Вячеслав Хватов
Упомянутый господин

Дисклеймер

Все события, персонажи, фирмы, организации и учреждения в романе вымышлены. Любое сходство с реальными событиями, персонажами, фирмами, организациями и учреждениями случайно. Книга создана исключительно для развлечения читателя, и ни к чему не призывает, не за что не агитирует и не несет каких-либо уничижительных, оскорбительных, дискредитирующих смыслов и целей

Пролог

– Мы с вами, дорогие коллеги, посмотрели еще три итерации, после чего они будут отправлены в архив. Модуль Е, ячейка Х-018, слой №14. Здесь, в заданном секторе, упомянутый господин воспользовался более мягким режимом, участвовал в президентских выборах, на которых вышел во второй тур, но был убит психом-одиночкой.

Модуль Z, ячейка Х-324, слой №6. Здесь изменений общественно-политического строя не происходило несколько десятилетий, и человек, о котором мы говорим, до настоящего времени работает инструктором на горнолыжном курорте.

И, наконец, модуль S, ячейка X-607, слой №17. Здесь более авторитарный режим не допустил этого гражданина до президентских выборов, и по одной из версий, отравил его. Вот тут-то и произошло интересное: персонаж, о котором мы упомянули, выжил, хотя по всем расчетам должен был умереть. Произошел сбой, из-за критической близости соседнего слоя №18, той же ячейки Х-607, модуля S. Там упомянутый господин тоже был отравлен, тоже выжил, отбыл срок и был выслан из страны, после чего нелегально вернулся назад. Вот эту итерацию, коллеги, мы сейчас и рассмотрим более подробно. Здесь, в отличие от соседнего слоя, режим не просто является авторитарным, а имеет все характерные признаки тоталитарного монархического строя и даже нью-феодализма. И это несмотря на довольно развитые технологии. Очень интересный случай. Давайте приступим к изучению.

Глава 1

В мерцающем, кислотно синем свете вывески кофе-шопа, сквозь дымку дождя, едва ли можно было разглядеть двух пацанов, прячущихся возле обшарпанной стены за мусорным контейнером. Да и не нужно. Патрульный дрон на раз срисует их ID и скинет ближайшему наряду полиции, и уж будьте уверены, их родителям минимум влепят нехилый штраф за нахождение их спиногрызов в неположенное время, в неположенном месте. А если нечем будет платить, то они получат сто часов общественно полезных работ в какой-нибудь прачечной или на складе.

Андрей и сам мог бы сдать засранцев по назначению, но после пятичасовой слежки за женой владельца сети спа-салонов все его мысли занимали только: чашка крепкого, горячего кофе, душ и диван. До дома ещё сорок минут по пробкам, и надо заправится бодрящим.

Он вышел из машины, накинул на голову капюшон и нырнул в дверной проем кофе-шопа.

– Эспрессо, – Андрей водрузился на высокий стул возле стойки и положил перед собой шляпу. Старые пыльные колонки под потолком отстукивали городской хип-хоп бит – такую расслабляющую легкую музычку, а светофоры за витринами перемигивались с вечерними окнами залитых дождем домов. Андрею совершенно не хотелось набрасывать план завтрашнего отчета перед клиентом, но надо, пока все свежо в памяти. Детектив вздохнул и, в ожидании кофе погрузился в работу. Повинуясь нейроимпульсам, на мониторе смарт-линз весело множил строчку за строчкой текст, а бариста, тем временем, поставил перед ним чашку и пододвинул импульсную зажигалку.

– Благодарю, – Андрей достал из пачки цифровую сигарету. Он предпочитал Xiaomi, хотя многие из его знакомых тайком покуривали санкционные Philips или Sharp, и уже не таясь импортозаменители.

Европейские Андрей даже пробовать опасался. Мало ли что они туда зашили, а от отечественных потом гарантированно вместо отпуска будешь неделю лежать в стационаре и выводить цифротоксины. Совсем же отказаться от этой гадости он не мог. Силы воли не хватало, да и на курс реабилитации не было денег.

Андрей затянулся, и тонизирующая цифровая волна пошла по нейронам.

Жить хорошо!

Вот бы ещё на улице не шумели.

– Ты видел, видел? – колокольчик на двери звякнул, и в кофе-шоп ввалились двое в одинаковых зелёных дождевиках. Один из них, тот, что постройнее и повыше, возбужденно размахивал руками, и брызги, при всём при этом, долетали даже до Андрея. Второй, упитанный коротышка, пытался успокоить своего приятеля, хватая его за локоть.

– Да ладно тебе, что-такого-то? – толстяк оставил попытки унять длинного и, кряхтя, залез на стул рядом с частным детективом. – Лате пожалуйста, и обязательно с сахаром. В прошлый раз у вас мне сахара не доложили. А счёт выставили как с сахаром.

– Конечно. Что-нибудь ещё к кофе? Печенье, сигареты?

– Боже упаси, я не курю, – коротышка покосился на икону, висящую на самом видном месте, а потом на камеру, висящую на самом не видном, и неумело перекрестился.

Иконы указом мэра Москвы обязали повесить во всех общественных местах, будь то частные заведения или государственные конторы. Многим пришлось поломать голову как это сделать, потому что «красные углы» были уже заняты портретами императора. Камеры же тоже давно были подключены к единой инфосистеме «заслон», призванной фиксировать правонарушения.

– Как что такого? – не унимался длинный. Он содрал с себя дождевик, повесил его на вешалку и вернулся к стойке. – Они же.... Там же было.... Что президент – вор. Все это видели.

– Да недолго провисело, – махнул рукой толстяк. – Кроме нас и не видел никто. А потом не президент, а император.

– Прости, никак не могу привыкнуть после поправок к конституции называть государя правильно. И все равно достаточно долго и высоко висело, – не унимался худой, впрочем, уже немного успокоившись. – Мне зеленого чаю без сахара и зубочистку.

– А что случилось, господа? – Андрей отпил ещё кофе и вопросительно посмотрел на толстяка. Его начала забавлять эта ситуация.

– Что? – коротышка только сейчас заметил, что в кофе-шопе есть ещё кто-то. – А, просто детвора запустила на площади беспилотник, который подсветил на стенке непристойный лозунг.

– Ничего не детвора, – проворчал длинный, – Здоровые лбы. И вообще это антигосударственная деятельность! Такое написать! Сядут надолго. Настоящие оппозиционеры!

Знакомая история. Школота насмотрится всякого в даркнете и творит дичь. Такие штуки они мастерят из китайского лазерного проектора, что используется в рекламных стендах и китайского же мини-дрона. Стоит все это копейки. Не дороже вон пачки цифровых сигарет.

– Да. Это серьёзно, – кивнул Андрей, – такое нельзя оставлять. Сейчас мы их… – с этими словами он закрыл окно с отчетом и кликнул взглядом по иконке управления дроном. Боковое стекло на его машине поползло вниз и в воздух, рассекая струи дождя, взмыл небольшой, похожий на стрекозу, беспилотник, с помощью которого он ещё час назад следил за блудливой женушкой бизнесмена. На мониторе смарт-линз появилась уходящая вдаль улица и две одинокие фигурки, удаляющиеся в сторону центра. Дрон детектива через несколько секунд настиг подростков. Андрей укрупнил изображение. Стали видны мокрые от дождя лица пацанов, на которых страх сочетался с торжеством от содеянного. На адреналине ещё.

Андрей только хотел скинуть координаты и скриншоты в полицейскую сеть, как на периферии зрения появился значок в виде зеленой трубки, потом в ухе заиграла песня «если кто-то кое-где у нас порой» и перед детективом появилась физиономия его бывшего шефа.

– Немов, я даже удивлён, что ты так быстро ответил, – загремело в пленочном наушнике. Андрей поморщился и сделал звук по тише.

– Какими судьбами Леонид Арнольдович? Вы что решили- таки отдать мне премию за последние мои три месяца? Не прошло и четырёх лет…

– Да брось ты, Андрей. Кто старое помянет, с того взыщем ещё и за разбитую машину. Но я не об этом. Тебя приглашают в министерство. С самим министром беседу иметь будешь.

– А что такое?

– Много распространяться не буду, но как ИПэшник ты у нас, будем считать, выиграл тендер. А подробности завтра к девяти утра. И без этих твоих знаешь…

– Я так понимаю, это предложение, от которого нельзя отказаться?

– Точно так. Надо быть идиотом, чтобы отказаться. Дело профитное. Так и вистов наберёшь, и банк не сольешь. Не все же тебе за шлюхами бегать и пропавших собачек искать.

– Да…

– Шучу, шучу я. Конечно «там» знают и о деле «трёх банкиров» и о подпольных торговцах имплантами. Поэтому и выбрали тебя.

– Польщен.

– Вот и отлично. Значит завтра в девять в министерстве.

– Вас понял.

– Ну вот и отлично. Бывай.

Немов свернул изображение шефа. Толстого и тощего рядом уже не было. Пацанов понятно тоже след простыл. На экране камеры дрона только пузырящиеся лужи. Андрей направил квадрокоптер обратно, взял стаканчик кофе с собой, расплатился и вышел наружу.

Что-то как-то завтрашнее мероприятие оптимизма не внушало. Жизнь научила его тому, что поговорка про бесплатный сыр срабатывает всегда и на сто процентов. Да и работать он давно привык только на себя. Пусть сейчас Немова и не берут в штат, а подпихивают аутсорсинг, но куратор с него явно не будет слезать. Сам в этой системе крутился, знает. Хреново в общем. Хорошо ещё, дождь кончился.

Тонкий солнечный луч проник сквозь щель в массивных шторах и, прочертив в воздухе пыльную дорожку, проткнул прозрачный экран работавшего всю ночь телеголографа, и затем расплескался на глянцевом корпусе робота-помощника. Тот продолжал терпеливо стоять возле дивана с чашкой кофе, вставленной в термопод, продолжающий нагревать напиток, пока хозяин не проснется. Робот был старый и годился только для того, чтобы что-то подать-принести, пропылесосить. Купил его детектив на Дубай-экспо еще в то время, когда можно было ездить за границу. Федор даже разговаривать не умел.

Немов зевнул, потянулся и сунул ноги в тапочки. По полу покатилась опрокинутая бутылка из-под виски.

Грязный стакан, шкурки от лимона, россыпь опустошенных цифровых сигарет… хорошо отдохнул вчера, наверное.

– Доброе утро. Сегодня пятнадцатое сентября две тысячи двадцать восьмого года. Московское время: одиннадцать часов двадцать две минуты. Температура на улице плюс пятнадцать градусов. Температура дома плюс двадцать четыре градуса. Тёплый пол включён на минимальный режим, озонирование откалибровано, светофильтры на окнах в режиме «ясно». Сегодня прекрасный солнечный день. Как настроение? Как себя чувствуете? Давление, температура, сатурация в норме, пульс чуть выше нормы. Волнуетесь? – отбарабанила лишенным эмоций голосом Регина – администратор умного дома. Искусственному интеллекту не понять, что такое похмелье.

– Спасибо, Регина, все в порядке.

– Рекомендую тонизирующий душ, плотный завтрак и минимум физической нагрузки. Легкая прогулка на свежем воздухе подойдёт.

– Спасибо конечно, но гулять мне некогда, – только сейчас Андрей заметил рядом с чашкой кофе тосты с ветчиной и яичницей, приготовленных в том же комбайне, что и кофе.

– Тогда восстановительный медицинский комплекс номер три. Инъекцию можно сделать прямо в такси, если вы спешите,

– Ты бы ещё в подворотне уколоться предложила, – ухмыльнулся Немов.

– Юмор. Понимаю. Смешно, – отреагировала администратор, – могу предложить другие варианты.

– Лучше держи завтрак подогретым, пока я в душе.

– Сделано. Телеголограф выключить?

Детектив повернулся к светящемуся экрану.

– Не забудьте подключиться к суверенному интернету, – произнесла томным голосом блондинка, на экране моментально вышедшего из спящего режима телеголографа, – только в суверенном интернете вы узнаете последние новости империи. Только в суверенном интернете вы и ваши дети будут ограждены от пропаганды наркотиков, детской порнографии, деятельности иностранных спецслужб, распространяемых фейков, оппозийионной лжи и прочего запрещенного контента, – продолжила рекламировать сувнет симпатичная дикторша.

– Вырубай, – Андрей чихнул, натянул халат и поплёлся в душ. Надо быть в форме, ибо впереди длинный рабочий день, а вечером неплохо бы хорошенько обдумать с какой стороны подойти к новому контракту, который он получил вчера. Все в нем было необычно: и сумма, и сроки, и сам предмет.

Немов подошёл к окну и принялся наблюдать, как беспилотный трактор-уборщик утюжит кусты роз, высаженные только нынешним летом. Ничего мэрия ещё выделит денег, восстановят.

Госконтракта в его практике вообще не было, да ещё и с большим количеством нулей, да ещё и сроком на три года. Казалось должен бы радоваться, но нет.

– Нам важно, чтобы вы поняли, почему мы остановили свой выбор на вас, – произнёс вчера в высоком кабинете глава ведомства, в котором Немов проработал пятнадцать с небольшим лет. – Буду откровенен. У вас есть редкие качества: умение вовремя остановиться, не задавать лишних вопросов, способность вести следствие в рамках обозначенных задач. Это важно.

– Но у меня нет опыта политического сыска, – Немов решил прояснить этот вопрос с самого начала. Розыск беглого оппозиционера – не совсем то, чем он привык заниматься.

– В данном случае это как раз преимущество. Дело в том, что наши управления «Э» и «К» исчерпали свои возможности за эти годы. Да и коллеги из имперской службы безопасности находятся в тупике, а ваша профессиональная деятельность, ваши успехи позволяют…

– Ну такие уж успехи…

– Не скромничайте, мы внимательно следили за вами, – министр снял очки дополненной реальности и посмотрел на Андрея. Он, как и большинство высокопоставленных ретроградов не любил и смарт-линзы и остальные киберимпланты, – ваши нестандартные методы и не системность, как раз то, что нужно на данном этапе. Фигурант был выслан из страны после отбывания срока три года назад, но по нашим данным почти сразу же вернулся и продолжает свою подрывную деятельность на территории империи. Ролики с его так называемыми «расследованиями», где он светится в разных городах России, продолжают регулярно выходить в запрещенной сети «даркнет». Но даже не это так важно. Плохо, что и его сторонники и просто неокрепшие умом люди, особенно молодежь, видят, что их кумир не сбежал, не вещает из-за границы, а живет и действует здесь, среди них, – глава МВД встал и начал расхаживать по кабинету. Было заметно, что он нервничает.

– Специалисты министерства информации конечно проводят профилактические работы по реформингу памяти населения, – продолжил он, – но они ограничены в технических средствах из-за медицинских показаний их применения. Надеюсь вы понимаете теперь, насколько важно найти и нейтрализовать этого деятеля? – Министр снова сел и нацепил очки. – Материалы дела вам уже пересылают. Вся технологическая база управления «К» в вашем распоряжении, как и специалисты. Их консультациями вы сможете воспользоваться в любое время. Ничего сложного, простая заявка в один клик и никакого формализма, и проволочек.

Вот такие ресурсы стали доступны Немову со вчерашнего дня, но пользоваться ими ему не очень хочется. Возможно он вообще пожалеет, что ввязался во все это… хотя что значит «ввязался»? Будто у него был выбор. Ну ладно это все вечером, а сейчас нужно смонтировать ролик с похождениями любвеобильной Эльмиры, набросать к нему пояснения и отправить клиенту. Немов не любил оставлять незавершенные дела, хотя после аванса в двести пятьдесят тысяч крипторублей мог бы бросить вообще все. Пару лет на такие деньги жить можно.

Через час Андрей все закончил и отправил результаты владельцу сети спа салонов. Впрочем, ответная реакция его уже особо не интересовала, и, сняв с вешалки наплечную кобуру, он одел поверх неё плащ, нацепил шляпу и вышел из квартиры. Теперь к мадам Ву. Нестандартное дело требует нестандартного подхода к нему, и поэтому Немов решил начать не с изучения досье объекта и не с просмотра его роликов, это всегда успеется, а с визита к известному медиуму и прорицательнице, приехавшей в Москву из юго-восточной Азии, и сумевшей стать полезной в области киберпреступности как темной, так и светлой сторонам этого мира. Очень полезной. Именно поэтому ее не трогали ни власти, ни преступное сообщество киберпространства. Возможно поможет она и ему. Хотя бы как в прошлый раз. Нет, ну правда, не начинать же Немову с обхода всех кабаков, подпольных тотализаторов, точек вживления контрабандных киберимплантов или торговцев цифровой наркотой с вопросом типа: – «Я ищу лидера сопротивления, вы его случайно не видели?»

Медленно плетущиеся друг за другом приземистые автомобили, растворялись в мареве дождя, оставляя за собой лишь следы габаритных огней. Яркие, разноцветные силуэты прохожих, как светлячки выпархивали из-под своих зонтов, чтобы зайти в синтез-клубы или вирт-рестораны. Ослепительно розовые, кислотно синие или жгуче салатовые контуры будто сошли с рекламных вывесок, мигающих вдоль всей улицы. Неономания не ограничилась одеждой, а проникла в макияж, бижутерию и аксессуары. Светящиеся в темноте тату или напыление на зубах, искрящиеся прически и зрачки. Хотите бургер, с освещающей весь стол котлетой? А сверкающий рубиновыми звездами коктейль «Марго»? Ночь в Москве никогда больше не возьмет реванш. А сверху на все это с огромного экрана смотрит десятилетиями не меняющееся, идеально отшлифованное лицо императора, пронизывающее повелевающим взглядом. Да, теперь уже императора, а не президента.

– «Хочешь сохранить молодость, как государь?» – убедительно вкрадчивый голос легко проникает сквозь шум машин и дождя. – «Но у тебя не хватает денег или ты недостаточно социально прокачан для кредита? Отныне для вечной молодости ненужно никакой репутации и баллов лояльности. Заходи на сайт, пройди тест на патриотизм и получи скидку на новое лицо, комплект стимулирующих киберимплантов и коррекцию голоса. Реконструкция шеи в подарок. Будь молод, счастлив и полезен Родине. И не забудь зарегистрировать свою новую биометрию в МФЦ. Удачи».

Сомнительное удовольствие конечно!

Немов припарковал свою машину в переулке возле салона мадам Ву и направился к парадному входу.

На ролике все выглядит хорошо. Довольные, румяные, лоснящиеся физиономии членов императорского совета, мэра, депутатов парламента… Но они-то имплантируются заграницей. А это… Видел Андрей тех, кто здесь смог накопить на реконструкцию или пройти по льготным программам. Походить полгода с перекошенным лицом или на столько же месяцев вообще потерять голос – это еще цветочки. Можно из-за дешевого стим-импланта так и ковылять скрюченным всю оставшуюся жизнь, потому что, скажем, поношенные мышцы поясничного отдела начинает сводить от хаотичной стимуляции этой поделки. Или трансплантолог практикант промахнется при инъекции микродозером, и новые сосуды прорастут не в том месте. Немову повезло в этом смысле. После ранения ему вживили качественные итальянские и в ногу, и в спину. Тогда ещё не было тотальных санкций и полицейский департамент делал закупки за границей. Поэтому только годик он отходил со стильной тросточкой, а теперь о тяжелом ранении вообще ничего не напоминает.

Полицейский дрон завис перед Немовым, просканировал лицо и зрачки на соответствие сигналу с его идентификационного тату и, сделав паузу, проследовал дальше. В такие моменты Андрей чувствовал себя как-то неуютно. Сам он не видел, но несколько раз слышал от других, что сбой в программном обеспечении системы контроля общественного порядка оборачивался ударом электрошокера с последующим задержанием и совершенно лояльных граждан.

– Добро пожаловать господин Немов, – расплылся в улыбке управляющий салона Чжень. – какими судьбами?

Все тот же шорох бамбуковых занавесей, все те же благовония и россыпи свечей перед позолоченными истуканами, здесь ничего не изменилось.

– Привет, Лао. Мадам принимает?

– Вообще у нас уже давно прием по предварительной записи, но вы же знаете, мадам Ву примет вас в любое время. Сейчас только посмотрю, ушел ли предыдущий клиент, – Чжень отложил мундштук с сигарой из табака и нырнул в проем. Снова загремели бамбуковые костяшки и легкое дуновение ветерка разнесло запах табака по всему холлу. Немов поморщился. Отвык он от этого. Сейчас мало кто курит обычные табачные сигареты. Разве что совсем ретрограды типа его давнишнего партнера по преферансу, который купил себе кресло-качалку, попугая, устроил минибар с редкими напитками и сидит себе целыми днями, пьет виски, дымит трубкой или сигарой и читает бумажные книги.

Хотя водку Андрей тоже предпочитал обычную, а не цифровую, а вот курил цифру, разве что иногда сдобренную вэйпом, чтобы клубы пара попускать.

– Проходите, мадам ждет вас.

Немов проследовал в небольшой коридор, стены которого были обиты деревянными панелями, а под ногами хрустел натуральный паркет. В конце и в торце коридора массивная деревянная же дверь с позолоченной ручкой и орнаментом в виде скалящегося дракона. В самом кабинете тоже все по-прежнему. Вот только вместо мадам Ву на темно-зеленого цвета тахте расположилась ее голограмма. Немов удивленно оглянулся и не стал как раньше садиться в кресло, стоявшее напротив прорицательницы, а так и остался стоять в центре кабинета.

– Времена меняются, – книжный шкаф, полный толстых томиков с позолоченными корешками отъехал в сторону и мадам медленно поплыла к тахте. Голограмма к тому времени уже растаяла, и Немов устроился в глубоком удобном кресле.

– Мое ремесло сейчас уже не так безопасно. Люди приходят, хотят узнать, что произошло, суть вещей, а потом не могут вынести открывшуюся им истину, – на детектива смотрела полная китаянка, скрывающая свой возраст под толстым слоем пудры и румян. Вычурная прическа из узелков, собранных на макушке и украшенных восточной бижутерией, плотный темно-зеленый халат в завитушках под золото и туфли с загнутыми мысами.

– Так все серьезно?

– Вам действительно интересно?

– Да. Расскажите, – Андрей достал цифру, и решив не размахивать импульсной зажигалкой, а просто включил ее. Скрипнула дверь и на пороге застыл Лео Чжень с подносом в руках, на котором уместились: пузатый серебряный чайник, две большие пиалы с зелёным напитком и две поменьше с вареньем из кумквата. Мадам Ву кивнула, и угощение перекочевало на столик перед Немовым.

– Все чаще Ищущие Истину впадают в агрессию, когда она им открывается, – продолжила прорицательница. – Они не могут ее принять и источником всех бед объявляют мадам Ву. Разыскивает такой человек любимого племянника или старого друга, пропавших несколько месяцев назад, и гексаграммы показывают мне, что пути их оканчиваются в куче мусора на пустыре за отделением полиции. – китаянка затянулась кальяном, и комната наполнилась ароматом восточных курительных смесей, – а это значит, что добропорядочный член семьи каким-то образом попал в число не внесённых в реестр бродяжек или хуже, он – экстремист. Но в нашей же стране такого попросту быть не может! «Вы все врете!» – кричат они и начинают крушить мебель и лезть в драку.

– Да уж, – Андрей отхлебнул чаю и поставил пиалу обратно на столик.

– А на прошлой неделе один убеленный сединами и обличённый властью господин захотел узнать своё будущее и пришёл в ярость, когда в зеркале судьбы я увидела его глазами небо сквозь решетку.

– Я кажется догадываюсь о ком речь. – Немов встал, подошёл к окну и снова достал сигарету, – губернатор, преданный член партии, патриот....

– Да. Он начал кричать, что я – иностранный агент и своей деятельностью нарушаю стабильность и меня специально подослали к нему и он засадит меня в тюрьму пожизненно…

– А вчера у него в гараже императорская служба безопасности нашла полмиллиарда налички то ли в коробке, то ли в мешке.

– Это меня и спасло. Я увидела ближайшее будущее, слишком ярко отразившееся в оке пророчества. И таких случаев все больше. Поэтому-то мадам Ву теперь пользуется современными технологиями, – прорицательница кивнула на маленький голопроектор, стоящий в углу.

– Вообще мне это знакомо. На прежней службе приходилось сталкиваться, когда....

Бронзовый китайский болванчик на массивных часах ударил в гонг четыре раза.

– Ах, просите слабую женщину. Вы же не мои истории сюда пришли слушать. Давайте о вашем деле.

– Да. Давайте. И кстати, о политике, – Немов вернулся в кресло, – на этот раз я не расследую убийство или финансовые махинации. Мне нужен он, – детектив достал из нагрудного кармана пиджака цветное фото и положил его на столик перед мадам Ву.

– Понимаю, – прорицательница мельком взглянула на снимок. Волевое, но немного изможденное лицо, проницательный взгляд, ямочка на подбородке и такая усталая ирония в улыбке. Последняя относилась к очередному полицейскому чину, фотографирующему перед высылкой политика, которому не дали стать кандидатом в президенты, когда президентов ещё выбирали, хоть и формально. – Я слышала, он снова здесь.

– И давно, – детектив спрятал фотографию. – можете помочь?

– Наоборот, это вы мне поможете, – мадам встала и подошла к большому столу, стоящему у окна, выходящего на юг. На нем в чашах уже лежали палочки. Пять пучков по десять штук и все обёрнутые красным шелком. Рядом старинные серебряные монеты. На соседнем маленьком столе уже дымилась курительница. Ее зажег Чжень. Он определенно следил за их разговором с мадам Ву и это не нравилось Немову. Не то чтобы он придавал значение поговорке «о чем знают трое, знают и остальные». В наш стремительный век, когда за человеком следят даже его контактные линзы, так заморачиваться было бы глупо, но лишние уши – всегда лишние уши.

– Прошу, – прорицательница положила ладони на бархат и, поскольку Немов не один раз принимал участие в этом ритуале, он приблизился, и они вдвоём медленно, круговыми движениями пронесли свои ладони сквозь дымовую завесу, источаемую благовониями из курительницы.

– Небо молчит, Природа тоже следует своими скрытыми путями без слов. Но я верю, что можно почувствовать скрытую сторону Природы. Я верю, что, когда я попрошу искренне, Небо ответит мне. В этом вопросе, который меня беспокоит, я не знаю, какие действия принесут удачу, а какие – неудачу. Я не вижу пути и прошу прояснения и руководства. – мадам Ву закончила молитву и бросила на пол два жребия, два вырезанных из бамбука, похожих на ладони, предмета. Один упал вогнутой стороной вверх, а другой выпуклой. Хороший знак!

Потом прорицательница окурила книгу Истины – толстый томик в обложке из такого же красного шелка, что и мешочки, в которых лежали палочки. Затем в дыму скрылись и сами трубочки из тысячелистника.

Немов сначала наблюдал как в ловких руках прорицательницы на бархате складываются триграммы и гексаграммы, а потом просто сосредоточился на своём вопросе, как того и требовал ритуал. В первый раз ему это помогло. Не понадобилось даже продолжать дальше. Он тогда схватил блокнот и принялся записывать появившиеся мысли. Потом они здорово помогли ему в расследовании «дела киберманьяка». Это называется «вглядеться в себя». Но далеко не всегда это срабатывает. Вот и в этот раз Немов видел перед собой только лицо лидера сопротивления, которое медленно как бы кто-то стирал невидимым маркером. Потом из темноты возникло смеющееся лицо императора. Оно все больше наливалось кровью, щеки распухали, глаза совсем превратились в щели, кожа за ушами треснула, и маска сползла вниз. Немов вздрогнул, ожидая увидеть или кровавое месиво, или звериный оскал, но увидел пустоту. Ничего.

– Первая наша внутренняя триграмма – «озеро», вывел его из оцепенения голос мадам Ву.

«Кто бы сомневался» – подумалось Андрею. «Кооператив Озеро» – просто фетиш для этих оппозиционеров.

– Вторая внешняя триграмма «гора».

– С бункером, – пробубнил себе под нос Немов.

– Что?

– Продолжаем.

– А вот они и две наши гексаграммы.

– Толкуйте.

– Цянь – Небо. Творение.

– Так. И?

– Небо. Глубочайший успех. Он приходит благодаря настойчивости. вторая гексограмма – Кунь – Земля. Восприимчивость. Земля. Высшее поражение. Если благородный человек пытается идти за собой, он проигрывает. Но если он следует за вождем, то находит нужное руководство. Предпочтительно находить друзей на юго-западе, избегать друзей с северо-востока. Спокойная работа принесет удачу.

– Если бы я ещё хоть что-то понял.

– Мадам Ву не даёт ответов, мадам Ву толкует и даёт направление. Оставшись с самим собою, найдите ответы сами.

– Да помню, помню.

– Теперь на монетах?

– Нет, в другой раз. Голова раскалывается.

Немов вошел в свой личный кабинет в банке, набрал сумму гонорара и посмотрел в сторону прорицательницы. Крипторубли побежали по зрачкам мадам Ву, вернее по внутреннему монитору ее линз. В детстве он видел в старом мультике эпизод, когда в глазах кажется Микки Мауса появлялись значки доллара. Тот самый случай. Только никто эти значки рукоинов кроме неё самой не видит.

Облегчив кошелёк и утяжелив голову, детектив отправился в бар снимать напряжение сегодняшнего дня. Разбираться в этих толкованиях он будет потом. На свежую голову.

Глава 2

– Привет, это снова я – «упомянутый господин», «иной политик» и «человек, о котором вы говорите». Мое имя имеет такую мистическую силу, что его боятся произносить абсолютно все официальные лица империи. Потому что, если его произнести, навсегда будет потеряна мужская сила, а в радиусе ста метров скиснет и свернется все молоко. Его не произносит даже император. Ведь он так любит выпить стакан парного молока по тутрам. А теперь серьезно. Сегодня мы с вами поговорим о безопасности. Все мы хотим, чтобы наша жизнь была безопасна и это важно. Но когда за это отвечают не профессионалы, как в любой другой стране, а просто номинанты на премии «идиот года», или «негодяй года» или «жулик года», то становится понятно, что если они и заботятся о безопасности, то только о своей собственной, о безопасности своих наворованных денег и своей чудовищно дорогой недвижимости, купленной на эти наворованные деньги. И безусловно чемпион среди них – бывший директор службы безопасности, а ныне аж целый секретарь совета безопасности. Этот безусловно талантливый человек, находясь на всех этих постах задекларировал доход размером в восемьдесят один миллион рукоинов или иначе самых суверенных крипторублей, и при этом умудрился завладеть и записать на жену дом и участок в элитном серебряном бору стоимостью в целый миллиард рукоинов. Возникает вопрос «откуда деньги, Зин?» Тем более что у его жены доход за последние шесть лет и вовсе всего два миллиона крипторублей. – картинка с лидером сопротивления уступила место кадрам, снятым с дрона. На них с высоты птичьего полёта среди начинающей зеленеть рощи просматривался маленький дворец в стиле модерн.

Ещё весной снимали.

Немов никогда особо не интересовался политикой, а в даркнет залезал только за эротикой или пиратским контентом. Ну и по работе иногда приходилось шерстить контакты наркодиллеров или растлителей малолетних вылавливать. Ну или паленые проги оттуда качать. Например, одна из них при последнем заказе пригодилась ему для прослушки блудливой женушки бизнесмена. Ее алгоритм был таков, что из тысяч вибраций голосовых связок в радиусе ста метров программа отфильтровывала по тембру именно беседу нервничающих людей. Есть в даркнете и другие не менее полезные вещи. Эта сеть оказалась просто неубиваемой. Уж что только власти не делали за последние десятилетия: и блокировали сайты и закрывали провайдеров и ставили фильтры и совали неудаляемое программное обеспечение на продаваемые гаджеты, позволяющее пользоваться только сувнетом. Но каждый раз на хитрую правительственную гайку находился хакерский болт с правильной резьбой. И ведь даже уголовная ответственность за использование паленых гаджетов и ПО не могла хоть как-то изменить ситуацию. Поэтому-то даркнет и облюбовали оппозиционеры и прочее непотребство. И время от времени оттуда они совершали набеги на защищённый вроде бы сувнет и даже умудрялись по телевидению такие вот, как этот сюжеты пропихивать. Идёт себе трансляция популярного футбольного матча, и тут на тебе – «привет, это снова ваш упомянутый господин». Ролики, конечно, вот такие короткие. Часовые фильмы быстро блокируют, а эти успевают донести до зрителя то, что хотят оппозиционеры.

Немов отвернулся от монитора, встал и подошёл к стене, на которой у него висела маркерная доска с магнитной основой. Здесь уже было нарисовано несколько схем предполагаемой структуры сопротивления и прикреплены фото нескольких их так и не пойманных главарей: соратников главного оппозиционера: главы отдела расследований и очень симпатичной девушки, между прочим, директора антикоррупционной службы, еще двух дам: пресс-секретаря и юриста этой службы…

Андрей раньше ни о ком из них и не слышал. Ну да, попадались на глаза какие-то перепосты расследований борцов с коррупцией, но он ни чего такого ни разу не смотрел. Разве что заголовки читал. Пустое это занятие. И этих стонов про нарушение законов он не понимал. В полиции они на такие вещи внимания не обращали. Если не закрывать на что-то глаза, ни одного нарколыгу или домушника не посадишь. Ради дела можно пренебречь всеми этими формальностями. Кому плохо, что изменили конституцию и теперь все живут в эпоху стабильности, без войн и потрясений, во главе с императором?

Детектив смахнул все фото в сторону, стёр схемы и, достав из внутреннего кармана пиджака карточку главного оппозиционера, прикрепил ее магнитом по центру доски.

– Где же ты сейчас бродишь, Лешенька?

Вся система в России устроена так, что на самом виду у органов были только добропорядочные граждане. Они оставляли свою биометрию везде: от платных сетевых библиотек, до онлайн заказов в цветочном магазине. При покупках билетов в цирк или у кофейных автоматов, в камерах на проспектах и при электронном голосовании, на стримах блоггеров и внутри беспилотных такси – повсюду оставались их пальчики, снимки радужки зрачка или QR тату с ID. Но стоило человеку шагнуть в переулок с расцвеченной неоном центральной улицы, он окунался в иной мир – мир без всего этого. Грязные расписанные графити стены, горящие в металлических бочках костры, возле которых тусуется пропахший анашой андеграунд столицы, и никаких камер, штрих-кодов и прочего. В этих каменных джунглях может потеряться кто угодно.

Немов поднял фотографии соратников главного оппозиционера. Вот это директор все их шараги. Он давно заграницей, вне доступа для правосудия. Начальник их региональных команд там же, как и юрист, и пресс-секретарь и главная расследовательница со своим напарником, а вот Величко после многочисленных судов и пятилетнего бана на общественную деятельность, он ещё где-то здесь и занимается какой-то то ли благотворительностью, то ли просвещением. Неутомимый пацан.

Немов не понимал, почему с ним так долго возятся? В колонию, как их предводителя, и делов-то. Наверное, крыша у него там наверху хорошая.

Андрей прикрепил фото Игоря Величко отдельно.

Вчера в очередной раз задержали его волонтеров. Нужно навестить их. Получить какую-то серьезную информацию от студентов он не рассчитывал. Что взять с пешек? Но вдруг проскочит что-то интересное.

– Доброе утро. Сегодня семнадцатое сентября две тысячи двадцать восьмого года. Московское время: семь часов пятнадцать минут. Температура…

– Утра доброго, Регина. Сегодня кофе покрепче и душ похолодней.

– Сделано. Напоминаю план на день: До обеда визит в седьмое отделение полиции для беседы с задержанными волонтерами, после обеда работа в офисе. Вечером посещение корпоратива национальной гвардии в увеселительном заведении «Забрало запотело» с конкурсами, викторинами и ролевыми играми.

– Да ты у меня оппозиционер, что ли, Регина? Экстремист. Смотри, отключу тебя на пятнадцать суток за такой юмор. Это же надо мою любимую забегаловку «Прохладное пиво» так обыграть. Делаешь успехи.

– Администратор умного дома – самообучающаяся эффективная система, предназначенная для комфортного и безопасного проживания его владельца.

– Комфортного да, но вот безопасного? Я же в тебя планы не закладывал. Откуда их знаешь? Подслушиваешь, подглядываешь, мониторишь мою переписку, отслеживаешь геолокацию? Готовый информатор для иностранного агента.

– Это заложено в мою программу. Достаточно просто отключить галочку в меню, – ответила Регина, и Немову даже почудилась обида в ее голосе.

– Ладно, черт с тобой. Мне все равно лень каждый день писать планы. Вызывай такси на полдевятого и не забудь заказать на вечер суши. С пивной ты прокололась.

– Сегодня в шесть часов утра на российско-эстонской границе снова произошла перестрелка двух пограничных дронов. Наши источники утверждают, что первый выстрел сделал МХ-4038, стоящий на вооружении российских войск. Эстонский дрон немедленно ответил. Звучит как анекдот, Мария, ха-ха-ха. Серьезных повреждений не получили ни люди, ни техника, но тем не менее, это уже третий такой эпизод. Западные эксперты утверждают, что всему виной ненадежная китайская электронная начинка МХ-4038, но мы-то с вами знаем, Мария, что инцидент произошёл из-за агрессии запада в сторону России. А сейчас переходим к новостям спорта. Расскажите Дмитрий, что у нас нового?

– Ещё три хоккеиста отказались возвращаться в Россию, попросив политического убежища в США. Таким образом под влияние западной пропаганды попало уже почти три десятка наших мастеров клюшки и конька.

– Да, клуб Артемия Панарина, ныне работающего тренером «Нью-Йорк Рейнджерс» пополнился. Уже можно две сборных собрать....

Голографический монитор погас и задняя дверца беспилотного такси, остановившегося возле отделения полиции, мягко отъехала в сторону. Немов выбрался наружу и забрал с заднего сидения кейс и трость. Последнюю он всегда брал с собой, когда заезжал в своё бывшее ведомство. Для солидности.

Возле отделения на подстилке из кучи картонных коробок сидел, закутавшись в несколько старых клетчатых одеял, нищий, которых развелось в последнее время по всему городу немеряно. Кстати очень удобно использовать сообразительного бомжа для наблюдения за объектом. Казалось бы, при современных средствах слежения в таком архаичном способе давно нет нужды. Однако нет. У объекта могут быть и глушилки и сканеры и дешифраторы, а на нищих давно никто не обращает внимания.

Немов скинул попрошайке рукоин. Теперь тот будет счастлив, ведь одного крипторубля хватит на два дня на еду. И действительно, дед в лохмотьях зашевелился, и в линзе у детектива возник благодарственный стикер в виде пляшущего оборванца. Правильно когда-то сказал один из столпов бизнеса запретного запада, «скоро у каждого нищего будет свой смартфон». А сейчас, пожалуй, только у бедняков смартфоны и остались. Или у людей, которые долго привыкают к новому. Андрей и сам не сразу освоился с линзами, в которых силой взгляда открываешь папки, жмешь на иконки, скользишь по меню. А еще и происходящее в реале контролировать надо.

– Проходи Немов, – потянулся для рукопожатия начальник отделения, – мне уже звонили по поводу тебя, – он бросил взгляд на потолок. – Надеюсь не против, что на «ты»? Все свои ведь.

Мундир на полноватом майоре готов был разойтись по швам, а сам он, то и дело протирая платком багровую шею, занимал, казалось, добрую половину своего кабинета, отделанного шпоном светло-коричневого цвета. Если добавить сюда вентилируемые панели подвесных потолков, скрипящий под ногами линолеум и портреты каких-то силовиков по стенам, получается типичный кабинет советского начальника.

– Да конечно нет, майор. Давай на «ты».

Начальник отделения уселся обратно в своё массивное кресло, затянулся цифрой и постучал по ней пальцем, будто стряхивая пепел.

– Привычка, ядрена корень, – засмеялся он, – табачные на службе нам курить запрещают, но дома я балуюсь. Да что я тебе рассказываю, Немов, ты и сам знаешь.

– В мое время не запрещали ещё, – хмыкнул Андрей.

– А я бы, кстати, не принял бы тебя за своего вот так на улице. Ты больше на оппозиционера какого похож, ну или на блоггера.

– Бывает, – засмеялся Андрей, – разболтался на вольных хлебах.

– Нет, я серьёзно, – не унимался майор, – тебя хоть сейчас внедряй в это сопротивление под прикрытием.

– Это мысль, но давай начнём с малого, – Немов сел на свободный стул возле стены, – волонтеры эти все ещё здесь?

– Да. Вовремя ты к нам. Ещё полчаса, и этих двоих тоже отправили бы на профилактику.

– Хм. После реформинга что-либо спрашивать уже бесполезно. Чистый лист. Иди вкладывай им в голову что хочешь, но извлечь оттуда можно опять же только это.

– Если бы все это так в идеале и происходило, – майор вздохнул, – почему-то в жизни все совсем по-другому. После профилактики, этот молодняк попадается снова и снова. Как будто что-то в этом даркнете ломает нашу прошивку и поверх неё вкладывает своё, – майор вздохнул, – вот и дочка моя туда же. Сколько я с ней говорил, сколько про императора нашего рассказывал, про великую Победу, про достижения, про западных агентов, «бесогон» заставлял смотреть, а она знай свое «жулики и воры». Маленькая. Не понимает еще, что это и есть движущая сила экономики. Предки еще говорили «не подмажешь, не поедешь». Маленькие люди берут маленькие деньги, большие люди побольше, ну а император… Он столько сделал для страны, может и дворец себе позволить, а мы пояса подтянем если что. Это все даркнет и дружки ее – экстремисты чертовы. В школе надо класса с пятого пороть того, кто хотя бы косо на портрет императора посмотрит, а они портят портреты-то гады. Фоткают и в сеть выкладывают анонимно. Как с таким бороться? И главное теперь не работает правило «три административки – уголовка». По закону после профилактического реформинга административки сгорают. Да ты и сам в курсе.

– Не особо. Я уголовными делами занимался, – Немов потёр висок, – таких тонкостей не знаю. Да может оно и к лучшему, политических последнее время уже некуда сажать.

– Тебе хорошо рассуждать, Немов, а мы тут словно бранспойт носовым платком заткнуть пытаемся. Их все больше и больше. Попадается тот же самый, только ещё более прошаренный. А допрашивать такого действительно бесполезно. Скорее всего не помнит он ничего. Так что давай сейчас, действуй, пока они свеженькие.

– Их двое?

– Сегодня двое. Вот эти голубчики тебя интересуют? – на голограмме возле стены возникли два субтильных юноши, одному из которых и вовсе на вид было лет пятнадцать.

– Герои.

– И не говори. От горшка два вершка, жизни не знают, а туда же. Права и свободы им понимаешь.

– Тот что с пучком на затылке студент педагогического, – Немов вгляделся в лицо парня с хвостиком, мелкой бородкой и большими синяками под глазами.

– Да.

– Его сначала давай. Только это.... можно наедине?

– А без проблем. Только иди в седьмой кабинет. Его туда приведут.

– Задержанный Кузьменков для беседы доставлен. – конвоир развернулся и вышел из кабинета, стены которого украшали исторические фото с Берией, Ежовым и другими сотрудниками НКВД прошлого столетия.

– Проходи, садись. Курить будешь? – Немов достал пачку цифры.

– Не курю, гражданин начальник.

– Ну что так сразу? Можешь не хейтить. Я не полицейский. Адвокат, – детектив закинул ногу на ногу и закурил.

– А вы общественные защитники даже хуже, – ухмыльнулся парень.

– А ты опытный. Разбираешься? – Андрей прищурился.

– А то. Приходится. У нас теперь вся страна – дружелюбный концлагерь. Даже в детских садах мозги моют, – Кузьменков уставился в окно.

– Ты с детского сада, значит, в оппозиции?

– Нет. Но это к делу отношения не имеет. Давайте или штраф, или арест, что там у вас.

– А говоришь опытный. А профилактику не хочешь?

– А пофиг. Даже лучше. – Кузьменков заулыбался. Этот парень явно знал что-то, чего не знал Немов. На простую браваду не похоже

– Так ты студент, как сессию сдавать будешь после реформинга? С сентября все заново учить, – Немов сделал вид, что удивился.

– Экспресс-курс и все дела, – было заметно, что парень угорает над озадаченным детективом.

– Родители богатенькие, значит, – продолжал Немов, – а сын фигней страдает. Не боишься им бизнес порушить?

– Не с той стороны заходите, гражданин начальник. Я зарплату в Госдепе получаю. Большую.

– Зря смеёшься, революционер. Многие потом жалеют, что пошли не туда и не с теми.

– О! Вы перестали играть в доброго полицейского и перешли к угрозам, – уже откровенно издевался студент, – не на долго же вас хватило.

– Как тут у вас дела? – дверь в кабинет распахнулась и вошёл майор. Скорее всего он слушал весь разговор. Кто бы сомневался. Ну хоть не мешал какое-то время.

– Да так беседуем, – Немов улыбнулся.

– Ты зря, Кузьменков, не хочешь по нормальному, – начал майор, усевшись возле стенда с Ягодой, – ты о Величко этом своем наверняка в даркнете узнал? А значит, смартфон у тебя с прошивкой, а это уже уголовная статья. Поедешь на север варежки шить, как твой кумир из интернета.

– Так вы его забрали и сами можете посмотреть, нет там никакой прошивки, – насторожился парень.

– А о команде оппозиционеров как узнал? – повысил голос майор.

– На улице. Там и волонтером стать предложили.

– Ага сочиняй давай. А связь как держите? Через тик-ток свой небось запрещённый или твиттер?

– Созваниваемся. Да вы можете проверить.

– Проверим. Так проверим, что из института своего вылетишь. То же мне учитель будущий. И чему ты детей только научишь? Законы нарушать? Вот раньше были педагоги.

– Уж точно не бюллетени на выборах вбрасывать, как ваши педагоги, – улыбнулся студент, – научу быть честными и говорить то, что думают.

– И все это в прекрасной России будущего. Да-да-да сто раз слыхали, – майор махнул рукой, – извини, Немов, больше ничем не могу помочь. Второй экземпляр – Бахарев, говорит примерно тоже самое.

– Спасибо, но я бы и с ним побеседовал.

– Ну, как знаешь. Сейчас приведут, а я на совещание поехал, – майор встал и протянул руку.

От второго волонтера действительно удалось добиться ещё меньше. Он только знай себе твердил, что ничего не знает, что распространял листовки и вёл беседы за небольшое вознаграждение, чтобы накопить на смарт-линзы. Но Немову этого было достаточно. Сейчас он приедет к себе в офис и прогонит видеозапись этих бесед через мимико-лингвистический анализатор Хейфица. Может хоть какая-то зацепка появится.

Симпатичные девушки с подносами с кофе и пончиками расхаживали сквозь машины, стоящие в пробке и лишь это обстоятельство отличало эти рекламные голограммы от живых уличных официанток. Давно уже не было ни ряби изображения, ни рассинхрона со звуком, а вот с пробками так и не научились ничего делать. Офис Немова располагался на тридцать четвёртом этаже одного из небоскребов, за последнее время заполонивших всю столицу. Отсюда открывался вид на Яузу и Лефортовский парк – едва ли не единственный кусок зелени в округе, ещё не сожранный городом. Разве что еще Сад Баумана у самого подножия корпоративной башни. В нем в обед гуляли вышколенные сотрудники «Биотеха», отправляя своим подружкам и дружкам любовные смайлы и стикеры. Немову удалось взять тут в бессрочную аренду довольно-таки уютную маленькую комнатку-офис. Ничего особенного, но зато есть широкое панорамное окно, через которое виден сверкающий огнями ночной город. Здесь хорошо думается и ничего не отвлекает. А подумать было, о чем. Мимико-лингвистический анализ показал, что Кузьменков оказался готов к разговору в отделении и точно знал, что профилактический реформинг никак не скажется на его будущем. Немов так глубоко не изучал этот вопрос, но поговаривали, что на черном IT рынке давно уже предлагают услуги по восстановлению после этой процедуры или даже по ее блокировке. Наша бестолковая, неповоротливая гос. машина всегда на шаг-два уступает западным технологиям, даже если покупает их через третьи страны вопреки санкциям. Вот и пользуются эти оппозиционеры прорехами в нашем законодательстве и хреновым оснащением полиции и императорской гвардии. Второй волонтер видимо тоже был хорошо кем-то проинструктирован, но вел себя более примитивно. Просто, как говорят, ушел в несознанку. Зато серфинг по ресурсам МВД дал результат по будущему учителю. Да-да. Кузьменков оказывается уже состоял в «альянсе учителей» и был там на хорошем счету. Можно сказать, активист. Нужно работать в этом направлении. Этот альянс, который вроде как создавался, как профсоюз, на самом деле давно был признан иностранным агентом. Шпионы, короче говоря. Отрабатывают западные деньги.

Детектив закурил и подошел к окну. Уже стемнело, и трассеры городских автострад, пронзая массивы жилых кварталов, исчезали за линией горизонта, одновременно рассыпаясь искрами габаритных огней по улицам и переулкам вечерней столицы. Пар сигареты отразился от стекла и рассеялся по офису. Немов вернулся к принтеру и, вытащив фото волонтера, примагнитил его к доске.

– Ну что же, господин Кузьменков, посмотрим, что за скелеты хранятся в вашем учительском портфеле, – произнес он вслух, – а пока домой.

Беспилотное такси вырулило на соседнюю улицу и, судя по метке на карте, все еще стояло там в ожидании Немова. Такое с ними иногда случается, геолокация вступает в конфликт с камерами внешнего обзора, и машина приезжает не совсем туда. Теперь ему придется топать к такси через темный вонючий проулок, рискуя испачкать или вообще порвать дорогой костюм.

Почти на выходе из узкого городского ущелья в свете тусклого фонаря, отражавшегося в расплесканных по асфальту после недавнего дождя лужах, мелькнули две тени и раздался пронзительный женский крик, после которого последовали какие-то причитания и звуки, похожие на скулеж.

– Погодите… я все отдам… но у меня нет налички… я же не виноват… у вас нет смарт линз… не знаю, что делать… возьмите все… – прижавшись к кирпичной стене, прямо под причудливым графити, стоял среднего роста мужчина.

– Не колебет. Если не решишь проблему, мы линзы вместе с зенками из башки твоей вынем. Гони бабло, – в темноте блеснуло лезвие ножа, и его острие уперлось в галстук круглолицего, насмерть перепуганного типа. Где-то его Немов видел. Может актер какой или певец ртом?

– Хороший ножичек, но у меня больше, – Андрей повернул рукоятку своей стильной трости и выхватил длинный острый клинок.

– А ну вали отсюда, мурло, – из темноты вынырнул еще один любитель легких денег и тут же остановился, будто наткнувшись на невидимую стену. Он с удивлением посмотрел на свою кожаную куртку, распоротую на груди и расползающееся по футболке алое пятно. Первый прыгнул в сторону Немова, но выронил нож и схватился за запястье правой руки, взвыл и побежал прочь. Его подельник рванул за ним.

– С-с-спасибо, – круглолицый сглотнул, покосившись на окровавленный клинок, который детектив вложил в ножны-трость, – если бы не вы, мы....

– Не стоит благодарности и ходить по таким местам в темное время суток тоже не стоит.

– М-мы такси искали.

– Всего хорошего.

Вечерняя Москва и накормит, и лишит последних денег, укажет дорогу и заведет в непролазные дебри, озарит неоновым глянцем и утопит в кромешной тьме. Русская рулетка, из барабана которой забыли вытащить пару патронов и не важно, кто жмет на спусковой крючок.

Расплатившись с такси взглядом, детектив вошел в подъезд, где метнувшийся вниз с двадцать пятого этажа лифт, услужливо распахнул ему двери.

– Слышь, сосед, анекдот, – на площадке возле мусоропровода Толик из семьдесят третьей выставил несколько башмаков и надраивал гуталином один из них. Квартиры в доме стоили не мало, и судя по всему Толик не бедствовал, раз купил трешку с лоджией. Но, видимо, выбравшись каким-то образом со дна, привычек своих прежних он не утратил. Так, например, сосед ходил сдавать пустые бутылки, складировал на лоджии картонные коробки и копил полиэтиленовые пакеты. Да и одевался Толик, прямо скажем, не очень. Вот и сейчас на нем были треники с вытянутыми коленками и засаленная майка «алкоголичка».

– Слышь, сосед, анекдот. Правительство не позволит иностранным государствам вести агрессивную политику в отношении России и грабить наши богатства и природные ресурсы. Оно само будет их грабить и вывозить заграницу. Ха-ха-ха.

– Это не анекдот.

– Вот и я ему говорю, не смешно, – Толик почесал лоснящуюся лысину и пригладил слипшиеся редкие кудряшки вокруг нее.

– Это не анекдот, это статья УК, которую ты себе с пола поднимаешь, – оскалился Немов, – смотри в интернете такого не напиши.

– Да не пишу я ничего в этих ваших интернетах. Только анекдоты читаю и порнушку....

Андрей захлопнул дверь перед носом соседа. Ему подумалось, что Толик вообще специально стережет его на площадке. Общения что ли ему не достает? Немов ввалился в свою берлогу и прихватив из холодильника холодное пиво, уселся в кресло возле телеголографа.

– Суши и пиво в холодильнике, климат-контроль включен, не забудьте принять душ и прослушать вечерние новости, – оттарабанила Регина.

– За суши спасибо, но что-то есть не хочется, а по новостям… Что там? Только кратко.

– Прошла репетиция парада, посвященного годовщине коронации императора, Европейский союз снова присвоил себе активы российских бизнесменов, находящиеся в странах ЕС, в Венесуэле начались беспорядки, в парламент внесен закон об уголовной ответственности за отрицание факта высокого уровня жизни в России, в воскресенье с официальным визитом Москву посетит…

– Ясно. Меня кто-нибудь спрашивал?

– Кроме доставщика суши и двух рекламных агентов, никого не было. Ваш помощник прислал емейл со сканами по делу альянса учителей.

– Опять подсматриваешь?

– ....

– Ладно. Отдыхай.

– Администратор умного дома работает без отпусков, выходных и перерывов на сон и обед.

– Намек понял. Перерыв у меня.

– Привет. Это снова ваш «иной политик» и «человек, о котором вы говорите». Все вы уже обратили внимание, что наш парламент вышел из летней спячки, когда он лениво булькал в каких-то комитетах по внешней политике, обсуждая, как опять в Европе обижают наших самых честных чиновников из партии жуликов и воров, отбирая у них честно заработанные миллиарды, и снова перешел в режим «бешенного принтера». Законы летят так, что секретарши не успевают подобрать с пола разлетевшиеся листки с их текстами. Вот и сегодня вышел закон об уголовной ответственности за отрицание высокого уровня жизни в России. Кто-то возможно скажет «ну и что? Я мол, никогда и не отрицал высокого уровня жизни отдельных граждан России». Но погодите смеяться. Я вам сейчас объясню. Дело в том, что закон этот внес на обсуждение лидер фракции партии жуликов и воров, являющийся одновременно председателем комитета по городскому хозяйству и жилищной политике. Это тот самый, который размножал свои квартиры в Москве почкованием, а потом пересаживал их на лазурный берег Франции. И все это при зарплате у этого мичуринца в двести тысяч рукоинов. А вы конечно помните, как с подачи этого господина наши доблестные органы охотились за постами и ретвиттами с фото разбитых дорог и разваливающихся домов, в которые были вбуханы сотни миллионов бюджетных денег. И очень трудно им было доводить до суда за клевету дела с такими постами и ретвиттами. А сейчас вот вышел такой резиновый закон с размытыми формулировками, по которому любого, даже просто сфотографировавшего на телефон яму на асфальте или обрушившийся фасад, можно арестовать за создание преступного сообщества, распространяющего идеологию отрицания процветания нашей Родины. А это, между прочим, не год-два колонии, а сильно больше. Я думаю по этому поводу мы увидим еще не одно ток-шоу на наших гос. каналах.

– Ну и брехло же ты, Лешенька, – Немов поставил пустую бутылку на столик, прищурился и с помощью смарт-линз выключил ролик на телеголографе.

Рекламный щит за окном пульсировал в такт не слышимой отсюда музыке, превращая гостиную в подобие ночного клуба. Далекие гудки автомобилей перекликались с криками обожравшихся паленой водки бомжей из соседних подворотен. Немов зевнул. Неожиданно прямо перед ним возникла трехмерная проекция незнакомца, облаченного в рэперскую тишотку с капюшоном. Фигура его была как бы нестабильна, ее однотонный зеленый силуэт то и дело мерцал и дергался, а вместо лица под капюшоном и вовсе моросил электронный дождь из цифр.

– А ведь он прав, – проскрежетал непрошенный гость искаженным фильтрами голосом, – и ты это знаешь. Сам же вылавливал его сынишку в наркопритоне, устроенном в одной из этих квартир. И тебе твой начальник рассказывал, каким образом они оформлялись на депутата, и что сынишку придется оставить в покое, потому, что папа на хорошем счету у самого повара тогда еще президента. Или у тренера по дзюдо, или у массажиста. Я забыл.

– Какого хрена ты делаешь в моем голографе, – Андрей от возмущения не мог попасть глазами в нужный пункт меню, чтобы отключить трехмерный монитор, а вместе с ним и взломщика, – и вообще, кто ты такой?

– Я – твоя цифровая совесть.

Глава 3

Говорят, если долго всматриваться в бездну, сама бездна начинает всматриваться в тебя. Наверное, он слишком долго блуждал в сети в последние дни в поисках ответов. Допрыгался.

– Вот говорила мне мама, не злоупотреблять цифровыми сигаретами, – Немов наконец выключил голограф.

– Qwerty.

– На связи.

– Ты вообще когда-нибудь НЕ работаешь?

– Когда-нибудь да.

– Меня кажется ломанули.

– Кажется?

– В домашнюю сеть влез какой-то тип и даже транслировал на голограф свое изображение. Такой чел в капюшоне с цифрами вместо лица.

– Сейчас посмотрю.

Немов приказал Регине закрыть шторы и пошел делать себе кофе. С Qwerty он познакомился, еще работая в полиции, когда тот проходил свидетелем по делу о мошенничестве в банковской сфере. Как и любого другого хакера Qwerty тоже подозревали в нехорошем, но придраться было не к чему и ему предложили сотрудничать. Парень видимо предпочел не портить себе карму и согласился. Хотя Немов и догадывался, что Qwerty валяет дурака, а не работает на органы, а Qwerty догадывался, что Немов догадывался. Со временем они подружились. Хотя Андрей и предполагал, что возможно компьютерному гению и нужен свой человек в полиции. В любом случае дружить они продолжили и тогда, когда Немов с треском вылетел из органов правопорядка, а потом и работать стали вместе. Qwerty взламывал для него все, что было заперто: электронные замки на дверях, базы данных, автомобили, личные кабинеты и аккаунты, проникал в самые глубокие бездны даркнета и засекреченные места сувнета, подключался к камерам и перехватывал управление дронами, восстанавливал уничтоженные файлы и искал следы преступников в сети, которые те тщательно за собой подчищали. Само собой, всю эту работу детектив своему напарнику щедро оплачивал. Хотя бывало и наоборот. Ведь компьютерные гении в добавок к своим длинным электронным рукам нуждались и в руках из плоти и крови, готовых разбить кому-нибудь лицо, вскрыть фомкой дверь или пролезть в окно с пожарной лестницы. В общем скучать не приходилось. Не успел детектив заскучать и сейчас. Аватар Qwerty возник в линзах, когда чашка с кофе еще не была пуста.

– Следов взлома нет.

– Как это?

– Никто тебя не ломал.

– Не может быть. Я же видел.

– Вот смотри, голограф пишет все трансляции и сохраняет два последние часа. И вот даже на нем ничего нет. Не говоря уже о следах взлома самой сети. Долго объяснять, да ты и не поймешь.

– Ерунда какая-то.

– Уверен, что не заснул на диване?

– Уверен.

– Тогда в следующий раз запиши его сам.

– Точно. Как это я сам не догадался? Выхвачу из кармана какой-нибудь древний телефон и запишу на его камеру.

– У тебя есть Регина… Хотя, знаешь, а ты прав, Регину они могут взять под контроль, да и любой даже самый древний телефон тоже. Тебе надо поставить автономные видеорегистраторы. Дома и в офисе.

– Хм. Хорошо. Так и сделаю.

Хоть и куцый, но план действий успокоил Немова, и он не стал менять традиций: бутерброд, душ и спать.

Утреннее солнце до краев переполнило квартиру, и это не могло не отразиться на настроении Андрея. Витамин D, гормоны радости и все такое. Поэтому, как обычно, устроив дружеский батл с Региной, он позавтракал и позвонил своему помощнику Леше Шмурнову.

– Готов к труду и обороне? – Немов проверил крепления наплечной кобуры, а трость повертел в руках и повесил обратно на вешалку.

– Как всегда на низком старте, – вяло ответил Алексей. Он всегда долго просыпался и утро каждого дня для Шмурнова всегда было трудным. По характеру его помощник был флегматиком, да и внешне ну никак не походил на энергичного, деятельного человека. Все движения Алексея всегда были плавными, походка неторопливая. По жизни одетый во что-нибудь мешковатое, он постоянно горбился, будто стесняясь своего роста. При разговоре все время отводил взгляд, а если и смотрел своими выцветшими глазами, то куда-то сквозь, будто пребывая в этот момент в иных мирах. Его все время надо было подгонять, переспрашивать, поторапливать. Но зато у него была потрясающая интуиция, он всегда улавливал суть проблемы и советовал дельные вещи. Этой долго заводящейся машине надо было просто дать хорошенько разогнаться. Немов был очень доволен, что Алексей с ним сотрудничал. Леша еще и исполнительный, ответственный, а главное, сообразительный.

Немов взял его себе в помощники, когда тот еще учился на юрфаке МГУ. Сейчас тяжело с работой, поэтому Шмурнов все еще работает на него, хотя давно перерос должность простого помощника частного детектива. Андрей сначала сомневался, стоит ли привлекать его к делу главного оппозиционера. Ведь МГУ – все еще рассадник вольнодумства, и Леша в бытность студентом волонтерил в приютах для бездомных животных. А волонтеры – они такие… У людей, готовых бесплатно корячиться за идею, мерзнуть и мокнуть, и наматывать километры, в то время, когда их сверстники либо пьют пиво, продавливая диваны, либо рубят бабло, у этих людей какая-то особенная, непонятная лично Немову психика. Одним словом, от волонтера в собачьем приюте, до волонтера какой-нибудь «России сидящей» – один шаг. Но все-таки за все годы совместной работы Шмурнов ни в чем таком замечен не был, и здравый смысл победил подозрительность.

– Тогда расскажи, что там с этим «Альянсом учителей».

– Нарыть удалось немногое, – Шмурнов зевнул в трубку, – их сейчас постоянно прессуют, поэтому к новым людям они относятся осторожно, постоянно все проверяют, на контакт идут неохотно.

– Так.

– Я съездил, покрутился вокруг их офиса. Это ничего особо не дало, кроме того, что на стенде прочитал про скорый конгресс сельских учителей. Но с Кузьменковым нам это вряд ли поможет. Его же там не будет.

– Погоди. Может быть как-то используем этот конгресс. Сделай мне ксиву участника на всякий, а сам будешь работать под стриммера. У тебя это хорошо с твоим каналом получается.

– Как скажешь.

Когда вытянутый камерой Лешин нос перестал мелькать на экране линз, Немов уже ставил его в крепление на торпеде своей машины. Сегодня он решил порулить сам.

– Как успехи? – засветилось перед глазами.

Этого еще не хватало! Детектив нажал иконку вызова.

– Приветствую, Леонид Арнольдович. Договорились же, отчет в конце каждой недели, если ничего срочного.

– Да это я так, походя. Написал вот чего. Ты, брат напрасно пренебрегаешь мощностями нашей конторы. Парни из управления «К» подогнали для тебя две такие вот крутые приблуды, – на экран выскочили две ссылки, – ознакомься и доложи… Извини, обращайся, если чего непонятно. Но вообще там все просто. Даже я, старпер и полный чайник в этих делах, побаловался.

– Хорошо. Спасибо за подгон, Арнольдыч. Если будут проблемы, постучу.

– Бывай, – экран погас.

Посмотрим, что тут у нас. Немов поставил свой автомобиль на автопилот и прошел по ссылкам. Две узко специализированные программы, хранящиеся на «облаке». А вот и их ключи активации. Очень опасные штуковины. Можно сказать, боевое оружие. Поэтому и обращаются с ними аналогично. Использовал, положи в сейф и распишись. Сложно сказать, можно ли их спиратить, но если можно, то найдут такого пирата быстро, а сидеть он потом будет долго.

Первая приблуда – «Социальный корректор». Программа визуально, через твои смарт-линзы анализирует психическое состояние твоего собеседника, тут же составляет его психологический портрет, и оказывает помощь в общении с ним, подсказывая линию поведения. Она убеждает, мотивирует, вводит в заблуждение, льстит, давит, ободряет, наталкивает на нужные мысли. В общем и плохой, и хороший, и хитрый, и коварный, и остроумный, и свой в доску полицейский в одном лице. Надо будет попробовать ее на соседе. «Потренироваться на кошках».

Вторая штуковина проще – оптический полиграф. С обычными Немов имел дело, так что с этой сразу разберется. Работает, как и «соц.корректор», через смарт-линзы. Тут в мануале пишут, что мгновенно показывает ложь и работает даже с видеорядом.

Да уж. Такая штука простому человеку точно противопоказана. Начнет смотреть новости по телевизору и…

Визг тормозов, и на капот упал незадачливый пешеход. Это автопилот вовремя успел среагировать на заблудившегося в реальностях парня в коричневой замшевой куртке. Тот озирается, кажется, до сиих пор не соображая, где он и кто он. Такое случается, когда кто-то находится на ходу в дополненной реальности, а система предупреждения срабатывает с задержкой. Дешевый или вообще паленый софт, отключенные антивирусы для пользования анонимайзерами или куча программ в тоновом режиме. Вот чувак и не успел переключиться с гавайского пляжа, где он зависал с тремя креолками, на сырую московскую улицу. Эти вирт-дайверы стали просто настоящим бедствием улиц современного города. Ходят как зомби. Пора бы уже правительству принять меры.

Немов посмотрел на меню своей машины, выбрал иконку «автопарковка» и отправился пешком в офис, до которого было уже недалеко.

– Qwerty ты здесь?

– Неуместный вопрос. Я везде.

– Не могу не похвастаться, – детектив сел на кожаный диван, запустил взглядом кофе-машину и скинул хакеру ссылки на «соц.корректор» и «оптический полиграф».

– Хорошие штуки, – отозвался через какое-то время Qwerty, – но, если будешь их использовать, о конфиденциальности забудь. Все, что узнаешь ты, рано ли поздно узнают и хозяева этих программ.

– Почему?

– Слишком много следов оставляют. Так со всеми военными разработками. Украсть, взломать, клонировать их не сложно, для таких, как я, но пользоваться практически нереально.

– Даже ты не сможешь ничего придумать?

– Чтобы ты понял, это как угнать танк. Сначала усыпил или подкупил часового, сел за рычаги и ночью увел его из военной части, но потом ты вряд ли будешь ездить на нем по Кутузовскому проспекту или Арбату, чтобы ограбить банк или припугнуть соседа по даче. Слишком палевно.

– Ясно-понятно. А что-нибудь подобное сейчас достать не реально, как я понимаю?

– Пока нет. Но со временем наверняка появится. Ведь сам интернет тоже начинался, как Военная разработка, а теперь – последнее убежище бунтовщиков и смутьянов. В темной его части.

Когда Вечернее солнце проникло сквозь опущенное жалюзи и раскрасило стену напротив причудливыми оранжевыми полосами, в дверь неожиданно постучали. Здесь вообще мало кто бывал, а те редкие посетители, которым с детективом хотелось поговорить лично, обычно пользовались звонком, а не стучали.

– Входите, – Немов открыл электронный замок через линзы. В дверном проеме возник пожилой мужчина в мятом бежевом плаще и пыльной серой шляпе. Он пару секунд нерешительно топтался на пороге, а потом подошел к столу.

– Присаживайтесь пожалуйста, – Андрей указал на небольшое уютное кресло, стоявшее наискосок от его стола, – я вас слушаю.

– Меня зовут Сергей Сапега. Мне вас рекомендовал… – посетитель замялся, – впрочем, он просил не называть его имя.

– Хорошо, Сергей Викеньтьевич, – Немов прочитал имя гостя на мониторе смарт-линз, – я так понимаю, вы хотите обратиться в наше агентство с какой-то проблемой?

– Да, – оживился Сапега, – у меня пропала внучка. Вот, – он вынул из нагрудного плаща допотопный смартфон с фото молодой симпатичной женщины на экране и принялся тараторить, будто боялся, что его перебьют. – Софья Сапега. Летела со своим молодым человеком с отдыха из Греции в Литву, где она учится. Есть видео, где они садятся в самолет в Афинах, а в Вильнюсе их там уже не было. Самолет нигде не садился, пассажиры, бортпроводницы, никто ничего вспомнить не может. Будто стерли нашу девочку, – лицо Сергея Викеньтьевича побагровело. – Полиция тоже разводит руками.

– Мда, – Немов встал, подошел к окну и, отогнув полоску жалюзи, принялся рассматривать тающие в оранжевом свете небоскребы, – дело конечно интересное, но тот, кто меня вам рекомендовал, наверное, не сказал, что у меня немного другой профиль. Я работаю по таким проблемам, как промышленный шпионаж, махинации в банковской сфере, незаконная торговля имплантами, оружием или оборот наркотиков. У меня в основном корпоративные клиенты. Но у меня есть и связи в полиции и знакомый, занимающийся именно такими делами. Я попробую для вас что-нибудь сделать.

– Но мне рекомендовали вас....

Немов развел руками. В это мгновение он себя ненавидел. Конечно он занимался и розыском людей, и слежкой за неверными женами и черт знает, чем еще, за что насыпают рукоины. Но сейчас он просто не мог разорваться напополам и заниматься еще и этим делом. К тому же, чтобы начать поиски заграницей, нужно особое разрешение императорской службы безопасности. Для основного дела Леонид Арнольдович мог бы ему в этом поспособствовать, а для этого вряд ли. Граждане России, живущие за электронным занавесом сейчас и за граждан-то, не считаются. Если они конечно не родственники чиновников, не из новой знати и не члены императорской семьи.

– Я вам позвоню, – он встал и проводил Сапегу до двери, – ваши контакты уже в моей базе.

– Спасибо, – Сапега по-стариковски сгорбился и вышел.

Сзади на столе ожил монитор. Немов вздохнул, уселся в свое кресло, закурил цифру, закинул на столешницу ноги и рассеяно взглянул на экран.

– Наверное ты себя сейчас ненавидишь, – перед ним возникла все та же дергающаяся фигура в ядовито-зеленых цветах. Только под капюшоном уже не струились цифры, а мерцал электронный «снег». – Я даже уверен, что ненавидишь.

– Ты конечно же сейчас опять будешь нести свою чушь про совесть? – спросил после долгой паузы детектив.

– У каждого человека она есть, – ответил ноунейм, – твоя прячется в цифрах.

– И почему я тебя должен слушать? Назови хоть одну причину.

– Ты можешь не слушать. Все равно потом узнаешь из новостей, что в соседней стране казнены лидеры очередной террористической группировки, потому, что эту девочку и ее друга похитили из самолета, у всех свидетелей стерли память. Их уже нет в живых, но объявят об этом после того, как в сети сначала появятся их признательные показания. Теперь с помощью DeepFake можно изготовить любой ролик с кем угодно, так что переусердствовавшие при задержании опера не помеха покаянию «террористов».

– Если ты такой осведомленный, наверное, знаешь, что я имею ресурсы, чтобы вычислить тебя, мистер Аноним.

– Видеорегистраторы? Не думаю, что они тебе помогут. Их кстати уже доставили к тебе на квартиру. Лучше сразу обращайся к своим друзьям из отдела «К».

– Я уж сам решу, что лучше, – Немов раздраженно ткнул пальцем в сенсор настольного монитора. Он уже успел записать фрагмент их разговора на линзу и просмотреть запись, на которой, сюрприз, незнакомца в капюшоне не зафиксировалось. То есть Аноним влез в его аккаунт, раз что-то сделал, чтобы пленочная камера на линзе не фиксировала его образ на мониторе. Но он ведь мог транслировать себя сразу на смарт-линзу, но предпочел возникнуть на внешнем устройстве. Будто дразнил. Типа «вот какой я – неуловимый»

– Qwerty?

– Нет следов взлома.

– Да что же это такое?

– Я могу только предположить.

– Давай.

– Возможно это программа-резидент. Такой вирус, который в твоем софте был очень давно. Или вообще в самой прошивке. А теперь кто-то его активировал. По крайней мере, выглядит это так. Я ничего инородного не вижу.

– Эм-м… Хочешь сказать, что это сделали, когда внедряли ID?

– Или, когда ты устроился в полицию. Там твой гражданский ID заново перепрошили.

– Ага. И теперь мой бывший начальник, является мне в образе злобного хакера в капюшоне и несет ересь.

– Я тебя умоляю. Все продается и покупается. Тебе ли, проработавшему в полиции пятнадцать лет и не знать? Твой ID могли слить в составе какой-нибудь базы сотрудников. Посмотрим, что покажет видеорегистратор в следующий раз, а дальше будем думать по результатам.

Электронные графити, тэги, ссылки и просто записки, наслаивались друг на друга, переливаясь всеми цветами радуги на стенках вагонов метро. Невооруженным глазом их не видно, как не видно электронные ценники прямо на красных боках яблок или рецепта приготовления разливного пива на его поверхности в кружке. Но на них не обязательно смотреть через смарт-линзы. Можно просто подсветить камерой с фонариком с примитивного смартфона и глаз все увидит, а гаджет все считает и загрузит. Правда в этом вагоне для вакцинированных было больше рекламных электронных стикеров, чем трогательных признаний в любви или утверждений, что эти пацаны с района круче тех пацанов. В соседнем для не привитых, все наоборот. Отказывают в вакцинации обычно асоциальным типам, постоянно участвующим в митингах, протестах, активистам и пишущим в сети всякую экстремистскую ересь про коррупцию. Таким рекламировать что-то нет смысла. У них вечно нет денег, работы, их не принимают в ВУЗы, не допускают в приличные места. Даже в кафе и ресторанах, вакцинированных и не вакцинированных, разделяют по зонам. Поначалу некоторые блоггеры и сетевые журналисты было завели речь о сегрегации и поражении в правах по этому поводу, но в парламенте оперативно приняли поправку к закону о санитарных нормах, а заодно к закону о неуважении к законам, и правозащитники притихли.

Если же включить фильтры, то стенки в вагоне становятся девственно чисты, но так скучно ехать.

Хештэг «#раллидрон».

Загружается цепочка увлекательных роликах с тик-тока о гонках на дронах-шмелях по утренним московским улицам. Вид от первого лица. Голова кружится и адреналин подскакивает, потому что кажется, что летишь сам, и вот-вот врежешься в зеркальную гладь небоскреба. Три станции проехал, тем временем.

«Зацените мой паркур»

На это Андрей даже смотреть не стал. Опять какой-нибудь подросток самовыражается, прыгая на высоте ста метров от земли.

«В двух шагах от вечности.»

Кто-то таким вот образом рекламирует свою книгу. А что? В метро за день спускается не один миллион пассажиров. Сколько из их подсветит эту электронную надпись? Но точно не Немов. Наверняка что-то про религию или философское. А вот рядом кажется того же автора книга «Умри стоя». Наверное, про час пик в метро.

«#счастьеесть»

Немов ткнул и по этому тэгу, и перед глазами возникло лицо человека, поисками которого он был занят последние несколько дней. На мониторе линз началось слайд-шоу из семейных фотографий опального политика, перемежающихся с фото, где он митингует на площадях или находится за решеткой, в ушах заиграл саундтрек группы «Элизиум», и чей-то голос начал зачитывать текст.

Ну прям аудиокнига.

«Ну что же, поговорим о достижении счастья? Часто люди задаются вопросом: «что человеку нужно для счастья?» Если не рассуждать о глобальном, типа мире во всем мире и сотне-другой миллионов в кармане, а спуститься на землю и подумать о коротком таком, приземленном, но твоем.

На самом деле, тюрьма очень способствует ощущению счастья. Кратковременному, но все равно. Нужно просто уметь устроить себе праздник.

Как только меня посадили, я решил, что очень важно что-то праздновать и отмечать. Чтобы дни не сливались в рутину. Решил отмечать воскресенья. Превращал я их в праздник очень просто. Дело в том, что я очень люблю хлеб. Очень. Если б до конца жизни надо было есть одну еду, я бы выбрал хлеб. Плюс хлеб очень важен в тюрьме, без него не наешься.

Так вот, я всю неделю хлеб не трогал, а в воскресенье утром брал буханку, намазывал на кусок хлеба масло, если было, заваривал кофе и имел такой божественный праздничный завтрак, какого и на воле никогда не бывает.

Догадываетесь, к чему клоню?

Двадцать три дня голодовки и еще двадцать три дня очень строгого, консервативного выхода из нее. Ничего не нарушал. Сам себя удивил силой воли. Видимо, вера в свою правоту помогала.

Поэтому, когда я начал из голодовки выходить, я точно знал, что буду делать утром первого же воскресенья. И в ежедневник себе сразу написал: «Очень хороший день. Хлеб, масло, кофе. Первый раз за сорок шесть дней».

План чуть было не сорвался. Хлеб и масло там давали по утрам, но кофе у меня не было. К счастью, ко мне в камеру “заехал” сосед с банкой растворимого.

И вот этот день настал. Обычно в такие моменты чувствуешь легкое разочарование. Реальность немножко скучнее, чем то, что ты долго ждал.

Но не в моем случае. Погода отличная. Я открыл окно – и хрен с ним, что там решетка, заварил кофе, намазал маслом кусок белого хлеба. Сел на нары. Откусил и отпил из кружки.

Говорю вам: если бы существовал прибор, замеряющий счастье, то никакой олигарх, завтракающий на яхте, ни один посетитель мишленовского ресторана не испытал и одной десятой того полного счастья, что было у меня.»

Детектив вышел из метро и, засмотревшись на два столкнувшихся дрона-доставщика, едва не налетел на третий. Время обеда. Один из виновников ДТП лежал на боку, сообщая всем надписью на боку опрокинутой коробки: – «Кухни на районе. Приготовим и доставим за полчаса».

Да, остынут теперь котлетки-то.

Второй трехколесный дрон не упал, но буксовал, зацепившись передней осью за опрокинутый. Немов сжалился над клиентами, ожидавшими борща, расцепил доставщиков и зашагал к метке по навигатору.

Старый четырехэтажный дом из красного кирпича, в котором располагался этот чертов «альянс учителей», затерялся среди таких же в узком московском переулке.

Мероприятие с громким названием «конгресс» должно было проходить в актовом зале на тридцать мест, который неизвестно как уместился в этом древнем особняке в самом центре Москвы.

– Добро пожаловать на конференцию, – возникло в линзе, – Если вы участник, скажите «участник» или нажмите «один». Если вы журналист, скажите «пресса» или нажмите «два»…

– Qwerty?

– Тут я. Посмотри на камеру. Вон она левее стенда.

Детектив задержал взгляд на объективе, чтобы Qwerty подключился и проник в местную систему, а потом окинул взглядом холл.

Да уж. Бедненько. Это не фойе «мега-холла» на корпоративной конференции «газтрона», где Немову довелось побывать лет пять тому назад по служебным делам. Там и стенды были не просто щиты с фото на стенах, как здесь, а сконструированные в дополненной реальности, завязанной на персональные инфо-дроны, повсюду летающие за тобой.

– Ты пока авторизуйся, – вернул его голос Qwerty, прозвучавший в пленочном наушнике, – а я покопаюсь в досье местных персонажей. Есть кое-что интересное.

Немов активировал примитивный эмулятор личности, состоящий из набора: QR-кода, сетчатки глаза, черт лица и отпечатка пальца. Такую систему идентификации научилась обманывать даже школота, регистрирующаяся в соц.сетях. Достаточно просмотреть минутный рекламный ролик в даркнете и качнуть бесплатный эмулятор. В таких местах как этот «альянс учителей» подобные системы авторизации ставили «для галочки». Чтобы было что предъявить социальному инспектору. Поэтому такое и прокатывало.

Вот посмотри, – в пределах бокового зрения замигал значок входящего сообщения от Qwerty. Детектив открыл файл

Трендафилов Демьян Валерьевич. Тридцать семь лет. Заместитель председателя московского отделения «альянса учителей». Интересная личность. По профессии историк. В молодости был активистом национал-сталинистского движения, потом работал в структурах партии власти, но вылетел за связи со своими бывшими соратниками. Лет семь жил отшельником в селе на Урале и преподавал историю в сельской школе, потом вернулся в Москву и активно включился в протестное движение. Вступил в этот профсоюз и начал продвигаться вверх. Холост. Детей нет. По характеру эмоционален, склонен к истерикам, трусоват. Дополнительные черты характера: тщеславие, развитая эмпатия и восприимчивость к лести, словоохотливость. Любит роковых женщин. Склонен к подчинению ими. Вспыльчив, но быстро отходит. Мечтательность, грандиозные планы, депрессия после их провалов. Упорство в отстаивании своих принципов и одновременно быстрая их трансформация. Часто в переписке с ключевыми персонажами из оппозиции. В «альянсе» курирует сектор по работе со студентами – будущими учителями. Сейчас среди докладчиков на конференции. Тема доклада – «Активация гражданского самосознания в условиях ограниченных коммуникаций». Ну то есть, что делать в глубинке активному члену профсоюза, когда рядом нет соратников, зато у местных «органов» ты на виду.

– Да. Действительно интересная личность. И про Кузьменкова у него можно разузнать, да и через самого попробовать выйти на оппозиционеров.

– Ну тебе виднее. Я пошел кодить. Если что стучи.

Немов выпил кофе в буфете, поболтал с милой старушкой о том, что сейчас никто и не знает, что такое шпаргалки, и пошел в зал, где первый час развлекался тем, что оценивал через оптический полиграф степень волнения того или иного докладчика и процент его искренности. Во второй панели он уже через «социальный корректор» изучал психологическое состояние Трендафилова и сравнивал его с досье.

Демьян, кстати поднял интересную тему. Ему, как историку, все труднее заинтересовать учеников периодом Великой войны.

– Любой психолог знает, предмета интереса не должно быть слишком много, и он не должен навязываться, – рассуждал Трендафилов. – А что мы имеем сегодня? Выросло целое поколение, которому тема Великой победы сначала надоела, потому что она звучит из каждого утюга. Потом эта тема молодежь начала раздражать. А когда Великой победой начали прикрывать свои дела наши жулики и воры, возникло резкое неприятие этой темы. Возникает вопрос: «они там, наверху, что дураки? Не понимают, что творят?» Ответ один. Понимают, но игра стоит свеч. Пока полудохлая кляча патриотизма везет, с нее не слезут. Потом что-нибудь еще придумают. Тут часто говорят, вот мол уйдет поколение, рожденное в СССР и все изменится. Оковы тяжкие падут. Я вас уверяю, будет что-то новое, для нового поколения. На смену политике «осажденной крепости» и культу победы придет… сюрприз-сюрприз… вполне возможно придет культ высокотехнологичного и демократичного запада.

В третьей панели, при ответах на вопросы из зала и из интернета, все участники далеко не всегда выбирали те варианты, что Немову предлагал все тот же «соц. корректор».

После третьей панели наступил обед и детектив незаметно оказался за одним столиком с зам. председателя.

– Не помешаю?

– Нет. Садитесь конечно.

Немов поставил поднос и положил рядом с ним смартфон. Он и на метро сюда приехал специально и смартфон с собой взял, чтобы авторизоваться через него. Все по «легенде», ибо откуда у нищего сельского учителя деньги на смарт-линзы и такси?

– Спасибо вам, за то, что просветили в своем докладе насчет голосовых чатов.

Соц.корректор: «удовольствие» + 68%.

– Мы там у себя привыкли давно уже, что всякие имперботы и прочие провокаторы пишут в обычных чатах и комментариях всякое, после чего по утрам двери ломает нацгвардия. Вот и залипаем теперь в этих «комнатах» в телеграме. А оно вон как оказывается.

Соц.корректор: «уровень тревожности» + 35%

– Телеграм и остальное «клабхаусное» не опаснее вот этой нашей с вами беседы, на самом деле, – Трендафилов подцепил вилкой кусок котлеты и отправил его в рот, – просто в наше время везде нужно быть осторожным

Соц.корректор: «уровень тревожности» +55%

– Думаете голосовые чаты пишут, а нас сейчас нет? – продолжил Демьян, хлебнув чая. – Конечно на том конце и сейчас не человек, а программа, как и в случае с чатами, поэтому и здесь тоже важно просто не говорить запрещенные слова.

– Там, вы говорили, есть скрипт для чатов, – детектив разломил печенье надвое, – а здесь как?

Соц.корректор: «восприятие лести» +22%, «покровительственный тон» +40%

– Для речевого контроля существуют разные проги. Даже для вашего ископаемого, – Демьян кивнул на смартфон, – есть мобильное приложение, фильтрующее первые слога таких слов по лингвоанализу произносимой фразы. С сигналом на смарт-линзах это правда гораздо удобнее, но и ваш гаджет будет пищать, наверное.

– Как сказал бы наш Император: «держи язык за зубами и своя рубашка будет ближе к телу», – ухмыльнулся детектив.

Соц.корректор: «веселье» +74%, «доверие» +55%

– Да, дед любит поговорочками сыпать.

Соц.корректор: 1. Подыграть – 58% успеха: «император курильщика». 2. Пожалиться – 22% успеха: «вы тут в Москве до них дотянуться можете, а у нас в деревне сплошная «черная сотня» 3. Поменять тему – 12% успеха: «наверное, сложно совмещать такой пост с основной профессией учителя?» 4. Продолжить тему – 8% успеха: «Еще можно на бумажках записочки писать или на ухо шептать».

Что же ты делаешь, социальный корректор? За «императора» мне же прилетит. Конференция считается общественным местом. Неуважение к власти и все такое.

– Еще можно на бумажках записочки писать или на ухо шептать.

Соц.корректор: «одобрение» +90%, «доверие» +43%

– Вы прирожденный конспиратор. Сейчас я убегаю, а если есть желание, можем еще поболтать завтра за обедом, – Трендафилов раскланялся, взял поднос и отправился вон из кафе.

Капли дождя рисовали причудливую картину на лобовом стекле такси, а ослепляющая уличная реклама тут же раскрашивала ее яркими красками. И жить всей этой красоте всего лишь несколько секунд до очередного взмаха дворниками. Впрочем, нет. В беспилотном такси дворники отключены.

Весь день на конференции Немов боролся со сном. Взбодрился парой рюмок, но сейчас его снова почти сморило, когда в пленочном наушнике заиграл «Элизиум».

– Ну и как это называется?

В центре монитора смарт-линз начал расти стикер в виде раскаленного красного кулака.

– Э-э-э....

– Сегодня был второй и последний день моей выставки.

– Прости доча, но.....

– Ничего не хочу слушать. Ты обещал! – в наушнике щелкнуло.

Отключилась.

Вся в мамочку. А вот и она.

– Ты так и будешь игнорить нашу дочь, только потому, что я не смогла выдержать твои пьянки, твою ночную работу и ушла?

– Не преувеличивай, – Немов вылез из такси и, поправив широкополую шляпу, пошел к дому.

– Ты всегда был черствым и равнодушным человеком. Не знаю где была моя голова, когда я начала встречаться с тобой. Тем более, когда решила завести семью.

– Перестань. Уже поздно. Завтра поговорим, – детектив после конференции немного посидел в своем любимом баре, и теперь ему очень хотелось спать, глаза слипались. Поэтому Андрею тяжело было набирать длинный текст в линзах, а звонить бывшей уж тем более не хотелось.

– О боже! Опять завтра!

Лифт бесшумно подбросил его на двадцать пятый этаж. Там возле мусоропровода вновь ошивался Толик, но Немов быстро проскочил в свою секцию и посмотрев на входной блок своих апартаментов, сначала заметил мигающий красный значок ключа на краю линзы, а уж потом и слегка приоткрытую дверь, из-за которой струился теплый домашний свет.

Глава 4

Регина бы точно не оставила бы включенным освещение в пустой квартире. Детектив вынул пистолет из наплечной кобуры, снял его с предохранителя и толкнул мыском дверное полотно. Что-то зашуршало и будто бы уперлось в дверь с той стороны. Немов нажал сильнее. По полу покатилась банка с горошком и рассыпались хлопья из опрокинувшегося пакета. Холодильник, стоящий в прихожей был просто распотрошен. Поверх вышвырнутых из него продуктов валялась одежда, сорванная с вешалок. Автоматическая дверь в гостиную дергалась, упираясь в валяющийся в проеме чемодан, о существовании которого Андрей уже забыл. Дальше взору открывалась все та же печальная картина. В квартире все было перевернуто вверх дном и, слава Богу, пусто. Незваные гости успели унести ноги.

– Ни фига себе! – Толик стоял в коридоре и озадаченно чесал затылок, – а я еще думаю, почему у тебя так рано свет горит? Надо было в полицию позвонить, но ты сам работал и знаешь… затаскают.

– Все нормально. Не надо полиции. Сами разберемся, – Немов попытался закрыть дверь перед носом соседа.

– А-а-а… тут к тебе курьер заходил, но ему не открыли. Я взял коробочку. Только это… Там сигары голландские. Я ж знаю, что ты не куришь, вот и взял себе одну.... уже попробовал. Красота! Запах какой!

– Ну и зря. А вдруг они отравленные? – детектив наконец захлопнул дверь, оставив соседа стоять и ощупывать свою вытянувшуюся челюсть.

– Регина? – умный дом не отзывался. Взломщики глушанули его и система зависла. Пришлось ребутнуть.

– Добрый вечер. Московское время восемь часов семнадцать минут. Температура снаружи плюс пять градусов, влажность семьдесят процентов, атмосферное давление семьсот тридцать семь миллиметров ртутного столба. Температура внутри....

– Погоди. Покажи мне запись на видеокамеры за последние три часа.

Ничего. Просто ничего особенного, а потом Регину вырубили дистанционно.

Немов сел в кресло и развернул сверток с сигарами. Одной из трех не доставало. Еще у одной была вскрыта упаковка. Сосед Толик не удержался?

Зачем ему это прислали? Кто? Все вокруг были в курсе, что Немов не курит табак, а от малознакомого человека не стоило ждать такого презента.

Андрей вынул сигару, понюхал ее, покрутил и взял последнюю. Третья имела такой насыщенный, приятный запах в отличие от предыдущей.

Детектив снова вернулся к сигаре с надорванной упаковкой. Теперь ему показалось, что она чуть тяжелее другой.

Муляж!

Ну точно и флешка внутри. Такая древняя штуковина.

Сколько лет он не держал ее в руках? Только это слишком просто для тайника. Если бы ему хотели передать скрытую от чужих глаз информацию, то не делали это так явно. Это или подстава, или надо поискать еще что-то. В любом случае надо найти какой-нибудь старый ноут с usb разъемом чтобы открыть флешку.

А сейчас посмотрим, что это у нас такое?

Детектив распотрошил обе сигары и на втором слое из табачного листа у каждой рассмотрел латинские буквы «TWEK». Надпись продублировали. Остается надеяться, что на третьей сигаре, сгоревшей в пасти у Толика, было написано тоже самое. Иначе все старания тайного дарителя оказались бы напрасными. Правда и сейчас детектив совершенно не представлял, что делать с этой надписью.

– Парламент принял очень нужную поправку к закону о массовых коммуникациях. Теперь враги родины и просто провокаторы типа этого коммуниста Бондаренко уже не смогут морочить голову миллионам россиян ни в видеохостингах, ни в соцсетях, – дама, которую даже ее коллеги депутаты за глаза называли бешенным прокурором, поправила прическу и изобразила улыбку старухи Шапокляк. Толстяк, который транслировал на стену кафе со своих часов утренний выпуск новостей, захрустел чипсами и отхлебнул «жигулевского» из большой кружки. Он откинулся на широкую деревянную спинку стула, и из-под надписи «можем повторить» на его толстовке на Андрея уставилось дуло мощного танка времен второй мировой.

– И в чем суть этих поправок? – корреспондент первого канала едва ли не зевал, глядя на депутатку.

– Теперь любой ролик и даже текстовый материал блоггера-миллионника должен предварительно согласовываться с роскомнадзором. Без этого он не может быть опубликован.

– А если РКН его не пропустит?

– В этом случае у человека всегда будет возможность опротестовать это решение в суде. Мы же живем в демократическом государстве.

– Приветствую, – напротив за столик приземлился помощник Немова.

– Достал?

– Ну и задачки ты мне задаешь, начальник. Пол города обегал, – Шмурнов поставил потертый ноутбук на столик, едва не опрокинув чашку с кофе.

– Давай посмотрим, что там.

– Давай. Не терпится прям.

Дряхлый «самсунг» затарахтел, завыл, как самолет на взлетной полосе, и на экране открылся единственный вордовский файл из единственной папки.

«Если вы читаете это письмо, то мне скорее всего «стерли» память, или меня уже просто нет в живых. В ином случае я просто не стал бы делиться с вами этой бесценной информацией, ибо совсем нет уверенности, что попадет она к вам в тот момент, когда вы сумеете ей правильно распорядиться. А теперь, прежде чем перейти на следующий лист, снимите свои смарт-линзы. Иначе информация станет достоянием чужих глаз.»

– Тебе этот текст не показался слишком пафосным? – детектив посмотрел на своего помощника.

– Да нет, вроде, – пожал плечами Шмурнов.

– А мне показался. Ну снимаем линзы.

Второй лист начинался с длинного списка адресов сотрудников команды главного оппозиционера. За ним второй, короткий – счета в разных банках.

– Вот это подарок! – Леша едва не подпрыгнул на стуле.

– Давай сделаем пару копий, и смотри, чтобы никаких «облаков». Только на флешки. И с ноута потом не забудь стереть.

– Понял. Могу пойти в антикварный магазин и купить для тебя даже пару CD- дисков.

– Лучше распечатай все это на бумаге, юморист. И подумай, куда все это припрятать. В офисе теперь такие вещи хранить нельзя.

– Ясное дело, – Алексей захлопнул ноут, – в офисе я, кстати, с утра прибрался. На первый взгляд там ничего не пропало.

Яркие цвета и громкие звуки утонули за стеной дождя, отгородившей мегаполис от вечно спешащих куда-то людей. Он приземлил полицейские дроны, ослепил камеры и смел попрошаек с проспектов под эстакады и в подземку. Караван беспилотных такси выстроился на километры вперед, а море зонтов постепенно расплескалось по второстепенным улицам и переулкам. Час пик растворился в сумерках, распихав последних пассажиров по поездам метро, трамваям и автобусам. Немов поднял воротник плаща, поправил свою широкополую шляпу и покинул уютный салон такси, ставшего частью гигантской бело-желтой гусеницы, попавшей в тиски огромной пробки. На метро, пожалуй, будет быстрее.

Никто не может со сто процентной вероятностью предсказать, что будет с ним завтра. Даже мадам Ву видит будущее в общих чертах, которые еще надо суметь истолковать.

Никто не сможет предугадать, как себя поведет тот или иной человек в какой-то ситуации. Даже соц. корректор дает лишь варианты ответов для наиболее вероятного исхода разговора.

И уж тем более никто не сможет по нынешней жизни воскликнуть: – «я знал, я знал!», увидев, как хозяин кофе-шопа, разбирает вывеску на латинице и монтирует на ее место кирилическое «кофейня». Хотя кто и кого тут хочет обмануть? Конечно борьба с англицизмами, покинув спортивные каналы и новостные сайты, рано или поздно добралась бы и сюда.

– Кофейня – это место, где разливают готовый кофе, а если я продаю его молотый и в зернах и запечатанный в банках на вынос, что я должен написать? – попытался втолковать хозяин облезлому рыжему псу, пока его напарник прикручивал «Я» над входом в заведение. Неблагодарная аудитория, почесав за ухом, скрылась за мусорным бачком, так и не дождавшись подачки, а Немов пересек улицу и подошел к подъезду.

– Ты посмотри опять лужа – не пройти, не проехать, – по пандусу, шумя сервоприводами недавно выданного в собесе дешевого китайского экзоскелета, спускалась пенсионерка с шестого этажа. Он спешила присоединиться к подружке, уже устроившейся на лавочке, едва просохшей после дождя.

– Сейчас я ее зафотаю и выложу в районном паблике, – старушка перестала жать на кнопки, вмонтированные в рукоятку управления экзоскелетом и достала старый громоздкий смартфон.

– Ты что, Николаевна? – прохрипела динамиком имплантированных связок ее подруга, – какой паблик? Какие фоты? Ты что в базу экстремистов попасть хочешь? Это же критика власти. Ты что оппозиционерша?

– Боже упаси, – пролепетала пенсионерка, – я так просто.

– Гляди, Николаевна, отключат тебе твои ходули оттуда, – подружка ткнула указательным пальцем вверх, как раз туда, где пролетал дрон императорской гвардии, – а потом реформинг сделают, а мы с тобой еще конец девятнадцатого сезона «сватов» не обсудили. Придется тогда смотреть тебе все сначала.

– Доброе утро. Сегодня двадцать восьмое сентября две тысячи двадцать восьмого года. Московское время: семь часов двадцать две минуты. Температура на улице плюс семь градусов. Температура дома плюс двадцать четыре градуса. Тёплый пол включён на минимальный режим, озонирование откалибровано, светофильтры на окнах в режиме «пасмурно». Сегодня умеренно дождливый день, с редкими порывами ветра. Как спалось?

– Спасибо, Регина, спалось нормально.

– Давление, температура, сатурация, пульс в норме. Не желаете взбодриться кофе? – в голосе Регины Немову почудились какие-то нотки сочувствия. Хотя настройщик предупреждал его, что со временем будет формироваться привязанность к программе и можно начать наделять администратора умного дома человеческими чертами. В этом случае рекомендуется загрузить иной типаж из каталога с оффсайта. Например, сменить женский голос на мужской. Но Немов пока не хотел этого делать. Он взял выскочившую из машины чашку и направился к дивану, поближе к телеголографу.

– Как вы считаете, уважаемый эксперт, дотации социально незащищенным слоям населения должны влиять на социальный рейтинг их представителей или нет? – излучающий респектабельность журналист улыбнулся щупленькому мужичку в очках, сидящему по левую руку от него.

– На неделе приобрел целый этаж в небоскребе «империя», вот и довольный такой, – по правую руку от ведущего программы уселся «ноунейм» без лица под капюшоном. Детектив незаметно включил видеорегистратор. Конечно люди за столом не могли видеть хакера, но у Немова они все втроем сидели за одним столом и дай Бог, это все останется в записи.

– Зависть – недостойное чувство. у «совести» его не должно быть. Даже у цифровой, – Андрей отхлебнул кофе. – Журналист наверняка честно заработал и может себе позволить…

– Если начал свою трудовую деятельность в журнале «Современник» у Пушкина в тысяча восемьсот тридцатом году, – перебила Немова «цифровая совесть», – и он не журналист. Журналистики у нас нет уже много лет как. Остались одни пропагандисты.

– Ты, конечно, знаешь, о чем говоришь? – усмехнулся Немов.

– Смотри, – фигура незнакомца наклонилась над ведущим и извлекла у того из нагрудного кармана листок, тотчас увеличившийся в смартлинзах у детектива, – годовой доход пропагандиста и его супруги, промывающей мозги обывателям на этом же канале по вечерам, в сумме миллион рукоинов, – сверкая двоичным кодом виртуальная фигура хакера извлекла из другого кармана, ведущего договор купли-продажи, – а недвижимости эта чета прикупила на двести миллионов крипторублей. Прикольно да?

– Не мешай мне смотреть сюжет, – детектив обернулся в сторону кухни, – Регина, еще чашечку кофе.

– Конечно социальный рейтинг не панацея, – эксперт тем временем поправил сползающие с носа очки, – но он дает стимул людям выбраться со дна. Чем больше рейтинг, тем больше возможностей. И все автоматизировано. Никаких протекций и махинаций, чтобы там не говорили адепты главного оппо…

– Расскажите о преимуществах высокого рейтинга. Что-то новенькое появилось? – перебил очкарика ведущий. Уже давно на телевидении было запрещено называть главного экстремиста и его пособников по имени.

– Эксперт умолчал о том, что система, направляя машину экстренной помощи на место ДТП или на пожар, всегда выберет пострадавшего с более высоким социальным рейтингом. А если учитывать, что большие рейтинговые очки начисляются за лояльность к власти, то понятно к чему они «стимулируют» народ таким образом. Будешь топить за императора и его свиту – будешь иметь больше шансов выжить. Как тебе?

– Это только твои слова против слов того эксперта.

– Я уверен, совесть заставит тебя разобраться в этом вопросе, – силуэт хакера исчез. Немов выключил телеголограф и взял в руки видеорегистратор. Никакой «цифровой совести» на нем не было, и в памяти телеголографа хакер не остался.

– Qwerty?

– Опять чисто. Нет попыток взлома и проникновения. Извини, но у меня для тебя нет хороших новостей.

– Что такое? – Немов закурил цифровую сигарету.

– С того момента, как ты со мной законнектился, я наблюдал только то, как ты разговариваешь сам с собой. Помнишь старое шоу, где чувак сидит на диване и разговаривает с телевизором?

– И какие варианты? – Андрей тяжело вздохнул.

– Я попробую проанализировать твою прошивку, но, если та программа-резидент все-таки присутствует, лучше просто получить новый ID в твоем бывшем ведомстве.

– По-твоему я похож на личного повара императора? Или работаю во внешней разведке ликвидатором? Заменить ID простому смертному невозможно. А те паленые, что любая школота использует, чтобы лазить по порносайтам в даркнете, они практически одноразовые и для моей работы не вариант.

– Послушай.... есть еще вопрос.... последнее время у тебя были стрессы? Может накопилась усталость? – чувствовалось как напарник детектива осторожно подбирает слова.

– Ты это к чему?

– Я тут подумал, если ты принимаешь там антидепрессанты или стимуляторы какие, у них могут быть нехилые побочки.

– Галюны что ли? Исключено. Никогда не сидел и не буду сидеть на химии.

– Я должен был спросить.

– Замяли тему. Я тебя вот тоже спрошу, но из другой оперы. Правда ли, что при вызове скорой, при нескольких вариантах система выбирает клиента с более высоким социальным рейтингом.

– Да. В ней заложен такой алгоритм. Кому-то это покажется жестоким, но системе все равно, вызываешь ли ты реанимацию или сантехника, или сдаешь вступительный экзамен в ВУЗ, или подаешь заявку на кредит, или участвуешь в розыгрыше бесплатного билета на матч, Она всегда сперва выберет чела с высоким рейтингом. Скажем если будут грабить депутата с соц. Рейтингом +3500 или студента-бунтаря с -173, то наряд поедет к депутату, даже не зная его имени.

– А ты многих депутатов знаешь по имени, Qwerty?

– Ни одного. Я телеголограф не смотрю.

– Я тоже никого не знаю, – ответил Немов. Он вспомнил того дрожащего пухлячка с синяками вокруг вытаращенных глаз верещащего в переулке и его спутницу, вжавшуюся в стену. Это был депутат парламента, который лет семь-восемь часто мелькал в новостях. Андрей тогда служил в полиции, а этот тип ему запомнился, потому, что сначала совершил мерзкий поступок, потребовав наказать гвардейца, пнувшего какую-то бабу ногой в живот, а потом, получив сверху по башке, переобулся в прыжке. Вроде исправился, но по итогу выглядело это еще более мерзко. А еще этот тип внес поправку о лишении лидера сопротивления гражданства. Теперь Немов уже жалел, что вписался за толстяка в переулке.

Неожиданно чистое небо нежилось в ласках огненных языков заката. По краям уже обрамленное маленькими точками звезд ближе к центру оно все еще пылало, не давая разгуляться зажигающейся тут и там рекламе нагетсов и зубной пасты. Сотни тысяч усталых аккаунтов разбрелись по просторам городской сети. Кому-то нужно было расписание южного монорельса, кому-то меню закусочной по соседству, кто-то искал себе подругу на ночь. На соседней с Немовым скамейке резались в виртуальные шашки два старика с неиспорченной пластикой лицами. Потрясая смартфонами, которыми, как казалось, можно колоть орехи, они разыгрывали партию, за партией, матерясь и прихлебывая пиво.

Немов закурил цифру и уставился на малыша, гонявшегося по газону за голограммой гуся, в то время как его мама летала где-то в дополненной реальности, выбирая один из курортов краснодарского края. Внезапно на периферии зрения замигало сообщение о вызове неизвестного абонента. Детектив насторожился.

Кому это понадобилось шифроваться?

– Слушаю.

– Ты никогда не говоришь «да». Опасаешься, что кто-то снимет рукоины по голосу с твоего счета? – проскрипел в пленочном наушнике чей-то незнакомый и чрезвычайно неприятный голос.

– Кто это?

– Как банально. Я бы на твоем месте спросил «что вам надо?» Это хотя бы немного приблизило нас к финалу разговора.

– Мне некогда развлекать какого-то идиота, скучающего на пенсии, – Немов включил «соц. корректор». Если оптический полиграф работает только при визуализации собеседника, то СК помогает и при аудиоконтакте. Правда достоверность падает на шестьдесят процентов.

На фоне вечернего города на дисплее смарт-линзы побежали желтые строчки:

Соц. корректор: – Ярость 85%. Эффективность диалога 0,8%

– Глупо и безрассудно так хамить человеку, который в будущем способен оказать влияние на всю твою дальнейшую никчемную жизнь, – все так же вкрадчиво, не повышая голос, не смотря на показатели соц. корректора ответил незнакомец. Если он и испытывал ярость, то с самообладанием у него все было на высшем уровне.

Соц. корректор: 1. Подыграть, изобразить испуг и уважение – 28% успеха: «возможно я вас не так понял. Говорите.» 2. С усталой иронией. Оправдаться – 37% успеха: «Посмотрел бы я на вас после многочасовых переговоров с хамоватыми чиновниками. Это заразно.» 3. Грубо. Напористо – 62% или 15% успеха: «Если тебе есть что сказать, не тяни. Иначе я отключаюсь.»

– Если тебе есть что сказать, не тяни. Иначе я отключаюсь.

– Я смотрю, у нашего мальчика в голове зашевелились извилины, – голос звонящего превратился в такой громкий шепот с посвистыванием. Будто у человека от времени пришел в негодность искусственный участок трахеи, начавший где-то стравливать воздух при напряжении.

Соц. корректор: – Самодовольство 63%. Умиротворенность 74%

– Молодец. Теперь слушай. Я знаю кто ты. Я знаю, зачем ты. Я слежу за каждым твоим шагом. Ты можешь обмануть кого угодно, но не меня. Поэтому знай, тебе не удастся то, что ты задумал. До встречи, – незнакомец отключился.

Соц. корректор: – Ликование 88%. Удовлетворение 83%

Соц. корректор: Анализ личности собеседника. 1) Психологическое состояние – экзальтация. 2. Характер – неуравновешенный. 3. Психотип – астеник. Склонен к маниакальной депрессии.

Да у нас тут маньячелло! Отлично!

– Qwerty, пробьешь телефон?

– Уже. Ничего особенного, но тебе не поможет.

– Почему?

– Звонили из центра города с паленой симки, зарегистрированной на умершего человека.

– Понятно. Отбой.

Сизая дымка, подсвеченная сиреневыми отблесками рекламных проекций на стенах домов, заполняла впадины улиц, прогнувшихся под тяжестью потоков машин. Серебристые нити поездов подвесных железных дорог штопали этот смог, чтобы его не порвали в клочья грузовые дроны, спешащие доставить товар с оптовых складов в супермаркеты. Где-то на верху, над всем этим, наверное, было солнце, но сейчас улицы освещало что-то неземное, нездешнее, ядовито-оранжевое.

Немов припарковал машину и вышел к точке, где его квадрокоптер фиксировал того самого Трендафилова Демьяна Валерьевича. Клиент накануне договорился о встрече с очень странным типом, не попадающим ни в сферу его профессиональных интересов, ни в круг его знакомых. Клоун из цирка. Детектив почуял, что без делишек сопротивления здесь точно не обошлось. Если он и не из оппозиционеров, то либо информатор, либо…

Хотя какой из клоуна информатор? Разве что его наняли аниматором на праздник внучки мэра Москвы, а он возьми и сфотай внутреннее убранство дворца чиновника.

Немов улыбнулся и едва не столкнулся с белобрысым парнем в старой куртке с шевроном запрещенного телеканала. Тот отступал назад, держа в руках большую профессиональную камеру.

Только сейчас Андрей обратил внимание, что на улицах народу больше, чем обычно.

– Слушай, а что такое происходит-то? – спросил Немов у парня, пытаясь разглядеть Трендафилова на противоположной стороне переулка.

– Так протесты же, – удивленно пожал плечами запрещенный корреспондент. Только за свою куртку он мог загреметь на несколько недель в СИЗО и профилактического реформинга ему тоже не избежать, если попадется. Небось еще ни аккредитации, ни лицензии нет. Не понятно только, где все эти полицейские дроны?

– А по какому поводу?

– Ну ты даешь! – парень даже перестал снимать. Приняли закон об отмене даже муниципальных выборов. Теперь институт мундепов упраздняется.

– Кому же теперь идти жаловаться на глючные «умные остановки» или вырубку последних парков? – детектив наконец увидел Трендафилова, пробиравшегося в сторону Тверской сквозь начинающую уплотнятся толпу.

– Пиши на сайт «оленевода» чат-боту или в приемную партии жуликов и воров сходи, – засмеялся парень, – Ну челобитную государю еще отписать можешь на госуслугах.

Соседний переулок был наглухо перекрыт броневиками с водяными пушками, а в этом просто цепочкой стояли «космонавты», пытающиеся отсечь народ от площади. Перед ними толпился разношерстный люд, а из-за стекол кафе, располагавшегося неподалеку, на все на это не без интереса смотрели его посетители, не забывая при этом отхлебывать ароматного напитка из светящихся разными цветами чашек.

– Слюшай, ну ты же такой же, как и я, – горячился невысокий кавказец перед нацгвардейцем, сверкающим доспехами, – пасматри голова твой на мэсте. Что же ты защищаэшь эта тварь? Она твой мама деньги имел, твой сестра имел. Твой зарплата какой? Малчишь да? Малэнкий твой зарплата. Ты и я целий мэсяц карячимся за дэньги, как тот министр-шминистр рэсторан ходит, один обэд платит.

– Зря стараешься, – высокий худой парень в пальто, похожем на шинель, снимавший всю эту сцену на смартфон, кивнул в сторону бойца национальной императорской гвардии, чье лицо было и не рассмотреть сквозь тонированное забрало, – их там перед каждым митингом так пропагандой накачивают, что они и собственную маму, и сестру дубинкой огреют и не поморщатся. Их из периферии набирают, и двадцатка штук рукоинов – это раза в четыре больше зарплаты там у них. А мы для них тут вообще просто толпа московских бездельников. Не дави на сочувствие, не прокатит.

– Какой такой бездельник? – кавказец начал чуть ли не куртку на груди рвать, наскакивая на гвардейца, – я с утра мастерская до ночи работаль железка, масло… эй.

Немов просочился сквозь удивительно пассивных бойцов императорской гвардии, и поспешил за Демьяном. Клиент, тем временем, был уже на площади. Он остановился и начал озираться по сторонам.

Надо подойти поближе. Мини-дрон ничего не сможет услышать в этой толпе.

Немов отправил квадрокоптер обратно в машину и двинулся в сторону объекта наблюдения.

Народу собралось уже очень прилично. И это несмотря на регулярный реформинг.

Откуда они все помнят, что плохо живут? После профилактики все эти люди должны быть счастливыми и довольными жизнью. Ведь и в школах, и в ВУЗах, и на работе им ежедневно рассказывают, как хорошо жить в России.

Наконец над площадью появилось несколько полицейских дронов. К недовольным лицам потянулись светящиеся синие, еле заметные лучики. Если бы протестанты не прикрыли вытатуированные на шее ID, что- вообще-то уже само по себе нарушение закона, то каждого из них уже бы идентифицировали, и на учебу и работу автоматом пошли предписания, а все социальные сети нарушителей моментально были бы заблокированы, как и их банковские счета. А так система по охране конституционного строя будет выявлять нарушителей по чертам лиц и радужке глаз, если это позволят маски и очки.

Площадь гудела, как растревоженный улей. Помимо полицейских, летало еще несколько съемочных дронов с центральных каналов телевидения. Они конечно не вели прямой репортаж, а только записывали, чтобы корреспонденты потом могли нарезать нужную фактуру. И это правильно. Нечего возбуждать обывателей ударами дубинок по непокорным головам, а вот хулиганов и дебоширов потом надо показать, чтобы люди знали какие они протестанты.

– Россия будет свободной, – начали скандировать где-то справа.

– Долой царя, долой царя, – подхватили слева.

– Свободу политзаключенным! Алексея в президенты!

Перед носом у Андрея проплыл огромный баннер с надписью: «отпустите деда на пенсию, он уже по швам разъезжается!»

Кажется, будет весело.

Людское море волновалось, заполняло не только площадь, но и центральную улицу, проходящую через нее, и все окрестные переулки и даже проулки между домами. Какие-то пацаны, чтобы получше видеть, а возможно и заснять все происходящее, каким-то образом забрались на крышу соседнего дома. Из-за его скатной крыши неожиданно вылетел средних размеров дрон и начал рисовать в воздухе объемную фигуру опального лидера оппозиции, вот уже который год находящегося в розыске. Эта фигура, с минуту смущенно потопталась на месте, оглядывая собравшихся на площади, и, видимо решив, что народу достаточно, заговорила: – привет это снова я – тот самый «иной политик», имя которого вы не услышите ни в одном телевизоре. Я хочу начать сегодня с обсуждения черных очков и мусорных бачков. Да-да вы не ослышались. Черных очков и мусорных бачков. Посмотрите на наших дорогих во всех смыслах чиновников. Они все носят эти смарт-очки. Они, как и все старперы… а вы там не увидите ни одного молодого лица, потому, что теперь эти все посты в этой империи пожизненные и передаются по наследству. Они, как и все старперы не понимают, не хотят понимать и боятся всего нового и не любят смарт-линз. Они смотрят на своего императора, который изображает из себя после последней имплантации брутального мачо в этих очках. Они подражают ему. А совсем без очков они не могут. Куда-то надо прятать свои бесстыжие глаза, и без текста, который лихорадочно набирают на дисплее очков им их спичрайтеры, они тоже не могут. Только в текстах этих нет ответов, которые волнуют нас с вами. Там есть все, что угодно: про великую победу в куликовской битве, про лунный трактор, который когда-нибудь будет бороздить просторы Луны, про скрепы и духовность, но только не про вырубленные парки, вечную стройку у нас под ногами и не про вонючие мусорные бачки, в который продолжают сваливать мусор в кучу, когда в других нормальных странах этот мусор разделяют уже десятилетиями. И вот теперь они лишают нас права выбора людей, которые занимаются всеми этими проблемами. Последнего выбора, что у нас еще оставался. И я надеюсь, что однажды кто-то из них просто споткнется, заглядевшись в эти очки и полетит головой в вонючий мусорный бачок.

Толпа одобрительно загудела.

– Мы с тобой Алексей! Ты наш президент, – раздались одиночные выкрики.

– Мы здесь власть, мы здесь власть! – начала скандировать вся площадь.

«Счетчик белой ленты двести пятьдесят тысяч», – появилось у Немова в уголке глаза.

– Граждане, вы находитесь на незаконной акции. Требуем немедленно разойтись, – раздалось сверху с полицейского дрона, зависшего над памятником Пушкину.

Завыли сирены, по стенам запрыгали отблески полицейских мигалок. Где-то что-то бухнуло. Наверное, анархисты резвятся, бросают петарды и взрывпакеты.

Немов все еще двигался в сторону Трендафилова, но делать это было все труднее и труднее. Вот-вот и он его потеряет из виду, а квадрокоптер запускать нельзя, потому, что все гражданские дроны, с которых блоггеры снимали митинг, уже попадали под напором полицейских глушилок.

– Вот гады, – закричала рыжеволосая девушка, вцепившись Андрею в локоть – уже «буханки» свои подогнали.

– Что за «буханки»? – спросил Немов, не упуская из виду своего клиента.

– Да вон смотри туда, – рыжая махнула рукой, – с луны что ли свалился, не знаешь ничего?

Площадь почти уже по всему периметру окружали черные, приземистые, округлые, иссиня-блестящие автомобили, действительно по форме напоминающие буханку. Детектив с помощью зума на смарт-линзах приблизил их и ему тут же пришел ответ на поисковый запрос: – «беспилотный автозак модели ХМ-22».

Все это хорошо, но Демьяна уже и след простыл. Нужно выбираться с площади и поднимать в воздух свой дрон.

Интересно, как далеко распространяется зона действия глушилок?

Пока Немов крутил головой, толпа пришла в движение. «Это «буханки» начали рассекать ее на части.

Так вот зачем у них такие вытянутые, округлые и скользкие корпуса.

– Позор! Позор! – полетело над площадью. Андрею пришлось поработать локтями, чтобы продвинуться ближе к домам. Он уже почти был у цели, когда бок одной из проезжавших мимо «машин правосудия» раскрылся и вылетевшие оттуда нейлоновые сети загребли и Немова и еще с десяток человек вместе с ним. Борт грузовика снова сомкнулся, и наступила темнота.

Глава 5

Часто ли вам в череде однообразных офисных дней мечтается о смене обстановки? О порции адреналина и незабываемых приключениях? Если ответ положительный, сходите на митинг протеста. Когда-то разрешенное конституцией мероприятие с годами превратилось в шоу на выживание для его участников. К тому же теперь оно и мозги промывает в буквальном смысле этого слова.

Немов, после часовой поездки в темноте, в утробе беспилотного автозака и пятичасового ожидания в комнате-накопителе, пошел дальше по конвейеру правосудия. У него отобрали все личные вещи, плюс ремень и шнурки, и отправили в очередь на профилактический реформинг. Все его попытки добиться возможности связаться с Леонидом Арнольдовичем разбивались о каменные лица сотрудников отдела по защите конституционного строя. Не до конца осознавая степень бредовости того, что происходит, Андрей вошел в комнату, чем-то напоминающую кабинет окулиста в обычной поликлинике, и сел в кресло.

– Откройте глаза. Шире. Моргните. Хорошо. Сейчас будет немного неприятно, – на дисплее линз для профилактического реформинга закружились причудливые узоры, в пленочных наушниках, прикрепленных симпатичной ассистенткой оператора к мочкам его ушей заиграла приятная релаксирующая мелодия. Немов будто бы начал погружаться в сон и почти не ощутил укола в плечо.

– Я не боюсь, и вы не бойтесь, – убеждал слегка приглушенный голос.

– Осужденный номер триста пятьдесят восемь, ваше время истекло, – донеслось откуда-то издалека.

– Ваша честь, ваша честь… – и уже не так отчетливо, – ваша нечисть.

– Это робот «Федор». Он сейчас покурит и выгрузит результаты блокчейн на ваши мониторы. Он справится. Когда он это все вытащит, тогда и выкинется все это и выкинется на открытые экраны. Умное электронное голосование – самое прозрачное и эффективное, – в той стороне, откуда шел голос, затрясли пышной седой шевелюрой.

– Как вы думаете, коллега, зачем императору все еще нужны были эти выборы? Ведь после законов об ответственности за голосование против императорских кандидатов они потеряли всякий смысл? Тем более, что на последних и вовсе была всего одна строчка с одним кандидатом…

– А я вам отвечу.

– Да ответьте. И еще, зачем было со скандалом заставлять заменять испорченные вольнодумцами бюллетени? Все это опять попало в даркнет и получилось хуже, чем если бы просто объявили, что документы испорчены агентами госдепа. И к чему вообще вся эта бумага? Ведь давно уже достаточно одного клика.... Не слишком много я вопросов задаю?

– Не слишком. Дело в том, что все эти переписывания протоколов и вбросы по-прежнему являются механизмом формирования лояльности. Вот, например, механизм создания лояльности в лагерях военнопленных. Суть его в том, что пленным давали выложить свой ролик в тик-ток, но они должны были говорить, что с ними хорошо обращаются. Пленный думал, что так он сможет уведомить своих родственников, что он жив, но через некоторое время, сам того не подозревая, становился лоялен администрации. Подменить бумажки для императора, даже не питая особой любви к нему, а только, чтобы не понизили социальный рейтинг или не выгнали с работы – это все равно что написать сочинение на тему «почему я люблю Императора». Такие на первый взгляд безобидные техники используются для создания лояльности к бренду. «Напиши за что ты любишь наш бренд и получи носки или кепку». Люди сами того не подозревая участвуют в тонкой психологической игре против которой у них нет шанса, но те же методы можно с легкостью использовать в школах и институтах. потому что школьники или студенты не воспринимают учителя как солдата враждующей армии, и эффект сильно выше.

Жирная муха медленно ползла по щеке рассуждающего о выборах, но он почему-то не спешил от нее отмахнуться. Наверное, потому что пластик экрана телевизора, встроенного в стену изолятора не чешется.

Немов поморщился и повернул голову. На кушетке напротив сидел худощавый парень лет двадцати и читал огрызок бумажной книги.

Слегка тошнило.

– Очухался? – поинтересовался сосед, судя по всему по лазарету. – Что-то долго ты.

– А сколько? – Немов сел на кушетку и прислонился спиной к выкрашенной масляной краской стене.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.