Ольга Кихолане
Девушка с довеском
Роман

Посвящается моему первому читателю, ныне усопшей рабе Божией Анне, моей маме

Ольга Кихолане родилась 22 мая 1980 года в городе Таллинне, Эстония. Замужем с 2013 года. Детей нет. Окончила Ласнамяэскую гимназию с гуманитарным уклоном. Знание языков: английский, немецкий и эстонский. В 18 лет поехала к двоюродным тетям в Штутгарт, Германия, где проучилась два триместра в Freies Jugendseminar, а затем работала в проекте Zum Eulenspiegel в Вассербурге. Азы вальдорфской педагогики пригодились, когда проходила практику в Хорте (продленка для начальных классов). В 2001 году пошла учиться в Силламяэский институт экономики и управления на курс «управление производством».

В 2006 году поступила на магистратуру в Университете Audentes, прошла все лекции частично на английском языке, отсутствовала тема для магистерской работы.

В 2010 году поступила в Технический университет Таллинна, окончила магистратуру по специализации «маркетинг».

Работала в таллинском аэропорту на досмотре багажа, охранником, администратором, продавцом, менеджером по продажам, упаковщицей подарков. В данное время официально не работаю, пишу книги.

Любимые занятия: спорт, шесть лет занималась капоэйрой и один ушу с тайцзи спортивного стиля, читать, танцевать и петь (неплохой голос, пела в церковном хоре) и сочинять истории. С удовольствием играю в компьютерные игры, особенно на тему моды.

Отдельную благодарность хочется выразить моей семье: мужу Аарне, маме и папе – за их поддержку и любовь.

Глава 1
Но он ее не любит, и этим все сказано

Роскошный особняк на юге Инсбрука принадлежит младшему из семейства Вансайдов, Рихарду-Мартину, главному редактору и сособственнику издательства Glamur – для женской половины в случае привлекательности особы он просто Марти, для сестры он может быть кем угодно, но остальным подобная промашка с его именем обойдется дорого. Заносчивый себялюб, хорош собой, в народе о таких говорят «чертовски привлекателен». Умом не обделен. Охотливый до прекрасного пола – прожигатель жизни. Светло-русому красавцу двадцать девять лет, и о его персоне сказано слишком.

* * *

От тоненькой полоски занялась алая заря, когда хозяин дома Рихард, проводив своего вчера откинувшегося из мест не столь отдаленных гостя до спальни, остался наблюдать у двери. В обиходе ложе опочивальни Рихарда зовется сексодромом. Похоже, и лежащую в самом отдаленном уголке девушку подкосило на сие ложе. Гость, по возрасту и уму почти ровесник хозяина, на ходу отметил, что фигура завернута в покрывало, и это вызвало в нем чуткое подозрение. Приблизившись к спящей красавице, он наклоняется над ее безмятежным личиком и, стараясь не спугнуть почти по-детски беспечную дрему, нежно гладит ее по щеке, тихонько зовя по имени: «Солька». Марисоль просыпается и, стряхивая с ресниц остатки сна, произносит еле слышно, но так страстно и долгожданно: «Макси-и», пылко обхватив его шею. Макс сказал ей: «Нам пора», и она, кивнув головой дважды, дала свое согласие. Взглянув подозрительно в сторону двери и не заметив посторонних, он помог Марисоль найти туфельки. Через пару минут они в спешке покинули роскошный особняк за чертой Инсбрука. Лесной тропой все глубже отходя к скалистой местности, до границ поместья, они остановились под деревом. Лицо Макса стало суровым, и девушка наткнулась на колкие замечания и подозрения относительно ее чистоты и порядочности. Было больно, как ножом по коже, но добрая длинноволосая красавица, пытаясь объясниться, несколько раз опровергала все обвинения, понимая, как непросто незапятнанной прожить с отпетым женолюбом несколько месяцев. Даже ласковые глаза любимой не помогли рассеять туман сомнения, гложущий Макса изнутри. Ей в ответ он признал, что разочаровался в людях и если она говорит правду, то пусть не добавляет, как бескорыстны и искренни ее чувства, и он сам уговорил ее для безопасности поселиться в особняке брата и пореже выходить из дому, уж очень лихими оказались его кредиторы. А огня добавило рассуждение сестры Габриэлы, для которой Рихард более родной, чем свой кровный на год старший брат. Женское самолюбие – сложная штука, почти каждая видит себя отменной красавицей и, даже глубоко осознавая свое заблуждение, твердо уверена, что она та особенная, которая сможет утереть всем своим предшественницам нос и окончательно поставить свою именную печать на сердце ее брата. Так почему же и Марисоль не включиться в эту безумную гонку за братом? Макс, как заядлый картежник, знал, что без риска и азарта жизни нет.

Все честно, если в чем и есть достоинство Марти, то это в том, что изначально он коротко и ясно объясняет, что и от кого он хочет, удивительно лишь то, что он непременно это и получает, такой везунчик по жизни, ему редко кто отказывал, когда он брался за дело всерьез. Слова сестры для подкрепления обвинений не позволили другим более родным словам проникнуть внутрь и достичь цели. С надрывом и глубочайшим вдохом заглядывая в глаза, она спросила:

– Ты меня любишь?

– Да, – однозначно ответил парень, – очень, а ты?

– Конечно, – призналась девушка, выдохнув.

Несколько раз продолжала с прежней настойчивостью добиваться взаимопонимания, и после затянувшейся попытки получить хоть какой-то теплый ответ, она отринула задуманное и неожиданно и для себя сказала низким голосом:

– Зачем врешь? Никого ты не любишь.

Он молчал, ему предстояло сказать ей, что теперь им придется прятаться от тех людей, который охотились за ним и которые пришли к нему на квартиру и потребовали ее расплатиться натурой за его игровые долги и провалившиеся схемы. По сговору с сестрой, чтобы не порочить бизнес семьи, он все махинации взял на себя, были у него и свои причины, но об этом позже. Денег хватит на домик где-то в провинции, как они когда-то и мечтали, но, познав все «прелести» тюремного четырехмесячного отпуска, опять же с полугодовалого при помощи сестры скощенного почти вдвое, он полностью потерял веру даже в давние, но совместные мечты с Солькой. Учитывая связи мужа сестры и ныне очень высокопоставленного члена партии с возможностью роста до самого верха в управлении страны, он получил досрочное освобождение, поэтому те, кто ждали его освобождения гораздо позднее, не успели на встречу и у пары были все шансы уехать как можно дальше. Теперь они до конца дней могут быть вместе, да ради этого счастья он отмазал ненавистного ему брата, а теперь в первый раз жалел об этом. Не решаясь сказать девушке правду, он лишь сильнее заставлял себя усомниться в ее согласии скитаться с ним в лишениях. Мысль занозой засела в его сознании настолько, что он сомневался, не откажется ли она последовать за ним. Подойдя поближе к краю невысокого обрыва, она растерянным голосом сказала:

– Мне бы очень хотелось, чтобы ваша семья стала верить людям, я бы не пожалела жизни, чтобы доказать тебе наличие искренних и чистых чувств.

Он лишь ухмыльнулся, кое-чему от братца ты научилась.

Девушка еще дальше отошла к краю и, так же не поворачивая головы, спокойным голосом спросила:

– Ты и правда больше ни во что не веришь, как мне убедить тебя в обратном?

Он встал и направился к ней, их разделяло лишь несколько шагов, и она повернулась навстречу ему. Когда она почувствовала опасность, было слишком поздно. Нога чуть-чуть поскользнулась на мокрой траве.

Максимилиан, почуяв, как зверь, опасность, одним рывком вылетел за ней. В воздухе успел ухватить единственного родного и близкого ему человека, он снова верил одной лишь ей, а может, и всему оставшемуся миру готов был дать второй шанс, вот только с ним ему придется расстаться и очень скоро отправиться в вечность. На лету он успел перехватить ее чуть повыше, и она шепнула: «Прости». Она и перед лицом смерти не осуждала его и готова так легко последовать с ним в неизвестность, только теперь он понял, что любой ценой готов спасти ее. «Прости», – подумал в ответ, и в голове уже вырисовался план для возможного ее спасения, он примет весь удар на себя, падать будет спиной вниз и только по прямой, накрепко обхватит и спрячет ее голову, а затем и после наступления момента смерти продолжит держать ее крепко прижатой к груди, пока и все последствия удара не компенсируются его бездыханным телом.

Полнейшая темнота перед глазами, она была уткнута в его грудь, а это лишь интенсивнее и оглушительнее сделало звук хруста переломленного позвоночника. Находясь в полубессознательном состоянии шока и оглушения, она еще пару секунд после продолжала ожидать свой конец. Осмелев, открыла глаза и увидела красное пятно и осознала: он оставил ее одну, вернее, она не последовала за ним и осталась одна. Он погиб из-за нее, спас ее ценой жизни. Надо кого-то позвать. Не обращая внимания на царапающиеся и прорезающие нежную кожу подошв до рваных ран камни, она в обход добралась до места трагедии сверху. Онемевшие от боли ноги не удерживали тела, и она осела. Очнувшись, попыталась доползти к краю обрыва, но не удержалась и упала головой вперед. Ватные руки прогнулись и голова первая встретила удар, подставившись боком. Удар пробил глухо, как холостой выстрел, и затем эхом отдался по всему телу. Она снова попыталась приподняться, а затем надолго потеряла связь во времени, и о том, что произошло далее, мог поведать лишь спешивший на работу наткнувшийся на Соль Рихард.

* * *

Вчерашняя его подружка оказалась на редкость малоподвижной и была отправлена домой посреди ночи, а в обиду она прихватила хозяйскую тачку. Он всю ночь не спал, и прогулка должна была его взбодрить и чуть успокоить.

Вчера он вежливо упросил Соль занять его спальню, убеждая, что его Сесиль избегает больших кроватей и не может как следует расслабиться и он просит одолжить ее гостевую спальню только на ночь. Рихард ждал сцены ревности и даже приготовился к драке, но и ее он не получил. Выйдя на улицу и не обнаружив любимого авто, он подумал, что если это неблагоприятный день, то лучше остаться дома и хорошенько выспаться на теплом местечке, ставшем таким манящим после красавицы Марисоль. До такси в запасе было более четверти часа. Проходя леском он не заметил ничего не обычного, а затем, повернув в сторону к скалистым выступам, он увидел, как на землю с колен ниц упала окровавленная Марисоль. От покрывших внезапно небо облаков и этой картины веяло странным холодом. Страх охватил Рихарда, он подбежал, приподнял девочку, она дышала, но была без сознания, а случайно взглянув вниз, Рихард увидел кровавое месиво из брата, и сердце сжалось. Прижимая ее изо всех сил к груди, громко и отчетливо сказал: «Со временем ты все забудешь». Он повторял подобные слова и для себя, пока брал ее на руки.

Теперь с дорогой ношей он спешил обратно к дому. Боясь взглянуть ей в лицо и увидеть следы разыгравшейся трагедии, он, просчитав все возможности случившего, пришел к выводу, что упали они вместе и его брат прикрыл ее собой – он спас ей жизнь, будь чуть по-другому, и там лежало бы два трупа, и пролежали бы они тут очень и очень долгое время.

Вансайдом Рихард стал в семь, благодаря кастингу по фотографии. Его белесой головке, от которой исходил свет, отдали победу. Усыновление шло на пользу престижу потомственных английских аристократов Вансайдов. Для пиара ему дали второе имя через дефис, поэтому сестра Габриэла-Александра называла его от второго имени Мартин. В это самое время у Габи защемило сердце, но после легкой дыхательной гимнастики отпустило. Джонсон, дворецкий Вансайдов, поглядывал на собаку – догиню Пуму, которая перестала завывать и, подойдя к миске, медленно наклонила голову и, пару раз двинув языком, снова отошла в угол и встала стопором. «Тебя надо помыть. Где ты всю ночь пробегала?» Он протянул руку, и красивая догиня, подросток рыжего окраса с темными пятнами, уткнулась в протянутую руку и надолго замерла.

С первых дней Рихарду-Мартину указали на место, подобранное ему благодетелями. К Габи он испытывал теплые чувства, но любить он не любил никого, Джонсон баловал и по-отцовски относился к сироте, но Рихард в ответ не испытывал сыновьих чувств к преданному дому стареющему одинокому и доброму слуге. От своей фамилии и статуса сына Рихард получил достойное образование, манеры студента журфака и копейки на карманные расходы. Для прибытка своего материального достатка женился на вполне обеспеченной и очень красивой наследнице – английской потомственной аристократке – и очень быстро развелся, заставив ту оплатить свое прелюбодеяние.

С малых лет он преуспел и окружил себя женским вниманием. Даже используя сестру, он соблазнял различных симпатичных девочек, предпочитал не быть первооткрывателем, чтобы избежать истерик и упреков при расставании, самолюбие подсказывало более проверенный путь завлечения. Сестра и подыгрывала и избавлялась от надоевших сверстниц. Расписав все его достоинства, будила интерес к нему и сама же подсказывала, как его загасить. Его познания женщин воплотились в Dolche Vita – так он назвал свое детище, модельное агентство. И на месте вековой типографии новостного еженедельника со столетней историей при согласии двух других пайщиков после смерти в аварии старших Вансайдов свету предстал очередной журнал для женщин. И тут пагубная страсть овладела им окончательно. С новой силой дорвавшийся до свободных необремененных семьей девушек, молодой повеса почти растратился на искусных обольстительниц. Имя Вансайд такое манящее и звучащее, а он нередко и привирал, что единственный потомок старинного рода, и если нужно было пробить на жалость, то признавался, что он не воспроизводимоспособен, в общем ничего святого – так называется это у набожных людей – для него не было. Сестра, еще учась на политолога в столице, на одной из встреч своим происхождением заинтересовала одного политика, поняла, что он для ее амбиций подходит, и теперь всерьез занялась карьерой мужа, который более чем на два десятка был старше своей амбициозной жены красавицы. Она могла бы сказать, что своими руками сделала из него правильного политика, наметившего добраться до поста федерального канцлера страны, откуда-то такая была у него уверенность в своей избранности. Слепая, но настойчивая уверенность и заставила Габи остановить выбор на этом субъекте. В роли жены слуги народа она видела себя настолько явно, что, не оправдай он ожиданий, высота бы покорилась ей, ведь более образцово-показательной жены в ее окружении не было. Единственной слабостью этой особы были ночные просмотры в одиночестве за бокалом черно-белых французских комедий и оперетты. Максимилиана она тоже по-своему любила и для того, чтобы отвадить его катать по игорным заведениям, дала согласие на привлечение сомнительного капитала прямых инвестиций игорного клана после перемодернизации и смены профиля деятельности издательства. Из-за мстительности Рихард-Мартин готов был потопить с позволения сестры компанию вместе с капитаном Максимилианом и в желании разобраться с братом сам налетел на крупные неприятности. Деньги, которые ему дали для отмывки, потребовали обратно, единственным способом погасить добровольно долги была продажа компании или правовое решение, где козлом отпущения, в отличие от библейского, добровольно выступал Максимилиан. Надо было выбирать: или платить плохим ребятам, или идти с повинной и заглаживать свою вину перед обществом за неуплату налогов с сомнительного оборота. Судебная проволочка давала брату и сестре отсрочку по погашению задолженности. После уговоров сестры и к обоюдному согласию все получали свое. Макс – девятимесячную побывку, которая сократилась почти втрое, и Габи – небольшую встряску среди своего бомонда и похихикивания в свой адрес, что мобилизовало ее со злости еще плотнее заняться карьерой мужа, а Рихард – необходимость расхлебывать свою кашу и частично заложить свое поместье, не жилую часть, а часть леса. Рихард нашел деньги, чтобы оплатить долги и даже поднять компанию на ноги, и при этом очень специфическим способом. Дар разбираться в женщинах у Рихарда имелся, и так ему открылся новый источник заработка. Он знал, как создавать и штамповать подходящих изысканным потребностям капризных клиентов первых красавиц, и, пройдя его модельную школу, они быстро пристраивались у очень доходных кормушек-кошельков, и слаженное дело доставляло ему явное удовольствие и доход. На обучение он брал способных учениц с мозгами. Новый покровитель, Мессир, недавно поселившийся в Инсбруке, «за так» уладил дела с кредиторами и мафиозным кланом, который даже итальянская семья боялась расстроить.

* * *

Марисоль Грюневальд, приехавшая из Брегенца, толком не разобравшись в специфике предлагаемой вакансии, в первый день встретилась с Максимилианом вместо Рихарда, когда тот просто для интереса вошел в кабинет брата и внаглую развалился в его кресле. Максимилиан негодовал, почему Рихарду достается такая свежатинка, и Соль узнала много интересного о том, за кого ее – практикантку философского факультета – принимают. Вмазав дважды по физиономии хозяина, она легким ветром пролетела мимо Рихарда, и он не успел разглядеть ее лица. Зато, как сумасшедший, брат заявил: «Ударь еще раз, и я на тебе женюсь!» – и выскочил вслед, но его словам Рихард не придал значение. А Марисоль приостановилась, вылетев на улицу. Она про себя проговорила его слова: «Я тоже здесь хозяин, и со мной веди себя полюбезнее, я на вас имею право» – и снова возникло ощущение, будто побывала в борделе. И стоило ли, доверившись интуиции, тыкать пальцем на карте страны и ехать Бог знает куда на практику? Если платят такие деньги, то надо понимать, «будь полюбезнее», она ругала себя почем зря, и Макс успел ее догнать на улице, чтобы извиниться. Страстный катала до этой встречи предпочитал жгучих темпераментных латинок и, возжелав очередную темноокую шатенку, бросался в омут с головой. В первый раз зажегся он от искорки любви и горел так, что на время переехал в Брегенц, где Соль училась на философском факультете заочно. Что за имя, восторгался он, солнце светит, и все вокруг радостно ликуют, ее свет самой яркой звезды свел их вместе. Она работала в биолавке по антропософическому убеждению. Ее родители Эльвина и Хорст Грюневальды, потомки приемного сына Маттиаса Грюнвальда, художника XVI века, познакомились в свободной молодежной семинарии в Штутгарте на муравьиной горе, они были микробиологами и искали панацею среди забытых народов джунглей бассейна Амазонки и более девяти месяцев в году были вне зоны доступа цивилизации. Марисоль избегала лишних расходов на себя, такая рачительная, заботливая и внимательная к окружающим, она подкупала добротой, которую привила ей мама, сердечный человек. Философский склад ума и умение радоваться мелочам по жизни втянули Макса в особый мир, они сблизились настолько, что он, не отпраздновав годовщину знакомства, до отсидки позвал Сольку замуж, и они подали заявление. Она перебралась в Инсбрук обустраиваться в его двушке.

Мессир подослал просто вышибал, но только Соль почувствовала в тот вечер, что одними угрозами эти типы не ограничиваются. Проценты за просрочку, которые назначали, говорили, что дело приняло наисквернейший оборот.

Серьезные люди, войдя без приглашения, так и заявили: твой должен, последний день, вынь да положь пятьдесят штук, ждать некогда, часть можно натурой, и нагло стали надвигаться с двух сторон, тесня ее к спальне. Край глаза впился в открытое окно. Она взлетела на подоконник и спрыгнула со второго этажа на газон, оббежала дом, где не было окон, и заползла под машину. Они ушли, разворотив и даже распотрошив обстановку квартирки, разорвали паспорт и согнули карточные документы. До наступления ночи она добралась до особняка Вансайда. Так она встретилась с Рихардом и, поддавшись на уговоры Макси, осталась под присмотром и опекой Джонсона аж на целых три месяца. Девушка побледнела, пересказывая Максу, как двое мерзавцев стали спорить, кому из них она достанется первой, а кому и второй сорт, и чуть улыбнулась, когда подробно описывала, как сиганула в окно со второго этажа и вполне удачно скрылась. Семья, родственники и друзья были далеко. Старший брат Стив работал на швейцарскую монетарную систему, как цепной пес, отлавливая и «кусая» компьютерных фриков, посягавших на счета банковской сферы. Водителю остановленной машины не нужны были подробности, он смилостивился над бедняжкой и отказался от цепочки, которой она предложила расплатиться взамен поездки на край городка. Редкую ночь Рихард проводил в одиночестве и поэтому не крепко спал, открыв дверь, он опытным взглядом оценил красоту заблудившейся молодой девушки, но несмотря на усталость она твердым голосом заявила: «Спрячь меня и не тронь». Рихарду осталось раскрыть руки, гостеприимно приглашая следовать за ним. Утром после встречи с Максом они решили: так будет обоим спокойнее, пусть живет в особняке.

Тут жила она не для соблазна и Рихардом как мужчиной не интересовалась. Легкий морской бриз оставался после того, как она спешно проходила, мимо поглядывая искоса. Схожая с капризом природы, она была непредсказуемой и, что кривить, немного странноватой девушкой.

Искренне по-детски извинялась, помешав ему развлекаться с барышнями.

Его злило, как без осуждения и запросто она принимала его привольный стиль жизни и не провоцировала его подружек. Гордо вела себя очень подобающе своему положению. Рада была, что живет с определенными лишениями. Такая непорочность подзадоривала приударить по-серьезному, но все тщетно – Рихард ходил вокруг нее и облизывался. Макс полностью доверял Соль, и это бесило Рихарда. Тогда он стал периодически отправлять на братскую почту фотографии Марисоль с одной неизменной строчкой: «Сиди спокойно, она в надежных руках». Первые несколько снимков Макс пропустил мимо, но постепенно смеющееся личико и напрочь засевшая надпись стали проедать в мыслях сомнения. Недавно Рихард забыл фотографию с подписью на столе, и Марисоль не своя влетела к нему в спальню и вытолкала застывшую от удивления гостью, которая успела подумать, что пришла жена и надо смотать поздорову. Это был единственный раз, когда Рихард видел ее в гневе, и он окончательно потерял голову, но сердце не обманешь: он ее не любит, и этим все сказано. Как она поет, как пританцовывает, а надо – и бой-баба, и пригожа, и выступает будто пава, но и Максимилиан тоже заблуждается, и он ее по-настоящему не любит, так чтобы до самого конца одна на века. Разгорелось сердце огнем божественной искры, и Соль с усилием поддерживает очаг любви, успокаивая себя убеждением, что многие женятся по принципу стерпится – слюбится и отшлифуются все неровности – придет день, и благодатный огонь опалит сердца и благословит союз, и станут одной плотью. Нет, так она тоже никого не любит, но очень старается и призывает Ангелов в свидетели ее чаяния. Более всего пока любит Отца Небесного, это ей необходимо, и это есть философия жизни – призвать имя святое на свершение любого из деяний.

Время прошло, и Рихард снова сорвался со слова, которое дал себе, и, подобрав вполне подходящую кандидатуру с философскими воззрениями, он подослал к Соль, чтобы раскрепостить зажатую Ле Солей французским изяществом и уловками обольщения в виде развлечения. Эффект получился диаметрально противоположный: сокровенная Мария-Соль достучалась до Ванессы, правой руки Рихарда, говоря, что не здоровые, а больные нуждаются в лекаре, надо распознать свою болезнь и искренне пожелать излечиться, и ради ребенка Ванесса сможет оставить свое прошлое. Ванесса чуть не подала на увольнение, а Мария-Соль продолжала проповедь – прообраз (подражание) женщины – пренепорочная Богоматерь Единого Безгрешного Спаса нашего, долготерпеливая, многомилостивая и всепрощающая. Что бы и когда она ни говорила, она никогда не придумывала – последовательность и четкое течение мыслей были свидетелями огромной веры через познания Писания. В двадцать четыре года она не познала мужчину и была девственно невинной. Габриэла, узнав эту маленькую тайну, обсмеяла братьев, а Ванесса-Даниела сказала: и это тебе во благо. Ответ Рихарда на выпадки сестры – «Ты тоже не мужик, если девочка вас не хочет» – был жестким. Он съязвил: «Однажды по сюжету английского детектива, потратив лучшие годы, ты приготовишь отменный последний ужин своему мужу (отравишь)». Ванесса стала захаживать к Марисоль и чуть не прослезилась, узнав историю ее брата.

В тринадцать лет Стив пережил трагедию потери. Погиб идол, на которого во всем стремился походить молодой австрийский гонщик, подававший большие надежды по оценке Андреаса Николауса Лауда, – человек Божий с большой буквы Айртон Сенна[1].

Стив был очевидцем повторного смертного случая – трехкратного чемпиона в Сан-Марино – и после удара впал в спутанное сознание и повторял: «Надо остановить гонку, он умер, они знают правду, прекратите гонку, Айртон просит, это не гладиаторские бои, это просто спорт…» Медикаментозно его вывели из данного состояния, но доверия к миру не восстановили. Для него Айртон умер при столкновении. Стив отгородился от людей, начал осваивать бездушные коды, чтобы подчинить и создать мир по другим правилам. Веру родителей, что все, что ни делается, все к лучшему, переняла только Марисоль, которая упражнялась, как «Сисси» Елизавета Баварская, конными прогулками, или кормила оленей в заповеднике и даже занималась альпинизмом, или просто каталась на фуникулере – канатке над величественной горой Пфандер над Боденским озером, соединявшим три страны. Зимой семья вместе каталась на лыжах, а летом дружно совершала заплывы и этим чем-то была похожа на семейство Вансайдов. Так продолжалось до совершеннолетия Соль, затем родители уехали за океан, и видела она их только дважды, и оба раза на Рождество.

Габриэла невзлюбила всех представительниц прекрасного пола, после того как по результатам кастинга ей досталась роль сестры Елены, а будущую императрицу Австро-Венгрии – Сисси – отдали милашке, которая во всем превосходила Габи – певучий голос павы и легкость в седле, да обожженные солнцем волосы светились или после дождя завивались. Связи Вансайдов были бессильны, и юношеская чемпионка по човган поло пришла к финишу кастинга лишь второй и отказалась быть сестрой Еленой с гордо поднятым носом.

Габриэль ее называли те, кто из-за жесткого характера напрочь не видели в ней женщину. Рука ее всегда была на пульсе, и, увидев воочию, как благотворно действует на Рихарда присутствие Марисоль, пообщавшись с Ванессой, она напрягла таких людей и подключила, чтобы Макс вышел досрочно. Она подстрекнула Рихарда проверить чувства брата – всецело ли он ей доверяет, – слабым звеном в подставной игре был родной брат. Габи поняла, что если Соль останется подольше, то Рихард может увлечься ей всерьез.

Она спит с миром и не ведает никаких соблазнов, а он, выпроводив из гостевой спальни Сесиль, снова застыл в удивлении. Зажалась в дальнем уголке на покрывале. Все можно было объяснить, ее желание и способность побороть плотскую похоть, подавить влечения и отгородиться от стороннего внимания, но у любой скромницы должно было появиться скрытое желание понежиться на мягком ортопедическом ложе. Вместо этого он увидел маленькую чистую девочку, у которой процесс созревания еще не наступил, и поэтому все помыслы ее невинны и непорочны. Она победила и на личном примере доказала, что полное воздержание своих мыслей и чувств возможно – он про себя назвал ее освещенной и очищенной. Рихард уверил в Марию-Соль в ту ночь, он улегся в другом уголке и долго размышлял, почему он не чувствует в себе желания бороться за нее, ведь с Максом она из какого-то сострадания и относится по-детски радостно, что она больше не одна и есть о ком позаботиться, кто обратил на нее внимание. Подобные размышления вывели его на воспоминания о своем детстве, он тоже жил часто на жалости, и он всех простил и все забыл, только обида, что Макс не должен использовать обещания Соль быть теперь обязанной до конца жизни следовать за ним, куда бы он ни вел. В одночасье все встало на места – и детские обиды, что Рихарду доставались надоевшие брату и сестре игрушки и вещи. Он так явно благодарил судьбу, что готов принять все свои лишения, но для спасения не хватало одного – любви. Он никого не любит, и его никто не любит. Так размышляя, Рихард выходил к скалистой местности. Ему еще предстоит пройти несколько десятков метров до самого страшного открытия в своей жизни. Главное, она жива.

Он несет ее в дом и вызывает лучшего врача, которого только знает, и тот по совместительству еще и секретарь Мессира. Рихард понимает и осознает, насколько дорожит ею, но он ее не любит, и этим все сказано.

Глава 2
И жизнь можно любить

За столом двое: девушка, а рядом хозяин дома, которого она после потери памяти и долгого восстановления считает своим законным мужем. Утром Габриэла, заскочившая в гости, узнает от Джонсона некоторые интересные изменения в жизни брата, а затем, как принято, спускается к позднему завтраку. Рихард, успев направить разговор в нужное русло, представляет девушек друг другу. Шутливо указав на Марисоль, он говорит:

– Это моя жена, это моя сестра Габриэла.

– Мы уже встречались, я знаю, ты Елена. – «Троянская Елена», – не успевает подумать Рихард, но Габриэла выпалила:

– Нет, Сиси.

– Я тоже не стала Сиси, ведь из-за длительной болезни роль досталась немке из Вассербурга.

– Мы пару раз виделись до случившегося, очень жаль, что с тобой произошло, а что ты еще помнишь? – интересуется Габи.

– Рихард говорит про удар головой о камень и частичную потерю памяти. Я плохо помню, что произошло за последние годы. Повторно узнаю врачей и специалистов, но вот дальше как голова в тисках сжимается, и я не силюсь припоминать раньше времени. Странно, что я здесь живу, особняк мне чужд, но я неплохо ориентируюсь. – И Соль надолго замолкает, пока не замечает на пиджаке гостьи траурной ленты.

– Она потеряла мужа, – сказал Рихард, взглянув на черную ленту Габриэлы.

– Пока он пропал без вести, – выкрутилась Габи. Черную ленту она надела напоказ для имиджа.

– Ты не любила своего политика? – спросила Марисоль и тут же успокоила: – Сегодня на европейских политиков сезон охоты закрыт, таких как Даг Яльмар Агне Карл Хаммаршёльд[2], почти нету. Он ведь не принципиальный, перестань волноваться и собирать лоб в складки. Рихард, я могу пойти погулять и искупаться? – спросила Соль.

– Иди, милая, только недолго.

Она пошла в противоположном от зловещего места направлении.

Опустившись в прохладную воду и улыбнувшись солнышку, оттолкнулась от вязкого каменистого дна и поплыла. За пять минут вода вокруг стала темнеть, взглянув на небо, она увидела внезапно появившееся темное облако, которое закрыло солнце и весь небосвод, по крайней мере до тех границ, до которых могли достигать ее глаза. Черная туча напускала туман все ниже и ниже, зависнув над головой, она остановилась, а затем девочка услышала странный голос.

– Плыви за мной, – говорило облако.

И она послушно направилась вглубь, медленно рассекая гладь темной воды, но, спохватившись, ответила:

– Но ведь я утону.

– Пусть ты ничего не помнишь, Марисоль, но это запомни: родится мальчик, назови его Максимилиан. Тебе это имя ничего не говорит?

– Нет, не говорит.

– Рихард тебе никто, и он не отец твоего ребенка. Я разрешаю тебе сказать ему, что ты на самом деле к нему чувствуешь, – ответил голос и также бесследно исчез, как и появился.

Девушка, попавшая под первые капли начинающегося густого ливня, выскочила на берег и прибежала домой по дороге, распустив волосы. Рихард и Габриэль закончили завтрак, и сестра собиралась покидать дом, когда взволнованная Марисоль в наспех накинутом на мокрый купальник платье сообщила о том, что произошло с ней во время купания. Она даже не заметила удивленного лица сестры. Соль хотела пройти в комнату и переодеться, но, развернувшись, подошла к Рихарду вплотную и, стараясь не причинить ему неприятных ощущений, извиняясь, произнесла:

– Я думаю, если я вышла за тебя замуж, то для этого должны были быть очень весомые аргументы, но видишь ли, с тех пор, как я потеряла память, я очень пыталась вспомнить, что я должна к тебе чувствовать, чтобы быть женой. Мне очень жаль, но на сегодняшний день я тебя не люблю. Я пойду. Нам лучше будет раздельно, вместе лучше не надо. Прости со временем.

И не дожидаясь ответа, удалилась собирать свои вещи.

* * *

– Она стала вспоминать самостоятельно, что с ней произошло, – кричал Рихард в трубку. – Мессир сказал, вы лучший специалист. И она уходит от меня, хотя ждет ребенка, из-за ее состояния мы даже не знаем, от кого.

– Кто бы ни родился, это будет не Вансайд, а знаешь, я ее почти люблю, – восторгалась сестра. Первая девушка, бросившая Рихарда-Мартина Вансайда. Рихард рассеянно кивнул. Габриэль смеясь села к своему водителю в машину, и через пару минут они скрылись, отъехав от парадного входа. Ему дали отставку в мягкой форме, хотелось догнать и заставить принять себя обратно, но все, что он сделал, это уговорил ее не уходить из дома до решения врача.

Рихард попытался вызвать ревность Марисоль, любезничая с прислугой, а она стала вспоминать особенности их сосуществования. Это означало, что скоро она окончательно уйдет из его жизни и вернется в Брегенц.

«Ты мне дороже всех, но я тебя не люблю, и этим все сказано. Я не способен любить вовсе, а ты достойна лучшего, чем я, все, что я могу предложить, это искреннюю дружбу тебе и больше никому, тебе одной», – думал он про себя. «Рихард, я так рада, что ты меня не любишь. Мы оба хотим быть друзьями», – радовалась наедине Соль. По умолчанию у Марисоль объявился настоящий защитник и друг, а точнее, на самом деле их было двое.

* * *

– Беременность в порядке, состояние стабильное, – сказал гинеколог на приеме.

Особое положение вызвало у нее удивление. Что-то произошло, и она ждет ребенка. Вот бы хорошо сообщить родителям, брату, и надо спешить и с дипломной работой, чтобы не разродиться на кафедре. Волей Всевышнего у Соль была очень избирательная память. Если то утро она помнила смутно, то последующий месяц она прожила как во сне, в одном глубоком сне, и это было неспроста. Соль, находясь под длительным воздействием наркотических препаратов, помнила лишь свой страх, что из-за нее, кажется, погиб человек. Или ей все это привиделось, ведь почти в полубреду она находилась весь месяц, при этом очень много и крепко спала.

Мессир же не дремал, он должен ее победить и погубить чистую душу, обваляв в нечистотах, тогда правда будет на его стороне. Родители неспроста добавили к имени Соль Мария, посвятив девочку Пресвятой Деве. Трудный и тернистый путь предназначался ей, и они сделали все возможное, чтобы Сама Предстательница Рода людского была ее защитой, и теперь на другом конце света непрестанно молились Всезаступнице, чтобы чашу ее страданий выпить самим.

И у стен есть уши. Нет ничего сокровенного, каждый помысел материален. Слуги его рыскают в поиске дома себе и, найдя его, в нем селятся, и отходит свет до времени и ждет, когда измучившаяся душа призовет его. Мессир, развалившись в мягком кресле, поигрывая тростью с набалдашником, читает отрывками предзащитную работу Соль «Философия на деле». Емкое начало, и вот где должен быть ключик к ее страху, она сама подскажет, как ее погубить (лишить причастия в вечную жизнь избранный может лишь раз, отречься от Бога и излить из уст своих Хулу на Духа или Отца). Значит, знает и путь погибели, это хорошо, отмечает он. Зло не безгранично и не всесильно, и поле битвы происходит в каждой живой душе. Духом живет только человек, образ и подобие Ангелов, а душа у всего живого, и камни могут говорить. Опять доказательства, которых ранее написания она не знала. Тут и Иов и пророк Илья, он сам назначил наказание народу, увеличив количество засушливых дней, и Саваоф согласился, вы сотворители на Земле, мои посланники, но Соль видит, что изначально и до конца творится воля Божия и количество дней, которое произнесли уста Пророка, верное, это и есть общение живое в жизнь вечную. И потоп, и жена Лота, и истребленные в книге очевидцы всех библейских событий. Далее чуть позже она поясняет Деяния апостола Павла, 13-ю главу про любовь нелицемерную.

* * *

Враг рода людского не дремлет. Пожилой господин Ф. устал, но бесы торопят, и этот человек неприметной наружности продолжает через силу, его трясет, болит голова, он задыхается, но продолжает читать. Негодование растет, и дрожь усиливается, он не спал несколько ночей и, отмучившись, забывается сном.

– Он сдохнет, ты займешь его место, – говорят уста спящего человека рядом стоящему секретарю Мессира, который, зная, кто Соль, опередил хозяина и всадил свой биоматериал. – Мы сатанисты, ты знал, когда посвящали тебя человеческой кровью, ее кровью, и ребенок ее не от Мессира, а от тебя. Ты, соблазнившись красотой, надругался над спавшей девушкой, лишив девственности, при помощи препарата, так тот же Люцифер дает разные поручения, разным людям, и они, чтобы не боялись потерять свое место, видят в других опасность – изъятие гадкой трусливой душонки, вот чего он больше всего боится. Жизнь тоже можно любить, поэтому мы губим души возлюбленных Богоматери.

– Мне нужна ее душа, или я тотчас возьму вашу, – требует падший ангел, – ты будешь читать мысли людей и ворожить, и силу над людьми дам, и власть на земле, и богатства ее, вот душонка ваша и трепещет от страха, и злится, и мечется, пока я не дам и покой. Вначале каждый к Свету обращается, обещает исправиться, но Свет молчит, и нет покоя, я бурю поселю в душе, и мои ко мне возвращаются, и в своих слуг обращаю, и все мои мне подчиняются.

Секретарь приносит клятву верности, и Люцифер открывает тайну, кто следующий Мессир. Люцифер не хитрил, когда обещал, что самый из злодеев увидит все и всех его глазами, где нет души, а лишь дух противоречия и гордыни. Секретарь зомбирован набором команд, безвольная марионетка в руках кукловода-демона, манипулятора, который иссушает его жизнь по капле.

– Теперь возьми ее работу и читай.

И новый Мессир продолжал:

– В близких наше спасение. Они позволяют любить себя просто так, бескрайне, безгранично и всеохватывающе – в жизнь. Способный любить пусть и себя не потерян для Ангелов, но воздаяние за грехи есть, ведь Бог не есть лишь любовь совершенная, он есть и судья – он есть справедливость. Он не наказывает сверх меры, и, отчаявшись, призови Духа Утешителя, повинись, и доверь ему свое горе, и беду возложи на него, и радость дели с ним, и, слившись с цельным сосудом, благодатью сделайся. Если ты одинок, то вспомни: и жизнь тоже можно любить. Тебе уже не спастись, – продолжает тлетворно убеждать голос, – вот тебе задание: кров отчий спали дотла. Повтори.

– Спалить ее дом. Пусть познает всю глубину скорби, нельзя отпускать ее домой в горы, когда я закончу, будет ли она и тогда притекать к Святому Писанию.

* * *

Обугленный дом, детская комната и даже компьютер с дипломной работой, документы – все кануло в вечность. «Заискрилась проводка, дом старый, – так объяснила Марисоль Рихарду. – Мне придется рожать на головешках». Трудами Вансайдов Соль возвращается в Инсбрук. Как начались схватки, она разродилась крепким мальчуганом с необычными глазами и не по-детски проникающим взглядом.

– Рихард-Мартин, разве ты не хочешь даже взглянуть на ее сына? – поинтересовалась сестра.

Какое-то время он колебался, а затем сказал:

– Она о Максимилиане все знает, если нет, то я расскажу ей всю правду.

Влетев в палату, он увидел, как две женщины пытаются усмирить вырывающуюся Соль.

– Рихард, что с сыном, что с ним? Он умирает, я должна быть там. Пожалуйста, я прошу, пусть меня отпустят к сыну, – схватив его за рубашку, она умоляла помочь ей.

– Чем ты поможешь, это дорогая клиника, здесь сделают все возможное, все будет хорошо.

Усадив обеих девушек и попросив Габи прижать к себе Соль, он стал рассказывать все, что знал сам, начиная с того момента, как она покинула особняк в то злополучное утро, и все, что знал тот другой, который в этот момент находился где-то рядом. Описав все детали трагедии, он упомянул, что сам способствовал трагедии и своей вины не отрицает.

* * *

– После смерти Максимилиан одной ночью пришел ко мне, сообщив, что над тобой надругались и ты ждешь ребенка. Ребенок дал бы тебе причину для жизни, и я очень хотел, чтобы ты жила для него. Он был против, чтобы ты считала меня своим мужем, мы много спорили, что будет для тебя лучше, но он остался при своем мнении и объявился тебе, пока ты плавала.

Пауза затянулась.

– Ну же, начинай, – обратился Рихард к кому-то, пока Соль была погружена в свои размышления.

– Марисоль, я так же, как ты, боюсь за жизнь ребенка, я ощущаю твои эмоции, не прогоняй меня, я боюсь небытия, очень боюсь. Я Максимилиан Вансайд, твой жених, верь мне, это я. Я знаю и чувствую все, что ты о себе знаешь, я и сейчас чувствую и твою боль, и твое бессилие, от себя у меня осталось самосознание и ум. Если я тебе не нужен больше, то отпусти меня и не держи, а если я нужен, то я останусь. Не решай прямо сейчас. Прости, что с тобой такое сотварили от слова «твари». – Голос замолк.

Соль вышла из оцепенения.

– Да ничего я даже не знаю! Кто? Где? И как?

– В больнице кто-то подкупил охранника, камеры были отключены, а сам охранник исчез, – сказал Рихард.

– Мы докопаемся до правды! – возмутилась Габриэль. – А где ты был, что не остановил их?

– После смерти я был в небытии и спал, очнулся от слов «Она понесла и отныне ты будешь ее охранять, пока она тебя не отпустит».

Соль слышит слова, но думает о своем.

– Может, ребенку не суждено было жить, – вздохнула она и добавила: – Этим я и успокоюсь. Я хочу жить, чтобы жить. – При этом Марисоль не спеша развернулась и пошла к кровати, и заплаканное лицо в лучах солнца искрилось. – Не ищите зла друг в друге, ищите хорошее, – произнесла она, легла на кровать и закрыла глаза.

– Максимилиан, что с тобой еще случилось? – спросила Габи, они в первый раз за долгое время говорили как брат и сестра.

– Я падал, и после смерти мое падение продолжалось, я отдалялся от единственного огонька и трепетал от страха и чуть не отчаялся. Затем небытие, и я проснулся от слов, ко мне обращенных, почувствовал, как свет притянул меня, мою душу подкинуло, я попал во власть ветра, и он вкрутил мою материю в душу Соль, сказав: когда она тебя отпустит, ангелы грозные придут за тобой. И я трепетал от голоса грозного, но Дух мне сказал: чай страшного ответа на Судище живых и мертвых, ею (Солью) ты и оправдаешься. И затем я вернулся, не достучавшись до Соль, я начал говорить с Рихардом, а затем, чтобы не напугать Соль в положении, я наблюдал со стороны, как Соль радовалась своему положению, вплоть до сегодняшнего дня.

Соль открыла глаза и сказала:

– Мне хватило и нескольких слов, чтобы понять, ты добрый, заботливый, сильный и решительный. Я сделала хороший выбор жениха, но похоже, что не верный. Давайте устроим день всепрощения и всемилосердия и простим друг другу все обиды скопом. – И Марисоль закрыла глаза.

Последние Вансайды остались одни.

– Я слышал все ваши разговоры со дня моей смерти, Марисоль очень доверчива и верит в то, что вы ее друзья, но меня не проведешь, я остаюсь, больше мне сказать нечего, ты не заберешь ее с собой в особняк, она вернется к нам на квартиру. И хотя она не хочет ни с кем сейчас говорить, только мне под силу заранее узнать все ее желания, я смогу убедить ее вернуться в наше жилище. Я неразрывно нахожусь при ней. – И голос замолчал.

Рихард поправил одеяло и попросил сестру узнать по поводу ребенка, и если все правда, то пусть распорядится и все подготовит к похоронам.

– Рихард, ты ее не любишь, и как бы ты ни старался, он ее любил, он спас ей жизнь ценой своей, ты сам мне рассказывал, как он тебе рассказал, а значит, она отправится с ним. Если бы она знала, что ты не сможешь без нее, то осталась, даже не испытывая ответных чувств, – сказала Габи. – Рихард, все, что ты сможешь, это попытаться убедить ее, но обмануть ее и выдать привязанность и дружбу за сильное чувство тебе не удастся. Ты можешь силой заставить ее остаться, но он будет рядом, напоминать о своей любви, и она выберет его – рано или поздно, мне очень жаль, Рихард, очень и очень жаль, но ты и сам понимаешь, что у нее своя жизнь, а у тебя своя. А тебе, мой родненький братец, я хочу сказать, что у нее есть право заново полюбить и быть счастливой с другим, она забыла ваше чувство, и теперь тебе на равных придется доказывать ей свою любовь и завоевывать ее сердце снова. И то, что ты бесплотный, это тебе в минус. У нее есть право быть счастливой, не важно с кем и где.

Соль задумалась над своим правом заново начать и попытаться найти свое счастье и узнать, с кем и где оно ее ожидает. Макс спас ее ценой жизни, и она в неоплатном долгу, и по воле судьбы они снова вместе. Провидение само спасло ее, значит, надо жить, и жить как-то иначе. Второй шанс начать все заново может опять зайти в тупик, но, продолжая бороться, она знает, что есть завтрашний день и что-то можно будет изменить и исправить. Как тяжело ни было бы сегодня, уже завтра станет немного получше.

Габриэла возвращается и, оттягивая черный воротник под больничным халатом, с сожалением говорит о ребенке: физически абсолютно здоровый, его просто покинула жизнь.

Иногда любить жизнь мало, и нить ее рвется.

Глава 3
А может, снова все начать?

Через неделю Рихард позволил сестре отвезти Марисоль на старую квартиру, которая была записана на Соль. Она отказалась от материальной поддержки, но согласилась, а вернее сама попросилась обратно на работу в издательство, он дал согласие. Марисоль пообещала уже на следующий день появиться на месте, а когда он стал возражать, заявила: чтобы есть, придется поработать. Не сразу, но согласилась взять месячный аванс под расписку и вполне спокойная и даже слегка веселая, на прощание улыбнувшись, села с Габи в такси и оставила Рихарда в очередной раз в недоумении. Врач с удивлением констатировал, что строгого предписания, чтобы задержать ее в больнице, нет, и ждал денег, но Рихарду категорически запретил Макс оплачивать ее пребывание. Он как дятел долбил Рихарда и даже шипел, угрожая. Врач, не добившись своего, на полном серьезе заявил: если семья под ответственность готова забрать ее, то потерявшей ребенка матери скорее на пользу пойдет смена обстановки.

Глядя вслед такси, он снова спросил себя, почему Рихард-Мартин не способен полюбить даже такую уникальную девушку, как это солнышко, это лишь значило, что он живет свою жизнь, чтобы не быть одному, он приводит к себе подружек для получения удовольствия, даже разговаривать с ними ему не хочется, да и они приходят не за разговорами, все понятно и просто, а главное – его это устраивает, это лучшее, что он может сделать со своей жизнью. На большее он, неизвестно каких родителей сын, и не способен. Неродной брат снова обошел его в порядочности и благородстве и, оставив свои эгоистические желания, отказался от притязаний на единственно любимую девушку. Для себя Рихард решил, пока он нужен Марисоль, у нее есть настоящий и верный друг. Дома он узнал, что Стив забрал собаку, которая буквально чахла, чтобы выходить ее. Надо бы ему сообщить, что случилось с ребенком и с Соль, думает, но не решается он. Этим вечером Рихард так и не узнал, что Стив решил идти учиться на ветеринара.

Габи и Соль поднялись на второй этаж. Девушки, войдя, обомлели: по квартире прошелся мамай. Такое надругательство – даже надписи на стене. Разбито все, что можно разбить, выворочено все, что можно выворотить, остальное побывало как будто под кувалдой. По-быстрому девушки прибрались, собрали осколки и вынесли несколько пакетов с мусором. Спать Соль улеглась на диване.

На следующее утро у Марисоль в желудке кто-то включил джакузи, и поэтому она проснулась за пару часов до будильника. Потянувшись сидя, она протерла глаза и медленно побрела на добычу пищи. Холодильник был новый, и продуктов в нем не оказалось. Вид пустого холодильника вызвал новые потуги живота, и Марисоль пробежалась по кухонным шкафам, и все, что было съедобным на вид, мгновенно перекочевывало в ее желудок. Она не разжевывая глотала и крупные орехи, и изюм, и крупы, из которых состояли мюсли. Запив все двумя стаканами воды, она довольная погладила свое брюшко. «Рихард посадит меня на строгую диету». Затем она отправилась в ванную комнату и осталась собой вполне довольной. «Здорово, теперь, если я захочу, смогу ходить совсем голая по квартире. Что мне надеть на свой второй первый день, чтобы не выделяться среди всех девушек Рихарда?»

Шипение под ухом прервало ее размышления.

– Так и ты теперь его девушка?

– Объявился?!

– Хм.

– Не хм, а да.

– Да. Ты все утро вспоминаешь про него, а как же я?

– Неправда, тебя я тоже вспоминаю, понятно?

– Да.

– Послушай, за что мне все это? Я ведь правильно поняла: я чуть не погибла, лишилась жениха, потеряла память, пришла в себя уже замужней, Рихард меня пытался обмануть, но в итоге я осталась одна с ребенком, потеряла ребенка, а в довесок еще и ты свалился на мою голову? Как мне тебя называть? Имя Максимилиан было у тебя при жизни, а теперь будешь Довесок.

– Это не имя.

– Я тебя и спрашивать не буду, кроме того, ты у нас уникален, и имя у тебя должно быть соответственное. Берешь или будешь на «эй ты» откликаться?

– Беру, но оно мне нравится, очень нравится, что за хрень, почему оно мне нравится.

– Тебе оно, может, и не нравится, но оно однозначно нравится мне, а значит, и тебе. Так что ты понял, почему ты Довесок. Ты мой довесок, и тебе нравится все абсолютно то же самое, что и мне.

– Выбора у меня нет?

– Нет.

– Здравствуй, Марисоль, разреши представиться: я Довесок.

Марисоль заливается, щеки набирают сок, и ее Довесок согласен даже на такое немужское имя.

– Наша первая встреча после твоей физической гибели произошла так внезапно, ты меня напугал. Не хочешь объясниться?

– Я лишь подождал, когда погода начнет меняться, и объявился почти с грозой. «Плыви за мной» – это для того, чтобы узнать, вспомнишь ли ты меня, ведь ты обещала следовать за мной при моей жизни. Пока ты спала, мы спорили с Рихардом, что он выдавал себя за твоего мужа, притом что отцом должен был быть для посторонних я, так было бы лучше: приписать отцовство мне, а так я был никто, ты меня напрочь забыла, и я вынужден был жить рядом и молчать.

– А настоящий отец, возможно, и не знает о потере ребенка, – искренно вздохнула Соль.

– А в итоге Габи была права: узнав, что я имею голос после смерти, она сказала: вы оба думаете яйцами. Еще о моем возвращении узнал старик Джонсон. Меня может услышать любой человек, но отходить я далеко от тебя не могу. Узнав об этом, тебя будут побаиваться, Соль.

– А хочешь посмотреть на нашу совместную фотографию? – сменила тему Соль и стала разглядывать фото в рамке на столе. – Выглядят вполне счастливыми, но что-то не хватает. Может, мы поторопились связывать судьбы, ты ведь слышал, что вчера по дороге сюда Габриэль сказала, что мы очень быстро все решили, а что, если это была не настоящая любовь, та единственная, что на века? Это нам предстоит выяснить и начать все заново, ты согласен?

– Да, я полностью за. Марисоль, я не понимаю, почему ты так быстро отошла от скорби, может, ты объяснишь, в чем причина такой перемены?

– Конечно, я не хочу, чтобы и ты страдал. Ты ведь признался, что живешь моими переживаниями, как ангелы и сам Отец Небесный, они также чувствуют вместе с нами, но мы с тобой достойны радости, ради тебя я запретила себе страдать. – И тут же спохватившись, Марисоль добавила: – Только скажи, какую юбку мне выбрать, эту, что длиннее и мне нравится больше, или ту, что короче и более подходит для дресс-кода компании?

– Первую, почему ты должна показывать свои ноги почти по?..

Марисоль взяла ножницы и сравняла юбки по длине, чтобы надеть брюки.

– Ты понял?

– Нет?

– Так я и думала. Мне удалось обмануть и запутать тебя, для проверки я подумала одно, а сделала другое. Предлагаю начать с нового и чистого листа, оставив обиды и упреки, найти причину, что нас свела вместе на жизненном пути, и решить, что будет дальше.

Застегивая блузку, Соль спросила грустным голосом:

– А ты хотел бы уйти?

– Нет, пока я тебе нужен, я хочу быть рядом.

– Я тебя совсем не помню, так как все напрочь забыла, и было бы неправильно разрывать нашу связь. Кроме того, я очень боюсь остаться одна. Когда-то у меня была семья и друзья, но это в прошлом, единственный человек, на которого я могу более или менее рассчитывать, – Рихард, но полностью доверять ему и надеяться на его помощь в любое время я не стала бы. У него своя жизнь, если мы с тобой собираемся жить вместе, то моя защита это твоя прерогатива. Ты ведь тоже боишься одиночества?

– Да.

– По этой причине ты предпочитаешь оставаться со мной, значит, мы оба согласны с тем, что пока мы будем вместе как друзья, а время покажет, кем еще мы сможем стать сверх этого. Возможно, у нас вся жизнь впереди, а может, и совсем немного времени отведено, чтобы разобраться, как дальше сложится наша судьба.

– Марисоль ты очень красивая.

– Ты говоришь это, потому что я захотела, чтобы ты это сказал, и подумала об этом, или у тебя свое мнение имеется?

Марисоль, сняв с вешалки ключи, сказала:

– Хорошо, что Рихард не выкинул твою куртку и не продал с Габи эту квартирку после твоей смерти, ну, ты понимаешь?

– Куртку я забыл у него дома в день трагедии, за ней пришлось бы вернуться, потом расскажу. Я ему запретил заботиться о тебе.

– Ты не прав, Рихарда никто и не просил, от него не ждут, что он станет о ком-то заботиться.

Марисоль села в старенькую синюю машину, не без труда справляясь с вождением, решила заскочить перед работой в ближайший супермаркет.

– Довесок, ты не помнишь, что мне нравится? Что же нам взять? – И тут же меняя настроение: – Просто здорово – заново открывать свои пристрастия.

– Давай попробуем все, я тоже не представляю, как можно делить вкусовые пристрастия, но в правильности твоего выбора я не сомневаюсь. Судя по тому, какая ты умная девушка, в еде ты тоже будешь руководствоваться принципами полезности, здоровья и необходимости. Марисоль! Зачем тебе столько? Ты рукой с полки сгребла полкорзинки сладостей. Марисоль, еще зачем?

Ты же сама думаешь, как это вредно и на фигуре скажется, положи обратно, что ты делаешь!

– Ну вот, порвала из-за тебя блузку. Да ладно, не заметно. Зачем в ухо кричать? Мне надо решить, что из всего этого нравится больше. Может, взять еще одну тележку для основной пищи? Недоволен он.

Сворачивая на другой ряд, она натолкнулась на мужчину, подходящего ей по возрасту, как ей показалось, ее типа, так как она определила его понятием симпатичный. Она невольно взглянула в его тележку и по ее содержимому поняла, что он еще и холостой, а скорее всего, одинокий, как и она. Детских вещей и сладостей не было, порции были для одного, зато ингредиентов и разнообразия приправ и соусов было предостаточно, чтобы понять, что он кое-что смыслит в кулинарии и планов на вечер у него нет, а столовое вино для супа или соуса есть. Поглубже вдохнув и выдохнув, она не мешкая привлекла к себе его внимание, состоялся сперва визуальный, а затем и более близкий контакт.

– Прости, я заметила, у тебя тут столько всего, ты знаешь толк во вкусной еде, и судя по покупкам, детей у тебя нет.

– Так и есть. А у тебя намечается сладкая вечеринка? – Осмелев и поплыв от улыбки, он добавил: – У тебя кто-то есть.

– Мы не совсем чтобы расстались, но я свободна. Чтобы научиться готовить, надо знать, что хочешь приготовить.

– Я люблю готовить, и если смогу убедить тебя, что хорошо готовлю, то буду очень рад этому.

– Если можно. – Сегодня Соль явно думала пустым желудком.

– Да, конечно, сегодня я весь вечер свободен.

Третий голос, уставший слушать и осознавать, что его только что задвинули на заднюю полку, сам напомнил о себе полугромко:

– Девушки, которые сами напрашиваются в гости, не очень порядочные девушки, Марисоль, слышишь? – чуть шепотом напоминает он.

– Я забыла представиться: Марисоль. Не шипи и заткнись, – чуть слышно вслух добавила она.

– Ты мне? Очень приятно, я Уорен.

– Нет, не приятно, так что заткнись, – Уорену показалось, что он слышал мужской голос. «Наверное, перенервничал перед такой красавицей, оробел, послышалось».

– Марисоль, повторяю и предупреждаю.

– Что это?

– А, это я репетирую театральный монолог, у нас в любительском не хватает мужчин, приходится играть мужские роли, у меня прогон на носу, прости, что не предупредила.

– Это что-то из классики?

– Что ты несешь, дура? – передает собственные мысли девочке Довесок вслух.

– Классика, классика, – уверяет она, – театр одного актера, но в современной интерпретации. Придурок. Нет, это тоже, Уорен, не тебе.

– Может, и ты придурок, Уорен, но пока я этого не знаю, – злится Довесок.

– Ты читай мысли и помалкивай, – отвечают ее губы.

«Это очень современная интерпретация, судя по жаргону», – думает Уорен. Или что-то с ней не так? Но о нем явно забыли, поэтому она ругается сама с собой, и в запале разногласие перешло в препирания.

– Продолжим знакомство, – беспечно предлагает Соль, улыбнувшись.

Марисоль и Уорен не заметили, как к ним приблизился пожилой господин, и пока Марисоль, отойдя на пару шагов, говорила сама с собой, думала про себя и ожидала ответа, она услышала знакомый голос в стороне, где пожилой господин поравнялся с оставленным Уореном.

– Куда прешь, старый козел?

– Молодой человек! Как невежливо!

– Но это не я, – бледнея, ответил Уорен.

– Билетик на тот свет не заказать?

– Хам, – возмутился старик.

– До кассы дойдешь или препроводить?

– Заткнись, Довесок, – в голос разозлилась Марисоль и, когда ухажер дал стрекача, опустив голову, чуть слышно для всех присутствующих сказала: – Простите, не мой день.

И не поднимая головы, стараясь как можно незаметнее, покинула торговое помещение, так и не узнав, какие сладости она предпочитает. Сев в машину, они продолжали молчать. Довесок еще несколько минут читал все, что она о нем думает, а затем и сам высказался:

– Я-то знаю, что ты не легкомысленная и совсем не легкодоступная, но ты уже через полминуты предложила зайти к нему в гости этим вечером. Что можно подумать о такой девушке? И какая разница, что ты при этом думала, главное, что подумал он.

– А тебе откуда знать, что он подумал, ты теперь по совместительству и мысли других читаешь?

– Если я смог подумать, что он это мог подумать, то и он мог об этом подумать.

– Какая тонкая философия, вливать бы другим свои мысли в уста.

Далее они едут молча, Соль машинально ведет машину. Она обиженно припарковалась и позвонила Рихарду на мобильный. Рихард вчера по дороге домой поставил на номер Соль особую мелодию, чтобы не допустить ни одного стороннего звонка до себя и не пропустить ни одного ее звонка мимо. Он почти рывком схватил свой мобильник, но когда Соль заявила, что она готова приступить, но хотела бы поговорить с ним прежде на улице, он сказал, что они все могут обговорить в его кабинете. Соль сказала, что у них проблема и лучше ему спуститься и вначале узнать, в чем дело, но Рихард отключил мобильник. Соль поднялась на четвертый этаж, и встретивший у двери Рихард крепко ее приобнял, а затем Соль увидела, как он, пошатнувшись, стал садиться на пол. От сильного крика в ушах парализовало и сковало движения, но звуковой шок прошел быстро, хотя в голове продолжало гудеть еще некоторое время, он четко расслышал сказанное.

Она сказала:

– Хватит. Объявился, – побивая по ушным проходам ладошкой, чтобы услышать ответ. – Это и есть наша проблема, Рихард. Довесок, я сама себя могу отстоять.

– Довесок?! А мне нравится, Довесок, Довесок, Довесок.

– Заткнись, урод, дотронься до нее, и я покажу тебе, кто Довесок.

– Да, кричать ты умеешь, а что еще ты можешь, Довесок?

– Хватит оба. – Почти жалуясь, Марисоль рассказала о случившемся в супермаркете.

– Так это ты его кричать научила. Максимилиан Вансайд, лучшая подружка Марисоль… А-а, больно! Вон из кабинета оба, здесь работают, а не глотки дерут.

Когда-то Марисоль нанималась в качестве молодого специалиста, теперь она была рада и вспомогательной работе. Придя на место, она тщательно подготовила его под себя, и первые полчаса она проработала без эксцессов. Она сбегала в киоск раздобыть себе еду на обед, полплитки шоколада она умяла в первой половине, а когда принялась за другую, то кто-то, напомнив ее же мысли вслух о том, что ей будет плохо, напугал ее внезапностью появления, и она смахнула на пол электрический чайник. Пытаясь убрать осколки пластика и остатки почти полного электроприбора, она обожглась о нагревательный элемент, резко отдернула руку и ударила локтем по ноге девушки, которая поспешила ей на помощь. От удара у той упала кружка, и на полу появились недостающие стеклянные осколки, об которые Соль порезалась.

Рихарду доложили, но он распорядился списать все расходы и не раздувать на пустом месте трагедии. Что могли подумать эти красивые девушки, некоторые видели ее в особняке, другие помнили ее первый рабочий день, который продлился всего два часа. Тогда многие за сказочную приняли историю о красивой простой девушке, в которую с первого взгляда влюбился хозяин компании и бросился за ней вдогонку в другой город. Но она попала в руки брата-соблазнителя. Когда освобожденный принц простил неверную принцессу, то ожидался счастливый конец, но то в сказке, а в жизни принц погиб и принцесса снова стала простой красивой девушкой, еще и потерявшей своего ребенка. В этот день все шептались о ней. До Соль доходили лишь обрывки слов и отдельные буквы, но смысл улавливался и сквозь них, а косые поглядывания заставляли ее прятать голову каждый раз, когда она встречала насмешливый или любопытный взгляд других сотрудниц. По характеру работы ей приходилось много двигаться, офисный помощник не мог сидеть на месте, спрашивая, что нужно сделать, она сглатывала обиду и старалась держать голос спокойным. Принося заказ, она также старалась вести себя словно ничего не замечает, единственным утешением мог бы снова стать шоколад, но его она переела. Все валилось из рук, но она, поднимая, снова улыбалась, чувствуя спиной взгляды сотрудниц. Рихард подошел к ней и, наклонившись, спросил: «Может, пойдешь домой?»

– Оставьте ее в покое, – очень громким знакомым мужским голосом парировала Соль, вызвав немое недоумение собравшихся.

– Что за… странность.

Увидев удивленные лица своих работниц, Рихард, улыбнувшись, коротко изложил историю Марисоль: почему она оказалась у него в особняке и от кого бежала, что жила как гостья и лишь ждала отсидки брата, после трагедии потеряла память, и у них с Максимилианом появился сын, всю правду и не расскажешь. Сын возместил утрату, она почти окончила учебу. Лишилась и его – одни утраты.

– Почему ты не скажешь, что я тоже при делах? – Так как Соль сжала губы, то это явно была не она.

– Рихард, кто это? – раздалось сразу несколько голосов. – Барабашка, домовой, ведьмак, множество версий разом?

– Ваш хозяин, Максимилиан Вансайд, пришел с инспекцией и ходом дел остался недоволен, – через иронию и почти сквозь зубы проговаривает Рихард каждую букву.

– При-и-ивиде-е-ение, призрак, ой!

– Какое привидение, – удивился игривым голосом Рихард, подтрунивая. – Так, Довесок, имя дала Марисоль.

– Хозяин пришел на фирму? – спросила одна из девушек, которая дольше всех была в шоке.

– Если его связать со стенами издательства как с родовым замком, то привидение, а он временно прикрепился к Соль, поэтому он всего лишь Довесок. Уйдет Марисоль, уйдет и он, я хотел сказать, уйдет сейчас домой, но придет завтра. Соль останется и будет работать здесь на хозяйских правах. Девушки, милые, вы такие сильные и любопытные, как же откажетесь проследить за таким феноменом? У нас пара колонок провисли и завязли в банальщине. Когда такая сенсация и эксклюзив на мази, придите в себя и посплетничайте, а затем жду всех на неплановое собрание. Подобное пришествие нас взбодрит. И давайте без бойкота, я скажу вам маленький секрет: у Макса кое-что на меня имеется. Вы ведь не хотите, чтобы я ушел и милая невеста нашего хозяина села в пока мое кресло?

Каждый шаг к достижению заветной кружки крепкого кофе Соль достается через упреки, все готово, и она расслабляется, берет кружку и подносит к носу, чтобы учуять терпкий аромат, но от этого в желудке подступает тошнота, и она слышит приказ: «Поставь на место». Он долго повторяет одну и ту же фразу, громко кричит: «Соль, поставь кружку, тебе будет плохо, начнет потрясывать». Соль отвечает: «От кофе мне будет плохо потом, а от тебя уже сейчас».

Общий сбор окончен, и Рихард до конца дня с каждой отдельно договорился не трогать и не задевать Соль. Когда они слышат сильный удар о каменный пол, то догадываются, с чем им только что пришлось расстаться. Соль распалилась, красивая кофеварка, вспыхнув, загорелась. Соль использовала огнетушитель.

– Смотри, что наделали.

– Может, отдельный бюджет на их проделки выделим? – смеется от души вернувшаяся из командировки заместитель Рихарда Ванесса, готовая свидетельствовать, что Соль искренняя и добрейшей души девушка. Она говорит об этом присутствующим коллегам, и лицо ее преображается.

– Не уравновешенный у него брат, Соль само спокойствие.

В это время присутствующие слышат новый крик Макса:

– Не неуравновешенный, а упрямый и заботливый!

Соль обожгла грудь свежеприготовленным трудно заработанным кофе.

От крика одна из сотрудниц не удержала кружку и пролила кофе на лэптоп Рихарда.

– Лэптоп Марти, – успела промямлить виновница.

– И презентация накрылась, – выдохнув устало, он махнул рукой и захлопнул свой компьютер и вдруг добавил: – Он устарел, его в металлолом, а кофе жалко.

Все смеются.

– Повежливее со своей будущей начальницей, возможно, мне придется уйти. Макс и сам не знает, как будет лучше для издательства, обратно в типографию издательство не переделаешь, и кто знает, в наше время всякий прецедент в юриспруденции возможен, то, что голос у него есть, вы убедились, может, у него и право голоса появится, и тогда, возможно, он станет первым супругом, имеющим только голос. А жизнь у нас и правда будет превеселенькая.

И снова отшутившись, Рихард собирается идти в модельное агентство и говорит сам с собой, своим внутренним голосом: Марисоль говорила, нехорошо продавать девушек, а почему, если все довольны? Ответа нет, и голос совести смолкает.

– Рихард, ты не знаешь, мне всегда было так паршиво от кофе? – спрашивает внезапно появившаяся Соль.

– Нет, солнышко, ты вполне сносно принимала его в небольших дозах поутру. Если бы не мой подстроенный проступок, вы были бы вместе, и, возможно, любовь со временем пришла бы, – Рихард кается.

Но Макс отвечает:

– А может быть, и не пришла. Я виню себя в своей смерти, я все стерплю, даже буду надеяться, как научился у Соль, на благоприятный исход на Страшном Судище. У тебя, Рихард, есть время исправиться. Может, лучше ей на дому работать?

– Вопрос глупый, Марисоль не согласится, да и писать гламурные статьи не так уж и просто, плюс будет считать себя содержанкой.

– Я буду стараться быть более сдержанной, обещаю. Уже пять часов, я могу идти?

– У тебя сегодня все из рук валится, ты много думаешь и отвлекаешься, лучше дай мне ключи от машины, поезжай на такси, а брату не разрешай с тобой говорить на людях.

– Рихард, с миром, – и Соль протягивает ключи.

* * *

– Девушки, что мы скажем первым делом завтра?

– Добро пожаловать, Соль, мы рады приветствовать тебя в коллективе от сердца, – слаженно произнесли собравшиеся и удивились.

Соль выходит на улицу, где идет дождь, решив, что ждать такси лучше всего около дороги, попадает под брызги, обдавшие ее почти до головы. «Новый костюм испорчен, чтоб тебя, дурак», – пролетает у нее в голове, и глаза при этом расширились. Нельзя желать другим плохого, даже в мыслях, пронеслось в сознании ее поучение. Проходит две секунды, и она слышит звук тормозов и скрип шин, а затем сильный удар и металлический скрежет. Мысль материальна, что ты наделал?

– Немного пощекотал в носу и помял бампер, но я не хотел, само вырвалось.

– Это ты?! Зачем? И правда ты? За костюм?!

– Он случайная жертва.

– Случайная жертва это я, мне такая помощь поперек встанет.

– Так тоже говорить нельзя.

– Посмотри, он чуть не плачет, дорогое авто-то было, – жалуется Соль. – Чем искупить вину, свою отдать?

Довесок пристыжен и обдумывает, почему он так импульсивен на зло, он жестоковыйный, вот наказание, и в новой жизни он прежний, и помыслы его ей чужие. Как же тут снова все начать, как стать другим?

Марисоль продолжает держать руку наготове, когда к ней подъезжает и останавливается средних лет господин, внешним видом внушающий доверие, она соглашается улыбнуться в ответ, хотя внутри понимает, это опасно, но медленно садится в машину.

– Что случилось, облили? – цокает губами водитель.

– Простите, я, наверное, испачкаю вам салон. Мне надо переодеться, я далеко живу.

Марисоль уверена, что кольцо на пальце означает отсутствие интереса к незамужним. Довесок наблюдает как бы со стороны, но он чувствует, что на душе неспокойно.

– Я живу совсем близко, дома жена, она ругаться будет, что я такую милую не привез. Обсохнуть тебе надо.

Они проехали порядочное расстояние. «До меня было бы ближе», – думает Марисоль. Они выезжают на пустынное место, и Марисоль спрашивает:

– Вы здесь живете? Не вижу дома.

– А зачем нам дом, мы и здесь сможем, – и он устрашающе тянется к ней.

– Я не одна, скажи ему, Довесок.

– Что ты так боишься, все будет хорошо, ты ведь хотела снять свою грязную одежку.

– Руки, – грозно говорит и отклоняется в сторону стекла. Налегая на дверь спиной, начинает отбиваться руками и ногами. «Довесок, – про себя просит она. Пытаясь освободить кисть, она видит, как страшное лицо тянется к ней, и тогда она почти слезно произносит: – Прости за все сразу и побыстрее, мне очень нужна твоя помощь, кто-нибудь».

Она смотрит с раскрытыми глазами, как обидчик, выскочив из машины, прыгая на месте, потирает себя по самой непристойной части тела.

– Соль, пересаживайся, и поехали.

Робость проходит, и Довесок спрашивает:

– Ты испугалась?

– Успела.

Она перескакивает на водительское кресло и, повернув ключ, дает по газам, обдав незадачливого господина напоследок грязью.

– Будет уроком.

При въезде в город их встречают на дороге стражи порядка. Соль попыталась объяснить, что он к ней приставал и это была вынужденная мера, но ее пересадили в другую машину и привезли в участок.

– У вас есть родственники, кто привезет ваши документы?

– Нет, они в машине, позвоните Рихарду Вансайду, других поручителей у меня нет.

Рихард услышал знакомый сигнал. Принял звонок, услышал про неприятности и пообещал с документами Соль явиться в участок.

Узнав, кто обвинитель, Рихард решил поговорить и разобраться в деталях дела, но статус и непоколебимое доверие окружному прокурору, на которого удалось нарваться девочке, ставили задачу в ранг не из легких, пришлось давить на жалость и рассказывать, сколько всего выпало на плечи этой девушки.

– Теперь понятна ее странная объяснительная.

– Можно почитать? – Рихард читает и сам не верит глазам: сама села, попросилась отвезти к нему, чтобы помыться и переодеться, не имея сменной одежды, а он привез ее не домой, а на пустырь и предложил раздеться там, за это она угнала его машину. Рихард читает вслух и понимает, что Соль пыталась не задействовать третье там присутствующее лицо и поэтому объяснительная скорее обвинительного характера, чем оправдательного. – Тут не указано, для чего он завез ее на пустырь. Зачем вы обвиняете порядочную девушку?

– Господин Вансайд, вы действительно думаете, что подобные слова не доказательство ее согласия?

– Нет, как написано, так и читайте, никакого согласия на подобные вещи. Я вам скажу, что у этого хрыча крышу снесло, если он думает, что она для разовой встречи выберет его, а не меня или, например, вас – вы и моложе и красивее. Отпустите под залог?

Рихарду не удалось сразу поговорить с Соль, он расспрашивал другого свидетеля, который сам хотел рассказать правду, не всю, но правду. Рихард вышел, Марисоль сообщили, что она свободна.

– Рихард, большое спасибо.

– Не за что, кроме того, бóльшую работу сделал не я, я лишь намекнул уважаемому прокурору, что когда его вполне молодая жена вечером после моего звонка проверит повнимательнее, то он сможет объяснить, откуда там покраснение, а она подумает, подцепил какую-то половую дрянь неизвестно с кем. Вряд ли объяснение, что у него в штанах гулял бесплотный дух, ее устроит.

– А что, там действительно так все красиво?

– Сам не проверял. Судя по тому, как быстро он согласился, там есть что-то, чего не было еще сегодня утром. Ты молодец, Макс, что подсказал, чем его взять.

– Рихард, у тебя столько девушек, а ты не боишься заболеть?

– Соль, я проверяюсь регулярно, пока Бог миловал.

Рихард отвез Соль домой.

Марисоль очень устала, и поэтому Рихард на кухне наспех подогревал на газовой плите покупной ужин. Уже собираясь уходить, решил, что раз завтра она без машины, то снова будет ловить всяких извращенцев на дороге, и ему лучше остаться. Он тоже устал, на его счастье тут в соседней комнате он нашел надувной матрас, и, накрывшись покрывалом, стал бороться с желанием пойти к ней и разбудить своим приставанием, и бороться пришлось недолго.

Утром Марисоль проснулась раньше срока и наспех приняла душ и вышла оттуда, как и полагается у себя дома, обмотанная одним нешироким полотенцем.

– Рихард, какого ты здесь делаешь? Не пялься на меня так. Нет, Довесок, не смей.

Довесок шипит:

– Рихард, я предупреждаю последний раз.

– Больно, – взвывает Рихард, – я так оглохну. И это все, что умеешь? Жидковато.

– Кровь из уха пойдет, поздно будет, – хвалится своими способностями Довесок.

Марисоль с улыбкой про себя: «Ну дети, просто как дети».

В этот день она не только ничего не повредила, но и голоса ее было не слышно, хозяин фирмы тоже предпочитал молчать. День пролетел незаметно, под пять часов в офис нагрянула Габриэль, и после разговора с братом и его рассказов она подошла к Соль.

– Габи, я тебе благодарна за те слова, которые ты сказала в палате. Слова сильной женщины, которая может прожить без мужчины, но они как раз о том, что у меня есть право решать, хочу я или нет быть одна, и если нет, то выбирать с кем. Я еще могу найти свою любовь и хотела бы не отталкивать возможность поиска, но я не знаю, где лучше начинать искать, ты мне можешь помочь?

– Сейчас какой-то важный матч по футболу, правда, надо знать кое-что об игре, командах, чтобы пристроиться к разговору, если получится, то на общепережитых эмоциях можно построить неплохую базу для знакомства.

Габриэль звонит и узнает адрес спортивного бара, где соберутся заядлые болельщики местного клуба. Габриэль через помощников объясняет новые термины и понятия, которые можно встретить во время матча, ей рассказывают историю клуба и результаты игр сезона, она получает информацию об игроках и тренере, а также много полезной мелочовки по любимой команде, а затем вбивает в память Соль. Марисоль берет такси и едет в магазин подбирать соответствующий вид – футболку с эмблемой и названием команды, за которую она собирается отдать свой вечер. Снова в такси она повторяет уже подзабытые понятия и кричалки и думает, какой памятью и умом должен обладать верный фан своей команды. На месте она осматривает заведение снаружи, а затем обращается к Довеску с просьбой ничего самовольно не вытворять. Если кто-то решил, что он онемел, то его ждал бы очень большой сюрприз, за день они обговорили ее возможность встретить кого-то и полюбить и то, как Довеску следует себя вести, но самое главное – они попытались разобраться, что нужно сделать, чтобы узнать, насколько сильными могут стать их чувства. Для этого надо узнать, какие шансы есть у других. Посмотреть мир, чтобы понять, что у тебя есть и чем ты владеешь. Когда Соль, полностью опоздав на первый тайм, появилась в заведении, дела у команды шли – можно сказать, и не шли вовсе. Ей не очень понравилась атмосфера, как перед грозой, вдобавок дым табака и запах спиртного вызывали сухость во рту и легкое головокружение, поэтому она заказала у стойки воду и, пробежав глазами, удивилась, что такую красивую девушку, как она, никто не замечает, как будто и правда смотреть, как бегают в трусах другие мужики, им доставляет большее удовольствие. Ладно, допью воду и пойду, думает она, когда ее замечает и придвигается поближе полупьяный мужик. Она не смотрит, что он далеко не красавец, но отвращение берет от того, что он срыгивает прямо в ее сторону, в то время как пытается улыбаться, похрюкивает вместо смеха ей и подвигается еще ближе. «Как некрасиво, при девушке хрюкать», – думает Соль и силится, чтобы не сказать это вслух. Он пытается сократить расстояние и головой тянется к ее лицу, она от отвращения прячет голову и, чтобы тошнотворный перегар не доставал так сильно, думает: «Ну ведь как свинья». Соль никого свиньей не называла ни разу в жизни. Чужие мысли становятся более громкими, и она уже вовсю начинает их слышать.

– Ты свинья, при девушке хрюкать. Я к тебе, свинья, что мордой крутишь?

– Это ты меня свиньей? Сам свинья! – первому близстоящему молодому человеку в направлении голоса кричит обиженный.

– Что сказал, кто свинья? Иди сюда, – ответил явно не тот, к кому обращались, а тот, у кого чесались кулаки. Через минуту Соль пришлось пригнувшись добираться до входной двери.

На улице они слышали, как внутри заведения ломалось все, что только возможно было поломать, до огромного экрана, который транслировал позорно проигрываемую игру. Не быть команде на мундиале.

– Ну что, доволен?

– Я сказал лишь то, что ты не осмеливалась сказать.

– Я знаю, пошли отсюда подальше, ненароком стены рухнут, хорошо, что случившееся на наш счет никто не запишет. Слушай, я хочу есть, пошли зайдем в хорошее место и поужинаем там.

Но в приличное место в таком виде ее пускать не захотели, заметив, что хоть и строгий дресс-код у них отсутствует, но в спортивном они также не обслуживают. Соль скидывает ненужную ей больше футболку и слышит шипение:

– Надень обратно, в майке у тебя слишком все видно.

– Ничего не видно, где? Посмотри, все прикрыто, я есть хочу.

– Надень, или будет хуже, ты, как дешевка, готова перед всеми раздеться.

– Ах так, ну смотри.

Марисоль входит внутрь и долгое время рассматривает себя в зеркало. «Ну что тут видно? Красивый топ», – думает она и вертится вокруг своего отражения. Какое-то время довольная собой она рассматривает свои ровненькие ножки и, придя от своего вида в восторг, добавляет большего обаяния себе, раскидывая свои длинные и пышные волосы, и хотя они все еще не восстановили прежнего лоску, в этот вечер они сияют и блещут.

Распустив волосы и поигравшись с ними, она отправляется внутрь зала. Такое необыкновенное поведение, почти сравнимое с детской беспечностью, сразу же имеет и ответный ход. Молодой и симпатичный мужчина, как замечает Марисоль, не увидевшая кольца, без вредной привычки, как женатость, с восхищением приглашает ее составить ему компанию и осветить вечер своим присутствием. Такой эксцентричной и свободной прелестницы он не встречал и поэтому готов был петь ей дифирамбы весь вечер. Она с восторгом слушала, какая она неповторимая и что в ней есть такого, чего нет в других. Он стал ей по-настоящему нравиться, и она даже сократила немного дистанцию общения, но не настолько, чтобы он мог под столом лапать ее коленку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

См. приложение в конце романа.

Вернуться

2

Погиб в авиационной катастрофе в Северной Родезии во время миротворческой операции ООН в Конго. Точные причины и обстоятельства катастрофы до сих пор неизвестны.

Вернуться