Елизавета Хейнонен
Таинственное исчезновение шевалье Вальмонта

Глава первая

При всех своих несомненных достоинствах – коих, следует заметить, у него было немало – барон Сан Симон да Ко́ста не был отчаянным храбрецом. Нет, нет, не подумайте, что он был трусом. Просто, когда речь шла о том, чтобы проявить смелость, он был самой что ни на есть обыкновенной мышью – в меру храброй, когда его жизни ничего не угрожало, и в меру трусливой, если ему грозила опасность.

В тот вечер у него были все основания для того, чтобы чувствовать себя не в своей тарелке. Если бы у него был выбор, он бы с удовольствием отложил предстоящую поездку до утра, но выбора – увы! – не было. Он знал, что Его Величество Мышиный король с нетерпением ждет его возвращения, а он и так уже задержался в этом сонном провинциальном городке сверх меры. Правда, это произошло не по его вине, но разве король станет выслушивать его оправдания?

Барон мысленно обругал провинциальных бюрократов всеми известными ему мышиными ругательствами (вслух бы он никогда не позволил себе это сделать), бросил печальный взгляд на колченогую кровать, в которой провел несколько последних ночей, тяжело вздохнул и стал медленно спускаться по жалобно скрипящей лестнице. Еще только вчера, ворочаясь с боку на бок в тщетной попытке устроиться поудобней, он проклинал владельца гостиницы за его чрезмерную бережливость. Но вот прошло всего каких-то шестнадцать часов, и тоненький комковатый матрасик, брошенный поверх жестких колких прутьев, уже казался ему самым мягким ложем, о котором только может мечтать путешественник, волею судьбы оказавшийся в этом захолустье. Перспектива провести ночь в вертикальном положении, набивая шишки и синяки в тряской карете (он уже насчитал четыре синяка на мягком месте по прибытии – и это только то, что он смог разглядеть в мутное зеркало) вдруг превратила источенное жучками уродство на четырех ножках в ложе, достойное если не короля, то, во всяком случае, его доверенного лица, каковым являлся барон Сан Симон да Коста.

Но шишки – не самое страшное, что можно заработать на проселочной дороге, большая часть которой пролегает через лес. Ведь где лес, там и разбойники, а местные ночные грабители отличались, как слышал барон, совершеннейшей бесцеремонностью по отношению к своей жертве. Они могли раздеть ее донага и оставить на съедение хищникам – и это в лучшем случае.

При мысли о разбойниках барон непроизвольно замедлил шаг. Черт бы побрал этих провинциальных копуш, из-за которых он вынужден рисковать своей жизнью во цвете лет!

Господин барон испугался бы еще больше, подслушай он разговор, который в это самое время велся за одним из столов в лесной таверне в пятидесяти мышиных лье от города. Но то, что недоступно нашему герою и на что не решаются местные жители, не без основания опасающиеся за свою шкуру, не запрещено читателю, а посему давайте заглянем в это заведение, которое облюбовало для себя звериное «дно» – отверженные и отторгнутые звериным обществом грызуны и мелкие хищники. Возможно, нам удастся услышать обрывки интересующего нас разговора.

Но что это? Кажется, мы немного опоздали. Один из собеседников как раз поднимается, чтобы уйти. Вот он встал, сделал последний глоток из стоявшего перед ним деревянного кубка – на посошок, нацепил шпагу, которая на протяжении всего разговора покоилась на краю стола, кивнул напоследок своему визави и направился прямиком к двери. Его собеседник остался сидеть, взвешивая в огромной когтистой лапе мешочек с золотыми монетами, потом сделал знак бармену повторить заказ.

Через минуту перед ним появилось блюдце с молоком, в которое бармен добавил капельку валерьянки. Жмурясь от удовольствия, посетитель вылакал все до последней капли. Потом, отодвинув блюдце в сторону, занялся своим туалетом: первым делом достал из наружного кармана сюртука носовой платок и навел глянец на свои ботфорты. Потом извлек из того же кармана черную повязку и нацепил ее на правый глаз. Для этого ему пришлось снять свою широкополую шляпу, украшенную двумя белыми перьями. Справившись с повязкой, он взял шляпу, ласково провел лапой по перьям и лишь после этого аккуратно водрузил шляпу на голову. По тому, как бережно он обращался со своей шляпой, было видно, что незнакомец очень привязан к этому предмету своей экипировки. Потом, наклонившись, он поднял с пола дорожный мешок. Порывшись в нем, достал оттуда какой-то продолговатый предмет и засунул его под шляпу.

Остальные посетители таверны не обращали на эти манипуляции никакого внимания. В том мире не принято совать свой нос в чужие дела, особенно если они касаются косматого монстра, который в несколько раз крупнее и сильнее тебя. К тому же сам монстр, по всей видимости, тоже принадлежал к завсегдатаям таверны, потому что его устрашающая внешность не вызывала у них ни страха, ни особого интереса.

Задвинув мешок глубже под стол, косматый субъект поднялся и неслышной кошачьей походкой пошел к выходу. Чтобы пройти через дверь, ему пришлось согнуться в три погибели – дверь явно не была рассчитана на его габариты. За судьбу мешка он не опасался: он знал, что его никто не тронет.

Глава вторая

Между тем экипаж барона поравнялся с тем местом, откуда невидимая со стороны дороги тропинка вела к таверне. Барон дремал на заднем сиденье. Его правая лапка сжимала револьвер, который он предусмотрительно положил на колени, чтобы в случае внезапного нападения иметь оружие наготове. Барон был далеко не глуп и понимал, что вид револьвера вряд ли отпугнет видавших виды бандитов, но так было спокойней.

Из состояния дремы его вывел какой-то посторонний шум.

Открыв глаза, барон увидел, что карета не движется. Он высунул голову, чтобы узнать у возницы, в чем дело, но заметил лишь темную фигуру, которая, ломая ветки, торопливо продиралась сквозь кустарник.

Вдруг в карете стало темно.

Барон перевел взгляд на другое окно – и не узрел привычного пейзажа. Освещавший дорогу диск луны тоже куда-то исчез. Вместо него в окне появился какой-то предмет, который барон не смог распознать. И это хорошо, потому что, если бы он его распознал, то в тот же миг лишился чувств, и наша история, скорее всего, закончилась не начавшись.

Предмет, не узнанный бароном, был широким раструбом ботфорт – тех самых, на которые еще совсем недавно наводил глянец косматый субъект из таверны. Однако ботфорты маячили в окне недолго. Не успел барон присмотреться, как вместо них появилась широкая усатая морда с черной повязкой на правом глазу. Барон почувствовал, как его члены, один за другим, цепенеют от страха. Какое-то время он сидел, не в силах отвести взор от пары желтых глаз, которые изучали свою жертву, словно хотели навсегда запечатлеть в памяти ее образ.

«Бежать! Нужно бежать!» – пронеслось в голове у барона.

Он приподнялся, одновременно пытаясь нащупать лапой ручку дверцы. Револьвер, лежавший у него на коленях, упал на пол. Раздался звук выстрела. Барон вздрогнул от неожиданности. Он и думать забыл о том, что вооружен.

– Если ты решил меня напугать, то забудь об этом, – промяукало чудовище, ухмыляясь во весь свой клыкастый рот. – Твой пугач тебе не поможет. Лучше подумай о спасении своей мышиной души, ибо настал твой последний час.

– Прошу вас, пощадите! – взмолился барон, который, как мы уже знаем, не отличался особой храбростью. – Я отдам вам все, что у меня есть. Вот, возьмите это кольцо. Оно очень дорогое.

Дрожащими пальцами он стал стягивать кольцо, которое, как на зло, не поддавалось.

– Не утруждайся. Грабители, которые не преминут нагрянуть сюда через некоторое время, сами снимут колечко с твоего пальца. Но тогда ты уже будешь бездыханным трупом. – Кот отступил на шаг, чтобы жертва могла лицезреть его во весь его огромный рост и, приняв позу декламатора, продолжил: – Меня же не интересуют всякие там финтифлюшки. Я живу ради вот таких минут. Наблюдать за тем, как моя жертва трепещет от страха, – в этом я вижу высокий смысл моего бытия. Я бы с удовольствием продлил это мгновение, так оно прекрасно, но боюсь, что мне могут помешать те, для кого разбой – лишь средство к существованию. Боже, как это все-таки вульгарно!

Барон перестал теребить свой палец. Как зачарованный, внимал он речам убийцы.

Между тем кот продолжал:

– Я обниму твое дрожащее тельце одной лапой, – кот показал, как он это сделает, –другую положу на твою нежную шейку. Вот так. Одно резкое движение – и твой писк прекратится навсегда. Постарайся вникнуть в смысл этого последнего слова: навсегда! Это значит, что тебе уже не отведать новых сортов сыра, не приласкать свою женушку-мышку.

Внезапно кот замолчал, к чему-то прислушиваясь. Барон тоже навострил уши и услышал хруст веток. В следующее мгновение над головой его мучителя пронеслась какая-то тень, и тут же тишину нарушил звонкий клич:

– Вперед, без страха и сомненья, на подвиг доблестный, друзья! За мной! Сабли наголо! Возьмем это чудище на абордаж!

Ни барон, ни убийца с большой дороги не успели опомниться, как кто-то прыгнул сверху на голову коту и стал яростно колоть его шпагой. Кот попытался стряхнуть непрошенного гостя, но не тут-то было! Тот оказался очень ловок. Одной лапой смельчак уцепился за длинный стебель, как обезьяна за лиану, а другой продолжал наносить один удар за другим.

По морде чудовища потекли красные струйки. Кот схватился обеими лапами за окровавленную голову и, жалобно мяукая, побежал, не разбирая дороги. В след ему раздалось радостное улюлюканье.

Ошарашенный барон не сразу понял, что это пришло его спасенье. Видимо мэр, узнав о ночной поездке столь важного лица, выслал отряд гвардейцев для его охраны.

Стряхнув остатки страха, барон вылез из кареты.

– Назовите себя, мой спаситель, чтобы я знал за кого благодарить Небеса, – сказал он, обращаясь к смельчаку.

– Шевалье Вальмо́нт к вашим услугам, – поклонился незнакомец.

– Барон Сан Симон да Коста, – представился барон, как того требовали приличия: он был уверен, что его спасителю уже известно его имя. – Где же ваши люди, шевалье? Зовите их сюда. Я хочу поблагодарить и их тоже.

– Я здесь один.

– Один? – удивился барон. – Но я слышал, как вы отдавали приказ своим солдатам.

– Это была лишь тактическая уловка. Небольшая военная хитрость, цель которой – обескуражить противника. Я находился неподалеку, когда на вас было совершено нападение. А если точнее, спал вон в тех зарослях. Меня разбудил ваш кучер. Удирая с места происшествия, он набрел на мое временное пристанище. Бедняга был настолько перепуган, что не мог ничего толком объяснить. Да и я сам тоже плохо соображал спросонья. Я догадался, что произошло, лишь когда услышал выстрел.

– Кстати, где этот подлый трус? – спросил барон так, словно это не он только что чуть не лишился рассудка от страха.

– Думаю, где-нибудь здесь неподалеку. Скоро объявится. Как только поймет, что противник повержен и его жизни ничто не угрожает.

– Вы сказали, что спали в зарослях. Значит, вы здесь не по поручению мэра?

– Никак нет. Я сам по себе. Я вообще не состою на королевской службе. Я путешественник.

– Путешественник! Странствующий рыцарь, который не состоит на службе у короля и путешествует в одиночку, спасая других путников от грабителей и убийц!

Смельчак молча поклонился.

– Кто бы вы ни были, сударь, я рад, что вы повстречались на моем пути, –продолжал барон. – Скажите, могу ли я для вас что-нибудь сделать? Может быть, вы стеснены в средствах, раз путешествуете пешком?

– Нет, нет. В деньгах я не нуждаюсь, а путешествую пешком потому, что истосковался по запаху леса. Дело в том, что я слишком много времени провел в море. Последнее время только о том и мечтал, как ступлю на твердую землю. Но если вы хотите оказать мне ответную услугу, то можете подбросить меня до Маусвиля. Вы ведь туда направляетесь?

– Да, я как раз возвращался в столицу и буду счастлив вас подвезти.

– Тогда пойду схожу за своими вещами, а заодно поищу вашего кучера.

С этими словами шевалье Вальмонт, как он представился барону, нырнул в придорожные кусты. Через некоторое время он вернулся в сопровождении возницы. За плечами у него был парусиновый мешок, который он небрежно бросил на пол кареты. Судя по тому, как мешок опал, его хозяин путешествовал налегке.

Большую часть пути новые знакомые провели в беседе, и к тому времени, когда за окнами кареты замелькали предместья Маусвиля, барон уже знал о своем спутнике, как он полагал, все или почти все. Оказалось, что тот никогда прежде не бывал в столице, потому что почти всю свою взрослую жизнь провел в море, причем вопреки своей воле: еще совсем юный шевалье был пленен корсарами во время одного из пиратских набегов на приморский городок, в котором юноша жил со своими родителями, братьями и сестрами, и только недавно освободился из плена. В Маусвиль он направлялся в поисках сестры – единственной из всех его близких, кто уцелел во время набега. Как ему удалось выяснить, вскоре после его исчезновения его сестра приняла постриг и сейчас находилась в одном из монастырей вблизи Маусвиля.

Барон внимал собеседнику с замиранием сердца, а пару раз даже прослезился – наверное, давало себя знать только что пережитое потрясение.

– Где вы намерены остановиться в Маусвиле? – спросил он под конец.

– Пока не знаю. Я буду вам очень признателен, если вы высадите меня у какой-нибудь гостиницы.

– У меня есть идея получше. Я буду рад, если вы какое-то время погостите у меня. Хотя бы до тех пор, пока освоитесь в Маусвиле. Уверен, что моя жена не станет возражать, скорее наоборот. Присутствие гостя в доме ее немного развлечет. Я целыми днями на работе, и она скучает одна в мое отсутствие, а последнее время что-то и вовсе расхандрилась.

– Благодарю вас, но я не привык стеснять других мышей.

– Вы нас ничуть не стесните. Мой дом настолько велик, что я могу отдать в ваше распоряжение целый этаж. Поверьте, мое приглашение исходит от чистого сердца.

– Я это вижу и, чтобы не обидеть вас, принимаю ваше приглашение. Но лишь на пару дней, не более.

– Договорились. Вы и представить себе не можете, как я рад нашему знакомству. Я был бы рад ему, даже если бы мы встретились в менее трагический момент. Вы кажетесь мне не только отважной, но и глубоко порядочной мышью. Вы так не похожи на великосветских повес, которые не ищут в жизни ничего, кроме развлечений. О таком друге можно только мечтать, – сказал барон с жаром.

– Весьма польщен такой характеристикой, – ответил собеседник. – Надеюсь, мы станем друзьями.

Глава третья

Было около десяти часов утра, когда карета остановилась возле особняка барона.

– А что баронесса? – спросил барон вышедшего им навстречу мажордома.

– Еще изволят почивать. Вчера их милость поздно вернулись из гостей. Прикажете разбудить?

– Не стоит. Пусть спит. Тем более, что и нашему гостю тоже нужно отдохнуть с дороги. Велите Марибель приготовить для шевалье голубую спальню. После завтрака я поеду во дворец, и наш гость остается всецело на вашем попечении, Морис. Проследите за тем, чтобы он ни в чем не нуждался.

– Будет исполнено, – ответил мажордом с поклоном и удалился, чтобы выполнить приказ господина и отдать распоряжения относительно завтрака.

Съев три бриоши и выпив две чашки горячего шоколада, барон, мимоходом посетовав на то, что его гость почти ничего не ест, спешно отбыл во дворец, а шевалье Вальмонт, внезапно почувствовавший сильную усталость, поднялся на третий этаж, где находились отведенные ему комнаты. Дверь в голубую спальню была распахнута, и еще из коридора он услышал плеск воды.

В комнате он столкнулся с миловидной горничной. Завидев гостя, мышка присела в книксене, но по тому, как порозовели ее щечки, Вальмонт понял, что она успела отдать должное его молодости и красоте.

– Я приготовила для вас горячую ванну, сударь. Вы, верно, устали с дороги.

– Горячая ванна – это как раз то, что надо, малышка, – ответил Вальмонт, – особенно если ты останешься потереть мне спинку.

От этих слов служанка еще больше покраснела.

– Если вам нужно потереть спину, то я могу позвать Матиаса.

– Не нужно. Я просто пошутил. Как-нибудь справлюсь сам. Ступай. Хотя постой! Если постирать мою одежду, как быстро она высохнет? Она пропылилась в дороге, а мой багаж, судя по всему, задерживается, – счел необходимым объяснить гость.

– Часа за четыре высохнет. Если не высохнет, я могу досушить ее утюгом.

– Хорошо. Тогда зайди минут через сорок, заберешь одежду постирать. Я оставлю дверь незапертой. Пусть меня разбудят, когда вернется господин барон.

– Как прикажете, сударь.

– И прикрой ставни. Здесь слишком светло.

– Слушаюсь.

Вальмонт подождал, пока шаги горничной стихнут в конце коридора, потом протянул руку, чтобы повернуть ключ, но ключа в замке не было! Он оглядел комнату – по-прежнему никакого ключа. Вальмонт выругался.

«Будем надеяться, что горничная не передумает и не вернется, чтобы потереть мне спину», ‒ подумал он.

Сняв одежду, он сложил ее на стуле и прошел в ванную.

Горячая вода сразу разморила его, и он чуть не уснул. Однако мысль о том, что в чужом доме нельзя расслабляться, быстро привела его в чувство. Он стряхнул с себя одолевшую его сонливость. Последнее, чего он хотел, ‒ это быть застигнутым врасплох. Только не в этом доме.

Он закутался в большое полотенце, вернулся в спальню и скользнул под одеяло, натянув его до подбородка.

Через минуту он уже спал крепким сном.

Глава четвертая

Барон вернулся около трех часов пополудни. Супругу он застал в гостиной.

– Ты уже познакомилась с нашим гостем? – спросил барон.

– Еще нет. Кто он?

– Благородный юноша, которому я обязан своей жизнью.

И барон поведал супруге о своих злоключениях, подкорректировав некоторые детали. Описывая внешность убийцы, он приписал коту, помимо повязки, еще и страшный шрам, который тянулся от левого глаза чудовища к подбородку. В представлении барона, шрам должен был добавить убийце свирепости и тем самым несколько сгладить его собственное не очень доблестное поведение.

– Этот шрам меня просто заворожил. Он оброс клочьями шерсти и был так безобразен, что я не мог оторвать от него глаз, – говорил барон зловещим шепотом.

– О Боже! – воскликнула баронесса, закрыв мордочку лапками. – Как тебе, должно быть, было страшно! Я бы на твоем месте умерла от ужаса!

– Страшно – не то слово. Но я собрал всю свою смелость в кулак, достал револьвер и нацелился монстру прямо в здоровый глаз. Однако злодей увернулся, и пуля пролетела по касательной, лишь слегка зацепив висок. Я выстрелил еще раз, но револьвер дал осечку. Увидев, что я не намерен сдаваться, кот еще больше рассвирепел. Он уже протянул свою длинную мохнатую лапу, чтобы схватить меня, но тут, откуда ни возьмись, появился этот храбрый юноша и нанес чудовищу несколько страшных ударов клинком. Все кончилось тем, что противник позорно бежал с поля боя.

– Но кто он, этот смельчак?

– Это длинная история. И необычайно интересная. Он сам ее тебе расскажет, –ответил барон, поднимаясь. – Я ужасно устал, дорогая. Как-никак провел целую ночь без сна. Да какую ночь! Если позволишь, я покину тебя ненадолго. Хочу принять ванну, чтобы немного освежиться.

Однако, прежде чем пройти к себе, барон поднялся на третий этаж и постучал в комнату гостя.

Шевалье Вальмонт уже успел переодеться в свежевыстиранную одежду, был бодр и свеж.

– Я вижу, вы хорошо отдохнули. Я рад, – сказал барон, окидывая гостя усталым взглядом. – Баронессе не терпится увидеть воочию моего спасителя. Она сейчас в гостиной. Это первая комната направо от входа в дом. Я бы и сам представил вас, но боюсь, что, если еще раз спущусь на первый этаж, не смогу вновь подняться. Так и рухну где-нибудь на лестнице.

– Не беспокойтесь за меня. Занимайтесь своими делами. Думаю, я не заблужусь.

– Да, да. Осваивайтесь тут. Я хочу, чтобы вы чувствовали себя как дома. Я присоединюсь к вам за ужином.

Они вместе спустились на второй этаж, и барон, еще раз извинившись за то, что не в состоянии выполнить свои обязанности хозяина по отношению к такому драгоценному гостю, скрылся в своей спальне, а Вальмонт отправился на поиски баронессы.

На первом этаже ему повстречалась горничная Марибель.

– А я как раз направлялась к вам, сударь, – сказала она и отчего-то покраснела.

– Вот незадача! – с притворным сожалением ответил Вальмонт, от которого не укрылось смущение юной мышки. – Знал бы, то непременно дождался бы вас в своей комнате, мадмуазель. Я еще не поблагодарил вас за оказанную мне услугу.

– Я решила сама выстирать вашу одежду, – сказала горничная, еще больше покраснев под явно одобрительным взглядом шевалье, – и когда стирала, нашла вот это.

– Что это?

– Колечко, сударь.

– Действительно, это мое кольцо, – сказал Вальмонт, протягивая лапу за золотым колечком с изумрудом. – А я думал, что потерял его.

– Видимо, вы носили его в кармане. Камень распорол шов, и кольцо запало за подкладку. Я его еле достала.

– Спасибо. Я рад, что кольцо нашлось. Оно мне очень дорого.

– Рада услужить, сударь, – ответила горничная и заспешила прочь.

Вальмонт задумчиво покрутил кольцо, потом сунул его в карман брюк.

Глава пятая

Баронессу он нашел в гостиной у рояля, перебирающей ноты, полученные по почте: баронесса любила музицировать.

Услышав легкие шаги за спиной, она повернулась навстречу гостю. Первым чувством, которое она испытала при виде гостя, было удивление, смешанное с разочарованием, настолько его внешний вид не вязался с ее представлениями о рыцаре без страха и упрека, каким изобразил своего спасителя барон, и с тем образом, который она уже успела себе нафантазировать. Юноша был недурен собой, но в его наружности баронесса не усмотрела ничего примечательного. Ростом он был чуть выше ее самой. Встреть она его на улице, то прошла бы мимо, не удостоив внимания. Лишь во взгляде гостя было что-то дерзкое, что могло быть свидетельством его необычной для мышей смелости. Испугавшись, что ее разочарование может отразиться на ее лице, баронесса поспешила скрыть его за широкой улыбкой.

Гость, со своей стороны, с не меньшим любопытством разглядывал хозяйку дома. В отличие от баронессы, он был доволен тем, что увидел, а увидел он еще достаточно молодую мышку, правда, слегка располневшую. Последнее обстоятельство его особенно порадовало, потому что в его глазах ранняя полнота была свидетельством недостаточного мужского внимания: раз мышка перестала следить за своей фигурой, значит в ее окружении нет достойных кавалеров или же она успела в них разочароваться. «Тем лучше», – подумал Вальмонт и тоже улыбнулся.

Внезапно баронесса смешалась. Ей вдруг показалось, что она уже видела эту улыбку, радостную и виноватую одновременно.

– Скажите, – спросила она, нарушив предписанную этикетом церемонию представления, – а мы не могли с вами встречаться прежде?

– Не думаю, – ответил Вальмонт. – Я первый день в столице.

– Может быть, мы встречались еще раньше? Откуда вы родом?

– Из небольшого городка на южном побережье королевства. Его название вам вряд ли что-либо скажет. К тому же я рано покинул родные места и все последнее время провел в странствиях вдали от родины. Так что вероятность нашей встречи равна нулю. И потом, я бы не забыл вас, если бы имел счастье видеть прежде. Даже если бы это произошло только однажды.

Вальмонт закашлялся, чтобы скрыть смущение, вызванное последними словами, вырвавшимися у него помимо его воли.

– И все же… – задумчиво проговорила баронесса. – Ваше лицо кажется мне смутно знакомым.

– Такое случается. Знаете, я однажды написал портрет мышки, которую никогда не видел воочию, и был несказанно удивлен, когда некоторое время спустя встретил ее живую копию в одном из портовых городов. Наше сознание или подсознание, или что там еще – не знаю, я не очень сведущ в таких вопросах, – иногда играет с нами странные шутки. Существует мнение, что подобные ощущения и образы – это обрывки воспоминаний из наших прежних жизней. Иначе как объяснить такое странное явление, как дежа-вю: вам кажется, что то, что вы видите или ощущаете в настоящее время, уже имело место в прошлом. Скорее всего, вы только что пережили нечто в этом роде.

– Возможно, – вынужденно согласилась баронесса. – Барон сказал, что вы много испытали в жизни, несмотря на свой юный возраст.

– На самом деле я не так молод, каким кажусь. Наверное, море меня «законсервировало».

– Только не говорите этого моим подругам, а то они все подадутся в моряки, и мне не с кем будет посплетничать.

– Хорошо. Обещаю сохранить этот рецепт в тайне.

– Но со мной-то вы поделитесь?

– С вами – непременно. Тем более, что мне самому он ни к чему. Ни один настоящий мужчина не стремится выглядеть моложе своих лет. А в юном возрасте даже наоборот.

– Значит я с полным правом могу причислить себя к категории настоящих мужчин, потому что я тоже не стремлюсь выглядеть моложе, – сказал барон, как раз в это время появившийся на пороге гостиной и услышавший последнее замечание гостя.

– Кто бы сомневался, дорогой, – ответила баронесса, и непонятно было, шутит она или говорит всерьез.

– А как насчет радости чревоугодия? Или настоящим мужчинам не положено быть гурманами? – спросил барон. Он успел смыть с себя усталость и был в хорошем расположении духа.

– Если ты намекаешь на ужин, то он будет готов через несколько минут. Поскольку мы сегодня сбились с обычного графика, и все очень голодны, я приказала совместить ужин с обедом и подать его к пяти часам.

– Замечательно! – воскликнул барон, потирая лапки. – Боюсь, что до половины шестого я бы не дотерпел.

За ужином (который, надо сказать, был великолепен) Вальмонт, отвечая на расспросы хозяйки, повторил кое-что из того, о чем уже рассказывал барону во время их совместного путешествия – о своем похищении, о жизни среди пиратов, заметив, что тогда-то он и научился так хорошо орудовать саблей и неплохо стрелять, о своем увлечении живописью, которое по сути и сохранило ему жизнь: пираты, среди которых оказалось немало тщеславных крыс, пожелавших быть запечатленными на фоне разных пейзажей и трофеев, не тронули его, а со временем даже стали считать своим товарищем. Ему дозволялось сходить на берег и принимать участие в дележе добычи, благодаря чему он сколотил немалый капитал и в один прекрасный день, улучив момент, бежал.

Ужин затянулся, и когда подали кофе, за окнами было уже совсем темно. Барон, который успел соскучиться по домашней пище (кухня в провинциальной гостинице была сродни остальным удобствам), отдал должное всем блюдам, каковых было подано не менее двенадцати, и сейчас героически боролся со сном. После того, как он несколько раз громко всхрапнул и чуть не свалился со стула, баронесса жестом велела прислуживавшему за столом мажордому проводить барона до его спальни. Тот понял ее без слов – видимо, это было ему не впервой.

– Давайте немного прогуляемся. Эта дверь выходит прямо в парк, – предложила баронесса, когда с кофе было покончено. – Или вы устали?

– Нет, нет. Я с удовольствием составлю вам компанию, – ответил гость.

Они вышли на широкую террасу и оттуда по ступенькам спустились в парк, освещенный разноцветными лампионами. Последние, видимо, выполняли скорее эстетическую, чем утилитарную функцию, потому что на аллее было достаточно сумеречно, что позволило баронессе принять предложенную Вальмонтом лапу.

– Я заметила, что вы очень мало ели, а к некоторым блюдам вообще не притронулись, – сказала баронесса, первой нарушив молчание.

– Я вообще очень мало ем. Чревоугодие не входит в число моих пороков.

– А они у вас есть?

– Не грешит лишь покойник.

– А вы часто грешили? – спросила баронесса.

– Как и все, кто еще в состоянии грешить. Ну, может быть чуть меньше, чем придворные мыши и мышки, поскольку у меня было меньше возможностей.

– Вы всё шутите. Но скажите, вам приходилось убивать? Впрочем, можете не отвечать на этот вопрос, если он вам неприятен.

– Отчего же? Отвечу. Приходилось. Но только в бою. Когда я знал, что моей жизни грозит опасность.

– А такое случалось часто?

– Да как вам сказать. Часто – понятие относительное. Если расценивать его с точки зрения обывателя, который за всю жизнь только раз или два попадает в переделку, то получится, что часто, но с точки зрения моих друзей пиратов – совсем нечасто. Но почему вы спрашиваете?

– Наверное, из присущей всем живым существам кровожадности, – улыбнулась баронесса.

– А я было решил, что вы прикидываете, можно ли нанять меня на роль убийцы.

– Что вы такое говорите!

– А что, устранять соперников и соперниц стало немодно?

– Чтобы устранить соперника, совсем необязательно прибегать к таким радикальным мерам. Есть и другие, более гуманные способы, – сказала баронесса.

– Например?

– Ну, мало ли.

– Попробую ответить за вас. Например, отбить любимого у соперницы и тем самым толкнуть ее на самоубийство.

При последних словах по лицу баронессы пробежала тень. Хотя, возможно, это был лишь отблеск фонаря.

– Чем же такой способ гуманнее? – продолжал допытываться Вальмонт. – По мне так лучше раз и навсегда положить конец страданиям несчастной твари, чем заставить ее пройти через тот душевный ад, через который проходит отверженная мышь.

– Вы сказали это так, словно сами прошли через этот ад, – сказала баронесса, и голос ее прозвучал глухо.

– Как знать. Может, и прошел, – ответил Вальмонт еле слышно.

При других обстоятельствах баронесса не преминула бы зацепиться за эту последнюю реплику, чтобы выпытать у гостя печальную (в этом не было сомнения) историю его любви, но сейчас ей это даже не пришло в голову. Последние слова Вальмонта потревожили воспоминания, которые она давно заперла на ключ в одном из потаенных закутков памяти, запретив себе рыться в этом закутке.

Ее собеседник тоже молчал.

– Становится прохладно, – сказала баронесса через некоторое время. – Давайте зайдем в дом. Да и поздно уже.

Вальмонт не возражал.

Глава шестая

Утром следующего дня – часы едва успели пробить одиннадцать – баронесса, находившаяся в своем будуаре, окна которого выходили на подъездную аллею, услышала, как у входа остановился экипаж. Дверцу экипажа украшал герб в виде головки прессованного сыра на красном щите, поддерживаемом двумя закованными в латы мышами.

– Ага! Виконтесса уже тут как тут! – ухмыльнулась баронесса. – В этом городе слухи распространяются со скоростью звука. Стоит только пискнуть, как на другом конце Маусвиля уже известно, кто, где и почему пищал.

Баронесса подошла к зеркалу и припудрила темные круги под глазами, оставленные бессонной ночью: вчерашний разговор с шевалье Вальмонтом никак не шел у нее из головы, не давая ей уснуть. Баронесса опасалась, что виконтесса на правах лучшей подруги устроит ей допрос с пристрастием, а баронесса не была готова отвечать на расспросы. Лишь приведя лицо в порядок и придав ему беззаботное выражение, она поспешила на первый этаж, чтобы поприветствовать гостью.

Виконтесса Фюмезо́н – так звали вновь прибывшую особу – была вдовой виконта Фюмезона, почившего в Бозе около полугода назад. Безутешная вдова до сих пор носила траур, как полагала баронесса, из чувства благодарности к супругу, который, будучи много старше ее, не заставил ее долго томиться в неравном браке, а скончался вскоре после свадьбы, оставив ей хорошее состояние.

– Где он? – спросила виконтесса без обиняков, лишь только дамы обменялись приветствиями. – Я слышала, вы прячете у себя некоего очаровательного юного рыцаря по имени шевалье Вальмонт.

Виконтесса обвела взглядом гостиную, как будто действительно подозревала, что баронесса прячет кого-то в одном из темных углов.

– Я вижу, тебе даже известно его имя, – удивилась баронесса.

– И не только, – ответила виконтесса, лукаво подергивая прелестными усиками.

– От кого, если не секрет?

– От баронессы Дор Блю, которая, в свою очередь, выведала эту информацию у барона Дор Блю, а тому она стала известна из первых уст, а именно от твоего дражайшего супруга Сан Симон да Коста. Так что можешь не сомневаться, о его злоключениях я прознала в мельчайших подробностях. И думаю, не я одна. По дороге сюда мы обогнали карету графини Кёр де Шевр, и пусть я останусь навсегда вдовой славного виконта Фюмезона, если она направлялась не к тебе. Я успела заметить, как экипаж графини остановился возле кондитерской господина Шавру́, так что лучше распорядись насчет чая.

Не успела виконтесса произнести последние слова, как двери гостиной распахнулись, и мажордом торжественно возвестил:

– Ее светлость графиня Кёр де Шевр к вашей милости!

– Ну что я тебе говорила! – воскликнула виконтесса, довольная тем, что ее предсказание сбылось.

Графиня Кёр де Шевр была второй лучшей подругой баронессы Сан Симон да Коста. Это была миниатюрная мышка с очень подвижной мордочкой и несколько длинноватым для мышки носиком. Баронессе показалось, что сегодня нос графини был даже чуточку длиннее обычного, словно желал как можно скорее удовлетворить любопытство хозяйки.

Забегая вперед, заметим, что графиня была удачно замужем, что, тем не менее, не мешало ей заводить амуры, но делала она это так непринужденно и с таким изяществом, что вызывала не столько осуждение, сколько восхищение других светских дам и кавалеров.

Оглядев комнату, графиня заметно сникла. Видимо, она ожидала застать баронессу в иной компании.

– Я вижу, меня и тут опередили! – воскликнула она, не обращая внимания на попытки мажордома освободить ее от фирменной коробочки кондитерской господина Шавру, которую она держала в правой лапке.

– Не переживай, Мариэтта, – успокоила ее виконтесса Фюмезон, к которой относилось восклицание графини. – Я еще не успела обаять шевалье Вальмонта. Мы стартуем одновременно. Но ты не ответила на мой вопрос, Маргарита, – продолжила она, обращаясь к хозяйке дома. – Где ваш гость? Только не говори мне, что он уже успел от вас съехать, потому что я этому не поверю.

– Зачем мне вас обманывать? У меня нет на него никаких видов.

– В самом деле? – оживилась графиня Кёр де Шевр. – И ты не станешь возражать, если мы немного поохотимся в твоих угодьях?

– На здоровье, – ответила хозяйка дома чуть суше, чем ей хотелось.

Виконтесса посмотрела на нее с подозрением.

– Что-то ты темнишь, Маргарита, – сказала она. – Чтобы ты не заинтересовалась молодым странствующим рыцарем, который не на словах, а на деле доказал свою смелость и отвагу? Ни за что не поверю!

– Не верь, если не хочешь, – пожала плечами баронесса.

– Ну что ты к ней пристала! – вмешалась графиня. – Неужели не видишь, что Маргарита не в настроении?

– Вот именно, что вижу, – ответила виконтесса и продолжила, смотря в упор на хозяйку дома: – И я, кажется, поняла, в чем дело. Ты уже попробовала на нем свои чары, и он дал тебе понять, что ты не в его вкусе!

– Давайте лучше пить чай, – примирительно сказала графиня, только тут заметившая мажордома, который уже вернулся с большим блюдом и опять тянул лапки к коробке с пирожными. – Я принесла твои любимые эклеры, Маргарита.

– Мужчины не любят эклеры, – заметила виконтесса.

– Зато я их люблю, – сказала баронесса. – Спасибо, Мариэтта.

– Зря ты ее благодаришь, Маргарита. Покупая эклеры, она думала не о тебе, а о загадочном шевалье Вальмонте, – съехидничала виконтесса. – Кстати, ты так и не сказала нам, где ты его прячешь.

– Его здесь нет, – ответила баронесса.

– Ты что, отказала ему от дома? – ужаснулась виконтесса.

– Как я могла ему отказать? Ведь он не мой гость, а барона.

– Куда же он в таком случае делся? Пошел один знакомиться с достопримечательностями Маусвиля?

– Он отправился по делам.

– По делам? Какие у него могут быть дела в незнакомом городе? – не желала угомониться виконтесса.

– Ты забыла, что у него где-то здесь есть сестра, которую он намерен отыскать, – напомнила графиня.

– Надеюсь, не троюродная? – обеспокоилась виконтесса.

– Не исключено, что она и не сестра ему вовсе, – сказала баронесса.

– А кто? – спросили в один голос подруги.

– Кто именно, не знаю, но знаю от Марибель, нашей горничной, что в кармане он носит кольцо, которое, по его собственному признанию, ему очень дорого.

– Это ни о чем не говорит, – не сдавалась виконтесса. – Может быть, это просто фамильная вещь.

– Марибель пыталась его примерить. Оно едва налезло ей на безымянный палец. Кольцо явно женское.

– Из чего ты сделала вывод, что его сердце не свободно, – закончила за подругу виконтесса.

– Если так, то ты рано отчаялась, – сказала графиня. – Насколько я поняла, речь идет о монашке. А монашка, даже если он продолжает ее любить, нам не соперница.

– Ваш гость не говорил, как долго он собирается пробыть в Маусвиле? – спросила виконтесса.

– Кажется, он намерен здесь обосноваться. Хочет купить художественную мастерскую и заняться живописью.

– Купить мастерскую? Так он богат, этот шевалье Вальмонт? – не то удивилась, не то обрадовалась виконтесса.

– Во всяком случае, не беден. Не знаю, как велико его состояние, но знаю, что оно у него есть. Он отправился в банкирский дом «Том Корс и сыновья», где у него, как он выразился, неограниченный кредит.

– Неограниченный кредит! Это что-нибудь да значит! – воскликнула виконтесса. – Кажется, нам попался очень лакомый кусочек. Не знаю, как вы, но я собираюсь съесть его целиком, – и она откусила от эклера, который держала в своей маленькой лапке.

Глава седьмая

Последующие несколько дней шевалье Вальмонт провел в поисках художественной мастерской, и наконец остановил свой выбор на небольшой студии на Маусмартре. Его материальное положение позволяло ему снять или даже купить что-нибудь более презентабельное в самом центре Маусвиля, но Вальмонт объяснил свое предпочтение желанием быть поближе к столичной богеме. Если у него и были другие причины, повлиявшие на его выбор, то он о них умолчал.

– Мне будет неудобно тебя навещать, – посетовал барон, – если ты надумаешь съехать от нас. (Они уже были на «ты»). – При моей комплекции я вряд ли смогу преодолеть четыреста ступенек, ведущих на Маусмартр.

– Не волнуйся, – ответил шевалье Вальмонт. – Я не собираюсь жить там постоянно, и уже дал указания агенту подыскать мне квартирку где-нибудь между Большой Сырной и Проспектом Рокамадур. Так что мы можем видеться хоть каждый вечер. Я даже успею тебе надоесть.

– Может быть, ты все же передумаешь и останешься у нас?

– Нет, это исключено.

– Почему?

– Неужели ты не заметил, что баронесса меня не особенно жалует?

– Нет, ничего такого я не заметил, – удивился барон. – Я думаю, тебе показалось. Иначе зачем бы она стала устраивать званый вечер в твою честь?

– Званый вечер в мою честь?

– Так ты не знаешь? Баронесса решила организовать нечто типа девичника. Из мужчин приглашены только мы с тобой. И то я лишь потому, что меня некуда деть. Главный аттракцион – это ты.

– Я?

– Чему ты удивляешься? Сейчас ты самая загадочная личность во всем Маусвиле. Так что заранее приготовься к тому, что другие мыши станут набиваться к тебе в друзья, в том числе такие субъекты, дружба с которыми нежелательна и даже опасна. Но все это не так страшно. Гораздо хуже то, что ты холост. Сказать по правде, не хотел бы я оказаться на твоем месте.

– Это еще почему? Меня мой статус холостяка вполне устраивает, и я не собираюсь его менять.

– Тогда тебе придется особенно трудно. Молодой богатый холостяк – желанная добыча для одиноких дамочек. Думаю, что сезон охоты на тебя уже открыли.

– Не переживай, я им так просто не дамся.

– Меня беспокоит то, что компания пиратов, в которой тебе пришлось провести столько времени, – не то место, где можно приобрести необходимые навыки.

– Я тебе не говорил, но там были еще и пиратки.

– Пиратки? Вот это уже интересно. Значит, твоя жизнь была не такой безотрадной, как я ее себе представлял. Не думаю, что по своей женской сути и повадкам морские разбойницы сильно отличаются от обычных мышек. Но смотри, не расслабляйся: столичные дамочки могут оказаться еще опасней пираток. Те по крайней мере не собирались тебя на себе женить. Особенно тебе следует опасаться мамаш с дочками на выданье и молодых вдовушек. Эти всегда действуют с дальним прицелом и так ловко расставляют сети, что ты даже не успеешь сказать «сыр», как окажешься в одной из них, если не будешь настороже. Поверь мне, уж я-то знаю, о чем говорю.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.