Сергей Бостон
Сын минувшего будущего

Предисловие

Когда-то давно я, через собственный опыт, постиг простую истину: «Завтра может никогда не наступить». Мы все строим планы: покупаем путёвки, билеты в театр, бронируем гостиницы, берём кредиты, планируем на работе отпуска. Это помогает нам найти опору в изменчивом и непредсказуемом мире, но это лишь иллюзия опоры. Как говорил Воланд в романе «Мастер и Маргарита»: «Да, человек смертен, но это было бы ещё полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус!» Нам тяжело смириться с такой постановкой проблемы, мы ограждаем себя от подобных мыслей и имеем смелость ссориться с родителями, детьми, друзьями и знакомыми просто под настроение, рассчитывая на примирение завтра-послезавтра. Нам кажется, если запланировать жизнь на несколько месяцев или лет вперёд, то хотя бы что-то из планов сбудется. Так обычно учат нас разного рода «коучи» и прочие бизнес-тренеры – планируй своё будущее. Однако мы забываем, что для кого-то это будущее уже завтра не настанет и однажды оно не настанет для нас самих.

Говорите всё сегодня. Миритесь сейчас. Не ссорьтесь с близкими и дорогими людьми никогда. Говорите с врагами и завистниками – пусть даже они запомнят вас, как достойного и благородного соперника.

Пусть в этой повести моя семья и друзья найдут для себя те слова, которые я сам старался говорить, не откладывая на завтра.

Все персонажи являются вымышленными, но имеют реальные прототипы. Любые совпадения не случайны.

Пробуждение

Это было одно из тех наплывающих, замедленных пробуждений, будто вертикальное всплытие из мрачных морских глубин с закрытыми глазами. Откинувшись на спину, ощущается лишь легкое течение воды вдоль тела, проявляющееся глухие звуки да усиливающийся свет. Десятки раз я заканчивал так свои погружения на задержке дыхания, подглядев приём у главной героини аниме «Ghost in the shells»¹. Мне нравилась идея пассивного всплытия, словно океан сам возвращает меня на поверхность, даря новую жизнь. Правда, на этот раз за «всплытием» из бездны сна последовало не привычное вглядывание в потолок, а полное недоумение от вида голых, низко нависших, сплетённых ветвей на фоне серого клубящегося неба.

По ощущениям, лежу я на чем-то твёрдом, тело порядочно затекло, хотя одежда ощущается. Напрягаюсь, приподнимаюсь с усилием, в глазах слегка темнеет – это явно не моя лучшая форма. Выжидаю, пока сердце адаптируется и подгонит к мозгу кровь после резкого вставания. Осматриваюсь, обнаруживая себя сидящим на скамейке в каком-то парке. Под головой мой рюкзак, дорожного чемодана поблизости не наблюдаю. Минуту или две просто сижу, приходя в себя. Пока гоню от себя любые мысли, стараюсь настроить физическое равновесие, почувствовать силы встать, выйти из полусонного состояния, и уж потом что-то предпринимать. На улице прохладно, наверное, градусов 10, но «ощущается как 5», мне неуютно даже в довольно тёплой всесезонной куртке Uniflow и шапке. Судя по тому, что замёрз не сильно – я только прикорнул на скамейке, а не спал тут всю ночь. Сознание постепенно начинает шевелиться. Я посмотрел на смарт-часы – 5:45AM – это показалось мне бредовым. «Надо посмотреть на телефоне, если он есть…». Рука привычно нырнула в карман брюк. На месте. Экран автоматически включается в режиме часов, показывая ту же абсурдную картину, те же 5:45. Бредятина… Хотя похожее у меня уже случалось, когда телефон произвольно сбросил время и разбудил меня в 4:10 вместо 9:30, тогда я тоже долго не понимал, что происходит, и почему такая темень. «Ну, да, блин, конечно, телефон почему-то глюкнул, а часы с ним автоматически синхронизируются – надо смотреть дату». Дата правильная 25 октября 2021, следующая за днём выезда из Казани. «Ладно, это сейчас не главное, есть вопросы поважнее» – думаю я и принимаюсь за беглый осмотр рюкзака. Паспорт, телефон, кошелёк и ноут при мне – это главное, остальное, вроде бы, тоже на месте. «Теперь три вопроса – говорю я сам себе – Где я? Как я сюда попал? Почему меня не ищут и не звонят? Я же не дома, хотя пора бы уже быть…». Начну с последнего, снова достаю телефон – пропущенных нет, только уведомления WhatsApp из общих групп. По уведомлениям понятно, что опять какие-то приколы прислали – потом посмотрю. От жены – ничего… Сказать, что всё это мне кажется очень странным – это почти ничего не сказать. В голове одна мысль: «Так, что за это фигня?». Телефон пока в сторону – надо хотя бы понять, где я.

Постепенно тревога отступает, и растерянность овладевает мною полностью. У меня нет похмелья, мысли хаотичные, но ясные, голова не болит, признаков отравления не чувствую, и это заводит мои рассуждения в тупик. Остаётся вариант краткосрочной потери памяти. Из воспоминаний удается извлечь, что вчера вечером (если это было вчера) я сел в поезд в Казани, успел посмотреть апдейт ленты Youtube, пока не исчез 4G, и поставить на скачивание лекцию по машинному обучению, рекомендованную на конференции. Момент, как я провалился в сон, не помню, но на каких-то полустанках я ворочался и просыпался. Решительно никаких проблесков в памяти, способных связать вчерашний поезд и текущее моё положение в сквере, не случилось. Мимо прошли молодые люди, что-то обсуждая вполголоса. Я машинально, не преследуемый особым интересом, обернулся на их спины. Картина мини-сквера, где я сидел, отсыревшая и смазанная, обветшалость и заброшенность чувствуются буквально во всём. Скамейка, послужившая мне койкой, выглядела так, словно её вкопали ещё при Сталине, такие видал я в детстве и юности. Урны возле скамьи не было. Асфальт по краям дорожки неровный, застывший в том историческом положении, в каком его сбросили с лопаты на землю. Полотно дорожки также не удостоилось бы звания «Работа на совесть», её клали давно и наспех. На островке земли, отделяющей дорожку от поломанной чугунной оградки сквера, лежит настил перегнивших, не убранных с осени листьев, под которым почти нет травы, зато поверх наблюдается набор мусора явно антропогенного происхождения. Взгляд скользит мимо знакомого артефакта – бутылки «чебурашка» тёмно-коричневого стекла с напрочь выцветшей этикеткой – я удивляюсь в фоновом режиме. Далее за оградкой то ли дорога, то ли тротуар, за которым обосновались пяти или более этажные здания непонятного назначения. Всё это кажется мне знакомым, и я зависаю в попытке нащупать мостик между реальностью и ощущениями.

Тарахтение подкатывающего позади меня трамвая прерывает ступор, заставляет оглянуться. Молодые люди, прошедшие дорожку насквозь, остановились за оградкой в ожидании, а наискосок за моей спиной к ним приближался трамвай. Он гармонировал с царящей в сквере обстановкой – был старинным советским образцом рогатого желто-красного «муравья». Глядя как будто сквозь трамвай, я уловил, что и вторая часть сквера мне как будто бы знакома, хоть и не в точности. Появляется легкое чувство «дежавю».

Наконец-то здравая идея! Надо посмотреть на карте моё местонахождение. Зачем гадать, если можно узнать наверняка? В третий раз вынимаю телефон. Индекс.Карты сходу показывают вокзал в Казани. «Ясное дело, местоположение ещё не обновлялось, я же как приехал к вокзалу на такси, так карты и не открывал…». Но проходит 5 секунд, 10, 15, а нового местоположения карты Индекса не дают. Как бы в ответ вопрос «а какого…?», замечаю иконку «Режим полёта». «А, ну, понятно, потому никто не звонил и отсутствует GPS…» Небольшая радость от того, что хотя бы часть пазла сложилась, сменяется новым недоумением – SIM-карты не находят сеть и не подключаются. Уже секунд 30 как авиарежим отключен, а связи всё нет. Накатывает бессильная злоба, борюсь с собой, чтобы не грохнуть телефон о потрескавшийся асфальт.

Немного отдышавшись, достаю коробочку с Bluetooth-наушниками, вставляю в уши, открываю в плеере плейлист «Favorites». Этим получается немного переключить злость и прогнать деструктивные мысли. Сразу же на ум приходит план дальнейших действий: пока нет данных GPS и карты, просто пойти в сторону предполагаемого мною центра города, там найти кафешку с Wi-Fi, созвониться с женой по WhatsApp, заодно написать в техподдержку МТС, почему опять не работают SIM-карты. Пока ещё я отгоняю пугающую мысль, но в прошлый раз похожая история с отсутствием связи при наличии роуминга и двух сим-карт со мной произошла в Хорватии двумя месяцами ранее. Пока пусть это будет просто глюк, а не роуминг.

К моменту, когда я встал со скамейки, трамвай подобрал ожидающих пассажиров и поколесил прочь от сквера. Я иду по дорожке следом, ведь шансов больше, что молодёжь на трамвае отправилась именно в сторону центра, а, следуя за рельсами, я набреду на метро или площадь.

Покинув сквер, минут пять машинально шагаю в выбранном направлении, перепрыгивая и обходя многочисленные грязные лужи на побитом тротуаре. Стараюсь идти быстро, чтобы согреться, но темп набирать не получается из-за постоянных преград. Какой-то умник поставил свой черный, времён 90-х Мерседес прямо поперёк тротуара на пересечении с переулком. Хотелось сразу же его сфоткать и отправить жалобу на неправильную парковку, но, сходу, не обнаружив запрещающих знаков и разметки, я отбросил эту мысль – всё равно ведь отмажется.

«Да и как я, собственно, сейчас отправлю, интернета же нет… Потом всё равно не до этого будет, забуду. Кстати, как там сигнал GPS?» На ходу достаю телефон – связь не появилась. Карта показала, что я в районе метро Менделеевской и Новослободской, а точнее на Сущевской улице: «Как я здесь оказался?»

И вот тут я впервые с пробуждения, что называется, «выдохнул». Из трёх важных вопросов оставался только один, да и тот вполне риторический. Я сразу узнал этот район, через который в течение шести лет почти каждый день ходил на подготовительные курсы, а потом и в университет. Вспомнился и сквер, и скамейки, и пивные посиделки с одногруппниками (пиво в тех самых бутылках «чебурашках») и даже страдания по отсутствию урн. Напряжение тела и мозга, ставшее к тому моменту уже привычным, разом ослабло, словно я опустил на пол холодильник, который в одиночку тащил на заоблачный этаж без передышки. Теперь я знал, где я, знал этот район и что впереди метро, а рядом с метро точно есть кафе или рестораны, на крайний случай есть ТЦ «Дружба». Даже судя по карте, метрах в двухстах, обозначалось кафе-магазин «Рыбомания», где я с удовольствием съем завтрак, и там точно есть бесплатный Wi-Fi.

Остаток пути думаю только о том, что ходил этой дорогой последний раз 20 лет назад, но даже тогда всё вокруг выглядело куда чище и ухоженнее. Трамваи, судя по всему, ходят те же самые – куда только смотрит мэр Собянин? Чуть только в сторону от главной улицы и сразу средневековье какое-то.

На обозначенном месте «Рыбоманию» не нахожу, вместо неё какой-то «Петрофф-банк» с кошмарной зелёно-черной ретро-вывеской, напоминающей стилистику старого «Сбера». Решаю идти по Сущёвской дальше к метро Новослободская, помнится, там на противоположной стороне улицы был мой любимый сетевой ресторан «TryThis». Прибавляю шаг, делаю трек любимый трек погромче и едва уворачиваюсь от фонтана воды, пущенного колесом по луже проезжающего мимо грузовика в стиле «Гор свет» из «Ночного дозора». Тихо матерюсь про себя.

Я иду по правой стороне улицы, на которой, судя по Картам, когда-то находилась «Рыбомания», и я точно знаю, что ТЦ «Дружба» тоже на этой стороне, поэтому не смотрю вперёд, а обвожу взглядом противоположную сторону с прохожими и машинами. Меня веселит эта унылость, даже пешеходы попадаются всё сплошь какие-то «ветхие», хотя это молодые и вполне прилично одетые граждане. Парень с девушкой идут под руку, он о в широченном серо-коричневом плаще до колен (серьёзно!), черных брюках и какие-то грубые квадратные ботинки, на плече – сумка на лямке, волосы зачёсаны назад явно с использованием геля для волос. Девушка, хотя и трендовом кремовом шерстяном пальто, но оно тоже широченное, не по фигуре, на ногах лакированные туфли на толстой подошве и чулки в крупную черную сетку. «Не район, а какой-то ретро-заповедник» – усмехаюсь я на парочку и на проезжающие мимо, хорошо сохранившиеся, «москвичи» и «шестёрки».

Я дошёл до конца стены и замер на месте, словно приложился всем телом о стеклянную стену. В том месте, где должен был быть пешеходный переулок в сторону улицы Новослободская, я стоял, глядя на строительный забор вокруг недостроенного ещё ТЦ «Дружба», на котором так знакомо красовалась бахрома коммерческих и частных объявлений с отрывными телефонами, до боли знакомая кроваво-красное граффити «ЦСКА», а рядом вечнозелёное «Scooter». Я сотни раз видел именно эту картину утром, спеша на пары, и днём, когда возвращался домой. Но это было в далёком 1995 году… Я просто отказывался верить в то, что видел, но мозг, в отличии от сознания, уже сложил вместе все кусочки пазла, а я не готов был увидеть его целиком. Секунды две я еще стоял, не в силах ничего ни подумать, ни шевельнуться, а потом сознание поплыло, перед глазами пошла рябь, по телу – дрожь, и я отключился…

Шанс один на миллион

Это была банальная паническая атака, пережить которую до этого мне доводилось лишь раз в жизни, зато сразу в экстремальных условиях дайвинга, на глубине 21 м, при сильном встречном течении. Нет, сознание я в этот раз, конечно же, не потерял, но поплыл основательно. Чудом собрав остатки сил, я ретировался с улицы в какую-то подворотню подальше от людских глаз, и только там позволил себе ослабить контроль. Я задыхался, сердце бешено стучало, ноги тряслись, а скоро я почувствовал и приступы тошноты. Сознание кричало: «Выпустите, дайте мне просто уйти, я не хочу, почему так, почему сейчас?». Около получаса я сидел на корточках, скрючившись в каком-то углу, до судорог сжав веки, уперев лоб в колени, и успокаивал себя всеми способами, чтобы хотя бы просто встать и идти, чтобы банально не тряслись руки. В ход шли все приёмы, мол «Ну, да, конечно, как банально, очередной «попаданец» нашёлся, уж ты-то наверняка справишься, ты же всю матчасть путешествий во времени наизусть знаешь…». Пока глаза были закрыты, а в наушниках играл Relax, я будто бы не существовал, но стоило пошевелиться, принюхаться или приоткрыть глаза, как реальность неумолимо возвращалась – всё тот же дурно пахнущий угол подворотни, а снаружи, видимо, бодро идёт, или лучше сказать повторяется вторая половина 90-х годов. Просто я видел тот самый ТЦ «Дружба», когда его только начинали строить в 1995-м. Я тогда поступил на подготовительные курсы в университет и почти ежедневно проходил мимо. Позже я видел этот ТЦ уже введённым в эксплуатацию где-то ближе к 2000-му, и судя по состоянию, его в текущей реальности вот-вот закончат и сдадут.

Всё то, что я за следующие час-два передумал, можно было бы оформить в пятитомник сочинений, если бы это было реально запомнить, или хотя бы частично записать. Кратко сформулирую главные тезисы:

«Я не сплю, это точно, на меня воздействует окружающая среда помимо моей воли: мне уже больно и холодно сидеть, хотя я закрыл глаза, включил музыку и отстранился, а во сне так обычно не бывает»;

«Я игнорировал действительность, занятый своими проблемами, всю дорогу от сквера, а сейчас отчётливо вспомнил: 41-й Москвич с надписью «Милиция», ларёк с пивом, водкой и сигаретами на углу, допотопные светофоры с обычными лампами накаливания и смешными козырьками, отсутствие разметки и пешеходных переходов в очевидных местах, да и много чего ещё»;

«Сейчас моё положение гораздо хуже, чем у выдуманных героев книг и кинофильмов. Оно, можно сказать, катастрофическое. У меня нет денег, нет документов, мне некуда идти, я не обладаю харизмой Марти Макфлая, чтобы вломиться в дом Дока Брауна и размахивая видеокамерой доказать, что я из будущего»;

«На улице совсем не летняя погода, переночевать под открытым небом не получится, да и кушать просто так мне никто не даст, хочешь или не хочешь, а через пару дней придётся “сдаться на милость властей”»;

«Мне совершенно нечего предложить “предкам”, все мои знания узкоспециализированы, а всё базовое и фундаментально-научное сейчас надежно хранятся на облачных серверах в грядущем 2021 году»;

«Быстро заработать хоть какие-то деньги на еду и жильё тоже вряд ли возможно. Очевидные и такие соблазнительные ставки на спорт мне не доступны по причинам отсутствия у меня начального капитала и волшебного “Спортивного альманаха 1950–2000” с результатами всех соревнований»;

«Я не знаю, как и почему я попал в эту ситуацию, каким образом можно из неё выбраться и вернуться в своё время. Вспоминается, что у большинства выдуманных героев с похожим сюжетом была надежда на возвращение. У Марти Макфлая – Делориан², у Сергея и Андрея из фильма “Зеркало для героя” была злополучная проволока, у “черных копателей” из фильма “Мы из будущего” было озеро, а у солдат из фильма “Туман” – собственно туман. У меня, как и у Фила Конорса из “Дня сурка”, была безнадёга и ноль зацепок»;

«Не стоит впадать в отчаяние, может это пока причуды психики или, на худой конец, чей-то розыгрыш по сценарию, как в фильме “Холоп”, может всё это часть какого-то извращенного шоу»;

«Если это не шоу и всё реально, то мне нужно немедленно принять меры, чтобы смешаться с толпой и не привлекать внимания. Однозначно выключить и спрятать гаджеты, по возможности привести свой внешний вид к среднестатистическому, убрать всё яркое и броское».

Не знаю точно, сколько времени я просидел в той подворотне, первый раз взглянул на часы и было что-то около 7 утра. Потом ещё раз, когда окончательно их выключал, было уже 8:10. Я понимал, что время у меня не правильное и можно ориентироваться только на относительные его показания. С большим усилием поднялся, несколько минут терпел, пока затёкшие ноги придут в рабочее состояние, немного походил кругами по небольшому дворику, куда, на моё счастье, выходили лишь лестничные окна, и двинулся в сторону доносящегося уличного шума.

Чуда (на этот раз) не произошло – вокруг меня действительно разворачивалась полноценная картина середины 90-х. Вывески с рекламой казино, алкоголя и сигарет на столбах, пёстрая реклама мелкого бизнеса на каждом доме, засилье обменных пунктов, на дороге сплошные «копейки», «шестёрки», Москвичи, и BMW модельного ряда с круглыми фарами, таксофонные будки, газетные и товарные «развалы» ближе к метро. Правда, были и свои плюсы: никто не плёлся, уткнувшись в смартфон, воткнув в уши OxyPods, не замечая никого и ничего на своём пути, у симпатичных девушек отсутствовали признаки косметического вмешательства хотя бы на лицах и губах, у парней ещё не чувствовались метросексуальные нотки в одежде. Тут я понял, что могу «проколоться», ведь на мне были весьма отличающиеся от остальных брюки-стрейч, хотя и вполне классического кроя. Мои тёмно-коричневые утеплённые кроссовки New Balank позапрошлой коллекции тоже, при ближайшем рассмотрении, выглядели анахронично, но это не так сильно бросалось в глаза, меня это даже немного веселило, придавая больше сходства с вышеупомянутым Макфлаем из третьей части «Назад в будущее». Полосатый шарф Dolshe Cabana я сразу же снял и спрятал – он сильно выделялся, и до появления таких расцветок было как минимум лет десять.

Я шёл по Новослободской улице по направлению к центру в толпе людей, изо всех сил стараясь казаться отрешенным, равнодушным, эдаким самым заурядным обывателем. Ясное дело, что чувствовал я себя при этом просто Штирлицем на грани провала. Наверное, если бы в тот момент полицейский милиционер меня просто спросил «как дела», я в панике выложил бы всю эту несусветную чушь моего нынешнего положения вместо простого «спасибо, хорошо» и уповал бы на его порядочность.

Подойдя к метро, я применил знания своих вымышленных предшественников, безошибочно определил текущую дату по офлайн-копии газеты «Известия», выставленной в витрине газетного киоска «Союзпечать» – 6 апреля 1998, понедельник. Над входом в метро электронные часы времён Царя-Гороха показывали 13:23 – самый разгар рабочего дня. Несмотря на это, людей вокруг станции было множество. У самых дверей стоял милицейский патруль из трёх человек в чёрных кожаных куртках, с автоматами АКС-74У. Они выборочно проверяли документы. Вид у стражей правопорядка был такой, что отбивал желание просить у них какой-либо помощи, особенно в моём положении. Эти молодчики долго рассуждать не станут, все мои гаджеты конфискуют и продадут на Митино за 1000 рублей (или сколько сейчас тут что стоит – без понятия), чем будут весьма довольны.

Который раз ощущаю настоящую «цифровую ломку» – мне жизненно необходимо погуглить что-нибудь про 98-й, узнать хронологию, основные вехи, чтобы иметь личную привязку к событиям и сопоставлять, чем лично «прежний я» был в это время занят. По двум понятным причинам я не могу это сделать не привлекая, так сказать, «внимание санитаров». Казалось бы, чего проще, зашёл в любое кафе, сел за столик, заказал кофе – получи бесплатный Wi-Fi и сиди хоть весь день. Есть только три небольшие проблемы. Первая – я что-то упорно не вижу ничего отдаленно похожего на кафе, наверное, люди в 98-м не сидели без дела, попивая кофе, вторая – я точно помню, что Wi-Fi стал появляться как технология уже после великого и ужасного 2000 года, ну и напоследок – у меня нет никаких наличных денег, ни старых, ни новых, только пластик.

Вид, наверное, у меня престранный – я внутренне сосредоточен и напряжен, а снаружи, почти наверняка, я глупо улыбаюсь, глядя на окружающую обстановку. Похоже люди вокруг меня сейчас играют в какую-то очень важную игру, изображают жизнь в 98-м, сосредоточенно в это веря, что меня и забавляет – самопроизвольно всплывает аналогия с фильмом «Холоп» или даже с его идеологическим предшественником «Шоу Трумана»³.

Миновав вход в метро, я держал путь в сторону Садового кольца, надеясь присесть на скамейках где-нибудь в Садово-Триумфальном сквере и провести основательный брейншторм. При отсутствии денег, паспорта, или временной регистрации (да, было время, Лужков требовал такую бумагу от приезжих) в Москве находиться было бесперспективно и опасно. Паспорт российского образца с пропиской у меня был, он даже формально соответствовал тогдашнему (читай нынешнему) стандарту, только дата выдачи всё портила – 4 февраля 2001. Предъявление такого паспорта грозило сроком за подделку документов в 2021, а в 1998, скорее всего, крупной взяткой, денег на которую у меня точно не было, так что встреча с милицией не входила в мои ближайшие планы.

Наверное, порядка двух часов я провёл на скамейках сквера, периодически меняя дислокацию, чтобы не примелькаться и не замёрзнуть. Часов поблизости видно не было, а свой телефон и смарт-часы ещё в подворотне я выключил и убрал в рюкзак, чтоб случайно не спалиться. На моё счастье, днём немного потеплело и теперь мне было вполне комфортно на улице. Постепенно у меня нарисовался черновик плана дальнейших действий: самым логичным мне казался вариант встретиться со своими родителями и убедить их мне помочь хотя бы временно с жильём и питанием. Конечно, первичного шока при встрече было не избежать, но я почти наверняка понимал, какие факты я могу рассказать о себе, которые могли знать мы одни, мог показать паспорт, где на фото я всего на 3 года старше их текущего сына, мог показать фотографии на смартфоне, в общем, доказательства были весомые. Я, само собой, не верил в коллапс Вселенной от встречи с самим собой, но решил до поры до времени избегать этого, чтобы как-то фатально не повлиять на собственную судьбу. Что-то подобное вспомнилось мне по фильму «Эффект бабочки»⁴.

Заявиться прямо домой мне показалось плохой идеей – мама однозначно не пускает в дом людей с подозрительными намерениями, предпочитая вести переговоры из-за плотно закрытой двери. Это в моём случае большой минус, мне важен визуальный контакт. Я даже себе, ради забавы, представил такой диалог:

– Кто там?

– Мама, это я, твой сын Серёжа, но из будущего, мне нужны деньги, документы и твой мотоцикл… (гы-гы).

– Уходите, я сейчас милицию вызову!

Нужна была встреча на нейтральной территории, но мама всё равно для этого не подходила – слишком мнительная и впечатлительная одновременно. Сначала не поверит, а потом так поверит, что обморока не избежать. Папа на роль первичного контактёра подходил больше. Он охотнее верил во всякого рода невозможности и невероятности. Мне вспомнилось, как я, будучи ещё ребёнком, решил разыграть моих друзей и родителей, придумав несложный фокус. Вырезал из черной бумаги небольшие фигурки, по форме как НЛО, прилепил их «на соплях» на оконное стекло и сделал несколько фотографий с разных ракурсов, в разных положениях, да ещё подписал свидетелем свою сестру. Она позировала на фото, указывая пальцами на НЛО. Потом, конечно, проявил плёнку и напечатал фотографии, стал рассказывать убедительную легенду, как я всё это наблюдал, как объекты летали, как я их фотографировал и тому подобное. Мама, кстати, не очень-то во всё это поверила, а вот папа уцепился, с упоением слушал историю, собрал все мои фото, повёз на работу показывать сослуживцам, и даже намеревался отправить письмо в какую-нибудь телепередачу. Я, конечно, испытывал некоторые угрызения совести, что вроде бы безобидная шутка зашла так далеко и могла сказаться на папиной репутации, но отступать было поздно, поэтому я держался легенды, что называется, до конца. Посмеявшись с этой истории, я в уме отложил её в качестве одного из доказательств для предстоящей беседы, вполне себе убедительного, ведь папа тогда так и не узнал, как я сделал эти снимки, а потом уже история забылась.

План действия был одновременно прост и сложен, шанс его исполнения с первой попытки был примерно один на миллион, но я чувствовал особое вдохновение. Папа в 1998 году должен ещё работать на вагоноремонтном заводе или конструктором, или главным технологом, и ездить с работы домой на электричке с Ярославского вокзала. Идея – встать в каком-то проходном месте не вокзале и попытаться найти его в толпе, когда он будет проходить из метро к электричкам, дальше сесть в один вагон, выждать, когда он останется один, и только тогда начать действовать. Додумывать детали того, как я подойду, с чего начну разговор и что буду говорить дальше, я позволил себе оставить на будущее, если план сработает.

Первая удача

До Ярославского вокзала я решил добираться пешком. Во-первых, это было не так уж далеко, километров пять, не больше, во-вторых, чтобы не рисковать быть остановленным милицией в метро, а в-третьих, у меня было полно времени и надо было его как-то скоротать. В своей реальности я бы отправился в кафе, достал бы ноутбук и поработал, попивая кофе или фреш, потом бы вызвал такси и доехал за 10 минут. Чем можно было полезным заняться в этом времени, не имея денег, я решительно не придумал. Прогулка пешком могла бы освежить мне воспоминания об устройстве здешней жизни. Может подвернутся какие-то варианты времяпрепровождения.

Приняв решение, я двинулся по внешней стороне Садового с запада на восток, затаив надежду на благополучный исход мероприятия. Я не раз путешествовал пешком, работая на два офиса – маршрут Олимпийский-Маяковка был для меня почти родным. Само собой, что сейчас я не всегда узнавал пейзажи, но с курса не сбивался, напевая себе под нос песню «По Садовому кольцу я лечу…», хотя понимал, что сейчас эта песня, в прямом смысле, опередившая своё время.

Больше часа я потратил на прогулку, во время которой практически полностью успокоился – в конце концов, пришлось смириться с моим положением и начать думать конструктивно. Из всей массы увиденного я больше всего для себя выделил засилье пунктов обмена валюты, а курс колебался от 6 до 7 рублей. Про дефолт 98-го, в силу возраста, я помнил мало, но было очевидно, что сейчас он ещё не случился, и рост курса до 30 рублей за доллар впереди. Это могло быть чрезвычайно полезным знанием, которое нужно монетизировать.

Выходя из-под железнодорожного моста со стороны Каланчёвской улицы к площади «трёх вокзалов», я в точности вспомнил обстоятельства того дня, который подал мне идею для плана «один на миллион».

В тот летний день 2016 года я проснулся и решил ехать на работу из Балашихи до улицы Трифоновской на велосипеде. Путь мой пролегал по Садовому кольцу, и в районе улицы Каланчёвской меня посетила внезапная идея. Посмотрев на время (было около 10 утра, точно не помню), я подумал, что, возможно, папа сейчас едет на работу через Ярославский вокзал, я могу проехать площадь и его встретить. Мы не созванивались и не списывались в тот день – не было повода, я просто решил, что точно его встречу. Каков был шанс, что проехав на велосипеде порядка 25 км, выехав в совершенно произвольный момент времени на площадь с несколькими тысячами человек, я просто возьму и встречусь со своим папой, который вообще не факт, что сегодня поехал на работу на электричке, а не на машине? Правильно, шанс один на миллион, но он сработал. В тот день я выехал из-под железнодорожного моста, свернул влево к Ленинградскому вокзалу и буквально через 100 метров столкнулся с ним лицом к лицу. Представляете, каково было его удивление? Я же, напротив, воспринял это как должное. В конце концов, я же для этого и свернул в сторону вокзала. Мы обменялись парой слов, поудивлялись на произошедшее и поехали дальше каждый на свою работу. Этот случай научил меня верить интуиции, и сегодня моя интуиция подавала мне аналогичные сигналы.

Сейчас я понимал, что мы должны встретиться на вокзале, а не на площади, поэтому пошёл не налево, а прямо, мимо Казанского вокзала. По дороге я вспомнил, что там расположен большой многоэтажный универмаг «Московский», вход в который был бесплатным, и в нём можно было провести те пару часов до предполагаемого момента встречи. Часы на башне Ленинградского вокзала показывали без десяти пять.

Послонявшись по универмагу минут двадцать, полюбовавшись на всевозможные ретро-товары, я набрёл на магазин, торгующий компьютерами и всякой электроникой. Опять нахлынули воспоминания, как свой первый ПК я купил сам на заработанные за лето деньги (ну, может родители чуть-чуть добавили) в 1996 году. Я вспомнил, как присматривался, приценивался и, в итоге, купил не устаревший на тот момент Intel 80486, а чуть ли не первый процессор серии Pentium 60. На витрине стояли включенные мониторы с электронно-лучевыми трубками, 14, 15 и 17 дюймов, демонстрируя скринсейверы Windows 95 в виде узора 3D труб, летающих логотипов Windows, только на одном пятнадцатидюймовом мониторе Viewsonic шла демонстрация геймплея Quake II явно с использованием 3dfx Voodoo⁵. На тот момент это была прямо революция в 3d-графике и скорости её обработки, а я стоял и буквально плакал от жалости – телефон в моём рюкзаке был способен выдавать 3D сцены с разрешением в 6–8 раз выше, с частотой кадров в 90Hz, в 24bit цвете, гораздо лучшего качества, питаясь при этом от аккумулятора, и не нагреваться во время работы, как сковородка.

Однако, сильно долго предаваться воспоминаниям не пришлось, мне нужно было найти туалет, и чем скорее, тем лучше. Чисто инстинктивно, я пошёл в правильную сторону, хотя расположения не помнил. Только запершись в кабинке я подумал, что можно немного расслабиться и задержаться тут подольше, несмотря на грязь и отвратный запах. Тут я был скрыт от посторонних взглядов и можно было спокойно изучить содержимое своего рюкзака, проверить всё ли из того, что я брал с собой в дорогу, на месте. Первым делом я достал и включил смартфон, вставил в уши наушники и запустил случайное проигрывание – всю дорогу по Садовому я еле сдерживался, чтобы так не сделать. В рюкзаке всё было на месте: ноут, беспроводная мышь, зарядки к ноуту, телефону и смарт-часам, родная док-станция от ноутбука с коннекторами VGA и HDMI, USB-жёсткий диск на 4Tb с домашним и рабочим архивом, маленькая флешка на 16Gb, кошелёк с водительскими правами и пластиковыми картами, паспорт, зонт, губка для обуви, две шариковые ручки, немного лекарств первой необходимости и небольшая горстка мелочи. Меня посетила мысль, а не в 1998 году ли была деноминация и в оборот ввели современные деньги, убрав три ноля? Достал все шесть монет: две по 50 копеек, монету в рубль, пять рублей и две по десять. На обороте каждой я посмотрел год выпуска и, о, чудо, у рубля и пяти рублей год выпуска был именно 1998, хотя вид у них был далеко не новый. Это была первая крупная удача на сегодня, я переложил монеты в карман брюк, решив найти, что можно купить поесть и попить на 6 рублей.

Почти час я провёл, запершись в туалете, слушая музыку и изучая содержимое смартфона на предмет полезной информации. Ничего особенно важного, кроме музыки, аудиокниг, фотографий и миллионов интернет-мемов, пересылаемых по WhatsApp, среди файлов я не нашёл. Вспомнил, что в Индекс.Картах у меня скачаны оффлайн-карты для Москвы и Московской области – это действительно полезно с учётом того, что работоспособность GPS я уже проверил в сквере. Ретироваться из кабинки мне пришлось после того, как какой-то гражданин, весьма резко дёрнув на себя дверь, сломал щеколду. Чисто машинально я прокричал «Занято!», что заставило незваного гостя смущённо отступить. Он, конечно, из-за неловкости ситуации не сумел понять, что это у меня было за устройство в руках, наушники он тем более не заметил, но прецедент послужил мне важным уроком и я твёрдо решил в публичных местах больше гаджеты не доставать, даже если этого никто не видит. Я максимально быстро собрал все вещи и покинул кабинку, осмотрительно спустив за собой воду.

В 19:20 я вышел из универмага и по подземному переходу направился к Ярославскому вокзалу. Вдоль стен перехода с раскладных столиков торговали сувенирами, колготками, пирожками и прочими проходными товарами. Помнится, что это было характерно для того времени – торговые точки в местах с наибольшей проходимостью, а в начале перестройки в них можно было встретить даже наперсточников. Где-то к 2010-м годам столики превратились сначала в стихийные палатки, а потом уже и в нормальные торговые ряды.

Выйдя на площадь перед поездами, я стал выбирать позицию для наблюдения, чтобы никто бы не проскользнул мимо незамеченным. По итогу я решил курсировать под главным табло вокзала, мимо которого проходила основная масса. Чуть правее табло, поодаль, стояли рядком тетеньки, одетые поверх телогреек в некогда белые халаты, и торговали жареными пирожками или беляшами. Запах пережаренного в масле теста активно распространялся по всей привокзальной площади. Тётеньки проворно доставали вилками пирожки из больших алюминиевых чанов с крышками, где они долго оставались ещё горячими, заворачивали их в заранее нарезанные кусочки бумаги, от чего бумага сразу же становилась масляной. Смотреть на это было невозможно, но взгляд то и дело, бегло описав зигзаг по толпе новых пассажиров подземки, возвращался к этому уголку антисанитарии и мега-калорийной пищи. Естественно, я бы с удовольствием съел пару-тройку продолговатых пирожков с картошкой, которые почему-то напоминали мне хот-доги, ведь я почти сутки полноценно ничего не ел, а сладкая булочка с маком и чай, купленные за 6 рублей, не могли бы удовлетворить потребности в калориях даже наполовину. Да что там скрывать, может быть прямо сегодня, я сам времён 98 года уже ел эти самые пирожки, возвращаясь домой из универа. Я уже жалел, что так поспешно потратил единственные валидные деньги, пирожки стоили всего по 2 рубля. Ко всем прочим моим злоключениям, к усталости, к моральному истощению, к невозможности заглушить шум привокзальной суеты приятной музыкой из моих hi-tech наушников, добавилась пытка неутолимым голодом, спасибо, Господи.

Отдельно стоило отметить музыкальное сопровождение. Между зданием метро Комсомольская-кольцевая и зданием Ярославского вокзала всегда был широкий проход, в котором с начала 90-х ютились уличные торговцы всех мастей. Сейчас, к концу 90-х, там же находились первые палатки с различными вещами в дорогу и несколько музыкальных киосков, торгующих кассетами и CD-дисками. Я бросил мельком взгляд в их сторону, когда проходил мимо, всё это было мне хорошо знакомо, но давно забыто. Сейчас же слышал, как из палаток в рекламных целях довольно громко звучали до боли знакомые поп-мелодии: как западные композиции, так и вполне успешные российские. Фаворитом выступали Иванушки International, песни с древнего альбома которых «Конечно он» играли уже дважды. Я с досадой понял, что навязчивая попса так глубоко засела в памяти, что я, по прошествии 20 лет, с первого раза вспоминаю слова и подпеваю в ритм. Ну, почему так же не получается с полезными знаниями? Почему только информационный мусор с доскональной точностью застревает в мозгу на десятилетия, а что-то полезное можно за год забыть напрочь? Я даже вспомнил, что из-за довольно невнятного исполнения припева песни «Кукла» я никак не мог понять, кажется ли мне, что поют они «Кукла Маша, Кукла Миша»? Может речь про актрису Мишу Бартон? Но что-то я не припомню, чтобы у неё были в тот период какие-то значимые роли, почему вдруг про неё надо петь.

Музыкальное сопровождение, конечно, немного скрасило мне ожидание. Глядя на проходящих мимо молодых людей с наушниками и плеерами, я пожалел, что примерно год назад избавился от проводных наушников-капелек в своём рюкзаке, раз и навсегда заменив их на беспроводные Xueomi. Мог бы тоже сейчас довольно безопасно, не привлекая внимания, воткнуть наушники в смартфон, убрать его в карман куртки и спокойно наслаждаться своей музыкой. Ну, нет, так нет. Минут за я 20 успел послушать не только много забытых мелодий, но и вполне ещё свежих в воспоминаниях шедевров: Hi-Fi – «Не дано», Ляписа Трубецкого – песня знакомая, но названия не вспомнил, что-то там про любовь и амуров, Киркоров спел мне про его «Единственную», Шура жаловался на «Холодную луну». Мумий Тролль зацепил легендарным «Владивостоком 2000», такие на меня воспоминания нахлынули, что я чуть от счастья не расплакался. Хотелось подойти к палаткам и поизучать обложки альбомов, выставленных в витрине, но текущая миссия была важнее. В голове потихоньку зарождались отголоски идеи, как можно подзаработать, не рискуя в клочья разорвать пространственно-временной континуум.

Поскольку я сам себе ввёл мораторий на использование смартфона и Индекс.Карт, то пришлось мне в уме прикидывать время, которое должно было потребоваться папе на маршрут от завода до Ярославского вокзала. Сам маршрут я помнил вполне чётко: пешком от проходной до станции метро Площадь Ильича примерно 15 минут, 5 минут на спуск в метро и ожидание поезда, а вот дальше пришлось импровизировать, сколько обычно алгоритмы Индекса отводили на перегоны между станциями и переходы с ветки на ветку. По оптимистичным расчётам, папа должен был появиться на вокзале после 19:40, но я всё же решил прийти пораньше для страховки.

Уже к 19:45 я понял, что не способен перенести пирожковую пытку и надо менять дислокацию. Немного поразмыслив, я поразился тому, что не подумал о самом очевидном, безопасном и теплом месте для наблюдения за толпой – на выходе из метро у самых турникетов. Это было идеально – там не дежурили патрули, было тепло, не пахло едой и был отличный вид на проходящий пассажиропоток. Забегая вперёд, следующий час я потратил, безрезультатно вглядываясь в лица проходящих мимо сотен людей.

Один-ноль в Вашу пользу

Я узнал его сразу, хотя заранее волновался, вспомню ли я одежду или сумку на случай, если лицо вдруг будет частично скрыто или будет неудачный ракурс. Папа был одет в темно-серый почти чёрный демисезонный плащ, на голове – кожаная кепка, в руках – бессменный дипломат, и лицо почему-то куда круглее привычного. Вместо ожидаемого волнения я почувствовал радость и умиление, по лицу поползла непроизвольная улыбка, одновременно я инстинктивно отвернул голову, чтобы не быть узнанным, хотя, естественно, это было лишним. Даже если бы папе я, образца 2021 года, и показался каким-то знакомым, то уж точно он бы не подумал о настолько невероятных метаморфозах времени, благодаря которым я сейчас находился в одной с ним реальности всего на 3 года его младше. Второй раз за день вспомнил я про маски – сейчас бы мне было бы куда комфортнее следовать за ним в толпе, скрывая лицо. Первый же раз был, когда я при входе в метро автоматически достал и почти надел маску, но вовремя опомнился.

От выхода из метро папа пошёл сразу к платформе, пройдя, кстати, довольно далеко от места моего первого дежурства. Не смени я позицию, мог был вполне его проглядеть.

Следуя за папой, я вошёл в вагон электрички до Сергиева-Посада, отправление в 21:05, остановки: Лосиноостровская, Мытищи, Пушкино, далее везде. Мы прошли несколько вагонов насквозь в поисках места, в итоге пришлось остановиться в моторном, с деревянными сидениями. Хотя вагон не был забит битком, удобного места для наблюдения мне не нашлось, и я решил пока постоять в тамбуре, к которому папа уселся спиной. До Пушкино он никуда бы от меня не делся, а на двух крупных остановках, возможно, кто-то из его соседей выйдет, и я присяду рядом.

Долгие тридцать минут пути я размышлял, как начну разговор, как преподнесу главное, как докажу, что это действительно я, не отпугнув, а, наоборот, заинтриговав и заставив себя слушать. Важно сходу ошарашить, ввести в ступор, и только тогда уже подавать тезисы и просьбы, пока мозг не очухался и не включил критическое мышление. По опыту я знал, что дальше двух-трёх фраз такой диалог сложно спрогнозировать. Кратко я сформулировал для себя такой сценарий: «Привет! Ага, ты меня узнал! Не волнуйся, да это я и есть. Как докажу? Ну, смотри: первое, второе, третье… Не спрашивай, как и почему, я сам не знаю. Что мне надо? Мне нужна помощь на первое время с жильём едой или деньгами». Дальше уже как пойдёт…

В раздумьях стало вполне очевидно, что с собой молодым мне встречаться не стоило, понимая свою реакцию на такое незаурядное событие. Помимо ненужных вопросов о будущем всего человечества меня бы ждало отдельное сомнительное удовольствие – уворачиваться от вопросов о будущей личной жизни. Не хотелось самого себя почти ни о чём предупреждать, ни от чего предостерегать, весь жизненный опыт мне сейчас казался ценным, повлиявшим на развитие личности. Если что-то исправить, вдруг я в будущем изменюсь, приму другие решения? Отдельно опасался, что могу словить апатию в молодости, зная, что в будущем у меня всё хорошо.

Генеральный план мог бы провалиться, ведь я совсем не подумал, как без денег куплю билет на электричку. Наверное, окружающая обстановка вернула мои мысли и ощущения полностью в то время, когда я минимум дважды в день путешествовал на пригородных поездах по проездному, не думая о билетах. На моё счастье, турникетов на перронах ещё не поставили, да и контролёры не спешили работать.

Моё уединение в тамбуре почти никто не нарушал, не считая продавцов, которые проходили один за другим сквозь вагоны, предлагая разнообразные нужные и ненужные товары в дорогу, газеты, еду, напитки. Пару раз в тамбур выходил покурить какой-то дедушка. Табачный дым, от которого все некурящие в современной России почти уже отвыкли, раздражал меня необычайно. Самое обидное – я не имел права возражать. В те времена было вполне допустимым и естественным курить в тамбуре, бросая окурки прямо на рельсы, в дырку между полом и раздвижными дверями.

Сам вагон был для меня вполне привычной картиной. Обыкновенные ряды жёстких деревянных лакированных лавочек, на которых сидели обыкновенные уставшие люди. Некоторые слушали музыку в наушниках, некоторые читали книги, газеты с журналами, кто-то спал, отдельные пассажиры играли в тетрис, кто-то смотрел в окно или разговаривал, и ни один, как ни странно, не пялился в экран телефона. Вроде бы люди делали всё то же самое, что и в 21 веке, но делали это, обходясь без смартфона и интернета – даже как-то странно.

В Мытищах вышла значительная часть пассажиров, и сразу два места рядом с папой освободились, одно прямо напротив – можно было смотреть глаза в глаза. Но стоило мне сказать самому себе «Пора!», как пульс резко участился, мысли стали скакать, ноги вросли в землю. Да, одно дело рассуждать, а другое – действовать. Я дал сам себе немного времени успокоиться, а пока занялся уточнением плана с учётом конкретного места, на которое я сяду.

Когда из противоположного тамбура в вагон вышел очередной коммивояжёр и заголосил «Граждане пассажиры, вашему вниманию предлагаются…», я понял, что достаточно спокоен и настал подходящий момент действовать. Я растолкал двери тамбура и отправился навстречу прошлому. Дойдя до нужных лавок, убедился, что папа занят наблюдением за продавцом, неприметно протиснулся к окну и сел напротив. И только от прямого взгляда лицом к лицу моё волнение как рукой сняло – я снова еле сдерживал глуповатую, расползающуюся улыбку. Меня захватило какое-то малообъяснимое чувство, умиление пополам с повелительным снисхождением и одновременно авантюрное предвкушение. Со стороны, вероятно, вид был у меня будничный, остальным сейчас покажется, что просто случайно встретились старые знакомые.

Коммивояжёр прошёл мимо, размахивая связками тапочек. Папа отвёл от него взгляд, поднял с колен какой-то журнал – теперь пришло время и мне действовать.

– Саш, привет! – полулегальным голосом произнёс я, глядя в лицо и продолжая, еле сдерживаясь, улыбаться.

Он поднял глаза, как бы проверяя, ему ли это сказали, и тут же встретился со мной взглядом, отвести который уже не смог. Секунда, две – я держу паузу и вижу в его ставших квадратными глазах, что он меня узнал, если это слово применимо для такой ситуации.

– Вижу, что ты меня узнал… – пауза, – Пойдём в тамбур, с глазу на глаз поговорим?

Я встаю, не отрывая взгляд, выхожу в проход, поворачиваюсь и возвращаюсь обратно в тамбур. Он, поражённый увиденным, остаётся сидеть, повернув в мою сторону голову. Смотрим друг другу в глаза ещё несколько секунд, я поднимаю руку и жестом подзываю его – безрезультатно. На миг появляется мысль, а не перемудрил ли я, и следом тут же идея. Я отодвигаю одну створку тамбура и, продолжая играть в гляделки, воспроизвожу губами давно забытый наш условный сигнал – два коротких отрывистых свиста. Так мы сигналили на охоте, обозначая свои позиции, давали сигнал быть начеку или команду к началу условленных действий, или банально подзывали друг друга – смысл, обычно, зависел от скорости и длины свистков. Этот свист был особенный и хорошо отличимый, он был только наш. Он сработал. Секунду повозившись, сложив журнал, папа встаёт, как-то неуклюже протискивается через колени соседей к проходу и направляется в мою сторону. Мне кажется, что он идёт замедленно и покачиваясь, но, наверное, это из-за движения и покачивания поезда. В глаза он не смотрит, хаотично оглядывает меня целиком, заходит в тамбур. Я ощущаю, как он сбит с толку, не способен вернуть себе инициативу и готов слушать. Пока что чувства взяли верх над разумом, но это ненадолго.

– Привет, пап! Извини, что так внезапно. Да, это действительно я, твой сын Серёжа, только не тот, которого ты видел, наверное, сегодня утром, а на 23 года старше, из будущего, из 2021 года, – стараюсь говорить отчётливо, без интонаций и акцентов, – Понимаю, что это звучит, как бред сумасшедшего, понимаю твоё состояние, я бы сам в такое в жизни не поверил, но это факт, – достаю из кармана куртки заготовленный паспорт и открываю, – Смотри, вот мой паспорт, который я получу при обмене только в 2001 году, вот фото, тут-то ты точно меня узнаешь, прочитай ФИО, дату рождения, а теперь посмотри на дату выдачи? Понимаешь? 2001 год, паспорт нового образца, посмотри обложку.

Перелистав несколько страниц, сразу показываю первую прописку, в которой на стандартном штампе рукой паспортистки выведен адрес: МО, г.Пушкино, ул. 50 лет Комсомола – наш дом и наша квартира.

– Видишь прописку? Посмотри внимательно, не торопись. Наверное, ты подумаешь, что купить поддельный паспорт не так сложно, только зачем поддельный паспорт с такой датой выдачи, им же нельзя будет пользоваться, правда?

Во время моего монолога его взгляд мечется. Он следит то за мной, то за паспортом, то оглядывается в вагон. Похоже, что пока он воспринимает информацию, но мозг не может её принять – слишком невероятно. Я принимаю это за добрый знак и продолжаю, стараясь немного завышать тембр голоса:

– Ты же и по голосу слышишь, да? А посмотри на мой шрам на щеке. Это же тот самый, когда я упал с велосипеда «Школьник» у нас во дворе и случайно напоролся щекой на небольшой выступающий из земли штырёк, лет в шесть, семь или восемь, уже не помню точно. Помню, что больно вообще не было, было немного крови, но след остался на всю жизнь почему-то.

Этот аргумент явно вызвал отклик, взгляд поменялся на более осмысленный.

– Не спрашивай меня, как это возможно, или почему я здесь – я правда не знаю. Наверное, я даже больше, чем ты, ошарашен этой ситуацией. Ещё вчера я заснул в поезде в 2021 году, направляясь из Казани к себе домой, а сегодня утром проснулся внезапно на лавочке возле МИИТа в вашем 98-м. Хорошо ещё, что у меня с собой есть вещи из будущего, я могу кое-что прямо сейчас показать, и ты наверняка поверишь мне ещё больше.

Достаю из кармана рюкзака смарт-часы, предварительно кинув взгляд в проход вагона, что никто к нам не направляется и нежданных свидетелей не будет. Циферблат часов включается, отображая контурные цифры, я нажимаю на кнопку – дисплей загорается полностью, показывая выбранный мною скин, время, число, количество шагов и последнюю ЧСС. Я внимательно смотрю на папу – он не отрывает взгляд от часов. Демонстративно перелистываю экраны вправо-влево, давая представление о невероятной мощи технологий будущего. Под конец включаю единственный загруженный плейлист с какой-то клубной музыкой на встроенном в часы плеере. Музыка здесь звучит, конечно же отвратно, но всё же понятно, что это не одна из электронных мелодия часов Montana. Заканчиваю демонстрацию листанием меню. По его глазам вижу, что нужный эффект достигнут. Пока ещё он не в силах собраться с мыслями, я продолжаю:

– У меня с собой есть компьютер, в нём почти полный семейный архив фото и даже видео до самого 2021 года, я покажу тебе наши совместные фотки и видеосъемки, так что и у тебя не останется сомнений, что я действительно твой сын Серёжа, доросший до 42-х лет. Только давай не здесь, не нужно привлекать лишнее внимание.

Он ещё молчит, но ощущается, что вопросов или мыслей у него настолько много, что не получается выбрать, с чего же начать. Пользуясь замешательством, продолжаю:

– Понимаю, что тебе хочется спросить: «Ну, и что тебе от меня надо?» – делаю неловкую паузу, не могу нащупать нужную интонацию для следующей фразы – то ли жалостливую, то ли заискивающую, то ли командную. Он тоже молчит, но в глазах вижу, что таки-да, угадал вопрос, и ответ нужен прямо сейчас.

– Когда ты успокоишься и сам всё осмыслишь, то поймёшь, что мне нужна просто обычная помощь, хотя бы на несколько дней. Уже почти ночь, а мне сейчас негде спать, я с утра не ел, мне некуда идти, у меня нет документов, нет работы, нет денег и все, что с этим автоматически связано. Я даже не умею быть бомжом, особенно в этом времени, тут для меня уже много что непривычно и забыто. Я могу попасть в тюрьму или дурку, притом в самое короткое время, не имея крыши над головой и пропитания. Наверное, никому, кроме тебя, мамы, или самого себя, я не смогу убедительно ничего доказать.

Смятение в его взгляде ощутимо сменяется на скепсис – тревожный звоночек. Материальное положение в это время не позволяет ему, конечно же, просто так раздавать деньги первому встречному, похожему на родственника. Последняя моя заготовленная фраза:

– Давай поговорим о том, что могли бы знать только ты и я (твой сын Серёжа), чего почти никому никогда не рассказывали. Начну я. Помнишь фотографии, которые я делал в моей комнате, на которых в окно видны пролетающие мимо НЛО. Ты их ещё носил на работу, демонстрировал коллегам, но я так никогда и не рассказывал тебе, как я их на самом деле сделал?

Выдерживаю паузу – он должен вспомнить.

– Он всегда говорил, что они настоящие, что объекты на снимках зависали перед окном и получилось их заснять, даже Таня их видела… – наконец-то сбивчиво произносит папа.

– Потому что мы с Танькой договорились и нам было по фану, мы же думали разыграть друзей, вам с мамой мы показали просто попутно. Я придумал вырезать фигурки НЛО из черной бумаги и прилепить их к стеклу, ведь так казалось, что они прямо за окном, – выпалил облегчённо я и сразу же смекнул, что слова «по фану» вообще не к месту и не ко времени. Однако я ощутил его о чёткое разделение на «он» и «ты». Значит для него я пока ещё другой человек. Опять я мал-помалу улыбался, что со стороны не добавляло мне очков доверия. Мы пока помолчали, я давал время на размышление.

– Задай мне вопрос, ответ на который только ты и Серёжа знаете – в итоге не выдержал я.

– Какой номер у Серёжиного ружья? – вкрадчиво спросил он, подумав.

Я опешил, ведь уже было и забыл, что когда-то охотничий карабин «Сайга-410» действительно был моим, но я быстро, как говориться, наигрался и не стал продлевать разрешение после первых пяти лет владения, и уж, тем более, забыл его серийный номер, если когда-то и помнил. К такому повороту я готов не был, но надо было выпутываться из ситуации:

– Ну, это ты, конечно, загнул! Разрешение на владение карабином «Сайга-410» я получил в 1997 году на восемнадцатилетие, когда ты мне его подарил. Это гладкоствольный охотничий карабин с ружейным ложем, к нему есть два магазина на пять и один магазин на десять патронов, еще должна быть насадка «Парадокс», но я не уверен, её уже купили или нет. Естественно, его номер я за 20 лет забыл, потому что довольно скоро после получения вернул его тебе и с тех пор почти не держал в руках, – я старался вспомнить и проговорить все детали, чтобы моя версия звучала максимально убедительно.

В его взгляде читалось, что ответ не помог склонить чашу весов в мою сторону, но и хуже не сделал. Я решил перейти в наступление:

– Зато я хорошо помню, как мы с тобой периодически запирались в мой комнате от мамы и сестры Тани, когда ты откуда-то достал пневматическую винтовку «Иж-38» и мы, включив громко магнитофон и, поставив в один угол комнаты к двери доску ДСП, стреляли по солдатикам. Помню, как разок пуля-таки отскочила от доски и хлопнула тебя в бровь, после чего мы поменяли угол обстрела, чтобы рикошетило в стену. Помню, как мы прятали винтовку, обернув тряпками, под кроватью. И никто, кроме нас с тобой до поры до времени этого не знал, если ты, конечно, никому не рассказывал.

Его взгляд изменился, сомневающийся прищур глаз исчез, скулы расслабились. Сейчас было понятно, что он задумался, то ли вспоминая рассказанное мной, то ли обдумывая новый вопрос. Я надеюсь дожать:

– Помнишь, как мы как-то осенним утром шли по Тарутинскому полю с охоты, проходили по опушке леса, я, ты и дядя Витя (родной брат папы)? Мы шли уставшие уже, без добычи, а впереди нас аукались грибники. Мы догнали какую-то бабушку, которая всё время шла впереди к нам спиной, она нас услышала и, не оборачиваясь, спросила: «Ну, что ребятки, грибы есть?». А ты ей такой говоришь: «Не, бабуль, мы не за грибами…», а я тут же вдогонку: «Мы за грибниками!». Бабулька повернулась и видит нас троих в камуфляже, с ружьями, рациями, я ещё и в камуфляжной маске. От неожиданности она просто осела в своё ведро, которое взяла под грибы!

Всю историю он молчал, не прерывая, глаза были удивлённые, но в конце невольно улыбнулся. Я почувствовал холодок – история была мимо, она с ним ещё не происходила, раз он не вспомнил.

– Такого не помню… – выговаривает он натужно, хотя видно было, что сама история ему понравилась.

– «Один-ноль в Вашу пользу… Играем дальше!» – с неохотой бросаю я, – Значит это случится в скором времени, и ты точно надолго запомнишь.

Почему-то ощущаю, что даже не особо удачная попытка всё-таки оставляет отклик в душе, он узнаёт мою манеру рассказывать, шутить и даже молчать. Я решил, что важнее количество, чем качество, и просто навалился с перечислением фактов, типа «Как звали первого кота», «Каким прозвищем называл меня двоюродный брат, когда был ещё маленьким», перечислением адресов, памятных дат, какие помнил, дней рождения, друзей детства, игрушек, прочих вещей, постарался даже аккуратно описать возможное на тот момент расположение мебели в моей комнате. С его стороны также следовали вопросы, часть из которых я, конечно же, проваливал, но диалог продвигался, и это меня обнадёживало. Так мы провели оставшиеся 10–15 минут до станции Пушкино, на которой нам пришлось сойти.

Оставь сомненья

«Осторожно, двери закрываются, следующая остановка – платформа “Заветы Ильича”». Мы стояли на платформе и неловко молчали. Я ждал приглашения словами или хотя бы жестом. Папа явно колебался, находясь перед весьма внушительной неопределённостью, разговор застопорился. Тут меня посетила отличная идея:

– Давай найдем какое-нибудь уединенное место, например, подъезд, где не будет посторонних глаз, и я тебе покажу еще доказательства. Это будут фотографии и видеозаписи, – предложил я, параллельно засовывая руку в рюкзак и включая смартфон, чтобы он успел пока прогрузиться.

Уверенным, но неспешным шагом, я направился от станции кратчайшим пешеходным маршрутом к родительскому дому, давая возможность ему немного задержаться в раздумьях, но легко меня нагнать, что он почти сразу и сделал, вышагивая слегка позади. Я почувствовал, что он проверяет, знаю ли я дорогу.

– Я тебе покажу устройство, которое у нас называется «смартфон», от английского smart и phone, то есть умный телефон. Обычно мы называем уже просто «телефон», потому что домашних телефонов в привычном тебе понимании уже почти ни у кого нет, все ходят с личными «умными» устройствами. По сути, это мини-компьютер, в который встроен сотовый телефон, цифровой фотоаппарат, видеокамера, и много чего ещё, поэтому у каждого всегда с собой есть устройство, способное звонить, искать информацию в Интернете, фотографировать и снимать видео. У меня в телефоне очень много фотографий из будущего, но большинство из них касается семейной жизни, будущей жены, детей, дома, машин и так далее. Мне кажется, что у меня с собой две или три тысячи фотографий, включая те, которые ты и мама в будущем пришлёте, – я довольно неуклюже пытаюсь подвести к мысли, что мне потребуется какое-то время на сортировку материалов, я не могу показывать всё подряд. Не понимая, как информация может повлиять на будущее моё и всей семьи, нужно быть крайне осторожным, чтобы будущее не сломать. Я заранее решил показывать только что-то нейтральное – современные машины, технику, магазины, или улицы города.

– К чему я это всё говорю: мне потребуется некоторое время, чтобы выбрать такие фотографии, на которых есть что-то футуристическое. Как ты понимаешь, я просто так не фотографировал, например, наши современные машины, или здания с целью показать тебе. Для нас это всё повседневные и привычные вещи. Но иногда-таки они могут просто попадать в кадр, и мне надо такие кадры поискать. И ещё одно. Я, наверное, не стану показывать ничего, связанного с моей и Таниной семьями. Не волнуйся, в 2021 всё хорошо, но у меня есть озабоченность – если ты или мама будете заранее знать в лицо наших избранников или детей, то можете, волей или неволей, повлиять на наши будущие решения, на наш выбор, от этого линия времени, которую я знаю, поменяется, а мне бы этого не хотелось. Пока это сложно осознать даже для меня, но шанс такого развития событий есть.

– А как я могу знать, что фотки не сделаны в Фотошопе? – вдруг произнёс папа.

Это было так неожиданно, что я мысленно завис. Как ни странно, он был прав. Я вспомнил, что в те времена довольно активно занимался ретушью фото и даже 3D-графикой. До реализма тогда было далеко, но всё же. Хорошо ещё, что он не знает про доступность в наше время фильтров для состаривания людей на фото или DeepFake⁶.

– Я покажу не только фото, а постараюсь найти и видео. Вот, кстати, вполне подходящий подъезд, – переводя тему, указал я на центр длинной девятиэтажки.

Мы заходим в подъезд, я не оглядываюсь, но понимаю, что он следует за мной. Кажется, что он полностью заинтригован, уже поборол скепсис и, как ребёнок в цирке, ждёт представление с реальными чудесами. На счастье, в подъезде оказывается лестница отдельно от лифта с переходом через внешний балкон. Это идеально, по таким лестницам обычно не ходят, так что нас вряд ли кто потревожит. В лестничной полутьме достаю из рюкзака смартфон, он уже как раз загрузился и ждёт обязательного первичного ввода PIN-кода. Я привычно разблокирую и, пока телефон догружается полностью, перевожу взгляд на склонившегося над светящимся экраном папу. Ощущение, что его глаза засветились не меньше, чем экран. Видно, что он поражен окончательно. Это уже не какие-то там мелкие и непонятные смарт-часы, тут уже безрамочный AMOLED-дисплей, 6.6 дюйма с разрешением почти 4К. Картинка просто сказочная.

Начинаю с беглой демонстрации работы аппарата, менюшек, рабочих столов. К сожалению, девяносто процентов приложений требуют пока отсутствующий онлайн доступ. Специально включаю камеру, ставлю ночной режим, делаю его фото в темном подъезде и показываю результат. По застывшему детскому удивлению на лице понятно, что демонстрация своей цели достигла. В невозможность существования такой техники в 1998 он уже верит. Теперь надо в кучах сделанных и присланных фото найти что-нибудь доказательное, какие-то совместные фото. Пока я ищу, он сам замер в предвкушении и внимательно осматривает заднюю крышку отвёрнутого от него смартфона. Через минуту я понимаю, что привлекло его внимание – большой металлический круг, приклеенный сзади на чехол для магнитного крепления на торпеду в машине. Решаю сострить:

– Ах, это… Это антенна рентгена, ты бы от неё подальше… – начал было я, но быстро пояснил назначение железяки, увидев неподдельный испуг.

Попутно нахожу несколько фотографий современных машин, случайно попавших в кадр, делаю зум на них и показываю. Каждая новая фотка отзывается радостью на его лице, ожидания явно оправдываются. Нахожу видео, которое снимал для, когда делал длинную велопрогулку по Садовому кольцу. Показал, как проезжаю по Крымскому мосту, на видео неплохо получился вид на современную Москву и памятник Петру. К моему удивлению, оказывается памятник установили ещё в прошлом году, но общий вид прохожих, машин, зданий вызывает интерес. Несколько раз пересматриваем фрагмент, внимательно изучая.

За первые несколько минут подходящих общих фото не находится, везде в кадре или жена, или дети, а это не входит в мои планы. Придумал поискать в WhatsApp. Открываю группу «Семья» и тут же получаю идею – на аватарке группы фотография с моей свадьбы – идеально. В редакторе тщательно замазываю невесту и тещу – почему я сразу не додумался о таком простом трюке. Сразу же комментирую, что на фото не будет лиц, но смысл будет понятен, и поворачиваю к нему экран. Реакция ожидаемая – он просто зависает в изумлении. На фотографии я, мама, он, моя сестра Таня и замазанные силуэты жены и тёщи. Понятно, что сомнений у него почти не остаётся. Он видит себя на десяток лет старше, а меня на тринадцать лет младше, и уже визуально проводит связь между мной девятнадцатилетним из 98-го, двадцатидевятилетним на свадьбе, и мной сорокадвухлетним настоящим.

– И какой это год, получается? – приходит он в себя и даже начинает улыбаться.

– Не-не, не скажу конкретно, но это будет не раньше, чем через десять лет.

– А чего там Танька на фотке одна? – Таню он почему-то узнал сразу, сомнений не возникло.

– Ну, это просто одна из фоток, на конкретно этой она одна, но вообще на свадьбе была в паре. У меня много фоток со свадьбы, они на жестком диске, надо включать ноутбук, а сейчас это не удобно. Чуть позже попробую показать. Теперь тебе хотя бы понятно? Теперь ты поверил? Мы можем дальше переходить к делам более насущным?

 Такой разворот вернул его в реальность, где нужно было решать, помогать ли мне, и чем конкретно. Нас поджимало время, по ощущениям было уже почти одиннадцать вечера, на улице ещё сильнее похолодало, ночевать мне было по-прежнему негде, ну, а его, вдобавок, ждала дома семья. Я снова почувствовал себя не в своей тарелке, мне не хотелось становиться ещё одним нахлебником, не хотелось просить денег, понимая финансовое положение семьи в тот момент, но другого быстрого выхода из положения я не видел. Пока папа молчал, обдумывая ситуацию, я проговорил своё текущее положение снова:

– Мне прямо сейчас некуда пойти, негде переночевать, у меня нет наличных денег (да и безналичных тоже), у меня даже нет паспорта, чтобы пойти в отель или общежитие. Мне нужна твоя помощь хотя бы на пару дней. Дома мне показываться точно нельзя, я не должен встречаться сам с собой – слишком высока вероятность изменить будущее не в лучшую сторону. У меня была идея, может, не лучшая, переночевать сегодня в машине, а завтра на свежую голову придумать другой вариант. Ты можешь завтра остаться дома и подумать вместе со мной? – пробормотав всё это, я замолчал и стал ждать.

– А как ты будешь спать в машине, это же холодно? – ответил он вопросом на вопрос.

– Буду периодически заводить мотор и греться печкой.

– Не, бензина мало, не хватит.

– Других экстренных вариантов я не вижу, не в подъезде же мне спать на лестнице.

– А может пойти к Борьке, у него вроде же вторая квартира сейчас пустует? Серёга мне говорил.

– Ну, да, вот прямо сейчас пойду и с порога скажу: «Привет, Борь, как дела? Узнал, я Серега Бостон, твой одноклассник из будущего. Слышь, я по-братски поживу в вашей старой квартире, лады? С родителями же уладишь?»

Он молчал.

– Идея, может и неплохая, предлагаю спросить, могут ли они квартиру сдать ненадолго, но это точно надо делать не сегодня, и точно не мне самому. Можно попробовать через Серёгу (кстати да, давай для понятности назвать второго меня именно Серёга).

– А как ты собрался внутри ракушки заводить двигатель-то? Это же гарантировано можно угореть.

– Конечно же, не в ракушке, надо из ракушки отогнать.

– Нет… – протяжно начал он и замялся.

– Не переживай, ничего ночью с машиной не случиться, да и я же буду внутри. Кому вообще надо угонять старенькую «копейку»? У тебя же пока «копейка»?

– Копейка… – с ноткой недоверия ответил он, – А почему «пока»?

Было заметно, как он сильно колебался и внутренне боролся с собой. Понятно, отказать без веских причин ему было неудобно, а вверять свою единственную пока машину почти что первому встречному очень не хочет. Мне вспомнилось его бережное, буквально охранительское, отношение к машине, как поначалу он несколько раз за ночь выглядывал во двор, проверяя. Как парковался в километре от других машин, чтобы, не дай бог, кто-то случайно не поцарапал. Справедливости ради – такое же отношение у него было и к своему гоночному велосипеду. После очередной поездки каждая пылинка была сдута, каждая царапинка заполирована или закрашена. Но так продолжалось не вечно, и, мал-помалу, волнение ушло. Сначала появилась ракушка, потом небольшой гараж, а потом и вовсе стало общедоступным страхование КАСКО.

– Ну, вот кому нужна твоя «копейка» с человеком внутри? – парировал я, вовремя поняв его опасения, – А «пока» потому, что до 2021 у тебя будет ещё целых семь других новеньких машинок, четыре из которых – иномарки. Так что расслабься.

Блаженно-мечтательное выражение его лица подсказало, что мысленно он уже выстроил в ряд эти несуществующие машины и раскрыл рот для вопроса, но я опередил:

– Нет, деталей не расскажу – не хочу портить сюрприз и ощущения от долгожданных покупок.

– Я вообще-то хотел другое спросить: а если утром Надя или Серёга пойдут мимо, а в машине какой-то дядька сидит, тогда что?

– Потому я и предлагаю отогнать, хотя бы за соседнюю пятиэтажку, куда они точно не ходят, а ракушку закрыть.

– Всё равно у меня ключа с собой нет…

– Ничего, зайдёшь домой, поужинаешь, мне что-нибудь захватишь поесть и чем укрыться, плед какой-нибудь или телогрейку.

– Да что я скажу, куда на ночь глядя пошёл?

– Придумаешь что-нибудь по ситуации. Всё, теряем время, это уже детали, которые можем обсудить по дороге – давай выдвигаться.

Дальше уже без возражений мы вышли вместе из подъезда. Я был доволен тем, как удалось сломить сопротивление и перейти от «нет» к «а как?». За остаток пути, километра полтора, обсудили детали и в общих чертах выработали план на завтра. Моё предложение состояло в том, чтобы ему остаться завтра дома, дождаться, пока сестра Таня отправится в школу, нынешний Серёжа – в университет, а мама Надя – на работу, и тогда уже забрать меня из машины. Далее, спокойно сидя дома, мы бы обсудили возможные дальнейшие варианты моей легализации и существования. Все эти размышления изредка прерывались по ходу движения моими рассказами.

– Вот тут построят большой угловой дом-башню с супермаркетом, – показываю я, – а вот тут мой одноклассник Женька Белов купит себе квартиру в строящимся доме и будет ждать, пока её со скандалами строят несколько лет, но в итоге получит её и поселится здесь с семьёй. Мы, кстати, с ним до сих пор плотно дружим и, по возможности, вместе летаем в отпуска семьями.

– Ну, или вот это болото, которое вроде как на самом деле озеро (то ли Травское, то ли Травинское – потом посмотрю) преобразят так, что вообще не узнаешь. Вокруг всё осушат, проложат дорожки, сделают пешеходную набережную с забором, всё дно очистят от мусора. Я когда первый раз увидел результат – глазам не поверил, что такое вообще реально. Вот там будет большая детская площадка, а вот здесь вообще можно будет пройти и срезать путь, хотя сейчас тут натурально болото. Мы, кстати, всей семьёй буквально на прошлых (для меня, конечно) выходных гуляли, когда приезжали в гости. Были мы с Татьяной вместе с супругами и внучатами, ты, и мама. Я тщательно отобрал формулировку, по которой непонятно, сколько внучат и какого они пола. Папа слушает молча, ему приходится просто верить на слово, – А потом мы оставили внучат вам на четыре дня, но это я так, это больше сам для себя рассказываю, чтобы не сойти с ума от всего этого происходящего…

Проходя мимо соседнего с нашим дома, где жил мой одноклассник Серёга Кореев по прозвищу «Уксус», я продолжил рассказ.

– Мы, когда в те выходные пошли гулять, только вышли вон туда, – я показал на въезд во дворы пятиэтажек – услышали сирены. Не сразу понял в чём дело, пока не увидели мчащиеся две пожарные машины. Мы огляделись и увидели поднимающийся столб дыма вон там. Обошли дом и увидели начинающийся пожар в квартире на четвертом этаже. Народ столпился, глазеют. Потом стекла стали лопаться, пламя уже из окон. Ты всех потащил подальше, мол «вдруг жахнет газ, не дай бог», тут третья машина как раз подъехала, стали рукава разворачивать. Вик… – я прикусил язык. Я чуть не сказал: «Вика испугалась». А Викой зовут мою младшую дочь. Второй мне сигнал, что нужно прекращать молоть языком, иначе рано или поздно я наверняка испорчу себе будущее.

С именем «Вика» была довольно забавная история, как мы с женой, исчерпав свою фантазию, решили устроить онлайн-голосование среди родственников за один из нескольких лучших вариантов имени. По итогам такого голосования и было выбрано имя, а сейчас, сболтнув его по неосторожности я бы запросто мог вычеркнуть всю эту приятную активность из бытия. Осторожнее нужно быть, и вообще прекратить рассказывать какие-то личные истории. Соблазн велик, но надо постараться.

– …Видимо, один из внучат испугался при виде пожара и немножко поревел, пришлось брать на ручки и успокаивать. Пожар был, прямо скажем, не слабым. Квартира горела как домна. Но когда мы возвращались с прогулки, то уже всё потушили, соседние квартиры не пострадали, разве что нижние залило водой. Я ещё подумал, а не встретим ли мы сейчас Серёгу тут, я его лет десять уже на тот момент не встречал. И точно, только мы стали проходить с торца, как он из двора вырулил со своей семьёй. Мы тут ещё постояли, обсудили случившееся. На фоне во дворе милиция и фельдшеры грузили в скорую какого-то голого и чумазого мужика. Серёга рассказал, что это как раз виновник, что у него крыша потихоньку ехала на фоне личных проблем и вот результат, и что вообще он, Серёга, думает, что мужик сам и поджёг.

– А что, «Уксус» останется здесь же жить? – спросил участливо папа.

– Видимо да, иначе, что ему тут ещё делать…

Двор и подъезд дома были почти такими, какими я их помнил в те времена, когда ещё жил с родителями. Позднее, когда я уже приезжал к ним в гости, то родной двор переставал для меня быть повседневностью и я каждый раз отмечал изменения, сравнивая с тем прошлым устоявшимся образом. Сейчас этот образ был передо мной, так сказать, во плоти. Лет десять, наверное, ещё оставалось до установки домофонов, современной детской площадки, сноса самовольно установленных гаражей-ракушек, занимающих добрую половину двора.

Вопреки ожиданиям я направился за папой в подъезд. Он остановился и, оглянувшись, вопрошающе посмотрел на меня.

– На лестничной клетке подожду тебя, на улице уже слишком холодно.

Наш этаж был последним, девятым, что позволяло, взобравшись по лестнице к площадке чердака, спокойно там отсидеться, не опасаясь проходящих мимо жильцов, чем я и воспользовался. Из-за специфической акустики лестницы нельзя было бы пошевельнуться в подъезде так, чтобы я не услышал. Кто бы ни вышел из квартиры, ни пошёл бы по лестнице или ни поехал на лифте – я узнал бы об этом заблаговременно. Меня нельзя было застать врасплох. Я не преминул воспользоваться ситуацией, присел на ступеньки и достал ноутбук. Захотелось поскорее провести поверхностную инвентаризацию информации, что хранилась в недрах ноута, правда надолго меня не хватило. Очень скоро мысли о ближайшем будущем (ха-ха, каламбур) завладели мной полностью: где поселиться, на какие средства существовать, как не попасть в лапы милиционеров или санитаров, а главное – есть ли способ вернуться в моё настоящее время. Я выключил полностью и убрал ноут, выключил телефон и принялся тщательно и последовательно эти вопросы обдумывать. Так я провёл следующие полчаса.

Папа, проснись!

Звонкие повороты дверного замка заставили меня поднять голову и открыть глаза – видимо я немного задремал в процессе рассуждений. От сидения на бетонной ступеньке немного затёк – пришлось приложить усилия чтобы встать. По звуку было похоже, что открывается наш замок, но для предосторожности решил не обозначать себя и притаился. Вначале открылась и закрылась дверь квартиры, затем открылась и закрылась дверь на лестничной площадке, и из-за угла показался папа, держа в руках объемистый пакет. Отлегло. Он кивнул мне головой, подзывая к лифту. В кабину вошли молча и только в районе седьмого этажа молчание было нарушено.

– А чо так долго? А чо у тебя в коробке? Уши доктора? – спародировал я голосом персонажа Михалкова из фильма «Жмурки»⁷, но тут же вспомнил, что картина эта явно родом из 2000-х, – Пардон, эта цитата тут не к месту. Всё нормально? Что в пакете?

– Нормально, придумал историю, что надо завтра машину Гришке на завод отвезти, поэтому сейчас, чтобы не забыть, кое-какие вещи отнесу и вернусь, а в пакете телогрейка, как просил, бутерброды и вода, – получил я ответ извиняющим тоном.

– Ну, вот, половину дела сделали, остаётся мне ночью не замерзнуть, а завтра что-нибудь придумаем понадёжнее.

Ради конспирации решили разделиться. Я двинул к месту предполагаемой ночной парковки за пятиэтажку, а папа пошёл выгонять машину. Если вдруг мама решила бы из любопытства проверить ситуацию с балкона, то ничего необычного не обнаружила бы. Как обычно, на месте я его ждал целую вечность, ибо всё, что касалось машины всегда выполнялось им с особой тщательностью. Уверен, что перед выездом из ракушки он успел протереть её тряпкой.

Уныние охватило меня, как только я оказался в салоне «копейки». Порядком подзабыл я, что ВАЗ-21011 по габаритам явно меньше любого из седанов класса B, а может даже и А, имел внутреннюю отделку из каких-то ужасающих материалов, и в салоне беспрестанно воняло парами бензина. Пока я размышлял, каким же образом мне скрючиться так, чтобы уместить туловище и ноги в горизонтальной позе на заднем сидении и при этом коленями не передавить себе шею, папа вовсю вещал, какую ручку куда тянуть, до какого звука держать повёрнутым ключ и что поменять в движке, если после получаса она не заведётся. Когда же лекция по азам холодного пуска трухлявых карбюраторных двигателей на 76-м бензине (да-да, был когда-то и такой) была окончена и мне было предложено самому пересесть за баранку и показать, что я усвоил из изложенного материала на практике. Я сел на место водителя и поник окончательно. С одной стороны всё было визуально знакомо, с другой – я напрочь забыл для чего нужны все эти странные рычажки, дополнительные педали и в какую сторону дёргать ручку коробки передач. Отдельно пугал какой-то непонятный «подсос», который надо было куда-то там «давать». Хорошо ещё, что мне не предлагалось на ней прямо сейчас проехать.

Худо-бедно, с третьего раза удалось машину завести и два раза повторил для закрепления материала. Пора было устраиваться на ночевку и отправлять папу домой. Я начал раскладывать телогрейку на заднем сидении. Удивлённо на меня глянув, папа лёгким движением руки полностью откинул назад спинку переднего пассажирского кресла так, что получилось очень даже неплохое спальное место, уместиться на котором мне показалось реальным. «А жизнь-то налаживается!» – подумал я и улыбнулся.

Уходил он неохотно, как будто навсегда мысленно прощаясь с машиной, оглядываясь каждые три-четыре шага, пока не скрылся за углом. Я снова остался наедине со своими проблемами. Достал смартфон и наушники, включил музыку, быстренько перекусил бутербродами с вареной колбасой. Теперь было немного времени перед сном, чтобы ещё раз проанализировать события этого сумасшедшего дня. Внутренний монолог был примерно таким:

– Я проснулся днём почему-то на скамейке в сквере рядом с моим университетом. Почему именно там? Непонятно.

– Со мной был мой рабочий рюкзак с полным набором вещей, которые я брал с собой в командировку на конференцию в Казань. Опять загадка, почему только рюкзак? А где тогда мой дорожный чемодан с одеждой?

– Так! А как тогда Индекс.Карты без интернета и сотовой связи показали мне правильную локацию? Точно, есть же ещё GPS протокол и спутники, которые точно уже сейчас запущены и работают, а карты Москвы и Области я скачивал для оффлайн использования.

Я открыл приложение Карт, проверил эту гипотезу – действительно. Смартфон определял геопозицию по спутникам, карты были доступны оффлайн, моё текущее местоположение определялось верно. Это было хорошо, как минимум с навигацией у меня будет нормально, да и у карт есть какая-никакая стратегическая ценность, будет чем торговать при случае.

Чисто машинально я открыл с главного экрана телефона Youtube, видимо намереваясь посмотреть какие-нибудь shorts’ы, но из-за отсутствия подключения к Интернету приложение после запуска предложило мне перейти и посмотреть скачанные видео⁸. «А это идея!» – просиял я, как я мог забыть. У меня же есть какие-то скачанные видео и даже фильмы. В списке значилось более 100 штук, большинство из которых являлись небольшими обучающими фрагментами, например по MS Project, курс начальных лекций по машинному обучению (помню, как я их в поезде скачивал), вводная лекция в PMBOK5 на 1,5 часа, куча различных роликов по Git, Go, Excel, которые, я рано или поздно, надеялся посмотреть. Видимо, теперь посмотреть придётся в поисках крупиц полезной в моём положении информации. Замыкали список ретро-фильмы, которые я качал для просмотра на рыбалке в компании, когда Интернета не будет. Это были: «Ирония судьбы», «Особенности национальной охоты» и «рыбалки», «Брат», «Брат-2», «ДМБ», вышеупомянутые «Жмурки» и почему-то «Шла собака по роялю». Я вспомнил, как хотел узнать год производства «Жмурок» и включил его, чтобы поискать информацию в титрах, но прямого указания не нашёл, а только упоминание использованной музыки 2005 года. Открыв и полистав титры к «ДМБ», я вообще не нашёл никаких упоминаний годов, что было прямо-таки обидно. Удивительно, что создатели не хотят увековечить свои творения с привязкой к эпохе. Живо представил себе будущих историков, которые году эдак в 2080 пытаются понять по языку, выражениям и форме военных, в каком именно веке это снято, в девятнадцатом, двадцатом или двадцать первом, потому что деньги на содержание Википедии кончились в 2033 году и все мировые знания были разом потеряны.

Наверное, именно тогда меня впервые посетила дельная мысль: хорошо было бы подсказать авторам гениальных фильмов почти цельные идеи или готовые сценарии их будущих шедевров. Так они могли бы сэкономить кучу времени для создания новых, ранее не известных творений. Додумывать эту идею сил уже не оставалось, мысли вспыхивали и тут же остывали рассеиваясь. Этот поистине сумасшедший день полностью исчерпал мои внутренние ресурсы. Я поспешил устроиться на приготовленной лежанке, убрал наушники, поставил таймер телефона на 1,5 часа, чтобы проснуться и заглушить мотор. В сон провалился, как и подобает уставшему человеку, быстро и незаметно.

На первый таймер я проснулся весьма неохотно, сны мне не снились, и при пробуждении на минуту всё окружающее показалось именно сном. В салоне было темно и тепло. Я не с первого раза нащупал ключ зажигания и заглушил машину. Через силу достал телефон и установил таймер ещё на 2 часа, чтобы вновь завести машину и погреться. Глаза мгновенно склеились обратно, как только потух экран телефона.

Я проснулся с закрытыми глазами от того, что наступило пасмурное утро, дети уже, видимо, проснулись и прибежали к нам в кровать, наверное, даже включили тихонько мультики на телевизоре. Я лежал, отвернувшись к краю, по самую шею укутавшись в одеяло, и чувствовал, как дети ползают по кровати, переговариваясь в полголоса. Я старался не подать вида, что уже проснулся – хотелось досмотреть свой причудливый сон. Конечно, я понимал, что окончание сна уже придумать не смогу, особенно если дети начнут усердно меня будить и отгонят последние ускользающие воспоминания. А они, словно нарочно, чувствуя моё отстранение, стали, как заводные, повторять: «Папа, проснись!», «Папа – вставай!». Сначала спокойно, постепенно переходя в назойливые и истеричные причитания. Я только сильнее сжимал веки, выгадывая для себя последние сладкие секунды отдыха, уже понимая, что одними причитаниями не ограничится и вот-вот ко мне будет применена физическая сила. «Папа, папочка, ну просыпайся» – уже завывала со всхлипываниями старшая Ева. «Чего это она себя так накрутила?» – подумал я, и тут же услышал сигнал сработавшего таймера. Дети затихли, я подождал второго сигнала будильник и открыл глаза.

Я по-прежнему лежал, плотно укрытый телогрейкой, в том же салоне копейки, который был подсвечен с улицы через окна лучом света.

Всем телом физически ощутил контраст между уютным сном и реальностью – глаза щипало, они слипались обратно, тело затекло, лицо и ноги подмёрзли – совсем не так, как несколько секунд назад было в моей кровати дома. Таймер продолжал сигналить, с превеликим трудом я повернулся на спину, чтобы извлечь телефон из кармана. В салоне стало явно холоднее, но всё же ещё терпимо. Немного поразмыслив, я решил пока оставить всё как есть, и ещё поспать, не найдя в себе силы пересаживаться в кресло водителя и заводить машину. Накрывшись снова телогрейкой и повернувшись на бок, я закрыл глаза и попытался мысленно вернуться в только что прерванный сон. От досады у меня стоял ком в горле и очень хотелось плакать, а этого я не делал, наверное, уже больше двадцати лет. Тем временем, до утра оставалось ещё два-три часа.

А если я не один?

Я проснулся от стука в стекло. Температура в салоне была уже практически нулевая, у меня замерзал кончик носа. Было ещё темно, но в отблесках фонаря я разглядел за стеклом папу.

– Доброе утро, ты как, нормально? – просунулся он сразу с вопросами.

– Доброе, бывало лучше, замерз немного. Который час? Уже пора идти? – голос ещё хриплый, губы еле ворочаются.

– А чего мотор не заводил? Время уже 6:30, никуда идти не надо, едем на работу.

– Какую работу? Зачем? Почему так рано? – так же вяло бормочу я.

– Ну, я же вчера сказал Наде, что мне надо машину на завод Гришке показать, помнишь?

– Наверное, помню. А мне тогда куда деваться? Договаривались же вроде сегодня дома посидеть, обсудить план действий. Всё отменяется?

– Поедем сейчас на завод, мне на работу надо, сегодня совещание с директором, а ты пока посидишь у меня в кабинете. Потом обсудим план.

– Ну, ладно, давай, а меня на завод-то пустят? У меня же паспорта нету, – уже немного приходя в себя сообразил я.

– Да не нужен никакой паспорт, я так проведу.

– Ладно, поехали, только, чур, ты за рулём, – перешёл я на шутки и принялся укладываться обратно, намереваясь по дороге ещё поспать в тепле часок-другой.

Пока он заводил и прогревал машину, протирал стёкла, зеркала, я заснул чутким сном без сновидений, под наизусть знакомые шлягеры, доносившиеся из включенной на волне Авторадио магнитолы. Папа пытался продолжить разговор и даже хотел изложить свои мысли, которые появились этой бессонной от переживаний ночью, но я вежливо поставил разговор на паузу, сославшись на чудовищное недосыпание и плохо соображающий пока что мозг.

По дороге я несколько раз просыпался от толчков на кочках, от резких поворотов, от гудков машин, и сразу же старался уснуть. Продвигались мы медленно, видимо, уже стояли в пробке. Папа негромко, в типичной манере, сам для себя комментировал творящееся на дороге:

– Ну, куда? Куда ты лезешь? Как я тебя пропущу?

– Ну, и что ты бибикаешь? Надо – проезжай.

Наконец, в очередной раз проснувшись, я почувствовал в себе силы начать новый день. Полежав ещё минуту с открытыми глазами, привыкая к свету и звукам, я приподнялся и огляделся. Мы по-прежнему волоклись в пробке в свете множества фар. Местность за окном я не узнал, потому что было ещё темно и пасмурный горизонт едва-едва начинал подсвечиваться снизу восходящим солнцем. Механические часы в салоне показывали 7:35.

Заметив моё пробуждение, папа повеселел, пожелал доброго утра и указал на свой дипломат на заднем сидении, в который услужливо припрятал мне на завтрак варёное яйцо и бутерброды с сыром. Приведя пассажирскую спинку в удобное для сидения положение, я достал свой завтрак и приступил к трапезе, попутно описывая свой не слишком приятный ночной опыт. За эти 6 часов я однозначно зарёкся повторять подобный эксперимент даже в случае крайней нужды. Уж лучше рассказать всё семье, надеясь на лучшее, и ночевать хотя бы на полу в тёплой квартире. Попутно выяснилось, что едем мы где-то в районе ВДНХ и пробка, видимо, из-за перекрёстков.

Закончив завтрак, я почувствовал себя вполне сносно и, наконец, предложил папе начать рассказывать и расспрашивать.

– Я полночи не спал от волнения, всё думал про твои рассказы, про это невероятные события, как такое в принципе возможно. Еле удержался, чтобы Наде про это всё не рассказать. Это всё настолько невероятно и волнительно, что даже не знаю, о чём спрашивать. Раз ты не хочешь рассказывать про личное, тогда, расскажи, кто после Ельцина станет президентом? Что станет с нашим внешним долгом? Станет ли после 2000 года жить лучше?

«Ну, вот и приплыли…» – подумал я. Уже почти забылись «нынешние» времена, когда каждый гражданин, от мала до велика, с замиранием сердца ждал результаты очередных выборов Думы или президента, обсуждал, спорил с пеной у рта. Чего только стоила ставшая крылатой в моей семье фраза деда по папиной же линии, тоже Сергея – «Ну, хорошо, а вот скажи мне, ты за кого голосовать будешь?», и какой бы ты ответ ни дал – спора было не избежать. Почему-то всем казалось настоящим спасением избрание какого-то другого президента, как по волшебству, вдруг всё вокруг поменяется, поменяются и они сами, сами избиратели, моментально перестанут жечь кнопки в лифтах, курить в тамбурах, и бросать окурки на рельсы.

Однако, отвечать что-то было нужно и я начал осторожно издалека.

– Понимаешь, ответить-то я могу, но не хочу портить отличный сюрприз от Бориса Николаевича, который он сделает 31 декабря 1999 года в новогоднем обращении. Скажу так: довольно скоро в российской политике многое поменяется в лучшую сторону. Появятся новые лица, которых сейчас даже и знать никто не знает. Нового президента вы тоже пока не знаете, по крайней мере не настолько хорошо, как основных претендентов.

– Не понимаю, как это возможно? Ельцин еле-еле выиграл у Зюганова, до выборов остаётся два года, Ельцин же на третий срок не сможет баллотироваться, у Зюганова все шансы. Как сможет победить какой-то загадочный новый кандидат?

– Ну, да, все так думали, а вот поди ж ты… Зюганов, кстати, никуда не делся, Жириновский тоже. Всё так же исправно руководят своими партиями, участвуют в выборах, сидят в думе. Ну, вот смотри, например, Черномырдина уже сняли?

– Ну, да, весь его кабинет в отставку две недели назад отправили, вместо него какого-то непонятного Кириенко назначили, бывшего министра энергетики.

– Вот, примерно так же, только ещё интереснее, будет и с будущим президентом. Дам подсказку – он займёт сначала кресло премьер-министра, а уж оттуда будет баллотироваться на выборах. Остальное сам узнаешь ближе к декабрю 1999 года. Хотя, наверное, это не самое интересное, что произойдёт в политике. Например, в США после Клинтона президентом станет снова Джордж Буш, только на этот раз младший, сын.

– Ничего себе!

– И на этом приколы только начинаются. Буш младший просидит два срока, устроит такой шорох по миру, что мама не горюй, но после него выберут первого в истории США чёрного президента – Барака Обаму. Тоже «тёмная» была лошадка на выборах, против него был Джон Маккейн от республиканцев, явно поехавший дед, ветеран Вьетнама, и тоже казалось, что Обама какой-то «кинднер-сюрприз», хотя он вроде был дважды сенатором штатов. Помнишь, как Данила Багров в фильме «Брат» предрекал, что «скоро всей вашей Америке кирдык»? Так вот, до 2021 «кирдык» так и не настанет, а дальше уже не знаю.

– Обалдеть, серьёзно будет президент-негр?

– Да, серьёзно, но и это не конец, после него победит Дональд Трамп – миллиардер, шоумен и вообще личность незаурядная. Кажется, он в 90-х приезжал в Москву, что-то там обсуждать с Лужковым, должны были его показывать. Ты не представляешь, какой шум в мире и в США поднялся после его избрания. Интересно, что в мультсериале «Симпсоны» избрание Трампа было весьма точно предсказано, даже есть сравнение фотографий настоящей инаугурации Трампа и кадров из серии – почти один в один, как будто сценаристы и мультипликаторы… – и тут я запнулся, по спине пробежали мурашки от резкого осознания. Судя по всему, я был такой не один «попаданец» и сам же нашёл тому подтверждение. Надо не забыть и додумать эту мысль, может быть есть смысл искать таких людей и налаживать связь.

– Да «Симпсонов» я как-то не смотрел особо, это Серёга с Танькой любят.

– Как будто я не знаю, не удивил… Понимаешь, я внезапно понял – весьма вероятно, что «Симпсонов» про Трампа сняли не случайно, кто-то из будущего им подсказал эту идею. Раньше я такую версию воспринимал как шутку, но теперь-то всё сходится. Правда, я не понимаю ещё, что с этой информацией делать. Может это мне как-то помочь или нет. Но в любом случае, то, что такое случилось не со мной одним уже немного ободряет.

– Ну, может быть, теперь я в такое тоже поверю – соглашается он, и мы оба замолкаем в задумчивости.

Может, даже и не все экстрасенсы или астрологи шарлатаны. Вдруг среди них тоже могут быть такие, как я, просто зарабатывающие свой кусок хлеба, как умеют, изредка давая прогнозы реальных будущих событий, которые они помнят. Помню, что незадолго до смерти Стивен Хокинг устраивал эксперимент с целью проверки теории о путешественниках во времени и сделал он это весьма оригинальным образом. Он тайно устроил настоящую вечеринку с угощением и входом для всех желающих, но объявление об этом событии он дал в газете на следующий день, что мол «Жду всех путешественников во времени на мою вечеринку вчера. Вход бесплатный». Эх, жаль я не помню точную дату эксперимента, вот можно было бы удивить и порадовать старину Стивена…

Всё моё – твоё

– Ладно, с Америкой понятно, а у нас-то что?

– У нас… У нас будет «весело». Всего не упомнишь и не расскажешь, конечно. Но есть хорошие новости – Ходорковского через несколько лет (точно не помню) посадят, и надолго. Как раз новый президент и посадит, но потом он же зачем-то и выпустит лет через десять, а Миша не будь дураком – смотается сразу из страны, осядет в Лондоне, и начнёт оттуда подрывную работу вести.

Это «новость» заставила удивиться и крепко задуматься. Наверное, я бы тоже не поверил, что настолько могущественная фигура в 90-х, как Ходорковский, может быть просто арестован, имея такой штат охраны. Скорее бы поверилось, что его убьют при попытке задержания или потом в тюрьме, но тут я вспомнил еще про покойного Бориса Абрамовича⁹:

– Ну, достанется не только Ходорковскому. Березовского тоже отгонят от государственной «кормушки», он после 2000 вообще не сможет больше «с ноги» дверь в Госдуму и правительство открывать, потом на него тоже заведут уголовные дела, и он уедет из страны. Он не сработается с новым президентом, начнёт его открыто критиковать, за что и пострадает, хотя говорили, что именно Березовский предложил кандидатуру преемника Ельцину, как компромиссную. Такая вот ирония судьбы.

Это новость тоже порадовала папу:

– Ты прям сказки какие-то рассказываешь. В это сложно поверить, пока лично не увидишь.

– Да, понимаю, но это факты. О, ещё вспомнил. Помнишь момент из «Брата-2», когда Сухоруков в туалете киллера добивает и говорит: «Вы мне, гады, ещё за Севастополь ответите!» – и тут я по глазам вижу, что не помнит, – Подожди-ка, а разве фильм «Брат-2» ещё не сняли?

– Вроде… Вроде нет… – неуверенно отвечает папа.

– А, ну, ничего, напомни мне, он у меня есть скачанный, вместе посмотрим, тогда расскажу про то, что сейчас хотел рассказать, ещё сюрприз будет.

– Ну, давай что-нибудь ещё расскажи тогда.

– Да вот прямо сейчас что-то в голову ничего особо не приходит, если ты про политику. Да и, честно говоря, мы как-то перестали пристально за политикой следить, как-то это на второй план начало отходить, когда ситуация в стране более или менее стабилизировалась, когда цены на нефть поползли вверх, когда внешний долг закрыли, выплатили долги перед бюджетниками, начали накапливать фонд национального благосостояния. Как-то люди занялись больше работой, стали делать что-то сами для себя на местах, а не ждать чудес от правительства, что ли. Да и потом, в самой политике начался натуральный цирк. Ленивый только в депутаты не пошёл, киноактеры, боксёры, певцы и певицы, космонавты. Взять хотя бы Кобзона с Терешковой.

Пока он молчал, я оглядывался по сторонам, присматривался к потоку машин и местности, где мы проезжали. Мы ползли мимо главного входа ВДНХ, эстакаду и тоннель ещё не построили, поэтому на перекрёстке улицы Бориса Галушкина со Звёздным бульваром были долгие светофоры, собиравшие пробку. Опять в задумчивости я потянулся за телефоном, рассчитывая привычно посмотреть, далеко ли растянулась пробка, опять вспомнил и сам с себя улыбнулся, но телефон всё-таки достал, желая продемонстрировать ещё оно чудо технологии папе в виде навигации и Индекс.Карт. Поймав сигнал, Карты исправно показали верное местоположение. Я улучил момент продемонстрировал папе, на что способны современные носимые смартфоны, показал и примерно рассказал, как будет в будущем устроена эта транспортная развязка.

– У нас без навигатора уже никто и не ездит. Даже если я наизусть знаю дорогу, я всё равно включаю навигатор.

– А зачем? Конечно удобно, что он тебе показывает, куда поворачивать, но на него же надо отвлекаться постоянно.

– Не, не надо, он ещё и разговаривает, заранее тебя предупреждает, когда и куда надо повернуть, что весьма удобно и от дороги не отвлекает. Я постоянно его включаю потому, что он показывает довольно точно время в пути, получает информацию о пробках и сам передаёт такую информацию другим. Например, если в процессе поездки где-то впереди по маршруту образуется большая пробка, он самостоятельно ищет путь объезда. Если возможно объехать пробку и сэкономить время – навигатор сам переключится на новый маршрут и поведёт тебя по нему.

– Интересно… А как он знает, что впереди пробка?

– Он получает эту информацию через интернет, при этом сам тоже передаёт на центральный сервер информацию, с какой скоростью преодолевается тот или иной участок пути. Вот мы сейчас едем в пробке все вместе со скоростью 20 км/ч, эти данные уходят на сервер от всех машин, которые с нами рядом и у кого включён такой навигатор. На сервере данные усредняют, чтобы не получилось так, что одна машина, например, стоит на обочине и у неё скорость 0, рядом другая проезжает на скорости 60, а в среднем будет, что тут пробка и скорость движения 30 км/ч. Для этого есть дополнительные проверки, данные с камер наблюдения, например.

– А, примерно понятно. Получается, что через навигатор всегда известно, где ты находишься и куда едешь?

– Ну, в общем-то да, но обычно данные передаются анонимно. Навигатор не знает, например, номер машины, твою фамилию или номер паспорта, так что данные о перемещениях, конечно, есть, но они вряд ли помогут за тобой следить, да и включаешь ты навигатор не постоянно, а только в машине, когда доехал – выключил.

В этот момент молчавший до сих пор навигатор проснулся и голосом Алисы объявил:

– Впереди камера на полосу.

– Ого! Ничего себе! – искренне удивился папа, – А что это значит, какая камера?

– Ну, конечно же, сейчас никакой камеры ещё нет, она появится на карте в будущем. У вас же пока такое не практикуют, сейчас же модно, когда гаишники на трассе стоят с «феном» и просто тормозят всех подряд. А вот представь себе почти невероятное – это изменится, и патрули почти что исчезнут с дорог, я уже не могу вспомнить, когда меня последний раз тормозили гаишники, разве что в локдаун, когда проверяли… – опять пришлось прикусить свой длинный язык, благо, папу заинтересовало больше про гаишников, чем про какой-то там локдаун, – Так вот, вместо гаишников навешают везде автоматических камер наблюдения. Они могут распознавать машины, номера, и измерять скорость почти как милицейские радары. Едешь ты такой спокойный, а тебя «щелк» на камеру автоматом, скорость на 30 километров больше. И потом тебе по почте просто приходит конвертик с распечатанным постановлением, что там-то и там-то, в такое-то время, Вы, уважаемый, превысили скорость, вот фото. Ваша машина? Вы за рулём? Будьте любезны – оплатите штраф. И вот, чтобы на такие камеры не попадаться, навигатор тебя заранее предупреждает, что впереди камера, на какую скорость она настроена. Или бывают камеры, которые фиксируют нарушение разметки, тоже фотографируют и присылают.

– Так разоришься же на этих штрафах.

– Ну, знаешь, зато дисциплина у водителей стала практически идеальной. Вот я сейчас смотрю на дорогу и не понимаю, как тут люди ездят и не сталкиваются каждую минуту. Все лезут без очереди, подрезают, сигналят – ужас.

– Ну, это обычно так и ездят всякие крутые на иномарках.

– Ну, да… ну, да. Иномарка это сейчас считается прям круто, а если это какой-нибудь Мерседес, так вообще ты бог. В будущем почти что у всех иномарки, Мерседесы покупают в кредит домохозяйки чтобы возить детей в школу. Да, это дорогое удовольствие, но былого статуса своему владельцу уже не даёт. Встретив даже очень дорогой «мерс» на дороге, ты никаких сюрпризов от него не ждёшь, как это может происходить сейчас. Знаешь, удивительно даже, что если вдруг находится какой-то балбес, который, например, разворачивается через две сплошные, то все остальные участники движения смотрят на него просто как на психического и сразу начинают держаться подальше. Нарушать стало не модно, а даже наоборот, это признак глупости, и приличные люди так себя вести не должны. Опять же, перестали подрезать при перестроениях. Стали пропускать, несмотря на то, какая там у тебя машина и какая у меня. Стало нормально, когда «мерс» может пропустить какую-нибудь Ладу Калину, а она в знак благодарности поморгает аварийками.

Я рассказывал ему всё это, а сам в мыслях пытался понять, как общество смогло довольно быстро изменить такое укоренившееся поведение. Конечно, штрафы по-своему способствовали изменениям, особенно частые за нарушение скоростного режима, но ведь достаточно много нерегламентированных ситуаций, которые не наказывались штрафами, а всё равно люди сообща выработали правила поведения. Меня даже одолела небольшая гордость, что мы, как общество, смогли так прогрессировать за какие-то десять-пятнадцать лет.

Так, за разговорами, мы доехали до завода имени Вятковича и без проблем по пропуску на машину попали на территорию. Дорога заняла добрых два с половиной часа. Заранее договорились, что я, по возможности, проведу день в кабинете. Пока папы нет – буду закрываться. При посторонних разговоры прекращаем. По легенде, я просто коллега из министерства, приехал на целый день порешать много рабочих вопросов. Будучи студентом, я уже приезжал так на практику и по целым дням проводил в разных кабинетах администрации завода, кому-то помогая, что-то настраивая из компьютерной техники, так что такой режим был не в новинку, хотя и давно забыт.

Припарковав машину как можно безопаснее, подальше от других машин и окон здания администрации, мы проследовали в уже знакомый мне подъезд с высоченными потолками под 5 метров, поднялись на третий (а по-нормальному шестой) этаж, и пошли по длинному, кажущемуся бесконечным из-за слабого освещения, коридору, по обе стороны которого располагались двустворчатые двери кабинетов и общих «опен-спейсов». С редко встречающимися обитателями здания папа здоровался, с кем-то официально, с кем-то полушутя, каждый раз оборачиваясь на меня и спрашивая: «А Генку, Генку помнишь?». Я лишь сочувственно пожимал плечами, мол, «давно это было».

Наконец мы вошли в его кабинет, который я запомнил лучше всего остального окружения. Длинный и узкий, с окном почти во всю противоположную от входа стену. Вдоль правой стены стоял торцом ко входу его стол с каким-то «чудом» современной компьютерной техники формата desktop и огромным 14-дюймовым монитором, на который был нахлобучен защитный экран (да-да, были когда-то такие странные устройства). На столе были разложены папки и бумаги, некоторые с чертежами. Напротив стола у другой стены стоял ряд стульев для посетителей. Сразу за дверью слева стоял шкаф для одежды, выданный, судя по всему, лично ещё самим Вятковичем, в честь которого и назвали потом завод. Между дверью и столом стояла у правой стены деревянная мини-тумбочка, на которой громоздился электрический чайник, судя по цвету накипи – алюминиевый. Стены до половины были покрашены бирюзовой краской, а выше – побелены. Потолок без отделки представлял из себя обычные бетонные перекрытия, с которых свисали на длинных металлических струнах лампы дневного света. Пахло в кабинете примерно так же, как на всём остальном этаже – старыми бумагами с примесью специфического запаха шпал, вернее того, чем шпалы пропитывают. Одним словом – всё было почти ровно так же, как я это запомнил.

Заперев за собой дверь, быстро сняли верхнюю одежду, я осмотрел себя в зеркале на обратной стороне дверцы шкафа – немного помятая за ночь рубашка, прикрытая жилеткой, брюки в полном порядке – стрейч и есть стрейч, а вот с кроссовками лучше было бы что-то придумать хотя бы на сегодня. Контраст по сравнению с папой был – он всегда приходил на работу в идеально отглаженных брюках со стрелками, рубашке с иголочки, в пиджаке и в галстуке. Мне, к сожалению, не передалась по наследству такая опрятность, да и в среде студентов-программистов того времени костюмы популярностью не пользовались. Порывшись в шкафу, папа достал и дал мне свою сменную обувь, а сам остался в уличной, быстренько почистив её щёткой.

Первым делом я, без спросу, начал устраивать себе рабочее место. Мне требовалось как минимум две розетки, стул и рабочая поверхность. Сидеть лучше всего было лицом к входной двери, чтобы видеть всех входящих. Я отодвинул немного стол от окна, просунул с торца стул и уселся спиной к окну, попутно нащупав под столом сетевой фильтр на 220В. Быстренько извлёк из рюкзака блок питания для ноутбука, кабели USB-C и USB-A, портативный жёсткий диск. Положил на стол ноут, прикрыв его от взоров входящих перегородкой из толстенный папок-скоросшивателей.

Папа взирал с недоверием на эти манипуляции, в итоге, не выдержав, спросил:

– И что это ты делаешь?

– Подключаю оборудование своё, мне надо зарядиться и сделать несколько очень важных вещей, прежде чем смогу тебе что-то интересное показать. Давай, пока я буду заниматься, ты тоже времени не теряй и подумай, где мне можно устроиться жить с минимальными затратами и неудобствами для тебя лично и семьи. Может есть кто-то на заводе, кто сдаёт квартиру, например, недорого, или по-дружбе может помочь?

– Ну, я примерно уже думал, пока вроде никого нет, разве что у Антоныча поспрашивать ещё…

– Поспрашивай, мне сейчас любой вариант подойдёт, хотя бы на недельку, дальше я должен уже придумать, как устроиться так, чтобы вам не мешать, – почувствовав молчание, я поднял глаза и увидел сильное смущение во взгляде, примерно понимая его природу.

Для него, как для главы семьи, 90-е были крайне сложными, когда постоянно не хватало денег и продуктов, когда могли не выплачивать зарплату и менялась сама структура привычного уклада жизни. Только самые беспринципные, самые ушлые, самые проворные и смекалистые успевали устроиться так, чтобы собирать рыночную «прибавочную стоимость», торгуя, перепродавая, обмишуривая своих же сограждан, не способных мгновенно перестраиваться на рыночные рельсы. И папа был как раз не из таких. Это всегда был классический советский интеллигент, привыкший честно и ответственно выполнять свою работу, ожидающий достойного, заранее оговоренного гонорара за труд. Со временем, конечно, понабив шишек с различного рода «дельцами», хочешь или не хочешь, он научился верить делам, а не обещаниям, требовать заплатить авансом, и другим «трюкам» рыночной России, которые я лично в то время осваивал с первого раза и практически безболезненно. Попросту говоря, моё такое внезапное для всех появление, да ещё мой напор, с которым я просил помощи, явно угнетало его, так как лишних средств для помощи ещё одному «члену семьи», конечно же, не было. Сказать об этом прямо не давала внутренняя гордость.

Тогда-то я впервые осознал всё это и почувствовал себя законченным эгоистом. Для меня всё происходящее вокруг было не настоящим, каким-то виртуальным, прожитым, симуляцией, если хотите. Как будто я сам так решил, что главный сейчас я, что всё остальное вообще не важно, что мир вокруг – это лишь какой-то изощрённый способ испытать меня, показать что-то, изменить. Я даже провёл невольную параллель с фильмом «День сурка», когда главный герой мог играть человеческими жизнями и своей тоже, понимая, что на завтра всё повториться заново. Я видел в окружающем мире лишь инструмент, с помощью которого я как-то должен вернуться обратно. Да, и в сущности, я даже не задумывался о том, что испытывал папа, что на самом деле хотел спросить, я здесь играл главную роль, ведь это же я, в конце концов, из будущего и поэтому я кто? Бог? Только я решал, что расскажу, о чём промолчу, что попрошу сделать, чего попрошу не делать, и всё это я буду высказывать с высокомерной улыбочкой, мол «молчите и слушайте, что вам умный дядя скажет» и требовать, требовать помогать мне всем, чем только сможете.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

«Призрак в доспехах» – полнометражный аниме-фильм 1995 года в жанре киберпанк.

Вернуться

2

Автомобиль марки DMC DeLorean, послуживший базой для создания машины времени в фильме «Назад в будущее»

Вернуться

3

Фильм «Шоу Трумана» с участием Джима Керри вышел в прокат 5 июня 1998г, после описываемых в рассказе событий. Сюжет фильма повествует о масштабном реалити-шоу вокруг одного конкретного главного героя, который не знает, что окружающий его мир не нестоящий, а все окружающие его люди лишь актёры, а живёт он не в реальном городе, внутри огромного съемочного павильона.

Вернуться

4

Фильм «Эффект бабочки» использует в названии метафору о том, что взмах крыла бабочки на вершине горы может спровоцировать смертоносную лавину. Герой фильма менял собственное прошлое, но каждый раз делал только хуже Фильм вышел в прокат в 2004г.

Вернуться

5

Семейство графических ускорителей, созданных фирмой 3dfx Interactive.

Вернуться

6

Технология замены лиц людей на видео с помощью компьютерных нейросетей.

Вернуться

7

«Жмурки» – российский криминально-комедийный боевик режиссёра Алексея Балабанова. Главные роли исполняют Алексей Панин, Дмитрий Дюжев, Никита Михалков и Виктор Сухоруков. Год выпуска 2005.

Вернуться

8

Опция «Скачанное» и возможность скачивать и оффлайн смотреть видео доступна только пользователям Premium-подписки.

Вернуться

9

Березовский Борис Абрамович – российский влиятельный олигарх времён правления Ельцина (1943–2013)

Вернуться