Джули Дейс
Сквозь расстояние

Пролог

За несколько месяцев до

Камилла

Стоя в дверном проёме, Пол смотрит на меня с кривой ухмылкой, пока я бегаю по комнате в одном лифчике в поисках любимой толстовки, которая сейчас решила провалиться сквозь землю. Будь она проклята.

Мой парень старше меня на четыре года, в то время как я обучаюсь или обучалась только на втором курсе в медицинском университете. Иногда я завидовала ему, потому что он миновал эту пору вечных работ и раннего подъёма на лекции. Теперь он живёт беззаботной жизнью без лишней мороки. Ему нужно просто вставать на работу и проводить там определённое количество времени. Конечно, спасая людские жизни. Нет, это вовсе не означает то, что я не выбрала что-то по душе, наоборот, я всегда хотела помогать больным онкологиями ребятишкам. Смотря на их светлые личики, я корила небеса за то, что они даруют им подобные испытания, когда на свете есть множество заслуживающих такого дерьма людей: насильники, убийцы, мошенники и все подобные этому сбору дьяволов на белом свете. Пусть каждый из них горит ярким пламенем в мучениях.

После того, как на нашу семью обрушилось горе в виде смерти младшего брата – Эйдена, болезнь которого стала известна уже на конечной стадии лейкемии, а, то есть, на терминальной стадии, я чётко осознала, что хочу стать онкологом. Эту новость мы узнали буквально за месяц до его смерти. Эйдену было всего шесть. Мы ничего не успели сделать, болезнь прогрессировала слишком быстро и после того, как гроб с братом скрылся под землёй, жизнь нашей семьи превратилась в ад. Родители перестали интересоваться чем-либо, они топили свою боль и горе в алкоголе, в то время как на моих плечах повис весь взрослый груз. Сейчас я не уверена, что смогу продолжить обучение дальше, хоть и пытаюсь изо всех сил свести концы с концами, чтобы успеть заработать денег и сделать работы, и, хотя бы посетить лекции. Профессора начали смотреть на меня с презрением, но я старалась показать себя с лучшей стороны.

– Детка, надень что-нибудь другое, она не стоит поисков, – беспечным тоном, предлагает Пол.

– Я не хочу другое, – морщусь и продолжаю поиски. – Она самая удобная.

Он пожимает плечами.

– Тогда мы не выйдем отсюда ещё долго, а я кое-что приготовил.

– Ладно, – сдаюсь и соглашаюсь. – Но только из-за сюрприза.

Пол улыбается обольстительной и многообещающей улыбкой. Насколько же я была глупа, когда слепо доверилась Сатане в добродушном обличии.

Наше знакомство состоялось в университете. Тогда я только поступила на первый курс, а Пол уже завершал обучение. Судьба свела нас совершенно неожиданно: в кабинете биологии, когда профессор предоставил мне поработать с одним из своих лучших и любимых студентов, а именно с Полом Палмером – будущей погибелью моей души. Наверное, с моей стороны это была любовь с первого взгляда, а для Пола я тогда была глупой первокурсницей, которая не может справиться с элементарным. На первом курсе всё и случилось – смерть Эйдена, последующие полтора года я жила в аду, светлой стороной моей жизни стал лишь Пол, который узнав о беде, посетившей семью – поддержал меня. Так банально закрутился наш роман, переросший в любовь с моей стороны. Он старше, мудрее, умнее и, конечно, Пол красив. Он казался мне не ангелом, а Богом, сошедшим с небес. Каждый день я благодарила судьбу, что она подарила мне его, но корила за то, что забрала младшего брата и полностью уничтожила мою семью. Если бы не он, я бы легла в могилу вслед за Эйденом, потому что переносила трудности жизни без поддержки родителей. Для них я стала приведением, которое скрипит зубами, но благородно оплачивает все счета и покупает продукты, чтобы не помереть с голоду. Спасибо от них не услышать никогда. Моя жизнь покатилась по наклонной. Иногда я сама хотела заглушить боль в алкоголе, но Пол не позволял подобного дерьма. Он собственноручно кормил меня с руки, но ядом, который подготавливал меня к худшему.

Натянув на себя первую попавшуюся футболку, я поёжилась и посмотрела на собственное отражение. Круги под глазами говорят лишь о том, что я мало сплю. Не мудрено, ведь между учёбой и работой мой сон длится четыре часа, но я всё чаще начинаю позволять себе пять или шесть, поэтому пропускаю лекции. Моих грошей еле-еле хватает на новую одежду, помимо продуктов и оплаты дома. Я не могла бросить единственную работу, которую нашла, да и никто меня не отпустит, потому что работа не самая лучшая. Гарольд держится за меня зубами, никто не торопится занять мою должность официантки. Бар с пропитыми алкоголиками, стал вторым домом. Уходя от одних, я приходила к другим, только со вторыми меня связывало кровное родство или же слово семья.

– Теперь можем идти?

– Да, – энергично киваю.

Взяв его ладонь, переплетаю наши пальцы и шагаю вслед за Полом на выход из дома.

На журнальном столике красуется пара бутылок с дешёвой водкой, одна из которых упала и разлила жидкость. По приходу домой придётся делать уборку, чтобы к утру не чувствовать зловонию спиртного. В любом случае, не самые приятные запахи перегара будут наполнять стены этого дома, в прочем, как обычно. Меня удивляет, как родителям удаётся найти деньги на алкоголь. Кажется, они продали практически всё ценное, хранившееся как дома, а так и на счёте в банке. Эта чудесная сверхспособность найти деньги на бутылку, присуща всем алкоголикам!?

Как только прыгаю на пассажирское кресло, Пол давит педаль газа, и машина устремляется вперёд, оставляя следы резины по асфальту. Весь путь меня одолевает приятное предчувствие. Только Пол мог чем-то порадовать в нескончаемом круговороте ужаса судьбы. Я не хочу портить сюрприз и не расспрашиваю о чём-либо. Со временем, жилых домов становится всё меньше и меньше, а вскоре, город вовсе растворяется за спиной. Ничего не подозревая, я еду прямо к собственной погибели с улыбкой на губах.

– Идёшь?

Лукавая улыбка гипнотизирует и заставляет довериться парню.

– И что там?

– Увидишь.

Пробираясь за Полом сквозь густую степь, ожидаю увидеть хоть что-нибудь, но со всех сторон нас окружает только природа. Он останавливается на небольшом пустом пространстве, где аромат болота заполняет лёгкие, поднимая тошноту.

– Детка, закрой глаза, – блеск его серых глаз и улыбка, которым я подчиняюсь, подгружаясь в темноту.

Парень останавливается позади и ведёт пальцами вдоль руки, пробуждая мурашки и бабочек. Его касания кажутся томительно нежными, родными, сладкими. Но всё быстро меняется с острой болью в плече. Распахиваю глаза и смотрю туда, откуда сочится кровь. Тонкие алые струйки рисую следы по телу и впитываются в одежду, устремляясь вниз по руке и падая на землю. Не успеваю опомниться, как второй укол как физической, так и душевной боли пронзает тело, но уже в области бедра. Слёзы моментально бьются из глаз.

В глазах темнеет и мутнеет, когда пальцы впиваются в окровавленное место и сдавливают его. Я начинаю напоминать овцу, которая задыхаясь, бьётся от ужаса в лапах хищника. Это напоминает бойню. На коже остаётся несколько полос от ножа. Мой ангел теряет свои крылья и нимб над головой, представая в образе Сатаны. В эту секунду желание жить – стремительно растёт. Я не хочу умирать. Не так. Не от руки человека, который похож на самого настоящего серийного убийцу. Он не хотел насиловать меня, ведь я отдалась бы ему и без применения силы, как это делала раньше. В противном случае, мои запястья могли быть заключены в петлю верёвки. Это изощрённое желание издеваться и мучить.

Искоса вижу его лицо и не узнаю своего самого близкого и родного человека. Передо мной животное. Самый настоящий зверь, которого я увидела второй раз в своей жизни. Примерно три месяца назад, Пол с упоением избивал моего отца, но тогда было за дело… или нет? Сейчас это уже маловажно. Я отдала душу самому настоящему дьяволу. Несмотря на острую боль, успеваю укусить его кисть и вырваться. Железный привкус крови парня остаётся на языке, но и это маловажно. Рванув вглубь леса, бегу и не чувствую боли, но это лишь состояние аффекта.

Ветви кустов хлестают по лицу, из-за слёз и страха не могу разглядеть путь, который проделываю. Желание жить – преобладает над болью. Я и сама не понимаю, как ноги выносят меня прямо на трассу. Благодаря собственной скорости, чуть ли не попадаю под проезжающую машину, но успеваю отпрянуть. Автомобиль резко тормозит, а из салона выпрыгивает два силуэта, но я не в силах разглядеть спасителей. Состояние аффекта прекращает своё действие. Тело плавно ползёт вниз, как и голова, которая отключается.

Глава 1

Камилла

Выйдя из душного провонявшего спиртным и потом бара, направляюсь к месту, которое называю домом, но уйти в одиночестве не получилось. Я уже знаю, кто двигается следом: парочка выпивших придурка, которые приставали весь вечер, только из-за них не хотелось уходить, они буквально преследовали на протяжении нескольких часов, как только завалились в бар. Я видела этих двоих не первый раз, они частенько заявлялись и пытались задеть меня словами и рукам. И с каждым последующим появлением, их внимание становилось наглей вплоть до того, что они периодически хватали меня, но к счастью, на помощь приходил Гарольд – мой босс. Сейчас я одна и ждать помощи неоткуда, из-за этого внутренности скручивает, да и работу я покидаю далеко не днём и не вечером.

Панический страх подступает к горлу. Я не смогу убежать даже при сильном желании. Полгода назад я сама не поняла, как вырвалась из рук Пола, который, кстати, исчез, словно его вовсе не существовало. Даже если бы заявила на него в полицию, мне бы мало кто поверил. У меня нет никаких доказательств, как и денег на адвоката, а у него идеально чистая репутация. Да и видели нас довольно счастливых и влюблённых. В полиции могли решить, что я просто пытаюсь отомстить и это поможет скинуть дело в дальний ящик, кормя завтраками. Я собственноручно оставила преступление безнаказанным, в то время как на теле остались шрамы и рубцы на всю жизнь. Те дни в больнице, вспоминаются не без боли. Обо мне некому позаботиться. Весь персонал смотрел косо. Конечно, мне всего двадцать, а никто так и не увидел ни одного родственника, который должен был появиться на пороге палаты сразу по моему прибытию. После отслеживания и восстановления в больнице, я начала брать больше смен, и теперь моё обучение в прошлом. Выплатить огромную сумму по страховке, скопившиеся долги за дом и продукты. Несколько месяцев я не могла позволить себе ничего. Ни единой новой вещи. На старых кедах уже образовались небольшие потёртости, которые в скором времени превратятся в дыры. От родителей ждать помощи нет смысла, они даже не заметили моего отсутствия. Хотя нет, заметили только по причине того, что больше им никто не занимает денег, ибо они не отдали старые долги, а точней, я не отдала за них занятые деньги. Не знаю, к счастью или сожалению, они не принимают наркотики, иначе за такие суммы дилеры могли пустить пулю, как в их лоб, так и мой.

– Детка, – щебечет один из парней, с проколотым правым ухом. Это прозвище вызывает лишь приступ мерзкого привкуса блевотины и холода, пробегающего по спине, потому что так меня всегда называл Пол.

– Ты куда-то торопишься? – присоединяется второй, когда они приближаются и подхватывают с двух сторон.

Тошнота и приступ дикого страха подкатывают к горлу, но я не могу вымолвить и словечка. События полугодовой давности снова мелькают перед глазами.

– Мы ждали тебя, решила убежать?

– Мы не сделаем больно, – мерзко улыбается первый. – Будет приятно.

После последних слов не выдерживаю и издаю что-то похожее на вопль или хмык. Слёзы жгут глаза. Проходящие мимо люди, словно не замечают то, как меня зажимает пара пьяных идиотов, либо же они просто не хотят вмешиваться, переживая за собственную шкуру.

– Эй, – раздаётся с другой стороны дороги.

Темноволосый парень шагает в нашу сторону, и я не могу понять, где видела его раньше, потому что лицо слишком знакомо. Судя по одежде, заядлым алкашом и посетителем бара он явно не является.

– Ты знаешь их? – он обращается ко мне, на что впадаю в секундный ступор, но быстро сориентируюсь и отрицательно кручу головой.

– Свали, – бросает первый, пытаясь оттолкнуть оппонента, но получает лишь широкую улыбку и ответ, из-за чего оба валятся на асфальт, чуть ли, не прихватив с собой меня.

– Ещё раз увижу, придётся покупать коляски, – предупреждает он, после чего обращает взгляд ко мне. – Пошли.

Изначально мешкаюсь, именно так слепо удалось попасть в лапы Пола, который помог, но что-то заставляет согласно кивнуть и зашагать следом. Что лучше: попасть в лапы одного зверя или сразу двух? Мой теперешний выбор понятен.

Следую за незнакомцем, не издавая и звука. Мне страшно и спокойно одновременно. Он помог, но также, как помог, быстро займёт место предыдущих.

– Тебе куда? – спрашивает парень, наблюдая за мной.

– В Корал-Спрингс, – отвечаю еле слышно, пытаясь унять дрожь в голосе.

– Далеко от Коконат-Крик?

– Не особо.

– Тогда веди.

Выпускаю воздух и страх, наполняющий грудную клетку, и на первом повороте сворачиваю, потому что уже пропустила нужный. Если пойду к дому, то он узнает, где живу, но идти больше некуда, а если останусь в тёмное время суток где-нибудь, то не факт, что вновь не наткнусь на ещё одних подобных, либо вовсе на тех же.

Бросаю в сторону парня быстрый взгляд и отворачиваюсь.

– Почему… почему ты помог мне?

– Глупый вопрос, любой нормальный человек так сделает.

– Значит, те, кто проходил мимо, не совсем нормальные.

– Видимо, – кивает он. – Зачем ты вообще расхаживаешь чуть ли не ночью одна?

– Работала.

– Тебе стоит научиться пользоваться такси, – сообщает он, будто всё так просто. Может, для него прыгнуть в такси и доехать домой, как раз плюнуть, то для меня – это минус несколько долларов, которых и так практически нет.

– Это слишком дорого.

В ответ получаю усмешку.

– Здоровье и жизнь дороже. Как тебя зовут?

В эту секунду приходит осознание. Я видела его лицо на экране телевизора, который когда-то висел в баре. Он занимается боксом. Если память не подводит, то и имя помню. Тогда транслировали чемпионат и некоторым алкашам он был интересен. Кто-то поливал его грязью, кто-то восхищался им, как каким-то Богом с Олимпа, говоря, что этот парень непобедим.

– Камилла, – говорю я. – Я знаю тебя.

Парень вопросительно выгибает бровь и окидывает меня взглядом с ног до головы, из-за чего сжимаю лямки рюкзака крепче. Пол тоже рассматривал меня до тех пор, пока мы не перешли на другой уровень отношений.

– Спасибо, – выдавливаю, чтобы он перестал глазеть.

– Не за что. В следующий раз заказывай такси, либо пусть тебя встречает парень или кто-то из семьи и друзей. В подобной ситуации меня или кого-то другого может не оказаться рядом.

– У меня нет парня, – зачем-то говорю я, хотя лучше бы сказала обратное.

– Значит, кто-то из семьи или друзей, – без заинтересованности, кивает он.

– Прости… не думай, что я намекаю или что-то ещё, мне известно… В общем, мне известно, что у тебя есть девушка. Ну, либо была.

– Хорошо. И да, она есть.

– Как её зовут?

– Лизи, – улыбается он, из-за чего сердце болезненно сжимается. Так улыбаются только тогда, когда кого-то любят. Когда-то при упоминании Пола, я тоже улыбалась. Но это в прошлом.

– Которая была на чемпионате?

– Она самая.

– Расскажешь о ней?

Парень мычит, словно обдумывает ответ. На его губах играет загадочная улыбка.

– Она заноза в заднице, но эту занозу не хочу вытаскивать.

– Заметно, – немного улыбаюсь.

– Почему?

Пожимаю плечами и расслабляюсь.

– Ты улыбнулся, когда спросила её имя. Я видела вас в новостях, как вы смотрите друг на друга.

– А ты не плохой собеседник, Камилла. Я бегаю по вечерам, могу провожать тебя. Всё равно скучно.

Поджав губы, обдумываю предложение. Он может оказаться вторым Полом, но судя по улыбке, когда упомянула его девушку, явно не заинтересуется мной, что только на руку. Этот парень не в моём вкусе, как и в принципе девяносто девять процентов мужского пола. После произошедшего, я поняла, что лучше буду в отношениях с девушкой, это ведь разумно выбирать слабый пол? Когда-то я уже целовала девушку до Пола, и было неплохо.

Согласно киваю.

– Но обещай не западать на меня, – усмехается он.

– Не переживай, ты не в моём вкусе.

Парень начинает звонко смеяться.

– Я в любом вкусе. Лизи когда-то говорила также и ещё просила отвалить.

Останавливаюсь на дорожке, что ведёт к дому.

– Сожалею ей. Спасибо, что проводил.

– Пожалуйста, – кивает парень.

Смотрю, как удаляется его силуэт, только после этого открываю дверь и переступаю порог. Родные запахи перегара бьют по носу. Тело отца обмякло на старом дряхлом диване, рядом покоится полупустая бутылка водки.

Выдохнув, поднимаю бутылку и ставлю её на грязный и липкий журнальный столик, на котором пара грязных тарелок. Стоит вылить остатки, и отец пойдёт занимать на новую, как только откроет глаза. Он в любом случае пойдёт просить денег у соседей, но это хотя бы будет не ночью, на меня и без этого смотрят с жалостью. Поднимаю тарелки и быстро освежаю их, убрав в шкафчик, следом сбрасываю рюкзак с плеча. Я вновь занимаюсь типичным времяпровождением, а именно – уборкой того свинства, что развели родители. Мама наверняка доползла до кровати и сейчас видит десятый сон, в то время как я после пятнадцатичасовой смены убираю за ними.

Привожу дом в более-менее что-то напоминающее уют и, подхватив рюкзак, шагаю по лестнице, которая издаёт мерзкие скрипящие звуки, как только на неё ступает нога. Нахожу в кармане ключ, с которым никогда не расстаюсь, и делаю пару оборотов, закрывая её за спиной.

Чертовски мерзкий день будет завершён, если в туалете не обнаружится засохшая блевотина, которой сейчас так не хватает. К счастью, моя комната с собственной ванной, но это не означает то, что я не должна убирать вторую, что принадлежит всем обитателям дома. Кроме меня этим заниматься некому. Меняю одежду на домашние потёртые штаны и вновь выхожу из комнаты, очередной раз, закрыв дверь на замок. Хоть там и нет ничего ценного и дорогого, родители всё равно могут найти что-нибудь, либо же заблевать кровать, а это я желаю в последнюю очередь.

Тут же зажимаю нос, как только открываю дверь второй ванной комнаты, чтобы не проблеваться следом за тем, кто уже сделал это мимо унитаза. Отвратительный день. Отвратительный дом. Отвратительная жизнь. Раньше у меня был повод радоваться и надеяться на лучшую жизнь, в которой есть Пол, сейчас она абсолютно никчемная и пустая. Я лишь пытаюсь свести концы с концами, а разумней свести концы с собой, но кроме меня о родителях заботиться некому. Мерзкое чувство долга.

Глава 2

Камилла

Ставлю бутылку пива перед заядлым алкашом по имени Ставрос и перевожу взгляд на часы. До окончания смены меньше десяти минут, что ни может не радовать, потому что этот день превратился в очередной ад, в прочем, как и предыдущие и последующие. Холодок пробегает по спине, когда чья-то рука останавливает за локоть.

Медленно поворачиваю голову и натыкаюсь на Джареда, благодаря чему становится более-менее спокойно на сердце.

– Ты серьёзно тут работаешь? Не удивительно, что прицепила с собой тех кретинов.

Напрягаюсь, и с нотками старух в голосе спрашиваю:

– Как ты узнал, где я работаю?

– Неважно, но тебе лучше сменить её, иначе когда-нибудь кто-нибудь перережет тебе горло.

Из-за последней фразы перехватывает дух, а по телу пробегает волна ужаса, потому что именно таким способом могла завершиться моя жизнь полгода назад. Он ведь не может об этом знать… или может? Этот парень начинает пугать не меньше, чем Пол, но Джаред не прикидывается добрым, он говорит напрямую, что ставит хотя бы один плюс в его положительную сторону.

За спиной Джареда останавливается Гарольд.

– Живо убрал руки от неё!

Джаред сводит брови и оборачивается с так и лицом, будто кто-то только что согласился на смерть. Глаза моего босса увеличиваются в размерах, а брови ползут на верх. На его лице чистый шок.

– Это твой бар?

– Да, – кивает Гарольд.

Парень даже не пытается быть вежливым и убрать руку. Он продолжает удерживать меня за локоть и с абсолютным бесстрашием смотрит на оппонента, от чего становится не по себе.

– Тогда она увольняется прямо сейчас.

Вопросительный взгляд Гарольда обращается ко мне.

– Камилла? Ты решила уйти?

– Это я решил, – говорит Джаред, в то время как я не успеваю открыть рот. – Из-за этой работы её тело вчера могли найти в каком-нибудь захолустье либо изнасилованным, либо с пробитым черепом.

Мой босс настораживается.

– Это правда?

Ничего не остаётся, как слабо кивнуть.

– Да.

– Ты должна была предупредить. Ты решила уйти?

У меня нет ответа, поэтому молча жму плечами.

Мне не хочется потерять единственную работу. Я тут уже не первый месяц, и даже здесь присутствует чувство долга, которое заметно преобладает над чувством собственного достоинства. У меня не было времени и возможности найти что-то новое, да и куда возьмут? Я не самая яркая личность среди других претендующих. Мне никогда не отдадут предпочтение, а страх остаться на улице ещё больше, это заставляет зубами держаться за работу. За любую работу.

– Ты уже нашла что-то? – продолжает Гарольд.

Отрицательно кручу головой. В мои планы вовсе не входило увольнение, но об этом решаю умолчать.

– Как будешь оплачивать счета?

– Я… – у меня начинается самая настоящая паническая атака, от которой глаза велики. Но хуже другое: вытянутое лицо Джареда, который смотрит на меня и ждёт ответ:

– Счета?

– Он не в курсе? – супится Гарольд.

– Какие счета?

Гарольд всем видом требует хоть что-то, любое слово от меня, но я слишком занята паникой в собственной голове.

– Камилла!? – подталкивает босс.

– Я… я не могу уйти, – тихо сообщаю, благодаря ответу, мужчины хмурятся.

Мне становится как никогда страшно, когда вижу с какой жалостью на меня смотрит Гарольд.

– А знаешь, он прав. Я не всегда нахожусь тут и имею возможность защитить тебя. Если не сделаю это сам, то ты никогда не решишься. Прости меня, Камилла, я люблю тебя, но ты должна уйти. Я никогда не прощу себе, если с тобой что-то случится из-за того, что не уволил раньше.

Глаза застилает пелена слёз, а колени начинают дрожать.

– Не надо…

– Надо, – глубоко вздохнув, кивает он. – Ты должна желать большего, чем пьяное дерьмо.

Слёзы тут же проскальзывают по щекам, а перед глазами всё темнеет. Я только что потеряла единственную работу, которая кормила не только меня.

– Я всегда рад тебя видеть, но не здесь и не среди них.

Он переводит внимание на Джареда.

– Если начал, то доводи дело до конца, иначе вина будет висеть на тебе всю жизнь.

Гарольд уходит на несколько минут, после чего возвращается с моим рюкзаком и оставляет поцелуй на макушке в знак прощания. Он бесцеремонно суёт в карман джинс несколько купюр, а до моего сознания начинает доходить, что я лишилась работы, а вместе с ней дома и пропитания.

– Пошли, – говорит Джаред, силой вытаскивая меня из бара.

В глазах застыл ужас. Дорогу к дому прокладывает Джаред, продолжая держать меня за локоть всё последующее время. За проделанный путь, он успел поговорить по телефону, но за гулом в ушах так и не удалось что-то услышать. Я разбита, или уже была разбита, просто не до конца понимала и осознавала. Сейчас отчётливо пытаюсь собрать остатки себя воедино, но ничего не выходит. Я не вижу ничего хорошего, что пророчит будущее. Я вижу только то, как моя жизнь катится ещё глубже ко дну, хотя дальше уже некуда.

Со стороны слышу собственное имя и перевожу взгляд. К нам буквально бежит миссис Ливерсон.

Женщина с недоверием смотрит на Джареда, явно видя в нём опасность. Сомневаюсь, что она способна заступиться и спасти, хотя он вовсе не тот человек, от которого это требуется. Или требуется, но я пока это не понимаю.

– Камилла, неудобно говорить, – начинает соседка, искоса взглянув в сторону Джареда. – Но твой отец…

– Сколько? – перебиваю, чтобы она не успела сказать что-то про родителей.

– Пятьдесят.

Киваю, хотя прекрасно знаю, что тех денег, которые лежат в старом затёртом кроссовке в самом уголке шкафа, не хватит. Я всё равно говорю:

– Я… я сейчас.

Уже хочу сделать шаг к дому, но Джаред увеличивает силу и удерживает на месте. Он суёт руку в карман джинс и протягивает женщине сотню.

– Остатки на будущее. Что бы там ни было, отдавать за кого-то она больше не будет. Не занимайте тому, кто не способен вернуть.

Парень переводит холодный взгляд на меня, хотя в нём читается та же жалость, что и в глазах Гарольда, который сообщал о моём увольнении.

– Собирай вещи, я жду тут.

Миссис Ливерсон спешит удалиться, но по пути несколько раз оборачивается и смотрит на меня через плечо. Я же смотрю ей в след и отрицательно кручу головой.

– Я не могу уйти.

– Придётся, или зайду я и помогу тебе собраться.

– Не надо! – слишком резко выдаю я, боясь, что он увидит весь ужас, что царит за стенами вполне нормальной внешней облицовки дома.

– У тебя пять минут. Не появишься, я сам зайду.

Быстро киваю и торопливо перебираю ногами к дверям.

Я надеюсь, что родителей в доме нет, но отчётливо знаю, что надежды практически нет. Они абсолютно точно внутри.

Убеждаюсь в этом, когда переступаю порог и поворачиваю голову. Родители сидят на диване и смотрят в одну точку. Они никак не реагируют на мое присутствие. Изо рта вырывается сдавленный вопль ужаса. Что у папы, что у мамы зрачки до такой степени уменьшились в размерах, такое чувство, будто они вовсе отсутствуют. Я знаю, что это означает. Они начали заменять водку наркотиками. Я уже сталкивалась с подобным в баре, когда после принятия дозы, некоторые посетители зависали в каком-то дурмане. Слёзы вновь напоминают о себе, когда перед глазами отчётливо вижу двух наркоманов в виде семьи.

Не вздрагиваю, когда слышу шум за спиной. Это совершенно точно Джаред, больше сюда некому заявляться. Он не проходит мимо, оставаясь за спиной. И сейчас он видит то, что я так пыталась скрыть от глаз соседей и всех остальных. Только как думалось раньше, скрывала парочку алкоголиков, оказалось, наркоманов.

– Собирай вещи! – рявкает парень, от чего наконец-то вздрагиваю и оживаю, медленно обращая к нему взгляд, где застыл шок и ужас.

– Я не могу уйти, я не оставлю их! – громко шепчу, смешно перебирая варианты, как всё исправить.

– Оставишь, это больше не твои родители.

– Не говори так! – шиплю в ответ, даже в таком плачевном состоянии я не готова отказаться от них.

– Собирайся. Их увезут на лечение.

– Мне некуда идти!

– У тебя пара минут, по их окончанию ты должна стоять тут с сумкой в руках.

На дрожащих ногах, бегу по лестнице и сгребаю вещи, хотя вещами это назвать сложно. Я не знаю, что меня ждёт. Где буду жить и на что жить. Если час назад будущее было предопределено, то сейчас не понимаю ничего, я просто делаю то, что сказал Джаред. С моей стороны полный абсурд довериться кому-то после Пола, но рано или поздно такая жизнь действительно доведёт того, что мне пробьют череп или изнасилуют в какой-нибудь подворотне. Есть ещё один вариант с самоубийством, до которого доведёт подобная жизнь.

Окидываю взглядом место, которое называла своей комнатой и домом, после чего закрываю дверь, но уже не на ключ. Там больше нечего и некому брать.

Застаю Джареда на том же месте, где оставила, только теперь он смотрит не в экран телефона, а в окно. Когда-то и у меня был телефон, сейчас его вовсе нет. Мне даже позвонить неоткуда, потому что продала его, дашь оплатить долги.

Парень оборачивается.

– Всё?

Киваю, не в силах выдавить и слова. Даже кивок выходит с задержкой. И когда он делает несколько шагов к дверям, вдруг нахожу силы говорить.

– Я не уйду, пока их не заберут.

– Ладно, – выдыхает он, когда занимаю место между родителями, которые остаются под кайфом. – Но продолжая сидеть там, ты можешь прощаться с жизнью. Они ничего не понимают и легко могут зарядить тебе в висок бутылкой.

– А есть куда хуже?

Джаред качает головой, словно я окончательно лишилась ума.

Последующее время проводим молча. Улавливаю только лёгкие порывы ветра за окном, что играет с листвой на деревьях и дыхание родителей по обе стороны. Слова Джареда эхом звенят в голове, но я отказываюсь верить, что они могут убить меня. Кого я пытаюсь обмануть? Вряд ли родители в эту самую секунду вообще способны узнать меня. Уже давно для них я перестала олицетворять дочь, больше являясь спонсором спиртного и, вероятно, наркотиков. Может быть, в этот список ещё включена уборщица, повар и нянька в целом. Мы не представляем собой семью, мы стали чужими. Они зависят от меня, а я и сама не знаю, кто я.

Парочка мужчин, что появляется в доме, протягивает мне лист бумаги, на котором едва могу прочитать и что-то понять из-за размытых букв перед глазами, хотя они наверняка совершенно понятны им и Джареду. Конечно, это согласие, и мне тяжело подписывать родителей на мучения, но если не сделаю это, то собственноручно подпишу для них смертный приговор в собственной рвоте на полу от передозировки, а заодно себе кучу новых долгов, но уже за поставку наркотиков. В подобном случае мне не пробьют голову ломом, скорей, пустят пулю в лоб или хуже того, продадут в рабство за долги.

– Подкинете? – спрашивает Джаред.

– Без проблем, – соглашается парочка, поднимая моих родителей с дивана.

Я удивляюсь его наглости. Кому придёт в голову просить людей из наркологического диспансера увезти куда-то? Вероятно, только Джареду. Он либо не знаком с тактичностью, либо для него это нормально.

– Я могу их навещать? – тихо спрашиваю, когда мы выезжаем на дорогу, и я провожаю взглядом дом, в котором провела всю жизнь.

– Через какое-то время, – кивает мужчина. – Сейчас начнётся ломка, так что не советую, если хочешь жить. Центр свяжется и даст знать.

Согласно киваю и обращаю взгляд к родителям, которые, кажется, только начинают оживать и приходить в чувство, судя по рассеянным движениям и глазам, схожим со стеклом. Машина останавливается и это верный знак, что в ближайшее время мы не увидимся. Это практически наше прощанье.

Джаред открывает дверь и покидает салон машины, следую его примеру и тут же осознаю какое-то непонятное освобождение, которое похоже на то, что огромный груз сваливается с плеч. Я тянула всё на себе несколько лет, и сейчас кажется, будто разом лишилась всего и одновременно с этим, приобрела всё.

Медленно шагаю за ним, рассматривая белое двухэтажное протянутое здание. По правую руку растянулся бассейн и лежаки, левую сторону занимает строение с лестницей на второй этаж, где куча разноцветных дверей. Территория окружена растениями и пальцами, которые украшают и делают это место похожим на тропики.

Стоит Джареду открыть стеклянную дверь и пропустить меня вперёд, как тут же встречаюсь со взглядом девушки. Моментально чувствую себя дешевой и слишком грязной для этого места. Может быть, судить по внешности глупо, но в глазах девушки читаю, что именно этим она занимается. Меня наверняка приняли за подстилку, которая выполнит работу, обслужив клиента, либо за новую уборщицу. Хотя, вряд ли меня наймут сюда даже на данную должность. Этот отель мне не по карману. Не уверена, что могу арендовать тут даже час у бассейна.

– Джаред.. – тихо зову его, и парень поворачивает голову, вопросительно смотря на меня через плечо. – У меня нет денег, чтобы тут жить.

– Не парься, – отмахивается он, но я не отступаю.

– Не надо…

– Поздно, я взял на себя эту ответственность.

– Пожалуйста, не надо, я вернусь домой.

– Нет, – кажется, он борется с самим собой, но всё же выдыхает и говорит: – Если так легче, то можешь отдать со временем, обратно не вернёшься.

Открываю рот и не успеваю, потому что застываю в нескольких шагах, а Джаред останавливается у стойки регистрации. Мне необходима новая работа, чтобы рассчитаться с ним хотя бы к пенсии. Желательно, парочка работ. На несколько секунд закрываю глаза и потупляю желание сбежать, вернувшись обратно в бар. Там у меня была стабильность, конечно, не такая красочная и перспективная, но я хотя бы знала, что смогу купить еду и оплатить счета.

– Пошли, – говорит Джаред, огибая меня и направляясь к двери, через которую мы недавно заходили.

Хочется поскорей убраться прочь с глаз, которые смотрят с осуждением. Кожа начинает зудиться, а внутри становится тошно от самой себя. Я вовсе не являюсь представительницей древней профессии, но, вероятно, так могу думать только я.

Спешу за Джаредом, перебирая ступеньки лестницы, которую он почти преодолел. Он быстро ориентируется и находит нужную дверь среди других, как бы ни было смешно, она розовая, от чего непроизвольно морщусь. Ненавижу этот цвет, он напоминает о любви и влюблённости. Когда-то красной ручкой я выводила сердечки в тетради из-за Пола, сейчас оба оттенка ненавистны, как и их предшественник.

– Останешься тут на несколько дней, пока не найдём работу и квартиру. Кстати, завтра будь готова к двум, тебе нужна нормальная одежда.

К горлу подкатывает ком.

– У меня никогда не будет столько денег расплатиться с тобой… Я не буду… кхм… я не могу дать другого.

Он поднимает густую бровь.

– Чего?

Проходит меньше секунды, как приходит понимание. На его лице отражается оскорбление и, кажется, толика раздражения и отвращения.

– Ты шутишь? – фыркает он, из-за чего уже оскорбляюсь я, сама не понимая, по какой причине. – Не бери на свой счёт, дело не только в тебе или в ком-то, я уже говорил. Мне интересна только Лизи.

В моём взгляде читается сожаление, которое наполняет нутро. Да, это уже слышала, но всё равно сказала. Я не готова и, вероятно, никогда не буду готова расплачиваться телом. Уж лучше жить так, как жила.

Парень протягивает мне ключи, которые забираю, но с огромный сомнением и чувством невообразимого долга внутри. Я должна ему не меньше, чем по гроб жизни.

– Буду завтра к двум.

После этих слов он закрывает за спиной дверь. Если я не обманываю саму себя вновь, то он точно ангел спаситель, которые пришёл на помощь ко мне.  Я не привыкла к такой доброте после Пола, он обманывал, манипулировал, предал и издевался, а я наивно любила, теперь же закрыла все замки и доступы к подобным чувствам. Я никогда и никого не полюблю, потому что для этого нужно довериться и открыться, а я уже сделала это однажды, получив ножевые ранения в прямом и переносном смысле.

Бросаю рюкзак на пол и невольно думаю, что измажу им чистый пол. Комната слишком светлая, и в ней чувствую себя ещё грязнее.

Глава 3

Камилла

– Доброе утро, мисс, – девушка улыбчиво приветствует меня, закатывая тележку в номер.

Тарелки закрыты крышками, но я чувствую аромат, томящийся под ними. Желудок одобрительно урчит, напоминая, что пища в организм не поступала сутки. Но стоит вспомнить об отсутствии денег или об их мизерном количестве, как к горлу подступает тошнота.

– Я не заказывала… – почти шепотом произношу я.

– Завтраки включены в проживание, и молодой человек просил доставить их лично в номер.

Ну, конечно, Джаред на шаг впереди, нужно ли сомневаться?

– Извините… у меня нет…

Девушка отмахивается и по-доброму улыбается.

– За это не беспокойтесь.

Я не просто обязана Джареду деньгами, я обязана ему всем. Он позаботился даже о моём подкреплении, о чём совершенно не подумала сама. Сейчас в кармане жалкие сорок семь долларов, которых хватит максимум на месяц, конечно, если не буду питаться воздухом, в таком случае протяну чуть дольше.

Поднимаю крышки и обнаруживаю кашу и круассан, вокруг выложены свежие фрукты, в дополнение стакан апельсинового сока. Глядя на это, на глаза наворачиваются непрошеные слёзы. Мама когда-то любила радовать широким выбором на завтрак, обед и ужин, но это давно в прошлом, из той жизни лишь обрывки воспоминаний.

Как я упустила из вида? Как не заметила? Как давно они принимают наркотики и где взяли столько денег? Не уверена, что доза стоит гроши. Страшно представить, сколько накопилось людей, с кем должна расплатиться.

Силой запихиваю в себя завтрак и ополаскиваю тарелки. Не знаю, нужно ли, но всё равно мою.

После того, как Джаред оставил в номере, ни к чему не притронулась, кроме родного рюкзака, из которого достала пижаму. С ума сводит мысль что-то уронить или замарать, пополнив бессчётный список долгов.

Короткий сон снова даёт о себе знать, отчасти виноват завтрак. При голодании, мозг человека отказывается засыпать, но вечерние терзания измотали настолько, что едва не валюсь с ног. В конечном счёте, сдаюсь, упав на подушку и клубочком сворачиваясь под одеялом, вдыхая кондиционер для белья с ароматом лаванды.

Также быстро, как закрываю глаза – открываю, подскакивая из-за стука.

Кажется, сон длился не больше минуты, но солнце, которое больше не заливает номер собственным тёплым светом, говорит лишь о том, что в царстве Морфея провела чуть больше пары часов. Впервые за несколько лет спалось так крепко, чем немного сбита. Я буквально спала на мине. Да, в стенах некогда родного дома закрывала дверь на два замка, слышала каждый шорох и была в полной готовности дать отпор, держа под матрасом складной нож. Не имею ни малейшего представления, смогла бы применить ни по назначению, а в случае вынужденных мер, но с ним чувствовала себя хотя бы чуточку защищённой.

Свесив ноги с кровати, проскальзываю к двери и обнаруживаю Джареда.

Привалившись поясницей к перилам, он смотрит куда-то в сторону, но, боковым зрением зацепив меня, поворачивает голову. Его карие глаза нацеливаются на моём лице.

– Десять минут хватит?

Молча киваю и спешу в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Не сомневаюсь, сейчас волосы спутались и выглядят подобно соломе. Я вовсе не стараюсь ему понравиться, да и шансов никаких. Голова этого парня забита другим человеком.

Собираю волосы в конский хвост, натягиваю футболку, джинсы и кеды, за последние ужасно стыдно перед каждым, кто их видит, но выбор не велик, а точней его вовсе нет. Лямка рюкзака повисает на плече, после чего покидаю номер. Джаред, кажется, не в самом лучшем расположении духа, судя бровям, которые то и дело встречаются на переносице. Вчера он был намного приветливей, и в голову тут же закрадываются мрачные мысли. У него могут быть планы получше, чем я. От этого становится не по себе.

Я сдерживаюсь, прячусь в невидимый панцирь.

– Ты не должен возиться со мной.

Джаред бросает меня вопросительный взгляд, вышагивая вперёд.

– Извини… – бубню себе под нос. – Я просто вижу, что ты не в настроении. Можно отложить.

– А, – усмехается он. – Ценю твою проницательность, но дело не в тебе. Лизи дуется.

– Почему?

– Не перезвонил, а она волновалась. Что у вас за тупая женская причуда бросать трубку и всё усугублять?

В ответ лишь жму плечами.

– Смотря, что имеешь в виду.

– Я перезвонил ночью, а до этого не услышал звонок.

– Ты сам ответил на свой вопрос: она волновалась и теперь вправе злиться.

– Стоит вымаливать прощение?

Я согласно киваю.

Последующий путь проводим в тишине, я молча следую туда, куда ведёт Джаред. С ним одновременно страшно и спокойно, что в действительности настораживает. Доверие слишком хрупкая вещь. Оно может рухнуть в один момент раз и навсегда из-за поступка одного человека, хотя планету населяет семь миллиардов. Оно напоминает лист бумаги: порви на кусочки и попробуй склеить заново в тот же идеал, который был прежде. Ничего не получится, как ни пытайся.

Проследовав к одному из магазинов, Джаред и глазом не ведёт на название, чего не сказать обо мне.

Мои округлившиеся глаза говорят сами за себя и то, когда вижу цифры на ценнике, готова сбежать в ужасе. На некоторых суммы, превышающие имеющийся бюджет. Сейчас чувствую себя Джулией Робертс, которая зашла в дизайнерский бутик и откуда её готовы прогнать, только в отличие от неё, не обладаю безлимитной картой, что вручил Ричард Гир.

– Я не особо силён в женских вещах, – сообщает Джаред, обращаясь ко мне. – Выбирай сама.

Отрицательно и достаточно энергично кручу головой.

– Мне ничего не нужно.

Он жмёт плечами, как ни в чём не бывало.

– Тогда я накидаю, и если будут смотреться как мешок, то сама виновата. У тебя собеседование сегодня, ты не можешь пойти так.

Я втягиваю воздух, Джаред окидывает меня взглядом, в котором буквально читается «этим вещам пора на помойку». И он полностью прав, от чего только хуже. Мне становится стыдно за себя, за родителей. Горечь режет стенки горла, но изо всех сил пытаюсь оставаться нейтральной.

– Что ты имеешь в виду?

– Я лишил тебя работы. Есть варианты получше, чем обслуживание пьяных мужиков. Ты никогда не пробовала стремиться к чему-то большему?

Оскорбление отражается на моём лице.

– Не тебе судить. Ты не знаешь меня и мою жизнь. Не знаешь, с чем я столкнулась.

– Но я вижу. Я хочу помочь, Камилла.

– Зачем тебе это? – тихо спрашиваю я, проглатываю ком из гордости и обиды.

– Потому что могу. Потому что… не знаю, может быть, я хочу быть достойным?

– Чего?

– Всего того, что имею сейчас. Это как искупление за то, что натворил. Я, конечно, не насильник и не убийца, но много раз поступал дерьмово.

– Я – твой способ замыть грешки?

– Нет. Я не думал об этом, когда увидел тебя. Я просто хотел и хочу помочь. Ты достойна большего, чем блевота на полу. Хочу показать и доказать тебе это.

Я выпрямляюсь и стараюсь звучать уверенно.

– Но и мои условия ты должен принять.

– Какие?

– Я всё верну.

– Одежду?

– Деньги.

Парень фыркает и закатывает глаза.

– Ладно, – соглашается Джаред. – Если для тебя это важно.

Скорость, с которой рассматриваю плечики с одеждой, позавидует Флэш. Нахожу более-менее приличные джинсы, футболку и кроссовки, и по цене они ни столь велики, чем те, чьи ценники видела изначально. Это все способности в области стиля, из меня тот ещё шопоголик.

Я поднимаю руки с выбранным, тем самым, удивляя Джареда.

– Всё?

– Ну, да…

– Этого мало. Ты не можешь ходить в одном и том же, пока не сотрёшь.

Вздохнув, нахожу ещё комплект вещей, состоящих из голубых шорт, белой блузки и сандаль, Джаред это время проводит в компании мобильника, занимая место на диванчике.

Искоса наблюдаю, с каким интересом на него смотрят девушки: начиная покупателями и персоналом, завершая теми, кто проходит мимо витрин, но, увидев его, резко сворачивает в отдел. Отдаю должное, Джаред остаётся абсолютно равнодушным к вниманию, а порой такое ощущение, что он даже не замечает. Стоило бы познакомиться с ним при помощи социальных сетей и статей, прежде чем доверять, но разве кому-то нужно писать о том, что он сделал доброе дело? Нет ни капли сомнения, что это останется без внимания, а вот если спустит штаны в центре города, – новость облетит и поставит на уши публику. Многим нравится копаться в чужом грязном белье.

К счастью, Джаред не идёт на рожон. Он принимает мой скромный выбор и направляется к кассе, где получает пару самых очаровательных улыбок на свете. Со стороны выглядит забавно. В то время как девушки строят глазки, он терпеливо игнорирует.

– Как ты это делаешь? – интересуюсь у него, покидая магазин.

Джаред перекидывает пакеты через плечо и смотрит на меня, направляясь к выходу.

– Поконкретнее?

– Ну, вот это, – кручу пальцем у его лица. – Тебе даже палец не приходилось поднять, а они уже придумали имена вашим внукам.

Он жмёт плечами.

– Я привык и не замечаю.

– Лизи будет прилетать к тебе?

На его губах воцаряется блаженная улыбка.

– Да, каждые выходные.

– Что за работа? – я решаюсь продолжить разговор и поменять тему. – Ты не говорил.

– Начни с официантки в нормальном месте. Там точно не подцепишь кретинов и оплата в три раза больше.

– С чего ты взял, что мне не нравилось прежнее место?

– Ты не была в восторге, когда они привязались, – Джаред меняется в лице. Оно приобретает суровое выражение. – Ты не такая, Камилла. Тебе не нравится жестокость, пьяные в хлам мужики, шляться и работать до ночи. Тебе было страшно, я видел, что ты шугаешься клиентов. Ты думала, что у тебя нет выбора. Я хочу показать, что он есть.

Я больше ничего не говорю, принимая его правду.

За сутки, Джаред успел стать в какой-то степени другом, но вторая часть меня в той же настороженной позе ждёт подвох. Кто ещё будет возиться с незнакомым человеком, имея за плечами девушку, о которой вспоминает с блеском в глазах и улыбкой на губах? Он мог потратить время на неё, но помогает мне. Дружба – это мелочь, которую могу предложить взамен.

Глава 4

Камилла

Я искренне стараюсь влиться в новую жизнь, переступить через себя и поменяться в лучшую сторону. Свободное время посвящается изучению меню и знакомству с коллективом, в который удаётся влиться. Не приходится привыкать к работе на ногах, за полтора года пятнадцатичасовые смены кого угодно закалят и сделаю роботом. Сейчас смены по десять часов кажутся настоящим отпуском и чем-то немыслимым, а сегодняшний поток посетителей желает лучшего. Два из четырёх часов буквально прохлаждалась, наблюдая за жизнью у океана.

Вздрагиваю и оборачиваюсь, как только чьи-то пальцы касаются плеча, но это всего лишь Энни.

– Твой столик заняли, – она поправляет кудрявый рыжий хвостик и коротко улыбается. В её серо-голубых глазах светится дружелюбие.

Я отвечаю полуулыбкой и отклоняюсь в сторону террасы, зону которую облаживаю.

– Добрый де… – останавливаюсь у столика, но так и не успеваю договорить, растерявшись на фоне изумления. – Джаред?!

Голова парня вращается и взгляд встречается с моим, в следующую секунду, его губы растягиваются в ослепительной улыбке и произносят приветствие. Но моё внимание переключается на его спутницу.

Прямые каштановые волосы девушки заправлены за уши и струятся по спине. Она поворачивает голову, приступив изучать меня так же, как я – её. Карие глаза оттенком плитки молочного шоколада, находят мои и наполняются любопытством, и в этом нет её вины. Оказавшись на месте девушки, тоже могла оторопеть. Стоит признать: она красивая. Я не ощущаю враждебность, скорей, она в том же замешательстве, что и я. Но в отличие от неё, знаю, кто передо мной. Мне хватило ума залезть в интернет и познакомиться заочно.

– Лизи? – не раздумывая, выпаливаю, из-за чего на щеках девушки Джареда вспыхивает румянец, и я тороплюсь извиниться и немного прояснить ситуацию: – Прости… просто теперь понимаю, почему он запал на тебя.

Она выдаёт смущённое мычание, и я первой протягиваю руку. Что-то в ней притягивает на подсознательном уровне.

– Камилла, можно просто Ками.

Девушка вкладывает ладошку в мою и дарит взаимную улыбку.

– Лизи.

– Приятно познакомиться. Он трещит о тебе без умолку, иногда возникает желание заклеить его рот или свои уши.

Лизи начинает смеяться.

В действительности, за несколько прошедших дней если Джаред не упоминал о ней, то всё читалось в глазах. При привлекательной ауре загадочности, ему не по силам скрыть любовь, кажется, испытываемыми чувствами от него веет за несколько миль.

– Да-да, – он виновато потирает шею. – Теперь перестанем обсуждать это?

Я не могу сдержать рвущийся наружу смех. Большая редкость видеть его таким растерянным.

– Нет, – отрицательно кручу головой, и наше заразительное хихиканье становится чуть громче.

Клянусь, Джаред хочет провалиться сквозь землю. Жду не дождусь, когда увижу его краснеющим, хотя такое кажется практически невозможным.

Я оставляю меню на столе и предлагаю определиться с выбором, после чего оставляю их наедине. Думаю, мы достаточно поиздевались над его хрупким мужским эго, кроме того, лёгкость в общении с Лизи немного пугает. Я не из тех, кто быстро сходится с людьми и слепо доверится, но она, как и Джаред, не оставляет выбор, притягивая незримой харизмой.

Пока занимаюсь уборкой освобождённых столиков, боковым зрением наблюдаю за ними, то и дело ловя себя на крошечной улыбке. Никогда не думала, что буду подглядывать или наблюдать за чужими отношениями, но занимательно видеть Джареда таким радостным. Его настроение настолько заразно, что внутри трепещет восторг. Этот на первый взгляд заносчивый парень удивляет простотой, стоит только узнать получше. Я остаюсь благодарной за то, что он без спроса ворвался в мою жизнь и продолжает переворачивать с головы на ноги. Именно в таком положении была моя жизнь до встречи с ним.

Спустя время, возвращаюсь к знакомым лицам, принимая заказ и посмеиваясь над выбором Лизи, который она остановила на самом большом бургере в меню. Её энтузиазму слопать его можно только позавидовать.

Но настроение омрачается, когда воспоминания оттряхиваются от пыли.

Лизи и Джаред заставляют задуматься о Поле. Всегда ли он был психопатом, или же я, как и любая девушка, надела розовые очки и романтизировала насилие? Тогда почему люди вокруг тоже сочли его за идеал? Выдающийся студент, верный друг и парень, отличный собеседник и душа компании. Как получилось, что под маской святости скрывалось чудовище? Страстью Пола была хирургия, и после произошедшего можно предположить, почему именно она. Остаётся только гадать, была бы мертва или жива, не вырвавшись и не попав под машину. Но лучше смерть под колёсами, нежели от рук некогда любимого человека.

– Кам? – зовёт Брайан, вызывая из оцепенения. – Твоя смена закончилась. Пугает, когда ты смотришь куда-то сквозь стены и застываешь.

Я медленно поворачиваю голову и встречаю задумчивые голубые глаза оттенком морской волны.

– Ты в порядке? – он убирает бокал под стойку и полностью поворачивается в мою сторону. Я в этот момент осознаю, что палец застыл над экраном, где должна закрыть заказ.

– Задумалась, – приходится выдавить извиняющуюся улыбку.

Брайан продолжает наблюдать, но не предоставляю возможность завести разговор и вытащить наружу то, что хочется забыть. Сбегаю в раздевалку и меняю униформу на повседневную одежду.

Утренняя смена завершается в шесть вечера, а это означает, что стоит проявить интерес к чему-то ещё помимо обслуживания столиков.

Двигаясь вдоль пляжа по выложенной тропинке из каменной кладки, слышу знакомый звонкий смех, который невозможно пропустить.

Увиденное заставляет рассмеяться.

Лизи рассекает воду, убегая от Джареда. Её одежда полностью мокрая, но девушка светится счастьем и, кажется, искренне верит, что может убежать. Не проходит минуты, как Джаред ловит её хрупкое тело и сжимает в медвежьих объятиях. Странно, что при хорошем аппетите, ей удаётся поддерживать фигуру. Я замечаю, что некоторые присутствующие на берегу с любопытством наблюдают за парой, кто-то фотографирует. Не упускаю толику зависти в женских глазах, и она вполне оправдана. Разве кто-то откажется от подобного проявления любви? Эти двое выглядят настолько безумно, априори начинаешь верить, что любовь сводит с ума.

Я улыбаюсь, чувствуя прилив новых сил.

– Вы знаете, что у вас едет крыша?

Глаза Джареда находят меня на тропинке. Он подмигивает, приступив кутать мокрое дрожащее тело Лизи в полотенце.

– Уже давно.

Я киваю подбородком в сторону места, где недавно их фотографировали.

– Вас сфотографировали, думаю, новую сенсационную новость не миновать.

– Плевать, – равнодушно бросает он и, прижав к себе девушку, снова проявляет излишнюю заботу: – Тебя проводить?

– Вам нужно наверстать упущенное, а я планировала поймать такси.

Он закатывает глаза и подразнивает.

– Свершилось!

– Когда-то надо начинать, – на прощанье размахиваю рукой. – Увидимся.

Я не тороплюсь тревожить их мир и продолжаю путь в прежнем направлении.

Смотря на них, совершенно не понимаю, любила ли Пола. Наша любовь не сравнима с чувствами Лизи и Джареда, которые буквально сходят с ума друг по другу. Возможно, из-за свалившихся на плечи трудностей, хотела верить фальши? Глупо сомневаться в чувствах сейчас, может, мы не настолько сумасшедшие, но казалось, любила всеми фибрами души, которая тогда ещё была жива. Я отдавала Полу всю себя, а он принимал это как само собой разумеющееся. Он стал первой любовью, мужчиной, другом и поддержкой, но два последних пункта можно подвергнуть сомнению. Хочу ли испытать тоже чувство, что поглощает Лизи и Джареда? Затрудняюсь ответить. Я оступилась и доверилась, сделать это ещё раз и получить новый нож? Нет, спасибо.

Глава 5

Камилла

Квартира, которую с недавних пор разделила с Энни, чаше пустует, а наши встречи либо перед сном, либо на работе. Мой график делает упор на утро, Энни же трудится с вечера. Мы не стали подругами не разлей вода, хоть и поладили, да и нужно ли? Я с трудом впустила Джареда, ворвавшегося без предупреждения и предпосылок. Некоторые перемены даются сложно. По правде, тоскую по родителям, хоть и ощущая сброшенный балласт. Связь с ними потеряна на неопределённое количество времени, а Джаред, который, к слову, резко улетел в Чикаго из-за случившегося с Лизи, так и не обмолвился за пару месяцев. Кажется, ещё вчера видела её перед собой, а сейчас укладываю в голове понимание, что несколько недель назад она была на грани жизни и смерти. Я, как никто другой, понимаю все чувства Джареда. Знаю, какую ноющую дыру в сердце он ощущал. Потеря близкого человека, а если это ещё любовь всей жизни, может привести к разрушающим последствиям. Если не будет рядом того, кто поможет выкарабкаться, рано или поздно уйдёшь следом. Нужно отыскать стимул, ради которого захочется жить, проблема в том, что в таком положении ты слеп, раздавлен и подавлен внутрь себя, кажется, что выхода нет. Согревает душу, что Лизи осталась цела и окружена всем необходимым. У меня этого не было, я знаю, о чём говорю. Меня никто не навещал, родители были заняты собственными зависимостями.

Я вынуждаю себя проверить дом, который проклинаю всеми фибрами души, дополнительно посетить кладбище с могилой брата, последнее время бываю там не так часто. Тошно от понимания и себя, что с ним в могилу уложилась вся семья. Мне вернётся за каждую мысль, когда виню его за смерть. Эйден не виноват, что жизнь скоротечна, а некоторые не в силах взять себя под контроль в самые тяжёлые времена. Они просто опускают руки и плывут по течению, куда бы оно ни занесло. Мои родители одни из таких. Они столкнулись с айсбергом под названием алкоголизм и наркомания, потопив наш и без того хрупкий плот.

Небесный оттенок, которым папа когда-то выкрасил стены, давно поблек, потерял вид. Краска местами отшелушилась, из-за чего дом выглядит ещё более невзрачным, отталкивающим. Один взгляд на него портит впечатление об улице в целом. В одном из окон разбито стекло. Конечно, камни играющих соседских детей никто не исключает, но почему-то страх подкатывает к горлу. Первая мысль далека от детских забав.

Не приходится отпирать замок. Я толкаю дверь, и она поддаётся.

Внутренняя разруха и хаос порождают желание сбежать и никогда не возвращаться. На обеденном столе стёкла разбитых бокалов, их основания валяются у холодильника. Остаётся впечатление, что кто-то резвился, вполне возможно, хотел найти что-то ценное, но напрасно, в доме нет ничего.

Я замираю, как только до ушей доносится скрип досок на втором этаже. Холодок пробегает по спине, колени дрожат и уже хочу сделать шаг назад, но шум на верхней ступеньке заставляет голову резко повернуться и наткнуться на мужской силуэт.

– Я уже думал, что мы не увидимся, Камилла.

Приходится прищуриться, чтобы рассмотреть. И мужчина предоставляет такую возможность.

Он делает несколько шагов вниз, от чего сердце перебирается в горло и начинает тарабанить о стенки. Его хитрые тёмные глаза с интересом изучают меня с ног до головы, а моё первое впечатление голосит, что такую внешность имеют бизнесмены, но не бандиты.

Идеально чистая белая рубашка контрастирует на тёмной коже, тёмно-синие брюки отглажены, к ним не придраться. Пугает, что он одет с иголочки в столь грязном месте. Широта его плеч и массивные ладони способны свернуть мою шею лишь одним прикосновением. Мне не сбежать, да и какой прок? Такие люди найдут даже на краю света, если должна хотя бы цент. А я, безусловно, должна. Не за себя. За родителей. На задних дворах соседей не наблюдаются полянки с веселящими растениями. Незаконные покупки можно совершить только в определённых местах.

С трудом выдавливаю что-то наподобие «здравствуйте», оставаясь неуверенной, что была услышана.

– Тебе нечего бояться, – спокойно произносит он, но слова жалят. – При условии, если есть, что отдать.

– О-отдать? – я заикаюсь, но чудо, что язык не парализовало, а сознание не простилось с белым светом.

На его губах возникает обмачивая улыбка.

– Родители не упоминали про долг?

Я отшатываюсь, когда он останавливается напротив.

Мужской парфюм врезается в рецепторы, и страх усиливается, напоминая животный ужас. Уверена, то же самое ощущают овечки, попадая в лапы хищника. Они забиваются в угол, как я прижимаюсь к стене. Пытаюсь взять под контроль эмоции, но их так много, они такие сильные, отчего критически не хватает воздуха. Я могу задохнуться, но нахожу силы и спрашиваю:

– Как вы могли продавать людям, которые не в своём уме?!

– Для меня не имеет значение, в каком они состоянии. Прежде всего это покупатель, с которого получаю прибыль. Нет денег – есть другой выход. Я – предприниматель, Камилла, у меня всегда несколько предложений.

Его оценивающий взгляд очередной раз скользит по моему телу

– Если до сих не нашла богатого папочку, то есть другой выход.

Моё дыхание сбивается.

– Сколько они должны?

– Четыре тысячи, завтра уже пять.

Хватаюсь за дверной косяк, который помогает удержаться на ногах. Знаю, если расплачусь и упаду, прося о снисхождении, он лишь рассмеётся и оставит прежний долг. Такие люди непрошибаемые, со стальным характером и титанической силой воли, чужая мольба для них – пустой звук. Если прощать каждого наркомана, то сам останешься банкротом.

Я столько раз унижалась, чувствовала себя изгоем, жалкой, дешёвой, что не сосчитать. Не осталось никаких сил проходить ещё один круг ада.

– У меня нет таких денег…

– Камилла, это не мои проблемы, либо плати, либо…

Он поднимает руку и касается костяшками моей щеки, от чего едва не опоражниваю желудок на дорогие ботинки незнакомца. Хуже смерти только раздвигать ноги перед человеком, от которого мурашки по коже и привкус рвоты на кончике языка. Я предпочту выстрел в голову.

– Ты красивая, – мужчина криво улыбается, а его палец следует вдоль подбородка и обводит контур губ. – Мы что-нибудь придумаем.

Я вздрагиваю и, качнув головой, сбрасываю его руку.

– Я достану деньги.

– Готова найти пять тысяч до завтра?

– Нет, я… Мне нужно время, я продам дом. Я всё отдам!

– Каждый день по тысяче сверху, – реакция его забавляет, чего не сказать обо мне.

Я в панике. Но под давлением можно согласиться на многое. Кроме продажи дома ничего не остаётся. Я никогда не располагала такими деньгами, это две месячные зарплаты, из которых часть на оплату квартиры, какое-то питание и сбережения на будущее. К тому времени, как соберу пять тысяч, к долгу прибавится ещё парочка нулей. Джаред – не мой вариант, я должна ему по гроб жизни, а обратиться больше некуда и не к кому. Я совершенно одна на всём белом свете с приданным из дерьма.

– Как знаешь, Камилла, я хотел предложить более приятный выход из ситуации.

Мужчина огибает меня и покидает дом. Его шаги затихают, и я позволяю слезам пролиться. В перспективе стать подстилкой для наркодилера, либо продать дом и отдать столько, сколько потребуется, лишь бы не потерять последнее: уважение к себе. Дополнительно остаться без крыши над головой. Продажа дома означает только одно: мне некуда вернуться. Увольнение равнозначно остаться без денег, которые необходимы для оплаты квартиры.

Вытаскиваю из кармана купленный телефон и трясущими пальцами пытаюсь набрать номер Джареда. Мне не нужны деньги, мне нужна помощь от того, кто поможет продать дом в ближайшее время.

Каждый новый гудок из динамика завязывает в узел органы, а слёзы душат.

Я наивно полагала, что чёрная полоса закончилась. Я ошиблась. Это только начало.

Когда начинается отчёт времени разговора, меня орошает новым потоком слёз и одновременно становится так спокойно, что не передать словами.

– Должно быть, Земля с орбиты сошла, – звучит его улыбчивый голос. – Ты позвонила мне.

Я судорожно всхлипываю.

– Всё в порядке? – его тон тут же меняется и от прежнего веселья не остаётся следа.

– Мне нужно продать дом… – я плотнее прижимаюсь к холодной стене и с трудом удерживаю телефон, который кажется громадной ношей.

– Ты в своём уме?!

– Пожалуйста, просто помоги…

– Утром рейс обратно, давай решим завтра? Ты не можешь продать дом, чёрт возьми, это невозможно!

– Я не могу тянуть! Прошу тебя, дай того, кто сможет это сделать…

Я зажмуриваю глаза и сжимаюсь.

– Прости, что от меня одни проблемы…

– Не думаю, что от тебя одни проблемы, Кам.

– Но это так! Я одна большая проблема!

– Хотя бы объясни, что происходит. Давай обсудим, найдём другой выход.

– Не могу. Другого выхода нет. Ты достаточно покопался в моём дерьме.

Джаред тяжело вздыхает.

– Сейчас позвоню, с тобой свяжутся.

Я беру несколько секундную паузу и тихо говорю:

– Спасибо…

– Ещё не за что.

– Но ты… Я не могу выразить, как сильно благодарна.

– Обменяемся парочкой сопливых историй? – распознаю улыбку в его голосе и не могу сдержать свою.

Я улыбаюсь сквозь слёзы.

– Готов поклясться, ты улыбаешься, – словно видя меня, растягивает он.

У меня есть друг. Единственный друг, который уже столько сделал безвозмездно. Наверное Джаред единственный человек во вселенной, кому могу довериться. Кому уже доверилась. Я расшибусь, если ему когда-нибудь понадобится моя помощь, хотя вряд ли могу дать что-то стоящее.

– Джаред? – зову я.

Он вопросительно мычит.

– Как она?

– Мы успели подраться, поругаться, расстаться, помириться, обменяться соплями и слюнями, как во всех мелодрамах после скандала. Уже всё отлично. Нас выписывают. И ещё я кое-что понял.

– Что?

– Вы – главная причина, из-за которой мужчины обращаются к психиатру.

– Это не правда.

– Ещё какая правда, чёрт возьми.

– Передай от меня привет. Мне очень жаль, что так произошло.

– Передам.

Мы прощаемся и обоюдно завершаем вызов.

Последующие несколько часов трачу на уборку и возведение дома в более-менее приличное состояние. Если покупатель увидит его в таком убогом состоянии, то сбежит, так и не переступив порог.

Глава 6

Камилла

– Расскажешь, почему срочная продажа? – зелёные глаза Тайлера устремляются ко мне через зеркало заднего вида. Он принимает пальцы за расчёску и зачёсывает золотистые волосы назад, после чего снова приступает барабанить большими пальцами по рулю.

Я сглатываю и ёрзаю по кожаной обивке, чувствуя себя неуверенной под его вниманием.

С первого взгляда разница в возрасте между нами колеблется примерно в десять лет, и такие парни, знающие цену всему, никогда не смотрели в мою сторону. Они предпочитают девочек в бикини на пляже, попивающих из тоненькой соломинки очередной коктейль. Они умеют флиртовать, сладко смеяться, выглядеть так, словно сошли с глянцевых обложек, я же умею определять виды дерьма, разгребая по кучкам. Делаем вывод: он не будет смотреть на меня, как на девушку. Возможно, это даже к лучшему. Я вообще не готова к тому, что кто-то будет смотреть на меня.

– Не могу, – тихо отзываюсь я, тормоша браслет на запястье.

– Я должен знать, Камилла, не хочу за решётку.

Я сдаюсь, ощущая, как знакомое чувство страха и паники расползается по венам. Если продажа накроется, то можно накладывать на себя руки уже сейчас.

– Отдать долг.

Он сводит кустистые брови и оглядывается.

– Ты же не принимаешь наркотики?

– Нет.

– Честно признаться, я бы не взялся за сомнительную продажу, если бы не Джаред.

Я сумбурно киваю.

– Мне не нравится, когда обманывают. Это не шутки.

– Мои родители набрали долгов и уехали, – выпаливаю на одном дыхании, чтобы не заикаться. – Мне нужны деньги, чтобы расплатиться. Это всё, что у меня осталось.

Тайлер заезжает на подъездную дорожку и заглушает работу двигателя. Я следую его примеру и покидаю салон машины, вновь оказавшись под призрением.

Он бросает скупой взгляд на дом и вновь возвращает ко мне.

– Предлагаешь оставить тебя без крыши над головой?

– Я не живу тут уже несколько месяцев.

– Я всё ещё сомневаюсь.

Жгучие слёзы томятся в уголках глаз, но подавляю их стремление вырваться наружу. Поднимаю подбородок и нахожу новые силы.

– Либо его продаю я и отдаю долг, либо это когда-нибудь сделают родители, снова оставив меня ни с чем.

– Извини, но твои родители полные ушлёпки.

– Можешь не извиняться, – я жму плечами. – За правду не извиняются.

Он кивает головой в сторону двери и поправляет горловину голубой рубашки, словно испытывает неудобство. Выглядит как тот мужчина, которому сегодня должна уже пять тысяч. Завтра мой долг увеличится ещё на тысячу.

– Ладно, показывай. Будем думать, что можно сделать.

Ещё раз хвалю себя за уборку. Даже странно, что в стенах дома так пусто и чисто. Исчез запах алкоголя, который стал ежедневной нормой, не осталось следа едкой вони от блевоты. Если бы родители остались тут, без сомнений, дом мог превратиться в притон и ночлежку для бездомных.

Взглядом пробегаюсь по нетронутым фоторамкам вдоль лестницы, удивительно, что их оставили целыми. В груди щемит от детских счастливых улыбок. Поразительно, что когда-то я была такой, что могла беззаботно смеяться и улыбаться, наслаждаясь жизнью. Что когда-то всё было по-другому. Мы были одной из счастливых семей. Но всё имеет свойство меняться, и вчерашняя радость как ножом по сердцу.

Тайлер изучает дом, пока приступаю к поискам документов и мысленно прощаясь с этим местом раз и навсегда. Если родители выберутся из ямы и начнут новую трезвую жизнь, они должны куда-то вернуться, поэтому ничего не остаётся, как на остатки купить скромную замену. Только на сегодняшний день другие приоритеты.

Я столько раз забывала о себе, а сейчас, стоя на пороге между тем, что стану шлюхой или продажей дома ради спасения, – выбираю себя. Свою безопасность. Я росла без любви и заботы, наоборот, стала нянькой взрослым людям. Всю сознательную жизнь я была родителем. Хватит. Отныне они самостоятельно несут ответственность за всё, что делают. От нашей семьи осталась общая фамилия.

Затаив дыхание, вручаю Тайлеру документы.

– Это долго?

– Не меньше недели. Проходит проверка, после чего поиск покупателей, пока мы всё согласуем и подпишем документы, пройдёт порядком месяц.

Месяц.

Тридцать тысяч к пяти должным.

– Пожалуйста… – предательские слёзы снова выжигают глаза. – Я заплачу любую цену за скорость.

Тайлер качает головой.

– Камилла, покупатель не может заехать в тот же день, как даст согласие на покупку, как и деньги на счёт.

Мне больше нечего сказать, предстоит только молиться, что всё пройдёт успешно. Я больше не чувствую уверенность, что к середине месяца мозги не запачкают одну из стен.

Последующие несколько дней не ощущаю голод.

Я привыкаю к пустоте. Единственной тягой остаётся вода, но даже её пью, чтобы проглотить новый подступивший ком, стоит подумать о цифрах. Я буквально наблюдаю, как из рук ускользает доллар за долларом. Свинья на убой живёт лучше, чем я. Тайлеру без труда удалось снять розовые очки с глаз и обрушить на голову реальность. Продажа – это прыжок в неизвестность. Что ж, мне пустят пулю в лоб, но предварительно могут взять долг физической близостью. Как оказалось, не настолько боюсь смерти, как сексуальных истязаний.

Очередным вечером слушаю щелчок замка. Энни ушла на смену. Я хотела бы работать до изнеможения с утра до ночи каждый день, чтобы не думать, а без сил падать в кровать. Мрачные мысли следуют по пятам, не оставляют ни на секунду. Я вернулась к начальной точке.

Спустя короткое время, по двери начинают барабанить, но не спешу подняться и открыть. Я не жду гостей, а тот мужчина при желании без труда попадёт внутрь.

– Кам, открой чёртову дверь, я знаю, что ты там! – голос Джареда как пинок под зад.

Я подпрыгиваю и в ту же секунду несусь сломя голову. И, конечно нарываюсь на хмурость.

– Дерьмово, что теперь ты предпочитаешь игнорировать меня, – в его глазах светится разочарование, а в голосе слышится печаль.

Мне становится не по себе. Джаред последний человек, которого хочется разочаровывать.

– Не игнорировала…

– Я написал дважды и позвонил трижды. Всё без ответа.

– Я не слышала, – признаюсь, слабо пожав плечами и отступив в сторону, предложив войти.

Стены бежевого оттенка небольшой гостиной, совмещённой с кухней, сейчас не согревают ни изнутри, ни снаружи. Они холодные. С недавних пор окружающее потеряло краски. Мне некомфортно находится в общей комнате, но всё же предлагаю Джареду занять диван и поговорить.

Он молчаливо принимает предложение и падает на диван цветом кофейных зёрен. Поддавшись вперёд, он расставляет локти по коленям и подпирает подбородок. Его глаза находят мои и с каждой проходящей секундой проникают всё глубже и глубже. Мне хочется найти щит, построить стену, закрыться, но какой толк? Это Джаред. Именно он заслуживает правду, вытащив из дерьма. Но, когда думаю об излучаемой незнакомцем опасности, начинаю мыслить совершенно иначе. Я не подставлю его. Не подвергну опасности. Не он в ответе за меня.

– Ты же не начала принимать наркоту? Зачем тебе деньги?

Я сцепляю руки в замок и медленно занимаю край дивана.

– Можешь посмотреть мои вены.

– Не морочь голову, ты, как и я, хорошо знаешь, что можно курить, колоть, нюхать, втирать. Вариантов море. Я не достоин правды?

– Достроен… вообще-то, ты единственный, кто её достоин…

– Тогда какого чёрт, Кам?!

– Я не хочу ставить тебя под удар.

– Я взял на себя ответственность в том баре. Чёрт, да дело даже не в этом, мне плевать, кому и что сказал. Я не записывался в няньки, ты не была делом чести и достоинства. Ты не чужая. Мне не безразлично.

– В том и дело, Джаред, ты не должен носиться со мной, как курица с яйцом. Ты дал мне новый старт, но дальше двигаться должна самостоятельно. Я должна дойти до финиша.

– Финиш – продажа дома? В какое дерьмо ты вляпалась?

– Родители, – коротко и шёпотом говорю я, закусив внутреннюю сторону щеки.

– Я могу помочь!

– Можешь, но хватит. Ты достаточно помог. Я прошу, не вмешивайся.

Джаред обхватывает пальцами переносицу и, закрыв глаза, тяжело вздыхает.

– Кам…

– Пожалуйста, не вмешивайся.

– Где ты будешь жить? Где будут жить родители? О чём ты думаешь?!

– Я не живу там и не хочу возвращаться. Там нет ничего хорошего. Я чувствую себя неуютно, там страшно.

– Тебе нужны деньги, просто так ты бы не стала это делать. Не стала бы продавать дом только из-за того, что тебе в нём неуютно. Вопрос в сумме. Ты могла обратиться ко мне. Мне не жалко. Я мог помочь. Но ты не подпускаешь меня. Твою мать, грёбаная бумажка может вызвать столько гордости! Только к чему она?!

Он поднимается на ноги и качает головой, словно не хочет не слышать ответ.

– Я не знаю, что ещё сказать. Не думаю, что есть что-то ещё.

Джаред разворачивается и следует к дверям, больше не взглянув в мою сторону.

Горечь подкатывается к горлу, когда дверь закрывается за его спиной. Но это только мой крест, пора остановиться. Дерьмо заденет его и хуже всего Лизи. Никто не должен замараться, они не заслуживают. Никто не заслуживает.

Я завидую людям, живущим в своё удовольствие; делающим то, чего пожелают. В моей жизни нет простоты. Стоит отыскать верный путь, как из-за угла выруливает грузовичок с прошлым дерьмом. Иногда хочется сунуть голову в петлю, свесить руки по бокам и покончить с собой. Если раньше из ста процентов, думала об этом примерно на сорок, то сейчас цифра увеличилась вдвое и те двадцать оставшихся – это Джаред и родители. Я живу слепой надеждой, что они оправятся и возьмутся за голову. А потом приходит осознание: бывших наркоманов не бывает. Клянусь, если сейчас найду верёвку, то оберну вокруг шеи, но, таким образом, подведу Энни с квартирой. Чёртово чувство долга.

Глава 7

Камилла

Почти неделю телефон не подавал признаки жизни. Джаред не появлялся на горизонте и никак не напоминал о себе, из-за чего чувство вины грызло изнутри. Ко всему прочему, вестей от Тайлера ровно столько же, сколько от Джареда. Отныне дни обуславливаются утекающими сквозь пальцы деньгами. Итого: семь тысяч к пяти, равноценные месяцу работы без еды и крыши над головой.

Люди, жалующиеся на жизнь с полными карманами денег, вероятно, бесятся от скуки. Им не приходится выбирать между новой футболкой и едой, между такси и лишним центом за неоплаченные счета. У них нет необходимости выбирать ничего, кроме коктейлей у бассейна. Мы живем в веке, когда всё решают деньги. Покажи людям толщину кошелька, и они вмиг предложат дружбу и любовь. Но жаль, не всё можно купить. Те, кто действительно думает, что, владея миллионами, может позволить абсолютно всё, то смело расстрою. Настоящую любовь и верных друзей не купить. Они быстро найдут кошелёк побольше и, не моргнув, променяют. Как только останешься с ветром в карманах, им вдруг станет некогда позвонить, ответить на сообщение или встретиться.

Я натягиваю шорты и рассматриваю собственное отражение.

На левом плече тонкий шрам благодаря острию ножа, чуть выше груди идентичный. На правом бедре несколько рубцов, а на запястье то, чего стесняюсь; то, что уродует; то, на что обращают внимание в первую очередь. Я не чёртова суицидница, но разве докажешь? Каждый делает свои выводы. Косые взгляды медицинского персонала до сих пор живы в памяти. Клянусь, если бы в крови нашли хоть унцию алкоголя или наркотиков, всё выводы были бы сделаны, а я, вероятнее всего, сейчас находилась в одной из психлечебниц за тягу к суициду и страстью к запрещённым веществам.

Ненавижу собственное тело. Оно напоминает о том, кто я есть. Что я не совершенна. Что никогда не буду совершенной. Я больше не могу надеть купальник без страха подвергнуться обсуждению и осуждению. Людям не нужно рассказывать и объяснять, они проявят смекалку и добавят капельку фантазии.

Бледную выпуклую отметину на руке скрываю под толстым браслетом и накидываю фланелевую рубашку поверх белой майки.

Жёлтые стены комнаты сравнимы с солнцем, с тёплой погодой, с вечным летом, с отпуском. Это цвет счастья, цвет дня, а я приближённее к Луне, к тусклому свету, которым она освещает тернистый путь, где двигаешься с вытянутыми вперёд руками и лишний раз прощупываешь почву под ногами, чтобы сделать новый шаг, не провалившись в бездну. Небольшой кровати, прижатой к стене, с тумбочкой, где разместился ночник, мне вполне достаточно, но кто-то решил, что свободное пространство обязательно требуется устранить, и поэтому поставил громоздкий шкаф с зеркалом на одной двери. Полки в нём практически пусты, а из-за зеркала периодически вздрагиваю по ночам. Неприятно видеть себя после пробуждения. Порой кошмаров не избежать, из-за чего последнее время дверцу оставляю открытой, прижав к стене, как ночник, который включаю с наступлением темноты. Вряд ли это спасёт, то же самое, что прятаться под одеялом надеясь остаться в живых.

Остаётся ещё немного времени до рабочей смены, и планирую провести его на берегу, как застаю там Лизи. В этом нет ничего удивительного, но каждый раз удивляюсь.

Чтобы не напугать, подхожу к ней со словами:

– Не думала, что увижу тебя сегодня.

Она резко оборачивается и в следующую секунду улыбается.

– Внеплановые выходные? – пожав плечами, предлагает она.

– Как себя чувствуешь? – я приземляюсь на расстоянии руки и вытягиваю ноги, моментально согреваясь на тёплом песке.

– Лучше, чем можно представить.

– Мне жаль, что с тобой такое случилось.

– Что не делается, всё к лучшему?

– Джаред говорил, что ты оптимистка, но я не подозревала, что настолько. Кстати, где он?

Лизи издаёт смешок и расставляет руки за спиной, найдя в них упор.

– Пошёл за мороженым, работаешь сегодня?

Я киваю.

– Всегда прихожу сюда перед сменой, тут так спокойно, особенно сейчас.

– Любишь одиночество? – я чувствую её изучающий взгляд на себе, поэтому поворачиваюсь и немного улыбаюсь.

– Приятно, когда не задают дурацкие вопросы типа: а какой тут соус? А он не жирный? А его можно на диете или голодании? А я потолстею воздушно-капельным путём?

Лизи тихо хихикает и качает головой.

– Скорей всего, атрофировался мозг, потому что долгое время не подвергался напряжению.

– Да уж, – я соглашаюсь не раздумывая. – Издержки работы, но питаю надежды на интеллектуальное развитие. Если верить теории, обезьяны прошли эволюцию и стали людьми, значит, не всё потеряно.

Она снова хохочет, на этот раз звонко.

Наш разговор сопровождает шум прибывающих к берегу волн. Ветер играет с локонами и ими же щекочет изгиб шеи, что провоцирует ёрзание и лёгкую улыбку. Какой раз понимаю, что Лизи из тех людей, с кем ощущаю себя комфортно и безопасно.

Я разглядываю перистые облака на чистом голубом небе и некоторое время размышляю о погоде, которая бросает пыль в глаза. Знаю, что к вечеру обещали штормовое, только на данный момент на серость и мрачность нет ни единого намёка. Если повезёт, не будет перебоев электричества, а от дождя останутся только прогнозы синоптиков.

– Ваше мороженое, – гремит над головой голос Джареда, а перед лицом Лизи появляется рожок.

В качестве благодарности, он получает поцелуй в щёку и лучезарную улыбку.

– Привет, – стараюсь прочистить горло, прокашлявшись, чувствуя, как стыд приливает к щекам. Мы плохо расстались последний раз, и я не знаю, чего ожидать. Не хочется терять друга из-за внутренних демонов и мешка проблем на плечах. Мы оба хотим, как лучше, и оба имеем разные взгляды на счёт их решения.

Джаред подмигивает и улыбается, оголяя ямочки.

– Привет, подруга.

Я поднимаюсь на ноги и отряхиваюсь, намереваясь оставить их наедине. Люди, в статусе «отношения на расстоянии» вряд ли хотят принимать в свой мир третьего, а быть наглой не умею. Наверное, я слишком трепетно отношусь к чувствам других, забывая о собственных.

– Мне пора.

– Всегда сбегаешь, когда я прихожу, – шутливо замечает Джаред.

Я наиграно закатываю глаза.

– Ты всегда приходишь, когда я должна уходить. Пунктуальность – не твой конёк.

– Враньё, спроси у Лизи. Я всегда приезжаю минута в минуту.

– Ну… было пару раз, – поддразнивает она, смотря на него с озорным блеском в глазах.

– Заткнись, Майерс, ты должна защищать мою честь и достоинство.

– Да, если не нужно прибегать ко лжи.

Джаред поднимает бровь, нацепив маску деланой обиды.

– Всегда.

– Ладно, – Лизи капитулирует, подняв руки в воздух.

Я не прощаюсь с ними, зная, что так или иначе увижу, шагая в сторону кафе.

Одиночество стало привычным явлением и самое главное, я привыкла, пускать в личное пространство достаточно сложно. Одновременно пугает до чёртиков и радует до глубины души. Не всегда одиночество – мука. Это своеобразная свобода действий и мыслей. Понимание, что никто не предаст, не причинит боль, если совершу ошибку, не останусь должной и не подведу никого, кроме себя. Ты принадлежишь только себе. Ты в ответе исключительно перед собой.

Я меняю одежду на форму и как только выхожу в зал, натыкаюсь на мистера Силивана.

– Камилла, нужно поговорить.

В его серо-зелёных глазах без труда распознаю досаду и обеспокоенность, от чего тяжелеют внутренности. Желудок сжимается и к горлу подступает тошнота на фоне страха лишиться работы. Это всё, что у меня есть. Буквально. Я на грани отдать последние трусики и самоуважение.

На дрожащих ногах следу в его кабинет, опустив голову в пол, чтобы не шлёпнуться на ровном месте.

– Присаживайся, пожалуйста, – он делает отмашку в сторону кресла напротив рабочего стала, за который усаживается сам.

Просторный кабинет вдруг становится до невозможности маленьким. Таким крошечным, что потолок задевает макушку, а стены царапают кожу. Приятный постельный оттенок голубого тускнеет. Обивка кресла кажется жёсткой, словно уселась на иголки.

Слёзы жгут глаза, но проглатываю слабости, как делаю всегда, и поднимаю голову. Не время для слабостей.

Мужчина вздыхает и отклоняется на спинку. Он проводит пальцами по каштановым локонам, где местами пробивается седина. Морщинки вокруг глаз выдают возраст, который переступил через половину века.

– Камилла, что происходит?

– Ничего.

Мистер Силиван сверлит меня проницательным взглядом, и на миг кажется, что он узнаёт всё, что хочет. Я прячу мрачные стороны от всех, а моя жизнь на девяносто девять и девять процентов состоит из проблем и борьбы с ними. Существуют светлые полосы, но они меркнут среди чёрного. Чёрный всегда подавляет.

– Возможно, я могу помочь.

– У меня всё в порядке, – я остаюсь беспристрастной, имея сумасшедшее желание кричать и биться головой о стол.

– В таком случае я не понимаю, как и все остальные, что происходит с твоим внешним видом и не только внешним видом.

Ещё немного и меня вывернет.

– Я всё исправлю, – удаётся промямлить.

Он поддаётся вперед и древесный одеколон ударяет по носу.

– Дорогая, если случилось что-то нехорошее, ты всегда можешь поговорить со мной, – мужчина добродушно улыбается, а я на секунду задумываюсь, есть ли у него внуки. – Я всегда готов выслушать и помочь. Со всеми сотрудниками выстроены доверительные отношения, не хочется портить их между нами. Твой вид не подобает заведению.

Спустя несколько дней, где все приёмы пищи можно сосчитать на пальцах одной руки, ощущаю приступ животного голода. Не новости, что скоро достигну финиша, когда кости начнут просвечиваться сквозь кожу, но разве это то, что беспокоит сегодня? Сомневаюсь. Пару недель назад удавалось скрывать всё дерьмо за плечами, сейчас оно начинает просачиваться.

– Я всё исправлю… – тихо выдавливаю в ответ.

– Можешь идти, но помни, что я всегда готов выслушать и пойти на встречу.

Я бубню что-то напоминающее спасибо и выскальзываю за дверь, где прижимаюсь к холодной стене в пустом коридоре и закрываю глаза. Я потеряю работу, если продолжу в том же духе.

Глава 8

Крис

– Хватит!

Визг Британи звоном отзывается в ушах, отчего лопаются барабанные перепонки.

Я резко жму по тормозам и выкручиваю руль. Клубы дыма поднимаются в ночное небо, по носу бьёт запах жжёной резины, а адреналин бурлит под кожей, насыщая кровь эндорфинами.

– С тобой хрен повеселишься, – я осматриваю парковку на наличие полицейских машин или других, чтобы сделать ещё один кружок перед тем, как увезу девчонку домой.

– Могу предложить кое-что повеселее.

В тусклом свете фонарей нахожу озорно поблёскивающие голубые глаза и хитрую улыбку.

Знаю, что она предложит, поэтому со скучающим видом ставлю локоть на опущенное стекло.

– Разве?

Британи облизывает губы, и я прищуриваюсь, подавляя усмешку.

Да уж, долго буду перебирать варианты.

Она тянется к моим джинсам и возится с ширинкой.

Секс? Тоже неплохо. Я не привык отказывать, можно сказать, что это не в моих принципах. Всё, что нужно в таком деле – не забывать о защите, дабы внезапно не стать папочкой.

Прежде чем опуститься вниз, она дарит ослепительную улыбку, явно намереваясь исправить тоску, застелившую лицо. Жаль, наигранную.

Влажные губы обхватывают член, в унисон с ними приступают работать пальцы, катаясь вверх-вниз. Я помогаю ей, запустив пальцы в золотисто русые локоны, задавая ритм и движения. Оргазм постепенно зарождается, напоминая недавнее всепоглощающее чувство блаженства. Какое-то время думаю, что вибрация в области бедра благодаря активности Британи, но стоит ей сдвинуться, как опускается понимание. Грёбаный мобильник.

Почти соглашаюсь перезвонить, но в конце концов просовываю руку и вынимаю телефон.

Для Картера готовится отдельное место в аду.

Или нет, ведь Британи продолжает без толики смущения.

– Это срочно?

– Нет, хотя, как знать.

Я фыркаю.

– Картер, у тебя минута или испорчу сладкие выходные.

Макушка Британи поднимается. В её глазах застывает ужас и светится фамилия лучшего друга. Сделаю вид, будто не знаю о том, что она повеселилась ещё с ним.

– Перезвоню.

Джаред сбрасывает вызов, но какая уже разница? Момент испорчен.

Или нет.

Британи возвращается к поддразниванию, когда проводит языком по основанию, и в следующее мгновение чудом успеваю увернуться от губ. Я в каком-то смысле брезгую. Чёрт знает, под каким номером буду в длинном списке, а мы оба знаем, что она не пресвятая Дева Мария. Да и я тоже. Не могу ничего поделать, стоит представить вереницу других на моём сегодняшнем месте. Я не принципиальный и не моралист, но делаю выводы о девчонке, проявившей инициативу к минету на первой встрече.

Отказ явно не влияет на общую картину.

Британи перекидывает ногу и усаживается на колени, приступив соблазнительно двигаться, оставляя дорожку нетерпеливых поцелуев по шее. А вот на продолжение согласен.

В конечном итоге, домой возвращаюсь с лёгким головокружением и планом загнать машину в химчистку. Я тот ещё привереда и не собираю коллекцию женских трусиков.

– Привет, принцесса, – бросаю ключи на журнальный столик и падаю на мягкий диван, застав Трента за обеденным столом на кухне, граничащей с гостиной.

Он стучит по клавиатуре и, кажется, не собирается бросать занятие из-за моего появления. Но всё же коротко говорит:

– Пошёл ты.

– Картер не звонил?

– Нет.

Я вынимаю мобильник из кармана и набираю номер лучшего друга, который явно решил замариновать, судя по тому, что не принимает вызов. Продолжаю слушать протянутые гудки и постукиваю пяткой, пялясь в стену, обделанную декоративным кирпичом естественного оттенка. Следом включаю телевизор и щёлкаю каналы.

Клянусь, если он ещё раз позвонит в неподходящий момент, либо пошлю к чертям, либо вовсе не приму вызов, даже если начнётся всемирный апокалипсис.

Джаред оставляет звонок без ответа, и я переключаюсь на Трента. Никогда не устану подтрунивать его.

– Пытаешься припихнуть кому-то виртуально?

– Втяни язык в анус, – в его голосе слышится улыбка. – Без тебя было так хорошо.

– Ах, моя неженка.

– Смит закидал работами, так что отвали.

– Чувак, сходи, проветрись, возможно, даже перепихнуться получится.

Средний палец появляется из-за ноутбука.

– Надо было жить с Картером, с ним никогда не соскучишься.

– Сомневаюсь, Лизи не оценит.

– Точно, – я с досадой киваю и падаю на спинку, тяжело вздыхая. – Мой весёлый друг переметнулся на сторону зануд. Туда, где ты.

– Когда-нибудь это сделаешь ты.

– Очень нескоро.

– Не зарекайся, Купер.

– Иди на хрен, разговор зашёл в тупик.

Я продолжаю листать каналы без особого энтузиазма, думая совершено о другом.

С Джаредом было весело ровно до тех пор, как поехала крыша. Я всегда полагал, что он будет последним, кто остепенится или вообще обзаведётся одной единственной. Мы все так думали. И мы все ошибались. Отныне его за уши не оторвать от Лизи, а стоит заикнуться, как обнажает оскал. Конечно, отдаю должное хорошему выбору. Джаред далеко не дурак, он любит прикидываться, а у Лизи не поддающийся зрению внутренний магнетизм. Она нравится всем, но поехала по Картеру не меньше, чем он по ней. Та ещё парочка.

Экран мобильника вспыхивает, и я принимаю вызов с усмешкой.

– Ты каждый раз будешь звонить, когда мой член внутри какой-нибудь девчонки?

Джаред смеётся.

– Ты придаёшь слишком большое значение руке.

– Если позвонил не для того, чтобы позвать на выходные, то удали мой номер.

– Нет, не для этого.

– Отключаюсь, – отшучиваюсь в ответ.

– У Лизи скоро день рождения. Я планирую сделать сюрприз.

– Тройничок? Стоило догадаться, что ты выберешь подарок для вас двоих.

– Рано или поздно ты лишишься зубов.

– Ладно, – без восторга, растягиваю я. – При чём тогда я?

– При том, что поможешь.

– Я в Нью-Йорке, а ваши задницы во Флориде под палящим круглый год солнышком. Обидно и несправедливо.

– Собираешь всех к пятнице и прилетаете, я сниму дом. Купер, это не должно дойти до Лизи. Я лично расчленю тебя по кусочкам, если она узнает.

– Вот это уже другое дело, девчонки будут?

– Обломишься, праздник для Лизи, а не для твоего малыша.

– Ты такой скучный.

– Я серьёзно.

– Я тоже.

– Чёрт, с тобой любой разговор превращается в сущий кошмар.

– Лизи так про тебя говорит.

– Купер, ты поможешь? – ему никогда не спрятать улыбку, которую слышу в голосе. – Да или нет?

– Как будто откажу. Я всё-таки люблю её.

– Прибереги свою любовь при себе.

– Такой ревнивый, – я игриво рычу.

– Спасибо.

Джаред сбрасывает вызов. Он как никто другой знает, что продолжу издеваться, в чём ещё суть лучшего друга? Для чего он создан, кроме как дразнить?

Я признаю, что в какой-то степени завидую. Джаред оттяпал лакомый кусочек, как и Том. Но это не означает, что с зудом в заднице тороплюсь прибиться к компашке с помощью первой встречной вечной любви. Вокруг океан возможностей: девчонки, тусовки, свобода, алкоголь. Гуляй и наслаждайся, второй молодости не будет, если, конечно, ты не получишь развод от нигеры-жёнушки. Уверен, в таком случае мог гудеть похуже в независимости от возраста. Пустился бы по все тяжкие за просранные годы брака.

– У Лизи день рождения, в пятницу летим к Картеру. Он собирается сделать сюрприз.

Голубые глаза Трента появляются на горизонте. Он проводит пятернёй по белокурой копне и выглядит задумчиво.

– Что подарим?

– Что хочешь, от меня стриптиз под Тейлор.

Трент обнажает белоснежную улыбку.

– Картер определённо оценит.

– Надеюсь, у Лизи новые подружки.

– Конечно, надеешься, с Алекс и Беккой давно пролетел, хотя, даже если появились, ты всё равно обломишься.

– Признавайся, в тайне смотришь ролики Вуйчича¹, иначе где набрался такой уверенности, засранец?

– Тебе всё равно не светит, – протягивает Трент, исчезая за экраном ноутбука.

– Я живу с бабкой.

– У тебя рак головного мозга.

– У тебя импотенция.

Трент цокает.

– Иди и потрахайся хорошенько, а не сиди тут… – я осекаюсь и тут же усмехаюсь. – Или подожди… Ты всё ещё мучаешься из-за безответной любви к Лизи?

– Безответной любви? – Трент закатывает глаза, бросив на меня короткий взгляд. – Ты спятил, Купер.

– Скажешь, что я не прав?

– Это называется симпатия. Ты видишь разницу между симпатией и любовью?

– А Картер запал на неё с первой секунды. Можно считать, ты благородно отошёл в сторону и позволил двум сердцам обрести друг друга.

– Иногда лишняя борьба ни к чему.

– Или ты дал заднюю из-за здоровой конкуренции, – весело предполагаю я.

– Ты не мог бы отвалить? – с фальшивой вежливостью предлагает Трент.

– Не-а.

– Мне в любом случае плевать.

Он разминает шею с помощью наклонов в стороны и вновь сосредотачивается на кропотливой работе, игнорируя последующие попытки разговорить. Чертовски скучно.

Глава 9

Крис

– Когда ты стал тонкой романтичной натурой?

Я оборачиваюсь на насмешливый голос Трента.

Прибившись к одной из арок, разделяющую террасу и основной зал, его глаза горят любопытством. Они чистого небесного оттенка, про такие можно провести аллегорию и сказать, что тону. Я, безусловно, не утону, являясь ярым поклонником женских изгибов, но как сравнение самое то.

– Дышу свежим воздухом.

– Ну, да, в Нью-Йорке воздуха не хватает.

Он сокращает расстояние и, подперев поясницей ограждение, складывает руки под грудью.

– Надрать твою задницу перед девчонками?

Трент игнорирует нападки и наблюдает за торопыгами в зале, куда Картер совсем скоро должен привести Лизи. Боковым зрением вижу, что он наблюдает за кем-то определённым, поэтому проникаюсь жгучим интересом.

Отслеживаю траекторию внимания и сужаю глаза, пробегаясь по длинной иссиня-чёрной копне до поясницы. По прямым локонам переливается свет ламп, практически заманивая подойти поближе и узнать, настоящий ли цвет, либо же дело в визуальном обмане. Оттенок редкий, я легко сосчитаю девчонок с естественным, а не крашеным волосом, на пальцах одной руки. Смело спускаюсь ниже, изучая изумрудное платье, огибающее тонкую талию, я бы сказал, что это нездоровая херня, и предложил накормить, чем ни повод для встречи? Оно достигает колен и не предоставляет ни единого шанса для старта фантазии. Слишком закрытое. Рукава едва ли не переходят в перчатки, но собраны на запястьях. Хотя бы надеюсь на золотистый загар, но и он отсутствует, стоит проследовать дальше. Если девчонка живёт тут, то вероятнее всего, заключена в мрачную башню по типу Фионы, куда не проникает солнечный свет. Я всё ещё питаю надежду, что впереди увижу отпадный разрез.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Ник Вуйчич – знаменитый австралийский христианский проповедник, писатель, общественный деятель и мотивационный спикер.

Вернуться