# Тайное общество по борьбе с ненормальностью. Том 7

Василий Зеленов

У каждого есть хотя бы одна тайна, которую всеми силами стараешься скрыть ото всех. И кто бы мог подумать, что таковая имеется у тихой и застенчивой Велеоки. Причём тайна эта – настолько зловещая и страшная, что уже несколько раз портила девушке жизнь. Над ней довлеет жуткое проклятие, неизвестно кем и за что насланное. В своё время положение спасала только Голуба – лучшая подруга рыженькой, которая единственная в курсе происходящего. Однако в этот раз проклятие активизировалось с удвоенной силой, приобретя поистине невиданные масштабы. Чтобы помочь Велеоке, Голуба объединяет усилия с Климом, и они пытаются выяснить, каким образом можно снять проклятие.

## Глава 1. Давай следить!

Клим Крылов никогда не любил ходить по продуктовым магазинам. Для него невыносимой мукой было перемещаться от одного стеллажа к другому, таская за собой тележку, у которой, как правило, одно колесо всегда было неисправным, и она то и дело норовила поехать не в ту сторону, куда её толкали, а в прямо противоположную. И такое случается с завидным постоянством! Особенно парень терпеть не мог моменты, когда мама вручала ему целый список и отправляла за покупками, поскольку сама пойти не могла ввиду наличия большого количества неотложных дел, которые требовали, чтобы их как можно скорее решили. Типичные отговорки взрослых! На любые недовольства Клима всегда имелся один и тот же ответ:

– Ты не сломаешься, если потратишь пятнадцать минут своей жизни на поход в магазин. Время – ресурс не возобновляемый!

– Пятнадцать минут? Да я в очереди на кассу буду стоять в два раза дольше!

– Не преувеличивай, я столько ещё никогда не стояла.

– Тебе просто сказочно везло.

– Не ворчи. Ты, между прочим, продукты на всю семью берёшь, и на себя в том числе. С голоду ведь неохота помирать, не так ли? Это что за подозрительные намёки?

– Почему Лиду нельзя послать?

– Потому что её сейчас нет дома, а ты очень кстати на месте.

Клим обречённо вздохнул, нехотя смирившись со своей судьбой, но в его голове зародились кое-какие подозрения. Как-то так всякий раз получалось, что его младшая сестра – Лидия – всегда отсутствовала, когда требовалось сходить в магазин и закупить продуктов на неделю вперёд. Она словно чувствовала приближение этого момента, поэтому уходила из дома рано утром и возвращалась лишь под вечер. А родители не желают ли узнать, где она шлялась всё это время? Но парень не отчаивался и надеялся, что рано или поздно ей тоже придётся вразвалочку идти и тащить пару полиэтиленовых пакетов, под завязку набитых всякой всячиной.

– Может, ты уже соберёшься наконец? – спросила Вера Ивановна, мама Клима.

– Голому одеться – только подпоясаться, – проворчал тот.

– Я рада, что ты цитируешь бабушку, но чем быстрее сходишь, тем скорее освободишься.

– Я цитирую не бабушку, а тебя.

– Это выражение я у неё позаимствовала. Похоже, ему суждено переходить из поколения в поколение.

– Ага, и оно будет произноситься нашими потомками, когда в живых никого из нас уже не останется, – философски заметил Клим, обувая кроссовки.

– Я тебя умоляю, – произнесла Вера Ивановна. – Что за пугающие слова?

– Суровая правда жизни, вот как это называется. Ладно, давай деньги, и я пошёл.

– Минуточку.

Вера Ивановна отправилась в гостиную за кошельком, а Клим в это время с тоской во взгляде изучал длинный список того, что предстояло купить. Из тридцати позиций две трети отводились на то, что можно было съесть, и треть на всякую бытовую химию, в число которой входил стиральный порошок и средство для мытья посуды. Да уж, одним пакетом не отделаешься.

– Вот, держи, – Вера Ивановна протянула сыну свою банковскую карточку. – Пин-код ты знаешь.

– С еженедельными походами в магазин его невозможно забыть, – сказал Клим, беря карточку и убирая её в карман шорт.

– Постарайся не потерять.

– Сделаю всё от меня зависящее.

С этими словами Клим покинул квартиру. Спустившись со второго этажа, он вышел на улицу и неторопливо зашагал в сторону «Полтинничка» – ближайшего к дому продуктового супермаркета. Идти было всего пять минут, но даже их парень решил растянуть раза в два минимум.

Начавшийся август – последний летний месяц, – сулил быть очень жарким. По крайней мере, об этом неустанно говорили синоптики, предупреждавшие жителей центральной части России об аномально высокой температуре, которой не было последние лет двадцать. Клим не мог сказать, что его это прям сильно огорчало, ибо жару он всегда переносил спокойно и без особых трудностей. За всю жизнь не мог припомнить ни единого случая, чтобы ему стало плохо или хватил тепловой удар. Однако парень считал, что небольшая прохлада отнюдь не помешает, поскольку её практически начисто были лишены прошедшие июнь и июль.

– Остался месяц, – угрюмо вздохнул Клим.

Меньше четырёх недель каникул и снова начнутся серые школьные будни. Клим уже представлял, как первые дни вновь собравшийся класс будет радостно гудеть подобно пчелиному улью, не замолкая ни на минуту. Все станут делиться друг с другом летними впечатлениями, рассказывать, куда они ездили и где отдыхали. Каждый захочет, чтобы всё внимание одноклассников было приковано именно к нему, считая, что его история самая особенная и интересная, которую непременно должен услышать весь мир. А на деле хилое повествование о купании в море и загорании на пляже. У Клима тоже было несколько увлекательных историй в запасе, однако он прекрасно понимал, что никому и никогда не сможет их рассказать, ведь они являлись большим секретом «Тайного общества по борьбе с ненормальностью», участником которого парень стал в середине апреля.

Прошло, по сути, не так много, но за это время случилось такое количество странных, непонятных и невероятных событий, что любое воспоминание о них начинало кружить голову. Мир, всегда представлявшийся простым и незатейливым, оказался доверху наполнен жуткой таинственностью.

Остановившись перед пешеходной «зеброй», Клим на всякий случай посмотрел налево и направо, а потом стал переходить на другую сторону улицы, краем глаза заметив мелькнувшую из-за кустов знакомую синюю шевелюру. Добравшись до недавно отремонтированного тротуара, покрытого разноцветной брусчаткой, парень остановился и посмотрел на Голубу Федотову, которая застыла как вкопанная на одном месте. С виду хрупкая, но обладающая невероятной физической силой девушка словно пребывала в прострации, глядя прямо перед собой и не замечая никого вокруг. Прочие пешеходы были вынуждены огибать её по сторонам, поскольку она имела неосторожность превратиться в живую статую посреди не особо широкого тротуара. Вот мимо Голубы прошествовала тучная женщина с большой сумкой, которая нарочно задела девушку плечом и отпустила нелестный комментарий в адрес всего молодого поколения, считавшего, по её мнению, что весь мир принадлежит только им, а все прочие должны посторониться. Синевласка на эту выходку никак не отреагировала.

– Эй, ты в порядке? – подойдя к Голубе, участливо поинтересовался Клим.

– Я в порядке… – механическим голосом, которому позавидовали бы роботы, отозвалась девушка.

– Ты уверена?

– Я уверена… Похоже, это человекоподобный робот, и он неисправен.

– Хм.

Клим нахмурился, гадая, не случилась ли с его подругой какая-нибудь потусторонняя беда. Он знал Голубу как девушку весёлую и неугомонную, всегда готовую ввязаться в новую авантюру, даже если та виделась сомнительной и сопряжённой с риском. Сейчас же синевласка вела себя по-настоящему странно, будто кто-то нашёл у неё невидимый рубильник, отвечающий за адекватное поведение, и нажал на него. Этот рубильник у нас у всех выключен по умолчанию!

Клим помахал ладонью у девушки перед глазами и спросил:

– Ты можешь мне ответить, что у тебя случилось?

После заданного вопроса, взгляд Голубы наконец-то стал более осмысленным. Он сконцентрировался на парне, и девушка вдруг воскликнула:

– Клим!

И схватила товарища по тайному обществу за плечи, начав сильно трясти. Тряска могла продолжаться бесконечно долго, если бы Клим не вырвался из цепкой хватки Голубы и не сделал шаг назад.

– У тебя всё хорошо? Чего с ума сходишь?

– Ты не представляешь, что произошло! – воздев руки кверху, воскликнула синевласка. – Просто сущий кошмар какой-то.

– Давай, выкладывай, может, сумею чем-то помочь.

Теперь Голуба стала взволнованной. Она то нервно теребила низ футболки, то без всякой цели засовывала руки в карманы шорт, а после вытаскивала их оттуда, демонстрируя сжатые кулаки. Клим всерьёз опасался, что из-за своего не вполне вменяемого состояния Голуба может в любой момент наброситься на него, хорошенько двинув в челюсть. Такой удар я не переживу! Он не знал, какое событие послужило тому причиной, но надеялся, что разум всё же возобладает. Решив, что нечего им стоять на тротуаре, Клим смело схватил Голубу за руку и потащил в небольшой скверик рядом с супермаркетом. Усадив девушку на лавку и скрестив руки на груди, парень спросил:

– У тебя стряслась какая-то беда? Если да, то я готов помочь, если, конечно, моих возможностей хватит.

– Клим, – вздохнула Голуба. – К счастью, со мной всё хорошо, но спасибо за предложение помощи.

– А чего тогда ты себя так странно ведёшь? Словно из реальности выпала.

– Я и выпала, когда узнала невероятную новость!

– Может, поделишься? Или это секрет?

– Не думаю, что есть смысл скрывать от тебя. Понимаешь, дело в том… в том…

Голуба вдруг издала душераздирающий вопль, разнёсшийся по улице, и обхватила голову руками, являя собой полнейшее отчаяние. Такой её Клим никогда не видел, потому даже не знал, что и думать. Две таблетки успокоительного этой мадемуазели! Синевласка продолжала что-то невнятно бормотать, качая головой из стороны в сторону с такой силой, что казалось, будто эта часть тела сейчас с треском отвалится и укатится в ближайшие кусты. Приступ неадекватности прошёл спустя минуту, когда Голуба наконец успокоилась и полным отчаяния взглядом уставилась на Клима.

– Истерика закончилась? – полюбопытствовал парень.

– Вроде бы, – кивнула Голуба, опустив руки.

– Я слушаю.

– В общем, это касается Велеоки.

– У неё какие-то проблемы? Коли так, мы на пару…

– Да погоди ты, дослушай до конца.

– Как же я это сделаю, если ты всё никак успокоиться не можешь.

– Я уже полностью спокойна. Твои побелевшие костяшки пальцев на сжатых кулаках говорят об обратном!

– Ага, издалека заметно.

– Короче, – Голуба дёрнула головой так резко, что её длинная чёлка, закрывавшая половину лица, ненадолго открыла миру второй глаз, который успел заметить Клим. Явление крайне редкое. – Случилось то, чего я опасалась больше всего на свете. Велеока, моя лучшая подруга, в… в… влюбилась!

Синевласка вновь душераздирающе завопила, нисколько не боясь, что люди на улице могут посчитать её за сумасшедшую и немедленно вызвать скорую. К счастью, всеобщее человеческое безразличие сыграло свою злую шутку, и на синевласку лишь искоса посмотрел мужчина, выгуливавший собаку. Он неодобрительно покачал головой и пошёл дальше. Всем прочим, находящимся в сквере, не было до Голубы никакого дела. У них голова своими забита.

– Значит, влюбилась… – пробормотал Клим.

С первого дня знакомства с Велеокой он уяснил одно – рыжеволосая кроха, будучи самой настоящей тихоней, была не в ладах с противоположным полом, контактов с которым тщательно избегала. Активное участие в этом принимала Голуба, считающая своим священным долгом отваживать от лучшей подруги всяческих странноватых ухажёров, имевших неосторожность положить на неё глаз.

А теперь выясняется, что Велеока в кого-то влюбилась, и это стало неожиданностью даже для той, которая должна была узнать об этом первой.

– Просто… просто уму непостижимо! – воскликнула Голуба. – Как это могло случиться?

– Перестань так удивляться, – сказал Клим.

– Что мне ещё остаётся делать?

– Воспринимай как-то поспокойнее. Когда тебе пятнадцать, то влюбиться в кого-нибудь вполне естественно.

– Глупости какие!

– Скажи это Пересвету, уверен, он тебя поддержит.

– При чём тут Пересвет? Речь сейчас не о нём.

От взгляда Клима не укрылось, что от упоминания парня, который имел к Голубе романтические чувства и неловко пытался оказывать ей знаки внимания, на щеках синевласки появился едва заметный румянец. Клим хмыкнул и сказал:

– Порадоваться за подругу должна, а не восклицать на всю улицу, пугая народ.

– Ты не понимаешь… – обречённо произнесла Голуба и опустила руки.

– Куда уж мне.

– Влюблённость Велеоки принесёт кучу хлопот, а то и самые настоящие беды.

– По-моему ты преувеличиваешь, натурально творишь из малюсенькой мухи преогромного слона.

Клим ума не мог приложить, почему Голуба делает из случившегося такую трагедию. Устроила в сквере настоящий концерт, которому непременно поаплодировали бы любители театра. Коих поблизости не оказалось. При этом выглядит настолько подавленной, будто у неё умерла любимая собака. Ввиду врождённой невозмутимости, Клим воспринял принесённое синевлаской известие со свойственным ему спокойствием и сдержанностью. Велеока в кого-то влюбилась. Это же в хорошо, не так ли?

– Где ты их вместе застукала? – спросил парень. – Они что, прогуливались, держась за руки?

– Я их не видела, – ответила Голуба.

– А он хоть как выглядит? Приличный с виду?

– Я его не видела.

– Минуточку! – теперь настал черёд Клима восклицать. – Тогда откуда ты знаешь, что Велеока влюбилась? Не с потолка же взяла.

Встав с лавки, Голуба потрясла головой, а затем несколько раз похлопала ладонями по щекам, пытаясь, видимо, таким образом привести себя в чувство. Синевласка пристально посмотрела на парня глазом необычного цвета индиго, а затем произнесла:

– Скажи, сколько раз ты был в нашей обители за последние две недели?

– Эм… Шесть раз точно, – сказал Клим. – Даже семь! В седьмой раз Серафима устроила празднество в честь отбытия Василисы и Лизы на море. Ещё заставила меня какие-то дурацкие конкурсы выдумывать, дабы нам весело было.

– Теперь вспомни, как часто ты видел там Велеоку.

– Сложно сказать.

– Подумай хорошенько.

Клим нахмурился, не понимая, к чему Голуба клонит. Обитель «Тайного общества по борьбе с ненормальностью», расположенную в одном из павильонов торгового центра, все его участники посещали в разное время и разным составом. Исключением были либо особые случаи, либо общие собрания, эпизодически устраиваемые главой и основательницей общества Серафимой Родионовой по прозвищу Тильда. Однако Клим всё же вспомнил, что на устроенном для Василисы и Лизы празднестве Велеоки не было. В тот день она прислала в общий чат сообщение с извинениями и сказала, что у неё появились какие-то важные дела. Да она просто не любит шумные посиделки, вот и отмазалась таким образом!

– Раза два точно, – после некоторых размышлений сказал Клим.

– Один, – поправила его Голуба.

– Что?

– За последние две недели она появлялась в обители всего один раз. Я это точно знаю, можешь мне поверить на слово.

– Выходит, из-за того, что Велеока стала редко посещать обитель, ты сделала вывод, будто она влюбилась. По-моему, это капельку притянуто за уши.

– Мы с третьего класса не разлей вода, я знаю её как облупленную. Готова поспорить, что права, могу даже силу Титанов на это поставить.

Ни с кем спорить Клим не хотел, но полагал, что Голуба слишком серьёзно к потенциальной влюблённости своей лучшей подруги относится. В ней заговорил собственник! Наоборот, он считал, что рыженькой как никогда нужна поддержка, раз она сумела совладать с боязнью противоположного пола и начать с кем-то встречаться. Клим знал Велеоку как умную и рассудительную девушку, поэтому полагал, что кавалера она себе подобрала соответствующего.

– Я должна выяснить личность этого проходимца! – неожиданно заявила Голуба.

– Ты ещё не знаешь кто это, а уже его оскорбляешь, – сказал Клим.

– Основываюсь на предыдущих опытах. К Велеоке всегда липли подозрительные типчики.

– Или таковыми их считала только ты. И вообще, как собираешь выяснять его личность? Не следить же за ней станешь с утра до ночи…

– Точно! – Голуба ударила себя кулаком по лбу. – Давай следить!

– Не выдумывай, – Клим скорчил кислую мину, мысленно упрекнув себя в том, что ненароком подбросил синевласке неподходящую идею со слежкой. И кто меня только за язык тянул?!

– Я не пущу это на самотёк, а ты мне поможешь. Идём скорее, время не ждёт!

Голуба схватила Клима за руку и потащила за собой. Однако парень упёрся ногами и каким-то чудом сумел освободиться от весьма цепкой хватки. Напор, с которым Голуба взялась за дело, ему отнюдь не понравился. Она слишком близко к сердцу приняла нынешнюю ситуацию, и на эмоциях могла наломать таких дров, что с ними потом вовек не управиться.

– Вообще-то мне некогда, – сказал Клим. – Матушка меня с огромным списком за продуктами послала.

– Продукты никуда не денутся, – заявила синевласка. – Велеока ведь может ускользнуть в любой момент. Она не рыба, пойманная на крючок!

– Ты уж извини, но мне правда надо в магазин.

– Святые угодники! – Голуба резко взмахнула рукой, едва не задев воробья, который имел неосторожность пролетать мимо. – На кону стоит судьба человека, а он разменивает её на жрачку!

– Там не только, как ты выразилась, жрачка, но и кое-что из бытовой химии, – пробормотал Клим. – И матушка ждёт, что я вернусь в течение часа, а я и так с тобой кучу времени потерял.

– Значит, я помогу тебе, а ты – мне.

Голуба вновь взяла Клима за руку и потащила уже не в неизвестном направлении, а в сторону продуктового супермаркета. На этот раз парень не стал сопротивляться. Он со всей ясностью понял, что синевласка всё равно станет следить за лучшей подругой – хоть с ним, хоть без него. Во избежание неприятностей следует находиться рядом, чтобы в нужный момент остановить слишком рьяную подругу по тайному обществу, вбившую себе в голову чёрт-те что, и не позволить совершить какой-нибудь опрометчивый поступок. Но он в любом случае будет совершён наиужаснейшим способом. Да и чего греха таить, Климу самому стало любопытно, в кого в действительности влюбилась Велеока. Просто чисто спортивный интерес!

– Ты хоть помнишь, что тебе надо купить? – спросила Голуба, когда они вошли внутрь супермаркета.

– Во-первых, на память не жалуюсь, – сказал Клим. – Во-вторых, я тебе минуту назад говорил, что мне вручили список необходимого.

– Дай-ка поглядеть.

– Держи.

Клим протянул Голубе листок, и та, пробежавшись по нему глазами, присвистнула:

– Ничего себе, целых тридцать наименований! Вы как будто к долговременной осаде готовитесь, или концу света.

– Я тебя умоляю, это всего лишь недельный запас.

– Недельный? У тебя вроде не многодетная семья, зачем так много?

– Уж сколько расходуем, извините…

– Давай сделаем так, я возьму на себя первую половину, а ты вторую.

Не дожидаясь, пока Клим ответит, Голуба разорвала лист со списком пополам и, взяв из стопки корзинку, стремительно ушла. Парень посмотрел на оставшиеся пятнадцать позиций и понял, что ему предстоит побегать туда-сюда, поскольку продукты находились в одной части помещения, а бытовая химия в другой. Впрочем, площадь магазина не была слишком большой, поэтому километровую дистанцию здесь не придётся пройти. Тоже взяв корзинку, Клим двинулся вдоль стеллажей с консервами, выискивая кабачковую икру, которую прямо-таки обожала Лидия. Раз так обожает, то пусть сама за ней и бегает!

Спустя пятнадцать минут Клим и Голуба встретились уже на кассе, которая, к счастью, оказалась свободна.

– Всё нашла? – поинтересовался парень.

– Конечно, – кивнула синевласка. На неё пристально смотрела пробивающая товар девушка, которая не выдержала и спросила:

– Слушай, а что за краску ты использовала? Тоже хочу типа такого себе сделать. Встретились два чудака.

– Давай я напишу название, – предложила Голуба. – У тебя ручка есть?

– Есть.

Девушка вытащила из нагрудного кармана шариковую ручку и протянула её Голубе, которая быстренько начеркала на обратной стороне листка со списком название краски для волос и передала его кассирше.

– Спасибо, – поблагодарила та. – Крепко сидит?

– Ещё как! – сказала Голуба. – Замучаешься смывать. Только придётся сперва осветляться, уж больно у тебя волосы тёмные.

– Знаю, не облысеть бы…

– Не облысеешь, я ж тоже осветляю перед покраской.

Ещё раз поблагодарив, кассирша пробила оставшийся товар. Пока Клим расплачивался, Голуба распихала всё по двум большим пакетам и, взяв их в руки, поспешила на улицу. Клим нагнал её уже возле сквера – синевласка не только бегала быстро, но и ходила не в пример всем остальным пешеходам.

– И часто ты красишься? – спросил парень, забрав у девушки оба пакета с покупками. Его занимал вопрос, сколько усилий необходимо прилагать, чтобы поддерживать волосы в синем цвете. И стоит ли оно того.

– Четыре раза в год, – сказала Голуба. – Раньше приходилось делать это чаще, но потом я нашла отличную краску, которая прям намертво ложится. А ты что, тоже желаешь попробовать радикально сменить имидж?

– Нет, меня устраивает мой естественный цвет.

– Попробуй, вдруг понравится.

– Как-нибудь в другой раз. Эдак лет в тридцать пять, когда от наступающего кризиса среднего возраста у меня начнёт уезжать чердак.

Голуба звучно хохотнула, посчитав сказанное за весёлую шутку. А ведь это ни разу не шутка! Они наконец-то дошли до дома Клима. Парень попросил Голубу подождать его на улице, а сам со скоростью света поднялся на второй этаж. Влетев в квартиру, он вручил довольной маме два пакета, вернул банковскую карточку и тут же молча удалился, пока ему не нашлось очередное архиважное задание.

– Так, теперь можем идти, – сказал Клим. – Где там Велеока живёт?

– Ты разве не в курсе? – удивилась Голуба.

– Вообще-то нет, меня, знаешь ли, в гости ни разу не приглашали, в отличие от тебя.

– Взял бы и сам напросился.

– Ещё чего не хватало. Ну так сколько нам топать?

– Да здесь недалеко, буквально десять минут быстрым шагом.

Памятуя о возможностях Голубы развивать скорость, Клим подумал, что за десять минут они смогут пройти пару километров. Да с ней все улицы города можно обойти за это время! Шаг синевласки был быстрым, размашистым, словно она находилась не на прогулке, а маршировала на военном параде. Парню то и дело приходилось тормозить её, потому что она несколько раз умудрилась сорваться на бег. Я с тобой в догонялки играть не собираюсь!

– С чего ты взяла, будто Велеока сейчас дома? – поинтересовался Клим.

– Она сама мне сказала, – пробормотала Голуба.

– Неужели?

– Ага, я написала ей и предложила прогуляться, а она ответила, что ей в три часа надо будет уйти по очень важному делу. Ё-моё, что может быть важнее меня?!

– Вселенная не вращается вокруг твоей синей светлости, – заметил Клим. – И Велеока вовсе не обязана тебе посвящать всё своё свободное время.

– Но мы ведь лучшие подруги! – воскликнула Голуба. – С третьего класса вместе! Перестань это повторять!

– И что с того? Бывают такие момент, когда хочется побыть либо одному, либо с кем-нибудь ещё.

Голуба раздражённо махнула рукой и ускорилась. Прямо перед ней маячила молодая парочка, которая держалась за руки и занимала середину тротуара, идя при этом неторопливой походкой. Они ворковали друг с другом, смеялись и шутили, не замечая никого вокруг. Любовь навесила шоры на глаза! Похоже, их беззаботный вид и медлительность дико не понравились Голубе. Синевласка гордо прошествовала между ними, хамски разбив их сцепленные руки, хотя без проблем могла бы пройти сбоку.

– Эй, смотри куда прёшь! – возмутился парень, но никакого ответа не получил.

– Ну хоть драку не начала и на том спасибо, – изрёк Клим и, догнав Голубу, сказал: – Не лети ты так, успеем мы.

– До трёх часов осталось пять минут, – отрезала Голуба. – Можем её упустить.

Клим не стал признаваться, что был бы рад, если бы такое случилось. Вместо этого он произнёс:

– Знаешь, если Велеока прознает о слежке, то сильно обидится.

Для Клима было бы неудивительным, если бы после такого их общая рыжая подруга затаила бы на парочку шпионов горькую обиду, начав избегать общения с ними. Мало кому понравится тайное наблюдение без веской на то причины. Да и с веской причиной тоже радостного немного! И вдвойне неприятно, когда этим занимаются твои друзья.

– С чего ей прознавать-то? – Голуба взглянула на парня. – Мы не собираемся на глаза попадаться.

– Мало ли, всякое может случиться. Всё-таки ни я, ни ты не являемся профессионалами в деле скрытного наблюдения. И хочу добавить, что мне твоя затея до сих пор не нравится.

– Придётся потерпеть.

Можно было сколь угодно долго объяснять Голубе, что так делать нельзя и вообще её стремление контролировать каждый шаг лучшей подруги отдаёт безумием, но она вряд ли станет слушать. Самое большее, просто пропустит всё мимо ушей, а заодно придумает себе какое-нибудь оправдание, которое любому стороннему человеку покажется натянутым, но сама синевласка примет его с лёгкой душой. Если стройная картина мира трещит по швам, то приходится изыскивать заплатки, чтобы всё не развалилось в одночасье.

– Ух!

Услышав это восклицание, Клим хотел было спросить, что оно означает, однако не успел произнести ни слова, как его бесцеремонно схватили плечо и затолкали в ближайшие кусты. Помилуйте, я слишком молод, чтобы умирать! Упреждая всякие вопросы, Голуба приложила к губам указательный палец и тихонько шикнула. После чего махнула в сторону одного из подъездов пятиэтажного кирпичного дома, возле которого стояла Велеока. Глядя на неё, Клим невольно ахнул. Он привык видеть её в простой повседневной одежде, почти всегда состоящей из шорт или спортивных штанов и футболки. Однако сейчас рыженькая оделась совсем иначе. На ней было лёгкое летнее платье бирюзового цвета, на ногах босоножки, а уши украшала пара серёжек, поблёскивавших на солнце. Привычную причёску девушка также поменяла на пышный хвост, походивший на бушующее пламя.

– Ты погляди как вырядилась! – прошептала Голуба. – Словно сейчас на званый ужин пойдёт!

– Вполне прилично одета, – заметил Клим. – И какой званый ужин, полдень на дворе…

– На свидание собралась, точно говорю тебе. Ради какого-то подлеца прихорошилась.

– Рассказать тебе про презумпцию невиновности?

– Расскажи.

– Человек считается невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана. Поэтому не надо огульно называть неизвестного кавалера Велеоки подлецом.

– Моё женское чутьё говорит об обратном, – возразила Голуба. – А я привыкла ему доверять, оно меня ещё никогда не подводило.

– Возможно, это будет тот самый первый раз, – сказал Клим.

– Вот уж сомневаюсь.

Пока они разговаривали, Велеока сдвинулась с места, направившись прямо в сторону кустов, где спрятались Клим и Голуба. От стыда сквозь землю провалюсь, если нас обнаружат. Синевласка пригнулась, жестом показав парню сделать то же самое. Придвинув для пущей надёжности к себе несколько веток, они замерли, ожидая, пока Велеока пройдёт мимо. Рыженькая не вертела головой по сторонам, поэтому не заметила двух своих товарищей, решивших от безделья поиграть в частных детективов.

– Пронесло, – облегчённо вздохнула Голуба.

– Хочу заметить, что занятие слежкой не слишком воодушевляет, – сказал Клим.

– Мы только начали.

– Подразумеваешь, будто дальше я проникнусь и начну получать удовольствие?

– Как знать, возможно.

– Позволю себе усомниться.

– Позволяй сколько угодно, а нам пора вылезать отсюда, пока Велеока не скрылась за горизонтом.

Клим оставил при себе остроумное высказывание, что в городе, пёстро застроенном жилыми домами, магазинами и прочими зданиями, физически невозможно скрыться за горизонтом. Как максимум – зайти за угол и пропасть из виду на определённое время. Хотя некоторые выходят за хлебом и исчезают навсегда.

Они вылезли из кустов и осторожно последовали за Велеокой, которая решила пройтись дворами, вместо того чтобы выйти на тротуар. Похоже, она намеревалась таким образом срезать путь, но о конечном пункте её передвижений можно было только гадать. Голуба радовалась, что они идут именно этой дорогой, поскольку имелась прекрасная возможность оставаться незамеченными, прячась то за заборами, то за горками на детских площадках. Несколько раз, когда Велеока вдруг останавливалась и глядела по сторонам, Климу и Голубе приходилось сломя голову куда-то нырять. Один раз это был детский домик, габаритами слегка превосходивший собачью конуру, другой – подъезд жилого дома, влетев в которой Клим врезался в выходившую оттуда женщину, а добавила радости моменту Голуба, впечатавшаяся следом в парня. Да какие же это радости?! Несмываемый позор на всю жизнь!

С каждой минутой Клим всё сильнее чувствовал себя полным идиотом, занимающимся какой-то несусветной глупостью. Слежка отнюдь не являлась нормальным времяпрепровождением для пятнадцатилетнего подростка, который на летних каникулах мог найти себе более интересное занятие. Подкиньте идейку, пожалуйста! Совсем другого мнения придерживалась Голуба. Казалось, наоборот, её это всё заводит и даже развлекает. Несмотря на не сходящее с лица синевласки серьёзное выражение, уголки её рта иногда изгибались в лёгкой улыбке и было видно, что на веселится на полную катушку. Похоже, ей уже был не столь важен итог, сколько нравился сам процесс.

Клим не мог разделить эту радость. Он продолжал нервничать и опасаться, что Велеока их заметит, в результате чего наверняка разразится грандиозный скандал. Ну или шумные разборки с непременными обвинениями друг друга в самых страшных преступлениях. А также битьём посуды и рукоприкладством! Парень не имел намерений портить с рыженькой отношений и вдобавок не хотел, чтобы между лучшими подругами пробежала чёрная кошка. Но синевласку, похоже, не слишком заботил подобный вероятный поворот событий, либо же она была настолько легкомысленна, что даже не задумывалась о таком.

Нужно было спасать положение, пока всё не зашло слишком далеко, но мыслей, как это грамотно сделать, в голове не возникало.

– Рано или поздно мы попадёмся, – сказал Клим, когда Велеока в очередной раз остановилась, чтобы погладить рыжего котёнка, сидящего на лавке. Трудно удержаться и пройти мимо. Им с Голубой пришлось в срочном порядке занырнуть в ближайшие кусты, шелест листвы которого разлетелся по всему двору.

– Не каркай, – шикнула Голуба.

– Я констатирую факты.

– Ох, я, наверное, никогда не привыкну к твоему пессимизму!

– К нему не надо привыкать, а просто с ним смириться.

Голуба промолчала, покачав головой. Клим взглянул на наручные часы – пресловутая слежка продолжалась уже пятнадцать минут, а ни конца, ни края ей видно не было. Велеока могла идти аж на другой конец города, куда парень не хотел тащиться. С равным успехом рыженькая могла добраться до автобусной остановки и отправиться в соседний город. Или вообще покинуть страну! Как в последнем случае поступит Голуба оставалось лишь гадать. Тем не менее Клим сомневался, что она рискнёт сесть в тот же самый автобус.

– И всё же, как ты будешь выкручиваться, если Велеока нас заметит? – этот вопрос по-прежнему мучил Клима.

– Я? – Голуба изогнула одну бровь.

– А кто?

– Нас двое, между прочим. Поэтому сказку придётся сочинять на пару.

– Меня приплетать не надо, я здесь не по собственному желанию, а по принуждению.

– Мог бы отказаться.

– Ага, и встретиться лицом с твоим кулаком.

– Скажешь тоже, – фыркнула Голуба. – По лицу тебя бить я бы точно не стала. То есть рукоприкладства избежать всё равно бы не удалось?!

– Посмотри на это со стороны Велеоки, – проговорил Клим. – Что она подумает, когда увидит нас?

– Просвети-ка.

– Что мы гуляем вдвоём.

– Не вижу в этом ничего страшного.

Испустив вздох, Клим попытался найти нужные слова, чтобы доходчиво объяснить свою позицию. Слов было много, они все бегали туда-сюда в хаотичном порядке, напоминая броуновское движение, но в осмысленные предложения складываться не желали.

– Повторю ещё раз, – после небольшой паузы сказал Клим. – Она подумает, что мы гуляем вдвоём.

– Я никак не пойму, что тебя напрягает, – нахмурилась Голуба.

– Велеока может дойти до мысли, будто мы с тобой встречаемся. Романтические отношения, свидания под луной, серенады под окнами, море цветов и куча пафосных комплиментов.

Услышав подобное откровение, Голуба споткнулась на ровном месте и едва не растянулась на асфальте. Клим вовремя подхватил девушку за руку и вернул в вертикальное положение.

– Клим, что за дела? – выдохнула синевласка.

– Я тебя поймал, чтобы ты не упала, – сказал парень.

– Я не об этом, а о только что сказанном.

– Таково моё предположение. Если Велеока так подумает, то запросто родится большое недоразумение, которое придётся развеивать. А ещё она может поделиться своими мыслями с Пересветом, и он определённо не обрадуется.

– Ты слишком часто поминаешь Пересвета. Не надо приплетать его в наш случай.

– Наш случай дурно пахнет.

Голуба остановилась и, уперев руки в бока, произнесла с некоторым раздражением:

– Я тебя не держу, если хочешь уйти – иди.

– Это зашло слишком далеко, чтобы я повернул назад, – сказал Клим. – К тому же боюсь, как бы ты не натворила чего.

– Избивать неизвестного ухажёра я не буду. Не сегодня, во всяком случае. Какое благородство! Подарила несчастному парню ещё один день без увечий!

– Пойдём, а то упорхнёт от нас Велеока.

Рыженькая тем временем добралась до трёхэтажного жилого дома и уселась на лавку возле него. Девушка достала мобильный телефон и принялась быстро нажимать пальцами на экран. Сначала Клим подумал, что она решила развлечь себя какой-нибудь игрой, но вскоре пришёл к выводу, что Велеока набирает сообщение своему кавалеру. Похоже, он живёт в этой трёхэтажке.

– Думаю, мы на месте, – пробормотал Клим.

– Сейчас увидим, – сказала Голуба.

Их нынешним укрытием стал десяток деревянных поддонов с брусчаткой, которые, по всей видимости, привезли сюда с целью облагородить несколько пешеходных дорожек, представляющих довольно печальное зрелище. Потрескавшийся асфальт, огромные провалы, где обильно проросла не только трава, но и целые кустарники. Смахивало на полосу препятствий, появившуюся естественным образом. Этого бы не случилось, если бы благоустройством города занимались не спустя рукава!

Велеока продолжала сидеть на лавке и болтать ногами. Она задрала лицо кверху, подставив его яркому августовскому солнцу, наслаждаясь отличной погодой. Тридцатиградусная жара, похоже, её ничуть не смущала.

– Где этот доходяга, – проворчала Голуба. – Уму непостижимо, девушка вынуждена ждать парня!

– На дворе двадцать первый век, – сказал Клим. – Некогда актуальные стереотипы давно устарели. Уступив место новым, не менее глупым!

– Ты свою девушку тоже вечно ждать заставляешь?

– Я вольная птица.

– Ничего, и тебя когда-нибудь поймают. Как будто я позволю!

Клим хотел было высказать по этому поводу глубокую философскую мысль, но вышедший из подъезда блондин, направившийся к Велеоке, заставил его замолчать.

– Похоже, вот и он, – произнесла Голуба и опасно сощурила глаза, словно хищница, готовая напасть на ничего не подозревающую добычу.

Появившийся парень был примерно одного возраста с Велеокой, хотя лицом казался на несколько лет старше. На целую голову выше рыженькой, довольно плечистый, его мускулистые руки недвусмысленно намекали, что какую-то часть свободного времени он посвящал тяжёлой атлетике. Он имел вызывающую зависть модную причёску, глядя на которую Клим бессознательно прикоснулся к своим волосам, перманентно пребывающим в состоянии, именуемом «взрывом». Они не видели расчёски с самого рождения!

Велеока спрыгнула с лавки и поспешила навстречу блондину. Улыбаясь, тот обнял девушку и, слегка наклонившись, поцеловал её в щёку, заработав в ответ точно такой же поцелуй.

– Батюшки! – выдохнула Голуба и схватилась за сердце. – Они целуются! Твоя драматизация выглядит слишком наигранно и фальшиво!

– Они чмокнули друг друга в щёку, – спокойно сказал Клим. – Невелика радость.

– Но ведь поцелуй… поцелуй…

Синевласка хватала ртом воздух, будто выброшенная на берег рыба, и казалось, что она вот-вот грохнется в глубокий обморок, из которого её будет непросто вытащить. Клим про себя отметил, что в ней погибает актёрский талант, требующий всестороннего развития посредством поступления в какой-нибудь театральный кружок. Как знать, возможно в будущем ей доведётся выступать не на очередных спортивных состязаниях, а на сцене знаменитого театра, где под занавес она соберёт бурные овации.

Взявшись за руки, Велеока и блондин прогулочным шагом двинулись в сторону центра города. Голуба словно приросла к одному месту, не в силах пошевелиться. Она даже не моргала, смотря вслед удаляющейся парочке взглядом, в котором сквозил настоящий ужас. Не тех вещей ты боишься!

– Я его не знаю, – сказал Клим. – А ты?

– Он из нашей школы, – сдавленно произнесла Голуба. – Только имени не помню, то ли Святослав, то ли Станислав, то ли ещё какой-то Слав. Назовут же родители своих детей – фиг запомнишь! Ты про своё имя вспомни!

– Ну-с, мы его увидели, не вижу смысла в дальнейшей слежке.

– Клим! – Голуба обеими руками вцепилась в запястье парня, сильно его сдавив. – Велеоку надо спасать и немедленно!

– Если под спасением ты имеешь в виду развал их едва-едва начавшихся отношений, то я пас, – серьёзно заявил Клим. – Никогда не лез в чужую личную жизнь и не собираюсь этого делать.

– Да как ты не поймёшь, Велеоке нельзя влюбляться!

– Действительно, не понимаю.

Клим попробовал высвободить руку, но Голуба держала крепко. Сердито посмотрев на синевласку, парень холодно произнёс:

– Называешь себя её лучшей подругой, а сама готова испортить ей жизнь.

– Именно поэтому я и не хочу, чтобы она влюблялась! – в отчаянии воскликнула Голуба. – Только не сейчас! Сначала она должна научиться контролировать… своего…

Девушка запнулась, отпустив руку Клима. Тот продолжал недоумевать, не понимая, почему Голуба так стремится вмешаться в чужие романтические отношения. Она явно преследовала загадочную цель, но какую? Лучше бы спросил, вместо того чтобы молчать.

– Она просила меня никому об этом не говорить, – слабым голосом произнесла Голуба, глядя не на Клима, а куда-то в сторону. – Однако тебе я готова открыть секрет. Но не потому, что не умею хранить доверенное, а в силу сложившихся обстоятельств. В этот раз, похоже, мне одной никак не справиться.

– У Велеоки есть какая-то страшная тайна? – осторожно спросил Клим, предчувствуя, что услышанный ответ его нисколько не обрадует.

– Да, и из-за неё может случиться беда.

Очередной страшный секрет, который известен всем, кроме меня?

## Глава 2. Проклятие

Излить душу Голуба решила не где-нибудь, а у себя дома. Только там синевласка могла быть уверена, что их никто не будет подслушивать, тем более родители укатили куда-то по делам и планировали вернуться лишь поздно вечером. Клим всё же из вежливости предложил посидеть и поговорить на нейтральной территории, но Голуба была непреклонна в своём решении, и парень не стал настаивать.

– Чаю хочешь? – спросила Голуба, когда они вошли в дом и разулись.

– Нет, благодарю, – мотнул головой Клим. – Не напрягайся.

– Тоже мне напряжение… Всё равно тебя угощу, а то в прошлый раз как-то не получилось.

Естественно, Голуба имела в виду те события, что произошли почти четыре месяца назад, когда они устроили охоту за ненормистом – огромным жуком, похожим на палочника, – и оказались в другой Параллели. Можно забыть то ужасное время? Та давняя вылазка была связана не с самыми приятными воспоминаниями, которые Клим по мере возможности старался не доставать из пыльных уголков сознания.

Зайдя на кухню, Голуба сняла крышку с чайника, заглянула внутрь и, скорчив недовольную гримасу, поспешила наполнить его водой и поставить на плиту. Клим в это время пристроился на табурет и сидел, притихнув, потому что не привык хозяйничать в чужом доме. Он искренне не понимал тех людей, которые приходят в гости и начинают вести себя так, будто это они здесь хозяева: бродят по комнатам, осматривая всё и вся, без спросу берут не принадлежащие им вещи, роются в шкафах. Бывают и вовсе уникальные индивидуумы, без зазрения совести выражающие упрёки, если им вдруг удалось где-то обнаружить пыль. Наглость – второе счастье.

Это было одной из причин, почему Клим не только не любил принимать гостей, но и сам предпочитал им не быть. Однако в случае с Голубой он не мог сказать, что ему неловко находиться у неё дома. Во многом благодаря тому, что они довольно хорошо сдружились за последнее время. Отсутствие родителей девушки тоже сыграло свою роль. Не пришлось объяснять, кто я такой и зачем припёрся!

В ожидании, пока закипит чайник, Голуба плюхнулась на соседний табурет и проговорила:

– Авось всё образуется.

– Подробности бы не помешали, – сказал Клим. – Тем не менее если ты собираешься раскрыть мне какой-то секрет Велеоки, то хорошенько подумай, стоит ли это делать.

– До сих пор я знала тебя только как отличного парня, поэтому не думаю, что ты станешь трепаться об этом направо и налево.

– Ну… Спасибо за кредит доверия.

– Да не за что. Кроме того, я всегда могу начисто отбить тебе память. Забудешь всё, чему когда-либо научился, даже собственное имя из головы вылетит. Выжить хотя бы удастся?

– Ты как никто умеешь воодушевлять, – развёл руками Клим. – Имя в памяти хотелось бы оставить.

– Да я ж пошутила, – улыбнулась Голуба. – Вряд ли ты совершишь такой поступок, за который тебя захочется побить.

– И на том спасибо, но на твоём месте я бы не зарекался. Сейчас в твоих глазах я – отличный парень, а спустя полгода – подлец, каких свет не видывал. Это явный перебор с самокритикой!

– Глупостей не говори, – нахмурилась Голуба. – Я на самом деле думаю, что нисколько в тебе не ошибаюсь, и считаю человеком, способным держать язык за зубами. Я вот не могу удержаться.

– Но ты же не спроста собираешься мне всё рассказать, а вынуждено, – напомнил Клим.

– Это меня не оправдывает! – горячо воскликнула Голуба и ударила кулаком по столу, отчего стоявшая на нём сахарница подскочила на добрый сантиметр и едва не лишилась крышки. – Буду надеяться, что Велеока меня простит.

– Она самая разумная из всех нас, – постарался утешить синевласку Клим. – Полагаю, злиться на тебя и ненавидеть она не станет.

– Мне бы твой оптимизм.

– Всего полчаса назад ты говорила, что никогда не привыкнешь к моему пессимизму.

Голуба коротко хихикнула и тут же впала в глубокую задумчивость. Клим не стал её тормошить, полагая, что она собирается с мыслями. Он прекрасно знал, каково это подобрать правильные слова, особенно если планируешь доставать из закромов чужой секрет. Главное, не забыть с него пыль стряхнуть!

Пока Голуба думала, чайник закипел, наполняя кухню пронзительным не то свистом, не то гулом, больно ударявшим по ушам и похожим на звук прибывающего к платформе старинного поезда. Он был довольно громким, казалось, будто его можно услышать за несколько километров от источника. Сбросив оцепенение, синевласка вскочила и выключила чайник, и на кухне вскоре вновь стало тихо. Девушка полезла в навесной шкафчик, откуда достала две белоснежные чашки, в которые незамедлительно налила заварку и насыпала по паре ложек сахара. Через пару минут обе чашки оказались на столе, от них поднимался белый пар, похожий на туман в миниатюре, а затем к ним присоединилась большая хрустальная миска, наполненная всевозможными вкусностями.

– Папа всегда говорит, чтобы я не налегала на сладкое, – произнесла Голуба, отправив в рот шоколадную конфету. – Считает, что для спортсменов сладости должны быть деликатесом, а не входить каждодневный рацион.

– В некотором роде он прав, – сказал Клим.

– Но ведь сладенькое успокаивает, а я перед важными соревнованиями всегда сильно нервничаю и думаю, что ударю в грязь лицом.

– Нервничаешь? Мне казалось, ты само спокойствие и уверенность в собственных силах.

– Ничего подобного! Просто я стараюсь сохранять невозмутимость, дабы соперники не смекнули, что я вся на нервах.

Клима такое откровение слегка удивило, а в некоторой степени даже позабавило. Он, конечно, знал, что Голуба серьёзно относится к соревнованиям, в которых участвует, но не предполагал, что при этом искренне переживает за возможный провал. Хотя ей ли беспокоиться о проигрышах с её-то физическими данными, к тому же увеличенными силой Титанов! Разве это не считается своеобразным допингом?

– В общем, скажу так, – пробормотала Голуба. – Над Велеокой довлеет жуткое проклятие, и мы не знаем, как от него избавиться.

– Ты сейчас серьёзно? – опешив, спросил Клим.

– Мы участники «Тайного общества по борьбе с ненормальностью». Проклятия – это не что-то там нереальное и невозможное. Думаю, ты и сам это отлично понимаешь.

Клим не мог не согласиться. До апреля он, как и подавляющее большинство простых обывателей, полагал, что всякая потусторонняя нечисть и сверхъестественные явления – это просто плоды больного воображения других людей. Эти плоды принимали разные формы: от картин и книг до фильмов и тому подобного. И уж если Голуба завела разговор о проклятии, то не ради красного словца или нагнетания атмосферы.

– И кто Велеоку проклял? – задал Клим самый очевидный вопрос. С самым неочевидным ответом!

– Я не знаю, – пожала плечами Голуба, потянувшись к вазочке и выхватив из неё целую охапку конфет. – Если бы знала, давно бы этому упырю переломала все кости!

– Но выяснить ты ведь пробовала?

– Разумеется! На пару с Велеокой, которая проклятием тяготится. Однако ничего толком разузнать не удалось. Да и как узнать, если в нашей обители все без исключения книги – бесполезная макулатура, а в Чёрной книге тоже нет никаких сведений.

– Всё равно я до сих пор не понимаю, как проклятие связано с влюблённостью. Поясни-ка, пожалуйста.

На некоторое время Голубу вновь охватила задумчивость. Девушка неторопливо попивала чай, поглощая одну за другой шоколадные конфеты и напрочь игнорируя остальные кондитерские изделия. Фантики и шелестящая фольга образовали уже приличную горку, по высоте могущую посостязаться с Эверестом. Какое дивное преувеличение! Клим подумал, что такое количество сладостей спортсменке пойдёт только во вред. Ей надо употреблять здоровую и полезную пищу, в чьё число входит всякая зелень и йогурты. Вслух, разумеется, он этого не сказал, не желая прослыть юным стариком, который всех подряд поучает жизни. Подобных советчиков и так переизбыток в этом мире.

– Потому что оно активируется в эти моменты, – прервала долгое молчание Голуба. – Вернее, сразу после. Проклятие вступает в силу сразу после того, как очередной чёртов ухажёр бросает Велеоку ради новой вертихвостки! Начинается сущий ад!

– Что хоть происходит? – допытывал Клим. Синевласка ходила вокруг да около, не добираясь до сути.

– Ты ведь понимаешь всю ту опустошённость, что чувствует человек, когда его бросают?

– Честно? Такого со мной ещё не случалось.

– Тебе везёт. А с Велеокой уже случалось дважды, и третьего раза я не допущу!

– И всё же, что с ней происходит помимо упомянутой опустошённости?

– Превращение.

Одно слово, которое отчего-то заставило Клима вздрогнуть. Задать наводящий вопрос он не успел, потому что Голуба зловещим тоном произнесла:

– Можешь представить себе трёхэтажный дом?

– Конечно, – сказал Клим. – Он как пятиэтажный, только ниже. Слишком банально, чтобы быть остротой.

– Понимаешь, какая у него высота?

– Где-то порядка девяти-десяти метров. Но к чему ты клонишь?

– А теперь представь десятиметровую Велеоку.

Пусть Клим и не обладал безудержной фантазией, но перед его глазами возникла поистине живописная картина, в которой увеличившаяся в несколько раз Велеока шагала по городу, врезаясь в здания из-за раздавшихся габаритов и пугая людей, в ужасе разбегавшихся в разные стороны. Напоминало сцену из одного фантастического фильма, только на смену гигантской горилле пришла девушка-подросток.

– Погоди, это ещё не всё, – сказала Голуба, словно сама увидела то, что в настоящий момент представлял Клим.

– Дальше будет хуже? – поинтересовался парень, отлично понимая, что хуже действительно будет.

– Причём намного, – кивнула Голуба. – После эмоционального стресса, который Велеока испытывает из-за разрыва отношений, она становится сама не своя и почти полностью теряет связь с реальностью.

– Это называется депрессия, – подсказал Клим.

– Наверное, – не стала спорить Голуба. – Она-то и высвобождает проклятие, которое завладевает телом и разумом Велеоки.

– Постой-ка, то есть проклятие делает из Велеоки великана?

– Великана-монстра, если быть точным.

– Вряд ли десятиметровая Велеока выглядит страшнее полутораметровой.

– Здесь мы и подобрались к самому главному. Но сперва будет драматичная пауза, не так ли?

Прежде чем закончить рассказ, Голуба быстро допила чай, помыла чашку и поставила её на сушилку для посуды. Затем ту же самую процедуру повторила с чашкой Клима, которому на правах гостя позволили не заниматься грязной работой. Вновь усевшись на табурет, Голуба взяла очередную шоколадную конфету и стала её медленно разворачивать. Про драматичную паузу я верно подметил.

– Я не для красного словца упомянула превращение, – сказала синевласка. – Велеока не просто становится гигантом, она полностью преображается. Проклятие трансформирует её в жуткого и кровожадного монстра.

– Ты меня сейчас словно пыльным мешком по голове огрела, – сконфуженно произнёс Клим.

– Не веришь мне?

– Разумеется, верю. Тебе нет смысла врать, выдумывая подобную историю.

– Потому-то меня и пугает сложившаяся ситуация. Если Велеока влюбилась всерьёз, то непременно жди беды.

– Выходит, превращение с ней уже раньше происходило?

– Как я и говорила, она превращалась дважды!

Для полноты картины Голуба расправила пятерню, а затем согнула и соединила кончиками большой палец, безымянный и мизинец. Оставшиеся указательный и средний палец образовали латинскую букву «V», которая в ряде случаев обозначала победу. Клим смотрел на руку синевласки и чувствовал, как внутри у него потихоньку начинает образовываться подозрительная пустота. Так обычно бывало, когда на горизонте маячили не слишком приятные события, готовые вот-вот нарушить привычный уклад жизни и пустить под откос спокойствие и размеренность. В этот раз предчувствие говорило, что горя предстоит хлебнуть по полной программе. Давайте без спойлеров в начале тома!

– Ничего себе! – присвистнул Клим. – Но я не припомню ни единого случая, чтобы хоть кто-то в Лесовске видел десятиметровую Велеоку.

– Потому что на счастье нашего города весь треш и угар происходил за его пределами, – пояснила Голуба.

– Что происходило?

– Треш и угар. Тебе разве не знакомы эти слова?

– Слышал, но думал, что их уже не модно произносить.

– Я за модой не гонюсь. Так вот… Я ж с Велеокой дружу с третьего класса, поэтому знаю о ней буквально всё, как и она обо мне. У неё есть секретное место в лесу, куда она приходит в непростые моменты своей жизни. Посидеть в тишине и подумать.

– Непонятная заброшенная постройка неподалёку от бора, не так ли?

Глядя на Клима, Голуба сощурила глаза, будто подозревая своего собеседника в каких-то страшных преступлениях. Я законопослушный гражданин! Тот терпеливо ждал, что за этим необъяснимым поведением последует. Взгляд синевласки скользил по лицу парня, словно сканировал, пытаясь сосчитать и расшифровать отражающиеся на нём эмоции, а затем переместился на лоб и застыл там на некоторое время. Клим помахал рукой и спросил:

– Я ведь угадал?

– Она тебе про него рассказывала? – вопросом на вопрос ответила Голуба.

– Не совсем. Мы приходили туда недавно, когда нужно было найти укромное место, где имелась бы дверь.

– Зачем вам понадобилась дверь?

– Ну ты чего? Мы с Велеокой тогда к Огастусу ходили, чтобы подсунуть ему копию шестерёнки, найденной в шкатулке.

– А-а, точно! – Голуба почему-то облегчённо вздохнула. – Она в эту заброшку с завидным постоянством ходит. И в моменты депрессии тоже.

– Получается, что в монстра она превращается именно там? – уточнил Клим.

– Да. Ломает и крушит всё на своём пути, а мне приходится изворачиваться, чтобы остановить её и успокоить. Очень сложно вернуть ей потом человеческий облик.

– Догадываюсь.

Клим покачал головой. Всё сказанное Голубой было удивительным и в равной степени жутким. Его разум никак не мог представить Велеоку – спокойную и уравновешенную, – в образе десятиметрового великана, способного на самые ужасные вещи. Потому что тебе не потрудились описать его в мельчайших деталях! Предыдущие два раза, когда проклятие одолевало рыженькую, Лесовску сказочно везло, что это происходило за чертой города. Невозможно было предугадать последствия, случись такое на центральной площади. Придётся заново отстраивать и торговый центр, и все прочие магазины.

– Девчонки ведь не в курсе? – спросил Клим.

– Нет, – ответила Голуба. – Я предлагала Велеоке рассказать им, но она… она стесняется. И боится.

– Боится?

– Что от неё отвернутся и перестанут дружить.

– Глупости какие, не думаю, что такое возможно. Я, конечно, ручаться не буду, но уверен, все отнесутся к её проблеме с пониманием и даже попытаются как-то помочь снять это проклятие.

– Я ей говорила то же самое, но в некоторых вопросах она довольно-таки упрямая.

– Это точно… Но раз ситуация может выйти из-под контроля, то что нам с ней делать?

Голуба неопределённо пожала плечами. Похоже, никаких идей на сей счёт у неё не имелось, хотя Клим полагал, что некоторый опыт у девушки всё-таки есть, ведь дважды она уже как-то решала проблему. Вернее, не решала, а на определённое время откладывала. Теперь Клим стал иначе смотреть на некоторые вещи. В первую очередь на прямо-таки фанатичное желание Голубы оградить Велеоку от назойливых ухажёров. Раньше парень думал, что в синевласке просто говорит ярая собственница, не желающая делить с кем бы то ни было лучшую подругу. Наконец-то всё встало на свои места. Однако реальность была совсем иной, первое впечатление оказалось в корне неверным.

– Я предлагаю пока понаблюдать со стороны, – проговорил Клим. – Вдруг этот парень не такой уж плохой.

– Предыдущие два раза я тоже сперва наблюдала со стороны, надеясь на лучшее, – пробормотала Голуба. – Итог был печальным.

– Но не всегда же такое будет происходить! Вспомни, ты сама однажды сказала, что мечтаешь побывать у Велеоки на свадьбе. Третья глава первого тома, если вдруг кто-то забыл.

– Рановато думать о свадьбе, тебе не кажется?

– В наше время кое-кто даже детей уже в этом возрасте заводит.

– Я бы не стала таких людей приводить в пример.

– Это я для красного словца. Когда-нибудь Велеоке попадётся приличный парень, у которого не возникнет желания её бросить. Как знать, вдруг сейчас тот самый случай.

Голуба издала негромкое мычание. Она признавала, что Клим говорит здравые вещи, однако никак не могла отделаться от мысли, что очередной ухажёр её лучшей подруги в конце концов всё равно окажется последним негодяем и подлецом. Так называемую презумпцию невиновности, о которой говорилось выше, синевласка напрочь игнорировала. Бездоказательные обвинения чести никому не сделают! Привычка доверять своему внутреннему голосу была слишком сильна, чтобы просто так от неё отмахиваться.

– Я постараюсь выяснить, кто этот Стас, и чем он знаменит, – сказала Голуба.

– Он всё-таки Стас? – спросил Клим.

– Да, я вспомнила его имя. Учится в параллельном классе, я на него никогда особо внимания не обращала, но всегда вокруг этого типчика тёрлась какая-то компашка.

– Значит, он общительный человек.

– Как знать… В школе не припомню, чтобы он подбивал клинья к Велеоке.

– Они могли случайным образом пересечься где-нибудь на каникулах. Ты же не проводишь рядом с Велеокой двадцать четыре часа в сутки.

– А стоило бы! – Голуба стукнула кулаком по столу. Как и ранее, вновь подскочила сахарница, к которой присоединилась хрустальная миска с вкусностями. Какая впечатляющая в своей бесполезности демонстрация силы!

– Ага, и есть с ней за одним столом, и спать в одной кровати, и даже в туалет ходить, держась за руки, – сказал Клим.

– Если того требуют обстоятельства, то я готова!

– Лишишь Велеоку личного пространства и возможности уединиться хотя бы на время. И себя заодно. Я уж молчу про то, что это сущий детский ад.

– Ты хотел сказать – детский сад?

– Нет.

– Раз критикуешь, то предлагай вариант решения проблемы!

Голуба как-то недобро смотрела на Клима, и тому казалось, что любое его предложение, даже самое здравое и логичное, будет принято в штыки. С другой стороны, ни в коем случае нельзя отстраняться и позволять синевласке решать всё в одиночку. Следовало совместными усилиями разработать такой вариант, который устроит обоих. Таких вариантов, как правило, не существует!

– Давай для начала успокоимся и не будем пороть горячку, – осторожно сказал Клим. – Обдумаем всё основательно холодной головой.

– Моя готова закипеть, поэтому обдумывать придётся тебе, – буркнула Голуба.

– Жаль, что нет возможности привлечь Лизу и Василису.

– Ничего не поделать, они укатили на моря и вернутся лишь к концу месяца.

– Есть ещё Серафима, но я категорически против её участия.

– Почему?

– Тебе не хуже меня известны подходы этой особы к решению проблем. Рубит так, что только щепки летят!

– Согласна, но будем Тильду иметь в виду на всякий случай.

– Значит, давай поступим следующим образом. Ты разузнаешь как можно больше информации об этом Стасе. Надо выяснить, что он за фрукт. А я тем временем попытаюсь нарыть что-нибудь про проклятие.

– Хорошо.

– Всё обойдётся, не переживай.

Голуба слабо улыбнулась и произнесла:

– Я рада, что поведала тебе об этом. Эти знания давят на меня, а тут прям камень с души упал. Лишь бы Велеока потом не начала меня презирать за неумение хранить чужие секреты.

– В случае чего, скажу ей, что силой вытаскивал из тебя сведения, – произнёс Клим. – Выкручивал руки, бил по почкам. Типичное выбивание признательных показаний!

– Клим, едва ли ты сможешь выкрутить мне руки.

– Не считай меня слабаком.

– Ни в коем разе. Но с силой Титанов просто так не справиться. Эх, почему с её помощью нельзя снять проклятие…

Заключённые в Голубе силы были способны в буквальном смысле сворачивать горы, а также сносить всякие физические преграды и повергать врагов в трепет. Очевидно, что для снятия проклятия требовалось нечто иное.

И Клим примерно представлял, в какую сторону копать.

Лопата бы не сломалась.

## Глава 3. Поиски решения

Нахмурившись, Клим пристальным взглядом осматривал полки книжного шкафа, доверху забитого оккультной литературой, которую парень по большей части (если не всю) считал бесполезной. Впрочем, не только он один, ведь не зря Голуба назвала собрание книг макулатурой. Тем не менее нынче особенный случай, и упускать какую бы то ни было зацепку нельзя. Клим надеялся найти некоторую информацию о проклятиях, их свойствах и вообще всём, что с ними связано. Разумеется, рассчитывать на достоверность стоящих на полках источников не приходилось. Однако даже в них могла проскользнуть интересная мысль, которая в будущем натолкнёт на более серьёзное открытие. Либо заведёт в дебри непроходимого бреда!

Непроизвольно опустив голову, Клим посмотрел на пол. На то самое место, где ещё недавно стоял Сундук Демонов, унесённый Тидалусом. Парню стало любопытно, нашёл ли демон способ открыть его и освободить из многовекового плена родную Параллель. Наверняка его усилия увенчались успехом, только узнать об этом неоткуда.

– А ведь он мог бы помочь, – пробормотал Клим, вспомнив, что Тидалус обладал непревзойдёнными магическими силами. Как знать, возможно, он бы и смог совладать с проклятием и снять его лёгким взмахом руки. Маги используют щелчки пальцами!

Парень стоял напротив шкафа вот уже целых полчаса, но так и не взял с полки ни одной книги. Он читал названия, подолгу рассматривал разноцветные корешки, часть их которых была украшена узорами, но по-прежнему не знал, с какой книги начать. В голове то и дело возникал образ Велеоки, выросшей в несколько раз и устраивающей хаос на улицах Лесовска. Климу было стыдно за эти образы, поскольку рыженькая для него всегда являлась олицетворением спокойствия и здравомыслия. За всё время их знакомства он ни разу не видел её рассерженной или по-настоящему злой. Поэтому известие, что она преображается в кровожадного монстра, слегка выбивало из колеи.

На ум незамедлительно приходила знаменитая история про лондонского доктора, разум которого захватывало его второе «я», тёмное и злобное.

– Чего застыл?

Прозвучавший вопрос вывел Клима из оцепенения. Он обернулся на голос и увидел появившуюся в комнате Серафиму, державшую в руках здоровенный свёрток.

– Я внимательно изучаю литературный ассортимент, – проговорил парень.

– Ты его уже не в первый раз изучаешь, – фыркнула черновласка. – Давно наизусть знать дожен.

– Ничего я тебе не должен.

– Конечно, а вот помочь вполне бы мог.

Серафима бросила свёрток на пол и отряхнула руки. Они даже не испачкались!

– Что ты там притащила? – спросил Клим. – Очередную очень нужную вещь?

Неделю назад главе и основательнице тайного общества взбрело в голову, что в их обители не хватает украшений. По её словам, комната смотрелась слишком блекло и невыразительно, недоставало настоящего домашнего уюта. Клим был с ней не согласен, сказав, что нынешняя обстановка вполне отражает суть деятельности общества и не надо её превращать в разукрашенный маскарад. Спор вышел нешуточный, но от него почти сразу отстранились Голуба с Велеокой. Вот и пришлось Климу в одиночку доказывать свою правоту. Разумеется, все его доводы были Серафимой проигнорированы, посчитавшей, что раз все здесь собрались благодаря ей, то и вопросы благоустройства она будет решать сама, без оглядки на прочих участников тайного общества. Это неправомерная узурпация власти!

В итоге, придя в обитель через пару дней, Клим испытал самый настоящий культурный шок. Парень не считал, что обладает каким-то утончённым вкусом и умеет грамотно сочетать цвета, но даже ему одного взгляда хватило понять, что Серафима явно перестаралась.

Все стены были украшены разноцветными ленточками самых кислотных оттенков, от которых несчастные глаза буквально хотели вывалиться из глазниц и укатить куда подальше, лишь бы не видеть всего этого непотребства. Но одними ленточками всё не ограничилось. Однотонные чехлы, некогда накрывавшие три кресла и диван, были сняты и заменены на новые. Каждый из них украшали причудливые орнаменты, в которых просматривались кельтские мотивы. Однако и здесь не обошлось без кислотных цветов, вызывавших нервные припадки. Один такой меня чуть не убил!

Серафима, решившая, видимо, что и этого недостаточно, где-то раздобыла десяток китайских колокольчиков, которые подвесила под самый потолок. Даже в отсутствие сквозняков, они умудрялись звенеть на разные лады, привлекая к себе внимание и раздражая. Клим гадал, где Серафима взяла стремянку и как не свалилась с неё, занимаясь украшением потолка колокольчиками.

Если эта девушка решила провернуть какое-нибудь дельце, она его обязательно провернёт вопреки окружающим.

Нечего и говорить, что потом всё это цветное великолепие пришлось в срочном порядке ликвидировать Климу. Почему слово «великолепие» не взято в кавычки?!

– Чехлы старые принесла, – буркнула Серафима. – А то те, видите ли, кое у кого вызывали приступы головокружения и рвоты.

– И ещё слепоту, – добавил Клим.

– Солнцезащитные очки носи, чтобы защищать свои глаза от их красоты. Хотя я порой удивляюсь, как ты до сих пор не ослеп, глядя по нескольку раз в неделю на меня.

– Слишком высокого мнения ты о своей внешности.

– Чего сказал?!

– Нет-нет, ничего.

Клим подошёл к свёртку, кое-как распутал его и заглянул внутрь, увидев милые сердцу однотонные чехлы на кресла и диван: четыре тёмно-зелёных и один синий. От них шёл приятный аромат лаванды, и они прямо-таки сияли чистотой.

– Я их постирала, – сообщила Серафима.

– Вижу, – кивнул Клим. – Будем накидывать?

– Естественно, не просто же так я их пёрла от самого дома. Они в сумме и пары килограмм не весят!

– Надо было позвонить, я бы тебе помог. Но спасибо, что не позвонила!

Серафима ответила молчанием, лишь дёрнула головой, отчего её длинный и пушистый конский хвост качнулся, будто морская волна. Девушка вытащила один из тёмно-зелёных чехлов и отправилась накидывать его на кресло, которое считала своим и никому не позволяла на него садиться. Мы сами этого не делали, чтобы не порождать скандалы! Клим взял самый большой – синий – и, закинув его на плечо, сказал:

– Страшно представить, как выглядит твоя собственная комната.

– Получше твоей уж точно, – ворчливо отозвалась Серафима. – Быть может, когда-нибудь я и позволю тебе узреть всё её великолепие. Обои, ковёр, мебель и прочие украшения были подобраны мной лично.

– Это и пугает больше всего.

– Я бы влепила тебе затрещину, но слишком занята.

– Имей в виду, я буду сопротивляться, а Голубы, чтобы защитить тебя, здесь нет.

Черновласка оторвалась от увлекательного занятия надевания чехла на кресло и задумчиво посмотрела на парня, который этот взгляд пропустил, пытаясь расправить диванный чехол, сложенный самым немыслимым образом. Казалось, будто он побывал в центрифуге, которая вращалась как ей вдумается. И имя этой центрифуге – Серафима.

– К слову, у меня есть важные новости, – проговорила Серафима.

– Какие же? – полюбопытствовал Клим, наконец-то расправивший чехол и накинувший его на диван.

– С началом учебного года мы отсюда съезжаем.

– Почему? – на автомате спросил Клим, не слишком вникнув в сказанное.

– Долгая история… – отозвалась Серафима. – Папа каким-то образом прознал про мою аферу с объявлением о сдаче в аренду и на днях вызвал меня на серьёзный разговор.

– А синяки ты замазала, да?

– Какие синяки? Мой папа даже голос на меня редко повышает! Святой человек, раз у него хватает терпения на твои выходки!

– И он сказал, чтобы мы выметались отсюда вон?

– Ну, я объяснила ему, что у нас здесь не притон какой-нибудь, а просто место для встреч, где мы собираемся небольшой дружной компанией. Ничем противоправным не занимаемся и вообще ведём себя крайне прилично.

– Но не всегда, – вставил Клим.

– Мы не может контролировать все обстоятельства, – сказала Серафима, усевшись в кресло и закинув ногу на ногу. Чего уселась? Остальные чехлы мне надевать придётся, что ли?! – В общем, папа отнёсся с пониманием и даже дал нам время до конца каникул, однако потом мы должны будем освободить помещение.

Услышанная новость не могла не огорчить Клима. За неполные четыре месяца он успел привязаться к этому месту, считать его чуть ли не вторым домом, где временами была возможность посидеть в тишине и покое, или же весело провести время в компании девчонок. Вторая часть предложения чересчур двусмысленная! Впрочем, парень отлично понимал, что рано или поздно это всё равно случилось бы, вся эта затея изначально не была рассчитана на длительный срок. Радовало лишь то, что единственный опасный предмет (Сундук Демонов), здесь когда-то находившийся, унесли в неизвестном направлении, и не придётся ломать голову, размышляя, куда бы его пристроить так, чтобы ненароком не случился конец света.

– Когда-нибудь этот день всё равно бы наступил, – философски изрёк Клим.

– Жаль, что так скоро, – сказала Серафима. – Ума не приложу, где нам теперь встречаться.

– Что-нибудь придумаем. А ты чего сообщила об этом мне, вместо объявления общего собрания.

– Откуда ему быть общим, если двое сейчас находятся за сотни километров отсюда? Лизке и Ваське я вчера позвонила и всё рассказала. Голуба и Велеока узнают сегодня. Все будут в курсе.

Оставшиеся чехлы на кресла пришлось Климу надевать в одиночку, поскольку Серафима не соизволила оказать помощь, вместо этого состроив задумчивое выражение лица и сделав вид, что ничего не слышит и не видит. Людей с таким талантом игнорирования ещё поискать надо! Парень не понимал, для чего он напрягается, если в следующем месяце здесь не будет ни мебели, ни тех, кто на ней нынче сидит. Закончив с неблагодарной работой, Клим улёгся на диван.

– Книги я нашла кому сбагрить, – сказала Серафима.

– Все? – удивился Клим.

– Конечно, задаром готовы были хоть сегодня забрать, но я предупредила, что они нам пока самим нужны.

– Нашла каких-то любителей оккультизма?

– Вроде того, пусть забирают, мне не жалко.

– Коль не жалко, могла бы и сразу отдать. Понятия не имею, для чего они нам нужны, ведь в них сущий бред написан.

– Бред не бред, но они пока являются частью обстановки. К тому же ты чего-то опять искал.

– Там всё равно этого нет. Хотел почитать о всяких проклятиях и тому подобных штуках.

– З-зачем? – Серафима от удивления аж открыла рот. – На меня наслать хочешь?!

– Если потребуется подкинуть тебе неприятностей, я на ненадёжные проклятия размениваться не буду, – сказал Клим. – Сделаю своими руками.

– Ничего у тебя не выйдет, я всегда настороже!

– Ой, да больно ты мне нужна, тратить своё драгоценное время на порчу тебе жизни.

Клим хотел ещё добавить, что до сих пор это Серафима умудряется портить ему жизнь, таская за собой и втягивая в сомнительные предприятия, от которых за версту пахнет грандиозными проблемами. А у кого-то обоняние не работает! Парень перевернулся на бок, собираясь посмотреть на черновласку, но его взгляд сам собой упал на журнальный столик. Помимо пустой вазочки, не так давно полной сладостей, на нём лежала толстая тетрадь, обёрнутая в кожаный переплёт и именуемая участниками тайного общества Чёрной книгой.

Клим подумал, что за информацией о проклятиях в первую очередь следовало обратиться к ней, а не бежать сломя голову к книжному шкафу. Ведь в этой старинной рукописи, принадлежавшей перу неизвестного автора, были собраны ценные и, что немаловажно, правдоподобные сведения относительно существ и явлений, которые попадают под категорию сверхъестественных.

Приняв сидячее положение, Клим взял Чёрную книгу и сказал:

– Раз всё отсюда придётся уносить, то её я заберу к себе на хранение.

– Забирай, – великодушно позволила Серафима. – Главное, чтобы твоя сестрёнка случайно её не обнаружила.

– Не переживай. Во-первых, она в мою комнату не заходит практически никогда, и при этом не имеет привычки рыться в чужих вещах. А во-вторых, я по-прежнему храню меч Инари.

– Ты что, до сих пор не сдал его Огастусу?

– Не-а, он сказал, что в мире живых меч в безопасности и его не смогут украсть. Кажется, он опасается, что придут тюремщики и отберут один их Спящих Артефактов.

– Тюремщики… Кто же они и за что всё-таки старик загремел?

Никаких дельных мыслей на сей счёт у Клима не имелось, он мог лишь строить догадки и давать волю фантазии. Сам обитатель мира мёртвых, коим являлся Огастус Эккер, ввиду своей скрытности не слишком откровенничал, предпочитая отвечать уклончиво, напускать туману, а зачастую просто уводить разговор в сторону. Типичный демагог! Климу старик не нравился, вызывал подозрения, которые усилились с тех самых пор, как меч Инари сказал, что старик лжёт.

– По-моему, он тебя просто использует как бесплатное хранилище, – произнесла Серафима.

– Возможно, – не стал спорить Клим. – Оно и понятно, в мире живых меня с мечом непросто отыскать среди семи миллиардов людей.

– А ты не боишься, что всё-таки отыщут? Будет этакая подстава от Огастуса.

Как ни крути, а в словах Серафимы был резон. Огастус много разглагольствовал о важности и уникальности Спящих Артефактов, говорил, насколько они бесценные. Поэтому наверняка в мире существовали и другие коллекционеры, мечтавшие заполучить в своё владение очередной недостающий предмет. Клим не знал, есть ли таковые где-то поблизости, но не был уверен, что хочет узнать. Касательно Огастуса, то он определённо беспокоился, что меч Инари может уплыть в неизвестном направлении из его каморки. Видимо, подобное старика пугало сильнее, чем вероятность того, что какой-то подросток из мира живых невзначай потеряет единственное в своём роде оружие. Я не настолько безрукий, чтобы терять такие громоздкие вещи!

– Надеюсь, этого не произойдёт, – произнёс парень. – И вообще. Разве из мира мёртвых можно свободно переместиться в мир живых?

– Любопытный вопрос, – сказала Серафима. – Но моих несравненных умственных способностей чуть-чуть не хватает, чтобы однозначно ответить на него. Твой пафос с каждым томом всё сильнее сдувается.

– Не напрягай свои способности, а то травму заработаешь.

Встав с дивана, Клим направился к выходу, по пути сказав Серафиме, что покидает её. Девушка вскочила с кресла и, попросив парня задержаться на минуточку, поспешила к книжному шкафу. Быстро найдя нужную книгу, черновласка открыла её примерно на середине и извлекла оттуда два пожелтевших листка, которые протянула Климу.

– От Чёрной книги, – сказала Серафима.

– Для чего вы их выдрали? – спросил Клим, поражённый таким варварским отношением к старинным рукописям.

– Сами вывалились.

– Надо было аккуратно обратно вклеить.

– Аккуратно не получилось бы, поэтому я решила их спрятать в другую книгу, чтобы они не помялись и не потерялись.

– Просто необыкновенное везение, что ты не забыла, куда именно их спрятала.

– Поворчи мне ещё!

Покачав головой, Клим вложил листки в Чёрную книгу и покинул обитель. Парень быстрым шагом направлялся домой, чтобы в тишине досконально и вдумчиво изучить рукопись. Хотя он уже делал это не раз и не два, но все прошлые прочтения не сопровождались каким-то глубоким анализом и вниманием к деталям. Он не помнил, были ли там хоть мимолётные упоминания о проклятиях, но тихо надеялся, что обнаружит зацепку.

Велеоке необходимо помочь избавиться от проклятия, и если для этого придётся провести несколько часов (а, возможно, и дней) за чтением, то быть посему. Это малая жертва на помощь подруге, находящейся в беде.

По пути Клим хотел было связаться с Голубой и узнать про её успехи в сборе информации об ухажёре Велеоки, но решил до вечера не беспокоить синевласку. Она занята непростым делом, и дёргать девушку лишний раз тоже было чревато. Из-за сложившихся обстоятельств она пребывала в довольно-таки нервном состоянии. Оставалось лишь уповать на то, что синевласка действительно занималась выведыванием подробностей про Стаса, а не подгадываем момента, чтобы намять ему бока. Она его не просто в травматологический пункт отправит, а в реанимацию!

– Ничего, прорвёмся, – пробормотал себе под нос Клим, мысленно подготавливаясь к наихудшему развитию событий.

Он специально шёл не привычной дорогой, а выбирая окольные пути через небольшие улочки и периодически минуя дворы. Не хотел натолкнуться на кого-нибудь из друзей, которые непременно позовут гулять. Сейчас не время для увеселительных прогулок, несмотря на последний отрезок летних каникул, чей финал уже заготовил ценные призы в виде уроков, домашних заданий и прочей школьной деятельности. Это такое тонкое издевательство, да?!

К радости Клима дома никого не оказалось. Он спокойно перекусил, а затем, развалившись на кровати в своей комнате, стал просматривать текст Чёрной книги. Парень решил, что нет смысла читать всё от начала и до конца, можно часть глав, посвящённых, к примеру, призракам или Вратам, смело пропустить. Вряд ли в них будет помимо всего прочего рассказываться о проклятиях.

Спустя каких-то полчаса, Клим просмотрел всю Чёрную книгу, но так ничего и не нашёл. Он был сильно огорчён и стал нервно расхаживать по комнате, не зная, в какую сторону ему теперь податься. Полдня уже пролетели впустую, и не было предпосылок, чтобы то же самое не случилось и во вторую половину.

Сделав с полсотни шагов туда-сюда, Клим встал на четвереньки и заглянул под кровать, откуда достал длинный свёрток с хранящимся внутри мечом Инари. Парень осторожно извлёк Спящий Артефакт так, чтобы тот не пробудился от его прикосновений, и аккуратно положил на кровать. Чёрный, похожий на графит материал меча не блестел и не отражал солнечный свет, попадающий в комнату. Он был холодным и безжизненным, но Клим почему-то всегда чувствовал необъяснимое спокойствие, глядя на него. Вид Спящего Артефакта утихомиривал мысленный хаос в голове, привнося упорядоченность.

Вот и сейчас Клим перестал нервничать из-за впустую потраченного времени и даже вновь обрёл надежду на скорейшее решение проблемы. Парень присел на краешек кровати и вздохнул.

– Что же делать?