# Сын башмачника

Джавид Алакбарли

Эта история о великом бакинском нефтепромышленнике и меценате. И о его большой любви к прекрасному существу, наполнившему его жизнь абсолютно новым смыслом и содержанием. А ещё сумевшему озарить его существование ярким светом. В центре повести говорится о трагических событиях в судьбе этой семьи, когда в их жизнь вторглись интриги и клевета.

Это был ужасный день. Он уже выходил из дверей банка и готовился сесть в экипаж. Вдруг какой-то непонятный человечек, одетый во всё чёрное, неожиданно бросил ему в лицо эти оскорбительные слова:

– Работай, работай. А твоя красавица жена в это время стонет под твоим же управляющим. На твоей же даче.

Эти слова прозвучали как удар хлыстом и не сразу дошли до его сознания. Человек же, нанёсший ему столь тяжкое оскорбление, просто исчез. Растворился в толпе. Не догонишь. Не найдёшь. Не расспросишь. Вначале он просто попытался успокоиться. Внушить самому себе, что всё это ложь и не может иметь никакого отношения к действительности. Но не смог. Обвинение было настолько жестоким, что вызвало в нём целую бурю чувств. Совсем не позитивных.

Все эти бушевавшие в нём эмоции плохо слушались голоса его рассудка. Но он всё же решил поехать на дачу. Лично. Сам. Один. Никому ничего не поручать. Удостовериться в том, что всё, что было сказано ему, является чистейшей воды правдой. Увидеть всё своими глазами, а потом принять решение. Какое? Этого он пока не знал. Но всю дорогу до дачи ясно представлял себе всё то, что сейчас там происходит.

Картина того, что сейчас разворачивается в его прекрасном особняке, была у него перед глазами во всех своих омерзительных деталях. Он ясно видел, как ангельский лик его любимой женщины приближается к красивому лицу его управляющего. Отчётливо представлял себе, как сплетаются их разгорячённые тела. Даже чётко слышал, какие звуки звучат в этой спальне. Целиком и полностью был во власти почти безграничной ревности. Как реальность ощущал то, что запах страстного секса впитывается в каждый предмет его любимой комнаты. Навсегда впитывается. И становится постоянным атрибутом новой реальности. Реальности, в которой он всего-навсего муж рогоносец.

После столь тяжких видений он даже перестал надеяться на то, что у него выдержит сердце и он сможет без проблем доехать до дачи. Но, тем не менее, доехал. Благополучно доехал. Не умер. Смерть ещё предстояло пережить. А может быть перед тем, как умереть, ещё кое кого отправить на тот свет. Он был готов к этому. Давно готов. С того самого рокового дня, как связал свою судьбу с этой чудесной девушкой, так некстати и так невовремя появившейся в его жизни.

На даче же было удивительно тихо. Он знал, что садовники, живущие здесь у него, как правило, ложатся спать с заходом солнца, чтобы проснуться с его восходом. Но у него были с собой его собственные ключи. Он так спешил, что не обращал внимание ни на что кругом. Но всё же был удивлен тем, что дом оставлял ощущение абсолютно пустого. Тем не менее, он внимательно обошёл здесь каждую комнату. Никого не увидел. Не застал врасплох ни одно живое существо. Внешне здесь вроде всё оставалось таким же, как было в тот последний летний день, когда они уезжали отсюда.

Ни жены, ни её любовника он так и не нашёл на этой даче. Не обнаружил он и каких-либо следов того, что здесь вообще кто-то побывал за последние месяцы. Уже после того, как закончился летний сезон. Так что никаких доказательств измены у него не было. Пока он был всего лишь как бы разочарован. Ведь он почти что поверил в то, что измена всё-таки была. Состоялась как событие. Стала фактом и частью новой действительности. Был настолько в этом уверен, что считал, что ему нужно было лишь доказать это. Столкнуться с ней лицом к лицу. Но в итоге оказалось, что доказательства вообще отсутствовали как таковые. Ни события, ни состава преступления выявлено не было. Пока. Он тщательно закрыл все двери. Вышел, так и не замеченный слугами. Сел в экипаж и поехал в город.

Приехав домой, поднялся на второй этаж. Вдруг услышал какой-то странный звук. Очень похожий на стон. Сразу же мелькнула ужасная мысль о том, что неужели же эти мерзавцы любовники осмелились расположиться прямо рядом с его спальней? Поневоле зашагал быстрее. Никого не обнаружил. Дошёл до детских комнат. И вдруг увидел, как его жена с ложечки поит их сына. Ему она лишь улыбнулась:

– У него поднялась температура. Поэтому я и переселилась в детскую. Боялась оставить его одного. Видишь, как ему плохо. Говорит, что, когда начинает постанывать, становится легче. Вот выдумщик, а? А ты почему так поздно?

Он поцеловал жену и сына. Обратил внимание на то, что несмотря на поздний час, жена всё ещё не переоделась. Было очевидно, что она даже не рассчитывает на то, что ей удастся поспать. Она же была помешана на здоровье детей и никому не передоверяла эти свои обязанности. На её вопрос он так ничего не ответил. Просто улыбнулся. Испугался, что голос подведёт его. То, что он пережил за последние часы, можно было назвать катастрофой. Его личной катастрофой. Ведь он уже поверил в сам факт измены. Сейчас, наконец-то, началось постепенное восстановление того мира, который он считал навсегда утерянным. Сел в своё любимое кресло. Но ещё долго не мог успокоиться. Не мог себе простить того, что он, столь сдержанный человек, запросто смог поверить такой гнусной клевете. Сам не заметил того, как уснул. Так и не дождавшись жены. Видимо, она осталась ночевать в детской.

С ней он увиделся лишь за завтраком. То, что она ему сказала, ввергло его в состояние очередного шока.

– Ты знаешь, я весь вчерашний день думала говорить тебе об этом или нет. Но потом всё-таки решила, что ты должен знать. Я была в твоём кабинете, когда туда зашёл управляющий. Казалось бы, всё было как обычно. Он чем-то интересовался, что-то обсуждал со мной, задавал вопросы. Я отвечала. А потом он вдруг поцеловал мне руку. Иногда он раньше так делал. Но только во время официальных приёмов. А ведь в тот момент мы были только вдвоём. Вначале я почему-то очень испугалась. А потом прямо сказала ему о том, что это было неуместно. Больше всего мне не понравилось выражение его лица. А ещё этот его странный взгляд. Такого раньше за ним не наблюдалось.

– А что было дальше?

– В общем, потом он рассмеялся и пробормотал какую-то глупость, вроде того, что если мне это неприятно, то он не будет этого впредь делать. И сразу же ушёл. Я же долго не могла успокоиться. Считаю, что твой управляющий не должен был так себя вести по отношению ко мне. Это, прежде всего, неуважение. А может быть, даже и оскорбление. Он всего лишь управляющий. Твой наёмный работник. Если он не понимает, то, что ему дозволено, а что же категорически не дозволено, то ему надо всё это ещё раз разъяснить. И так, чтобы он понял это очень хорошо и впредь не забывался. Кто знает, может всё же надо просто расстаться с ним? Я понимаю, что это твоё личное дело. Он же твой управляющий. Мой долг – сообщить тебе об этом. Просто поставить тебя в известность. Решения же у нас всегда принимаешь ты. Самые умные и самые правильные. Горжусь тобой.

Её слова поразили его. Он начал думать о том, что вчерашняя клевета, брошенная ему в лицо, и сегодняшнее возмущение его жены, видимо, как-то взаимосвязаны. Если это и не заговор, то определённо какая-то чётко выстроенная каверзная интрига против его семьи. К такому повороту событий он не был готов. Всё это, безусловно, необходимо будет пресечь в корне. Раз и навсегда. Но прежде всего он попытался успокоить свою жену, сказав ей о том, что всё это глупости. Ей не о чём беспокоиться, он сам со всем этим разберётся.

Прошёл к себе в кабинет. Решил, что сегодня ничего предпринимать не будет. Хотя ему и доложили, что управляющий уже с раннего утра пытался попасть к нему на приём, он его не принял. Занимался какими-то текущими делами. День пролетел незаметно. Запомнился тем, что малышу стало лучше. А ещё он уговорил жену немного отдохнуть днём. Ночь же они провели вместе. Сказочную ночь.

О его мужской силе ходили легенды. Не он их придумывал. Сам поневоле удивлялся тому, что его личная жизнь может кого-то сильно интересовать. Тем более порождать столь необыкновенные слухи. Ведь он же никогда и ни с кем её не обсуждал. Всегда жёстко пресекал какие-либо попытки врачей понять феномен того, почему его потенция не соответствует его возрасту. Он не знал значения слова «сублимация». А может, никогда не слыхал о нём. Также как и о Фрейде. Но, тем не менее, он прекрасно умел сублимировать свою сексуальную энергию. Вся его бизнес-империя держалась исключительно за счёт того, что она подпитывалась его энергетикой. Невероятной, иррациональной, почти сумасшедшей. Неподвластной какому-либо рациональному объяснению или изучению. Но то, что она была, являлось просто-напросто очевидным и неоспоримым фактом. Её ощущали и окружающие его люди, ну, и конечно же, он сам. Он берёг её. И редко когда растрачивал на то, чтобы ублажать тех женщин, что так и норовили быть поближе к нему.

Когда-то в его жизни была другая женщина. Не та, которая сейчас рядом с ним. Это была его первая жена. Просто ему сказали, что она изначально предназначена ему в жёны, и он на ней женился. Старался не изменять ей. А потом она умерла. Если после этого женщины и появлялись в его жизни, то это всегда было вне его дома. Он хорошо разбирался в людях. Женщины не составляли исключение. Глядя на тех представительниц женского пола, которые проявляли повышенный интерес к нему, он всегда мог заранее сказать, какова будет каждая из них в постели.

Желание проверить свои догадки на практике у него возникало очень редко. Но всё же возникало. И тогда он шёл на поводу своих желаний. А ведь он когда-то был аскетом. Но после долгих лет воздержания он всё же вернулся к обычной жизни. Старался быть как все. Вот тогда и возникла у него весьма своеобразная «классификация» женщин. Со своими терминами и эпитетами. Все эти видения появлялись в его сознании независимо от него самого. Это его не удивляло. Он уже свыкся с тем, что порой чётко осознаёт и понимает те вещи, о которых раньше и понятия не имел. Ему не с кем было делиться этими знаниями. Близких друзей у него не было. Да даже если бы и были, такие разговоры не подобали бы ему. Все знали его как чрезвычайно сдержанного человека, целиком погружённого в свои, столь важные для него, проекты и дела.

По меркам своего времени, он довольно-таки поздно женился даже в первый раз. Его жена умерла, так и оставшись в его памяти почти бессловесной тенью. К тому времени, когда он уже был отцом троих детей, был принят специальный закон и произведена опись всех нефтеносных земель. По существу, в нефтяном деле устанавливались совершенно новые порядки. На первых же торгах он взял большой участок земли. За купил оборудование, нанял рабочих и мастеров и начал бурение. И лично участвовал во всех работах. Как всегда и во всём, он был очень терпелив. Его компаньоны, разочарованные тем, что, несмотря на все их ожидания, фонтан так и не забил, вскоре перепродали ему свою долю. А он дождался того, что на его участке нефть хлынула нескончаемым потоком. Дальше же всё было как в сказке. Ведь недаром все называли его сказочно богатым человеком.

***

Когда он совершенно случайно в поезде увидел эту девушку, ему было немало лет. И он уже давно являлся вдовцом. А ещё одновременно и живой легендой. Он был достаточно публичным человеком и привык не обращать внимания на тот интерес, который вызывает у всех его персона. Тем не менее, ему было не совсем комфортно от того, что эта девушка смотрела на него с нескрываемым обожанием и восторгом. Он попытался понять причины этого. Заговорил с ней. Задал ей несколько вопросов. Узнал, что она хорошо образована, знает несколько иностранных языков, да к тому же является дочерью генерала, с которым он был давно знаком. Все её ответы на его подчас каверзные вопросы были преисполнены той мудрости, которой, из начально, не может быть в столь юном существе. Это его тоже удивило. Тогда он решил поведать ей об одной старой легенде. На первый взгляд, она была очень проста.

– При жизни каждому человеку нужно преодолеть семь долин. Первая из них – это Долина Поиска. Здесь таится много опасностей. Чтобы преодолеть эту долину, надо полностью отказаться от своих необдуманных желаний. Затем следует Долина Любви. Это безграничный океан, где каждым движет желание найти своего Возлюбленного или Возлюбленную. Потом идёт Долина Знания. Именно в этой долине возможно воспринять свет Истины и начать познавать Бога. За этим следует Долина Разделения. За ней вы попа даете в Долину Объединения. Потом будет Долина Восхищения. А седьмая и самая последняя долина называется Долиной Смерти.

Уже много лет я готовлюсь к тому, чтобы войти в Долину Смерти. Потому, что остальные шесть я уже прошёл. Эти долины так устроены, что пути назад нет. Например, нельзя из шестой Долины попасть во вторую. Таковы правила, установленные самой жизнью. За их нарушение человек может быть жестоко наказан. Вернее, обязательно будет наказан. Самой судьбой наказан.

Он много ещё чего сказал из того, о чём, вообще, не собирался говорить. А потом просто уехал из этих мест. То, что она влюблена в него, уже было известно всем. Даже её отцу, который пытался её убедить в том, что ей лучше держаться подальше от этого не совсем молодого человека. В свою очередь он всё пытался разобраться в себе и понять то, почему его, как магнитом, влечёт к этой девушке. В этом было что-то иррациональное. Непонятное и необъяснимое. Но тяга была столь сильна, что он понял лишь одну простую истину. Он не будет сопротивляться этому влечению. Даже если оно его просто уничтожит. Отказаться от этого шага он не мог. Понял, что, если его не сделает, будет жалеть всю оставшуюся жизнь. Да и что это будет за жизнь? Скучная и пресная? Без вкуса и того ощущения праздника, которое создаёт всего лишь сам факт нахождения с ней в одной комнате?

Он бросился в этот омут, закрыв глаза. Женился. В первую же брачную ночь понял простую истину. Сполна осознал то, что оказывается, он и не жил до сих пор. Не чувствовал радость бытия с той остротой, которая открылась ему в ту незабываемую ночь. А потом было просто счастье. Запах этого счастья даже въелся ему в кожу. Вкус этого счастья переполнял его. Осязание его личного кусочка счастья пробирало всё его существо до мурашек и дрожи в пальцах. Оно не было одномоментным. Это была уже постоянная компонента его жизни.

Он верил и не верил в реальность этого, так неожиданно свалившегося ему на голову, дара судьбы. Это были годы счастья. Он и не подозревал, что в нём таится столько любви и нежности. Эта девушка смог ла сломать тот непроницаемый панцирь, которым он окружил себя. Она раздвинула горизонты его мира. Да и мир его стал, благодаря ей, абсолютно другим. Она родила ему пятерых детей. Несмотря на свою безумную любовь к своим сыновьям и дочерям, для неё он всегда находился в центре её маленькой вселенной, окружённый атмосферой её безграничного обожания. Он был её мужем, её избранником, её постоянным спутником в этой бренной жизни. Словом, всем.

Она иногда даже подтрунивала над ним. Этого тоже никогда раньше не было в его жизни. Ведь она была генеральской дочкой. И ей очень нравилась песенка о титулярном советнике, влюбившемся в генеральскую дочь. Она её переиначила и объясняла ему, почему она это сделала.

– Всё дело в том, что ты не титулярный, а статский советник. И не ты влюбился в генеральскую дочь, а она влюбилась в тебя. Поэтому я и пою её так.

Женившись на ней, он вдруг осознал, что перестал быть сиротой. Ведь сирота страдает не только от того, что ему не хватает тепла и ласки, но и от того, что ему некому рассказать о том, что его тревожит и что же его радует. К ней он мог прийти с любыми своими проблемами. У них стали традицией такие вечерние посиделки, когда он ей рассказывал о том, что же случилось за прошедший день.

Он в деталях и подробностях разъяснял ей, с кем сегодня встречался, какие принял предложения, какие – отклонил. Над чем собирался ещё поразмышлять, по поводу чего уже дал какие-то поручения. Шаг за шагом излагал причины того, почему он сделал так, а не по-другому. А ещё он делился своими планами на день завтрашний. При этом он получал огромное удовольствие от её реплик, комментариев, а порой даже язвительных шпилек. Радовался, когда она его хвалила, и огорчался, когда она выявляла слабые места в каких-то его проектах. Так уж сложилось с первых дней их брака, что он уже ничего не делал, не посоветовавшись с ней.

Именно благодаря ей, вся его благотворительная деятельность приобрела невиданные ранее масштабы. В этой сфере они были равноправными партнёрами. Она могла долго вынашивать свои идеи. Потом в деталях продумывала эти проекты, а он их финансировал. По существу, вся его жизнь после женитьбы разделилась на две части. То, что было до неё, выглядело таким мелким и незначительным. Настоящая жизнь началась только с ней. И не было в этой жизни и дня, чтобы он не благодарил Всевышнего за то, что в его жизни появилось это прекрасное существо, так похожее на настоящего ангела. Видимо, такова была отведённая ей миссия на этой земле: наполнить его унылое существование ярким светом. Его же обязанности сводились к тому, чтобы оберегать это сокровище от любых превратностей судьбы. Что он и делал. Успешно делал до этого самого рокового дня.

***

После той вечерней поездки на дачу он понял одно. Жизнь уже никогда не будет такой, какой была раньше. Видимо, настала пора тяжких испытаний и невосполнимых потерь. Он знал, что такой переломный момент в его жизни рано или поздно наступит. Обязательно наступит. Но как-то интуитивно всё же надеялся на несколько лет передышки.

А на следующий день он собрал у себя шестерых человек. Только тех, кого считал своими самыми близкими людьми. Им он, как на духу, рассказал всё, что с ним произошло тем вечером. Включая свою полусумасшедшую поездку на дачу. Их возмущение не знало границ. Все они были едины в своём убеждении, что управляющего надо уволить. Но при этом, может быть, всё же предложить ему другую работу. Вдали от Баку.

Все прекрасно понимали и то, что управляющий не был случайным человеком в их окружении. Он когда-то смог получить прекрасное образование именно на деньги своего нынешнего работодателя. Как же все они заблуждались, считая, что это гарантирует его благодарность и преданность на всю оставшуюся жизнь. Это оказалось просто заблуждением. Пока все они без устали повторяли:

– Неблагодарный!

А он лишь хмурился. По его же мнению, всё происходящее с ним не было исключением из правил. Он то хорошо знал, что любая надежда на человеческую благодарность является всего лишь иллюзией. Недаром его отец с улыбкой любил повторять: