом бабушки Гаянэ.

Обустройство цокольного этажа церкви под бомбоубежище шло полным ходом. Руководил всем тот самый священник, который венчал Самвела. Его звали Тер Саак. Высокий, спокойный и уравновешенный мужчина, он старался помочь каждому. Несмотря на размеренность и неторопливость, Тер Саак успевал и помогать бабушкам раскладывать вещи, и отправлял раненых в лазарет, и читал молитву, и даже успокаивал периодически плачущую женщину, объясняя ей, что божья воля во всём и Всевышний их не оставит!

Марат был одним из нескольких молодых парней, находящихся в церкви. Все здоровые мужчины от 18 до 60 лет либо помогали пострадавшим в городе, либо с оружием в руках шли на границу, от чего ему становилось не по себе. Чувство стыда накатывало на парня, но он, пытаясь найти себе оправдание, прокручивал в голове мысли, что не служил в армии и не держал в руках оружие. Да что там оружие? Марат в жизни дрался всего 2–3 раза… Он был сыном профессора, работал в интеллектуальной сфере. Пусти Марата на какую-нибудь викторину, там он бы поборолся, а на войне… это точно не про него. Хотя можно было бы выйти на улицы помогать, как это делал Самвел. Но Марат гость тут. Он и город особо не знает. Какой от него толк?

С такими мыслями парень пришёл к выводу, что он будет помогать людям здесь, в бомбоубежище.

К вечеру церковь была полна народу. Тер Саак всем нашёл место. Все разместившиеся друг друга знали – через кого-то или понаслышке. Складывалось впечатление, что все присутствующие представляли собой одну большую семью. Все взяли в бомбоубежище что-то с собой и делился друг с другом. Дети вместе играли, жевали чурчхелу, которой кто-то принёс с собой целую коробку. Взрослые пили свежесваренный кофе, ели лаваш, угощали друг друга жингялов хац, фруктами, разной сдобой.

Около 23 часов приехали Самвел и Азат. С ними были несколько парней, чьи родные тоже прятались в церкви.

Самвел привёз матрасы, одежду, косметические принадлежности, посуду и целую кучу консервов, кофе, макароны и муку.

Гаянэ плакала. Девушка не успела выйти замуж, как тут такое… Нунэ быстро поставила варить кофе, все присутствующие стали закидывать ребят вопросами.

Азат был одет в военную форму, на плече у него висел калашников. Парень улыбался, казалось, что он доволен.

– Ты что радуешься? – прикрикнула на него Нунэ. – Война началась! Дома бомбят!

– Тётя Нунэ, мы вам новые дома построим! – с энтузиазмом воскликнул парень. – Мы отвоюем нашу землю, и нас признают независимыми!

– Никто нас не признает! – вдруг послышался звонкий голос.

Все обернулись, следом за ребятами в церковь зашёл, опираясь на трость, тот самый дед Масис. Люди зашептались, увидя его, а дед подошёл к нише, в которой сидели Марат с друзьями и родными. Все мгновенно вскочили, кроме старика Гургена.

– Здравствуй, Гурген! Как ты поживаешь? – спросил Масис, глядя на знакомого.

Гурген устало взглянул на спросившего:

– Как я могу поживать, Масис? Так же, как и ты… Спрашиваю у Бога, за что Он меня не забрал раньше? За что мои глаза должны это видеть?

– Ты думаешь, что это конец? – печально спросил Масис.

– Не знаю, Масис… – пожал плечами старик, – конца этому не будет никогда… Лишь бы русские с нами были… мы ведь совсем одни сейчас.

– Да-а-а-а, – вздохнул Масис и сел на небольшой стульчик, на котором ранее сидела Соня, – может, сейчас и появится у нас новый Аво или Нжде… Кто знает… – Он посмотрел с любопытством на Соню, затем на Нунэ и улыбнулся. – Нунэ джан[14], сделаешь кофе мне?

– Конечно, Масис-джан! – засуетилась бабушка, а старик вдруг спросил, кивнув в сторону Марата:

– Внук твой?

– Да, – улыбнулась бабушка. – С Москвы приехал… с невестой…

– Как зовут? – спросил вдруг Масис.

– Марат, – ответил Марат.

Одновременно с Маратом представилась Соня:

– София!

– София… – задумчиво проговорил старик и, внимательно изучив Соню, сказал: – Извини за то, что Арцах тебя не смог достойно принять… Извини, но это не мы виноваты, что тут началось такое… Ты гостья, завтра машины будут отвозить всех в Ереван… Вам надо уехать.

– Да что вы? – виновато ответила Соня. – Лишь бы мир здесь был…

– Я вижу, что ты не армянка, – продолжал Масис, – в тебе нет армянской крови, ты здесь в гостях… Так зачем тебе рисковать, оставаясь под обстрелами? Надо быть разумней… вам, молодым, нужно беречь себя…

– Разницы нет, армянка я или нет! – вдруг смело воскликнула девушка. – Мой жених… и тут… его бабушка! Я буду находиться здесь до последнего, пока всё не закончится. Помогать буду!

Все были поражены самоотверженным словам Сони. Масис улыбнулся и, кивая головой, повернулся к Гургену, сказав ему на армянском:

– Ete ays agchka khosqerov khosum e ambogj Rusastane, uremn menq hastat et kpahenq mer Hayreniqe[15].

– Новости начались! – крикнул вдруг кто-то, и все побежали к телевизору слушать выступление Араика Арутюняна.

Затаив дыхание, люди смотрели на экран, напрягая слух. Телевизор на всех, находящихся в церкви, был всего один.

Президент Арцаха рассказывал, что в направлении Талыша они потеряли некоторые позиции, но тем не менее их армия захватила одиннадцать единиц боевой техники, принадлежавшей вооруженным силам Азербайджана. Затем Араик Арутюнян объявил о том, что в Карабахе началась полномасштабная война, которой раньше ещё не было! Он призывал мирных жителей покинуть Арцах на время боевых действий.

В церкви послышались возгласы ужаса. Люди стали поддаваться панике, многие начали звонить родственникам в Армению и планировать свой отъезд.

– Я вас отправлю в Ереван, – тихо сказал Самвел, обращаясь к Нунэ. – Завтра рано утром выезжаем…

– Замолчи! – строго воскликнула бабушка. – Увози свою жену, а меня никто отсюда с места не сдвинет! Это мой дом и если я где-то умру, то только тут! – Она испепелила взглядом Самвела, потом посмотрела на Марата и добавила: – Уезжай! Тебе нечего тут сидеть… а Сонечке тем более…

– Я уже сказала, что никуда не поеду, – ответила девушка вместо Марата. – Я не оставлю вас! Буду здесь до тех пор, пока всё это не закончится…

– Я тоже! – заявила Гаянэ. – Я медсестра, поэтому буду помогать лечить раненых. Это наш дом! Почему мы должны уезжать?

Стало ясно, что эта группа останется тут.

Два старика, Масис и Гурген, воевавшие когда-то бок о бок, наблюдали за этой сценой. В их глазах было столько различных чувств, что определить основное было невозможно… Гордость за молодое поколение, страх за то, что это поколение может стать последним в их народе, обида оттого, что сил уже у них не осталось, чтобы пойти в бой, и боль… неистовая, глубокая и огромная боль за свой народ и за свою землю. Эти два старика понимали как никто другой – нападающим нужна не земля… им нужны жизни. На протяжении веков цель их соседей заключалась в том, чтобы убить как можно больше армян… Это и пугало больше всего. Гурген тяжело вздохнул и сказал Масису:

– Придётся нам с тобой увидеть ещё одну войну.

– Жаль, что не получится поучаствовать, – разочарованно подхватил Масис.

Часть II

Нам Всевышним для жизни всё было дано,

Чтобы любовь сберегали мы в сердце своём.

Но кому-то из бездны сон снится давно,

Как земля у армян полыхает огнём.

Слуги дьявола крова лишают людей.

Плачут мать и сестра, плачут брат и отец.

Правда быстро сгорает в фонтане огней.

Благородству людскому приходит конец.

2.1

Ашот Есаян приехал в Москву учиться. Парень имел страсть к языкам и ко всему иностранному. Когда он прибыл в Москву, в стране гремела перестройка. В 1987 году Ашот поступил в Московский государственный педагогический институт, который в последствии был преобразован в университет. Факультет политологии – это было именно то, что интересовало молодого парня. Ашот хотел спокойно жить и учиться, но вести из дома не давали ему покоя.

Едва он сдал свою первую сессию, как 20 февраля 1988 года Нагорно-Карабахская автономная область обратилась к властям СССР с просьбой присоединить их к Армении. Ответ со стороны Азербайджана последовал незамедлительно. Двадцать седьмого – двадцать девятого февраля в азербайджанском городе Сумгаите были совершены первые погромы армян с массовыми убийствами мирных жителей.

После этой трагедии начались выдавливания азербайджанцев из Армении и армян из Азербайджана. В 1989 году в Нагорном Карабахе было объявлено чрезвычайное положение. Стычки между армянами и азербайджанцами происходили повсюду.

Первого декабря 1989 года Верховный Совет Армянской ССР и Национальный Совет Нагорного Карабаха, созданный жителями области, приняли постановление о включении Нагорного Карабаха в состав Армении. Это привело к первым масштабным военным действиям.

Ситуация в регионе менялась постоянно, становясь всё хуже и хуже. В Москве же тем временем Советский Союз готовился к полному распаду. Страна начинала гореть, появление горячих точек стало обычным явлением для граждан.

В августе 1991 года Советский Союз рухнул и Азербайджан объявил независимость. В декабре того же года внутренние войска СССР покинули Нагорный Карабах, вернувшись в Россию. Это послужило началу войны и полной потере хоть какого-то контроля над ситуацией.

Войну с Азербайджаном за Карабах официально вело исключительно местное армянское население, желавшее отделиться от Азербайджана. Армения не принимала прямого, официального, участия в конфликте, но оказывала своим собратьям всю возможную военно-техническую и гуманитарную помощь.

Когда в 1993 году Ашот закончил обучение, на его родине шла война. Карабах горел огнём, и парень приехал туда, записавшись в добровольцы. Но ни военных навыков, ни физической подготовки у Ашота не было. У него было лишь образование, полученное в Москве, и желание выполнить свой долг перед Родиной. На поле боя он так и не попал, его оставили в штабе как образованного и умного молодого бойца, большую пользу приносившего в документообороте и переговорах.

Множество добровольцев, этнических армян со всего мира, воевало на стороне Нагорного Карабаха.

Азербайджану же помогали союзные Иран, Турция и Украина. Кроме того, на сторону единоверцев съехались мусульманские боевики из Чечни, Афганистана и Турции.

Тем не менее, из Нагорного Карабаха армяне выбили азербайджанцев, освободив около 92 процентов территории области. Но оставаться в центре Азербайджана, не имея границы ни с одной другой страной, было недальновидным. И армянские силы, совершая ряд побед, сумели захватить несколько районов Азербайджана, находящихся между Карабахом и Арменией. Враг был практически разгромлен, и армянам оставалось совсем немного, чтобы захватить ещё территории, вплоть до побережья Каспийского моря.

Но тут вмешалось мировое сообщество. Россия и страны СНГ настояли на прекращении войны. Двенадцатого мая 1994 года мирный договор вступил в силу. Официально не признанный Нагорный Карабах фактически стал независим от Азербайджана. С завоёванных армянами территорий люди уехали, и эти земли остались так называемой буферной зоной, чтобы Армения могла спокойно контактировать с новой, непризнанной страной, которую теперь называли древним армянским названием Арцах.

Но гуманитарная катастрофа, обрушившаяся на воевавшие страны, давала о себе знать.

Армения, ввиду своего географического положения, попала в блокаду, которую устроили ей Турция и Азербайджан. Нехватка энергоресурсов была катастрофическая. На протяжении всей войны в Армении зачастую свет давали на 2 часа в день. Соседствующая Грузия также горела огнём. Абхазия и Южная Осетия, провозгласив независимость, были втянуты в войну с Грузией.

В Азербайджане тоже было несладко, куча беженцев, хлынувшая в Баку, дестабилизировали обстановку в стране.

Тогда те, кто смог, стали покидать свои дома. А те, у кого домов не осталось, тем более уезжали в более стабильные регионы. По большей части поток поехал в Россию. Армян также много эмигрировало в США, Канаду, Францию и другие страны.

Ашот не был исключением. Он сумел жениться во время войны на девушке, которую любил ещё со школьной скамьи.

Шушан вышла замуж за него, не задумываясь. Свадьбу особо не играли, не до того тогда было. Но жить стали вместе, в любви и согласии.

После прекращения войны Ашоту сразу же предложили хорошую работу в Москве, оценив его навыки и трудоспособность. Второй раз просить было не нужно, не каждый день приглашают на хорошую госслужбу в Министерство иностранных дел. И несмотря на то, что Шушан была уже на седьмом месяце беременности, Ашот согласился.

Жена отказалась отпускать мужа одного, тем более что её родители и сестра с мужем тоже недавно переехали.

Семье Есаян сразу дали служебную квартиру, и парень приступил к работе.

В июле Шушан родила маленького Марата. Жизнь в Москве нравилась Ашоту, он был счастлив с любимой женой, интересной работой и маленьким сыном.

Но счастью молодых не суждено было продлиться долго. Весна 1999 года. Шушан, отведя Марата в детский сад, спокойно шла домой.

Автомобиль «тойота», летевший на большой скорости, сбил её прямо на пешеходном переходе, даже не затормозив. Как выяснилось позже, водителем оказался молодой парень, ехавший с ночной гулянки и просто заснувший за рулём на мгновение, которое стало роковым. Шушан умерла спустя сутки в больнице от тяжёлой черепно-мозговой травмы.

Ашот плакал… Ему было очень тяжело пережить такую трагедию. Но в силу своего интеллекта и правильных взглядов на жизнь, забываться он стал только работой.

Продолжая работать в Министерстве иностранных дел, Ашот стал параллельно преподавать в Московском государственном лингвистическом университете имени Мориса Торезы.

Марата забрала к себе мама Шушан, но Ашот всё равно брал у неё сына на выходные.

Когда мальчику исполнилось 8 лет, отец забрал его окончательно к себе, так как бабушка была уже совсем старенькая, ей становилось тяжело.

Ашот женился повторно в 2006 году. Душевная рана уже затянулась, Марату к тому времени исполнилось 12, и в их дом вошла Ирина. Хорошая русская женщина 32 лет, неудачно побывавшая замужем однажды, а ныне также работающая в университете преподавателем.

Спустя полтора года у них родился сын, которого назвали Александр.

Ирина хорошо относилась к Марату, она была лингвистом, владела арабским языком и преподавала его. Марат стал учить его дома. Парню было интересно образование восточных культур, он углубился в изучение языков. Но одних языков Марату было мало. Он мог поступить в вуз, где преподавал политологию его отец, а арабский – его мачеха, но не захотел. Марату было интересно больше и глубже изучить культуру восточных народов и их историю. Парень стал зубрить день и ночь, готовясь к экзаменам. Его желание и целеустремленность дали свой результат. В 2011 году Марат поступил на факультет истории стран Ближнего и Среднего Востока в МГУ. Это была самая большая победа в его жизни. Парень своими силами поступил в лучший вуз страны, именно на ту специализацию, о которой мечтал. С этого и началось его знакомство с культурой людей, которые спустя несколько лет развяжут войну в его родном Арцахе.

2.2

Студенческие годы у Марата прошли за учёбой. Отец к тому времени ушёл с работы в министерстве, так как в карьере достиг максимума из возможного, оставаться работать там ему уже было тяжело. Из двух работ он выбрал ту, что ему больше по душе, оставаясь преподавателем в университете.

Марат окончил Университет, затем магистратуру. В 2018 году получил диплом.

За всё это время лучшими его друзьями стали Альберт с Анзором, учившиеся на курс старше, армянин, грузин и азербайджанец Эльчин, который все эти годы сидел с ним рядом. Вся четверка друзей выросла в Москве, имела много общего и была, как говорят, «не разлей вода». В Москве к тому времени уже сформировалась прослойка так называемых местных кавказцев, которые вроде как кавказцы, но обрусевшие. Они не видели межнациональных войн и конфликтов, а просто знали о них понаслышке. Самым главным было то, что это не мешало им дружить по-настоящему, и ребята, будучи грамотными и образованными, понимали, что всё это дело рук политиков.

Марат решил через год поступить в аспирантуру, а пока он устроился на работу в компанию, занимающуюся арабской парфюмерией и косметикой, менеджером по импорту. Он хорошо владел арабским и турецким языками, чуть хуже знал фарси и английский, и что было совершенно парадоксально, Марат очень плохо знал родной, армянский язык. Он мог объясниться на нём, но бегло говорить так и не научился. В Карабахе все хорошо говорили по-русски, и, когда он приезжал, все с ним говорили только на языке Пушкина.

Но Москва стала уже давно родным городом для многих кавказцев поколения XXI века. Они общались друг с другом на русском языке. У этой прослойки молодёжи уже сформировались свои понятия, традиции, места сборов и даже жаргон.

В один сентябрьский день 2018 года Марата разбудил телефонный звонок.

– Алло! – сонным голосом ответил парень.

– Спишь до сих пор? – Голос Эльчина был бодрый.

– Да… – ответил Марат, – я всю ночь текст переводил один… Ира халтуру подогнала…

– Уже час дня! – воскликнул Эльчин. – Сегодня воскресенье! Просыпайся давай, выйдем попозже.

– Куда?

– На каток вроде собираемся… Альберт с Анзором хотят своих девчонок туда сводить…

– А я-то причём? – не понял Марат.

– При том! – не унимался Эльчин. – Я не катаюсь, ты тоже… Мы хоть посидим вместе…

– Уф… – устало протянул Марат. – Ладно… где? И во сколько?

– В «Европейском» в 16:00 вроде решили.

– Ты издеваешься, Элик? – возмутился Марат. – Сейчас час дня! Мне до «Европейского» идти 5 минут!

– Ну, ничего! – хихикнул друг. – Я заранее, чтобы ты никуда не ушёл.

– Вот ты подлец! Ладно… Я буду!

– Окей! До встречи!

Марат положил телефон на кровать и снова уронил голову на подушку. Он знал, что заснуть уже не сможет, но вставать пока тоже было лень.

Семья Ашота Есаяна жила в большой четырёхкомнатной квартире на Большой Дорогомиловской улице. Ашот смог договориться, и эту жилплощадь ему выделило уже давно Министерство иностранных дел, где он столько лет проработал. Дом был сталинский, квартира просторная, и, кроме зала, у каждого была своя спальня.

Марат встал спустя полчаса. Принял душ и пошёл на кухню делать себе кофе. Дома никого не было. Отец с матерью ушли куда-то, взяв с собой младшего сына Алика. Марат предположил, что они наверняка пошли в какой-нибудь музей, что они любили делать по выходным. Выпив кофе и закусив бутербродом с сыром, Марат взглянул на часы. Была только половина третьего. Идти на встречу с друзьями пока рано, и парень уселся за книгу. Пару дней назад он начал читать Рида Дугласа «Спор о Сионе». История самого необычного народа – евреев и их государства Израиль всегда интересовала парня.

2.3

В 16:00 Марат поднимался на 7-й этаж торгового центра «Европейский». С виду Марат был типичным представителем армянской нации, но, если приглядеться, становилось ясно, что этот парень не из тех, кто привык работать руками. Ростом почти 180 сантиметров, печальные армянские глаза, чёрные, прямые волосы и нос с горбинкой. Это то, что выдавало в нём армянина. Приглядевшись, можно было заметить его нежные, тонкие пальцы, худые руки, на которых не было ни одной мозоли или шрама, белую кожу и умный взгляд, замечающий всё вокруг. Начиная общаться с Маратом, сразу становилось понятно, что это интеллигенция: несмотря на молодой возраст, парень был очень образован и развит интеллектуально.

Марат практически ни с кем, кроме своих троих друзей, не общался. Его главными друзьями были книги, дающие ему познания, и его отец, который мог ответить практически на любой вопрос, так как обладал огромным багажом знаний.

За свои 24 года Марат ни разу не был влюблён, и ни с одной девушкой не имел серьёзных отношений. Все его связи со слабым полом были случайными и краткосрочными, без каких-либо чувств.

Эльчин был подобием Марата, только другой национальности. Светлый, зелёноглазый, культурный парень из богатой семьи. Его отец владел недвижимостью в Москве, которую сдавал в аренду, но кроме этого работал на высокой должности в компании «Крокус Групп» у своего соплеменника, олигарха Араза Агаларова. После окончания вуза отец устроил Эльчина в Фонд развития и возрождения азербайджанской культуры. Работа была лишь для галочки, чтобы в дальнейшем толкнуть сына в политику.

Для парня из богатой семьи Эльчин был относительно скромным и никогда не кичился деньгами. В учёбе он далеко отставал от Марата, который все годы помогал другу получать хорошие отметки.

Двое их друзей, Альберт и Анзор, не походили на них совершенно.

Альберт, сын владельца продуктовых магазинов, был модным тусовщиком, знавшим многих в городе, он постоянно пропадал где-то ночами. Анзор был сыном какого-то преступного авторитета, который сидел в тюрьме и вот-вот должен был стать вором в законе. Сам Анзор общался со своими земляками из криминального мира, но старался не сближаться с этим контингентом. Его семью финансировали подельники отца, находящиеся на свободе, нужды в деньгах у него не было. Анзор тянулся к учёбе и не хотел продолжать дело отца, поэтому учился неплохо. У Анзора ещё с университета была любимая девушка, тоже грузинка, Тамара, на которой он собирался скоро жениться.

На каток они пришли вместе с Тамарой и её подругой, Оксаной, с которой встречался Альберт.

– Привет! – поздоровался Марат с друзьями, подойдя к ним.

– О! Вот и наш профессор! – шутливо воскликнул Альберт, протянув руку Марату.

Ребята как раз надевали коньки, девушки были уже на льду.

– Может, прокатишься всё-таки? – спросил Марата Анзор.

– Не, я далёк от экстрима… – отмахнулся парень. – Мы с Эликом тут подождём вас.

– Хорошо! – согласился Альберт, и, подмигнув друзьям, добавил: – Полчаса покатаемся, чтобы девчонки кайфанули, потом пойдём потусуемся!

Эльчин и Марат молча смотрели, как их друзья с девушками катаются на катке, полном народу.

– Ты не уезжаешь в итоге в Израиль, Элик? – спросил Марат.

– Уеду! – ответил друг. – У них 18, 19 сентября какой-то траурный пост… еврейский. Так что сейчас там ничего не работает… Через пару недель будет спокойно… Поехали со мной?

– Спасибо, но я не могу, – задумчиво произнёс Марат. – У меня работа… Да и я особо не горю желанием в Израиль ехать…

– На недельку можно, – весело сказал Эльчин. – Море, солнце… Хоть отдохнуть от Москвы.

В этот момент Альберт приблизился, насколько это было возможно, крикнув:

– Пацаны! Дайте там налокотники мои!

Марат спокойно взял синие налокотники, лежавшие рядом на скамейке, и пошёл ко входу на каток. Альберт в это время выписывал очередной пируэт. Марат без особых эмоций спокойно шагнул через бордюр, ступив на лёд.

– Возьми! – крикнул он Альберту.

– Еду! – крикнул друг, несясь на всей скорости.

В этот момент кто-то со всей силы врезался в Марата, отчего он упал, а сбивший его человек грохнулся на него сверху.

Спустя мгновение Марат смотрел в глаза, которые оказались прямо напротив его глаз. Их лица оказались на расстоянии нескольких сантиметров друг от друга. Парень почувствовал свежее мятное дыхание вперемешку с ароматом женских духов. Не в силах отвести взгляд и что-то произнести, парень застыл лёжа, утопая в красивых зелёных глазах девушки, сбившей его.

– Извините… – виновато произнесла девушка и кротко улыбнулась.

Марат продолжал молчать, смотря на неё. Он не мог понять, почему ему не хотелось вставать.

– Ну что, каскадёры? – послышался голос Альберта. – Живы все?

Девушка слезла с Марата, встав на колени. Парень поднялся на ноги и протянул ей руку, предлагая помочь встать.

На голове у девушки был завязан платок, который держал густые каштановые волосы, но чёлка выбилась из него и прикрыла красивые глаза с бархатными ресницами, которые девушка стыдливо опустила вниз.

Марат продолжал стоять с протянутой рукой, подсознательно молясь о том, чтобы она вновь посмотрела на него. Девушка вложила свою ладошку в его руку и, поднявшись на ноги, взглянула на Марата. На какое-то мгновение они оба застыли. Это длилось меньше секунды. Никому не заметная связь, которая каким-то магическим способом установилась между этими людьми.

– Спасибо… и… – девушка скромно улыбнулась, – извините, пожалуйста… я… просто не очень хорошо катаюсь…

Марат молчал и, не отпуская её руки, продолжал смотреть ей в глаза.

Девушка улыбнулась ещё раз и спросила:

– Я… поеду?

– Н-нет! – сам не понимая как произнёс Марат.

– Почему нет? – удивилась девушка, смеясь.

Марат, наконец осознав, что надо что-то сказать, вдруг спросил:

– Вы… не ушиблись?

– Нет, – ответила девушка, – надеюсь, вы тоже…

– Ага… – промычал Марат, не зная, что ещё сказать, чтобы задержать её. Но девушка аккуратно вытащила свою руку и, одарив Марата очаровательной улыбкой, уехала.

Он проводил её взглядом и продолжал следить, не упуская из виду, пока перед его глазами не появился голубоглазый Анзор в обнимку со своей Тамарой:

– Ты что застыл, профессор? – воскликнул грузин. – Тебя собьют сейчас, выйди отсюда!

– А? – спросил Марат.

– Уйди отсюда! – смеялся Анзор. – Что ты застыл?

Марат быстро вышел за пределы катка и, продолжая стоять, высматривал зелёноглазую девушку, сбившую его с ног. Эльчин тихо хихикал, понимая друга.

Пару раз девушка попалась на глаза Марата, но потом он снова потерял её. Народу было очень много на катке.

Наконец вернулись все друзья. Они переоделись и собрались идти посидеть все вместе в кафе. Марат же, не проронив ни слова, наблюдал за выходящими с катка.

Когда компания друзей направилась к выходу, вдруг появилась девушка в жёлто-синем платке на голове. Она вышла вместе с подругой, смеясь и обсуждая что-то на ходу.

Марат встал как вкопанный. Он не мог идти с друзьями. Парень осознавал, что должен что-то сделать. Но что именно? В голову ничего не приходило.

В одно мгновение девушка заметила его и, улыбнувшись, подошла. В этот же самый момент Альберт приобнял его за плечо, потянув за собой со словами:

– Мы тебя ждём! Ты что, головой ударился? Тормозишь…

Марат упёрся и не поддавался Альберту. Он смотрел на девушку, которая мило сказала:

– Вы меня извините ещё раз… Я такая неуклюжая на льду…

– Он тебя прощает! – ответил за друга Альберт и продолжил тянуть его. – Пойдём, все ждут!

– Как вас зовут? – с трудом вымолвил Марат.

– София, – улыбнулась девушка. – А вас?

– Марат, – ответил парень. Но Альберт всё-таки увёл его, не дав пообщаться с ней.

Марат понял, что это знакомство было неслучайным. Всё его нутро говорило о том, что он должен найти её. В душе всё горело огнём, а перед глазами постоянно мелькал образ этих зелёных глаз. Парень не верил в высокие чувства и не признавался себе в этом, но в глубине своего подсознания он понял… Он влюбился.

2.4

Два дня подряд Марат ходил один в торговый центр «Европейский» на каток. Он понимал, что попытки его тщетны, в будние дни там было мало народу. Но всё же он не мог сделать больше, а встретить Софию очень хотелось. Марат осознавал, что шанс увидеть девушку у него есть один – в выходные. А пока он просто ходил вечером прогуляться до торгового центра и, проведя час на катке, словно беркут, высматривал свою добычу. Но всё было безрезультатно, и уже в среду он оставил эту затею.

В пятницу, 21 сентября после работы, Марат ждал Эльчина возле кинотеатра «Октябрь», на Новом Арбате. Марат работал недалеко, офис компании, где он трудился, находился на Поварской улице. Эльчин же ехал из центра в сторону дома и, созвонившись с другом, предложил забрать его по дороге.

Эльчину отец подарил новую «БМВ 525», и парень ездил на ней аккуратно. Тёмно-синяя немецкая машина остановилась возле тротуара, и Марат быстро прыгнул на переднее сиденье.

– Привет! – пожал он руку другу.

– Здоров! – ответил ему Эльчин и понёсся вперёд. – Что делать будем?

– Не знаю… – пожал плечами Марат, – что хочешь… завтра выходной… Пацаны где?

– Да… – махнул рукой Эльчин, – я звонил Альберту. Они с девчонками пошли в кино… Мы договорились потом увидеться…

– Пойдём поедим тогда? – предложил Марат. – Я голодный.

– Я тоже! – согласился Эльчин. – Поехали в «Такэ», суши покушаем?

– Давай! – кивнул Марат, а про себя отметил, что у него весь день болит живот. Причём не сильно, а ноюще. Марат решил, что будет неплохо поесть риса в ресторане.

Они зашли в «Такэ» на Большой Дорогомиловской. Эльчин заказал себе роллы, гёдзу с крабом и кока-колу. Марат ограничился рисом с курицей и зелёным чаем.

Друзья поели, немного поболтали и уже собирались идти, когда Эльчину позвонил Альберт. Он сказал друзьям, что они вышли из кинозала и хотят пойти в чайхану курить кальян. Эльчин ответил, что скоро они к ним присоединятся. У Марата живот стал болеть сильней, но он ничего не сказал другу.

Они сели в машину, и, когда повернули к «Европейскому», Марат попросил друга остановиться.

– Что случилось, брат? – испугался Эльчин.

– Блин, что-то живот болит… – устало произнёс Марат.

– Я тебя до дома докину? – предложил Эльчин.

– Мне идти пять минут… – отмахнулся Марат, – спокойно пройдусь лучше…

– Позже придёшь к нам? – спросил Эльчин.

– Да уже время девять! – ответил Марат. – Сегодня дома отлежусь, завтра увидимся…

– Окей, выздоравливай!

– Спасибо! – ответил Марат и вышел из автомобиля.

Марат направился в сторону дома по улице Брянская, которая шла параллельно Большой Дорогомиловской. Так ему было ближе. Ноющая боль в желудке мучила его, и он, смотря на образовавшуюся на односторонней улице пробку, подумал о том, как ему повезло, что он живет рядом.

На перекрёстке улиц Брянская и Можайский Вал, Марат заметил небольшую аварию, из-за которой и образовался затор. Кто-то на «ниссан кашкай», видимо, случайно, пытался свернуть на одностороннюю улицу и лоб в лоб столкнулся с «ауди». Авария была несильная, пострадали явно только автомобили, но проблем у участников явно намечалась куча.

Проходя мимо, Марат с безразличием бросил взгляд в сторону места аварии. О чём-то спорившие люди стояли возле машин и, судя по всему, были водителями этих автомобилей. Один из них, мужичок лет 55, похожий на какого-нибудь научного работника или инженера, в очках и с кудрявой бородкой. Вторым участником была девушка в голубых джинсах и розовой толстовке с капюшоном. И девушка эта была не кто иная, как София! Та самая зелёноглазая красавица с катка, которую Марат собирался завтра пойти караулить.

Парень мгновенно подошёл к спорящим и смело спросил у обоих:

– Что случилось?

София уже почти плакала, но, увидя Марата, она нервно улыбнулась:

– Ой… Привет… да я… неправильно поворачивала… запуталась…

– Привет, София! – произнёс Марат. – Вы меня помните? – Он спросил так, как будто тут не было никакого ДТП и никаких проблем.

– Помню, конечно… – ответила девушка, – не могу вот договориться с ним… – Она показала на мужчину с бородкой.

– А в чём проблема? – поинтересовался Марат.

– Проблем куча… – мрачно произнесла девушка и тихо добавила: – Если ДПС приедет, меня прав лишат… я предлагаю ему отъехать и встать в другом месте, чтобы я на встречной не стояла… он отказывается… Но это половина беды…

Она сделала паузу и с переживанием продолжила:

– Я в страховку не вписана… мамину машину взяла… просто…

София чуть ли не плакала. Марат, почувствовав себя рыцарем, полный решительности, подошёл к мужчине и вежливо спросил:

– Уважаемый, прошу прощения, но это моя подруга… Вы не хотите пойти девушке навстречу?

– Она уже сама пришла мне навстречу! – с издёвкой ответил бородач. – Машину мне кто чинить будет?

Марат понимал, что ситуация очень сложная. Если даже мужчина согласится отъехать в другое место, у Софии всё равно нет страховки и будут проблемы. Но, учитывая, что проблем всё равно может быть меньше, он решил действовать поэтапно.

– Я обещаю, что машину вам отремонтируем, но давайте не будем подставлять девушку… Она неопытная, перепутала дорогу, выехала не туда… – Марат старался говорить вежливо и по-свойски, но мужчина оказался вредным и презрительно ответил:

– Молодой человек! Чтобы не выезжать куда не надо, надо уметь ездить! Или на метро передвигаться! Из-за таких, как она, и пробки в Москве. Я уже вызвал сотрудников ДПС. Как только они приедут, оформят её. У меня время есть, я подожду!

– Ну ошиблась девушка, что же вы так бесчеловечны? – пытался разжалобить мужчину Марат.

– Я как раз человечен! – воскликнул бородатый. – Пока она не убила никого, пусть на метро ездит!

Было ясно, что мужчину этого не сломить. Ему было наплевать на всё, он даже радовался, что девушку могут лишить прав.

Марат отошёл в сторону. София сидела в машине и пыталась до кого-то дозвониться.

– Ну что, никак? – спросила она с надеждой в голосе, когда Марат сел в машину.

– Нет, – трагично ответил он.

София была разбита, её губы уже начали дрожать, а глаза наполняться слезами. Она качала головой, приговаривая:

– Вот я дура! Мама мне теперь точно… ни машины, ничего… Блин… Как я так глупо повернула?

Марат сидел и думал. Он не смотрел на девушку, чтобы не отвлекаться, он считал, что обязан сейчас её выручить во что бы то ни стало. Но как? Если приедут сотрудники ДПС, с ними, конечно, можно попытаться договориться на месте. Но тут две проблемы. Первая – бородатый ни за что не согласится и гаишники не пойдут навстречу Софии, чтобы завтра бородатый не настучал, что они получили взятку. А он настучит! И вторая проблема… у Марата в кармане было две тысячи рублей, на карточке около десяти, ну и дома лежало 200 долларов. Он не был богат и его отец тоже. Они жили хорошо, но не роскошно.

Значит, денег для дэпээсников нет. Они приедут, начнут оформлять и… Марат вышел из машины и, подойдя снова к бородатому, спросил:

– Уважаемый, а у вас автомобиль застрахован по КАСКО?

– У всех нормальных людей автомобиль застрахован! – надменно ответил мужчина.

Марат продолжал думать. Значит, если дать бородачу деньги наличкой на ремонт его машины, он сможет ещё и по страховке сорвать! Это обычная для России схема. Он припаркуется возле дома вечером, а утром вызовет ДПС и скажет им, что кто-то стукнул и уехал. Гаишники выдадут справку, и страховая ему всё отремонтирует. А деньги останутся в кармане.

Марат взглянул на бородача и подумал, что, возможно, этот тип слишком законопослушный, чтобы на такое согласиться, но потом на его глаза попались ботинки мужчины. Старые и рваные. Марат решил, что наверняка этот тип просто купил себе в кредит «ауди», чтобы почувствовать себя королём, а деньги ему не помешают. Да и кто в России откажется от халявных денег?

Подойдя к «ауди», Марат оглядел переднюю часть автомобиля. Бампер, решётка радиатора, одна фара и крыло были сломаны. Конечно, это не 15 и не 20 тысяч рублей, это минимум 70–80, но всё же деньги.

– Уважаемый, у меня к вам предложение, – вновь обратился Марат к мужчине, – я вам дам двадцать тысяч, и мы разъедемся, а вы по КАСКО отремонтируете машину. Как вам такой вариант?

Бородач лишь усмехнулся:

– Что, боитесь? Не пройдёт такой номерок! У меня ремонта на сто – это первое и никакое КАСКО мне ничего не сделает без справки от ГАИ – это второе!

– Сделает! – уверенно возразил Марат. – Вам просто надо будет справку получить и сказать, что не видели, кто ударил машину.

– Слушай, парень… – строго заявил мужчина, – иди и девочку свою поуспокаивай…

– Пятьдесят тысяч! – воскликнул Марат, сам не понимая, откуда он их сейчас возьмёт.

– Я сказал – нет! – ответил бородач. Но Марат увидел, как его глаза сверкнули. Халявные деньги – это самая большая страсть россиян. И этот бородач не был исключением.

Марат вернулся в машину и, сев рядом с Софией, аккуратно стал наблюдать в зеркало за мужчиной.

– Ну что? – спросила девушка. – Никак?

– Пока нет… – ответил Марат – но есть надежда.

Он достал свой айфон из кармана и набрал Эльчина. Как только друг ответил, Марат снова вышел из машины, чтобы София не услышала, о чём он говорит.

– Элик, брат, у тебя деньги есть с собой?

– Что случилось? – испуганно воскликнул Эльчин.

– Всё хорошо, не переживай… потом расскажу, срочно деньги нужны, я отдам в ближайшее время… Сколько у тебя с собой?

– Тысяч двадцать есть! – ответил друг. – На карте у меня… Перевести тебе?

– Пока нет… – протараторил Марат, – спроси у пацанов.

Эльчин спросил у Альберта и Анзора и сказал:

– У Альберта тридцать на карте, Анзор без карты ходит… Что стряслось?

– Ничего, всё нормально… Если что, я наберу!

Марат отключил связь, так как бородач, тоже поговорив с кем-то по телефону, подошёл к нему.

– Молодой человек!

– Да? – с триумфом посмотрел на него Марат, понимая что тот, уже получив какой-то совет от друзей, решил взять деньги.

– Я могу вас выручить… вашу подругу… Но это будет стоить вам сто пятьдесят тысяч рублей.

– Что? – ошарашенно воскликнул Марат.

– Да-да, – кивнул мужчина, – и только в том случае, если деньги вы мне дадите прямо сейчас, я напишу расписку, что претензий к вам не имею и вы тоже… Выбирать вам. ДПС вот-вот приедет.

Он развернулся и отошёл в сторону. Марат остался стоять убитый наглостью мужчины и своей слабостью. Как же так? Он обязан был ей помочь, но деньги сейчас найти негде. Такую сумму… Марат печально смотрел вокруг, лихорадочно думая. Ему на глаза попадались надписи «Барбершоп», «Цветы», «Ломбард», «Аптека»…

Что делать? Кредит же не возьмёшь…

Марата вдруг осенило. Ломбард! Там есть деньги! Но им нужно что-то дать… Что? И он понял, что может сейчас сделать. Самое дорогое, что было у Марата, – наручные часы. Его отец как-то помог устроить в институт на бюджетное обучение сына одного серьёзного чиновника, и тот в качестве благодарности подарил его сыну, то есть Марату, часы. Его «Улис Нардин» стоили около десяти тысяч долларов, и Марат носил их, даже не думая об этом. Но сейчас…

София подошла к Марату с виноватым видом:

– Извините меня, пожалуйста… Я сама уже как-нибудь… мне так неудобно…

– Прекрати! – улыбнулся Марат, и его сердце забилось быстрее. – Я пытаюсь что-то сделать… – Он вдруг замолчал, смотря в её глаза. Отвести взгляд было просто невозможно. Марат принял решение и добавил: – Я сделаю всё! Просто подожди…

Он не дождался её ответа и пулей побежал в ломбард.

София простояла на улице около пяти минут, когда Марат появился вновь. Он, не посмотрев на неё, подбежал к мужчине с бородой и протянул ему деньги:

– Сто тридцать тысяч! Это две тысячи долларов. Больше у меня нет. Просто не дали больше… я часы заложил…

Бородач с удивлением посмотрел на парня. Он взял в руки деньги, довольно хмыкнул и командным тоном произнёс:

– Пусть она ровно встанет… Если ДПС подъедет, скажем, что разобрались сами… Я сейчас напишу расписку, что не имею претензий… дайте мне её паспорт…

Марат, как на крыльях, подлетел к Софии, взял её паспорт и попросил выровнять автомобиль.

Спустя каких-то десять минут бородач уехал. Марат сидел с Софией в её автомобиле.

– Я даже не знаю, что сказать… – виновато и радостно твердила девушка, – ты… просто спаситель мой…

– Ничего не говори, – заявил Марат. – Поехали, выпьем кофе.

– С удовольствием! – улыбнулась девушка.

2.5

С появлением Сони в жизни Марата всё поменялось. Он стал переживать то время, которое многие прошли в студенческие годы. Марат ночами болтал с Соней по телефону, переписывался днём по «Вотсапу» и практически каждый вечер виделся с ней.

Соня не знала о том, сколько Марат отдал владельцу «ауди», заложив часы. Об этом не знал никто. Парень скрыл это от всех в надежде, что сможет выкупить часы, понимая, что таких денег он точно не найдёт за короткий срок. Соня попыталась Марату всучить пятьсот долларов на следующий день, но парень не взял их, пригрозив обидеться, если она будет и впредь так поступать. На этом история с аварией была закончена, но она дала начало чему-то новому. Тому, чего невозможно купить ни за какие деньги. Марат это понимал, ни на секунду не жалея об этих часах, хотя это была самая дорогая вещь, которая когда-либо ему принадлежала.

София Арбатова оказалась дочерью упокоившегося художника Алексея Петровича и Зинаиды Николаевны Баженовой. Зинаида, мать Сони, растила дочь одна: потеряв мужа, когда Соне исполнилось 12 лет, женщина всю жизнь работала бухгалтером в разных компаниях. Последние 7 лет она занимала должность главного бухгалтера в одной из небольших дочерних компаний «Газпрома», зарабатывая вполне неплохо. Живя с дочерью в трёхкомнатной квартире на Кутузовском проспекте, оставшейся ей от мужа, коренного москвича, Зинаида посвятила себя дочери и её воспитанию настолько, насколько могла совмещать это с работой.

Соня выросла культурной девушкой, унаследовав от отца художественный талант. Она поступила в Российский государственный университет им. А. Н. Косыгина, и окончила его по специализации «дизайн архитектурной среды».

К моменту знакомства с Маратом ей было 23 года и она только начала работать помощником дизайнера в одной строительной компании.

София была очень доброй и утонченной девушкой. Она никогда не общалась с теми людьми, которые её пугали или казались ей чересчур агрессивными и злыми. Держась в стороне от больших, шумных компаний, и, предпочитая гулянкам интересные книги, девушка выросла настоящим олицетворением русской культуры.

Марат ей понравился сразу. Она потому, наверное, и врезалась в него на катке, что засмотрелась, забыв, что находится на льду. Соне было смешно и приятно, когда она увидела растерявшегося армянина, не сводившего с неё глаз. Марат ей понравился именно своей скромностью. В нём сочетались два качества, редко встречающиеся в одном человеке. Парень был скромен и интеллигентен, в то же время, в нём чувствовался настоящий мужчина. В Марате ощущались смелость и благородство настоящего рыцаря. И он это доказал, когда появился возле неё после аварии. Соня смотрела на него, и ей казалось, будто она познакомилась с Говардом Рорком из романа Айн Рэнд «Источник» – такой же тихий, спокойный и умный, при этом невероятно принципиальный и преданный своим целям. Таков и оказался Марат, когда Соня узнала его лучше. Они могли часами что-то обсуждать, и ей было безумно интересно, когда Марат рассказывал ей историю какой-нибудь страны или народа, причём он владел любой информацией, начиная от традиций и заканчивая датами создания государств.

Это был необычный парень. К тому же Соню привлекло его происхождение. Она всегда старалась держаться подальше от кавказцев, но армяне были для девушки исключением. Соня знала, что они, как и русские, христиане, и не боялась их. Вечно весёлые, не устраивавшие скандалов, драк и разборок, армяне даже в студенческие годы были очень артистичными. А тут ещё Марат, похожий на итальянца, очень воспитанный, но неуклюжий в отношениях с девушками. Общаясь с Маратом, Соня частенько с трудом сдерживала смех, осознавая, что он влюблён в неё, но не знает, что делать дальше. Ей было смешно от этого, приносило какую-то радость. Почему? Она спрашивала себя, и невольно в голове, как рекламный щит, светился ответ: «София, ты влюбилась в него!».

2.6

Наступила зима. Марат жил своей жизнью, его отец уже знал о существовании Сони, и в их семье стало более радостно от этого события. О своих чувствах к девушке Марат не говорил никому, даже самой Соне. Она тоже скромно молчала, ожидая признания от парня. Но для Марата это было сделать непросто. Он твёрдо решил для себя уже давно, что та, которую он полюбит, станет его женой. Соню он уже любил. Всем сердцем. Теперь его разум рассчитывал и взвешивал вариант брака с ней. И, понимая, что он не готов к женитьбе финансово, Марат молчал, предоставив всё судьбе.

Восьмого декабря Эльчин праздновал свой 25-й день рождения.

Несмотря на круглую дату, парень отмечал его в узком, семейном кругу, не пригласив никого, кроме Марата.

Зайдя в шикарную квартиру Эльчина на Комсомольском проспекте, Марату стало немного не по себе. Дверь ему открыла домработница, которая повела его в зал.

Марат бывал уже дома у друга и каждый раз чувствовал себя немного неловко в такой роскошной обстановке. Квартира семьи Абасовых была более чем большая: 4 спальни, зал, кухня и комната домработницы. Это не считая трёх санузлов и огромного холла. На потолке повсюду была лепнина, стены украшали фрески, везде возвышались большие напольные вазы, а за стёклами сервантов красовались позолоченные сервизы.

Зайдя в зал, который размерами был чуть меньше всей квартиры Марата, парень оказался перед большим дубовым столом, накрытым всевозможными блюдами.

– Марат, наконец-то! – вскочил со стула Эльчин и тепло обнял друга.

– Извини… Задержался чуток… – улыбнулся Марат и протянул ему красивую упаковку. – Поздравляю! Это тебе, а это… – Марат протянул букет, который держал в другой руке, маме Эльчина, – вам, тёть Зумруд! Поздравляю вас!

– Спасибо тебе дорогой! – мило улыбнулась полная женщина. Она глазами показала домработнице, чтобы та взяла букет.

Эльчин усадил друга рядом с собой, и присутствующие вернулись к беседе, которую прервали. Марат быстро окинул взглядом всех. Кроме Зумруд, как всегда, очень ярко накрашенной и сияющей огромными бриллиантами в ушах и на пальцах, из женщин за столом сидели ещё две взрослые дамы, более скромно одетые, но также сияющие золотом и драгоценностями и молодая девушка, младшая сестра Эльчина, Лейла.

Во главе стола восседал, как на троне, дядя Аскер. Отец семейства, очень солидный, с пышными усами и большим животом, он с серьёзным выражением лица слушал всех. Также в компании был ещё один мужчина, лет 60 с большим шрамом на лице и взглядом, от которого холодело в душе. Его карие глаза впивались в любой объект, на который падал взгляд, и казалось, что он сейчас убьёт этими взглядом. Ужаса добавлял шрам, точнее, даже не шрам, а просто вмятина на пол-лица, напоминающая большой ожог.

Также за столом сидели трое молодых ребят возрастом примерно 30–35 лет. Марат видел их уже не в первый раз, это были двоюродные братья Эльчина.

Семейство Абасовых – коренные бакинцы, очень культурные и мирные. Несмотря на азербайджано-армянский конфликт, они хорошо относились к Марату и были не против дружбы их сына с ним. Поколение, выросшее в Москве, было далеко от каких-то противостояний, понимая, что все конфликты вызваны политикой и что простые люди тут ни при чём.

Эльчин положил Марату в тарелку пару кусков запечённой осетрины, овощи, две большие креветки и налил другу в красивый бокал коньяк «Хенесси ХО». Затем он склонился над его ухом и разъяснил, кто есть кто:

– Двоюродных моих братьев ты знаешь. Женщина в синем платье – их мама, сестра моей мамы. Вторая женщина в блестящем платье – жена того мужчины со шрамом. Сам же мужчина – двоюродный брат отца… Его зовут Закир, он проездом в Москве по делам. А так он в Баку живёт…

– Извини, Элик – прошептал Марат, – но такого, если ночью где-то встретишь, инфаркт можно получить.

Эльчин тихо хихикнул:

– Да, согласен. Я его в детстве тоже боялся… Он ещё строгий такой… Военный… Генерал или что-то вроде того…

Культурная беседа за столом продолжалась, периодически прерываясь на краткие тосты с пожеланиями Эльчину. Обсуждали в основном кухню и кино, вспоминая былые годы, когда все жили в Баку. Огромный телевизор на стене негромко вещал что-то, подкидывая новые темы для беседы.

Марат молчал. Да и что он мог говорить в обществе взрослых людей, которых практически не знал.

Аскер закурил сигару, и, когда он пускал клубы дыма в воздух, по телевизору показывали новости с Ближнего Востока о бомбардировке Израилем сектора Газа.

– Какая там страна, шикарная, э, шикарная! – покачивая головой заявил Аскер с ярко выраженным бакинским акцентом. – Но покоя нет! Мы осенью ездили туда… – повернулся он к Закиру. – Нас пригласили, если ты помнишь, на Димитрова жили, где летний кинотеатр «Вэтэн», евреи Нисон и Абрам… два брата…

– Помню, конечно! – усмехнулся Закир. – В большом дворе еврейском они жили… отец их золотом торговал…

– Да-да! – кивнул Аскер.

– А ты как к ним попал? Ты не общался с ними вроде близко…

– Мой один партнёр… – начал объяснять Аскер. – Нынешний, тут в Москве, их двоюродный брат. Вот мы и поехали, да, семейно!

– И как им там живётся? – спросил Закир.

– Ты понимаешь… – задумчиво начал Аскер. – Так как в Баку жить они уже нигде не будут… В Израиле работать надо… пахать!

– Ну, конечно, – презрительно усмехнулся человек со шрамом, – на чужой земле жить хорошо можно было только у нас! Азербайджанцы всем давали кусок хлеба… многие не оценили этого!

– Да-а-а… – философски протянул глава семейства. – Отняв землю у арабов, евреи нашли себе врага на всю свою жизнь! – Он махнул головой в сторону Эльчина и Марата, добавив: – Вот наши молодые востоковеды. Видите, что творится в мире? Вы должны понимать лучше многих, что эта война не то что на века, на тысячелетия!

– Войны в мире все из-за земли, пап! – улыбнулся Эльчин. – В этом споре тяжело найти тех, кто прав!

– А что их искать? – усмехнулся Закир. – История для того и есть, чтобы люди понимали её… Жили арабы себе там… пришли евреи. С оружием, деньгами и подмогой Америки. Выгнали людей, засунули их в бараки… как скот. А сами шикуют! Живут в роскоши… Вы должны знать это, востоковеды!

– Я не соглашусь с вами! – вдруг тихо произнёс Марат.

Закир мгновенно впился в него своим дьявольским взглядом. Марат понимал, что с таким человеком лучше не спорить – смолчать. Его внешность, особенно глаза, выдавали сразу армянина, и вступать в перепалку с азербайджанским генералом было равносильно драке с толпой спортсменов. Но они находились в России, в Москве, в доме самого близкого друга. Марат до конца не осознавал и не понимал отношение таких людей, как Закир, к своей нации.

– С чем именно ты не согласен, дорогой мой? – мягко улыбаясь, спросил Аскер.

Марат, стараясь как можно меньше смотреть на Закира, ответил:

– Эти земли исторически были заселены евреями… Конечно, там жили и другие народы, но из ныне живущих на земле остались только евреи…

Он сделал паузу, во время которой заметил, как весь стол напрягся, едва он произнёс эти слова. Не понимая, что именно так взволновало присутствующих, Марат продолжал:

– Так вот, касаясь нынешнего времени, после окончания Первой мировой войны в 1920 году, в Сан-Ремо Лигой Наций, состоящей из 52 государств, было принято решение о том, что в Палестине, от Средиземного моря и до границы с Ираком, будет создано именно еврейское государство, и никакое другое там существовать не может! Потом начались интриги и мандатор тех земель, кем являлась Британия. Просто-напросто, преследуя свои интересы, она расселила там арабов, дав им бесплатную землю. А позже, в 1922 году, Англия и вовсе отдала около 70 % Палестины, от Иордана до Ирака, одному из сыновей эмира Хуссейна, Абдаллаху, сделав там некий подмандатный эмират, который назывался Трансиордания. Позже, в 1946 году, появилось новое государство, Иордания. А должен был быть Израиль… Британия не соблюла ни одну договорённость, нарушив все законы. Но, как говорится, кто платит, тот и музыку заказывает. Евреи были слишком слабыми тогда, чтобы воспрепятствовать этому…

Когда он закончил говорить, все с удивлением посмотрели на него. Кроме Эльчина, который знал, что его друг помнит наизусть почти всё, что они изучали.

– Скажи тогда, – обратился к Марату Закир, – кто до этого владел этой землёй?

– Османская империя, – спокойно ответил Марат, – но она не смогла удержать земли из-за растущего пантюркизма. Арабы устроили восстание на своих землях и, поверив, опять же, англичанам, стали потихоньку обретать независимость. Но англичане и их обманули, преследуя лишь свои интересы, но… – он развёл руками, – это уже другая история…

– Стоп-стоп! – перебил его Аскер. – Ты же как историк должен понимать, что большая часть ныне существующих стран образована на завоёванных землях…

– Согласен, – кивнул Марат, – но есть также разница между дикими временами тысячелетней давности и цивилизованным нашим временем, плюс, конечно, имеет место быть вопрос о том, что евреи пришли бы, например… в Польшу или, скажем, в Таиланд и сказали бы, что это их земля… Тут же было не так! Тут исторически их земля, которую англичане просто отдали бедным кочевникам-арабам, а те, пожив там 20 лет, решили, что это принадлежит им! Вот и всё! Это неправильно и нелогично. Теперь куча терактов, взятие заложников, взрывы… И палестинцы не смогут жить спокойно: у них и истории как таковой нет, но тем не менее они уверены, что это их земля, а евреи пришли и отобрали… Тут можно палестинцев тоже понять, им как будто подарили вещь, которая на самом деле была чужой. Пришёл её хозяин и говорит: «Верните, это же моё!», но палестинцы не верят, они отвечают: «Это наше! Нам подарили, а вас тут тогда не было!»…

– А где они были? – воскликнул Закир. – Что раньше не пришли?

– В концлагерях фашистов! – парировал Марат. – Им не до земли было, их истребляли…

Повисла тишина. Никто не хотел вступать в спор с Маратом, понимая, насколько большим багажом знаний он владеет. Смельчак всё же нашёлся. Один из братьев Эльчина, проанализировав сказанное, важно спросил:

– Всё равно… это бред! Столько времени прошло… Османская империя несколько столетий владела этой… Палестиной… Например, Стамбул, все давно знают, что это Турция… Но раньше это же был Константинополь! Принадлежал Византии… И что теперь? Его надо отдать?

– Кому? – спросил Марат, с трудом сдерживая смех. – Византийцам? Я сомневаюсь что они придут за ним!

Все засмеялись, подставив парня, который попал под удар, отведя тем самым нападение Марата и немного разрядив обстановку. Сказавший глупость брат Эльчина, покраснев от стыда, нервно улыбнулся.

Марат немного чувствовал опьянение от коньяка, потому так смело парировал, но при всём своём уме, он не осознавал, что у старшего поколения азербайджанцев в данный момент все эти примеры невольно напоминали о Карабахе. Просто ввиду своего воспитания и того, что Марат был их гостем, эта тема тактично не затрагивалась.

Всё же Закир, который не мог успокоиться, задал вопрос, который был в принципе запрещён в обществе, где присутствовали армяне вместе с азербайджанцами:

– А про Карабах ты так же думаешь? Что это земля армян?

Мгновенно повисла тишина. Его слова, как будто град камней, упали на головы присутствующих. Марат напрягся как струна. За все годы дружбы с Эльчином они ни разу не говорили об этом. А тут незнакомый человек задал такой вопрос. У Марата на лбу выступили капельки пота. Он хотел в этот момент испариться отсюда или же ответить на любой другой вопрос, но только не на этот.

Все ждали, выхода не было. Армянин быстро прокручивал в голове возможные варианты развития событий, понимая, что рядом с ним сидит его друг, и он находится в его доме. Отвечать то, что думаешь, или спорить сейчас – все варианты были бы неверными. Марат посмотрел на Эльчина. Тот молча сидел, опустив глаза. Марат знал, что сейчас чувствовал его друг и как ему было не по себе.

– Вы знаете… – начал Марат, к своему удивлению, голос его срывался. Он сделал вдох и продолжил: – Самый близкий мой друг… Эльчин! Я родился и вырос в Москве, и хотя моя историческая родина Карабах всё же родной мой город Москва… Я думаю, что по этому поводу будет неправильным высказывать своё мнение или позицию в политическом смысле… Потому что нам ближе и дороже наши жизненные позиции, а она у меня такова, что у меня есть друг и неважно, какой он или я национальности… Мы просто друзья, я уверен, что на всю жизнь, – он взял в руки свой стакан, – и, если вы позволите, как старший, я скажу тост за нашу дружбу и за то, что никакие политические и исторические факты не смогут помешать нашей дружбе! Мы никогда не касаемся темы Карабаха, потому что мы друзья, несмотря ни на что!

Он поднял свой бокал, Эльчин с благодарностью посмотрел на друга. Они чокнулись бокалами друг с другом, затем со всеми присутствующими. Обстановка была разряжена, напряжение снято. Аскер тактично перевёл разговор на другие темы. И все с радостью его поддержали. Но Марат чувствовал, как Закир пару раз взглянул на него. На третий раз он поймал этот взгляд. Это был один из самых страшных моментов в его жизни. Глаза Закира впивались в него, словно два холодных металлических кинжала, которые хотели вырезать ему сердце. Это не был взгляд убийцы, маньяка, злодея… Нет! Это было что-то другое… необъяснимое, но оно чувствовалось на генетическом уровне… Какая-то далёкая связь ужаса и смерти… Марат чувствовал это, и у него всё холодело внутри. В этом взгляде даже не было ненависти… Просто эти глаза хотели его убить. Не хотели! Считали своим долгом! Были обязаны! И не просто убить… Уничтожить, жестоко, утопить в собственной крови… Марат это понимал. И это был первый раз, когда он почувствовал себя армянином и ему стали слышны крики и плач женщин и детей. Все истории о войне, рассказанные ему в Степанакерте, думая, что его, коренного москвича, это не коснётся никогда, рано или поздно, но в его жизни сыграют какую-то важную роль. Марат осознал в тот день, что, пока живы такие люди, как этот Закир, ему не будет жизни на земле. Они не дадут им дышать. И варианта тут только два: либо ты его, либо он тебя! Но Марат не был жестоким и не привык к конфликтам. От этого и становилось страшно. Запах смерти… далёкий… пока ещё едва различимый… но во взгляде этого азербайджанца он был… запах именно своей смерти… настолько сильно этот человек сейчас хотел его убить, что Марат его почуял…

2.7

Марат зашёл домой около 23 часов. Он приехал на такси, уйдя со дня рождения на дружеской ноте. Но то, что творилось в его душе, не видел никто. Его захлестнула волна разных, незнакомых ранее ему чувств. Парень не мог объяснить это, но тревожные мысли отозвались в его организме на физическом уровне. У него жутко крутило желудок и пересохло во рту. За столом Марат выпил не более 150 граммов коньяка и, когда оказался дома, был уже полностью трезвый, не чувствуя даже маленькой доли опьянения.

Марат побежал в туалет, где его вырвало. Резкая боль в животе и какое-то неприятное чувство не давали ему покоя. Перед глазами постоянно мелькал жуткий взгляд Закира, в ушах звенела фраза, сказанная его голосом: «А про Карабах ты также думаешь? Что это земля армян?». И последние слова отдавались эхом в паре с холодным взглядом… «Что это земля армян?»…

Умывшись, Марат вышел из ванной комнаты и столкнулся с отцом, который ждал его. Ашот, высокий худой мужчина, этакий Марат в будущем, с умным взглядом уставших глаз и носом с горбинкой, смотрел на сына.

– Что случилось? – спросил он.

– Папа… – переводя дыхание произнёс Марат. – Я сам не знаю… мне что-то… как-то… там такой разговор…

– Иди за мной! – скомандовал отец, и они зашли в кухню.

Марат сел на стул, Ашот в это время достал турку и, закинув в неё две полные ложки кофе и налив воды, поставил на плиту. Повернувшись к сыну, отец вытащил из кармана пачку армянских сигарет «Ахтамар», вытащил одну и после того, как прикурил её, сказал:

– Рассказывай!

Марат взахлёб поведал отцу всё, что произошло на вечере, не упустив ни одной детали. Он подробно описал Закира, Аскера и всех остальных присутствующих, не забыв передать каждое сказанное ими слово.

Когда Марат закончил говорить, перед ним уже стоял горячий кофе, а Ашот сидел напротив и молча смотрел на сына.

– Теперь пей кофе, успокойся и слушай меня внимательно! – начал отец. – Когда я приехал учиться в Москву, мы, будучи студентами с Кавказа, все дружили. Не имело значения, армянин, азербайджанец, грузин или абхаз… Все! Мы только сдали первую сессию, когда произошла резня в Сумгаите… Рассказы об этом и слухи до нас долетали… Это было страшнейшее наверное, преступление, которое совершили глупые и очень жестокие люди. Они как будто сошли с ума… Резали беременных женщин, насиловали и убивали людей, с которыми жили по соседству… Что мы могли тогда сделать? Как поступить? – Он достал ещё одну сигарету, закурил её и продолжил: – Самый старший из кавказцев… в нашем общежитии был Гамбар Мамедов. Азербайджанец. Он вместе с другими своими земляками подошёл к нам, армянам, и сказал, что ни их, ни нас, не должно касаться то, что происходит там. Мы должны быть выше этого и умней. Мы пожали им руки… И вроде как остались сосуществовать в мире. Но это было лишь снаружи. Внутри у нас всё перевернулось, и, несмотря на нормальные отношения с азербайджанцами, дружбы с ними у нас больше не было… никогда! Спустя 4 года, день в день, солдаты вместе с беженцами из Сумгаита захватили Ходжалу. Одна из групп покидавших город, была полностью убита. Женщины, дети… все! Обвиняли в этом армян, но… Это была провокация, во имя оправдания своих жестокостей, азербайджанцы принесли в жертву эту группу людей. Убитые были все турки-месхетинцы, беженцы из Средней Азии. Им вначале прострелили колени, чтоб они умирали мучительной смертью и кричали, а потом скальпировали всех… Армяне такого сделать не могли, хотя бы потому, что это всё произошло на территории подконтрольной Азербайджану. Тем не менее, до сих пор, многие обвиняют в этом нас. – Он глубоко вздохнул и посмотрел на сына. – Я всегда хотел, чтобы ты оставался далёк от этого. Мы жили в Москве, и, даже учитывая большую армянскую диаспору тут, ты не дружил сильно с ними, выбирая себе друзей не по национальному признаку. И я очень был рад этому. Все мои друзья говорили, что всё равно я не смогу удержать тебя, но я смог! Ты вырос достойным и умным парнем, очень цивилизованным и образованным. Твой друг Эльчин, азербайджанец, но он такой же, как и ты, и я был только рад вашей дружбе… Тем не менее сегодня произошёл первый случай, когда внутри тебя проснулся армянин… То нутро, которое живёт в нас тысячелетия, удержать нельзя. Те слёзы наших женщин, трупы… и всё зло, что принесли нам турки во время геноцида… это невозможно забыть, и оно в тебе есть на клеточном уровне… Ты никогда не должен забывать, кто мы! Ты всегда должен с честью носить свой крест и гордиться тем, что ты армянин! Но… Твой разум должен быть всегда впереди… тех, кто рядом… Сынок, запомни одну вещь: мы никогда ни на кого не нападаем сами, нам не нужно чужое. Но наше хотят забрать всегда… В сегодняшнем споре ты одержал верх! Ты победил! Хотя бы тем, что ты не поддался на провокацию этого генерала! Ты доказал им всем, что ты умней! Поверь… мало кто из армян так поступил бы! У нас эмоции выше, любой другой начал бы спорить. Ты не стал – и правильно сделал! Во-первых, ради Эльчина, а во-вторых, это не имеет смысла! Этим спором ты никого ни в чём не переубедишь, а лишь нервы свои потратишь. Но будь всегда начеку! Помни, что они хотят нашей крови, даже если находятся рядом с тобой и улыбаются, при любом удобном случае жди в спину нож! Это страшные люди, с которыми лучше не иметь никаких дел и не сближаться. Дружи спокойно с Эльчином, но лишь на уровне вашего возраста и круга! В том месте, где есть тот, кто вскормлен войной, никаких разговоров и отношений! Понимаешь о чём я?

– Да, папа, – согласился Марат. – Я сегодня просто понял это… впервые… У этого Закира было столько ненависти в глазах…

– Он военный! – сказал отец. – Как он может любить врагов? А мы их враги… Плюс это такие люди… Вот посуди сам, они жили в Баку и дружили с евреями, сейчас тоже дружат, делают дела, ездят к ним в гости в Израиль, ведь так?

– Да! Отец Эльчина с ними постоянно…

– Во-от! – поднял указательный палец Ашот. – Израиль всегда поддерживал Азербайджан и будет поддерживать в дальнейшем! Потому что, во-первых, Израиль – это, считай, сын США и наперекор России будет против Армении, которая с Россией союзник, а во-вторых, у Азербайджана есть то, что нужно Израилю как воздух!

– Что именно?

– Граница! Самый сильный враг Израиля и Америки – это Иран! И зажать в тиски Иран Израилю очень тяжело, им для этого однозначно нужна будет граница Азербайджана. Оттуда они смогут многое творить. Так вот, при всём этом эти люди в душе ненавидят евреев и поддерживают арабов! И если вдруг мировая политика изменится, и арабы начнут давить, первые кто им помогут – кто?

– Азербайджанцы? – удивился Марат.

– Турки! – ответил отец. – А за ними, естественно, и азербайджанцы! Они начнут резать этих своих друзей, с которыми вчера зарабатывали деньги и кушали вместе. Они сразу вспомнят, что Израиль принадлежал Османской империи. Ты же видишь, они даже сейчас, сидя тихо дома, пока евреи не слышат, говорят о том, что Израиль принадлежит арабам…

– Я в шоке! – промолвил Марат. – Скажи, пап… а почему они так? Не лучше ли иметь в союзниках Америку и Израиль, чем арабов? Ну ясно, мусульмане и так далее, но ведь Иран тоже мусульмане, однако Турция и Азербайджан против них…

Ашот улыбнулся и закурил сигарету:

– Ну, во-первых, политика – дело грязное, все подстраиваются так, как им выгодно. Иранцы тоже не особо любят армян, однако сейчас с нами дружат, потому что так выгодно. Во-вторых… Евреи – самый необычный народ, предугадать их действия невозможно! Но самое большое их отличие от всех (и это же их преимущество): они делают только то, что выгодно их нации! Им наплевать на всех, у них нет единоверцев, нет братских народов, нет никого… только они! Если ты иудей, значит, ты еврей, если ты еврей, то ты иудей – всё! Турки боятся их, потому что, как только евреям станет выгодно что-то другое, они подставят турков и глазом не моргнут! Посмотри на историю, как стало много христиан? Кто-то принял веру, кого-то обратили и сейчас любой желающий, кто придёт, его с радостью примут! Как стало много мусульман? То же самое, обращали язычников в свою веру, и сейчас вон полно людей, принявших ислам, их религия вообще говорит, что, придя из другой веры к ним, ты в рай попадёшь… И возьми евреев! Иудаизм принять практически невозможно! Чтобы стать иудеем, ты должен выучиться, полностью погрузиться в религию, изучить их историю, выучить иврит и после принятия, обращённый на всю жизнь, должен соблюдать их религиозные правила! Это говорит лишь об одном: им не нужно много всякого шлака, «лишь бы больше»! Их мало, но они едины во всём! У них маленькая страна, но они по всему миру. Зарабатывая деньги, они отправляют их туда! В этом единстве и есть их сила!

– Да! – кивнул Марат. – Я всегда восхищаюсь, как они уверенно себя ведут в политике!

– Такова жизнь! – развёл руками Ашот. – Они за это заплатили высокую цену… – Он сделал паузу, затем хитро посмотрел на сына и спросил: – А… девушки твоей… не было с тобой?

– Нет! – быстро ответил Марат. – Я один был!

Ашот заметил, что Марат смутился, и не стал заострять внимание на этой теме. Он был мудрый мужчина и понимал, что нужно просто немного подождать.

2.8

Подождать «немного» у Ашота не получилось. Марат оказался очень щепетильным в данном вопросе и тянул с решением. Конечно, спустя пару месяцев после разговора с отцом, 14 февраля 2019 года, он всё же признался Соне, что любит её, и девушка, улыбнувшись, просто поцеловала его. Другого ответа придумать было невозможно.

Их отношения с того момента перешли в новую фазу, и одним летним днём, на свой день рождения, Марат всё-таки познакомил Софию с отцом.

Ашоту девушка понравилась. Конечно, в глубине души он бы хотел, чтобы его сын женился на армянке, но мужчина пытался убедить себя, что для будущего его сына так даже лучше. То, что Марат женится на Соне, было уже понятно. Добрая, культурная, порядочная и умная… Идеальная жена!

Но Марат опять тянул. Он не сомневался в том, что именно она ему нужна. Был уверен, что любит её и что морально готов к браку. Марата больше пугала финансовая часть вопроса. Он зарабатывал 50 тысяч рублей в месяц, Соня – 40. Для Москвы это были небольшие деньги, хотя прожить на них было можно, если бы не одно но… Где? Этот извечный вопрос молодых семей, живущих в мегаполисе. Снимать квартиру – дорого! Минимум 50 тысяч в месяц. Брать в ипотеку? С одной стороны, выгодней, ты платишь те же 50 тысяч, но ими выкупаешь своё жильё. Пусть так… Но что тогда останется на жизнь? Этих денег им вряд ли хватит на двоих. А когда пойдут дети? Что тогда? Жить в одном доме с отцом? Это точно не выход! Тут Ирина, младший брат… Марат с Соней не будут чувствовать себя комфортно. О проживании у Сони даже мысль не приходила в голову. Такой расклад вообще был неприемлем.

Марат не был тем, кто будет сидеть на месте и, плача, ждать манны небесной. Он относился к типу людей, которые всегда доходили до конца. Пусть медленно, пусть чересчур осторожно, но он обязательно добивался своей цели, если считал её нужной. У него была не та профессия, которая приносит большие деньги, тем не менее, Марат усиленно занимался поисками хорошей работы с достойным окладом и карьерным ростом.

Наконец в феврале 2020 года он всё-таки её нашёл.

Марата пригласили на собеседование во французскую компанию «Тоталь».

Это была четвёртая в мире нефтегазодобывающая компания, также занимающаяся проектированием и многим другим. Марат был приглашён на собеседование, не зная, какую должность ему предложат.

В красивом стеклянном здании на Цветном бульваре он ждал, сидя на кожаном диване в приёмной. Дело шло к вечеру, но Марат выглядел как подобает такому случаю. В чистом, выглаженном чёрном костюме и белой рубашке. Можно было бы сказать, что он похож на героя из кинофильма «Крёстный отец», этакий истинный Майкл Корлеоне, которого играл молодой Аль Пачино.

Наконец пришла девушка и пригласила его проследовать за ней. Перед тем как войти в кабинет, Марат успел прочитать только фамилию и имя человека, сидящего там.

На табличке было написано «Эдмон Кеворк». Проанализировать происхождение этого имени Марат не успел, так как спустя несколько секунд дверь за ним захлопнулась, и он оказался перед сидящим за дорогим большим столом мужчиной лет 55. Полностью седой, с зачёсанными назад волосами и большим носом, мужчина в сером костюме показал рукой на стул напротив и произнёс с сильным иностранным, очевидно, французским акцентом:

– Прошу, присаживайтесь! – Марат сел напротив, мужчина испытующе взглянул на него, затем улыбнулся и сказал: – Меня зовут Эдмон, я занимаюсь подбором персонала в компании «Тоталь» тут, в России!

– Очень приятно! – вежливо ответил парень. – Меня Марат зовут.

– Я знаю, вы учились в МГУ?

– Да! – согласно кивнул Марат.

– Молодец! – похвалил его француз. – Это лучший университет России. Туда тяжело попасть… Скажите мне, где работает ваша семья? С кем вы живёте и как?

– Ну… – удивляясь такому вопросу начал Марат. – Мой отец – профессор политологии… Он преподаёт в Лингвистическом университете… Раньше работал в Министерстве иностранных дел…

– О! – одобрительно кивнул Эдмон, – Министерство… А мать?

– Мать у меня… умерла… когда я маленький был… Её машина сбила.

– Кошмар! – воскликнул француз. – Извините за этот вопрос… Вы знаете много языков! Я смотрел резюме. Как хорошо вы знаете какой?

– Арабский знаю достаточно… У меня мачеха – лингвист со знанием арабского языка…

– Мачеха? – переспросил Эдмон, и стало ясно, что он не понял, кто это.

– Жена отца… вторая, – пояснил Марат, – то есть и писать могу, и читать. Турецкий и фарси знаю хуже, но объясниться могу, поняв… на 80 %. Английский знаю хорошо… Ну и русский, естественно.

– А родной свой? – поинтересовался француз.

– Родной? – изумлённо спросил Марат, начиная что-то подозревать. – Для меня родной, конечно, русский, но… я родом из… из Армении… – Марат запнулся, думая о том, что француз наверняка знает, кто такие армяне. – …Я армянин по происхождению. Но свой родной язык я знаю не очень хорошо… я в Москве родился.

– Ясно… – хитро улыбнулся Эдмон. – Скажите, Марат, вы хотите карьеру делать или вам просто нужна хорошая зарплата?

– Ну, больше я рассчитываю на карьеру. Но в данный момент конечно же и зарплата нужна, чтобы я смог жениться.

– У вас есть невеста?

– Да, мы второй год встречаемся… но пока не имеем возможности создать семью… вот я и работу получше ищу поэтому.

– Чем она занимается?

– Она художник… точнее, она дизайнер, её отец был известным художником…

– Это прекрасно! – одобрительно кивнул француз. – Она занимается искусством?!

– Ну, можно так сказать…

– Вы родились в городе Шуши, – утвердительным тоном сказал Эдмон.

– Д-да… – кивнул Марат, теряясь от того, как француз перепрыгивал с темы на тему, – это в Карабахе…

– Я знаю, где это! – улыбнулся Эдмон. – Вы знакомы с творчеством Акопа Гюрджяна?

– Конечно! – изумленно ответил Марат. – Это же скульптор… Он тоже из Шуши… Я вообще родом из другого города, из Степанакерта, просто родился в Шуши, но Гюрджяна знаю… скульптор…

– Это великий скульптор! – важно заявил Эдмон. – И хоть он и закончил свою жизнь в Париже, родом тоже был из Шуши… как и вы! – Марат молча кивнул, давая понять, что знаком с этими фактами. Эдмон тем временем продолжал: – У меня к вам один вопрос, попробуйте, долго не думая, ответить на него…

– Да, конечно! – сказал Марат.

– Представьте себе, что я вам дал… скажем, пять тысяч евро! Вы должны за один день их потратить… Но у вас не должно остаться ни одной новой вещи и счет в банке не должен увеличиться. Вы должны принести мне чек, что вы их просто потратили! Чек о покупке чего-то! Ресторан, выпитое вино, женщины… стриптиз-клуб… что угодно! Что вы сделаете? Как потратите?

– Ну, в принципе… – задумчиво произнес Марат, спустя пару минут, – я, наверное, купил бы на них моментальные лотерейные билеты!

– Что? – не понял француз.

– Лотерея… – пояснил Марат. – Билетики такие… Раз деньги мне возвращать нельзя и купить нельзя, я куплю… Я куплю себе на пять тысяч лотерейных билетов! Деньги я вроде как потратил, чек вам принёс… А то, что я выиграл, это уже мои дела… Ведь я мог и проиграть всё! А тут я минимум тысячу в плюсе, а максимум… – он развёл руками, – возможно, и миллион… Шансы у меня велики!

Эдмон молча сидел, ошеломлённый ответом Марата. Спустя минуту он произнёс:

– Это самый необычный ответ, который мне дали за все годы работы!

– Ну и вопрос странный, – отметил Марат.

– Вопрос для собеседования хороший, – продолжал француз, – в основном, все говорят, что сделают пожертвование в детский дом или инвалидам… Сразу понятно, что врут и хотят произвести хорошее впечатление. Меньше называют ресторан, ужин с семьёй, корпоративный вечер… Много чего говорили… но лотерея… Очень хорошо придумано, а главное, честно! Вы показали, что вам нужны деньги, вам важны ваши цели и вы готовы идти к ним медленно, но верно и прямо! Мне это нравится! – Он сел поудобней в кресле и, как будто переходя к следующему этапу, продолжил: – Итак! Я занимаюсь в компании «Тоталь» переговорами. Не о покупке акций, а переговорами в рабочем процессе. Часто бывают проблемы: где-то не согласован какой-то материал, где-то ошиблись и поставили не то, где-то пришёл брак и много-много чего ещё… Названия у моей должности нет, я просто член совета директоров. В непосредственном подчинении у меня семь человек, все они находятся в разных странах, в наших филиалах. И всё это просто мои помощники. Мне нужен такой же человек тут, в Москве. В нашей компании решать большие проблемы есть кому, но нужно и с маленькими проблемами справляться. Так вот, я хочу вам предложить эту должность. Скажу честно, вы далеко не тот, кто подходит под это! Но вы научитесь, я уверен! Основной курс для вас – это работа с Ближним Востоком и Северной Африкой. Вопросы с Европой будет решать другой человек. Вам часто придётся летать по миру, поэтому у вас должен быть чистый паспорт, все визы мы вам поставим. По поводу оклада, я так понимаю, что вам интересен фиксированный оклад, так как вы всё всегда рассчитываете, верно?

– Да… конечно! – кивнул Марат.

– Тогда мы, – продолжал Эдмон, – берём вас на испытательный срок один месяц, без оклада, после этого ставим вам две тысячи евро оклад плюс ежеквартальная премия в размере одного оклада, её вы можете получить, можете нет, как работать будете, и годовая премия в размере от двух до пяти окладов. Тоже как будете работать… Каждый год также цифра вашей зарплаты будет расти от пяти до двадцати процентов ежегодно! Сидеть будете тут, в отдельном кабинете, у вас будет секретарь, со временем, возможно, появится служебный автомобиль… но это по необходимости. Социальный пакет также у вас будет, как и у всех сотрудников нашей компании. Что скажете, Марат?

Марат еле сдерживался, чтобы не закричать от радости.

– Да что тут говорить? – он улыбнулся. – Я согласен… Просто вы толком ничего и не спросили у меня…

– Мне не нужно ничего спрашивать! – уверенно ответил Эдмон. – Во-первых, я вижу, что вы – порядочный парень, образованный и умный. Вы показали себя с хорошей стороны в нашем разговоре, у вас есть принципы… я заметил это, и мне нравится, что вы из одного городка с великим скульптором Гюрджяном… – Марат открыл рот от удивления и хотел что-то сказать, но француз поднял руку, остановив его, и продолжил: – Не нужно мне уже ничего говорить, вы, наверное, не поняли главной причины, по которой вы сейчас тут! Вы армянин, так же как и я! Мой дед попал во Францию в 1915 году маленьким ребёнком, бежав от турок из Карса. Я с детства воспитывался в любви к своей нации и стараюсь поддерживать соплеменников даже на работе! Из восьми кандидатов, резюме которых мне показали, вы, в лучшем случае шестой, но у вас есть преимущество перед ними! Вы армянин! И вы должны всегда с честью носить это и никогда не бояться отвечать, откуда вы родом! Вы из Армении! Понимаете?

– Да! – тихо ответил Марат.

– Вот так всегда и говорите! – Он встал и протянул Марату руку. – Завтра можете выходить! Вопросы ещё есть ко мне?

Пожимая руку Эдмону, Марат растерянно ответил:

– Спасибо… нет… то есть да… скажите… а вы как поступили бы с деньгами? Которые лотерея… ну…

– Всё гораздо проще! – улыбнулся Эдмон. – Ваш вариант пока лучший из всех, что мне говорили. Но никто ни разу не додумался до самого лучшего и простого, потому что не прислушивался к словам! Я сказал, что даю евро, и нельзя чтоб остались вещи! Так можно просто пойти и купить на них рубли или доллары… Чек есть, евро потрачены, вещей нет, счёт пуст! На следующий день, к примеру, получится, что захотел заработать на курсовой разнице… в итоге можно просто остаться в маленьком минусе и с рублями! Деньги – это не вещь! Вот и всё!

2.9

Едва Марат вышел из офиса компании «Тоталь», он, полный радости, позвонил Соне.

– Алло! – ответила девушка.

– Привет, дорогая, как дела?

– Всё хорошо! Скажи лучше, как у тебя? Можно поздравить?

– Думаю, да! Причём всё очень… в общем, расскажу при встрече…

– Я уже домой еду… Давай заеду за тобой?

– Ты на машине сегодня опять? – недовольно спросил Марат.

– Да-а-а-а! – загадочно ответила Соня.

– Не люблю, когда ты на машине… – проворчал он, – вон тогда возле «Европейского» какое приключение было нехорошее…

– Самое лучшее приключение в моей жизни! – продолжила девушка радостно. – Оно мне подарило тебя!

– Ну-у-у-у… – усмехнулся Марат. – Меня тебе подарило падение на катке…

– Падение лишь познакомило… – не согласилась она.

– Бросило тебя мне в руки! – важно заявил Марат.

– Всего на неделю… – хитро засмеялась Соня. – А авария отдала уже мне тебя! Надеюсь, что на всю жизнь!

– Ух ты, какая ты напористая! – расхохотался Марат. – Поработить меня решила?

– Именно! – продолжала веселиться девушка. – И твоё рабство начинается прямо сейчас! Ты, как я помню, где-то на Цветном бульваре?

– Да, ваше высочество, – продолжая игру, ответил парень, – и готов подождать тебя тут… Например, возле цирка есть ресторан «Валенок»!

– Отлично! Залезай в «Валенок», я скоро буду!

– Слушаюсь ваше высочество!

Смеясь, Марат пошёл в сторону цирка на Цветном бульваре. Сомнений, что он будет работать в «Тоталь», у него не было. Испытательный срок лишь формальность, это понятно. Эдмон дал явно ему понять, что мог взять специалистов более высокого класса, чем он, но его армянское происхождение сыграло ему на руку.

Марат был безумно счастлив, во-первых, оттого, что его доход вырастал в разы! Только один оклад без премий составит по сегодняшнему курсу 140 тысяч рублей в месяц! Во-вторых, работа обещала быть интересной и перспективной! Получить такую должность в компании такого уровня для его возраста было просто победой. Что он справится с работой, Марат не сомневался ни секунды. В-третьих, его прямой начальник – французский армянин Эдмон Кеворк. Теперь Марат понял, что Кеворк – это не что иное, как Геворкян. Стандартная интерпретация армянской фамилии. Этот человек был очень крут и умён, Марата очень радовало то, что он смог произвести на него впечатление. Всё-таки Армения не покидает его, и его происхождение ему помогает!

Через полчаса Марат, сидя за столиком возле окна на первом этаже большого ресторана «Валенок», наблюдал, как Соня идёт от входа к нему.

Она была в синих джинсах и оранжевой ветровке. Жизнерадостная, она улыбалась не только губами, но даже своими зелёными глазами. У Сони было прекрасное настроение, которым она хотела делиться со всеми.

– Привет, мой любимый! – воскликнула она, чмокнув Марата в губы.

– Привет! – сдержанно ответил Марат, который тоже был в отличном расположении духа, но всё равно, по своему обыкновению, оставался серьёзным.

– Ну, рассказывай! – едва усевшись, заявила Соня.

– Давай сначала закажем поесть? Я с голоду умираю… – возразил он.

Официант уже стоял возле них, подавая меню Соне. Пока она листала его, Марат сделал свой заказ:

– Мне принесите салат… оливье и бефстроганов. И колу одну.

Соня медленно определялась со своим заказом. Марату в это время кто-то написал на вотсап, и он быстро печатал ответ.

– Ну, в общем, дайте мне овощной салат и камбалу на гриле! А пить, апельсиновый фреш!

Официант удалился. Марат отложил телефон и сказал:

– Ребята едут сюда! К нам!

– Ну, хорошо… Кто именно?

– Элик, Альберт и Анзор с Томой!

– Прекрасно! Теперь рассказывай! – с нетерпением заявила Соня.

Марат быстро ей всё поведал, закончив с очень гордым видом:

– В общем, теперь я буду зарабатывать как минимум 150 тысяч в месяц, но, если постараюсь, а стараться я буду, то выйдет все 250!

– Класс! – восхищённо воскликнула девушка. – Ты начинаешь расти! Командировок много… В какие страны, интересно?

– Я думаю, что в основном это будут Эмираты, Саудовская Аравия, Кувейт, Египет… Ближний Восток…

– А меня можно будет брать с собой? – по-детски спросила Соня.

– Тебя нужно будет брать! – уверенно заявил Марат. – Так мы и будем путешествовать с тобой!

– Надо мне загранпаспорт поменять… – задумчиво произнесла девушка.

– Не спеши! – вдруг серьёзно сказал Марат. – Сначала фамилию поменяешь!

– В смысле? – не поняла вначале она.

– В смысле, что нам пора идти в загс! – на одном дыхании выдал Марат.

Соня застыла от удивления. Она, конечно, знала, что он ей скоро сделает предложение. Но вот так! Неожиданно и просто! Марат! Который всё тщательно просчитывал, предложение сделал как будто поздоровался.

– Ты что, не согласна? – спросил он.

– Я… это… – Соня не знала, что ответить, но, собравшись с мыслями, она ответила: – Это как-то… неожиданно…

– Что тут неожиданного? – удивился Марат. – Мы встречаемся полтора года, и… и я люблю тебя… и ты меня… нам нужно создать семью!

Соня молчала. Она не знала, что ответить. Марат не стал ей докучать, он залез в телефон и переписывался с друзьями.

Девушка понимала и знала уже давно, что Марат – единственный мужчина на Земле, с кем она хотела бы провести всю жизнь и родить от него детей. Но сейчас почему-то у неё какой-то стопор… У Сони вдруг появилось непонятное чувство тревоги, засевшее в мозгу.

Принесли еду. Едва они начали есть, в кафе появились Эльчин, Альберт и Анзор с Тамарой.

– Как вы так быстро? – улыбаясь, спросил Марат.

– Мы только увиделись тут недалеко… – пояснил Эльчин и дружелюбно поинтересовался. – Тебя можно поздравить?

– Да! – радостно ответил Марат. – Я теперь работаю в «Тоталь»!

Друзья начали обнимать его, от души радуясь такой новости. И тут Соня решила сделать заявление – ради того, чтобы развеять свои сомнения.

– Меня тоже можете поздравить! – воскликнула она. – Марат мне сделал предложение!

Все на мгновение замолкли. Потом Анзор эмоционально вскрикнул:

– Ау-у-у-у-ф-ф-ф! Ну, Марат, ты джигит! Всех опередить решил и жениться раньше нас всех!

– Брат! Ну ты красавчик! – воскликнул Альберт и, повернувшись к официанту, сказал: – Дружище! Неси нам на стол закуски… что-нибудь там… пусть гурманы выберут… и бутылку виски «Джеймсон» можно… Гуляем сегодня!

– Обязаны отметить такое дело! – громко добавил Анзор. – Накрывай нам! Принеси овощной салат, хачапури мегрельское и давай, наверное, садж мясной, где разные шашлыки… Яблочный сок графин ещё…

– А ты пюрешку свою кушать прекращай! – смеясь, обратился Альберт к Марату. – Женишься когда, тогда будешь дома пюре кушать… Сейчас только деликатесы! Шашлык, хачапури…

– Я пюрешку точно готовить не буду! – шутливо заявила Соня. – Я учу армянскую кухню, если что, и уже умею готовить дулму!

Друзья все в голос громко расхохотались, и Соня смеялась вместе с ними, понимая, что её шутка удалась.

Они веселились, мужчины втроем выпили виски. Эльчин был за рулём и воздержался. Соня радостно щебетала, болтая с Тамарой и поддерживая шутки ребят. Все темы разговоров сводились к предстоящей свадьбе, и уже было ощущение, что она вот-вот состоится. Марат был доволен и счастлив. Когда налили последнюю порцию виски, Альберт вдруг серьёзным тоном сказал:

– А теперь я хочу сказать кое-что важное! И я надеюсь, вы меня поддержите и, если захотите, добавите что-то. – Все молча стали слушать. Парень, держа в руках стакан с виски, продолжил: – Мы дружим уже годы и сейчас, можно сказать, перешагнули в новое измерение. Это измерение называется семья! Помимо того, что свою семью создадут Марат с Соней, мы тоже вырастем! Мы станем взрослее и роднее друг другу! Несмотря ни на что, армяне, грузины, азербайджанцы, русские… мы все вместе и всегда будем вместе! Я рад, что мы есть друг у друга… – Он на секунду замолчал, Анзор перехватил инициативу и добавил:

– Выпьем за наше братство! Мы братья, и никогда друг друга не предадим! Наша родина – Кавказ, наш дом – Россия, и мы все едины, чтобы не творилось в политике или где-то… Братья! На нас это никогда не скажется, потому что мы едины! И всегда будем вместе! Спасибо вам за то, что вы есть у меня!

Они чокнулись стаканами, осушили бокал, и в этих словах, жестах и взглядах было столько преданности и любви друг к другу, что любой мог бы лишь позавидовать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Татик [tatik] – бабушка. – Пер. с армянск.

Вернуться

2

Тонрахац [tonrahac] – лепешка, выпеченная в тандыре. – Пер. с армянск.

Вернуться

3

Мацун [matsun] – мацони. – Пер. с армянск.

Вернуться

4

Жингялов хац [jingyalov hac] – национальное арцахское блюдо (лепешка с зеленью). – Пер. с армянск.

Вернуться

5

Тан [tan] – национальный кисломолочный напиток. – Пер. с армянск.

Вернуться

6

Джигярь [jigyar] – дорогой сердцу человек. – Пер. с армянск.

Вернуться

7

Кндзминдзук [kndzmndzuk] – зелень, растущая только в Арцахе. Используется для приготовления джингялов хац. – Пер. с армянск.

Вернуться

8

Каворь [qavor] – крёстный отец. – Пер. с армянск.

Вернуться

9

Азаб-баши [azab bashi] – свидетель на свадьбе, неженатый молодой человек со стороны жениха. – Пер. с армянск.

Вернуться

10

Арснакур [harsnaqur] – свидетельница на свадьбе, незамужняя девушка (сестра) со стороны невесты. – Пер. с армянск.

Вернуться

11

Кочари [qochari] – национальный армянский танец. – Пер. с армянск.

Вернуться

12

Хапама [ghapama] – национальное армянское свадебное блюдо из тыквы. – Пер. с армянск.

Вернуться

13

Бала [bala] – нежное обращение к ребенку. – Пер. с армянск.

Вернуться

14

Джан [jan] – приставка к имени человека, дорогого сердцу. – Пер. с армянск.

Вернуться

15

Если губами этой девочки говорит вся Россия, то мы точно сможем отстоять свою землю. – Пер. с армянск.

Вернуться