Оксана Сальникова
Каникулы в параллельной галактике

ЧАСТЬ 1

В это лето мама взяла большой кредит, чтобы оплатить телескоп, который был необходим мне в следующем учебном году. Конечно, не могло быть и речи об интересном лете с запоминающейся поездкой или, хотя бы о походах в парк развлечений… Настроение было на нуле… Всё раздражало. Музыка не отвлекала. Мысли висели киселеобразным туманом. Жара, липкая, противная, садилась мне на плечи и таскалась, свесив горячие потные ноги, за мной повсюду. Засада…

Говорят, беда не приходит одна – и это в точку! Как-то вечером мама пришла с работы и, бухнувшись без сил в старое кресло, сообщила:

– Сашка, нечего тебе одному болтаться дома всё лето. Поедешь в деревню к деду. Там на молочке и яблоках поправишь здоровье. Деда проведаешь. Да и тебе не так скучно будет…

– Ма-а-а-м! – только и смог завопить я. Эмоции так переполнили меня в первую минуту, что я не знал какой аргумент привести первым, самым весомым и желательно последним. Я, как кипящий чайник со свистком, взорвался и застрочил напропалую:

– Я не видел его десять лет!.. Я помру там от скуки!.. О чём мне с ним говорить!.. Там интернет не ловит!.. У него хоть «телек» есть? Не хочу я никакого молока! Ма-а-а-ам!.. Я никуда не поеду!

Мама открыла глаза и едва слышным голосом спросила:

– Поесть дай… Я сегодня еще ничего не ела… Жутко устала.

Я заткнулся и поплёлся на кухню наливать суп, который сварил еще утром. Спорить дальше совесть уже не позволяла.

Полночи я ворочался на кровати, лелея своё разочарование и злобу, жалея самого себя и пропавшее зря лето.

ЧАСТЬ 2

Долго собираться мне не пришлось – спортивная сумка заполнилась в два счета, и по большей частью, книгами по астрономии и астрофизике. Портативный телескоп составлял основной вес.

На вокзале меня никто не провожал, мама была на работе и, как назло, день выдался каким-то хмурым и душным. Совсем запутавшись в нескончаемой толпе народа, которая ежеминутно меня толкала и пихала, я подошел к носильщику и выяснил, где же мой поезд.

Ничего интересного не случилось и в поезде. Вагон был полупустой, не считая женщины с ребенком и двух-трёх стариков в последних купе. Назойливый пацан пяти лет поминутно забегал ко мне и, сделав гадкую рожу, сообщал:

– Дядька – дурак!

Я отворачивался к стене и бурчал в ответ:

– Сам знаю!

Потом, когда он меня окончательно достал, я, дождавшись очередного его набега, зарычал что было сил по-медвежьи:

– А-а-а-а-а-а-а!

Что тут началось! Дитё – в слёзы, мать прибежала – кудахчет, явился проводник, и все дружно начали меня совестить. Бог ты мой, только этого-то мне и не доставало!

Сутки я трясся в этом поезде, потом еще пару часов в пригородной электричке, забитой самым разношерстным народом – от дачников и рыбаков, до цыган и медведей. Наконец, я выполз на волю. Поезд бросил меня и с веселым гудком умчался в голубую даль. Я стоял на захудалой станции и оглядывался кругом. Со мной вместе слезла бабка со своей внучкой. Тяжелые баулы ей были явно не под силу, но их никто не встречал. Поэтому, проходя мимо меня, бабуся остановилась и участливо спросила:

– Куда тебе, сынок, дале?

– В Глухорёвку.

– В Глухорёвку?! Милай, так я тебя провожу! Мы как раз туда! Да, Анечка?! Вот бери, голубчик мой, этот узел и вот этот, да и пойдем. Только не отставай – места тут глухие!

Я стиснул зубы и поплёлся следом.

Злиться мне пришлось, однако, недолго. Места кругом открывались такие красивые, что дух захватывало и всякие грустные мысли улетучились сами собой.

По обе стороны дороги шумел сосновый бор. То там, то здесь попадались небольшие поляны с высокими сиреневыми цветами. Даже раз, за поворотом, блеснул изгиб реки. И если бы не тяжелые баулы, настроение было бы совсем превосходным. Пока я крутил головой направо и налево, выяснилось, что бабка и внучка расположились на пикник:

– Анечка проголодалась, – сообщила мне радостно бабуся. – Садись, голубчик, рядом. Бери пирожки да яички, не стесняйся. Как звать-то тебя?

– Саша.

– Маво покойнова мужа так звали. А к кому в Глухорёвку приехал?

– Мазуров Терентий Михайлович.

– Так ты что же – евоный внук? Алёшкин сын выходит?

Я мотнул головой и продолжал удрученно жевать.

– А я – Ильинична, а это внучка моя – Анютка. Ты заходи к нам вечерком за молочком. Я через три дома от деда тваво живу. Так.

– А долго еще идти?

– Прям! Вот за тем поворотом и будет тебе наша деревня. Только бы паромщик не подвел.

Паромщик?! Я что и на пароме еще поеду? Класс! Я такое только в старых фильмах видел. Вот так забрался дед Терентий в глухомань! Одно слово – Глухорёвка!

ЧАСТЬ 3

Мы завернули за поворот и перед нами открылся потрясающий вид на реку: с раскидистыми ивами, березовыми рощицами и небольшой ветхой деревенькой на холме. Я мигом достал камеру и снял этот вид – маме точно понравится. Паромом оказался деревянный, позеленевший от времени, плот с перилами, а паромщиком – абсолютно глухой дед, который спал тут же на пароме, свернувшись калачиком на лохматом грязном полушубке. Бабка бесцеремонно растолкала деда и показала ему рукой на всех нас, потом махнула в сторону деревни и приказала:

– Грузись!

Кто не переправлялся никогда на пароме, тот не знает, как это здорово – сесть на самый его краешек, опустить горячие уставшие от ходьбы ноги в прохладную воду и просто смотреть на перекатывающиеся волны, ощущать их прикосновение и силу. В какое-то мгновение появляется ощущение, что ты – это волна, а волна – это ты…

– Эй! Заснул, что ли, Сашко?! Приехали.

Мои расслабленные мечты вспорхнули, как стайка испуганных воробьёв и я опять остался наедине с реальностью. Тяжелые баулы я донёс Ильиничне до самого крыльца, за что принужден был выслушать целую хвалебную оду в свою честь, а Анечка, от избытка чувств, показала мне язык на прощанье. Нет, видимо, я совсем не нравлюсь детям!

Оставалось пройти всего три двора, но мне показалось, что я прошел длинную улицу: как-то мы с дедом встретимся после длительной разлуки?! Он уже, наверное, глухой и руки трясутся, придется за ним всё лето ухаживать…

Я постучал громко в калитку и, не надеясь, что меня услышат, смело вошел во двор. Сразу скажу – зря я это сделал. Как только калитка за мной с упругим свистом захлопнулась, на меня накинулся громадный волкодав. И я побежал-полетел, не разбирая дороги в дом. Дверь отрезала меня от моего злостного преследователя, и он бесновался и лаял уже в одиночестве. А я тщетно пытался оглядеться – кругом была кромешная темнота. Ставни закрыты – догадался я. Я достал сотовый телефон и включил на нем фонарик. То, что я увидел в первую же минуту, поразило меня так, что я чуть не вылетел обратно во двор! Луч фонаря скользнул по стене и наткнулся на ноги, скрещены самым невероятным образом. Дальше шли переплетенные крест на крест руки, а у самого пола – голова, которая не подавала никаких признаков жизни. Первая мысль – дед умер! Но почему в такой странной позе? Кто его так скрутил? И когда всё это произошло? И главное – как я скажу маме?! Пот градом катился по лицу и спине. Ну почему всегда именно я попадаю в такие переделки?! Бежать, позвать на помощь! Но как выйти – там этот злобный гад сожрёт меня в доли секунды!.. Я решил разбить окно и крикнуть сквозь закрытые ставни – авось услышит кто. Я нашел на стене половник и, что есть сил, ударил в стекло. Осколки с веселым звоном посыпались на пол, а я, не теряя времени, завопил:

– Эй, кто-нибудь! Помогите!

Глухой звук, раздавшийся за моей спиной, заставил меня обернуться и направить свет фонаря туда. Странная фигура лежала уже на полу, лицом вниз. Одна рука и одна нога судорожно и ловко пытались освободиться. Не прошло и минуты, как дед стоял уже во весь свой рост посреди комнаты. Мало того, он включил свет и с весьма озадаченным видом рассматривал разбитое имущество.

– Та-а-к… Не успел приехать, уже окна бьешь?! Хорошо же вас там, в городе, воспитывают!

Дед вышел на улицу, как, оказалось, привязать волкодава и открыть ставни. А я тем временем пытался унять дрожь в коленках и вернуть свою упавшую челюсть на место. Что это было?!

В комнату ворвался ослепительный закат и сразу стал шарить по всем углам и уголочкам, проверяя, не осталось ли где спасительного мрака и прохлады. Дед Терентий управился с разбитым окном и устроил мне настоящий допрос:

– Сам, значит, приехал?

– Сам.

– Ну, здорово, коли так. Как там мать?

– Ничего.

– Толком говори. Как да что?

Я глубоко вздохнул, собрался с мыслями:

– Работает по сменам. Кредит опять взяла – телескоп мне купила. Устает очень.

– Устает… – эхом отозвался дед. Он смотрел куда-то вверх, сквозь стену. На стене висела фотография моего отца, его сына, в форме астронавта на учебном космодроме.

– Телескоп? – очнулся дед. – Астрономией увлекаешься?

– Да.

И я быстро начал доставать всё из своей сумки. Меня вдруг обожгла мысль, что я мог уронить сумку тут, в темноте, и разбить свой любимый портативный телескоп. Минута, другая, и вот сумка пуста, на дне был только знакомый футляр. Через весь его корпус протянулась извилистая угловатая трещина. Я затрясся, вытащил телескоп на стол. Крышка футляра поддалась с трудом и то, чего я больше всего боялся, лежало передо мной. Телескоп был сломан в двух местах.

– Блин! – нервы мои, растрёпанные до предела, разом сдали.

– Не хнычь! Это я починю. А книги у тебя дельные. В астроклассе учишься?

– Да.

– Пойди в сад, там – душ. Приведи себя в порядок, вечерять будем. Койка твоя в мансарде.

– Где?!

– На чердаке.

Хоть одна хорошая новость – у меня будет отдельная комната. Я ушел и долго с наслаждением плескался, смывая с себя усталость, обиду, растерянность. Всё-таки вода – великая штука!

Кормили меня яичницей с салом и помидорами, ароматным чаем с мелиссой и мёдом. Хлеб был хрустящим и душистым. Может я просто здорово устал и проголодался – но было очень вкусно!

– Телескоп мне оставь. Я посмотрю. Всё одно – бессонница. Ладно, давай, отдыхай с дороги.

Я полез по деревянной лестнице на чердак. Луна озадаченно смотрела на незваного гостя сквозь большое круглое окно. Серебристая дорожка лунного света будто звала куда-то в ночь – искать приключений и опасностей. Хорошо-хорошо, но только не сегодня….

ЧАСТЬ 4

Утреннее солнце бесцеремонно разбудило нового жильца чердака. Теперь при свете можно было рассмотреть мои пенаты. Главное, что бросилось в глаза – было очень чисто. Под потолком, вместо паутины и пауков, висели пучки душистых, еще не совсем высохших, трав. Покатые стены были увешаны портретами дедушкиных приятелей и космическими картами. В странном стеклянном квадрашаре расположилась коллекция старинных приборов для астрономических вычислений и наблюдений. Я задержался тут дольше всего – такое не в каждом музее встретишь! Я заправил кровать и поспешил вниз, очень хотелось обо всем расспросить деда. Но, ни в комнатах, ни во дворе его не оказалось. Я умылся в саду и поплелся в дом.

– Эй, ты! Ты кто такой?

Я обернулся на голос. За забором торчала вихрастая голова мальчика моих лет.

– Ну, что уставился? Зовут тебя как?

– Сашка.

– Врешь!

Я развернулся, чтобы уйти.

– Так я тоже – Сашка. Ты что, в гости к Михалычу приехал? Внук, что ли?

Я мотнул головой и опять попытался уйти.

– Да стой ты, садовая голова! На речку пойдешь? Рыбачить?

Я пожал плечами.

– Ел с утра?

Я отрицательно помотал головой.

– Зайду через полчаса. Давай.

И голова исчезла за забором. Я зашел в комнату и посмотрел с надеждой на стол. Ура, там под полотенцем чего только не было: и вареные яички, и сыр, и сметана, и деревенский хлеб, и большущая кружка молока. Но главное – там была записка:

БУДУ ПОЗЖЕ. ЗАВТРАКАЙ. ВЫМОЙ ПОЛЫ В ДОМЕ. ДЕД.

Начинается! Сделай то, сходи туда, принеси это! Как же теперь речка?! Я машинально намазал хлеб сметаной и стал жевать. Вот так вкуснятина! Эх, ладно, помою я эти полы. Я решительно дожёвывал последний кусок, когда в окно постучал веснушчатый кулак.

– Санёк! Ну, где ты там? Идёшь, нет?!

Я открыл створки и сообщил, что ничего не выйдет.

– Хе-хе, полы… Ты что – девчонка?! Ну, да, с Михалычем лучше не спорить. Давай, где там твоя вода. Щас вместе в два счета помоем.

Такого я, честно, не ждал. Сердце моё преисполнилось искренней благодарностью к моему недавнему другу. Я живо набрал в цинковое ведро воды и нашел тряпку.

– А я сейчас свою принесу.

Раз, два – и он уже тут, только рубаха мелькнула два раза над забором.

– Давай, я здесь, ты – наверху. Туда Михалыч чужих не пускает.

Что и говорить, мы справились за десять минут. Я стоял с Сашком на крыльце и озадаченно искал замок, чтобы закрыть дверь.

– Ты, что? У нас дверей не запирают. Бежим. А то Михалыч вернется, еще задание даст.

И мы понеслись. Ясное дело, на рыбалке мне жутко понравилось. И хотя рыбачить я вовсе не умел, а только попробовал, время бежало незаметно. Запасливый Сашка припас и снедь и мы с большим аппетитом умяли по куску домашней колбасы с пирожками. Улов не имел значения, но замечу, что дружок мой поймал трех молодых сомиков и пять карасей. За это я стал еще больше его уважать. Но самый важный плюс этого похода был в том, что я узнал про всю жизнь деревни – что тут и как. Теперь я был основательно подкован и никакие неожиданности мне были не страшны.

– Ладно, пока! – Сашка пожал мне у своей калитки руку. – Завтра за раками пойдем.

Я весь под впечатлением вернулся домой. Дед Терентий сидел за столом и заканчивал обед.

– Здорово, внук! Гляжу, уже с Сашкой соседским подружился. Хвалю. Дельный малый. Научит тебя кой чему. Держись его.

– Дед, а ты где был?

– За лесной малиной ходил.

Дед поставил на стол маленький берестяной кузовок полный спелой малины.

– Ешь, угощайся. Такой у вас нет. Да… телескоп я починил, забери.

Я так и подпрыгнул. На полке, куда указал дед, лежал футляр. Никакой трещины на нем уже не было, только еле заметная светлая линия. Футляр с готовностью распахнулся и похвалился отремонтированным телескопом. Если бы я не знал, где были поломки, то не нашел бы следов ремонта.

– Спасибо, дед. Классная работа! Не ожидал, что так получится.

– Ты вот что, матери сообщи, что добрался. На станции телефон ловит. Сгоняйте туда сегодня же с Сашкой.

– Хорошо. Дед, а что это за коллекция под стеклом на чердаке?

– Так… из прошлой жизни. А что, интересно? Долго собирал. Люблю, знаешь, всякие необычные штуки. Друзья помогли… Когда такое в руках держишь, как будто на машине времени в прошлое отправляешься.

– Согласен. А ты в молодости кем был? Смотрю, у тебя космокарты висят. Или это от отца осталось?

– Много будешь знать, Сашка, скоро состаришься. Давай, дуй на станцию.

Я умылся на скорую руку и помчался к забору, свиснуть Саньку. На мой зов откликнулась его мать:

– Чего балаганишь? Нет его. Коров в поле пасёт.

Я повесил голову: одному тащиться так далеко – не фонтан. Я взял дедов велосипед и поплелся к калитке. Барин весело помахал мне хвостом на прощанье.

Дорога до парома была под гору и я разогнался не на шутку. Жаркий ветер трепал футболку и раззадоривал меня:

– А ну, надбавь! Слабо? А через кочку?!

Я еле сумел затормозить у воды, мириады теплых брызг осыпали меня с ног до головы. Я огляделся, паром стоял у того берега. Причал был пуст, только одно белое платье в голубой горох металось то по берегу, то по парому. Я догадался, что женщина не может разбудить глухого деда и оглушительно свистнул два раза. Шуба, похоже, зашевелилась, потому что платье радостно подпрыгнуло и помахало мне чем-то вроде платка. Я и сам был рад. А то, как мне было бы перебраться?!

Паром никуда не спешил, он с ленивым наслаждением скользил по речной глади и считал пролетавшие облака. Я уже и посидел, и полежал, и погрыз травинку, когда он, наконец, причалил. С парома сошла девочка лет 13, в том самом белом платье в голубой горох.

– Привет, свистун, спасибо, что спас. Не то бы, до вечера там прокуковала.

Я потупился и смог лишь что-то буркнуть в ответ. Вообще я с девчонками, если честно, разговаривать не умею. Язык почему-то немеет, и я забываю все слова. Я, молча, прошел с велосипедом на паром и всё смотрел на неё. Пока старик отвязывал веревку, девчонка осведомилась:

– А ты не тот Сашка, который к деду Терентию вчера приехал?

Я мотнул головой.

– А я Олеся. А ты на станцию?

Я опять кивнул.

– Немой ты, что ли?! Или серьезный через чур? Ладно, свистун, пока. С велосипеда, гляди, не падай.

Олеся повернулась и весело побежала в деревню, только русая коса, как змея металась по ее спине.

Как я переправился через реку – не помню, и половину дороги – тоже. И если бы не происшествие, я бы так, в полусне, доехал бы до станции. За очередным поворотом из леса вышла компания ребят. По их лицам, я понял, что хорошего ждать не приходится.

– Ты кто такой? – спросил самый старший из них. – Чего тут по нашей дороге шляешься?

Малой пацан, с удочкой в руках, что-то быстро зашептал ему на ухо.

– А-а, так ты городской! Чё те в городе-то своем не сиделось? Приехал нам тут всем нос утереть – мол, вот я, какой умный! Так что ли?! Слезай с «велика», дальше пешком пойдешь.

Я судорожно вцепился в руль и понял, что передо мной компания Гошки Пьяного, про которую мне Сашка рассказывал. Фамилия у этого Гошки – Пьяных, вот и кличку такую получил. Колотят всех деревенских пацанов, кто не из их шайки, да и девчонкам достается. Одно слово – попал. И тут я вспомнил, что на ключах, от городской квартиры, у меня висит брелок с электрошокером от собак. Уже пять лет в нашем городе никто не занимается бродячими собаками, и их стаи разрослись до неслыханных размеров. Вот и обороняется: кто как может.

– Не подходи близко, я владею джиу-джицу! – предупредил я, нашарив ключи в кармане.

– Чего-чего? А ну, повтори! Бросать «лайбу», я сказал!

Он подскочил и с разворота ударил меня в плечо. Я удержался и ожег его шокером.

– Ёлки-палки! А-а-а! Собака! Ты, что же это вытворяешь?!

Гошка крутился волчком в дорожной пыли, а компания стояла, разинув рты. Такого еще не бывало, чтобы их командира побили! Я же воспользовался временным замешательством – сел на велосипед и дал дёру. Счастливый исход так меня воодушевил, что я крикнул на прощанье:

– И больше мне не попадайся, а то голову отверну!

Поворот скрыл от меня печальную картину, и я поехал тише. Ну, вот, теперь у меня есть кровный враг – ходи теперь и оглядывайся! Хорошенькое начало!

Я сел на лавочку на перроне и позвонил маме. Мне показалось, я не слышал ее тысячу лет. Таким далёким и родным был ее голос!

– Сашенька, голубчик! Как же я волновалась! Доехал? Как дед? Ты не болеешь?

На меня обрушился шквал вопросов, а я всё слушал и слушал этот любимый голос.

– Ты чего молчишь? Саш, ты меня слышишь? Как дед?

– Стоит на голове… Я соскучился, мам.

– Я – тоже, мой хороший! Помогай там деду, я так на тебя надеюсь.

В трубке что-то зашелестело и всхлипнуло.

– Мам, ты что, плачешь? Мам, не надо! У нас с дедом всё хорошо. Он меня малиной с яичницей кормит. На рыбалку я уже ходил. Дед мне телескоп починил. Мам, а мам, всё хорошо, правда.

– Ну, ладно, сыночек, мне на смену пора, опаздываю. Целую тебя крепко, будь умницей! Пока.

Гудки с противным однообразием стучали мне в ухо, а я всё сидел в оцепенении и думал: как там она – целый день на своей работе, потом приходит домой, а там – никого. Ни поесть тебе горяченького, ни поговорить по душам… Мама-мама, бедная мама… Я вспомнил, как мы здорово жили, когда был жив отец. После каждого возвращения из космоса он покупал маме новое платье. Мама шутила, что можно узнать количество полетов по числу платьев. А какие сувениры он привозил мне: то редкие камни, то осколки астероидов, то куски эктоплазмы в толстых стеклянных банках. Как всё это было давно… Как в прошлой жизни…

ЧАСТЬ 5

Кажется, лето вошло в ту свою пору, когда жарит не жалея. Ночь не приносила никакой прохлады, только тяжелую ноющую духоту. Я спал под крышей, а она раскалялась за день – будь здоров! Ноги жутко ныли с непривычки – шутка ли столько лет на велосипеде не ездить, а потом версту отмахать! Я метался на влажной простыни и просыпался каждый час. Пойду, что ли попью – решил я и полез на ощупь вниз. Был пятый час утра, и небо уже везде порозовело. По этой причине я не взял фонарик. Я не спешил, чтобы не разбудить неловким движением деда. Вода в ведре оказалась противно-тёплой. Это окончательно меня расстроило. Надежда освежиться растаяла, как и я сам. На цыпочках я отправился в обратный путь и, конечно, посмотрел в сторону дедовой кровати: не разбудил ли я его?

То, что я увидел, заставило встать мои волосы на дыбы, а по спине побежали гигантские ледяные мурашки. Тело деда находилось в полуметре над кроватью, оно, как будто взлетело и зависло! И мало того – между телом и кроватью находилась световая прослойка. Голубой и зеленоватый свет струились от тела к кровати и наоборот! Я протер глаза и решил, что зря попил воды – похоже, она протухла, и я вижу галлюцинацию!.. Я повернулся и пулей взлетел наверх, схватил телефон, дрожащими пальцами настроил фонарик. Как тень, а точнее приведение, я соскользнул на первый этаж. Фонарик тонкой ниткой света очертил силуэт мирно спящего деда. Он лежал лицом к стене и методично похрапывал. Никакого свечения!.. Кажется, я начинаю сходить с ума! Слишком много свежего воздуха и натуральных продуктов пагубно действуют на мои мозги!

Вначале, я хотел честно спросить утром у деда: что всё это значит? Но, когда я спустился, деда уже и след простыл. На столе белела записка:

Я НА СЕНОКОСЕ. СВАРИ КАРТОШКИ НА ОБЕД. НАКОРМИ БАРИНА.

Что ж, может так даже лучше: неизвестно, как бы дед отреагировал на мои слова и вопросы. Я решил позавтракать и провести собственное расследование, хотя это может и не совсем честно по отношению к деду. Проглотив последний кусок варенной курицы, я взялся за дело. Меня привлекала, прежде всего, кровать. Я убедился, что дед не вернулся и стал аккуратно расправлять угол. Под покрывалом была обычная простынь, а под простыней – старый матрац. Я понимал, что чуда ждать не стоит, но, всё же, поднял и матрац. Металлической сетки там не было. Вместо нее лежал плоский прямоугольный аппарат со множеством непонятных отверстий и датчиков. От этой черной непонятной штуки шел приятный холодок. Что же это: охлаждение для кровати в жару или аппарат дл я лечения спины?! Я провел рукой по поверхности и нечаянно попал пальцем в отверстие. Аппарат издал приятное, еле слышное звучание и из множества отверстий полился уже знакомый мне свет. Так это была не галлюцинация!!! Я стал лихорадочно искать надпись, название прибора, какие обычно бывают на приборах, фирму производителя. Но, увы, ничего не нашел. Может прибор самодельный?! Я стал искать следы кустарной сборки. Но и тут – провал. Прибор был цельнолитой – без винтиков и болтиков! А что, если дед на нём подзаряжался, как телефон от адаптера? Может он того – инопланетянин?!

Резкий неожиданный звук заставил меня подскочить на месте – дед! Оказывается, это Сашка, стучал в окно, вызывая меня идти на речку за раками. Какие там раки?! До раков ли было мне!.. Я помедлил секунду, вставил палец в то же отверстие – свет исчез! Хух! Я заправил всё как было и вышел на крыльцо.

– Здорово. Идешь за раками?

– Иду, только вот Барина накормить надо.

– Корми да побежали.

Я отрезал ломоть хлеба, залил его молоком и отнес собаке. Пес с удивлением покосился на меня, но для приличия понюхал еду.

– Ой, не могу! – захохотал Сашка. – Нашел чем этого крокодила кормить!

– А что, мяса надо? – не понял я.

– Да он ничего кроме зеленых помидоров не ест! Михалыч специально для этого балбеса пол огорода помидорами засаживает. А ты и не знал? – не унимался сосед.

– Шутишь, да?

– Да уж поверь.

И Сашка, бросив смеяться, пулей умчал в огород. Не прошло и пяти минут, как он вернулся с полным подолом зеленых помидоров.

– На, лопай!

К моему величайшему удивлению, Барин набросился на эту кучу, как крокодил на антилопу! Чудеса!

– Ладно, пошли, а то жарко будет!

На речке было тихо, безлюдно. Умиротворение царило во всем: в неторопливом переливе волн, в сонно поникших травах, в мелодичном позванивании комаров. Вот где благодать! Я сидел на камушках, а Сашка, засучив по колено, штаны, шарил по дну руками. То здесь, то там попадались ему небольшие зеленые раки. Так и подмывало спросить – а почему они не красные?! Санька набил ими полное ведро и уселся отдыхать рядом. Раки были явно недовольны таким оборотом дела – шевелили усами и лапами, стараясь найти лазейку и ускользнуть.

– Ты с кем в городе живешь?

– С матерью.

– А отец?

– Погиб.

– Погиб?!

– Их корабль пропал при невыясненных обстоятельствах. Космос – вещь непредсказуемая…

– Беда… – отозвался Сашка и исподлобья посмотрел на меня.

– А ты?..

– Я с мамкой, бабкой и сестрой. Бабье царство.

– Отца нет?

– На вахты мотался на Лунный космостан. Деньги возил хорошие. А потом пропал. Мамка справки наводила. Говорят погиб при эпидемии.

Мы помолчали, обоим было горько.

Вечером дед ужинал раками, которые мы сварили прямо в ведре на костре у нас в саду. Я наелся еще в обед. До этого случая, я видел раков только на картинках. За чаем я приступил ко второму пункту расследования. Начать я решил издалека:

– Дед, а ты в инопланетян веришь?

Дед хмуро взглянул из-под бровей, кашлянул.

– А зачем верить в то, что и так очевидно? – ответил он вопросом на вопрос.

Да, дед оказался не так прост.

– Хочешь что-то сказать – говори напрямик, околоток не люблю.

Вот я и в углу. Что ж, выбор прост: или спросить в лоб, так, мол, и так, или соврать и навсегда остаться в неведении.

– Я спускался ночью попить и видел…

– Забудь! – перебил дед. – Тебе показалось.

– Нет, не показалось, – тихо подтвердил я. – Что это за прибор на кровати?

Дед даже зубами заскрипел.

– Вот что, Сашка, ты совсем забросил свой телескоп. Давай-ка сегодня ночью его и проверим. По моим сведениям этой ночью ожидается малый парад планет. А пока пойду отдохну, намаялся за день.

Вот и весь сказ. Я поплёлся к себе наверх и стал протирать стекла телескопа, копаться в астрономическом календаре, обдумывать странный разговор…

ЧАСТЬ 6

По справочнику я выяснил, что дед был прав: Меркурий, Венера, Марс и Сатурн должны будут выстроиться практически в одну линию. Отклонение составит десять градусов. Такое увидишь не каждый раз! Я должен был, по идее, волноваться, но мысли мои были далеко… Что за тайны хранил дед? Я еле дождался ночи.

В половине второго ночи лестница надрывно заскрипела, жалуясь на свои преклонные годы. Дед явился не с пустыми руками. Он жестом позвал меня к телескопу. Я приник к окуляру. Далекие светящиеся планеты стояли почти по прямой. Зрелищно. Дед отстранил меня и посмотрел сам. На минуту мне показалось, что увиденное лишь разочаровало старика. Он взял со стола цилиндрический предмет, который принёс с собой. Кнопками и боковыми выдвижными антеннами дед настроил его и прикрутил сверху к окуляру моего телескопа. Я посмотрел снова. Телескоп показал такое увеличение картинки, что я даже ахнул. Дед наклонился над окуляром и остался доволен. Такое зрелище не часто бывает во вселенной. Мы еще какое-то время по очереди смотрели на космический парад, а потом дед вдруг предложил:

– А пойдем, Санька, чай пить из самовара!

Чай?! Ночью? Из самовара!

– У тебя и самовар есть?

– Есть.

– И ты умеешь в нем чай кипятить?

– Пойдем, сам увидишь.

Дед набрал в старый медный самовар воды, настругал щепы и разжёг его. Я видел в старых фильмах, как самовар раздувают сапогом. А тут мой дед вытворял тоже самое! Дым валил не на шутку и самовар начал петь на разные голоса. Мы сидели на теплом ночном крыльце, над нами сияли звезды, и мне казалось, что мы плывем на старинном пароходе по большой темной реке.

– Дед, а как они так летают?

– Кто?

– Инопланетяне. Почему они так свободно летают по всем галактикам?

– Они используют сверхпроводимость в своих двигателях. Слышал о ней?

– Да. В школе проходили.

– Она дает необходимое количество энергии, которая не кончается.

– Это что же – вечный двигатель?!

– Похоже на то. А еще пользуются искривлениями пространства и времени. В некоторых точках вселенной есть такие сильные преломления, что легко попасть из одной далекой точки в другую за сверхкороткое время. На их картах эти точки отмечены и они ими активно пользуются.

Я посмотрел на деда. Говорит ли он серьезно или шутит? В темноте было не понятно. Черный силуэт был непроницаем.

– А откуда ты это знаешь?

– Откуда..? Я – один из них.

Я замер. Один из них?!. Что за чушь!

– Я, Санька, тот самый зеленый человечек с антеннками с планеты Альфа-Центавра.

Дед глухо засмеялся, а я облегченно выдохнул – шутит. Пока у него хорошее настроение, спрошу про тот случай с кроватью, решил я.

– Дед, а что там за прибор у тебя в кровать вмонтирован? Я тогда спрашивал тебя, а ты не ответил.

Дед резко повернулся в мою сторону.

– Чай поспел, давай-ка чаек пить. Мед у меня душистый липовый, с сотами. У соседки Ильиничны покупал. И баранки имеются.

Я засмеялся:

– Мы – как заправские старопрежние купцы у самовара.

– Вот тебе и машина времени, – крякнул дед.

Никогда раньше я такого чаю не пивал! Аромат зверобоя и мелиссы уносил прочь всякие путанные земные мысли. Липовый мед обволакивал сладкой дымкой и, казалось, можно вкушать всё это бесконечно!

– Что притих, Сашка? Вкусно?

– Вкусно…

Я пытался вернуться из «сладкого далёка», но веки предательски опускались.

– Иди-ка ты, милый друг, спать. Носом клюешь.

– Иду…. А мы с тобой еще когда-нибудь так чай попьем?

– Попьем, – засмеялся дед.

И я в полусне побрел к себе в каюту.

ЧАСТЬ 7

– Ж-ж-ж-ж!

Противная муха, погоди-ка я тебя достану! Я замахнулся и… чуть не свалился с кровати. Это был сон. Никто не жужжал. Я прислушался. Кто-то свистел и, похоже, давно. Я выглянул в слуховое окно и увидел Сашку в кустах.

– Ну и горазд же ты дрыхнуть! Еле досвистелся.

–Привет. А ты чего?

– Давай ешь и пойдем за рыжиками.

– Рыжики – это что?

– Ну, ты даешь? Совсем в своем городе заучился. Грибы.

Через полчаса мы уже шагали за деревней. Мы – это приличная компания: я, Сашка, его сестра, Олеся и ее малой братишка Витька. Каждый был при корзине или рюкзаке, а то и с ведром.

– Я взял ножик и для тебя, – сообщил шепотом Сашка.

– А зачем? – так же шепотом спросил я. – От медведей?

– От грибов! – расхохотался Сашка. – Грибы резать!

Конечно, все посмотрели на меня, как на дурака!

– Ты за грибами-то когда-нибудь ходил? – осведомилась Олеся.

– Никуда я не ходил! – буркнул я и настроение резко упало.

– Ладно, не дуйся, тогда тебе очень понравится! – успокоил меня Санька.

Идти пришлось прилично. Но шагать было одно удовольствие – наша веселая компания то и дело перекликалась шутками и смехом. Наконец, показался молодой сосновый лесок. Кто был в сосновом лесу, тот знает, какое это необыкновенное место: на земле мягкий золотистый ковер из опавших иголок, высокие, стройные сосны, как колоны в прозрачном замке. Воздух тут настолько свеж и пахуч, что не надышишься! Разговоры сами собой притихли. Где-то монотонно постукивал дятел.

– Давайте перекусим и начнем искать! – велела Олеся.

Все были «за». Ели второпях – проголодались, но, главное, не терпелось начать. Витька соскочил первым. За ним повскакивали и мы.

– Санек, искать надо на полянках в траве. Один найдешь, смотри в оба – значит остальные рядом. Рыжики по одному не растут. Давай, удачи!

Все разбрелись кто куда. Я не надеялся найти даже один гриб, потому как грибы видел только на картинках и в магазинных банках. Я походил-походил, послушал, как перекликались девчонки и загрустил. Опять на обратном пути начнут дразнить, что я городской неумеха. Я сел под сосенкой и снял рюкзак с ведром. Мокрая от пота спина сказала «спасибо». Маленький усатый муравей тащил коричневую иглу. Я от нечего делать следил за ним. И мой взгляд случайно наткнулся на гриб. Гриб! Я нашел его, ура! Я трясущимися от волнения руками срезал рыжий красивый гриб и аккуратно положил в ведро. Что там Сашка говорил? Не растут по одному?! Надо рядом искать. И я тут же нашел! Да какую компанию! Счастье было без меры. Ведро заполнилось наполовину, и я ринулся в бой. Грибы караулили меня то здесь, то там. Я набрал ведро и половину рюкзака, когда наткнулся на Олесю и ее брата. Малой сидел и хныкал, а Олеся склонилась над его ногой и что-то делала.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.