Игорь Warg
Соседи

Самая страшная вещь у сумасшедшего – это то, что он думает, будто здоров. Кажется, что мир вокруг него сходит с ума. И чтоб как-то выжить в этом мире, Игорю пришлось научиться жить в нем, как в сумасшедшем доме.

1 Глава

Егор

…Он бежал по мокрой траве, спешил, опасаясь, что чернокнижник, обвисший на его плече и трясшийся от каждого шага, проснется. Да, тот был связан как положено: кляп во рту, заговоренная ткань на глазах и надежно обмотанное цепью тело – все так, как его учили, но все же Егор опасался, что действие зелья пройдет и могут начаться проблемы. Все же этого чернокнижника нельзя было назвать «зеленым»: это был матерый, хитрый и готовый на многое зверь. Человеком после стольких загубленных им ритуальными убийствами и издевательствами душ язык его назвать не поворачивается. И даже в это время, когда страна только отходила от пяти лет всех зверств и горя, что принесла война, когда люди привыкли к виду смерти, – то, что творил этот гад, никак, кроме зверства, назвать нельзя.

Но сейчас Егор со своими товарищами, пусть нелегко, но все же схватили его. И осталось только закончить начатое, а именно уничтожить это зло. Потому он и спешил, и бежал, не жалея ног. Силы ему придавало то, что он бежал в кругу своих коллег, своих товарищей, своих друзей, своих братьев, с которыми он был знаком с самого первого появления в отделе, с которыми, даже за то короткое время пребывания в Москве, он уже многому научился, и с которыми они через многое прошли. Работы отделу хватало; хоть мировая война и закончилась, но осталось закончить еще и внутреннюю войну, ту, о которой обычные люди не должны были знать, но которая началась, чтобы именно их и защитить. Товарищи Егора бежали сейчас с уже взведенным оружием в руках на безопасном от него расстоянии, с опаской следя за каждым движением как чернокнижника, так и его самого, готовые в любой момент пристрелить Егора в первую очередь. Но он не был в обиде, по-другому после того случая, когда в схватке с бандой волкодлаков, в которой он, весь изорванный, все-таки выжил, и не могло быть,

В то время поступила сводка, что нарушившая все законы, – как СССР, так и Ночи, – стая не оставляла выживших, и, по словам сотрудников НКВД, банда была многочисленной. Потому отдел «15-К» в полном составе, невзирая на опыт, отправили к месту сбора. Видно было, что контрразведка недовольна тем, что в данной операции их поставили в подчинение отделу милиции, но все же они выполняли все указания. Тем более что деваться им было некуда, так как эту банду контрразведка упускала уже не раз, и каждый раз с потерями. Банду прижали возле одной из деревень, которую она недавно вырезала и подожгла. Собственно, зарево от пожара и привлекло внимание местной милиции. В скором порядке к месту пожара была собрана и отправлена группа, состоящая из милиции и контрразведки. Банду окружили на окраине леса. Нюх у этих тварей был хоть куда; сотрудники отдела прекрасно понимали, что банда знала об их приближении задолго до того, как они вышли из леса. Осталось неизвестным, хотели волкодлаки таким образом покончить сразу со всем отделом или все же были загнаны в угол, но факт остается фактом – ловушка сработала, и теперь стае деваться было некуда.

Но, как оказалось, ловушка была построена не только отделом – волкодлаки также установили свою.

Как только группа вышла из леса, им ударили в спину. Ратислав, отец этой стаи, спрятал в лесу часть своих детей, рассчитывая на внезапность и желая внести в строй законников суматоху. Так и получилось. Завидев оборотней, солдаты стали стрелять во все стороны, крики перебивали приказы, началась паника. Хоть в числе группы были бывалые бойцы, видавшие на поле боя разное, вид обернувшегося волкодлака по-прежнему вводил многих в ужас. И хоть численный перевес был на стороне собранной группы стражей порядка, дезорганизованность свела все на нет.

Сам бой Егор помнил отрывками. Вот какого-то солдата разрывают двое волкодлаков, а он при этом не перестает стрелять и попадает очередью по своему сослуживцу. Вот Анатолий Максимович, прослуживший в подобном отделе где-то на Урале, больше даже, чем начальник отдела «15-К», товарищ Артов, с отгрызенной рукой кричит солдату, стоящему в оцепенении: «По шее очередь, огонь!». Солдат в замешательстве открывает огонь по шее волкодлака, сшибая тому голову. Вот Надя, совсем молоденькая девчонка, переведенная около месяца назад в отдел как и все мы, дружинником, с ужасом в глазах стреляет сразу в двоих бегущих к ней оборотней. И он помнит глаза – ярко-желтые, полные ненависти, – которыми на него смотрел Ратислав. Он бежал на Егора, выцепив его взглядом из толпы. Возможно, он дал приказ для своих сыновей вырезать сначала всех судных дьяков и их помошников, а уж после заниматься остальными. Толчок, вспышка боли, земля вперемешку с кровью во рту, чувство, как входит клинок в тело оборотня, тяжесть его тела, тепло от собственной крови на груди, удар клинком под ребра Ратиславу, осознание своей скорой гибели, вспышка ярости. Вот все, что успел запомнить Егор, но самое главное – это радость от того, что он все же пронзил сердце Ратислава заговоренным клинком. А после – тяжесть тела Ратислава, упавшего на Егора, выбившая последние остатки воздуха и погрузившая оперативника в беспамятство.

Они тогда потеряли многих товарищей, Егор получил сильные раны, в госпитале его с трудом выходили, но когда он, еще весь в бинтах, пришел обратно в отдел, радости товарищей не было предела; он и сам был счастлив снова увидеть всех. Но радость была недолгой, ровно до тех пор, пока не появились первые симптомы. Те, что появляются у молодых оборотней. Возможно, от того, что его кровь смешалась с кровью отца-волкодлака, или повлиял тот факт, что Егор убил Ратислава в полную луну. Но симптомы были однозначные. Сначала – чересчур острый нюх, на который он не обратил внимания. Но когда Егор порезался во время бритья и от неожиданности смял кистью левой руки умывальник, это ясно дало понять о том, что у него появилась сила, во много раз превышающая прежнюю. Но откуда ей было взяться? После госпиталя ему нужно было еще много месяцев восстанавливаться, а он через три дня был как огурец. Сложив два плюс два, он понял, в чем дело. И с этого момента ему была закрыта дорога в отдел, и он это знал, потому сразу написал заявление об уходе и объяснил все сослуживцам. По правилам, они должны были «устранить угрозу», так это называл Артов, но все его товарищи единогласно решили, что было бы правильнее ограничиться присмотром за ним. Егор ушел, ушел в лес, но дело свое не забросил; он так же искал и наказывал по всей строгости закона тех, кто выбрал темный путь, и иногда даже работал в команде с бывшими коллегами, теми, кто бежал сейчас рядом и внимательно следил за каждым его движением.

Они добежали до старого дома, который они заранее подобрали, он подходил для задуманного. Спустившись, Егор забежал в подвал, и с Василием, с которым был знакомцем еще с фронта, они быстро уложили на подготовленный стол все еще спящего чернокнижника, а двое других товарищей уже замешивали раствор у входа. Они размотали цепь и сложили руки чернокнижника вдоль тела ладонями вверх. Ритуал требовал прибить руки и ноги железными гвоздями, пробить сердце колдуна заговоренным ножом и, отрубив голову, сжечь останки. Быстро вбив гвозди, Василий взял в руки топор, а в руках у Егора уже был кинжал, специально приготовленный и заговоренный для того, чтоб в ритуале убить не только тело, но и душу жертвы. Они коротко переглянулись и одновременно ударили: Василий – по шее, а Егор – в грудь.

Кинжал с хрустом пробил грудную клетку и с легкостью вошел в грудь, пронзая сердце чернокнижника. Егор глянул на Василия, и понял, что топор не смог прорубить ничего, кроме кожи, упершись в какой-то металл. В этот момент чернокнижник резко дернулся, и в мгновение его окровавленные руки схватили оперативника и волкодлака за горло, будто даже с завязанными глазами он видел их. Егор вцепился обеими руками в пальцы чернокнижника, сомкнутые на горле Василия, и начал их изо всех сил разжимать. Он не беспокоился за себя, с ним было все решено, он сам предложил план с замуровыванием себя, если что-то пойдёт не так.

Василий вдохнул и рывком освободился из лап чернокнижника. Егор глазами показал ему на выход, тот коротко кивнул и выскочил из подвала. Двое оперативников уже докладывали кирпичи, и Василий присоединился к ним.

Егор взглянул на шею чернокнижника, под кожей блеснула сталь. Он понял, что это была предосторожность от обезглавливания. На такие вживленные обручи у многих жителей ночи тогда мода пошла, все боялись попасть под снаряд и случайно потерять голову. Хотя торчавший в груди кинжал и забирал львиную долю силы, но чернокнижник все еще был сильнее даже самого подготовленного человека, так что Егор, уже задыхаясь, понимал, что проигрывает. Пальцы колдуна, вооруженные острыми когтями, все глубже проникали в шею, и у Егора оставалось не так много времени для принятия решения.

«Человека. Он сильнее любого человека. Но ты больше не человек», – пронеслось у него в голове. Егор глянул в сторону прохода, увидел глаза серьезного Василия, которые почти сразу скрыл последний кирпич, и в тот же миг вся стена как бы подернулась жаром, этот жар быстро охватил всю комнату и исчез. «Ну, вот и все, теперь отсюда не выберется ни одно существо. Прощайте, товарищи», – подумал Егор, и только тогда он обратился к своей звериной сути. Он не хотел, чтоб его друзья видели его таким, потому и тянул время, пока они не закроют ловушку для них.

Мышцы налились силой, ногти превратились в когти; хоть все и происходило быстро, но именно этим он и воспользовался, не дожидаясь полного превращения. Руки, нет, теперь уже лапы Егора воткнулись между ключицей и обручем чернокнижника и прошли дальше. Колдун хрипел, кровавая пена лилась из его рта. Егор нащупал позвоночник и со всей силы рванул его, кости затрещали, и не сразу, но голова отделилась от тела, и одновременно с этим руки чернокнижника упали с шеи волкодлака.

Егор быстрыми движениями вбил гвозди в ладони и стопы чернокнижника, положил голову ему в ноги, схватил канистру, заранее принесенную сюда перед началом операции, облил тело бензином, и, стараясь четко выговаривать слова заклятья изменившимся ртом, поджег спичку и, не опасаясь, что сам сгорит, запалил тело. Огонь вспыхнул мгновенно и был очень ярким, белым – это все, что успел увидеть Егор, пока его сознание не кануло во тьму.

2 Глава

Зинаида

Она любила его, любила, не замечая себя. Он был всем для нее, она была готова на все ради него, она сама жила только для него. Она готова была делать, нет, она делала для него все. Она отдавала ему все, всю себя; она бы отдала свою душу ему, но это было невозможно: ее душа уже ей не принадлежала, она была ведьмой из низшей касты. Болотницы – так таких, как она, называли.

Он был для нее прекрасен, когда стоял весь в чужой крови над алтарем. И был идеалом тогда, когда творил ужасные, даже для нее, уже немолодой ведьмы, вещи. Зинаида приводила к нему жертв, заманивала, опаивала, не взирая на Покон. Покон для нее не существовал, для нее существовал только он. А после прятала то, что оставалось от тел, убирала место ритуала, и в эти моменты была абсолютно счастлива, потому что была полезна для него. Она предала свой ковен, наплевав на предупреждения главы, выкинула из головы весь мир, теперь весь мир для нее заключался только в нем.

Когда она встретила его, то поняла, что перед ней стоит ее судьба. В нем было что-то пугающее и манящее. Зина была красива и знала об этом, с юношества парни ходили за ней хвостом, для этого даже не нужно было колдовать, сама природа дала ей красоту. Как и ему не нужно было опаивать ее, – хотя он все же сделал это, – для нее он заменил все. Зинаида знала, что он использует ее, знала, что он не любит ее, но ее это устраивало, ведь он разрешал ей быть рядом с ним.

И сейчас она спешила к нему. Зина трясущимися руками зажигала свечи перед зеркалом, слезы лились по лицу, смывая макияж, который она так старательно наносила и поправляла перед тем, как он ее увидит. Увидит и не оценит. Она должна была всегда выглядеть для него идеально, так сама решила и следовала этому правилу безукоризненно. Она знала все, что он любит, все, что ему нравится; подмечала едва заметные изменения в его настроении и действовала на опережение, угождая ему. И когда его – а такое случалось очень редко – взгляд мимолетно скользил по ее наряду, лицу, телу, она ликовала в душе, для нее это была огромная победа.

Но сейчас это все было неважно, и пусть тушь испачкает ее лицо, и пусть на платье остались следы грязи от того, что она спотыкалась и падала, и пусть на ее наряде были дыры от веток, которые хватали ее, когда она бежала. Сейчас Зина чувствовала, знала, что он в опасности, а она может не успеть. Она ненавидела себя за то, что именно в этот момент оставила его одного спящего и пошла собирать эти глупые травы, запах которых – она знала это – нравился ему. Нужно было сидеть перед ним, нужно было быть с ним, охранять его. А теперь он пропал. Она очень торопилась, слезы лились градом, но вот свечи зажжены, нужные слова сказаны, и как только гладь зеркала подернулась, Зинаида прыгнула внутрь. От бега ноги горели огнем, в груди грохотало, но все это было неважно, главным было только успеть, помочь, спасти, и неважно, если сама она при этом пострадает, главное – это он.

Добежав до выхода и прыгнув в него, Зина поняла, что было уже поздно. Она находилась в каком-то темном подвале, заваленном всяким хламом, среди которого и нашлось так нужное ей зеркало. Посередине стоял стол, а на нем лежал он, вернее, то, что от него осталось. На столе была кучка пепла в форме человека, в середине этой кучки были две лужицы уже застывшего металла. Над пеплом еще поднимался дымок – она не успела совсем чуть-чуть. Слезы катились градом. Она не успела совсем чуть-чуть… В груди сдавило так, что вдохнуть было невозможно. Зинаида была разбита, и от безнадежности она застонала, ее еле слышный стон становился все громче и громче, пока не превратился в крик. Ей было больно, больно так, что не хотелось жить.

В углу послышался шорох, и ведьма моментально среагировала. Ее взгляд уперся в волка, большого и раненого волка. «Он еще здесь», – пронеслось у нее в голове. Тот, кто убил ее любовь; тот, кто, вырвав ее сердце, оставил в душе огромную кровоточащую рану; тот, кто должен умереть, умереть любой ценой. Ее ногти мгновенно превратились в когти, больше похожие на кинжалы. Волк встал на ноги, и она поняла, что это не просто зверь, это тот оборотень на службе у судных дьяков, та шавка, предавшая своих. Изо рта и горла оборотня текла, пульсируя, кровь. Он тоже смотрел на нее, пошатываясь.

Они сорвались с места одновременно. Оборотень прыгнул, раскрыв пасть, а ведьма же, предвидя этот маневр, нырнула под него, намереваясь вспороть ему брюхо, и махнула рукой, предвкушая победу, но ничего не произошло. Брюхо не было вспорото, даже царапин не было. Она перевела взгляд на руку и увидела, что и руки тоже не было. Оборотень стоял в нескольких шагах от нее, позади него было разбитое зеркало, то, через которое она и пришла сюда, и из его пасти торчала кисть с исчезающими когтями, которая мгновение назад была направлена ему в брюхо. Зина не чувствовала боли, ярость переполняла ее, она же и служила обезболивающим.

«Не теряй время!», – подумала ведьма и уцелевшей рукой зачерпнула своей крови и, прошептав заклинание, брызнула ею в сторону волкодлака. В комнате на мгновение полыхнул яркий свет, ослепивший ее противника. В этот момент Зинаида прыгнула в сторону волкадлака, тот открыл пасть, освобождая ее от конечности; на это потребовалась доля секунды, но этого времени хватило ведьме для того, чтобы запрыгнуть ему на спину и вцепиться в него зубами, обвив его ногами для того, чтобы не упасть, а оставшуюся руку погрузить в шею, а потом еще и еще. Она сама рычала по-волчьи и, не останавливаясь, втыкала в шею оборотня свои когти. Не остановилась она и тогда, когда он перестал даже скулить, не остановилась даже тогда, когда он перестал дышать. Она била и била его. Остановилась она только тогда, когда бить было уже некуда. В какой-то момент от такого количества ударов волчья голова отделилась от тела.

Зина разжала зубы, ее рот был весь в шерсти и крови. Она вся была в крови, своей и того, кто лишил ее даже надежды на счастье. В глазах стало темнеть, ноги налились свинцом. Она встала и побрела к своему любимому. Дойдя до стола, ведьма попыталась залезть на него, но не удержалась и упала. Лежа на полу, она разжала кулак, в нем была малая горсть пепла. Жизнь тонкой пульсирующей струйкой уходила из нее, но ей было все ровно. Она не успевала, да и не хотела что-либо делать для своего спасения. Для нее жизнь закончилась тогда, когда она увидела на столе пепел, оставшийся от ее любви. Потеря любимого ржавым, уродливым кинжалом пронзила ее сердце, оставленные оборотнем раны не шли ни в какое сравнение с той болью, которая душила ее изнутри. Ведьма сидела в растекающейся луже собственной крови и, роняя слезы, смотрела на ладонь с пеплом. И перед тем как ее сознание навсегда померкло, пересохшим губами она прошептала:

– Прости…

3 Глава.

Будильник – это мировое зло. С тех пор как я приехал в Москву, я стал ненавидеть его. Нет, я не против этого устройства, как такового, но из-за вечного недосыпа его звон для меня стал обозначать только одно: снова продолжаются крысиные бега. Москва вообще очень суетной и быстрый город. Даже когда тебе некуда спешить и ты просто прогуливаешься, ты, не замечая, со временем наращиваешь темп ходьбы. И в итоге ты опять бежишь и спешишь куда-то. В первые недели моего приезда, я удивлялся и даже подсмеивался над повсеместно спешащими людьми, но позже и сам стал передвигаться бегом.

Вот и сейчас я по сигналу будильника взлетел с кровати и полетел отработанным внутриквартирным маршрутом: заглянул на кухню, поставил чайник и, не дожидаясь, когда он закипит, полетел в душ. Делал я все максимально быстро вовсе не потому, что опаздывал на работу, просто я ставил будильник таким образом, чтоб до выхода мне оставалось пятнадцать минут. Я сделал это только для того, чтобы лишние десять минут поспать. Выверенными движениями я собрался, взял стакан с кофе и впрыгнул в кроссовки. Вылетев на улицу, я на автомате закурил и пытался получить удовольствие, отпивая горячий кофе из термостакана. Получалось так себе: сигарета на голодный желудок была, мягко сказать, неприятна, а кофе обжигал язык до такой степени, что я не чувствовал его вкуса. Но это как-то повелось с моего приезда, потому как мой организм без сигареты и стакана кофе ни в какую не хотел просыпаться. На улице еще было светло – все-таки лето, темнеет поздно. Шел на работу я пешком, выверенным маршрутом, и всегда приходил к уже ждущей меня сменщице.

– Привет, почти опоздал.

Нина, женщина средних лет приятной, даже добродушной внешности, всегда встречала меня этими словами. Порой мне казалось, что даже если бы я пришел за час до начала смены, она все равно встречала бы меня с теми же словами.

– Как смена?

Даже не подумал я заострять внимание на ее фразе, тем более что сказана она была только для порядка. Да и имелась более важная для меня тема.

– Все как всегда: Толстый приехал, деньги собрал и отчалил.

Толстым она называла Антона, владельца магазина и по совместительству нашего работодателя. Он был не такой уж толстый, просто он как-то увлекся одной песней и ходил ее напевал чуть ли не месяц. Нина это подметила, и как-то его так и окликнула: «Эй! Толстый», он отозвался, вот и прилепилось прозвище. Поначалу Антон обижался, после даже некоторое время угрожал штрафами, но Нина ему объяснила, что назад уже не отыграть, потому как мы все равно будем его так называть, не в лицо, так за глаза, и если в лицо говорить, то это будет без издёвки, просто обычное прозвище, как «рыжий» или «мелкий», ну а если за глаза, то тут, уж извини, но все будет с точностью наоборот. Он тогда еще для виду попыхтел, – ну а что, начальник же, – да и согласился.

Нина вообще была очень убедительна в общении, как-то наблюдал картину, как два изрядно подпивших персонажа решили выяснить отношения прямо в магазине. Уж не знаю, чего они там не поделили, но уверен, что ссора у них вышла из-за спиртного. Просто тогда они стояли возле полок с данной продукцией. Так вот, решив, что это опасно для стеклянной тары и сомневаясь в платежеспособности клиентов или просто, так сказать, «для порядку», Нина, не особо повышая голос, отчитала их как школьников. И что было самым удивительным для меня – они как-то поникли, притихли и, пристыжено бормоча себе под нос извинения, быстро определились с покупкой и, чуть ли не толкаясь, покинули магазин. На меня подобные ситуации всегда накладывали неизгладимое впечатление, это сродни какой-то суперспособности.

У меня однажды примерно такая же ситуация была. Начали два покупателя выяснять отношения, я и подумал: «А чем я хуже Нины?», и прикрикнул на них. По всему было понятно, что всем я хуже Нины, потому как мое вмешательство было воспринято этими товарищами как оскорбление, причем их обоих. Я как будто в слегка горящий костерок канистру бензина вылил. Короче, пришлось тогда даже охрану вызывать, хорошо, что машина приехала быстро, а то утро в травматологии мне точно было бы обеспечено.

– Ты поговорила с ним насчет еще одного сменщика? – спросил я.

Примерно месяц назад из магазина уволился Саня, вроде как говорил, что уезжает, но, похоже, что-то получше нашел. Я его как-то в городе видел. Он работал тут еще до меня и был не особо доволен условиями. Парень, вроде, неплохой, немного на своей волне, но, похоже, все творческие личности имеют такую черту. Он играл в рок-группе на барабанах. Так он барабанил по всему, чему только можно, к слову сказать, он это делал красиво, но со временем это прям раздражать стало. Даже как-то меня приглашал на концерт. Но я не пошел, не то чтобы не смог, просто настроения не было. Я накануне с девушкой повздорил, как Нина тогда говорила: «быт романтику съел». А потом еще и работать стали каждый день, на отношениях это негативно отразилось. В общем, все не слава богу.

Ну а после его увольнения нас осталось трое: девчонки работали днем, а я сидел ночью. Но из-за нехватки персонала мы работали каждый день. А Анатолия, похоже, это устраивало, потому как зарплата у нас не выросла. А нас, естественно, такая постановка дел совершенно не радовала. Но я как-то робел при разговоре с начальством, а Юлька вообще обходила стороной конфликты. Так что мы попросили Нину поднять вопрос о наборе персонала. Так и стала она, переговорщиком между нами и Антоном.

Нина закурила.

– Да, поговорила.

– Ну, и когда нам ждать сменщика?

– Да фиг его знает, он мне лапши навещал и укатил, – резко выкинув окурок, ответила она.

По ее виду было видно, что такое отношение ей совсем не по душе. Я даже стал жалеть Антона, потому как при следующей встрече она ему причинное место в тиски зажмет и пытать будет до тех пор, пока тот человека не приведет, фигурально выражаясь. Я не стал развивать тему, потому как сам побаивался разгневанной Нины и попасть под горячую руку такое себе удовольствие. Так что я тоже затушил только что прикуренную сигарету и зашел за ней в магазин.

Нина подошла к кассе.

– Мелкая еще, зараза, опять тут собрала целую ярмарку ухажеров.

Нина всем в магазине прозвища раздала, кроме меня – меня она называла Игорешка. Ну а мелкая – это Юля, девица славная, смешливая и находящаяся в перманентном поиске второй половинки. Что и привлекало представителей противоположного пола, как пчел на мед. В ее смену в магазине всегда собиралась компания, шумная и веселая. Но это толстяку даже нравилось: пока они общались в магазине, что-то да покупали, а это как-никак прибыль. Да и Юльке от этого спокойней было, эта компания воздыхателей не раз ее спасала от хамовитых посетителей, так сказать, бесплатное дополнение к охране.

– Слушай, Нин…

Начал я, но замялся, мне всегда не очень давалось начинать разговор о займе. А именно он мне сейчас и был нужен. И вроде до зарплаты не так далеко, а у меня уже дома шаром покати. Моя девушка, хоть и работает, и зарплата у нее больше, но деньги на быт не любит тратить. Меня это, конечно, бесит, но так уж у нас повелось с начала отношений.

– В общем, не могла бы ты…

Я почувствовал, как к щекам подступает кровь. Ненавижу это чувство! Но так уж я был воспитан. Мои родители остались в Смоленской области, семья у нас не богатая, потому и скромная. Оба на заводе работают, оставшимся чуть ли не единственным предприятием в округе. Я потому после учебы и рванул «покорять златоглавую», так сказать, погнался за большим рублем. Но как всегда что-то пошло не так. И вот я стоял и краснел перед Ниной, прося в займы.

Она всегда меня выручала, ни разу не отказала, хоть насчет подмены, хоть насчет займа, но мне все равно было стыдно просить ее о чем-либо. Слава богу, она из тех женщин, которые сразу любят брать быка за рога.

– Чего, опять денег не рассчитал? Сколько надо? – немного склонив голову на бок, спросила Нина.

– Да. Вроде купил все как рассчитывал, но сейчас мышь в холодильнике висит. Мне бы…

Но я не договорил, потому как она припечатала к столу несколько тысячных купюр.

– Вот я не пойму тебя, Игорешек. То, что ты у Толстого в займ не берешь, понимаю. Никому не охота быть должным начальству. Но у тебя ведь есть участок в области, а он все-таки чего-то стоит.

– Да чего он там стоит, развалины одни. Да и находится он у черта на куличках, – ответил я, засовывая деньги в карман и не поднимая на Нину взгляд.

А так-то она права. Достался земельный участок мне в наследство от бабушки, которую я и не видел никогда. Правда, не совсем близко, даже совсем не близко – километров сорок от черты города. Так что стоимость его, думаю, не особо большая. Я как-то даже не занимался этим вопросом, все у меня на это времени не было.

Нина не унималась.

– Чего-то да стоит. Продал бы и квартиру купил, пусть не в центре, но зато свою. А то снимаешь у чужих людей, вот денег и нет. Да еще и эту свою кралю бы выгнал – вообще б хорошо и весело зажил. Она-то просто у тебя на шее сидит, да еще и подгоняет. Да ладно, не зыркай так на меня, молчу-молчу, – верно истолковав мой взгляд, закончила она свои наставления.

Очень не люблю, когда люди в мою личную жизнь лезут. Я, понятно, не эталон красоты и не предел мечтаний, но все же есть у меня такая черта. Возможно, кто-то и скажет, что это у меня еще детство кое-где играет, но все же советы – это одно, а подобного рода наставления – совсем другое. Но в чем-то Нина права, нужно съездить посмотреть на участок, привести в порядок, да и оценщика пригласить. А то я там был один раз, и то толком даже и не глянул.

– Ты права, наверное. Нет, случаем, знакомых оценщиков? – решил сменить тему я.

– Я что, похожа на риэлтора? Да и найти их сейчас легко, в сети посмотри. Решил все-таки продать?

– Пока не знаю. Думаю. Тут, кстати, еще вопрос: ты подменишь меня, как всегда?

– Да, конечно, Игорешек, я, в отличие от некоторых, возможности заработать не упускаю.

– Спасибо тебе, Нин, только ты меня и спасаешь.

Дальше мы перебрасывались комплиментами. Нина хоть и бой-баба, но все-таки женщина, потому теперь ее очередь была в краску впадать.

4 Глава.

Вот так пересказывая мне новости, Нина пересдала мне кассу, и ушла домой. А для меня начался «день сурка». Я устроился поудобнее, достал телефон и начал поиски чего-нибудь «на посмотреть», благо вай-фай в магазине имелся. Мне такая жизнь нравилась, я всегда любил ночь – тишина, никакой суеты. Я, когда устроился в магазин, при первой же возможности брал ночные смены, со временем так и вышло, что я стал только по ночам работать.

Ночь пролетела быстро, приходили и уходили покупатели, заглядывали завсегдатае любители выпить с мольбой продать им горячительное и досматривалось кинцо. В общем, ночная жизнь нашего магазина не кипела, конечно, но булькала точно. Утром сменять меня пришла Юля, как всегда с кучей новостей, как местного, так и мирового масштаба. Я из вежливости ее слушал, сдавая кассу. А после, как обычно попрощавшись, побрел домой.

Дорога домой в корне отличалась от вечерней спешки на работу. Вокруг все летели, спешили, расталкивая друг друга. А я медленно брел по улицам, сонный и голодный, и даже могучая сила Москвы, подгоняющая людей, не действовала на меня.

Я не сразу шел домой, сначала побрел в сторону торгового центра. Во-первых, мне нужно было купить продуктов, так как в таких магазинах, как наш, я не закупался, потому как дорого, это я понял, еще работая в сетевом гипермаркете. А во-вторых, меня там ждали Никита и Паша. Дело в том, что именно в этот гипермаркет мне повезло устроиться почти сразу по приезде, тут и познакомился с парнями.

В первый же вечер нашего знакомства они пригласили меня его отметить, я не особо упирался, больше для соблюдения приличий. Я подобные гулянья не очень люблю, ну, не получается у меня быть душой компании, а просто сидеть в уголке не по мне. Можно сказать, что еще со школы я был серой мышкой, многие меня даже не замечали. В институте история повторилась, а с другой стороны, почему ей было меняться, я такой же и остался. Многие мне говорили, что я скучный, но, как по мне, быть скучным неплохо. Почти никогда не попадаешь в неприятные ситуации, да и приятных ситуаций тоже маловато, зато спокойно живу. Вот в универе у нас был один мальчик-зажигалка, так он чуть ли не каждый день в синяках ходил. Но девчонкам это нравилось, и они вокруг него всегда косяками ходили. Кстати, Паша чем-то напоминает того парня. Возможно, он тоже в свое время зажигал, но теперь, став старше, из-за своего характера остановиться не может – все ему приключения с весельем подавай. И из-за этих приключений у него и на личном не так сладко. У меня, конечно, тоже на личном не особо, но лучше я уж скучным побуду.

Так вот, при нашем знакомстве Паша и Никита привели меня в «наш барчик», как они его называли. И перед тем как сделать заказ, они пояснили мне, что это традиция, которую нельзя нарушать. Каждый месяц, после зарплаты или в особых случаях, будь то день рождения или просто хорошее знакомство, как сейчас, они шли отдыхать от суеты в этот бар.

– Это особый способ медитации, она дарит нам силы пережить следующий месяц, – пояснил тогда Паша.

Ну и, как положено, «намедитировались» мы тогда лихо. Как оказалось на практике, именно до состояния невменяемости нужно было накидываться, таков был закон, придуманный этими веселыми ребятами.

Конечно же, наутро все болело, половина из вчерашних приключений канула в забытье, но того, что осталось в памяти, хватало ровно на месяц обсуждений. И даже после того как я был сокращен из гипермаркета на волне оптимизации ресурсов и всеобъемлющей экономии, мы не стали эту традицию ломать, и так же раз в месяц, в день их зарплаты, посещаем «наш барчик». Именно об этой подмене я договаривался вечером с Ниной, благо она никогда не отказывала, у нее было двое детей, и лишняя копейка для нее была в радость.

Дойдя до торгового центра, я увидел на входе своих друзей. Они стояли в закутке и курили.

– Привет парни, – издалека крикнул я.

Они замахали мне рукой в ответ.

– Ну что, все в силе на выходных? – сходу спросил Паша.

– Да, как всегда. Только у меня еще просьба есть. Никит, ты же на колесах? – зная ответ, поинтересовался я.

– Да, а что? Куда тебе нужно? – подняв лицо, задумчиво выпуская дым, спросил Никита.

– Мне бы в область скататься, на участок.

– Тебе надолго? – поинтересовался он. – А то могли бы перед «медитацией» смотаться.

– Думаю, надолго. Нужно посмотреть, в каком он состоянии, если что, прибраться там, да и в целом оценить обстановку.

– Не вопрос, давай тогда перед выходными я тебя туда отвезу, а ты мне потом звякни, как закончишь, я за тобой вернусь. А Пашок меня тут прикроет, если что. Да, Паш?

Паша в это время докурил и стоял мял в пальцах окурок.

– Да, не вопрос. А ты чего, Игорь, решил продать земельку?

– Не знаю, пока думаю. Но, с другой стороны, я тут от зарплаты до зарплаты живу. Да еще и на съемной квартире, чужим людям деньги зарабатываю. Так что… – пересказал я слова Нины друзьям.

Паша как-то задумался и, растягивая слова, начал:

– Слушай, Игорь, а может, мы тогда сеанс медитации у тебя на участке проведем? Шашлыки там, то-се?

– Да не вопрос, – оживился я. – Только там дом в аварийном состоянии, так что придется, если что, в машине спать, а так я не против.

Никита улыбнулся и с прищуром спросил:

– А твоя-то тебя отпустит? Одно дело в городе накидаться и совсем другое – на природу с ночевкой уехать.

– Да все нормально будет, – не до конца веря в правильность ответа, махнул рукой я. У меня с моей девушкой были очень холодные отношения в последнее время, я надеюсь, это дело временное, но иногда приходят мысли, что мы как-то по привычке живем, и даже не друг с другом, а просто в одной квартире.

– Да она, походу, даже не заметит, что его нет, – с улыбкой глянув на Никиту, добавил Паша.

– Так! Хватит у меня в жизни копаться! – осек я приятелей. – Нужно решать, едем или нет. Если да, то тогда нужно закупиться, мясо замариновать и так далее, – сменил я тему. Это уже вошло в привычку: они постоянно подначивали меня по поводу моих отношений, когда намеками, а когда и прямо говорили, что моя девушка живет за счет меня, как паразит. Было обидно, но что-то возразить я им не мог. Потому что было нечем.

– Я за! – сказал Паша.

– Я тоже не против, – поддержал Никита. – Но есть одно «но»: я шашлык жарить не умею

– Так и я тоже, – выпалил Паша. И оба уставились на меня.

– Разберемся. В любом случае, горячее сырым не бывает, – успокоил друзей я.

– Согласен, тем более что с собой у нас будет «сладкая», а с ней мясо и сырым можно есть.

Под этим понятием Паша имел в виду водку, он хоть и не был запойным, но к этому народному напитку питал особую нежность.

Договорившись, мы еще выяснили такие организационные моменты, как кто будет мариновать мясо, что брать для закуски, сколько «сладкой» берем с собой и время, в которое нам нужно быть готовыми к отправке. После этого мы вместе пошли в гипермаркет: ребята – по рабочим местам, а я – покупать продукты. При выходе с кассы я махнул им рукой и только теперь пошел домой.

Два дня пролетели незаметно, и вот наступило утро пятницы, На вечер у нас была запланирована поездка. Как только меня сменила Юля, я сразу рванул в торговый центр. Нужно было купить овощи и воду в поездку – именно это выпало на меня. Паша покупал алкоголь, а Никита мясо, он же и мариновал, как он сказал, «по интересному интернет-рецепту». Вчера днем Толстый выдал нам зарплату, что было более чем вовремя. С Ниной я рассчитался, так что долгов у меня не было, что меня очень радовало. Залетев внутрь, я сразу побежал к овощам – нужно было быстрей закончить с делами для того, чтобы осталось время на сон. По пути меня встретил Паша.

– Привет, а я на всякий случай палатку нашел, маленькую, правда, но на двоих хватит.

– Круто. Мне, конечно, и в машине было бы ничего, я не неженка, но в палатке реально удобнее.

Паша, улыбаясь, убежал работать дальше, а я, набрав овощей и воды, пошел искать Никиту. Когда я его отыскал, мы закинули мои пакеты в багажник его машины, и я налегке отправился домой.

Дома меня ждала тишина и покой. Моя девушка уходила на работу раньше, чем я возвращался со своей. Так что я, быстро приняв душ, завалился на диван и почти мгновенно уснул.

Разбудил меня будильник, сейчас его звон мне показался радостным, ведь он предвещал веселые выходные. Поднявшись, я кинулся на кухню за порцией кофе. Моя девушка уже была дома и сейчас сидела на кухне, цедя кофе и копаясь в телефоне.

– Привет, – с улыбкой поздоровался я.

– Привет, – не отрывая взгляда, дежурно улыбнулась она. – Чего такой веселый?

– С ребятами едем на мой участок, – ответил я, внутренне сжавшись в ожидании ответа.

– М-м, а че меня не предупредил? – все еще уткнувшись в телефон, спросила она.

– Да как-то забыл… А ты против?

– Да нет, езжай.

Я вроде бы выдохнул, но что-то царапнуло внутри. Видимо, мы действительно уже чужие.

Я налил кофе и молча его пил, поглядывая на часы. Тишина на кухне все больше и больше угнетала. Спас меня телефон, он зазвонил как раз тогда, когда я делал последний глоток. На экране высветился Паша.

– Ну, чего ты, готов? – сразу осведомился он.

– Как пионер, – в тон ответил я.

– Тогда выходи, через пять минут будем.

– Бегу, – ответил я и нажал на сброс.

Надевая ботинки, я глянул на кухню.

– Пока-пока, я уехал, не скучай!

– Угу.

Этого ответа мне было достаточно. Я буквально вылетел из подъезда. Настроение было такое, что казалось, будто ничего его не сможет испортить. Ребята подъехали почти сразу. Я запрыгнул на заднее сиденье. И вот мы уже катим прочь из каменных джунглей.

Ехать, как оказалось, было совсем не близко. Складывалось ощущение, что мы герои фильма «Поворот не туда».

– Игорь, мы точно туда едем? – в какой-то момент не выдержал Никита.

– Да вроде туда, – я на всякий случай сверился с навигатором.

– Вроде?! – возмутился Паша. – Ты давай только без этого, ты точно скажи.

– Да точно! Вон уже мой участок.

И правда, мы уже проехали какой-то поселок, на отшибе которого и стоял покосившийся домик на моем участке. Вокруг дома кое-где торчали столбы, видимо, когда-то это был забор. Мы въехали во двор, по крайней мере, когда-то это точно был он. Мы вышли из машины, и Паша сказал:

– Игорь, ты давай быстро смотри, чего тут тебе нужно, а то сейчас стемнеет, а мы с Никитой мангал готовить начнем.

Я ответил, что постараюсь побыстрей, и пошел совершать обход.

Участок был достаточно большой, что меня очень обрадовало. Каждый дополнительный метр – это копеечка мне в карман. На документах, которые выдал мне в свое время нотариус, не так ощущался размер, а тут душа радовалась.

– Ну привет, новая квартира! – не удержался я от радости.

И тут же услышал Никиту:

– Чего ты там бормочешь? Осмотри дом по-быстрому и давай к нам.

На самом деле, когда мы подъехали и увидели это ветхое строение, мне даже мысли не пришло, чтоб зайти в него. Но Никита прав, вдруг там что-то нужное есть. Хотя уверенности в этом не было: как мне кажется, местные все более-менее пригодное уже растащили, стоило только посмотреть на состояние забора. Я направился в дом.

– Только ты там аккуратнее, если что – кричи, – пошутил, как мне показалось, мрачно Паша.

Открыв дверь, я увидел, что оказался прав: местные действительно были тут, и, похоже, не один раз. Внутри были только стены, потолок и пол. Не было даже намека на какую-то мебель. Я медленно прошелся по комнатам, везде царствовала пустота. Осталось только глянуть в подвал, и можно было уже присоединяться к парням. Спустившись, я, как ожидал, встретил пустые полки, обильно усыпанные пылью. На них, наверное, хранила банки разных засолов бабушка. Большой полусгнивший короб; я такие видел у нас в поселке, в нем хранили картошку. Что-то хрустнуло, я, испугавшись, присел, ожидая, что сейчас меня завалит рухнувший дом. Но ничего не произошло. Было очень тихо, только голоса друзей донеслись до меня с улицы и какой-то тихий свист. Я пошел ему навстречу. Свист слышался из-за дальней стены. Я, подойдя поближе, приложил руки к этой стене и прижался ухом, чтоб убедиться, что звук именно оттуда. Как вдруг стена поехала, я отскочил. Она была сложена в один кирпич, потому от времени обветшала, да еще и я на нее немного надавил, вот она и поехала. Я замер, ожидая эффекта домино, но разрушение пришлось только на эту часть стены. Тем более за ней оказалось какое-то помещение. Кирпичи обвалились, подняв плотное облако пыли, и я закашлялся. С улицы раздались шаги.

– Игорь, с тобой все нормально? – услышал я взволнованный голос Паши.

– Да, все хорошо, тут просто стена одной комнаты осыпалась, уже выхожу, – успокоил я ребят.

Я уже собирался выходить, как внутри комнаты что-то блеснуло. Я остановился, всмотрелся. Сквозь пыль было плохо видно, но я увидел, что там что-то светится, как солнечный зайчик. Вначале я не обратил на это внимание, но потом вспомнил, что на улице сейчас вечер. Я задержал дыхание, чтоб не вдыхать пыль, и продолжил вглядываться. Внутрь комнаты я и не собирался заходить. И как мне показалось, этот свет стал двигаться в мою сторону. Мой мозг стал искать объяснение этому явлению, самым логичное было то, что это свет от костра в мангале. Свет приблизился ко мне вплотную, и я понял, что это некое облако, оно как бы светилось. Но что не поддавалось объяснению – это то, что рядом с этим светлым облаком было такое же, только угольно-черное. Я отшагнул назад, в этот момент сзади что-то хрустнуло, я обернулся и услышал, как остаток стены, отделяющей подвал от комнаты, рухнул, поднимая еще больше пыли в воздух. Я замахал руками, теряя равновесие, но не удержался и упал, развалив собой короб. Из-за поднявшейся пыли воздуха не хватало и ничего не было видно. Я, попытавшись сделать вдох, сильно закашлялся, и тут все вокруг поплыло.

Открыл глаза я уже на улице, передо мной стоял старец, такой плечистый, с посохом, и весь в белом. Он махал чем-то перед моим носом.

– Ты на кой туда полез, дурень? – сказал писклявым, скрипящим и, соответственно, не подходившим ему голосом старец.

Я подумал, что меня точно завалило, и я вижу перед собой апостола Петра. Но когда к нему присоединились Пашка и Никита, радости моей не была предела, значит, я жив.

– Так моя собственность, осмотр делал, – откашливаясь, ответил я ему.

– Вот говорили мы тебе, не лезь туда, – обеспокоенно сказал Паша.

– Так вы же и… неважно, – удивился я .

– Чувствуешь себя как? – вновь вступил в разговор старец.

– Нормально, жить буду.

– Пошевели руками, ногами, головой.

Я выполнил все, как он велел.

– Ничего не болит?

– Нет, все хорошо.

И только тут я понял, что старец этот в халате доктора, а за его спиной стоит «буханка» с красными крестами. Значит, ребята «скорую» вызвали, а это никакой не Петр. Нет, Петром-то, конечно, он и мог быть, но точно не апостолом.

– Ну вот и славно, вот и ладушки. Ну, тогда мы поехали, я еще завтра вас проведаю, но вы в эту рухлядь больше не суйтесь.

– Да, конечно, ни ногой, – затараторил Паша.

Доктор пошел к «буханке», та завелась, и они уехали, оставив нас прибывать в шоке.

– Колоритный дедушка, – первым очнулся я.

– Бл-иин! Шашлык горит! – вскрикнул Никита, и мы все бросились к мангалу.

5 Глава.

А дальше все пошло куда радужней. Мы ели шашлык, запивали его «сладкой» и болтали о всякой ерунде, громко споря и смеясь – все было точь-в-точь как в «нашем барчике», с той разницей, что все было на природе. Шашлык получился изумительный: с одной стороны чувствовались яркие нотки угля, а с другой он оставался с кровью. «Сладкая» тоже не подкачала, она за время нашего пребывания здесь уже успела нагреться до приятной теплоты и воспринималась почти как парное молоко. Нас поначалу это все удручало, но, как и положено, после очередной рюмки и «сладкая» стала именно сладкой, и мясо приобрело более изысканный вкус. Но все это было второстепенно, потому как наше настроение было прекрасным и хохот разносился по поселку. Возможно, мы кому-то мешали, но нам, как положено пьяным мужикам, было все ровно. Главное чтоб нам никто не мешал.

Утро началось в обед. Такой суровый, душный и иссушающий обед. Хотя мы и проснулись, никто не торопился вставать, да что там вставать – никто не хотел шевелиться. Возможно, так бы мы и пролежали до вечера, если бы не шаги. Я разлепил глаза, и яркий колючий свет почти ослепил меня. Я застонал и немедленно их закрыл. На очереди была вторая попытка. Я аккуратно, очень медленно, начал размыкать веки. Свет, все так же разивший глаза, принес мне еще и головную боль. Со стороны я услышал стоны моих друзей, похоже, они занимались тем же, чем и я. Прищурившись, я медленно повернул голову в ту сторону, откуда слышались шаги. Там стоял вчерашний апостол. Стоял и улыбался.

– Ну что, проснулись? – поприветствовал он нас, на что мы дружно промолчали.

– Вижу, вижу. Ну что, давайте вас лечить?

С этими словами он полез в сумку, с которой пришел. И, подойдя к каждому из нас, вручил по литровой банке.

– Пейте, не сомневайтесь. Если забыли, я врач. Травить не буду.

Я почувствовал, как приятный холод исходит от банки. Внутри была слегка зеленая жидкость. «Не может быть!», – подумал я, откручивая крышку.

– Что ж вы так с собой-то? – не останавливался старик. – Чего вовремя-то не остановиться?

Я справился с крышкой, и в мой нос ударил тот самый, давно забытый запах.

– Рассол! – просипел я и сразу же прильнул к банке пересохшими губами.

– Дедушка, вы наш спаситель! – опустошив банку, сказал Паша уже похожей на живого человека речью.

– Мы вчера сильно шумели? – задал я беспокоящий меня вопрос.

– Да уж пошумели, – с улыбкой ответил доктор. – Вы банки-то верните, а то вцепились в них как в родные.

– Дедушка, спасибо вам огромное! И извини нас за такое поведение, просто так сложилось: лес, лето, компания, – начал заглаживать нашу вину Никита.

– Да что уж, – махнул рукой старец, – иногда можно. Я вот что хотел спросить, – уже сложив банки обратно в сумку, посерьёзнел он. – Вы вчера говорили, что этот участок твой, – ткнул он пальцем в меня.

– Да, мой. Вот приехали посмотреть на его состояние, ну и совместить приятное с полезным. А что?

– Ну да, ну да. И документы у тебя все есть?

– Ну конечно, а в чем дело? – насторожился я.

– Да вот вчера хотел спросить, да как-то вам не до разговоров было, вот и решил на сегодня отложить.

Я вспомнил, как меня чуть не завалило под развалинами дома, от этого неприятный холодок пробежал по спине.

А дедушка продолжал:

– Ты, сынок, продать его, что ли, хочешь?

– Не знаю, отец, думаю пока.

– Места у нас далекие от Москвы, так сказать, не популярные, и земля стоит недорого, но если ты у себя там желающих не найдешь, мне позвони, цену обговорим.

– Диктуй номер, – сразу уцепился я.

Мы обменялись номерами, и дедушка пошел дальше. Перед его уходом мы снова искренне поблагодарили его. В наше время редко такого человека встретишь, который просто так, от души, берется помочь ближнему.

Мы, уже достаточно придя в себя, покушали и не так громко, как было вчера, поболтали. Выяснив попутно, что, возможно, две трети вечера или, скорее всего, ночи, просто вычеркнуто и нашей жизни. Дальше обсудили план отъезда и потихоньку стали собираться. Выехали только в ночь. Доехали быстро, потому что всю дорогу спали. Меня довезли первым, и, когда я уже выходил из машины, Паша сказал:

– Ребят, а ведь у нас есть еще один повод собраться в следующие выходные.

– Какой? – спросили чуть ли не одновременно мы с Никитой.

– Ну как же, Игорь вчера мог погибнуть под завалом, так что день рождения. Кстати, поздравляю.

– Ну да, – задумчиво согласился Никита.

– Ребят, у меня с деньгами проблема, так что вряд ли получится, – начал оправдываться я.

– А вот это и будет наш с Никитой подарок, да, Никит? – бодро сказал Паша.

– Я не против, только давайте без поездок, а то устал я чертовски.

– Согласен, – закивал Никита.

Что я мог на такое предложение ответить? Я согласился.

– Хорошо, в бар так в бар.

– Вот и ладненько, до субботы. Кучер, трогай! – скомандовал Паша.

– Я сейчас тебя так трону, – без злобы ответил Никита, на что Паша только коротко хохотнул.

– До встречи! – попрощался с ребятами я и поспешил домой.

Зайдя в квартиру, я выложил лотки с остатками шашлыка на стол и с мыслью «завтра на работу», даже не заходя в душ, завалился на диван.

Открыв глаза, я не сразу понял, что происходит: вроде я только лег, но уже был вечер. Как оказалось, я проспал весь день, Я по привычке, взлетел с дивана и поспешил выполнять свой предрабочий ритуал.

Добежав до работы, а поздоровался с Ниной, выслушал ее дежурное «чуть не опоздал» и спросил:

– Нин, послушай, ты меня не подменишь на следующих выходных? Очень надо.

– А что случилось? – обеспокоенно спросила она.

– Ничего, просто так случилось, что мы с парнями отметить день рождения договорились.

– Вот блин, а я подумала, что-то серьезное.

– Так серьезней некуда, праздник есть праздник.

– Ты со своими дружками сопьешься.

– Ой, Нин, не начинай! Ну так как, подменишь?

– Да, конечно. Ты какой-то странный, – сдвинув брови, согласилась она.

– Почему странный? – удивился я.

– Ну, ты обычно при подобных просьбах краснеешь, взгляд отводишь, а сейчас вон, на нормального человека похож стал, – и она засмеялась, звонко так, заразительно.

– Ну так, взрослею над собой, – в тон ответил я, не удержавшись от улыбки.

– Ладно, пошли работать, большой мальчик, – уже спокойно сказала Нина и зашла за кассу.

Вернувшись утром домой после работы домой, я увидел на кухонном столе записку:

«Что это за отходы ты принес?! Вечером чтоб нормальной еды приготовил. А таким сам питайся».

Весь сон как рукой сняло, на меня нахлынула такая злоба от этой несправедливости. Я шарахнул по столу кулаками так, что все, что было на столе, подпрыгнуло. Схватив записку, смял ее и бросил в мусорное ведро. Взял телефон и не успел я нажать на кнопку вызова, как услышал: «Правильно!», «Постой!».

Я замер. Резко обернулся, ища взглядом источник голосов. Прошел в комнату, проверил спальню. Не найдя никого, затаив дыхание, я прислушался. И тут услышал, как работает телевизор где-то у соседей.

– Фух! – шумно выдохнул я и опустился на кровать, когда сердце перестало колотиться от испуга как бешенное. Пошел на кухню и принялся готовить обед. Ну а что, кроме меня это никто в этом доме не сделает, а желудок уже начал урчать.

Неделя пролетела быстро. В назначенное время мы встретились с Никитой и Пашей и направились отмечать.

– Ребят, если честно, я не очень хочу упиваться в дым. Давайте сегодня не особо налегать, – предложил я парням, когда мы сели за столик.

– Да-да, конечно, – бойко ответил, улыбаясь, Паша. Причем было понятно, что он сам в это не верит. И даже наоборот – приложит все усилия для «отдыха по полной».

– Нет, ребят, я серьезно. Не то настроение, – начал уговаривать друзей я.

– Давай начнем, а там как пойдет, – подвел черту спорам Никита.

Я согласился, и мы принялись заказывать.

Вечер был веселый, и мы прекрасно посидели. В один момент, видимо, услышав поздравления моих друзей, официант принес мне комплимент от повара. Было приятно. В конце вечера мы поблагодарили персонал и вышли на улицу. Паша стал заказывать такси. Он, как и хотел, еле стоял на ногах. Ночь стояла тихая, ни ветерка, было тепло, и я решил пройтись пешком, о чем и сообщил парням. Они пожали плечами и захлопнули дверь подъехавшего такси, которое через минуту скрылось за поворотом. Я улыбнулся – вечер и правда был приятным, хорошим и веселым – и пошел в сторону дома.

Пройдя примерно половину пути, я услышал чьи-то шаги и негромкие разговоры впереди.

6 Глава.

Из переулка вышли трое: один, крепкий и рослый, поигрывая ножом, преградил дорогу; второй, худой с ехидной улыбкой, зашел за спину. На этом моменте веселье сразу выветрилось. Страх вытеснил опьянение. Третий парень с очень добродушным лицом подошел ко мне.

– Добрый вечер, уважаемый, мы просим прощения, но позвольте отнять у вас несколько минут, – и, не дожидаясь ответа, продолжил: – Дело в том, что мы с друзьями не можем дозвониться до нашего приятеля. Вы не поможете нам, одолжив свой телефон?

Ситуация была шита белыми нитками, все это словоблудие – просто театр, которым говорящий, похоже, упивался. Итог был один: меня грабят. Я вытащил телефон и протянул его говорящему, тот, склонив голову в наигранной благодарности, взял его и сразу продолжил в той же манере:

– Ах, вот я болван! Совсем забыл, ведь наш друг ждет нас дома, а у нас с приятелями ну совсем нет денежных средств на такси. Вы не выручите нас, одолжив немного, а мы обязательно отдадим при следующей встрече.

Этого стоило ожидать. Я вынул кошелек и попытался его открыть, надеясь сохранить хоть какую то сумму, но «вежливый» грабитель, улыбаясь, не оставил мне такой возможности, медленно забирая из моих рук весь кошелек.

– Благодарю вас, – сказал грабитель, и они, переглянувшись с подельниками, двинулись в переулок, из которого недавно вышли. Худой парень, перед тем как зайти в переулок, с угрожающей гримасой дернулся в мою сторону, пугая.

Я, не подавая вида, пошел дальше, все ускоряя шаг. Я шел злой на весь мир и скрипел зубами, про себя ругая всех – и грабителей, и полицию. Но больше всего я был зол на себя. Почему я отдал им то, что они потребовали? Почему не стал защищаться? Почему не скрутил и не передал их в полицию? Почему… Вопросов было миллион, и каждый из них, как кинжал, втыкался в мое самолюбие, а ответ был один – страх. Но выход был.

Увидев по пути светящиеся витрины кафе, я устремился туда. Дверь была закрыта, но свет говорил о том, что внутри кто-то был. После третьего стука к двери подошел недовольный охранник и через стекло вопросительно посмотрел на меня.

– Позвольте от вас позвонить в полицию, меня только что ограбили! – через стекло громко сказал я.

Охранник внимательно посмотрел по сторонам, осмотрел меня и только тогда открыл дверь.

– Заходи.

– Спасибо, откуда можно позвонить? – залетев внутрь, протараторил я.

Охранник закрыл дверь и указал на бар.

– В конце барной стойки.

Я подбежал к телефону и набрал номер полиции. На том конце мне ответил мужчина:

– Сержант полиции Косыхин, что у вас случилось?

–Меня только что ограбили на улице, – начал спешно объяснять я.

– Представьтесь, пожалуйста, – попросил сержант, после чего последовала череда дежурных вопросов: где, кто, когда, сколько и так далее.

После того как я ответил на все вопросы, меня попросили подождать наряд.

Когда приехал наряд, я вновь ответил на дежурные вопросы, объяснил, что случилось, и перед тем, как писать заявление, полицейский мне сказал:

– Скажу честно, вряд ли мы найдем то, что у вас украли. Телефон недорогой, да и сумма в кошельке была небольшая, а у нас более серьезные правонарушения в приоритете, так что заниматься вашим делом просто некому.

Меня возмутило такое отношение.

– И что мне теперь делать? Просто их простить и купить новый телефон?! Там были все мои деньги, пусть их не много, но у меня больше нет!

– Гражданин, успокойтесь. Я вас прекрасно понимаю и обещаю, если еще появятся подобные заявления, то мы их обязательно поймаем. И с вами свяжемся, – успокаивающе проговорил полицейский.

Я еще немного повозмущался, но в итоге мы ни к чему не пришли. На том и расстались.

Я абсолютно разбитый пришел домой и лег на диван. Но эмоции все еще бурлили внутри, и я стал прокручивать ситуацию в голове. Сначала все решения ситуаций были обычные, но вскоре – возможно, я уже проваливался в сон – мои фантазии становились все неправдоподобнее, и в конце концов я настолько заигрался, что мои мысли стали похожи на сцены боевиков или фильмов про кунг-фу. В них я скручивал одной рукой грабителей, а ногой отбивался от остальных. Так я и уснул.

Мне снился странный сон, все казалось очень реальным.

Я неспешно шел по улице; бесшумно, но уверенно. Я не знал, куда иду, но двигался целеустремленно. Все это я делал как будто глядя кино – без возможности как-то повлиять на происходящее. Я стал замечать, что иду по знакомому пути – это была моя дорога на работу. Была еще одна странность: я на все смотрел снизу – я вроде был меньше ростом.

Я дошел до того места, где меня ограбили, остановился и стал вертеть головой, что-то выискивая. Было очень странно, я замечал такие детали, на которых никогда бы не заострил внимание. Ничего не найдя, я пошел в переулок. Так же повертев головой, увидел окурки и понял, что улыбаюсь. Меня наполнила какая-то странная радость, предвкушение чего-то, как будто в огромной коробке я нашел пазл, который был мне так нужен. Но странности не закончились: картинка медленно сменила другую. Я сразу заметил изменения, но мой взгляд стал менее цепким, и я уже не видел все в мельчайших деталях, да и рост изменился – стал выше. Я подошел к окурку и вдохнул его запах, вдохнул глубоко, и тут меня накрыло. В голове стали появляться картинки, очень быстро сменяя друг друга, как фотографии чужой жизни. Они не исчезали, а отдалялись. Было похоже, будто я стоял перед столом и кидал на него эти фотографии. Было еще кое-что: главным героем всех картинок был тот самый вежливый грабитель. Последняя картинка больше всего впечатлила меня. Я всегда думал, что в стрессовых ситуациях могу держать лицо, но на картинке был запечатлен момент, когда я стоял перед грабителями и выглядел очень жалко; было видно, что мне очень страшно и стыдно.

Когда последняя картинка упала на воображаемый стол, она потеряла фокус, да и остальные картинки тоже были размыты, но что-то осталось таким же четким, как и раньше – это были названия улиц, номера домов, подъездов, квартир. И тут пришло понимание того, что я знаю, куда мне нужно. Не направление, не адрес – я точно знал то место, где должен быть, и я побежал.

Я несся по улицам, не так бесшумно, как раньше, даже очень громко, но гораздо быстрее. Было ощущение полета, как будто мои ноги слегка касались асфальта только для того, чтобы снова отправиться в полет. Было хорошо, даже весело от того, что у меня есть миссия и я ее в точности выполняю. Добежав до дверей старого подъезда, я взлетел по лестнице и остановился возле так нужной мне двери. Миссия выполнена, радость охватила меня, и я снова вроде как медленно моргнул.

И вновь все поменялось: вид, ощущения, мысли. Все вокруг стало огромным. В мыслях было только желание утолить голод. Я подошел к двери, нет, не подошел – я парил, заглянул в замочную скважину и понял, что там есть еда. Меня даже не смутило, что ради того, чтобы поесть, нужно проникнуть в чужую квартиру – для меня это было естественно; я даже не был удивлен тому, что это проникновение должно было произойти через замочную скважину.

Войдя в квартиру, я направился к еде и, зайдя в комнату, понял две вещи: еда тут и это не кухня. Это была спальня с не очень большой кроватью, на которой мирно спал именно тот вежливый грабитель. Я опять медленно моргнул, и снова все изменилось. Теперь я стоял возле кровати и пристально смотрел на спящего. Тот в один момент шевельнулся и приоткрыл глаза, но не остановился на этом, он продолжил их открывать, в определенный момент к глазам присоединился рот, и вот от умиротворенного лица мирно спящего человека не осталось ничего – его место заменила гримаса ужаса.

И в этот момент все поплыло и стало темно.

Когда я проснулся, в теле была легкая усталость. Я как всегда начал собираться на работу. Дойдя до того места, где меня ограбили, немного замедлил шаг. Но вдруг заметил того вежливого грабителя. Первая мысль: попытаться спрятаться среди прохожих, что я и поторопился сделать. Но грабитель все равно меня заметил. Он не совсем уверенно стал идти ко мне навстречу. У меня ничего ценного при себе не имелось, потому я не стал убегать, расценив, что среди толпы он точно повторять вчерашний вечер не станет.

– Добрый вечер, – начал грабитель, подойдя ко мне. – Я прошу прощения за вчерашний инцидент, просто мы с парнями слегка выпили, и вот нас на приключения потянуло. – Он залез в карман и достал мой телефон, в другой руке он держал деньги. – Вот ваши вещи, но, к сожалению, симку мы вчера выкинули, да и сам кошелек тоже, и поэтому я решил возместить потерю деньгами.

Я был в растерянности. Единственное, что я мог промямлить, это:

– Ну, симку мне не жалко, к тому же ее восстановить не сложно, а кошелек мне был дорог как память.

Парень пожал плечами.

– Мне жаль.

Но по виду было понятно обратное. Он быстро развернулся и ушел. Я выдохнул и быстрым шагом, удивляясь произошедшему, пошел на работу.

Нина встретила меня как всегда.

– Почти опоздал, привет.

– Привет, – ответил ей я.

– Что-то случилось? – уже с меньшей радостью спросила она, увидев мое озадаченное лицо.

– Меня вчера ограбили.

– Да ты что?! – вскинула руками она. – Много забрали? Ты в полицию сообщил?

– Телефон и кошелек, – задумчиво ответил я. – И да, сообщил. Но не в этом дело. Я сейчас встретил одного из грабителей. И он мне вернул телефон, дал денег и еще извинился.

– Это как? – удивилась Нина.

– Вот и я думаю, что это? Может, совесть, но это вряд ли… А может, его уже полиция за нужное место взяла?

– Похоже, что второе. Может, этот парень – чей-то сынок? И чтоб шум не поднимать, его попросили это сделать?

– Что-то мне в такое не верится, совсем уж как в сериалах. Но всякое может быть.

– Бывает и не такое, главное, что вернули все. Ты заявление писал?

– Да, еще вчера вечером.

– Ну, тогда жди звонка. Скорее всего, тебя его попросят забрать. И если так произойдет, то наша догадка имеет право на жизнь.

– Согласен, – ответил я и зашел в магазин.

Нина сдала мне кассу и ушла. Я остался один и, чтоб отвлечься, решил приступить к своим обязанностям – просмотру кино и расчету посетителей, рассудив, что раз уж вернули деньги, значит, все нормально. Только мне было жалко кошелек – это был подарок моей мамы. Да и симку мне теперь завтра восстанавливать.

Утром на меня, как всегда, находила лавина «интересных» историй и новостей, источником которых была Юлька. Я не стал ей рассказывать, потому как знал, что, сделай я это, – и она с меня живого точно не слезет, пока не выведет мельчайшие подробности вечера. А мне спать охота. После магазина я быстро сбегал в супермаркет, благо теперь продуктов купить было на что, поприветствовал парней и двинулся домой.

7 Глава.

Вернувшись домой, я сел на кухне, положил телефон и деньги перед собой и стал думать, что это было? Не найдя ответа, я налил себе кофе и, развернувшись к столу, замер. На столе стоял маленький старичок. Он скрестил свои руки на груди и, приподняв одну бровь, сверлил меня таким маленьким, но суровым взглядом. Мы стали молча смотреть друг на друга. Немая сцена длилась недолго, старичок что-то для себя решил.

– Чего глазами хлопаешь? Чай, не в зоопарке, – очень сурово начал старичок разговор. – Ты послушай меня и заруби себе на носу, второй раз повторять не стану. Ты силу получил, но ты ее пока не понимаешь, и еще в дом мой принес.

– Это мой дом, – поправил я старичка.

– Цыц! – блеснул глазами он. – Покона не знаешь, потому и говорю с тобой сейчас. Я, Игорь, наблюдал за тобой и вижу, что злости в тебе накопилось много. Но предупреждаю: если ты другим вредить начнешь – выгоню взашей! Ты меня понял?!

– Понял, – только и смог ответить я

– То-то! Ну а пока живи и помни, что я тебе сказал.

– А вы кто? – решил я прояснить ситуацию.

– Кузьма меня кличут, хозяин я дома этого.

– Квартиры моей? – уточнил я.

Старичок ловко так спрыгнул со стола и шмыгнул под ящик.

– Всего дома. – Только и услышал я.

Я, обдумывая увиденное, пришел к выводу, что пора мне в больничку наведаться. Ну и, конечно, пить бросать нужно. Это хоть и не зеленый человечек, и не чертик, но, похоже, из той же сказки. Я опустил взгляд на то место, куда делся этот Кузьма. Туда же даже рука не влезет, а он побольше руки был. Я поставил чашку уже холодного кофе на стол, присел и попробовал просунуть в эту щель руку – не вышло. По всему выходит, что точно в голове у меня проблемы, потому как законы физики никто не отменял. Но, как говорится, утро вечера мудренее, а в моем случае – с точностью наоборот. Потому я пошел в комнату и лег на диван.

Во сне я опять гулял по городу. Хотя нет, не гулял, я куда-то шел. Но в целом была какая-то сумятица, все быстро менялось. Но я все понял, когда увидел знакомую дверь. Я снова пришел в дом к вежливому грабителю, и опять стоял над кроватью, и ждал, пока тот проснется. Когда я дождался, снова все поплыло и потемнело.

Вечером, спеша на работу, я вновь увидел вежливого грабителя – тот был с синими кругами под глазами и весь как будто больной. Он, подойдя, молча протянул мне мой кошелек. Я заглянул в него, внутри было все, что и до ограбления: счастливый билетик, который я как-то получил в маршрутке, фотка моих мамы и отца и дисконтные карты – разве что все это было немного влажное. Ну, и денег не было, только мелочь в кармашке.

– Я еще раз прошу извинить нас.

Я был еще в большем шоке, чем тогда, когда он просто принес мне телефон и деньги. Уходя, хулиган сказал:

– Я ведь все тебе вернул, даже больше. Мы же в расчете, правда? Ты не держишь на меня зла?

И тут меня как током ударило. Я нашел сходство лица хулигана сейчас, и своего лица, которое видел на картинке во сне, показывающей момент ограбления – жалкое, испуганное. Похоже, не соврал полицейский – они все-таки взялись за них, но почему мне никто не позвонил?

– Все нормально, – ответил я. Грабитель нервно улыбнулся и убежал.

Я сидел за прилавком и задавался лишь одним вопросом: «да что вообще происходит?».

Похоже, так и сходят люди с ума. Дверной колокольчик звякнул, сообщая о том, что зашел посетитель. Это отвлекло меня от раздумий, и я попытался вернуться к своему спокойному образу жизни.

Утром во время пересдачи кассы Юлька спросила меня.

– С тобой все нормально, ты не заболел? Выглядишь хреново.

– Да вроде нет, все нормально, – удивился я.

– Может, тебе отдохнуть, взять выходной?

Ну, теперь понятна ее забота. Я понял, что она так выпрашивает смену, и решил подыграть ей.

– Да, что-то я действительно устал. Хотел тебя о подмене попросить. А то у Нины за эту неделю уже два раза отпрашивался. Подменишь, если тебе не трудно?

– Да, конечно подменю! – с радостью сказала она. – А то на тебя смотреть страшно. Завтра, если ты не против?

– Конечно не против, и спасибо тебе огромное, – ответил я, понимая, что мне в самом деле нужен отдых.

Вечером этого дня, выспавшись и предвкушая выходной, решил никуда не выходить, а провести весь день в святом ничегонеделании. И справлялся с этим заданием ровно до того времени, пока мой желудок не начал исполнять мне свою песнь китов. Поняв намек организма, я пошел на кухню сделать себе бутерброд. И вот когда я отварил рис, потушил мясо и закончил нарезать салат, я заметил, насколько сильно за приготовлением бутера я испачкал кухню. В общем, я взял тряпку и полностью убрал в квартире. После уборки я решил остановиться на достигнутом и с не прикрытой гордостью лицезрел плоды своего труда.

«Это женская работа», – услышал я мужской голос.

«Молодец, а то жил как в свинарнике», – оспорил слова мужчины женский голос.

Не было смысла прислушиваться к соседям – я сразу понял, что эти голоса звучат в моей голове. Значит, нужно с походом к врачу не затягивать. Я пошел на кухню, положил себе еды и, взяв телефон в слегка трясущуюся руку, стал искать психиатров.

В процессе поисков пришла Жанна, моя девушка. Я отложил телефон, как и свои переживания. Незачем никому знать про это. Я сидел и ждал ее появления на кухне.

– А ты почему не на работе? – войдя на кухню, спросила она, присаживаясь за стол.

– Вот решил сделать своей милой сюрприз, – ставя перед ней тарелку с приготовленным блюдом, ответил я. И, изображая официанта, продолжил: – Чай? Кофе?

– Без разницы, – равнодушно ответила она.

Я поставил чашку чая перед ней, а сам встал сзади.

– Слушай, ну, у нас не все просто в последнее время. Я подумал, что, может, сегодня вечером мы могли бы… ну, ты понимаешь… попытаться наладить отношения, – положив руки ей на плечи, предложил я.

Мои руки сразу были сброшены.

– Ты даже не можешь сказать «секс», – зло улыбаясь, ответила Жанна.

– Да я хотел, чтоб прозвучало романти…

– Все, хватит! – перебила она меня. – Своими «розовыми соплями» весь аппетит испортил. – Она оттолкнула тарелку и бросила вилку на стол.

– Да я… – начал было я.

– О Господи! За замолчи ты уже! – Она резко отодвинула стул, его ножка больно ударила меня по пальцу. – И даже не вздумай соваться в спальню! – уходя с чашкой чая, пригрозила она.

Настроение, которое было и так неспокойное, теперь стало вообще отвратительным.

«И ты просто это стерпишь?», – услышал я мужской голос.

«Кто катает, на том и ездят», – следом сказал женский.

«Похоже, мое сознание, как говорят, раскололось, и у меня раздвоение личности», – пришло мне в голову. Но они правы, причем оба: с таким отношением к себе нужно что-то делать. Я посидел еще и принял решение, что все-таки нужно решить все миром. Я не спешил идти, нужно было выждать время для того, чтобы она остыла для разговора.

Просидев достаточное, как мне показалось, время и построив примерный план действий, я направился в спальню. Но, подходя к двери, я услышал ее смех. Это хороший знак, значит, шансы на беседу увеличиваются. Но тут же я услышал и мужской голос. И это был голос не из кино, этот голос беседовал с моей девушкой. Отвратительное настроение вернулось. Кровь вскипела, я рванул дверь спальни и влетел внутрь. Она сидела на кровати, вытянув ноги, на которых был ноутбук. Ее халатик даже не прикрывал ее прелести, он откровенно подчеркивал их. Улыбка сползла с ее лица, когда они подняла глаза на меня.

– Пошел вон! – Она схватила кружку, с которой пришла, и швырнула ее в меня.

В этот момент я как будто провалился внутрь себя и снова смотрел на все со стороны. Все вокруг замедлилось, не сильно, но этого хватило, чтобы поймать летящий снаряд.

«Ах ты тварь!», – пронеслось у меня в голове. Я разжал руку, и кружка упала. Я снова вернулся в себя и, гневно рыча, кинулся к ней. Подойдя к кровати, рывком развернул ноутбук. С экрана какой-то парень глядел на меня из окошка видеочата. Точка невозврата была пройдена.

Резким движением я захлопнул крышку, молча схватил девушку под руку и стащил ее с кровати. Не обращая внимания на ее ругать и попытки вырваться, я дотащил ее до прихожей, открыл дверь и вышвырнул ее в подъезд. Закрыв дверь, и, все еще слыша ее крики и угрозы, к которым добавился еще и стук, я направился в спальню. Я быстро распихал ее вещи по сумкам и пакетам и вернулся к двери. Как только я открыл дверь, в нее попыталась ворваться моя уже бывшая. Я остановил девушку, прижав сумку с вещами к ее груди, и вытолкнул в подъезд. Я был спокоен и собран и действовал так, как будто выкидывал мусор из квартиры. Да, собственно, у меня и было такое отношение к происходящему. Избавившись от девушки и ее пожитков, я вышел на балкон, взял сигарету и зажигалку, прижался спиной к двери и выдохнул. Внутри все кипело. Я себя не узнавал, руки тряслись.

– Ну и молодец, давно ее пора было гнать.

Я открыл глаза и увидел недавнего маленького знакомца. О нереальности происходящего говорило то, что он стоял на стене.

– Эта девица даже по дому не прибралась. Что ты в ней нашел? Грязнуля, ленивая… – продолжал старичок. А во мне появилось чувство дать отпор тем, кто лезет в мою личную жизнь.

– Тебе какое дело? – тихо, но резко прервал его причитания я.

Старичок осекся, слегка прищурился и, скрестив руки на груди, выдохнул.

– Та-ак, ты, видимо, еще не понял ситуации. В этом доме закон и порядок устанавливаю я…

Он было вдохнул, чтоб продолжить, но я ему такой возможности не дал?

– Ты лишь галлюцинация, порожденная моим разумом, и это я твой хозяин. И ты уж точно командовать мной не будешь. Потому что тебя не существует, заруби себе это на своем маленьком носу.

В последние слова я вложил даже немного издевки, окончательно решив не терять собственное «Я» и не прислушиваться, даже игнорировать все эти голоса и видения. И если будет необходимо, как сейчас, буду ставить их на место. Я хозяин своему разуму.

От старичка прокатилась волна, сбившая всю мою решительность. Все мое тело покрылось мурашками. Я почувствовал сильный озноб. А внутри меня появился страх. Где-то на краю разума я услышал, что кто то то ли заплакал, то ли заскулил, а может, и то и другое. Он сдвинул брови.

– Знай, с кем говоришь, человек! Я в этом доме хозяин, и живешь ты тут, покуда я милостив. А как решу обратное – вмиг вышвырну тебя и обратно хода не дам! – не громко, но как-то мощно припечатал Кузьма. После чего прыгнул в щель оконной рамы и исчез.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.