Алина Рейн
Одной крови

Глава 1

«Забудь то, что было мгновением ранее.

Забудь то, во что верила.

Вся твоя жизнь, что была до, обратилась в пепел.

Её вдаль унес ледяной ветер…»

Эти слова всплыли в моём сознании буквально из ниоткуда. Но я не придала им значения, прогоняя прочь, как назойливую муху. И продолжала вслушиваться, гипнотизируя дверь директорского кабинета.

– У нас престижное учебное заведение, миссис Говард. И мы не терпим такого нарушения дисциплины в его стенах. – Голос директора был серьезен, в нем явно проскальзывали холодные, даже леденящие нотки. – Да, ваша внучка не зачинщица, и нет, мы конкретно ее обвинить не можем. Но вам необходимо в ближайшее время найти новую школу для мисс Уайлд, так как она отстранена от занятий на неопределённый срок. Могу посоветовать старшую школу в соседнем городе Крисп. Вашей внучке ведь исполнилось восемнадцать? Отлично! Эвелин, конечно же, получит от меня отличные рекомендации. Эта школа славится своей подготовкой будущих студентов.

Я сидела перед закрытыми дверьми кабинета директора школы, но отчетливо слышала его голос. В голове снова и снова ураганом проносились слова: «отстранена», «новая школа». Чёрт! Бабушка что-то сказала директору в ответ, но я не расслышала, что именно. Ну вот… Похоже, в моей жизни грядут перемены…

Неужели всё настолько серьёзно, что необходимо было отстранять меня?

Да уж, и за рекомендации директору отдельная благодарность. С глаз долой, как говорится.

– В момент драки, по словам очевидцев, много раз звучало имя вашей внучки вместе с такими словами, как: «убью», «моя», «не отдам». Это и дало нам основания предполагать, что данный инцидент может повториться. И, так как один из участников драки сейчас в больнице с травмами средней тяжести, руководство нашей школы не может допустить повторных разбирательств и новых пострадавших. Надеюсь на ваше понимание, но Эвелин учиться у нас больше не может.

Секунда понадобилась мне на то, чтобы осознать услышанное в полной мере. Поверить не могу, что совет школы обвиняет во всём меня! Бабушка тоже замялась, но теперь её голос сорвался на крик:

– Моя внучка не виновна в том, что эти молодые люди не могут справиться со своим тестостероном! И позвольте заметить, господин директор, у Эвелин до этого не было подобных замечаний, да и замечаний вообще! Но я так понимаю, вы нашли самую доступную жертву, на которую можно спустить всех собак, чтобы не исключать из школы одного из капитанов спортивной команды и действующего президента класса!

Хлопнула дверь, резкий звук эхом отозвался в пустынном школьном коридоре, а бабушка Лидия буквально вылетела из кабинета с горящими от ярости глазами. Никогда раньше не видела её в таком состоянии – разъярённая фурия, готовая крушить всех и вся на своём пути. Потом она увидела меня и её взгляд заметно потеплел. Не сказав ни слова, она направилась в сторону выхода из школы, размахивая на ходу своей увесистой дамской сумочкой. А мне не осталось ничего другого, кроме как спешно последовать за ней, отчаянно стараясь не отставать от этой не по возрасту прыткой женщины.

Стало ужасно стыдно от осознания, что на самом деле всё действительно произошло из-за меня: и ссора, и драка, и травмы Генри, моего парня. Теперь уже бывшего, надо полагать.

А ведь как раньше было замечательно! Я жила тихой и спокойной жизнью абсолютной невидимки. Но после моего семнадцатилетия что-то пошло не так… Похоже, я просто повзрослела. У меня появился парень, и не просто парень, а со-капитан школьной команды по лакроссу, красавчик Генри Миллер. Только слепая, глухонемая и вообще сумасшедшая не мечтала о его внимании. Ну и я. Однако что-то он во мне нашёл, раз мы стали встречаться.

Но через месяц в нашу пару попытался вклиниться третий лишний, Тревор Пирс. Однако он-то себя лишним точно не считал.

И вот теперь мне восемнадцать, а жизнь-то не стремится налаживаться. Она снова решает отвесить мне пинок под зад!

Мы в молчании шли к дому, и каждая думала о чём-то своём. Я – о том, что мне страшно идти в новую школу, особенно в конце учебного года. Новички и так чаще всего становятся изгоями общества. А ведь осталось доучиться всего какой-то месяц!

Бабушка, скорее всего, думала о том, как же ей не повезло со мной. Я крайне не привыкла, да и не любила, доставлять кому-то сложности. Я всегда была слишком «удобной», и, честно говоря, это жутко меня бесило.

В глубине души. Но вот портить жизнь самому дорогому, единственному родному человеку я совсем не хотела.

Будто подслушав, о чём я сейчас подумала, Лидия резко развернулась ко мне, так, что её каблуки чуть не подкосились от такого неожиданного манёвра. Её голос прозвучал резковато, но слова призывали к утешению.

– Я не виню тебя, милая. И ты не вини себя понапрасну. Похоже, что так и должно было произойти.

Пришлось чуть прочистить горло, чтобы мой голос хотя бы можно было услышать.

– Нам точно нужно переезжать?

Она пожала плечами и слегка улыбнулась:

– Нет, если ты хочешь два часа трястись на убогом автобусе утром и вечером. Поверь мне, так даже лучше.

– А как же дом?

Это был тот самый главный вопрос, который не давал мне покоя. Я очень привязана к нему и знаю, что бабушка тоже. Она всегда будто искала утешения в его ночных скрипах и чуть протекающей крыше.

– Сдадим… – так просто сказала она, будто для неё это ничего не значило. – И снимем новый в Криспе.

Ее голос звучал уверенно, словно она всё уже решила. Бабушка, скорее всего, старалась вселить эту уверенность и мне, но отчего-то не вышло. Мои эмоции были накалены до предела, и казалось, любое её слово вызывает внутри гнев и ярость. Ярость не на неё, а на себя.

– Но это наш дом!

Я постаралась вложить в последнее сказанное слово весь скрытый смысл. Дом – это уют, любовь, семья. Чувство безопасности, которым годами делились со мной эти стены. Там будто всё ещё жил дедушка, выстроивший эти тёплые комнаты кирпич за кирпичом.

Я в ужасе обвела взглядом улицу, будто старалась напоследок запомнить милые цветные веранды соседей и их зелёные газоны с яркими кустами роз.

Бабушка приблизилась на шаг и коснулась своей тёплой ладонью моей щеки. Такое простое прикосновение было «нашим ритуалом», призванным утешить и успокоить раненое сердце.

– Милая, сейчас настало время смотреть в будущее и не цепляться за призраки прошлого. Мы вместе, только это сейчас важно.

Я кивнула, но к глазам подступали предательские слёзы. А ведь я редко плачу. Только по ночам, иногда просыпаясь от кошмаров, которые отравляют сон и выливаются ядовитыми реками в явь. Когда вижу во сне родителей или наш сгоревший дом. Но я никогда не вижу их лиц, только смутные очертания, потому что я не помню лиц. И дом я вижу будто с обложки пригородного журнала, и лишь подсознание подсказывает, что это мой дом. Но вряд ли наш дом четырнадцать лет назад выглядел именно так. Просто мозг ищет замену недостающим частичкам памяти.

Смахнув одинокую слезинку со щеки, я заключила бабушку в объятия, и это помогло мне с надеждой взглянуть в будущее. Эмоции улеглись, сердцебиение замедлилось.

Я не стала доучиваться последний месяц с позволения моего единственного опекуна. К тому же я приказом самого директора была отстранена от занятий. Чем не законный повод посидеть дома?

Лето было невеселым. Да и какое оно может быть, если тебя буквально выгнали из школы? Его мы провели в нашем старом доме, наслаждаясь уютной и родной обстановкой стен, наполненных воспоминаниями. Ну и параллельно собирая вещи для переезда.

Лидия забрала у меня телефон, обрывая все контакты со старой школой. Мы сами так решили. Сжигать мосты – так сразу все!

Я старалась не выходить на улицу и не шататься по городу. Всем в школе директор сообщил, что мы уехали еще в мае доучиваться год в новой школе. Мне не было скучно. Друзей у меня в школе никогда и не было, так, лишь одноклассники, которые даже не здоровались при встрече. Наверное, я всю жизнь старательно держала чужих людей на расстоянии, опасаясь сближаться и заводить друзей. Все равно, что сделать шаг по канату, натянутому над пропастью. Одно неверное движение – и рухнешь вниз, навстречу острым скалам.

Я полюбила долгие прогулки в предрассветный час в нашем старом парке, где только сонные птицы были моими спутниками. Я гуляла в одиночестве, предпочитая компании хорошую книгу, и перечитала тогда, наверное, штук пятьдесят. В перерывах между чтением я бродила по сумрачным дорожкам, пытаясь найти в душе ответы. Кто я? Куда стремлюсь? Кем хочу стать? Ради чего вообще я живу? Ведь новый учебный год – отличное время, чтобы изменить свою жизнь. Так, наверное, думают все новички.

Но ответы на мои вопросы не приходили, и я снова и снова погружалась в фантастические и вымышленные миры, будто отдаляясь от реальности специально. Раз нет ответов, зачем тогда проводить скучные дни в этом мире, если их вокруг тысячи, более живых и красочных? Я начала писать стихи о тех чувствах, которые еще не испытывала, или о тех местах, где не была. И тогда потихоньку приходило осознание, что эту жизнь пора менять решительно и бесповоротно. Но как набраться смелости для этого?

А смелости как раз и не было, как и уверенности в себе. Больше всего мне хотелось в новой школе залезть в мою уютную серую раковину и спокойно учиться вплоть до выпуска.

Мои мысли прервал настойчивый стук в дверь. Вот и бабушка!

– Пора вставать, – послышался ее звонкий голос.

Родителей своих я не помню, к сожалению. По словам бабушки, они погибли, когда мне было два года. Ужасный пожар в их доме, выжила только я. Там же и сгорели все их фотографии и личные вещи. А возможно, бабушка просто убрала все подальше, чтобы себе и мне лишний раз не напоминать о той ужасной трагедии. Я пыталась расспрашивать ее об этом, но всякий раз натыкалась будто на стену: ее лицо становилось бледным, из него, казалось, уходила сама жизнь. В такие минуты она тяжело дышала и, держась за сердце, опускалась на стул, или кресло, или диван – в общем, что стояло рядом.

Сегодня мой первый день в новой школе того самого города Крисп. И я дала себе обещание – больше я не буду совершать ошибок, больше бабушке не придется оставлять позади память о ее семье, чтобы иметь возможность дать образование своей непутевой внучке. Теперь все будет иначе – лучше я снова буду невидимка, без имени, без своего мнения, без друзей. Но мы будем жить спокойно.

Глава 2

Время моих размышлений подошло к концу. Да и время, отведённое на подготовку к школе. Вынув наушники, я выключила песню «The last of the real ones». Жаль, не удалось дослушать, но позитивный заряд не заставил себя ждать. Я взглянула на себя в зеркало и увидела стройную рыжеволосую девушку небольшого роста. Немного постояла, потом покрутилась, улыбнувшись самой себе в отражении.

Настойчивый голос в голове говорил: «Ты так хороша, не прячь себя под скучной ужасной одеждой! Пора вылупляться из скорлупы!» И он был прав. Последние месяцы после моего восемнадцатилетия я серьезно переосмыслила свою самооценку. Ну, или мне так казалось. Очень не хотелось больше забивать себя в угол, я хотела свободы самовыражения, хотела любви и приключений. Я больше не сомневалась в себе. Но как быть со своим обещанием? Мне оставалось учиться еще довольно долго и хотелось бы закончить школу без серьезных сложностей для бабушки.

Ну что же, теперь осталось понять, сработает моё самовнушение или нет. Раньше что-то не особо работало.

– Так ты идёшь? – бабушка снова заглянула ко мне в комнату, всем своим видом выражая нетерпение. – Я там оладушки приготовила со сметанкой. Тебе нужно позавтракать, ты же знаешь. Без завтрака я тебя в школу не отпущу.

Ее теплый взгляд заставил меня улыбнуться. Бабушка была очень хороша собой: слегка за пятьдесят, с красивыми голубыми глазами и русыми волосами. Я даже не помню, чтобы она их красила, это был ее родной золотисто-медовый цвет. Прическа – модное каре с уклоном на один бок – удивительно подчеркивала достоинства её тонкого, аристократического лица. Она надела темные джинсы и голубой вязаный пуловер. Наверное, тоже куда-то собралась? Где же привычный милый фартучек с оборочкой?

– Ты хорошо выглядишь, – заметила я. – Неужели поедешь со мной в школу?

У меня вдруг округлились глаза от такой невероятной догадки. Только не это! Я люблю бабушку Лидию, но не хочу явиться в школу в первый же день под ручку с бдительной нянькой. К слову, это было бы вполне в её духе – опекать любимую единственную внучку от любых злоключений, будь это стая бродячих собак или милый парень, вполне способный впоследствии разбить мне сердце.

– Нет, расслабься, – она шагнула в мою новую комнату и оставила дверь распахнутой, как бы говоря: «Тебя ждёт неизведанный и удивительный мир». – Я иду на собеседование.

Я непонимающе уставилась на бабушку.

– Работа? – переспросила я и от удивления мазнула тушью мимо ресниц, оставив чёрную вязкую полосу на верхнем веке. – Зачем тебе работа? Мы вроде не бедствуем.

Тут я слукавила. Мы бедствовали. И сильно. По сути, жили сейчас лишь на новый доход – оплату аренды нашего старого дома. А до этого успешно проматывали дедушкино наследство. Так успешно, что сейчас у нас остались лишь несколько тысяч наличными да старый, убитый временем джип. Его тоже можно было бы продать. Классика автопрома всегда в цене, еще и с родным движком. Но я была категорически против, потому что безумно любила эту ржавую банку на колёсах. За несколько месяцев до своей смерти дедушка говорил, что я смогу забрать джип, когда подрасту. Но вот я получила права месяц назад и удивилась, сколько стоит поставить на ноги моего старого друга. К сожалению, дешевле сейчас было купить подержанную простенькую лошадку, зато на ходу. А мечты оседлать брутальный автомобиль отложила в далёкий-предалекий ящик. И ключ забыла, куда положила.

А влажная салфетка всё не хотела вытирать тушь, лишь размазывая её ещё сильнее. Бракованная, что ли? Салфетка или тушь.

Чувство беспокойства подкрадывалось ко мне тихо и неумолимо, как кошка, заметившая одинокую пташку на тротуаре.

– Не только ты хочешь начать жизнь с чистого листа. И, если представился такой шанс, почему бы им не воспользоваться и не поменять что-то? – Лидия вздохнула так, будто действительно смертельно устала от ежедневной рутины. – К тому же я слишком долго занималась твоим воспитанием, и теперь мне хочется пожить немного для себя.

– И куда ты будешь собеседоваться?

– В агентство недвижимости этого захудалого городишки требуется сотрудник, – она хмыкнула, – хотя тут всего несколько десятков домов да пара магазинов. Не знаю, неужели и правда недвижимость тут в ходу. Я этим никогда не занималась, – уточнила бабушка, – но всегда было интересно попробовать. Носить деловой костюм… общаться с новыми людьми…

Резонно, подумала я. Не вечно же нянчиться со мной, можно и о своих интересах подумать. И даже нужно. Наверное, это поможет заполнить пустоту в её сердце, ту пустоту, которую она скрывает даже от меня, из-за которой иногда не может уснуть ночами, а иногда и плачет, тихо, чтобы я вдруг не услышала.

Она всю жизнь посвятила мне и продолжает посвящать.

Но сейчас не время для грустных мыслей. Бабушка улыбнулась, как будто хотела приободрить меня:

– У тебя все получится, не переживай, Вель. Просто будь собой, и ты найдёшь свой особый, единственно верный путь. Я в тебя верю и всегда буду рядом.

Её тёплая ладонь касалась моего плеча, а голос успокаивал. Он проник с самое сердце и заполнил тревожную пустоту. В её голосе была необычайная сила, я всегда это знала, с самого детства. Он помогал мне смеяться, когда грустно, или взывал к разуму, когда игры переходили в опасные шалости. Бабушка – моя единственная семья, никого ближе и роднее у меня нет. И если она решила, что дурацкая работа изменит ее жизнь к лучшему, что ж, так тому и быть, я всегда буду ее поддерживать, как и она меня.

– Ты почти готова, – Лидия окинула меня оценивающим взглядом своих теплых глаз. – Пожалуй, не хватает небольшой, но важной детали.

Она достала из кармана джинсов маленькую плоскую коробочку черного цвета, обшитую бархатом. А внутри я увидела изящный кулон с переливающимся фиолетовым камнем. Камень был прямоугольной формы, в длину около пары сантиметров, его обрамляла тонкая золотая ниточка, будто паутинка, держащая своё ограненное сокровище крепко-накрепко.

Необычная вещица, похожа на антикварное украшение, и уж точно довольно дорогая. Откуда она у нее?

– Какая красота! – от удивления у меня дрожал голос.

Такие подарки от бабушки я раньше никогда не получала, да и кулон был просто волшебный. Я любовно погладила камень, удивляясь необычным переливам света в его гранях.

– Он подходит к твоим глазам, – бабушка достала кулон из коробочки и расправила в руках, готовясь примерить на меня новое украшение.

– Но у меня карие глаза, – я повернулась спиной и ощутила прохладу камня у себя в районе ключицы. Щелкнул замочек, руки сами потянулись к подарку, а я посмотрела на себя в зеркало.

– Да, ты права, карие. Когда я его покупала, почему-то подумала, как замечательно он тебе подойдёт.

В зеркале маленькой комнаты отразилась рыжеволосая девушка, невысокая, с темно-карими глазами и замечательным украшением на шее. Для первого дня в школе я выбрала коричневое платье-футляр из нежной вискозы, сверху надела легкий черный кардиган, волосы собрала шпильками в пучок на затылке. Ну и лодочки на небольшом каблучке. Этот образ мне казался достаточно сдержанным, показывающим мои самые серьёзные намерения учиться, учиться и еще раз учиться. Ох, какой это был самообман… Еще раз покрутилась у зеркала, раздумывая, не выгляжу ли я как скучная секретарша. И в итоге сделала вывод, что нет.

Чмокнув бабушку в щеку, попутно съев парочку ее оладушек, я вышла из нашего нового дома.

Моя старенькая, местами покрытая царапинами и ржавчиной, но любимая зеленая kia стояла рядом с дорожкой, вымощенной потрескавшимся от времени камнем, и сияла россыпью капелек жемчужной утренней росы. Приобретя ее месяц назад, я прыгала от радости, как малолетняя дурочка. Моя первая машина! Ну и плевать, что у нее есть недостатки, мы все не без них. Главное, что на ходу! И по карману!

Я огляделась по сторонам и не увидела никого, кроме двух кошек, перебегающих дорогу в десятке метров поодаль. Одна из них испуганно остановилась прямо посередине и посмотрела на меня, блеснув янтарными глазами. Что-то прошипела, ее шерсть взметнулась вверх, и она поспешила за своей удаляющейся подругой.

Я забралась на сиденье, поеденное молью (или бессердечным временем), и поежилась. Беспокойство одолевало меня, но я старательно его игнорировала. Однако в конце концов оно проникло в сердце и впилось в него ледяными когтями.

Когда я впервые переступала порог начальной школы, со мной был дедушка. Он мог развеять все мои сомнения и неуверенность одним лишь словом. Он всегда говорил, что люди не конфеты с ликёром и не обязаны всем нравиться, что главное – нравиться самой себе. Помню, я еще удивлялась этим его словам. Ведь для меня, малышки, конфеты с ликером казались жуткой гадостью. Я поняла, что дедушка хотел сказать, только через десяток лет, когда вновь их попробовала. Ну и немного поумнела.

И я искренне старалась следовать этой нехитрой заповеди.

Да уж… Всего лишь тихий маленький городок. Всего лишь начало учебного года. И всего лишь новая школа. Но почему я так нервничаю, словно это самый ответственный день в моей жизни? Напряжение было на уровне подсознания, будто всё моё нутро кричало о том, что что-то должно произойти, и в самое ближайшее время.

Внутренний голос? Да ну его!

Утренняя тишина не приносила с собой ничего, кроме серого вязкого тумана, лениво выползающего сквозь рассветные сумерки. Так безмолвно и безлюдно. Как в старом фильме ужасов.

Я проезжала мимо одноэтажных частных домов, неухоженных лужаек. По пути даже попадались поваленные деревья и один брошенный автомобиль. Но это была окраина города, а ближе к центру уже стали встречаться на моем пути и автомобили, и люди. Некоторые совершали утреннюю пробежку по одному или в паре. Младшие школьники суетливо спешили сесть в желтый автобус, призрачно мерцавший фарами в утреннем тумане.

Стало немного радужнее и веселее, оттого что все же город живет своей жизнью, да и дома я теперь проезжала вполне себе презентабельные и ухоженные, с кустами азалий на крыльце. Проехала кафе-мороженое «Щербет», приветливо мигающее огнями вывески «Уже открыто». Несколько, похоже, самых популярных бутиков были еще закрыты, но вокруг на главной улице Вишневый проспект уже вовсю кипела жизнь. Тут и правда росли вишневые деревья. Наверняка весной от их цветов исходит потрясающий нежный аромат.

Не все так плохо, подумала я. Тут тебе и общество, и досуг, и кафе, и парки. Я проехала церковь, построенную, скорее всего, очень давно, возможно, пару веков назад, из темного кирпича, с красивыми разноцветными витражами, украшающими узкие окна.

Подъезжая к старшей школе, я заметила, что на дороге стало тесно от машин. Юноши и девушки так спешили получить знания, что образовалась внушительная пробка. Велосипеды, электросамокаты, мотоциклы, мопеды, пара школьных автобусов, как классика жанра, ну и самый разнообразный автопарк. Есть на что посмотреть. От крутых машин типа «Camaro» до стареньких, как моя малышка, хэтчбеков. Мое внимание привлек джип CJ5 небесно-голубого цвета.

– Ух-х-х-х, какой зверь, – я любовалась на него в зеркало заднего вида. – Еще, небось, и движок родной…

Так похож на дедушкин. Но этот явно более ухоженный, капот так и сверкает свеженькой краской, а начищенные фары отражают редкие солнечные лучи.

Я потеряла джип из виду, когда свернула на школьную парковку. Пришлось немного покружить, но местечко для меня все же нашлось.

Я выбралась из машины и оглянулась в поисках приглянувшегося джипа, но его и след простыл. Жаль, очень хотелось посмотреть на него поближе. Чуть погрустнев, я направилась навстречу знаниям.

***

Трехэтажное здание с большими квадратными окнами совсем не выглядело враждебным, и я немного приободрилась. Либо недавно школу капитально ремонтировали, либо ей от силы лет десять. Красный кирпич, которым были выложены стены, казался вполне новым.

Я неторопливо шла, в беспокойстве накручивая на палец рыжую прядь волос, выбившуюся из прически. Вокруг было много зелени: ивы, раскидистые клены, кустовые многолетние цветы с яркими бутонами. Казалось, даже подступающая осень не способна выбить из этих растений летние краски.

Перекинув рюкзак на второе плечо, я нервно закусила губу.

Главное, проскочить тихо, как мышь… и не нарываться на неприятности. Блин, да что ж так жарко… Лицо будто горит огнем!

Шаг за шагом приближаясь к старшей школе города Крисп, я понимала, что запуталась окончательно. Оставаться тихой и незаметной в своем собственном мирке было спокойно и уютно. От каждого нового дня я знала, чего ожидать. Но когда в старой школе моя жизнь закрутилась с невообразимой скоростью, я смогла наконец ощутить этот неповторимый вкус популярности – терпкий, с резкими цитрусовыми нотками. Дни были полны приключений, в них даже появилась долгожданная романтика. Но вот последствия в виде отчисления заставляют меня задуматься, так ли это мне нужно? Нам пришлось уехать, отказавшись от дома, где я выросла, ради того, чтобы я смогла начать всё заново и снова не наделать этих глупых ошибок.

Так каков мой путь теперь?

Я стояла перед двустворчатыми дверьми и не спешила входить. Липкое беспокойство проникло в сознание, мешая мыслить здраво.

Мимо прошла стайка весело болтающих девушек, не удостоив меня ни единым взглядом. Всё как всегда.

Вокруг кипела школьная жизнь, а я никогда не умела быть её частью. Просто сливалась с толпой, становилась «той странной, с задней парты». С чего я взяла, что сейчас всё выйдет по-другому? Даже если я и захочу измениться, не факт, что у меня получится.

– Ах, вот ты где! – раздалось за спиной.

Я вздрогнула, обернувшись на голос. Девушка с глянцевыми черными волосами призывно махала рукой. Но она звала не меня, и я стушевалась окончательно.

Я перехватила взгляды нескольких парней, стоящих неподалёку. Заинтересованные, они глазели на меня и не стеснялись этого. Я занервничала еще больше.

Почувствовала, как свежий осенний ветер закупоривает легкие, мешая сделать вдох.

По спине пробежали мурашки от страха и… возбуждения? Откуда оно взялось? Что-то необъяснимое поднялось у меня изнутри, темное и необузданное… Жар схлынул с лица и переместился вглубь меня, пробуждая странное чувство, похожее на голод.

Что со мной происходит? Оторопев, я взирала на несколько ступенек, которые мне предстоит преодолеть, как на страшного зверя, хватая ртом воздух, надеясь наконец сделать глубокий вдох и успокоиться.

Волна дикого жара поднялась изнутри меня. Еще немного, и казалось, я взорвусь, будто лампочка от перепада электричества. Но это было не банальное волнение. Это было нечто большее.

Затем в моей голове раздался вкрадчивый голос: «Отбрось сомнения». И мое тело поддалось. Я даже сама не поняла, как это случилось. Казалось, что я больше не управляю собой.

Дрожащими руками я потянулась к шпильке в волосах. Медные кудри заскользили по плечам и легли плавными волнами на талии. Я была под гипнозом? Нет. Я ведь тоже этого хотела, как бабочка, стремящаяся вырваться из ненавистного кокона.

Потом пришла очередь моего кардигана. Я безмолвно сняла его и отдала проходящей мимо блондинке. Та пыталась окликнуть меня в непонимании, что ей нужно делать с предметом моего гардероба, но я не слышала ее. Мне было плевать, я уверенно взошла по ступеням, стуча каблучками туфель, и, сделав несколько шагов, открыла двумя руками портал в новую школьную жизнь. Именно туда настойчиво звало меня существо внутри.

Оказывается, это легко. Не думать, не рассуждать, не анализировать. Просто отпустить себя плыть по течению, упиваясь взглядами проходящих парней.

Деревянные двери послушно распахнулись передо мной. Из моей души поднялось и выпрямилось страшное черное чудовище и тут же заткнуло рот голосу разума. Где оно было до этого? Спало? И почему вдруг проснулось? Эти вопросы посетили мою голову, но тут же улетели, не получив ответа. Просторный светлый холл встретил меня взглядами десятков глаз.

Глава 3

Я смотрела сквозь парней и девушек, наполняющих холл, но не замечала никого. Так было проще – не видеть лиц, не обращать внимание на эмоции. Существо изнутри призывало не доверять им.

Створки дверей позади меня захлопнулись, всколыхнув потоком воздуха волны медных волос, а робкие солнечные лучи озарили их и заставили сиять огнем. Девушки, которые стайкой стояли возле синих шкафчиков, смотрели кто настороженно, кто откровенно с пренебрежением. Но какое мне до них дело? Пусть смотрят, это только забавляет моё темное чудовище.

А вот парни… Они оборачивались, провожая меня оценивающими взорами. И, похоже, им нравилось то, что они видели. Я чувствовала каждый их взгляд на себе, будто он был обжигающий, как поток чистого электричества. Он проникал внутрь меня, вливающийся в нового гостя моей души. Для одних он смертелен, для него же – необходим, как воздух. И этот гость щедро делился энергией со мной, делая меня сильнее и увереннее.

Я буквально ощутила эмоциональные нити от каждого, кто смотрел на меня. Будто магнитом я притягивала взоры всех собравшихся в холле старшеклассников. Мне нужно всего несколько десятков неспешных шагов – попасть к школьному секретарю и забрать свое новое расписание, а еще получить ключи от личного шкафчика… Я почти дошла…

Но тут произошло то, чего никак не ожидало мое темное чудовище.

Я не видела его, только его глаза. Но эти глаза я никогда не забуду. Их голубое сияние проникло в мою душу и заставило замедлить шаг. Теперь эти глаза будут являться ко мне во сне, оставаться со мной, когда я проснусь, и тревожить меня перед отходом в мир грез. Он смотрел на меня, как и все, с интересом, но во мне вызывал совсем другие чувства…

Что это? Мое сердце бешено билось в груди, грозясь вырваться. Щеки обожгло огнем. Надеюсь, внешне я не покраснела.

Теперь я окончательно поняла, что моя жизнь разделилась на «до» и «после». А ведь в душе я боялась перемен. Пару лет назад, учась в средней школе, я решилась выкрасить волосы в черный, чтобы как-то выделиться, нарушить своё болезненное спокойствие, всколыхнув внутренний мир. Тогда меня жёстко опустили с небес на землю, указав на то, что у каждого есть своё место и вылезать из него не должно. Пара синяков и навсегда уязвленная гордость – вот что я тогда получила в награду от своих одноклассниц. На что бабушка ответила, что мой родной цвет волос – это подарок судьбы, и что-то менять сейчас было бы глупостью.

Я оставила попытки изменить жизнь, а теперь Вселенная решила пнуть меня под зад очередным сюрпризом.

Симпатичный парень с непослушными темными волосами стоял у правого ряда шкафчиков и не сводил с меня своих голубых глаз. Кажется, он был не один, но я никого больше не замечала. Меня перестали интересовать все остальные, да и вообще всё вокруг.

Мы смотрели друг на друга, не в силах разорвать образовавшуюся связь.

Юные девушки всегда мечтают о любви с первого взгляда, так, чтобы будто молнией прошибло. И я была в их числе, каюсь. Прочтя огромное количество книг самых разных жанров, я мечтала, что вдруг однажды появится принц на белом коне (или сынок олигарха на «мазерати») и увезет меня из безрадостной реальности в свой сказочный мир. И обязательно я сразу должна буду понять, что он именно тот самый. Но это были пустые мечты, и я всегда понимала, что верить в их осуществление глупо. Реальность куда мрачнее.

Но он не принц, не сын олигарха, а обычный парень из старшей школы, провожающий оценивающим взглядом новенькую. Что же в нем такого особенного, что кровь стынет в жилах, превращаясь в вино, опьяняя меня и мешая мыслить здраво?

Так странно, я растеряла всю свою самоуверенность, подпитываемую темным чудовищем изнутри, снова вернулась маленькая, неуверенная в себе девочка с кучей детских комплексов. И я чуть было не оступилась на ровном месте, но устояла на ногах и прошла последние метры холла, свернула в соседний коридор, ощущая на затылке его обжигающий взгляд.

Сердце колотилось со скоростью заводной игрушки, которую настойчивый ребенок запустил на полную мощность. Стараясь унять дрожь в коленях, я остановилась, с трудом переведя дыхание.

Эффектное появление, ничего не скажешь!

Надеюсь, он не пойдет за мной, иначе я просто убегу, как последняя трусиха. Здесь тоже были люди, но я прижалась спиной к холодной школьной стене и смогла слиться с толпой. Разум робко подсказывал, что я опаздываю на уроки, но я лишь отмахнулась от него.

Безумно хочется тишины, спокойствия и одиночества, чтобы привести в порядок свои чувства и банально отдышаться. Так и эмоциональное истощение можно получить.

Водоворот пережитых необычных ощущений ещё не покинул меня, я глотала ртом воздух, боясь задохнуться. Что это такое? Я усмехнулась. Неужели любовь с первого взгляда, о которой сложено так много песен и стихов? Один… Два… Три… Четыре… Пять… Шесть… Семь… Восемь… Девять… Десять… С каждым разом я дышала все глубже и спокойнее. Стало немного легче. По крайней мере, я смогла сосредоточиться на цели – добыть себе расписание. А раз есть цель, то нужно брать ноги в руки и шагать.

Я дошла до кабинета секретаря почти спокойно и считала это своим личным достижением. Держу себя в руках, ура!

На меня исподлобья взглянула седовласая тучная женщина в узких очках на крупном носу и демонстративно вернулась к заполнению какой-то таблицы, лежащей на столе. Всем своим видом она показывала, что безумно занята.

– Здравствуйте, я новенькая, – мой голос немного дрогнул, подгоняемый волнением. – Мне бы расписание…

– Всем бы расписание, – секретарь не поднимала глаз от бумаг. – Жди.

Демонстративно медленно она перекладывала документы из одной папки в другую. Какие-то из них удостаивались печати, иные – росписи. Но уж точно это не была архиважная работа, которая требовала немедленного выполнения. Я начала переживать.

– Но урок скоро начнется… – я уже всерьез запаниковала, когда секретарша взялась за новую папку.

Ну почему нельзя просто отдать мне расписание, жаба ты старая! Вслух я такого не сказала, разумеется. Так уж вышло, что бабушка привила мне удивительную робость перед такого рода «жабами». В ее окружении их было немало, и иногда они собирались у нас дома за чашечкой чая или чего-то покрепче.

– Не могли бы вы просто дать мне расписание, и я пойду?

– Где ж ты раньше была? – секретарша отложила ручку и нехотя поднялась со стула, наигранно кряхтя. Со стеллажа справа она достала папку зеленого цвета и, открывая, спросила: – Уайлд?

– Да-да, – я с готовностью кивнула, все еще надеясь прийти на урок вовремя.

– Сейчас тебе в класс 103. Это прямо возле холла, на первом этаже слева. Пройдешь стеллаж с кубками и наградами по лакроссу и как раз увидишь. Сдвоенная алгебра… М-да, профессор Грейсон. Дальше уже посмотришь сама, чай, не перетрудишься, – тетенька протянула эту папку, будто сделала для меня великое одолжение. А я с благодарностью кивнула в ответ. – Да поспеши уже, она очень не любит опоздавших, лучше не зли ее.

–Спасибо, постараюсь, – но секретарше уже было не до меня, она со скучающим видом вернулась к заполнению и перелистыванию своих документов.

Я поскорее удалилась из ее кабинета, мысленно повторяя направление. Ох, только бы успеть. С алгеброй у меня и так отношения складывались не очень хорошие, на гране провала, не хватало еще и сразу попасть в немилость к строгому, судя по всему, преподавателю. Так и до экзаменов не доучусь – выгонят из академии к чертовой бабушке. Прости, бабушка.

Я искренне надеялась не встретить в коридорах, всё еще полных народа, этого голубоглазого парня с непослушными каштановыми волосами. Пока что мне достаточно эмоциональных потрясений. Надеюсь, он уже убрался из холла на свой урок, занял свою парту и мило беседует с соседкой… нет, лучше пусть будет сосед.

Ученики уже почти разошлись по своим классам, а в коридоре осталось всего несколько человек, да и те спешно рылись в своих шкафчиках, доставая нужные учебники и тетради для предстоящего урока. Что ж, это мне только на руку. О метаморфозе, которая произошла со мной при входе в школу, я пока старалась не вспоминать. Но дала себе твердое обещание разобраться с этим позже. Даже зарубку сделала мысленную.

Я уже не успевала закинуть в шкафчик лишние учебники, придется тащить с собой весь этот тяжелый багаж знаний.

Я на ходу заглянула в папку, чтобы ненароком что-то не перепутать. Сверилась, перечитала и облегченно выдохнула. Ну хоть класс алгебры рядом, вот перед глазами уже и упомянутый стеллаж со спортивными достижениями школы.

Я подняла взгляд от бумаг в поисках нужной двери и тут снова увидела его.

Этот нарушитель равновесия, нагло вторгшийся в мои мысли, входил в нужный мне класс 103! Я мучительно застонала. У него тот же урок, что и у меня! Стыд снова обжег мое лицо, недавние эмоции всколыхнулись внутри, искрами огненного пламени. Да что же со мной происходит?! Душевный трепет такой силы я никогда еще не испытывала. Я потеряла возможность мыслить здраво так быстро, что и сама не заметила. Ноги понесли меня прочь от класса алгебры, прочь от голубых глаз и прочь от неадекватной реальности.

Я развернулась и, не видя никого вокруг, словно в тумане, свернула за угол, лихорадочно соображая, что же мне делать дальше. Идти в класс? Нет уж! Я пока не готова… встретить там его…

Ох, лишь бы унять эту надоедливую дрожь в коленях!

– Эй, ты в порядке? – я услышала звонкий девичий голос. Кто-то обращался ко мне.

Наверное, со стороны я выгляжу, мягко говоря, странно: отсутствующий взгляд направлен в пустоту, папка чуть не выпадает из ослабевших рук. А если вспомнить, что я новенькая, так недалеко и слухам по школе поползти о моей невменяемости. Я заставила себя распрямиться и посмотрела на стоящую рядом девушку. Ее аккуратное личико в обрамлении черных прямых волос до плеч выражало искреннюю обеспокоенность, а теплая рука легла мне на плечо.

– Да, спасибо, я просто немного нервничаю… Первый день сегодня…

Мои слова прервал громкий и протяжный звонок.

– Расслабься, – посоветовала она, намереваясь уйти. – Если ты фрик, то считай, что ты дома!

Незнакомка, подмигнув, поспешила на свой урок, а я осталась в одиночестве. Идти на алгебру сейчас? При одной мысли, что я заявляюсь на этот урок после звонка, как на меня смотрят все, кто находится в классе, включая его… Я не привыкла к всеобщему вниманию. А уж внимание этого конкретного парня вообще застало меня врасплох.

Может, я зря накручиваю себя? Не готова я пока с ним встречаться, нужно собраться с мыслями и немного успокоиться, как следует все обдумать. У меня есть 45 минут.

Похоже, я прогуляла свой первый урок в новой школе. Лучше и не придумаешь.

Как ни крути, выхода я не видела. Что же все-таки происходит со мной сегодня? Как это объяснить самой себе? И повторится ли это снова?

«Да», – прозвучал голос в моей голове.

Он появился из ниоткуда, и поначалу я даже не поняла природу его происхождения. В ужасе озираясь, я не нашла никого поблизости, кто бы обращался ко мне сейчас.

Ну вот только этого мне не хватало! Я схожу с ума? Или кто ты вообще такой? Что ты такое?

Но так ли я хочу на самом деле знать ответ на этот вопрос? Неизвестность пугала и бесила меня одновременно.

«Я – это ты. Скоро ты все поймешь…»

Что-то внутри меня вновь вышло на связь, заставляя похолодеть каждую клеточку моего тела. Страх уже пересиливал желание узнать правду.

Наверное, я схожу с ума. Иначе как объяснить то, что я чувствую? Будто внутри меня поселилась тьма и она разговаривает со мной.

«Не утомляй меня вопросами… От них я становлюсь более… голодной…»

Я в прострации осела на пол, обхватив голову руками. Настоящая удача, что все ученики разошлись по своим классам и никто не видит меня в таком состоянии. Нужно обязательно привести себя в порядок, совладать со своими эмоциями… и с этим… нечто… даже если это всего лишь плод моего воображения. Но вот в последнем я сомневалась. Слишком реально я все ощущала – это щемящее чувство внутри меня из-за того, что кто-то набирает силы, вытесняя меня же из моего тела и из головы.

Снова и снова пытаюсь дышать ровно. Вдох – выдох, вдох – выдох.

Сердцебиение понемногу приходит в норму, но его контроль дался мне очень тяжело. Я понимала, что идти домой нельзя. Это означало бы, что я сдалась, подчиняя свою жизнь неприятным обстоятельствам. Только взяв себя в руки, я смогу вырваться из этой колючей эмоциональной ловушки. Да, немного опозорюсь, придя на второй урок, но что уже поделать? Нужно взять себя в руки и идти вперед. В конце концов не буду же я до конца школы пропускать все уроки, которые посещает этот голубоглазый парень.

Так не должно быть. Я не хочу отступать от своей цели – я должна спокойно окончить школу с минимальным количеством промахов. Решено! Иду на следующий урок, и, если нам суждено снова столкнуться лицом к лицу, так тому и быть.

Через некоторое время прозвенел звонок, а ведь я так боялась его услышать, хотя и понимала, что это неизбежно, как ночь, приходящая каждый вечер и забирающая всех людей в мир снов. Собрав все свои силы, я выпрямилась и пошла навстречу его пронзительным голубым глазам в класс 103.

Что я скажу ему? Или он первый заговорит? Или мы вообще будем молчать и избегать обжигающих взглядов друг друга? Не знаю. Будь что будет.

Несколько десятков шагов показались мне безмерно длинными, но, когда я наконец остановилась у двери с номером 103, волнение почти отступило. Надеюсь, именно моя воля и самообладание помогли мне справиться с этим испытанием. Я слышала голоса учеников в классе и, снова сделав над собой усилие, вошла.

Преподаватель (наверное, это и есть профессор Грейсон) сидела за темным деревянным столом, постукивая по нему серебристой металлической ручкой. Она не видела меня, поглощенная чтением толстого фолианта с целой кучей страниц. Я сделала пару нерешительных шагов в ее сторону, и она подняла свои глаза, увидев наконец того, кто повинен в неожиданной и полной тишине в классе. Ее выражение лица не предвещало ничего хорошего.

– Здравствуйте, я Эвелин Уайлд.

– Ах да, мне говорили, что у нас новый ученик. И где же ты была весь первый урок?

Я не была готова к ее строгому, но одновременно насмешливому тону.

– Простите, мне немного нездоровилось, но теперь все хорошо. Я сожалею, что пропустила ваш первый урок.

– М-да, я тоже сожалею. Надо думать, что в нашем медкабинете тебе оказали необходимую помощь? – по ее выражению лица, я поняла – профессор Грейсон прекрасно понимает, что ни в каком медкабинете я не была. Ее взгляд стал еще более колючим и холодным. – Садись на свободное место, – она махнула рукой в левую сторону аудитории. Я проследила за ее движением и увидела ЕГО, но быстро отвела взгляд.

– Спасибо, – я поспешно прошла в указанном направлении и уселась за свободную парту. Тот самый парень сидел правее и дальше, но достаточно близко, чтобы я ощущала его прожигающий взгляд на затылке. Ох, как же мне продержаться в его присутствии целый урок? Прозвенел звонок, означающий, что пора начинать самый длинный урок в моей жизни.

Я не любила алгебру, она давалась мне очень тяжело, я всегда едва-едва набирала нужные проходные баллы для успешного окончания учебного года. Но преподаватель в моей старой школе был милейший дедуля, профессор Миллер, который тянул меня за уши к удовлетворительной оценке на экзамене, со всем трудолюбием объясняя мне снова и снова А вот профессор Грейсон явно другого склада преподаватель. Она была одета в строгий костюм серого цвета, на голове – пучок из русых волос, и каждая волосинка была старательно убрана, как будто она потратила на нее не один час. Действительно ли этот образ является отражением ее личности, я не знаю, но впечатление она производит серьезное, размеренно прохаживаясь вдоль рядов притихших и сосредоточенных учеников.

– Таким образом, арифметическая прогрессия – это последовательность, в которой каждый следующий член можно найти, прибавив к предыдущему одно и то же число d… Кроме арифметической какие еще есть виды прогрессии?.. Ответит нам мисс Уайлд?

От неожиданности я немного подпрыгнула, со стороны это смотрелось, скорее всего, очень глупо. Пытаясь лихорадочно найти правильный ответ в своей голове, я совсем забыла, что на меня опять смотрят все ученики в классе. Ручка, которой я старательно конспектировала слова учителя, предательски выпала из пальцев и с громким стуком покатилась назад. Профессор Грейсон специально выдерживала долгую театральную паузу, дабы показать всему классу, насколько плохо я владею этой темой и что все, кто посмел пропускать ее драгоценные уроки алгебры, дорого поплатятся за свое нахальство.

Ответа я не знала и даже не догадывалась.

– Ну же, мисс Уайлд, не заставляйте нас ждать ответ на такой простой вопрос…

– Геометрические, – послышалось откуда-то сзади. И я даже знала, чей это голос. Приятный, в меру низкий, бархатистый голос…

– Спасибо, мистер Стивенсон, – профессор оглянулась назад, ее губы сжались в узкую полоску. Было видно, как старательно она пыталась сохранить бесстрастное выражение лица. – Уж в ваших познаниях, как и в способности нарушать дисциплину, я не сомневалась. А что такое геометрическая прогрессия, мисс Уайлд?

Снова вопрос, и снова я не знаю ответа. Класс притих, напряжение все возрастало, а руки понемногу переставали меня слушаться. Все мысли будто испарились из головы, оставив пустоту.

– Это…

– Это ряд чисел, каждое из которых получается из предыдущего умножением его на некоторое постоянное для этого ряда число. Так, мисс Грейсон?

Преподаватель резко развернулась в его сторону, и жалобно скрипнул паркет под её каблуками. Её губы сжались в тонкую сердитую линию. Было видно, как она старается совладать со своей злостью, но получалось с трудом, глаза так и стреляли молниями. А вот ученики заметно расслабились, послышалось даже несколько смешков и одобрительных возгласов. Похоже, мало кто осмеливался бросать вызов грозному профессору алгебры.

А я больше не могла игнорировать своего неожиданного спасителя, оглянулась через плечо, и наши взгляды, словно два магнита, притянулись друг к другу. Мгновение длилось целую вечность, а потом, казалось, и вовсе остановилось. И неважно, что мы в переполненном классе и учитель завис над нами коршуном, готовясь растерзать дерзких нарушителей устоев и порядка. Я разглядывала его, не стесняясь и не таясь. Как его зовут, я не знала. Да так ли это сейчас важно именно в этот волшебный момент? Неужели это любовь с первого взгляда?

Мистер Стивенсон, а его имени я пока не знала, был очень симпатичным юношей. Его черты лица были правильными и неправильными одновременно. Он не был идеальным красавчиком из глянцевых журналов. Да и кто из нас идеален? Не шее и щеке я заметила несколько родинок, волосы были темные и взъерошенные, но это не новомодная укладка, а прическа в стиле «расчесался и пошел». Мне нравится. Одет он был просто – в синие кеды, джинсы и свободную серую футболку. Он тоже разглядывал меня, ни капельки не стесняясь. Его глаза снова вызывали во мне бурю эмоций. И она, похоже, уляжется еще не скоро. Интересно, как его зовут?

– У нашего завхоза за лето накопилось много незавершенных дел. Думаю, в пятницу после уроков вы сможете выполнить несколько его поручений, – голос профессора Грейсон нарушил наш безмолвный диалог.

– Но я всего лишь ответил на вопрос. Несправедливо лишать весь класс знаний. Они заслужили услышать про геометрические прогрессии…

Да он еще и шутник. Смелый шутник.

– Вы оба останетесь после уроков в пятницу.

Голос преподавателя, да и взгляд, которым она одарила нас свысока, недвусмысленно давал понять, что возражений она не потерпит. Профессор Грейсон еще раз медленно оглядела весь класс и, удостоверившись, что нарушать порядок проведения урока больше никто не намерен, вернулась за стол.

Похоже, в пятницу у нас будет первое свидание.

Остаток урока прошел сравнительно хорошо, спокойно и размеренно. После звонка он спешно собрал вещи и, перекинувшись с приятелями несколькими словами, вышел из класса. А я медлила. Время идти в столовую, быть опять на виду у всей школы. Этого мне, по понятным причинам, не очень хотелось. Но ничего не поделаешь, сторониться всех и вся я не собиралась, уже нет. Похоже, этот учебный год обещает быть веселым.

***

В старом доме на вершине холма было темно, лишь в одной комнате горел слабый мерцающий свет.

Молодой человек стоял у окна и смотрел вдаль, поглощенный своими невеселыми мыслями.

– Может, уже хватит пить? – сказал он, разворачиваясь.

– Нет… Так этот дом окрашивается неким подобием красок, – голос принадлежал сидящему в кресле парню. В одной руке он держал пустой стакан, а в другой – пузатую бутылку с янтарной жидкостью на дне. Отсвет, исходящий от камина, как будто наполнял эту бутылку мерцающим огненным зельем. Парень чуть приподнялся и рукавом черной куртки вытер край журнального столика от густого слоя пыли, куда тут же водрузил свои ноги, обутые в стильные дорогие ботинки. А пустой стакан поставил рядом. Остатки алкогольного напитка он допил уже из горла.

– Мне нужна еще пара бутылок, чтобы скрасить эту ночь, – сказал он, вставая с кресла, потягиваясь во весь свой немаленький рост и направляясь к камину. Там стояло еще примерно с десяток разных бутылок, в основном с янтарно-коричневыми напитками. – Бурбон или виски… Может, джин… – юноша откупорил белую длинную бутылку с прозрачным напитком. Принюхавшись к содержимому, скривился, будто от прокисшего бурбона. – Кто додумался притащить сюда джин?

– Может, одна из твоих подружек, Нейт? Которые только что убегали? Ты хоть бы заставил их убрать гостиную… Вообще, приезжать сюда было плохой идеей… Этот дом хранит слишком много воспоминаний…

– Да … я хотел на эти воспоминания. Мы здесь из-за Лиры, и без ответов я не уеду. Как дела с тем домом, Марк?

– Их там нет. Новые жильцы не в курсе, снимали по Интернету с помощью агентства и, куда делись хозяева, не знают.

– Проклятье!

Нейтан был зол. Впервые за долгое время им удалось найти способ вернуть Лиру, но некоторые… трудности тормозят процесс. Сердце укололи горькие воспоминания минувших дней, и Нейт снова удивился, что оно еще в состоянии испытывать такие человеческие чувства, хоть и давно не бьётся.

– Ты ведь тоже скучаешь по ней, кузен? И теперь мы можем вернуть ее, этот ритуал должен сработать.

Марк вздохнул, снова услышав это слово «кузен». Они с Нейтаном не были в родстве, просто росли все вместе, втроем. И, да, он скучал по Лиримее, ведь она была его сестрой, любимой младшей сестренкой, которую он должен был защищать и оберегать всеми силами, но так опрометчиво потерял.

– Конечно, я скучаю по ней. И я готов испробовать столько способов ее вернуть, сколько потребуется. Пусть даже прольется кровь, – Марк сжал кулаки так сильно, что костяшки его пальцев побелели от напряжения.

– Прольется много крови… – тихо проговорил Нейтан. – Невинной крови…

Марк тихо выдохнул и заметно расслабился, будто решив для себя нечто, давно терзающее его. Он неспешно прошел по пыльной комнате и сел на единственное пустующее кресло у камина. Этот ритуал был запретным, чернокнижным и очень кровавым. Да и не факт, что сработает. Но попытаться они должны, ради Лиры и ее невинной души, которую они поклялись вернуть к жизни еще двести лет назад.

– Но я попал в дом… – тихо, будто боясь, что его услышат, сказал Марк. – И я смог учуять ее запах. Это было тяжело, но я уверен в нашем успехе.

Нейтан обернулся к брату, так он всегда его называл про себя, а в лицо насмешливо «кузеном», и в полутьме его глаза отразили багровое пламя камина. Темная, растерзанная многолетними страданиями душа теперь с упоением предчувствовала возвращение его возлюбленной в мир живых, будто и не было тех долгих лет мучительных поисков и страданий.

– Я чувствую, ты что-то еще хочешь мне сказать, Марк?

– Да, я был в агентстве, там мне дали номер телефона.

Марк протянул Нейту сложенный пополам листок бумаги. После стольких лет. Это не может быть правдой. Набирая цифры на экране смартфона, он даже почувствовал, что нервничает. Неужели такое может быть?

Несколько длинных гудков… Приятный женский голос на другом конце говорит:

– Алло!

– Привет, мам…

***

Столовая встретила меня яркими цветами и приятными запахами. Она находилась в отдалении от основного корпуса школы, так что пришлось пару минут идти по вымощенным каменным дорожкам среди зеленых газонов и подстриженных кустарников. Приятная такая прогулка.

Когда я вошла, заметила необычный контраст по сравнению с серо-голубыми школьными стенами, будто попала в другой, волшебный и яркий мир. Стены столовой были желтых оттенков с рисунками оранжевых цитрусов, апельсинов, мандаринов. Смотрелось изумительно и очень аппетитно.

Народу было довольно много, к столу раздачи почти не пробиться, но и столиков было достаточно. Похоже, все было рассчитано точно на количество учащихся. Мне даже показалось, что именно здесь сосредоточилась вся жизнь школы. В этом просторном и светлом помещении все улыбались, ну или на первый взгляд все.

Выбрав себе салат и какой-то творожный десерт с ягодным джемом, я нашла столик в отдалении от основной массы народа, чтобы немного передохнуть от этих вездесущих взглядов. Ну хоть «чудовище» молчит и не высовывается. Там и оставайся, а я есть хочу.

– Свободно?

Только я поднесла вилку с салатом ко рту в надежде поесть в одиночестве, как услышала звонкий девичий голос. Увидев его обладательницу, я улыбнулась.

– Да, конечно! Садись.

Напротив меня уселась девушка, та самая, которую я встретила в коридоре, с черными волосами. Она еще интересовалась, все ли со мной в порядке. Ее милое лицо вызывало во мне искреннее расположение. Наверное, мне все же не помешает иметь друга в этой школе.

– Я – Розмари, можно просто Рози.

– Очень приятно, я Эвелин. Я у вас первый день.

– О да, я знаю, – Розмари хитро прищурилась, – и ты уже успела наделать шуму по школе. Некоторые мальчики всерьез собрались замутить с тобой уже завтра.

Она усмехнулась, а мне стало неловко. Я начала нервно теребить край скатерти, будто искала у нее поддержки. Ну что ж такое-то!

– Да ладно, не парься! – Рози подмигнула. – У самых недоделанных индивидов только одно на уме. Поговорят и забудут. А почему ты перевелась к нам?

– Ну, это долгая история. И не очень приятная… – мне не хотелось выкладывать всю правду вот так просто. Хотя Рози мне и понравилась с первого взгляда, все же были опасения, что она поймет все неправильно. Примет меня за этакую шаблонную стерву, которая виновна в мордобое и некоторых легких и не очень травмах. Я не такая. Мне было жаль, что так произошло, и жаль, что из-за меня пострадали близкие мне люди.

– Тогда расскажешь в другой раз. Я подожду, – Рози заговорщицки зашептала, наклонившись ко мне, как шпион, который боится прослушки. – Ты же никого не убила? Не то чтобы я против… У тебя, наверное, были причины…

И тут мы дружно засмеялись во весь голос. Так, что на нас даже стали оборачиваться сидящие за другими столиками. Розмари ковырнула вилкой свой салат и сказала:

– Эта школа – сборище фриков. Тут много кто с приветом. Да и кто из нас не с приветом? В общем, ты впишешься. Я тут два года. Отец получил распределение в местное отделение юридической фирмы «Хасслс», а мама снимает кулинарные ролики и ведет блог на Ютуб. Вообще я из Рондовилля, это пара сотен километров отсюда, и тоже еще не совсем привыкла к местным чудикам. А вот и Эллиот, – она резко привстала со стула и помахала кому-то из толпы только что вошедших в столовую ребят. – Эй, Эл, мы тут!

– Кто этот Эллиот?

– Он вон там, мой парень.

Я перевела взгляд в направлении, куда она указала, и мое сердце будто разбилось на тысячи хрустальных осколков, потому что к нам приближался ОН! Чудно! Невезения продолжаются. Теперь еще и парень, который мне понравился, на самом деле несвободен. Да, а ведь я уже размечталась, но к чему теперь эти мечты, если у Эллиота (видимо, так зовут мистера Стивенсона) уже есть девушка? Он занят, он недоступен, он мне не светит. Точка.

Я спешно отвела взгляд, щеки налились румянцем, а пальцы снова ухватились за спасительную скатерть, будто прося у нее защиты.

– Крис, где ты потерял Эллиота? Если он опять сцепился с Логаном Митчеллом, я его задушу!

Так, вот это поворот… Я подняла взгляд на Рози, а она уже встала на ноги и в нетерпении подпрыгивала, пытаясь разглядеть кого-то в толпе.

– Он пошел за кексами, сейчас придет, расслабься.

– Тогда ладно, – Рози выдохнула и уселась обратно, – Крис, это Эвелин, она новенькая. Эвелин, знакомься, Крис – мой брат.

Рухнувшее в пятки сердце вновь воспарило, расправив крылышки и засияв, словно жар-птица.

– Очень приятно, – мой голос немного дрожал, и во рту пересохло, даже эти два простых слова дались мне с трудом. А рука сама потянулась к нему для рукопожатия, будто извиняясь за мой неловкий голос. Блин, так триста лет уже никто не делает! Что я творю! Но руку я убирать не стала, а когда ощутила прикосновение теплой ладони, осмелилась поднять глаза и посмотреть на Криса. От руки тепло пошло дальше, согревая сердце и наполняя душу счастьем. Какое все-таки замечательное у него имя! Намного лучше, чем Эллиот. И какие у него красивые голубые глаза… Но тут наше прикосновение разорвалось, парень сел за стол рядом с Розмари и тут же стащил (или одолжил) яблоко с ее подноса.

– Да, мы вместе ходим на алгебру, – Крис мне подмигнул, а я не могла не улыбнуться ему в ответ. – Сегодня Грейсон особенно не в духе. Оставила меня после уроков в пятницу.

Розмари усмехнулась:

– Ну, я так и думала, братишка, что ты и дня не продержишься без наказания. О, вот и Эллиот! Где мои кексы?

К столику приблизился высокий и накачанный парень с русыми волосами и, конечно, с кексами. Он поздоровался с нами и с восхищением в глазах протянул Рози один из кексов. Ах, вот кто у нас тут сладкая парочка…

– Видишь того парня в кожанке? С цепью на джинсах? Это Логан Митчелл. Он как раз один из тех фриков, про которых я говорила. – Рози указала пальцем в правую от нас сторону, на самый шумный столик. – С ним лучше не связываться и со всей его компашкой. Его папаша, Дик Митчелл, владеет юридической фирмой, где работает мой отец. Не знаю, правда или нет, но отец говорит, что тот незаконно получил компанию, а старика Роя Хасслса оставил ни с чем.

– Ого, – только и могла вымолвить я, глядя на Логана Митчелла. Действительно, не самый приятный тип. Он был бы симпатичным, даже красивым, если бы не надменное выражение лица. В моей старой школе тоже были такие индивиды, которые считали, что все вокруг им должны, а любое несогласие воспринимали как личную обиду и окунали несчастных несогласных в унитаз. Я всегда сторонилась таких людей. И не зря.

Логан Митчелл сидел за столиком в другом конце зала, что-то обсуждал с такими же быдловатыми на вид парнями. Они громко смеялись и выглядели как стая горилл. Одной рукой он обнимал сидящую рядом блондинку, кажется, ту самую, которой я сунула свой кардиган перед входом в школу. Надеюсь, она не забудет мне его вернуть. Это же не подарок, в конце концов.

А Рози тем временем продолжала вещать, поедая аппетитный на вид кекс:

– Дик Митчелл владеет половиной города, а его сынок водит Porsche, и это в семнадцать лет. Неудивительно, что он вырос таким засранцем. Месяц назад его даже отстранили от уроков на неделю, в его шкафчике нашли пакет с дурью и охотничий нож. Но папаша замял дело, кто бы сомневался, и Логана вернули в школу. С тех пор он стал еще хуже: достает девчонок, устраивает драки с парнями.

– Хорошо хоть из команды его убрали, тренер постарался, – добавил Крис, с презрением косясь в сторону шумного стола. – За немотивированную агрессию. Пара игроков из соседней школы при этом чуть в больницу не попали. Лакросс не для таких больных на голову.

Рози наклонилась ближе к моему лицу и зашептала:

– В общем, будь осторожна. Он один из тех, про кого я тебе говорила. Ну, кто хочет замутить с тобой. Только этот урод использовал другое слово – «завалить».

Ее глаза гневно блеснули, и она резко отстранилась, обращая свой негодующий взор на неблагополучный столик и Логана Митчелла в частности. Я тоже посмотрела на него, кожу пробил озноб, а внутри поднялась необъяснимая ярость и… чувство голода? Но я только что пообедала. И как это объяснить? Но объяснение быстро вышло со мной на связь: «Милая Вель, не бойся его… ничего не бойся…» Я в ужасе оглянулась на всех, кто сидел рядом. Неужели они не слышали этот голос? Это же не может быть плод моего воображения? Так явно и так… Как? Обыденно? Привычно? Не знаю как, но я вот ни капельки не удивилась, услышав это странное чудовище внутри себя.

Мне показалось, что Крис слышал все, что сказала его сестра. Иначе как объяснить, что его ладони резко сжались в кулаки? Я посмотрела на него, но он не ответил на мой взгляд. Коротко бросив «увидимся» всем сидящим за столом, он подхватил сумку и направился в сторону выхода.

– Что это с ним? – Эллиот проводил взглядом друга и тоже засобирался, чмокнул Розмари в щеку и помахал мне.

А мы остались вдвоем. Рози уже доела свой кекс и листала ленту Инстаграма.

– А вы давно встречаетесь с Эллиотом?

Моя новая подруга подняла глаза от смартфона, немного задумалась и сказала:

– Примерно пару месяцев. Я не из тех, кто точно помнит даты свиданий, поцелуев и прочую ерунду. Я долго его динамила, но Эл очень упрямый и в итоге добился своего. Я подошла поздравить его после победы над «Хокинскими Ястребами», еле пробилась к команде на стадионе, а он меня поцеловал у всех на глазах! Ну я поняла, что мне это понравилось, и с тех пор мы вместе. – Она посмотрела на часы, закинула рюкзак на плечо и игриво подмигнула: – Мне пора, удачи на уроках и увидимся!

– Пока! – я собрала сумку и с гордо поднятой головой (ну не ходить же серостью, раз так все сложилось) вышла из столовой. Впереди еще три новых урока, надеюсь ничего непредвиденного больше не произойдёт. Отдыхать-то нервной системе тоже надо…

Единственное, что я хотела сделать, придя домой, это залезть в теплую ванну и не высовываться несколько часов. Смыть с себя все эти взгляды, разговоры и навязчивое внимание. Один парень пытался подвезти меня из школы на своем авто. Пришлось помахать перед его носом ключами от машины и объяснить, что взрослые девочки ездят домой сами.

Логана Митчелла я видела только один раз, на парковке. Они с блондиночкой сели в его Porsche и укатили в неизвестном и ненужном для меня направлении. Ну и хорошо, пусть едет подальше, мне же лучше. Не скажу, что слова Розмари относительно этого типа поселили в моей душе страх, но настороженность в отношении его персоны точно была. Постараюсь просто не пересекаться с ним в школе, надеюсь, его интерес перегорит, тогда одной проблемой будет меньше.

Со мной происходит что-то непонятное, и это вселяет в душу страх неопределенности. Кто этот голос внутри? Я долго размышляла над этим, лежа в ванной, прокручивала в голове все события этого дня, но фактов безобразно мало. Он будто подчинил мое тело там, когда я вошла в школу, и теперь я чувствую себя смелее, чем когда бы то ни было. Может он (или она?) убрал из меня на время чувство стыда, неловкости, стеснения? Сделал ли он мне больно? Нет. Как-то иначе причинил зло, на духовном уровне? Нет. Я всю свою сознательную жизнь была невидимкой, боялась заговорить первая, даже боялась смотреть людям в глаза. Недавно это, как по мановению волшебной палочки, прошло. Возможно, это тайное чудовище всему виной?

Так я лежала в ванной, а на городок неспешно опустилась темная ночь, разбросав по небу тысячи мерцающих звездочек. Ветра не было, тишина и покой заполнили все вокруг и мое тело, помогая расслабиться и отпустить тревоги. Настоящая медитация, как-никак. Я накинула большое полотенце на обнаженное тело и прошла в свою комнату, оставляя за собой мокрые следы на старом паркете. Комната встретила меня полумраком и горой неразобранных коробок. Когда же все-таки у меня дойдут до них руки? Я не любила уборку и всячески оттягивала этот момент. Но мне кажется, что теперь у меня появились друзья и все-таки комнату придется привести в порядок хотя бы на случай прихода неожиданных гостей. Так, где же расческа? Вдруг мне показалось, что я услышала звонок старого телефона, а потом приглушенный голос бабушки, будто она разговаривает шепотом. Прислушалась… Тишина. Но тут вполне отчетливо услышала обрывки разговора:

– Забудь про этот номер телефона… Нет… В моей жизни…

Неужели она злится? Или нервничает? Голос явно не совсем спокойный. Я подошла к двери вплотную и приложила ухо к холодному дереву. Если попробую открыть дверь, старые петли обязательно скрипнут, а этот разговор явно не для чужих ушей.

– Тебе меня не найти… Все меры приняты…

Она резко замолчала и, наверное, положила трубку, так, что даже я услышала звонкий удар о старый проводной телефон. Спросить ее прямо, кто это звонил? Ответит ли она? У бабушки от меня никогда не было секретов. Неужели что-то случилось?

– Бабушка, кто это звонил? – я решила не строить догадок.

Возможно, это вообще ничего не значит. Вышла в холл и огляделась, ища ее глазами. Бабушка смотрела в окно, будто вдруг увидела там кого-то. Ее руки нервно тряслись, но, когда она повернулась ко мне, лицо её выражало абсолютное спокойствие. Она улыбнулась.

– Бабушка?

– Ошиблись номером, милая. Все хорошо.

Что-то зашевелилось внутри меня, поднимая вверх волны липкого недоверия. Оно темными щупальцами сковало мое сердце, а пальцы рук неожиданно похолодели, будто где-то из открытого окна повеяло морозным воздухом. Необычное чувство нарастало с каждой секундочкой, и мне показалось, что холод достиг моей шеи и сейчас острыми клыками вонзится в горло.

Что это со мной? Догадка пришла так же быстро, будто невидимая рука вложила в мой разум этот очевидный ответ: она мне врет.

Глава 4

– Привет, мам.

Из телефона долгое время не доносилось ни звука, потом Марк услышал знакомый настороженный и даже немного испуганный женский голос:

– Кто это?

– Ты разве меня не узнала? Я твой сын. Ты помнишь, что у тебя есть сын? – голос Нейтана дрожал, выдавая его внутреннее волнение, ведь долгие годы его брат не слышал ни слова от матери и сам избегал даже разговоров о ней. Любое ее упоминание доставляло невыносимую боль потери. Но Нейт всегда скрывал эту боль по личиной безразличия.

– У меня нет сына. Забудь этот номер телефона. Тебя давно уже нет в моей жизни, пусть и дальше так будет.

– Это невозможно. Ты же знаешь. Давай встретимся, поговорим. Есть кое-что, что нам необходимо обсудить.

– Исключено, – резкий женский голос сквозил скрытой угрозой, – тебе меня не найти, все меры приняты.

Нейтан горько вздохнул. Не такого разговора с матерью он ожидал. Конечно, на счастливое воссоединение семьи надежды нет после всего, что произошло по вине Нейта.

– Ты же знаешь, что мне нужна она. Девчонка из нашего рода. Ее кровь…

На другом конце послышались резкие гудки, это значит, что его мать положила трубку. Марк озадаченно посмотрел на Нейтана. В его глазах с легкостью читался немой вопрос: «И что будем теперь делать?»

– Следовать плану. Я слышал ее. Она не может быть далеко. В пределах нескольких десятков километров. Проверим ближайшие города. Если она хотела спрятаться, ей нужно было бежать как можно дальше. Неужели она так глупа и думала, будто я не найду ее?

Он понимал, почему мама не хочет его видеть и даже слышать его голос. Для нее он умер, она сама так сказала давным-давно. И это было заслуженно. Те темные времена и поступки, которые он совершил, навсегда ожесточили ее нежное сердце. Между ними образовалась пропасть, заполнить которую уже ничто не сможет. Воспоминания резали сердце ножом, хотя предыдущие раны еще не затянулись. И новые порезы кровоточили с удвоенной силой. Первые пятьдесят лет Нейту было плевать, где его мать, что с ней, вспоминает ли она его. Он даже думал до недавнего времени, что она и вовсе мертва. А оказалось, она последние несколько лет жила в городе, где он родился, рядом с их старым домом, будто искала воссоединения. Или на старости лет тронулась рассудком. А может, ее просто тянуло в родные места.

Мама… детские воспоминания вспыхнули в погибшей душе с новой силой. Их дом, бывший тогда еще новым и крепким, большое поместье переселенцев голубых кровей. Их отца тогда все называли граф Гилфорд, а семья пользовалась большим уважением и почетом в этих землях. Как давно это было… Хоть Нейтан и вычеркнул из своей памяти все воспоминания, они снова и снова, как бумеранг, возвращались.

– Сколько у нас осталось времени? – тихо спросил Марк, будто опасаясь нарушить ночное безмолвие.

– До ночи осеннего равноденствия. Не так много, на самом деле. А надеяться на сговорчивость Лидии не приходится. Но у меня есть несколько способов добиться желаемого. – Нейт скользящим движением опустил руку в карман и достал небольшой, буквально объемом несколько миллилитров, пузырек черного цвета. – Чернокнижница Сатинэя передала небольшой подарок перед смертью.

– Когда ты собирался мне об этом рассказать? – серые глаза Марка гневно блеснули, ведь обычно секретов между ними не было, как и недоговорок. А сейчас выясняется, что существо, напрямую связанное со смертью Лиры, уже в могиле. Он сам хотел ее смерти, хотел выпустить ей всю кровь, не пить, нет. Кровь чернокнижника вредна для вампиров, да она и не очень вкусная, отравленная сотнями лет колдовства и черной магии. Но причинять боль и страдания Марк умел и даже, как не хотел он признаваться себе в этом, любил. Особенно таким тварям. – Получается, это Сатинэя дала тебе наводку, где искать точное описание ритуала?

Нейтан вздохнул, убрал драгоценный пузырек обратно в карман и обратил свой взор на догорающее пламя камина. Словно в награду за свою смерть, могущественная чернокнижница, испустив, наконец, дух, тогда передала ему видение из призрачного будущего. Тишина лесной глуши, мерный шелест листьев и мягкий свет зимней луны. В нем едва различимо был виден огромный белый камень и тоненькая фигурка, лежащая на нем, раскинув руки в стороны. Ветер легко трепетал волосы девушки, но было ясно, что свой последний вдох она уже не повторит. Она была мертва. Кровь густыми струями стекала по огромному камню, мерцающая в лунном свете, от запястий и шеи. И наполняла своей силой землю и сам камень, пробуждая его любимую к жизни. Все просто. Чтобы возродить душу, нужно принести другую душу в жертву. Закон Равновесия этого мира незыблем.

***

Будильник разбудил меня неожиданно, как, впрочем, и всегда. Смахнув его с тумбочки нетвердой, сонной рукой, я с трудом разлепила глаза. И увидела серый, унылый потолок своей новой комнаты. Ремонт, что ли, сделать? Обновить эту старую, убогую обстановку, ну и вещи заодно разобрать.

В голове вихрем пронеслись события минувшего дня, и я с ужасом осознала, что сегодня такие ненужные мне потрясения могут повториться. Или будет еще хуже… Воспоминания с легкостью перенеслись на Кристиана, так, кажется, его полное имя. Кристиан Стивенсон… Я вспомнила его голубые глаза, улыбку и те чувства, которые вчера он во мне вызвал. В животе стайкой пронеслись бабочки и предательски улетели куда-то ниже, оставляя за собой настойчивый след желания. Желания ощутить вкус его губ на своих губах, нежность его прикосновений на обнаженной коже, прижаться к нему, чтобы наши сердца забились в такт. Но я не буду спешить, хоть мне и кажется, что это взаимно. Волнующее предвкушение скорой встречи наполнило меня, как глоток свежего воздуха, окончательно пробуждая ото сна.

Бабушка хлопотала на кухне, так она это делает на протяжении уже долгих и долгих лет. Завтрак – главный утренний ритуал в ее понимании, и эту привычку она успешно мне привила еще в раннем детстве. Упаси меня хоть один раз отказаться от завтрака, она тут же хмурила брови и сердито раздувала ноздри, всем своим видом демонстрируя, что голодным из ее дома никто не выйдет. Вот так вот. Но я прекрасно помнила вчерашнее происшествие с телефонным звонком и свои эмоции, вызванные скользким чувством недоверия. Расспросить ее? Сказать, что я знаю о ее обмане? Как я это докажу? Чувствую… так себе аргумент. В душе поселилось нечто, что не дает забыть об этом, и я обязательно выясню, в чем тут дело.

– Доброе утро, ба.

– Доброе утро, милая. Яичница на столе, – бабушка повернулась ко мне и указала рукой на старый овальный стол, застеленный цветастой скатертью. – Ты вчера была молчаливая. Как твой первый день? Я хочу услышать все в подробностях.

Она села рядом, расправляя руками передник. Весь ее вид говорил, что отмолчаться у меня не выйдет. Соврать? Всю правду я и так не могу рассказать, она не поймет. Я и сама не понимаю.

– Ну… все прошло неплохо… Кажется, у меня появилась подруга, ее зовут Рози. А еще у меня наказание в пятницу после уроков.

– Наказание? Милая, что ты натворила?

Ее снисходительный тон почему-то разозлил меня. Волна необъяснимого гнева пронеслась внутри, сжигая приятные эмоции, вызванные ожиданием встречи с Крисом. Почему я должна была что-то натворить?! Разве никто не получает наказание просто так, потому что старым профессорам вдруг стало скучно! А так и есть, я ничего плохого не сделала. Ну подумаешь, пропустила урок. Это все от нервов и оттого, что учитель слишком придирчив к своим ученикам. Может, у нее вообще выдался плохой день или плохой год? Я-то здесь при чём?! Я ни-че-го не натворила, а она врет мне в глаза и с милым видом кормит меня завтраком!

Наверное, эти неожиданные эмоции отразились и на моем лице, потому что бабушка удивленно спросила:

– Эвелин, ты в порядке? Ты… можешь себя контролировать? – она спросила и тут же осеклась, будто и вовсе не хотела это говорить. – Ты не надела сегодня мой подарок. Где кулон с камнем?

Этот неожиданный вопрос немного унял мой пыл, эмоции внутри улеглись, а рука сама потянулась к шее. И правда не надела. Кулон остался лежать на прикроватном столике, я совсем про него забыла.

– Сейчас надену… Да… Я в порядке…

Я уже выходила из комнаты, но обернулась, движимая невнятным сомнением, закравшимся в душу.

– Почему ты это спросила?

– Что спросила?

– Про контроль. Ты спросила, контролирую ли я себя.

– Мне кажется, подростки нередко испытывают сильные эмоции. Важно брать их под контроль.

Логично. Но сомнения не ушли насовсем. Бабушка смотрела на меня с пониманием, будто она прекрасно знает, каково приходится почти-семнадцатилетним девушкам в современном мире.

– Ты же всегда сможешь рассказать мне абсолютно все, – сказала она, – и не важно, какой глупостью это может показаться. У нас ведь нет секретов друг от друга, так, милая?

– Да, совсем нет секретов, – сказала я решительно и развернулась в сторону своей комнаты, а потом добавила: – Мне нужно собираться, или я опоздаю.

В это утро я так и не позавтракала.

Дорога до школы теперь заняла меньше времени, да и глазеть по сторонам сегодня не особенно хотелось. Чувство недосказанности заполнило меня, нарушая хрупкое желание мыслить позитивно.

Я приехала рано. Парковка еще не заполнилась автомобилями старшеклассников, и свободное место я нашла без труда. Немного помедлив, посмотрела в зеркало и поправила подаренный кулон, приятно холодивший шею. Ну что ж, пора идти навстречу знаниям. А рядом тем временем припарковался тот самый Jeep Cj5 голубого цвета, который я заметила вчера.

– О, привет! Рад тебя видеть. – Крис вышел из этой прекрасной машины и улыбнулся мне своей открытой и приветливой улыбкой.

Конечно, кто еще мог быть ее хозяином? У него даже глаза в тон… Он отлично выглядел: легкая и небрежная прическа на голове, белая свободная футболка и черные джинсы. Все, как я люблю, просто и без изысков.

– Правда?.. Ой, я хотела сказать «привет».

Ну вот, мой голос опять меня выдаёт, он слишком взволнованный и даже, с чего это вдруг, на пару тонов стал выше. Ох, это все от нервов… И от его улыбки, конечно.

– А есть сомнения? – Крис усмехнулся лишь краями губ. – Уж ты-то не должна сомневаться…

Я предпочла не придавать значения его словам, мы поравнялись и вместе пошли в сторону школы. Я не должна сомневаться в чем? Что все парни в школе рады меня видеть? Или он только себя имел в виду? Мне было немного неловко, и это жутко бесило.

– У тебя прекрасная машина.

Это первое, что пришло мне в голову. И это была правда.

– Отец подарил мне джип полгода назад на радостях, что мы выиграли первенство округа. Но с ним вечно какие-то проблемы, он уже немолодой. Ты любишь автомобили?

Я улыбнулась, потому что никогда не задумывалась об этом. Нет, пожалуй, я не люблю автомобили и не разбираюсь в них.

– Только эту машину. Бабушка как-то сказала, что дед водил такую в молодости. Мне было десять, и в нашем гараже в старом доме бабушка долго его хранила. Он был пыльный, ржавый, а внутри поселился огромный мохнатый паук. Иногда туда пробиралась по ночам и засыпала там. Было намного интереснее, чем в домике на дереве. Джип тогда казался мне таким большим и мощным. У каждого сильного человека должна быть такая машина, я тогда так думала. А сколько лошадок?

Он слушал меня внимательно, и этот вопрос, похоже, ему понравился. Его губы растянулись в улыбке, как у кота при виде сметаны. Конечно, это беспроигрышный вариант – хвалить его машину или его любимый вид спорта. Какая я молодец!

– 120 лошадей, 1980 года выпуска. А что стало с машиной деда?

– Бабушке пришлось продать ее, – сказала я, вздыхая, – она очень жалела об этом, но нужно было срочно оплатить счета за дом. Конечно, много она за него не выручила, но тем не менее. А потом я мечтала, что куплю себе такую машину. Но не срослось.

– Жаль.

– Да. Еще я хотела поблагодарить тебя.

– За что?

– Ты выручил меня на алгебре.

Я чуть было не забыла, а ведь его смелость действительно заслуживала благодарности.

– А что толку? Мы все равно наказаны. Так поступил бы каждый.

– Так поступил именно ты. И теперь мы оба наказаны.

Я виновато опустила глаза. Наверное, теперь он жалеет о той выходке.

– В этом есть и положительные моменты.

Я посмотрела на него, а он улыбался. Неужели он рад, что так случилось? Мы стояли недалеко от главного входа, так легко и спокойно разговаривали, что я даже не верила. С ним комфортно. Казалось, он прекрасно меня понимает и без слов, а я не могу оторваться от его глаз. Мимо нас сновали туда-сюда спешащие на уроки ученики. Но Кристиан, похоже, никуда не спешил. Пауза затянулась. Было ли неловко? Нет. Нам будто и не нужны слова. Все шло именно так, как я мечтала, с волнением готовясь ко второму дню в новой школе.

– А какое наказание нас ждет? – я нарушила молчание и тут же пожалела об этом.

– Обычно ученики убирают листья, но пока они еще не опали. – Он задумался: – Может, нужно будет покрасить забор на участке за столовой. Что-то в этом роде.

– Тогда это не так страшно…

– Конечно.

– О, народ, вы уже здесь! Доброе утро!

Это была Розмари под руку с Эллиотом. Они приблизились. Парни обменялись рукопожатием. Рози выглядела отлично. Она собрала свои черные волосы в высокий хвост и надела серый твидовый пиджак с джинсовой юбкой. Мой одобряющий взгляд от нее, конечно, не укрылся, и она задорно мне подмигнула. Эллиот спросил:

– Что у вас за расписание?

Я немного нахмурилась, пытаясь вспомнить, чтобы не лезть в сумку.

– Химия на третьем этаже, класс 315.

– Да, у меня тоже, – отозвалась Рози, – профессор Морган, он хороший, тебе понравится. И у Криса тоже химия.

Эллиот отстранился от Рози.

– А мне на биологию, увидимся в столовой! – Он махнул нам рукой и поспешил по ступеням, на ходу роясь в своем синем рюкзаке.

– Он хочет стать хирургом, – с гордостью проговорила подруга, провожая взглядом спину своего парня. Ну и не только спину. Она перевела взгляд на меня и одобряюще улыбнулась. – Мне кажется, ты немного нервничаешь. Расслабься. Сядем рядом.

– Отлично!

Мы втроем зашли в школу, и я снова окунулась с головой в водоворот голосов, суматоху спешащих учеников и яркие краски. До урока еще несколько минут. Чувство голода застало меня врасплох, и это было не мое чувство. Да, я, конечно, не позавтракала сегодня. Это чувство было глубже и внушительнее. Оно поднималось с устрашающей силой, нарушая хрупкое равновесие внутри меня и пробуждая неведомую голодную сущность. О нет! Только не сейчас! Нужно срочно перевести дух. Возможно, получится его успокоить и взять себя в руки. Должно получиться!

– Я загляну в уборную, дорогу знаю, встретимся в классе! – сказано это было быстро, а помчалась по коридору я еще быстрее.

– О,кей, конечно, – донеслось из-за моей спины.

Успеть бы дойти, только бы успеть… Еще несколько извилистых поворотов школьного коридора. Не обращая внимание за любопытные взгляды, я упорно двигалась к цели. Не хочу повторения вчерашнего. Пусть мой тайный спутник и дальше спит сладким сном. Все ведь было так хорошо! Но он, похоже, в стенах школы спать не намерен. Жажда и голод накатили новой волной, и в глазах, кажется, помутнело. Последний поворот…

– Куда спешишь, детка?

О нет! Вот кого я не хочу видеть ни сейчас, ни когда бы то ни было позже! Логан Митчелл! Я чуть не влетела в него, почти вслепую преодолевая последний изгиб коридора. И теперь он находился в опасной близости от меня, ведь, чтобы избежать столкновения, я уперлась двумя руками в его широкую, твердую, как камень, грудь. Нас разделяло ничтожно маленькое расстояние, всего в несколько сантиметров. А его руки, будто так и хотели, легли на мою талию и сомкнулись на спине.

– Отпусти… меня… – хриплый голос, казалось, принадлежал кому-то другому, но только не мне.

– Ну нет, не так быстро. Наше знакомство так хорошо началось.

Его плотоядную улыбку я не забуду никогда. Он был бы красивым. Да в чьих-то глазах он и был красивым. Но, лично для меня все портили белесые глаза и противное выражение лица, оценивающее и надменное.

– Прошу, отпусти, я спешу.

Голос стал тверже, а иным зрением я увидела фиолетовые нити силы, идущие от меня к высокой фигуре Логана и опутывающие его, словно паутиной. Мой черный спутник проснулся и был рад такой вкусной добыче, поглощая энергию парня с жаждой, не сравнимой ни с чем, как путник в пустыне наконец добрался до спасительного оазиса. Паутина с каждой секундой становилась все заметнее, и по ней шли легкие пульсирующие толчки от него ко мне. Это что-то новенькое, и это мне категорически не нравится.

«Так вкусно…» – услышала я чужой голос.

Логан Митчелл прижимал меня сильнее на глазах у всех учеников, проходивших мимо. И они, конечно, не упустили случая поглазеть на это действо с животным любопытством. Боже, я же буду выглядеть шлюхой в глазах у всей школы, обжимающейся у всех на виду с этим уродом!

И тут вдруг я ощутила твердую мужскую плоть чуть ниже своего живота.

Хватит! Я вложила в руки все свои силы и с трудом оттолкнула парня. Он попытался снова схватить меня, но, повинуясь невиданной находчивости, я наступила острым и длинным каблуком ему на ногу. Так тебе! Парень разжал руки, его лицо исказила гримаса злости и боли, он схватился за ступню и отпустил меня.

– Ах ты су… – бросил он мне вслед, но я уже скрылась за спасительными дверьми женской уборной.

Посмотрела на часы – еще три минуты до звонка. Весело же начался этот день! Сердце билось с бешеной силой, почувствовав прилив адреналина. Что это сейчас было? Нужно немедленно успокоиться и взять себя в руки. Боже, ну за что мне это наказание? В уборной, о чудо, было пусто, и я принялась быстро расхаживать из стороны в сторону, на ходу в нервном напряжении заламывая кисти рук. Так не может продолжаться. При каждом посещении школы происходит что-то

сверхъестественное, и нужно срочно выяснить, что это и как это можно остановить. Срочно!

– Никак, я – часть тебя.

– Но почему именно сейчас? Я не стану терпеть тебя!

– Без меня не будет тебя, я всегда была в тебе и всегда буду…

Я зарычала от бессилия и обхватила голову руками. Уйди! Уйди! Уйди! Не хочу тебя слышать! Оставь меня в покое!

Мое неровное дыхание вызывало боль в легких, в голове вились клубы тумана, мешая рассуждать здраво. Это какой-то сон, это неправда, такое не может происходить со мной! Я облокотилась на холодную стену и теряя равновесие, интуитивно нащупала рукой фиолетовый камень на шее. Он был приятный, гладкий, в обрамлении витиеватого узора. Пальцы сосредоточились на этом узоре, осязая его плавные изгибы, а потом сжали прохладу аметиста. В голове начало проясняться, а дыхание успокаивалось. Вдох – выдох, вдох – выдох. Стало намного легче, будто невидимая сильная рука наконец разжала мое горло, позволяя восстановить ритм. Сердцебиение тоже пришло в норму. Фух! Неужели отпустило? Похоже. Облегчение накрыло приятной волной прохлады, будто глоток свежего морского воздуха. Значит, нужно быстрее идти на урок, пока я не опоздала. Тебе не удастся снова испортить мне день! Хотя уже и так испорчено немало, к сожалению.

Я выглянула из уборной, надеясь, что Логан не настолько умен, чтобы поджидать меня снаружи. Отлично, я была права. Теперь скорее на химию, пока не прозвенел звонок, очень не хочу снова получить наказание. В этот раз вряд ли удастся разделить его с Крисом.

Урок химии проходил на третьем этаже, в просторном светлом классе с большими окнами. Здесь стояли широкие парты, рассчитанные на проведение лабораторных работ в паре, и сейчас как раз на них стояли склянки, колбы, штативы и другие приспособления, о назначении которых я и не догадывалась. Да, я и в химии несильна, но смело это признаю. Звонок застал меня как раз на входе в кабинет. Я поздоровалась с профессором Морганом и, найдя за центральной партой Рози, шмыгнула на стул рядом с ней. Похоже, сегодня как раз лабораторная работа. Надеюсь, подруга лучше меня разбирается в химии.

– Ты почти опоздала, – наклонившись, произнесла шепотом Рози.

– Знаю, прости. В уборную… была очередь… – мне очень не хотелось ей врать, но это первое, что пришло в голову в такой ситуации.

– Их же куча на этом этаже… – начала было разоблачать мою ложь подруга, но не успела, так как профессор Морган, лысеющий мужчина с солидным брюшком и в очках с толстой оправой, начал вещать:

– Немного о мерах безопасности. Запрещается смешивать вещества без моего указания. Запрещается проводить опыты с иными веществами, не указанными в условии работы. Да, Треворс, нельзя наливать в пробирки свою газировку. Убери бутылку, побереги брови!

В классе раздались смешки, а я обернулась посмотреть на того самого Треворса, желавшего испытать удачу с газировкой. Рядом с ним сидел Крис, он игриво подмигнул мне, улыбнувшись краешками губ. Я тоже улыбнулась, встречаясь с ним взглядом. Так приятно и спокойно ощущать его присутствие на уроке. На душе стало теплее. Но лишь на мгновение. Потому что сзади Криса сидел Логан Митчелл и всем своим видом показывал, как желает он отыграть назад финал нашей недавней встречи. Его взгляд выражал нескрываемую злость, но вместе с тем казалось, что он мысленно уже раздевает меня. Его взгляд был будто осязаемый, ощупывающий каждый сантиметр моего тела с яростью уязвленного самолюбия. Холодок пробежал по спине, и это не к добру. Что-то плохое непременно из-за этого произойдёт. Вот уже и Крис перехватил наши с Логаном взгляды, нахмурился, пытаясь понять, что это могло бы значить.

Я отвернулась, используя это как спасение. Ничего, Крис, это ничего не значит.

– Они чуть ли не целовались… а потом она треснула его по лицу, как мне сказали… кулаком приложила… Логан так громко матерился…

Шепот на задних партах я услышала вполне отчетливо. Похоже, слухи разлетаются очень быстро. Конечно, Рози говорила, что Логан – одна из самых заметных фигур в школе. Ну и, конечно, я – новенькая, которая уже успела наделать шума. Вот так и становятся популярными. Только мне это совсем не нужно.

– Прекратить разговоры! Обязательно запишите в тетрадь, что спиртовку мы зажигаем только спичкой. Все ваши зажигалки я запрещаю даже доставать из карманов, или будете собирать их на газоне перед окнами в кабинет! Тушить пламя спиртовки только колпачком, не жвачками и не слюной! В противном случае вы устроите пожар, чего никто из ваших родителей не перенесет с материальной точки зрения. Если все всё поняли, давайте разобьемся на пары. Нет, не так, как вы уселись, повинуясь стадному, ну и прочим инстинктам…

Мы с Рози обеспокоенно переглянулись.

– Розмари Стивенсон – на вторую парту к Йену Боуману, Дик Кормак – с Амандой Уоллес, Кристиан Стивенсон – с.... – сердце птичкой билось в груди. Меня, меня, посадите меня! – с Пэйдж Флин. Эвелин Уайлд с Логаном Митчеллом.

Ну, все! Доигралась! Я замерла на своем месте в бессилии что-то изменить. Что теперь делать? Уйти и пропустить урок? Этого только не хватало! Нужно постараться сгладить. Возможно, он немного остынет и оставит меня в покое.

Затылком я ощутила приближение этого неприятного типа. Он развалился на стуле Рози, как хозяин этого класса.

– Ну что, крошка, как будешь расплачиваться?

Я удивленно подняла бровь:

– За что?

– Ты выставила меня придурком перед всей школой, – Логан придвинулся ко мне почти вплотную, чтобы нас никто не слышал, и шепотом выплевывал слова.

– Это не мои проблемы, не я к тебе приставала.

– Так не пойдёт. Откуда ты взялась, такая дерзкая? Ты хоть знаешь, кто мой отец? Таких девок у меня на каждый день недели по пять штук, и они не выпендриваются.

Ну вот, уже и отца приплел. Хотя другого я от него и не ждала, ведь толком он из себя ничего не представляет. Только понты и дорогая тачка. Что он от меня хочет? Секс? Возможно. Но этому не бывать. Даже не появись в моей жизни Кристиан, я достаточно поумнела, чтобы не связываться с таким уродом. Я старалась не волноваться и строго следовала указаниям профессора Моргана, насыпая в колбу нужное количество светлого порошка. Это был один из тех преподавателей, которые расписывали все действия настолько подробно, что даже я справлялась. Только бы постараться не отвлекаться, иначе лабораторная будет провалена.

Благодарю свое сознание, что пока ничего сверхъестественного не происходит. Похоже, я начинаю понимать внутреннего темного попутчика. Сейчас она утолила голод и мирно спит. Надеюсь, я не ошиблась. Но в любом случае с этим нужно что-то делать, и срочно.

– Подай мне оксид железа, пожалуйста. Это вроде черные кристаллы.

– Ты что, не слышишь меня? Ты так просто не отделаешься. Придешь ко мне на вечеринку как моя девушка. На следующих выходных.

– Ну уж нет! Да и зачем тебе это?

– Затем, что вся школа должна увидеть – я всегда добиваюсь того, чего хочу, – он шептал мне на ухо, словно змей.

Такой вариант событий меня совсем не устраивал. Зажгла горелку и начала напряженно перечитывать конспект, стараясь не упустить ни одной детали. От Митчелла-то помощи нет. Тут движение его рук привлекло мое внимание

– Нет, Логан! Не этот реагент!

Поздно! В классе прозвучал резких хлопок, заставивший всех учеников в ужасе повскакивать со своих мест. Я успела отстраниться и закрыть лицо руками, а вот мой напарник нет. В его руках лопнула пробирка и мелкие осколки разлетелись на пару метров вокруг, не задев никого, кроме самого Логана. У него на щеке красовался порез с застрявшим кусочком острого стекла. Тонкая струйка алой крови потекла по щеке и тут же была размазана неловким движением руки парня. А профессор Морган с невиданной для мужчины его комплекции быстротой подбежал к нашей парте. Его лицо исказилось от ярости, а в голосе послышалась легкая нотка испуга:.

– Митчелл, чем ты слушаешь?! Срочно в кабинет медсестры! И на уроке не появляйся, пока не наложат швы!

Да уж, непростой выдался денек у Логана Митчелла.

***

Он сидел в кабинете у медсестры и пытался побороть уязвленное самолюбие. Взглянул на руку – и увидел алый след от крови на пальцах. А правая ступня до сих пор отзывалась тупой болью от ее острого каблука. И язык у нее такой же острый… и, наверное, вкусный… Да что эта наглая девчонка вытворяет?! Два раза за такой небольшой промежуток времени она выставила его полным идиотом на глазах у всей школы! Она дорого заплатит за это! А потом будет расплачиваться снова и снова, умоляя его продолжать наказывать ее. Никто из девушек еще так с ним не разговаривал, открыто выражая своими словами и действиями неприязнь и пренебрежение. И это только подогревало его интерес и чувство азарта.

Логан Митчелл не привык к отказам. Все в школе знали о его положении и боялись его. Или его отца? Какая разница. Когда он впервые увидел эту рыжую куколку, то даже не обратил на нее внимания. Она стояла у входа в школу, явно стесняясь оказаться внутри. Вчера утром он просто прошел мимо, лишь легким взглядом скользнув по ее фигурке, отмечая девичьи прелести. А потом в холле она вошла в школу так, словно весь мир принадлежал ей одной. Тогда от нее невозможно было отвести взгляд. Ее энергия будоражила все внутри, пробуждая острое желание обладать ею. Вспомнив те ощущения, Логан облизнул пересохшие губы. Вчера новенькая фея не заметила его и его друзей, стоящих у шкафчиков, и просто прошла мимо. Но те чувства, которые она в тот момент вызвала, не поддавались описанию. Она должна принадлежать ему! Только ему и никому больше. Уж точно не этому серому червю Крису Стивенсону. Он тоже пялился на нее, как и она на него.

Логан сжал кулак до боли, в глазах потемнело от напряжения. Ревность? Он не знал таких чувств. Но что тогда это было? Он не намерен ее делить ни с кем.

Прикоснуться к ней сегодня утром – лучшее, что произошло с ним за этот день. Или за месяц? Но ее резкий отказ – как нож в сердце. Ну почему все так сложно? Ему было плевать, что скажет Холли, его подружка, когда он приведет новенькую на вечеринку. Нужно как следует подготовиться. Родители обещали оставить ему ключи от домика у озера. Для предков это всего лишь сходка парней для совместного просмотра футбола. Но все в школе знали: вечеринка у Митчелла по случаю начала нового учебного года – главное событие осени. И главная пьянка.

Его придурки друзья тоже хотели с ней замутить. Эвелин – так ее зовут. Филл вообще вчера чуть не пускал слюни при ее приближении. Но ему не тягаться с Митчеллом, все прекрасно это знают. Да он и не станет, опасаясь последствий.

Щеку кольнула легкая боль от последнего наложенного шва. Придется походить с этой отметиной какое-то время. Это даже хорошо, при каждом взгляде в зеркало Логан будет вспоминать ее.

Отец всегда защищал его, вселяя чувство полной безнаказанности. Еще бы, единственный ребенок властного хозяина этого скучного городишки. Но последнее время Логан был зол на него. Из-за интрижки отца с секретаршей мама не выдержала и подала на развод. Идеальная семья оказалась на деле мыльным пузырем, который вот-вот лопнет. Это случилось совсем недавно, всего за неделю до начала нового учебного года.

Возвращаться на уроки совсем не хотелось. Лучше покататься по городу, проветриться, выкурить пару косяков. Это даже для мозгов полезно в какой-то степени.

Он подъехал к школе как раз к окончанию уроков. Вот и звонок. Он поговорит с Эвелин. Объяснит, что хочет всего лишь прийти с ней на вечеринку. В конце концов, все там будут. Старшеклассники ни за что не пропустят его тусовку. И у нее будет почетная роль его подружки. Эвелин должна ему за тот позор, который он сегодня терпел. Тупые курицы и так разнесут слухи о том, что они чуть не целовались перед женской уборной. Зачем ей говорить «нет»? Она станет его девушкой. Займет это почетное место. В школе нет секретов, просто правда часто приукрашивается в зависимости от ситуации.

Вот она! Выпорхнула, словно бабочка, с огненно-рыжими волосами, развевающимися на ветру. Логан вышел из машины и направился в ее сторону, не обращая внимания на всех, кто шел мимо. Она пока не видит его. Будет сюрприз. Он остановился примерно в пятнадцати метрах, когда увидел, что рядом с ней идет Стивенсон. И этот подонок смотрит на его девочку с такой мерзкой ухмылкой, будто уже представляет, как будет целовать ее нежные губы. Черт! Его не должно здесь быть! Он не имеет права находиться рядом с ней!

Глаза заволокло от черной злости и ревности. Но все правильно. Крис должен наконец уяснить, где его место. И там и оставаться отныне.

Хук правой пришел точно в челюсть сопернику, и тот от неожиданности упал на газон лицом вниз. Правда, тут же встал и нанес слабый ответный удар Логану в нос. Ему ли тягаться с Митчеллом?

– Прекратите! Логан, что ты делаешь?!

Ее голос такой прекрасный, а страх в нем делал его еще прекраснее.

– Ты мне не ответила! Или мне продолжать? Я ведь не остановлюсь, Эвелин, пока не получу ответ.

– Хорошо, я согласна!

Она старалась отгородить этого жалкого червя своей маленькой ладошкой. Опять она играет с судьбой. Еще чуть-чуть, и жар от ее прикосновения прожжет дыру в куртке. Осталось каких-то несколько миллиметров.

«О да! Теперь ты будешь только моя».

– Точно согласна?

– Даю слово!

Эвелин плакала, встав между ним и Стивенсоном. Милое личико было искажено злостью, обидой и невозможностью что-либо изменить. Зачем она его защищает? Разве не видит, какое он ничтожество? Он даже ударить нормально не смог, но, нужно отдать ему должное, хотя бы попытался. А ее слезы – ничто по сравнению с результатом.

Она согласилась, дала слово, и он ей поверил. Теперь эта птичка не вырвется из клетки.

Глава 5

Злость. Шок. Отчаяние. Именно такие эмоции я испытывала сейчас, смотря на удаляющуюся внушительную фигуру Логана. Сердце стучало как сумасшедшее, готовясь выпрыгнуть из груди. Он застал меня врасплох! Силой выбил мое согласие, еще и Крису досталось из-за меня и чертовщины, которая творится во мне! Что я теперь ему скажу? Ради чего он сейчас терпел эти страдания и унижение на глазах у других учеников? Как мне теперь смотреть ему в глаза?

– Что это было? – Крис тыльной стороной ладони вытер нос, оттуда вытекала тонкая струйка алой вязкой крови. В остальном он выглядел неплохо, правда немного недоуменным. Очень надеюсь, это не будет тяжелым ударом по его самолюбию.

– Ты в порядке?

Это единственное, что я могла сейчас сказать. Такой простой вопрос и одновременно такой бессмысленный. Ответить на его вопрос я не могу. Да и что отвечать? Что из-за какой-то сверхъестественной силы внутри меня самый отмороженный парень школы воспылал вдруг ко мне страстью? И теперь использовал Криса, чтобы добиться от меня того, что ему было нужно? Чтобы я пошла с ним на эту ненавистную вечеринку. Так себе повод рисковать собой, вот что подумает Крис. И будет совершенно прав. Любые объяснения тут бессмысленны. Особенно если учесть, что по школе и так уже ходят слухи. Даже в столовой я видела, как девчонки-старшеклассницы пялились в мою сторону и перешептывались. Позже одна из них подошла ко мне, благо я была одна, и спросила, правда ли, что мы с Митчеллом замутили. Я ответила ей резко и категорично, чтобы она не болтала о том, чего не знает, и что замутить с ним может разве что полная психопатка. Но она мне не поверила. Это было видно по ее лицу. Наверное, решила, что я набиваю себе цену.

И я правда волновалась за Криса, ведь Логан тот еще монстр – около 190 сантиметров ростом. И в плечах пошире. Короче, в физическом плане Кристиан ему не конкурент ну никак!

– Я в норме. Что он от тебя хотел?

Мой голос дрожал от нервного перенапряжения, но слова я произнесла до того, как сумела себя остановить:

– Кажется, он пригласил меня на вечеринку.

Крис ушел, не сказав ни слова, даже не посмотрел в мою сторону, и от этого на сердце было еще больнее. Я видела, как он садится в свой джип, и гадала, заговорит он со мной когда-нибудь или нет. А когда голубая машина скрылась за поворотом, на меня нахлынула волна эмоций, которые я уже не могла сдержать. Я заплакала, скрыв лицо руками, чтобы случайные свидетели не стали потом болтать и об этом.

В расстроенных чувствах я влетела в дом, совсем не смотря по сторонам. Скорее бы остаться одной. Может, наедине с собой я пойму, что делать дальше. Бабушка пыталась что-то мне сказать, кажется, спросила, все ли хорошо, но я ее слов не слышала. Они будто пролетели мимо меня, не касаясь разума. Почему же все так сложно?! За что мне такие испытания? Теперь я в ловушке – я дала слово пойти с Логаном на вечеринку в качестве его девушки, и вся школа будет тому свидетелями. И это, скорее всего, поставит крест на моих возможных отношениях с Крисом. Он явно не из тех парней, которые привыкли делить девушек с кем-то.

Хотя, может, я все это себе придумала? И мои чувства вовсе не взаимны. Тогда, в сущности, ему все равно, с кем и куда я пойду.

Пыталась засесть за уроки, но дело не пошло. Первые два предложения для доклада по истории я переписывала раз десять. Мне все казалось, что они совсем не подходят к теме. Умные мысли явно не хотели идти в мою перегруженную голову, и я с безнадежным видом отложила учебники.

Мой смартфон запел «My songs know what you did in the dark», нарушив тишину и заставив меня обратить на себя внимание. Это звонила Розмари.

– Привет! Я только что услышала от Аманды Уоллес, что Митчелл опять устроил потасовку и теперь с участием моего брата. Ты была там? Что произошло?

– А что Крис говорит по этому поводу?

– Ничего не говорит, из него иногда и слова не вытянешь, а иногда не заткнешь. Давай, рассказывай.

Я обреченно вздохнула. Что ж, хоть часть правды я могу рассказать подруге.

– Так, отбой. Диктуй адрес, лучше я к тебе приеду.

Голос Розмари не допускал возражений, и я покорно рассказала, как найти наше с бабушкой убежище.

С замиранием сердца я ждала приезд Рози, прокручивая снова и снова в голове то, что я готова ей рассказать. Все сказанное будет чистой правдой, врать я больше не хочу и не буду.

Подруга приехала примерно через полчаса, озарив темную вечернюю улочку ярким светом фар своего старенького Ford Focus. Белый кроссовер в сумерках выглядел потусторонним призраком с двумя яркими прожекторами спереди. Я встретила Рози на крыльце, приветственно распахнув дверь в дом. Все же не часто ко мне приходили гости, но надеюсь, это скоро изменится.

– Ты в курсе, что это довольно депрессивный райончик? Почему вы поселились здесь? – она окинула дом придирчивым взглядом, но потупила его, видимо, поняв, что сболтнула лишнего. Я не обижалась на нее. Похоже, моя новая подруга привыкла говорить то, что думает. И мне это нравится. Не все в наше время столь прямолинейны.

Бабушка Лидия вышла на шум голосов, вытирая руки о свой яркий фартук.

– Здравствуйте! Я Розмари. Мы с Эвелин вместе учимся.

– Привет, приятно познакомиться! Не хочешь с ними поужинать? Я запекаю курицу.

– Спасибо, в другой раз – обязательно!

– Конечно, милая. Вы будете делать уроки?

– Что-то типа того, – уклончиво ответила я и повела подругу в свою комнату.

Розмари оглядела мое личное пространство, по недоразумению называемое комнатой, задержав взгляд на нескольких коробках, стоявших по углам, и на гору вещей, наваленных сверху.

– О, ты еще не распаковалась? Хочешь, помогу как-нибудь?

– Да, было бы отлично. Я пыталась, честно. Но меня хватает буквально на пять минут. А потом приходится каждое утро вытаскивать из коробок по одной нужной вещи.

– Откладываешь на потом? Ты, похоже, подсознательно не хотела переезжать, – Рози понимающе улыбнулась. – Ну и зря. А мне вот проще сразу расправиться с делом.

Она подошла к туалетному столику и взяла старую черно-белую фотографию в деревянной рамке. На ней был изображен мужчина в полный рост, в больших рыбацких сапогах, державший в правой руке метровую форель. На его лице застыла жизнерадостная улыбка. Казалось, ничто и никогда не обрадует его больше, чем такой удачный улов. Пару секунд Розмари ее рассматривала, потом спросила:

– Кто это?

– Мой дедушка. – уж эту фотографию я сразу достала из коробки, как только вошла в свою новую комнату. – Он умер, когда мне было шесть.

Снимок был блеклый, местами виднелись пятна, да и качество съемки оставляло желать лучшего. Но именно эта фотография была моей любимой, потому что такие эмоции на лице дедушки я прекрасно помню. Он часто улыбался. Без улыбки он не начинал и не заканчивал ни один свой день, заряжая позитивом всех вокруг.

– Вы были близки?

– Да, очень. Почти так же, как с бабушкой. Он мне читал на ночь, еще мы часто вдвоем рыбачили на озере недалеко от старого дома. Кстати, наш дом он построил своими руками.

– А твои родители где?

Видимо, она все поняла, когда я, не ответив, предпочла отвернуться и подойти к окну. На мгновение я оцепенела, вглядываясь в ночную тишину в поисках поддержки. Плакать не хотелось. Я давно уже выплакала все слезы, пытаясь вспомнить хотя бы лица родителей. Это необычная боль, которая проникает в самое сердце, а потом разливается холодом по венам, отравляя тело и разум.

Пробормотав слова извинения, Рози тихо подошла к кровати и уселась на покрывало. Она ловким движением руки совершенно неожиданно для меня выудила из-под подушки книгу в яркой обложке.

– «Клан Неспящих»… Хм… Это какая-то готика? Вампиры или там вурдалаки?

– Нет, это про приключения одного интересного парня в параллельной реальности. Ну что-то типа того.

– Дашь потом почитать?

– Конечно, но сначала дочитаю сама.

Розмари дала мне пару минут, потом наконец, будто вспомнив, что она вообще здесь делает, начала именно тот разговор, ради которого приехала.

– Так что произошло между тобой и Митчеллом?

– Помнишь, ты сама вчера говорила, что он хочет со мной замутить? – я села на кровать напротив Рози, смяв в руках край покрывала. – В общем, так и есть… Мы столкнулись с ним, когда я шла на химию. Логан зажал меня, не хотел отпускать. Вероятно, думал, что я должна растаять от такого обращения и упасть к нему в объятия. Ну а мне пришлось немного огорчить его…

– Я слышала, ты врезала ему по лицу!

– Почти, – тут я не сдержалась и хихикнула, – всего лишь наступила каблуком на ногу. Но похоже, было больно…

Рози звонко расхохоталась, представляя эту картину. Да я и сама, должна признаться, с гордостью это вспоминаю. Не каждый день так ловко удается дать отпор наглому ухажеру.

– Ну, а что было на химии, я тебе уже рассказывала. Я ничего не делала, а он был так зол, что неправильно смешал реагенты, и произошло то, что произошло.

– Он это заслужил, но теперь будет тебе мстить. О его ужасном характере столько слухов ходит по школе. То он пристает к девчонкам, то достает парней. Связываться с ним не хотят, иначе потом приходится отгребать от его дружков, таких же подонков, как он. Например, в темном переулке. Попробуй потом что-то докажи. Митчелл почти никуда не ходит без своей свиты.

Я вздохнула, снова сжав в руках край покрывала, стала перебирать его пальцами.

– Он уже отомстил. Сказал, что не потерпит такого оскорбления. И теперь я должна идти с ним на вечеринку как его девушка. А Крис просто оказался не в том месте и не в то время. Логан демонстрировал силу с его помощью, я так думаю. Но мне очень стыдно теперь перед Крисом.

– Он уже не маленький, переживет. Каждый в школе хоть раз отгребал от Митчелла или его шайки, это уже почти норма. Так что за него не волнуйся. А вот что ты теперь будешь делать?

– С чем? – я наконец выпустила покрывало из рук и теперь старательно разглаживала самодельные складки.

– С вечеринкой.

Рози вдруг оживилась и энтузиазмом принялась расхаживать по комнате туда и назад.

– Эту тусовку все ждут каждую осень, как бы они ни ненавидели Логана. Выпивка, травка, музыка… все дела… Все приглашены по умолчанию, тут надо отдать ему должное. На время вечеринки обычно он забывает про разборки и вражду, иначе у него будет чертовски мало гостей. А так редко кто туда не приходит. Обычно это ботаники или изгои, которых презирают всей школой. Я вот туда надену красную… так… неважно… Тебе все равно нужно туда идти.

– Я и пойду, – мой голос был спокойным и собранным, я действительно всё уже для себя решила. Ответ пришел буквально только что, и я ловко ухватилась за него. – Как и обещала Митчеллу, я пойду в качестве его девушки. Но условия оставаться его девушкой и после вечеринки никто не озвучивал.

Да и если я включу вдруг заднюю, подумала я, тогда опять кто-то пострадает, ведь этому придурку нужно будет вымещать злость. И одним ударом, возможно, жертва уже не отделается. Если я не пойду, он не оставит меня в покое. Это я поняла еще там, перед школой.

Этой ночью я долго лежала в кровати, но сон предательски не спешил опутывать меня своими сетями. Прошел час, потом два часа, позже я уже потеряла счет времени. Сознание упорно пыталось подкинуть мне какую-то важную мысль. Но какую? Я не могла за нее ухватиться и все дольше ворочалась в кровати.

Вот оно! Я вдруг поняла, что так долго не давало мне покоя. Кулон! Совпадение ли, что сегодня в уборной как только я сжала его в ладони, мне удалось вернуть контроль над собой? Возможно. Но еще возможно, что он просто помог мне сконцентрироваться на чем-то другом и тем самым отвлек и успокоил меня. Как бы то ни было, если завтра мне придётся опять сражаться с темной сущностью внутри себя, я проверю, действительно ли кулон может помочь в этом. Или это плод моего воображения, которое срочно нуждается в отдыхе.

Через какое-то время мне все же удалось заснуть беспокойным, прерывистым сном. Мне снились родители, они издалека приветственно махали мне, будто приглашая подойти ближе. Мама и папа стояли рядом с симпатичным двухэтажным домом с белым заборчиком и изумрудным ухоженным газоном. Светило теплое весеннее солнце, а приятный ветерок развевал мои волосы, заставляя их слегка щекотать шею. Так приятно. Я начала медленно подходить к дому и к родителям, шаг за шагом двигаясь навстречу своей семье.

Однако с каждым шагом становилось холоднее и темнее. Солнце скрылось, тьма подступила ко мне, сковывая движения и вселяя страх. Но я шла упорно и сосредоточено. Мама и папа скрылись за густым туманом, а я все шла в надежде обрести, наконец, свою семью. Я уже готова была протянуть руки, чтобы коснуться их, но жаркий огненный воздух опалил мое лицо, заставив остановиться. В доме полыхал адский пожар. Крыша под натиском огненной стихии стала рушиться, из окон показывались длинные языки пламени, сжигающие все на своем пути. Я оглянулась. Где же родители? Нужно скорее уходить, иначе мы все можем пострадать! Но вместо них я увидела двух уродцев с белыми пятнами там, где у нормальных людей лица. Кажется, я закричала. Или это только во сне?.. Странные люди исчезли, а огонь, пожирающий остатки дома, стал сияюще-фиолетовым. Он больше не обжигал, но ослеплял своим невероятным светом. И будто затягивал, как водоворот, меня в свои объятия. Я почти покорилась. Еще пара неровных шагов, и я буду внутри, фиолетовое пламя опутает меня и заберет с собой.

Внезапно, сильная мужская рука коснулась моего плеча. Она сжала его и потянула меня назад. Я хотела обернуться и посмотреть, кто это. Но не смогла отвести взгляд от фиолетового пламени. А пламя удалялось. Меня уводили назад, все дальше от такого прекрасного огня. Но кто? Когда я, наконец, смогла посмотреть назад, то увидела расплывчатую мужскую фигуру… и тут же проснулась в холодном поту.

В ту ночь я больше не спала, решив, что сновидений с меня хватит. Кто мне снился? Кристиан? Да, я была почти уверена, что это он. Ох уж эти сны… Я не верила им, все толкования я считала чушью для двенадцатилетних девочек. Но этот сон был особенным, таким ярким и… живым.

***

Утро, утро… Это гадкое, ненавистное утро после бессонной ночи наступило так быстро. Проснуться свежей и отдохнувшей у меня, увы, не получилось. Даже холодный душ не спас ситуацию. Взглянув на себя в зеркало, я даже немного испугалась. Пришлось прибегнуть к помощи косметики, иначе эти тёмные круги под глазами сведут меня с ума. Я обычно только крашу ресницы тушью, ну и брови немного подправляю карандашом и фиксирующим гелем, а тут пришлось откопать из пыльной коробки тональник, что оказалось очень непросто. Надеюсь, подруга действительно придет мне на помощь с этим завалом, иначе меня так и похоронят в куче неразобранных вещей.

Не забыла надеть кулон с аметистом на шею. Он снова слегка похолодил мою кожу и аккуратно лег в вырез черного платья-футляра. Бабушка позвала на завтрак, но я вежливо отказалась. Вчерашний наш разговор я прекрасно помню. И пока так много неясности, что я не смогу как ни в чем не бывало сидеть за столом и мило щебетать о школе и мальчиках. Мне нужно во многом разобраться, и желательно как можно быстрее. К счастью, она восприняла мой отказ терпеливо, похоже, списав все на стресс из-за новой школы и нового окружения. Отлично, пусть так и думает.

Утренний городок пронесся мимо моей машины довольно быстро. Я даже не успела обратить на него внимания, будто всю жизнь провела в нем. Хотя что в этом городке такого интересного? Ни-че-го. Поэтому и внимания он не привлекает. Пусть живет своей жизнью и дальше, а у меня и без него уже голова кругом идет.

Я почти опоздала. Сказалось не самое гладкое пробуждение. А когда я вбежала в школу, звонок как раз прозвенел. Но класс алгебры был на первом этаже, прямо рядом со входом, и я прошмыгнула незамеченной по почти пустому коридору. Профессор Грейсон что-то усердно выводила на доске, поэтому меня и пару учеников, проскользнувших со мной, она не заметила. Ну и отлично!

В целом урок прошел спокойно и размеренно, но тригонометрические функции ближе ко мне, к сожалению, не стали. Я старательно конспектировала весь материал, стараясь сосредоточиться, но алгебра – это просто не мое. Эти функции и графики слились для меня в одну сплошную непонятную кашу. И Крис не смотрел на меня. Несколько раз я оборачивалась в его сторону в надежде поймать взгляд и понять его настроение. Но он делал вид, что не замечает. Сидел с непроницаемым лицом, будто мы и вовсе незнакомы. Я не обижалась, нет. Мне просто было немного больно.

Я увидела его на перемене, он стоял с Эллиотом у большого двустворчатого окна в коридоре на втором этаже. Приблизилась. Тут Эллиот увидел меня первый.

– Здорово! Мы как раз тут о тебе… не говорили, – по его сконфуженному лицу все сразу стало понятно.

Не умеешь ты обманывать, Эллиот, совсем не умеешь. Крис, стоящий ко мне вполоборота, снова не посмотрел на меня и ушел, будто я пустое место. Да мне и самой уже так кажется. Его быстрое «мне пора» я даже еле расслышала. Мы остались с Эллиотом вдвоем, но я не хотела продолжать разговор, куда проще было помолчать и уйти в себя. Опершись на подоконник, я просто ждала окончания этой дурацкой перемены.

– Не нужно винить себя, – спустя какое-то время я услышала голос Эллиота.

Странно, не думала, что он еще здесь.

– Винить себя?

– У тебя на лице все написано. Я обычно в такие дела не вмешиваюсь, но дай ему время.

Да уж, хороший совет. Но это время отзывается болью в сердце, каждая минута эту боль усиливает и приумножает. Хотя, думаю, Эл всё же знает, о чем говорит. Ведь они с Кристианом друзья.

Тьма и голод подкрались изнутри неожиданно, но неотвратимо. Я поймала себя на мысли, что эти ощущения уже становятся такими знакомыми, будто родными. Я не удивлена. Из-за угла вышла высокая фигура в черной кожанке и джинсах с цепью. Неужели мой темный монстр именно на него так реагирует? Почему? Вот по кому уж я точно не соскучилась. Логан Митчелл был не один, будто монарх в окружении верной свиты, сопровождающей его всюду. А рядом, заглядывая ему в глаза, шла та самая блондинка в вызывающе короткой кожаной юбке и ярко-красном топике, демонстрирующем пупок с пирсингом. Та, которая так и не вернула мой кардиган. Нужно как-то ей о нем напомнить в более подходящий момент.

Логан прохаживался по школьному коридору не спеша, словно хозяин, и увидел меня издалека. Что-то шепнул блондинке, и она, одарив своего приятеля томной улыбкой, ушла, покачивая бедрами.

Я не заметила, как осталась одна. Скорее всего, Эллиот даже и не видел Митчелла, просто ушел на урок. Но мне до этого нет дела. Мне не нужна защита от Логана, я должна сама справиться. Перемена еще не закончилась, и сейчас мне безумно хотелось услышать спасительный звонок. А может, просто уйти, пока он не подошёл? Просто развернуться и уйти, полностью игнорируя его. Но это не выход. Я не буду бегать. Да и есть ли в этом смысл, если мы учимся в одной школе? Бегать вплоть до выпускного?

– Жду не дождусь нашей встречи, сладкая. – Логан тем временем приблизился, оставив свою свиту на несколько шагов позади. Он наклонился ко мне, левой рукой уперевшись в стену, в глазах промелькнуло узнаваемое чувство вожделения. И снова этот непередаваемый голод стал пожирать меня изнутри, но я понимала, что это не мои чувства.

– Ты отослал свою подружку, – ехидно усмехнулась я. – Как великодушно… Боишься ранить ее чувства?

Так, самое время проверить мою теорию насчет кулона, потому что фиолетовые нити снова начали тянуть свои щупальца к Митчеллу, а внутри поднялось плотоядное чудовище, которое сгорало от желания утолить голод. В моей голове нарастало давление, как вчера, будто еще кто-то хочет в ней поселиться и вывести меня из равновесия. Вчера в уборной у меня был настоящий срыв, сегодня я не хочу этого допустить. Логан нависал надо мной, стараясь подавить своим мужским авторитетом и заставить подчиняться. Я чувствовала его желание, хотя там и чувствовать не надо, все ведь на лице написано.

– Что мне до ее чувств? Когда рядом есть ты…

Я сжала кулон в ладони. Что ж, пора ему начать действовать. Возможно, получится предотвратить это сумасшествие. Не хочу, чтобы все повторилось, хочу привести свою жизнь в норму и забыть об этом кошмаре! Вдох – выдох. Кажется, получается. Я цеплялась за фиолетовый камень, как за единственный путь к спасению моего разума. И это работало. Фиолетовые щупальца отступили от Митчелла, сердце пришло в норму, а дыхание выровнялось.

«Не пытайся меня подавить, это неразумно. Ты нуждаешься во мне…»

Нет, я так не думаю.

Логан коснулся моих волос напоследок, потом отстранился, окинув меня оценивающим взглядом.

– Оденься на вечеринку посексуальнее.

И ушел, забрав свою шайку с собой. До моих ушей донесся, наконец, звонок. Ну почему же ты так долго? Ноги сами понесли меня на очередной урок, а разум все еще осмысливал произошедшее. Но внезапно путь мне преградила тоненькая фигурка со светлыми волосами. Я чуть не врезалась в нее. Та самая подружка Логана, которую он куда-то отправил до встречи со мной, и вид у нее был недружелюбный. Я бы даже сказала, что она была в бешенстве.

Мне уж точно было не до нее. Урок уже идет, хватит с меня опозданий. Блондинка смотрела на меня свысока, а когда я попыталась ее обойти, снова встала на моем пути. Красивое лицо портили тонна косметики и презрительное выражение, будто она моль разглядывает на своем дорогущем пальто. Но мне не было до нее дела. Еще и о ней волноваться?! Ну уж нет, и так хватает проблем. Со второй попытки я все же прошмыгнула мимо нее, а вслед услышала:

– Мы еще встретимся, будь уверена.

А после уроков мы с Рози договорились встретиться возле школы и вместе сходить на тренировку школьной команды по лакроссу. Домой идти совершенно не хотелось, да и в школьных стенах оставаться для меня было сущим наказанием.

Погода будто бы шептала своим ласковым голоском: «гуляй, веселись, отдыхай на свежем воздухе». Яркое солнышко нежно согревало кожу, даря блаженное тепло. Возможно, это последние тёплые дни в этом году. И тёплые ночи. А потом, как обычно, слякоть, холод и пронизывающий до костей влажный осенний ветер. В этой местности много озер и водоемов, и влажность из-за них всегда была довольно высокая.

Я еще не была в этой части школьного двора, где стоит стадион под открытым небом. Конечно, стадионом его можно назвать с натяжкой. Но для местных школьных команд вполне подходит. Поле для игры в лакросс прямоугольное, покрытое изумрудной травой. По обе стороны – трибуны для зрителей по шесть рядов, правая чуть короче, рядом располагается одноэтажное здание – раздевалки для игроков двух команд и кабинет тренера. Ну и другие хозяйственные помещения для хранения спортивного инвентаря, уборные и душевые. По ночам поле, должно быть, освещается этими огромными прожекторами. Вот они стоят, высокие, больше десяти метров, на каждом углу.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.