# В конце времен

Дмитрий Мансуров

Жизнь Кащея продолжалась так долго, что даже Создатель не выдержал и спустился на землю, чтобы узнать: собирается ли Кащей умирать или нет? Отказался Кащей, и решил тогда Создатель устроить соревнование – не на жизнь, а на смерть. Победитель (тот, кто найдёт и сломает иголку, запрятанную в сундуке) получит в награду весь мир. Основное условие – никакой магии и волшебства, только собственная сила и смекалка. И всё бы ничего, да вот вмешался в игру некто третий, не желавший признавать её правила. И началось!..

## Часть 1. Поиск

Теплым летним вечером, когда солнце низко висело над землей, а уставшие птицы в последний раз исполняли «на бис» финальную песенку, на отвесном берегу приземлился ковер-самолет. Прибрежные скалы величественно возвышались над водой, и с двадцатиметровой высоты было хорошо видно море, казавшееся золотисто-бронзовым в лучах предзакатного солнца – именно поэтому Кащей и выбрал это место для рыбалки.

Он сошел с ковра на землю, прихватив лежавшую у ног новую самодельную удочку. До сих пор не знающие седины короткие волосы слабо шевелились под теплым ветерком. Одетый в легкие темные брюки и просторную ярко-синюю рубашку с короткими рукавами, Кащей по привычке носил ставший неотъемлемой частью его гардероба плащ. Стилизованный череп, как и прежде, глядел со спины, а меч-кладенец привычно висел на поясе.

Тихо посвистывая любимый мотивчик, он примерился, нацелился на дальнее облако и выстрелил. Тяжелое грузило пронзило воздух под углом в сорок пять градусов и понеслось навстречу морской стихии. Кащей поставил удочку на берег, она автоматически вытянулась на семь метров и самостоятельно укрепилась, вонзив длинные стержни в землю.

Грузило нырнуло в воду, и крохотный поплавок закачался на волнах.

Пару минут Кащей наблюдал за его передвижением, а потом переключился на собственные мысли. Рыба толком не ловилась: еды в море хватало и без предложенного Кащеем бесплатного сыра. Он особенно и не ждал, когда поплавок дернется, показывая, что на крючок попался неосторожный житель морских вод. Ему нравилось сидеть на берегу моря и любоваться закатом.

Поплавок дернулся, удочка напряглась и по-шмелиному зажужжала моторчиком, наматывая прочную леску на катушку. Кащей отвлекся от раздумий и поглядел на первую за сегодня добычу.

Из воды вылетели сверкающая золотая корона и двухкилограммовая рыбка, намертво вцепившаяся в нее ртом. Кащей ахнул, вскочил с наколдованного по случаю кресла, вытянул вперед руки и крепко схватил летящий прямо на него драгоценный улов.

Рыбка пошевелила плавниками и со спокойной совестью расслабилась в его руке. Кащей вздохнул и, подобрав с земли упавшую корону, надел ее на голову рыбке, и спросил:

– Ну, чего тебе надобно, золотая рыбка?

Рыбка покрылась искорками и обернулась невысокой двенадцатилетней девчушкой в метр ростом и двумя длинными косами до пояса. Золотистые глаза лучились любопытством – и Кащей не переставал восторгаться ее непосредственностью и готовностью изучать что-то новое.

– Кащей, сколько можно кидать в меня тяжеленным грузилом?! – возмущенная девчушка сняла корону с головы и указала пальцем на свежеприобретенную короной вмятинку. Кащей растянул рот в широкой и виноватой улыбке, приседая и давая возможность девчушке сойти на землю.

– Извини, Злата, думал, что хоть в этот раз ни в кого не попаду, и промахнулся!

– Ну, конечно! – Злата шмыгнула носом и поправила золотистый комбинезон, – Знаю я тебя: опять за золотом охотишься!

– Не опять, а снова! – ответил Кащей. – Как я сумею пригласить тебя на огонек, силком не схватив за руку… за плавник… за корону, в конце-концов! Всем известно, что ты заглядываешь в гости только к тем счастливчикам, кто сумеет выловить тебя неводом или сетью. Разве это дело?

– А я… – растерялась рыбка. – Я занята очень!

– Чем ты занята, если не заплываешь ни ко мне, ни к Яге? Когда ты в последний раз появлялась в сделанном специально для тебя аквариуме?

– Недели три назад.

– Еще весной! – заметил с укоризной Кащей, – Не стыдно? Яга тебя ждет, а ты плаваешь по морям-океанам, и в ус не дуешь!

– У меня нет усов!

– Это не оправдание, – весело ответил Кащей. – Ладно, рассказывай, какие у тебя новости, окромя моего точечного попадания по твоей хрупкой короне?

– Я приплыла… нет, я прилетела… нет, я… в общем, я прибыла, чтобы сообщить тебе пренеприятное известие: ни одна рыба больше не клюнет на твою удочку, потому что ты переловил всех, кого мог, по три раза! Даже самым ярым любителям попасться на твою удочку это дико и давно наскучило!

Кащей кивнул, соглашаясь с репликой, но это не помешало ему снова выстрелить из удочки в синее море. И снова грузило метеоритом пронзило вечерний небосвод.

– Могу сменить удочку на сеть, – предложил он, – Пойдет?

– Нет!

– Понятно – сеть это далеко не экстрим, никакого адреналина. Но с электроудочкой на рыбалку я никогда не приду! – сказал он, – Нептуну не нравится, когда его бьет током. Он начинает дрожать от напряжения, поднимается над волнами и больно стреляет из своего трезубца.

– Да ты, никак, успел разок ее закинуть?! – удивилась Злата.

– Нет, это он мне как-то душу излил, на отстреливаемых браконьеров сетовал. Извели ему, понимаешь, подводных монстров подчистую, на приличный корабль напустить страшное чудище – так не осталось никого под рукой! А пугать самому – себе дороже! Моряки – народ ушлый: если увидят мужика с трезубцем, прочешут Тихий океан от и до, но достанут его из-под воды, чтобы перевезти в аквапарк и брать денежки за показ!

Злата растерянно уставилась на Кащея и в немом изумлении пялилась на него минуты две, пока не сообразила, что он, как обычно, в своем репертуаре, разыгрывает всех подряд. Она всплеснула руками.

– Кащей, ты просто невыносим!

– Согласен! – кивнул головой и дернул удочку Кащей, леска смоталась в катушку, на крючке никого не оказалось, – Меня многие пытались вынести, особенно ногами вперед. Поумирали все от отчаяния давным-давно. А я тут рыбку ловлю до сих пор…

– Не надоело?

– Надоело! – признался Кащей, выстреливая из удочки в очередной раз. Голодная чайка, увидев, что мимо нее летит что-то вкусное, не стала терять времени и метнулась следом за крючком с наживкой. Крючок резко пошел на снижение, чайка вошла в пике, и на пару с ним нырнула в морские пучины. – А что делать?

– Давай к нам! – предложила Злата, показывая на море, – Устроим тебе экскурсию по морским просторам, у нас под водой есть много интересного!

– Предложение заманчивое, но как-то не тянет! – вежливо отказался Кащей. Удочка дернулась, он нажал на кнопку, и автоматическая катушка стала наматывать тонкую, но прочную леску. – Знаешь, Злата, перспектива плавать среди вечной тьмы и думать о том счастливом моменте, когда организм не выдержит нарастающего давления, и морская толща сплющит меня в подобие камбалы, как-то не радует. Спасибо за идею, но я лучше посижу на берегу и полюбуюсь закатом.

– Как знаешь! – пожала плечами Злата. – Но предложение остается в силе. Решишься – лови… в смысле, зови, с удовольствием приплыву и покажу свой мир!

Крючок вылетел из-под обрыва вместе с попавшейся на него чайкой, отчаянно размахивающей крыльями и пытающейся освободиться.

– Озвереть, рыбалка пошла… – пробормотал Кащей. Он сжал вырывающуюся чайку одной рукой и прошептал заклинание. Крючок аннигилировался, а ранка мигом зажила. Кащей разжал ладонь, и ополоумевшая от страха чайка взметнулась высоко вверх.

Тихий ласковый ветерок плавно усилился, с берега в море полетели принесенные им сорванные с деревьев листья. Пронзительно закричали чайки, а с далеких гор к берегу моря направился невидимый симфонический оркестр, игравший жизнерадостную музыку. Солирующая флейта звучала всех сильнее, и хор скрипок дружно ей подыгрывал.

Кащей бросил недоуменный взгляд на девчушку, посмотревшую на него с аналогичным выражением, и опередил ее с вопросом:

– Это еще зачем? – поинтересовался он, – Мне и так было хорошо.

– Это не мое! – не успев переложить ответственность на Кащея, Злата не решилась взять ее на себя. – Но мне нравится, как оно звучит.

– В принципе, мне тоже, – согласился Кащей. Скрипки утихли, одинокая флейта доиграла последние ноты лирично-романтичной мелодии, и в наступившей тишине прозвучал глубокий приятный голос. Кащею в роли его обладателя представился Дед Мороз с мешком подарков в одной руке и дирижерской палочкой в другой.

– Вот вы где, значит, а я вас повсюду искал… – сказал музыкальный невидимка.

– Чего тебе надобно, старче? – произнесла свою коронную фразу Злата.

– Сейчас проявлюсь, и подробно расскажу! – пояснил невидимка, вопросительно добавив: – А кто тебе сказал, что я старче?

Злата заикнулась было про свою любимую присказку, но Кащей ее опередил.

– Вставные челюсти громко щелкают! – ответил он за золотую рыбку. Невидимка закашлялся, Злата покраснела и бросила на Кащея испепеляющий взгляд. – Не переживай, выходит неплохая ритм-секция.

– Что выходит? – не поняла Злата.

– Челюстная дробь, – не моргнув глазом, пояснил Кащей. Невидимка прокашлялся и удрученно проговорил:

– Да, ты знаешь, как обрадовать собеседника!

– Ради ближнего своего все что угодно! – смиренно ответил усмехающийся Кащей.

– Садист! – тихонько проговорила Злата.

– Я проявляюсь! – предупредил невидимка. Зазвучала флейта. Появившиеся в воздухе разноцветные пятна, переливаясь в такт музыке, превратились в человека лет сорока. Его небесного цвета с плывущими объемными облаками стильный костюм выглядел просто потрясающим. Злата и Кащей сначала досмотрели, как облако плавно перекочевало с воротника костюма на рукав и забралось внутрь, и только после этого перевели взгляд на самого гостя. Под метр восемьдесят, черноволосый, коротко постриженный плотного сложения человек, в котором угадывалась фигура атлета средней тяжести. Кащею он напомнил молодого Керка Пирра из книги, которую он читал немыслимое количество лет назад.

Гость перехватил их взгляды, и сам непроизвольно заинтересовался полетом костюмного облака. А когда оно залетело внутрь, дернул рукой, облачко вылетело из рукава в воздух обычным маленьким облачком и, не теряя времени, устремилось к уплывающим за горизонт большим облакам. Кащей, Злата и гость подняли головы и наблюдали за облачком до тех пор, пока оно не уменьшилось до размера булавочной головки и не растворилось в вечерней небесной синеве.

Гость прокашлялся. Кащей и Злата опустили головы, и посмотрели на него изучающими взглядами.

Прошла долгая минута.

– Позвольте представиться! – не выдержав, прервал затянувшуюся паузу гость.

– Да сколько угодно! – разрешил Кащей. – Буду знать, каким именем пополнить бесконечный список тех, кого мне удалось пережить.

– Не выйдет, Кащей, – все тем же приятным глубоким голосом ответил гость. Кащей скрестил руки на груди.

– Это почему, позвольте поинтересоваться?

Гость хитро улыбнулся:

– У меня самого есть такой список. Называется «Книга жизни». И я планирую завершить ее твоим именем, Кащей! – гость перевел взгляд на девчушку. – И твоим именем, Злата. И Бабу-Ягу я тоже не оставлю без внимания!

Кащей выхватил меч-кладенец.

– Предупреждаю сразу, – строго сказал он, – если ты появился, чтобы нас убить, то еще посмотрим, кто кого!

Гость успокаивающе вытянул перед собой раскрытые ладони и полушепотом примирительно затараторил:

– Тихо-тихо-тихо-тихо! Я вовсе не за этим сюда явился!

– Неужели?! – ехидно заметил Кащей, – Напомнить твои собственные слова, прозвучавшие здесь только что?

– Я не в том смысле, что убить, а в другом!

– Я вижу здесь только один смысл! – Кащей приставил острие меча к груди гостя.

– Можно, я объясню?! – вежливо попросил тот, указательным пальцем дотрагиваясь до лезвия и убеждаясь, что он не только выглядит острым, но и является таковым.

– Будь любезен! – разрешил Кащей, не сдвигая меч ни на миллиметр.

– Видишь ли, в чем дело? В моей книге имена появляются сами собой с самого рождения человека, так и было задумано, когда книга создавалась. Все было хорошо до той поры, пока в ней внезапно не появилось твое имя. Мало того, что при появлении имени в книге тебе сразу стукнуло тридцать лет, так еще и напротив остальных сведений стояли прочерки! Это ладно – любая книга может раз в жизни ошибиться. Но твое имя периодически зачеркивалось и снова появлялось чуть ниже на протяжении нескольких тысяч лет!!! Там три страницы только тобой и заняты!!!

– Ну, что сказать? У меня была насыщенная жизнь, – ответил Кащей. – Но это мое дело, тебе не кажется?

– Да понятно теперь! – вздохнул гость. – Можно, я присяду? Не беспокойтесь, я безоружен, и не причиню вам вреда! Я здесь, чтобы поговорить, и ничего больше.

– Садись!

Позади гостя материализовалось роскошное мягкое кресло. Не оборачиваясь, он упал в него и повеселел, увидев на лице Кащея легкое недоумение. Кащей подумал секунд пять, после чего решительный движением убрал меч в ножны. Создал для Златы крохотное кресло, и уселся в свое.

– Давай, поговорим! – сказал Кащей. Гость закинул ногу на ногу, и в его голосе проскользнули возмущенно-грустные нотки.

– Я думал, что книга не выдержала возрастающей нагрузки – людей становилось с каждым годом все больше и больше, и сошла с книжного ума, – объяснял он, – Я даже решился завести новую! Представляешь, сколько страниц пришлось бы заново заполнять!!! На мое счастье, твое имя в очередной раз стерлось, показывая, что ты живее всех живых, и больше не появлялось! – его голос перешел на повышенно-драматические утомленно-жалобные нотки, – Я после этого так ждал, когда же оно опять… Годами глаз не смы…

Он оборвал себя на полуслове, и хмуро добавил:

– Короче, надо мной еще никто так дико не издевался!

– Долго тебе пришлось сидеть… – усмехнулся Кащей. – Чего раньше-то не пришел с вопросами относительно моей персоны, издевающейся над здравым смыслом?

– Ты меня настолько достал своими фокусами, что я боялся неправильно отреагировать при встрече… – гость непроизвольно сжал ладонями воображаемую шею, и Кащей сразу понял, какой была бы неправильная реакция. – Но теперь мне окончательно все надоело, и я пришел кое-что уточнить.

– А конкретнее?

– Конкретнее некуда, – снова вздохнул гость, – Поскольку я не могу отнять твое бессмертие без твоего согласия, то я вынужден спросить: ты собираешься когда-нибудь умирать, или как?

– М-да, конкретней, действительно, некуда… – согласился Кащей, задумчиво потирая подбородок. Гость терпеливо ждал ответа, и он расхохотался: за прошедшую жизнь ему многое пришлось и довелось увидеть, но такое случилось в первый раз. Гость не предлагал сразиться в честном, или нечестном бою, а хотел, чтобы он умер сам, своей смертью и, судя по глазам, поскорее. Самое странное, что угрозы от гостя он не ощущал, хотя за версту чуял, если что-то идет не так, как надо.

– Как насчет того, чтобы представиться? – напомнил Кащей. – Ты – большой оригинал, а я не люблю разговаривать с большими оригиналами, не зная их имен. И я не буду возражать, если ты сделаешь доброе дело: преставишься после того, как представишься. Ты не против?

Гость ничуть не обиделся: задавая прямые вопросы, надо быть готовым к прямым ответам и не менее прямым взаимным вопросам.

– Ты не поверишь, но против!

– Почему же? – возразил Кащей. – Очень даже верю.

– Жаль, что не оправдаю твоих надежд, но преставиться я при всем желании не смогу, – извинился гость. – И смею заметить, что подобного желания у меня и не наблюдалось никогда. Еще столько не сделано…

– Не увиливай от ответа! – не выдержала Злата. – Говори, кто ты есть?

Торжественно заиграли невидимые скрипки.

– Здесь больше подошла бы электрогитара! – заметил Кащей. Гость хлопнул в ладоши, и знакомая мелодия зазвучала в утяжеленной аранжировке. Кащей восхищенно хмыкнул.

– Я – Господь Бог! – величественно и кратко представился гость, и эхо дважды разнесло его слова по всей планете. – Создатель этой Вселенной. Прошу любить и жаловать!

– Правда?!! – ахнула Злата.

– Чтоб мне треснуть!!! – гость приложил руку к груди, поближе к сердцу.

Новость оказалась куда более необычной, чем хард-роковая аранжировка классической мелодии. Кащей задумчиво потер подбородок:

– Так вот как боги доказывают свою правоту…

Бог пожал плечами:

– Критиковать каждый горазд! – обиженным тоном заявил он. – А ты вот сам попробуй создать вселенную таких масштабов и учесть все вытекающие ошибки и разные недочеты, всплывающие после того, как предварительные испытания показали, что лучше и быть не может!

– Что ж, добро пожаловать в собственноручно созданную реальность, Создатель Вселенной! – поприветствовал его Кащей, – Честно говоря, я поражен: никто из смертных до сих пор не мог вот так запросто поговорить с тобой на бытовые темы. А тут ты сам по себе появляешься и ведешь с нами светскую беседу.

– К моему глубокому сожалению, именно вы как раз таки и не смертные! – удрученно заметил Бог, непроизвольно рассматривая рукоять меча-кладенца: стилизованный золотистый череп в наступающей темноте тускло сверкал пустыми красными глазницами. – И потому мне пришлось спуститься с небес на землю, дабы подойти лично к тебе и узнать: доколе это безобразие будет продолжаться?

– Рыбалка?

– Твоя нескончаемая жизнь!

– Ты повторяешься, – заметил Кащей. Бог опять пожал плечами:

– Что поделать: этот вопрос интересует меня довольно долго.

– Насколько долго?

– Достаточно для того, чтобы он стал навязчивым! У меня мания развилась на этой почве!

– А в чем проблемы? – удивился Кащей, – Создай себе приличного психоаналитика и поговори с ним об этом.

– Издеваешься?!

– Нет, я вполне серьезно! Хороший психоаналитик с легкостью убедит тебя в том, что мое существование нисколечко не мешает твоим планам, и что ты можешь заниматься любимым делом без оглядки в мою сторону.

– Они дорого берут!

– Но ты – Бог!!! – воскликнула ошарашенная девчушка.

– Тем более!!! – воскликнул в ответ Бог, – Знаешь, сколько они с меня слупят за сеансы?

– Никак, Господь не в силах изготовить пачку денег? – съехидничал Кащей.

– Мне заниматься изготовлением фальшивых денег??? – ахнул Бог, – Господь с тобой!

– Не понял, – не понял Кащей.

– А что тут непонятного? – возмутился Бог. – У меня нет лицензии на изготовление денег!

– По-моему, ты переработал… – заметил Кащей, пристально вглядываясь в глаза Бога: не веет ли оттуда легким сумасшествием? – Какая еще лицензия нужна СОЗДАТЕЛЮ ВСЕЛЕННОЙ???

Бог помотал головой.

– Кажись, ты прав! – неохотно согласился он, – Последние тысячи лет я занимаюсь созданием и испытанием новых материалов, и потому требую от ангелов-проектировщиков полную отчетность о каждой молекуле.

– Бюрократ! – вставила девчушка.

– Не скажи! Я столько наслушался в прошлый раз от людей, что больше не хочу повторять прежних ошибок.

– А при чем здесь мы??? – Кащей вернул разговор в прежнее русло. – Нам твои опыты и даром не упали, занимайся ими, сколько хочешь, мы мешать не будем!

– И ты не догадываешься, причем здесь твоя бессмертная личность? – переспросил Бог, с намеком показывая на мир вокруг. – Что ты можешь сказать об окружающем тебя мире?

– Что он достаточно красив.

– И только?

– А что еще? Подробно описать нюансы? Извини, я не словоохотлив.

– Вот это!!! – Бог развел руками. Злата огляделась и переспросила:

– В чем именно? Вы пальцем покажите!

– Так, всеми десятью и показываю!!! – воскликнул Бог. Злата посмотрела на его пальцы и прикинула размеры охваченного. Получилось слишком много.

– Не понимаю! – призналась она. – Где? Что? Куда?

– Сейчас все станет явным! – с охотой пояснил Бог. Кащей недовольно скрестил руки на груди. – Погляди себе под ноги!

Девчушка поглядела под ноги и застыла, как вкопанная. Шевелившиеся под дуновением ветра травинки потеряли резкость очертаний и нехотя расплывались туманной дымкой, смешиваясь с превращавшимися в дым землей и морем. Мир медленно и плавно растворился в облаке безликого многоцветного пятна. Злата потрясенно смотрела на теряющее очертания и исчезающее море, ее сердце буквально оборвалось от предчувствия грядущих неприятностей. Голубое небо потемнело и превратилось в темно-фиолетовое, солнце исчезло, на его месте возник тусклый и огромный темно-красный диск. Леса, поля и горы потеряли зеленый покров и растворились в воздухе, как туман, оставляя вместо себя безжизненную пустыню. Море обмелело, обнажив уходящий далеко вниз быстро высыхающий склон.

Кащей вздохнул, и устало потер лоб.

– Что случилось??? – пропищала Злата осипшим голосом, – Где всё? Куда оно подевалось? Где мое родное море???

– Прости, Злата, но всё давным-давно кануло в лету, – пояснил Бог. – А мир вокруг нас был от начала и конца создан Кащеем.

– И уничтожен Создателем! – укоризненно заметил Кащей, – Какая ирония судьбы!

– Настоящая жизнь, – с нажимом уточнил Бог, скосив глаза на Кащея, – ушла в прошлое! Энтропия разъела проржавевшую Вселенную, и много лет она являет собой безжизненную захламленную космическим мусором территорию, которую давным-давно требуется уничтожить ради постройки новой Вселенной. И я давно бы так сделал, если бы не одна бессмертная личность, упорно не желающая уйти на покой. Кроме вас троих на Земле больше нет ни одной живой души!

– Как, нет? – ахнула Злата. – А рыбы?!

Бог поглядел на Кащея. Тот пожал плечами: коли начал говорить, так доводи дело до конца, теперь поздно спрашивать разрешения.

– Это киборги! – объяснил Бог. – Точная копия настоящих форм жизни. Скелеты сделаны из материалов, идентичных натуральным. Это для того, что бы у тебя не возникало никаких подозрений. Кащей здорово поднаторел в их создании. Планета была по уши в киборгах! Яблоку некуда упасть, чтобы не попасть по какому-нибудь кибернетическому существу!

– И рыбы?

– И рыбы!

– И даже люди???!!!

– Да все! Буквально! Даже мухи и тараканы! – воскликнул Бог. – Кстати, Кащей! Я многое понимаю, но в честь чего тебе надо было создавать механических тараканов?!

– А киберптичкам чем питаться прикажешь?

– Киберкомарами.

– Искусственные вампиры? Фигу! Я их не для того уничтожал, чтобы создавать искусственным путем!

Злата растерянно поморгала: новость оказалась для нее убийственной. Столько лет жить в обществе киборгов и не знать об этом, даже самую малость не подозревать и не чувствовать ничего необычного в поведении жителей морского царства…

Кащей впервые за долгое время увидел, какой стала настоящая Вселенная, скрытая им от глаз жителей планеты в далекие времена, когда разрастающееся солнце перестало поддерживать прежнюю температуру и медленно остывало, приближая момент полного оледенения Земли. Он создал защитный энергетический купол над планетой, прочно защитив ее от диких минусовых температур и смертельной радиации замораживающего космоса. Отныне вокруг планеты, под куполом, вращалось и светило плоское колдовское псевдосолнце. И сверкающие на куполе звезды ничем не отличались от настоящих. Земля стала шаром в шаре. Лунные и солнечные затмения оставались для них такими, как и прежде. А сама Земля со временем пустилась в бесконечной путешествие по открытому космосу, огибая звезды, и Кащей не опасался за ее гибель от случайного столкновения с другим небесным телом или поглощением ее встречной звездой.

И, вроде бы, это было сделано не так давно. Но оказалось, что за прошедшее время Земля осталась единственной целой и живой планетой среди рассыпавшихся в прах миллиардов планет и звезд.

Конечно, вот Бог и явился узнать, что за шуточки тут творятся?

Злата в прострации смотрела на каменистую пустыню и громадное солнце. Кащей, тихо посвистывая, с крайне независимым видом вручную складывал удочку. Заматывая катушку, он увидел, что крючок что-то подцепил по дороге, и прибавил оборотов. Сухой песок скрывал улов до тех пор, пока крючок не взлетел вверх, и перед лицом Кащея не появился полуметровый скелет хищной зубастой рыбины. Злата и Бог непроизвольно отшатнулись. Кащей проворчал:

– Теперь Нептун меня точно убьет: последнего монстра на крючок поймал!

Скелет рассыпался горкой мелких косточек у его ног. На крючке остался зубастый череп.

– Минутку, – попросила слова Злата. – Мы про Нептуна совсем забыли! А он-то как?

– А что ему сделается? – пожал плечами Бог, – Он с другими Богами давно на небесном Олимпе ждет создания нового мира. Терпеливо ждет, в отличие от меня, но периодически возвращается в родную стихию: ностальгия гложет душу.

Кащей почувствовал, как горло сдавил тугой комок и стало трудно дышать. Нет, не от горечи катастрофических потерь – с помощью собственных колдовских знаний восстановить стертый Богом мир не составит труда, если кое-кто из присутствующих не воспротивится и не помешает. Увидев, что Злата схватилась за горло и вытаращила глаза, он вполголоса произнес:

– Воздух верни, истребитель прошлого! Разговор не закончен, а дружески болтать в безвоздушном пространстве я не умею.

Бог ахнул, сообразив, что переборщил с раскрытием глаз заблудшим людям, и поспешно провел рукой по воздуху. Атмосфера канувшего в лету мира вернулась на свое место.

– Чем я помешал могущественному создателю? – поинтересовался Кащей, упорно возясь с любимой удочкой. – Я много лет живу здесь в свое удовольствие и никому не мешаю. Создавай новую Вселенную, я не возражаю. Разве что отведешь мне кусочек мироздания покрасивее, и дело с концом. И потом, почему богам можно ждать на Олимпе, а мне – нет? Я не могу там переждать?

– Ты не бог, а смертный человек. Кратковременно смертный… Олимпу достанется не меньше, он тоже разрушится, и боги останутся у разбитого корыта. Им придется заново его воссоздавать, и они это знают. Но живут там, потому что это их обитель.

– А это моя обитель.

– И вы погибнете вместе с ней! Момент, – внезапно попросил Бог. В его руках появилась подзорная труба, он растянул ее и вгляделся в даль: у горизонта к черному небу вздымалась тонкая полоса пыли. Кто-то на всех парах бежал прямо сюда, торопясь выразить свое возмущение стремительным изменением живописного летнего пейзажа. – Дело в том, друзья-товарищи, что я не могу уничтожить Вселенную до тех пор, пока в ней есть хотя бы одно живое существо: мои правила не позволяют начинать уборку территории в присутствии жильцов. Из-за вас я был вынужден ждать лишних пятьсот тысяч лет, и мое терпение иссякло. У меня все давным-давно готово для создания новой Вселенной, и, кабы бы не вы, я давно бы жил в новом мире, наполненном свежими красками и лишенном бесчисленной массы космического мусора.

– Мы можем на время уйти в параллельные миры! – предложил Кащей.

– Не можете! – огорошил Бог. – Параллельные миры – это альтернативные варианты пространства этой же Вселенной. Точнее говоря, черновые наброски к основному, этому миру.

– Да ты что?! – изумился Кащей. – Значит, я появился в черновом варианте Вселенной и тайком перебрался на чистовик?

– Ага! – коротко ответил Бог.

– А как же цивилизации, которые там появились и умерли? Высокоразвитые цивилизации, смею заметить!

– Все давно учтено, систематизировано и взято под мой контроль! Благодаря тебе, между прочим! – Бог почесал затылок, – Кто ж знал, что черновые работы ангелов-инженеров и проекты ангелов-студентов заживут не хуже, чем их дипломные проекты?

– Забавно, – пробормотал Кащей. Выходит, он является последствием черновых работ ангелов соответствующего профиля? Неплохой сюрприз ему подготовили под самый конец существования Вселенной. – Послушай, у нас в планах нет желания вмешиваться в твои дела. Работай, как тебе нужно, а мы постоим в уголке, чтобы нас ничем не задело. Космической сваркой, или оброненными сверху прикручиваемыми к небу звездочками. А потом тихонько займем небольшое пространство в новой Вселенной. Как тебе мое предложение?

Бог опустил подзорную трубу, разглядев того, кто к ним приближается: в избушке, мчавшейся с приличной скоростью, на огонек стремилась широко размахивавшая метлой Баба-Яга.

– В нулевых: ты и тихонько – две вещи несовместимые! – заметил он, – Насколько я успел тебя изучить, ты постоянно оказываешься в эпицентре широкомасштабных событий. Во-первых, как я говорил ранее, вы не переживете процесс уничтожения старой Вселенной. Во-вторых…

– Я тоже не хочу умирать! – категорическим тоном заявила Злата. – Я столько лет провела в морях и ни разу не попалась в зубы ни одной акуле, а тут приходит добрый дедушка Мороз… в смысле, Господь, и так по-простецки заявляет, что пора и честь знать. Пожили в твоей Вселенной, и хватит, пришло время отправляться на вечный покой! Морские фигушки!!! Я не желаю ничего слушать на эту тему! Кащей, ты можешь вернуть мир, каким он был до его появления?

– Конечно, могу! – кивнул Кащей. – Своими усилиями я контролировал стабильность по всей планете. Вопрос в том, разрешат ли мне это сделать?

– Не разрешат! – поддакнул Бог. – Время старой Вселенной ушло, продолжать ее агонию я больше не намерен. Мое терпение кончилось.

Домик Яги приблизился к ним настолько, что стало отчетливо видно, насколько он изменился, превращенный заклинанием Кащея в вечную постройку. Теперь он выглядел совершенно не так, как когда-то, в деревянную эпоху своего существования. Прочный титано-никелевый корпус, военно-маскировочная окраска, стильные пластиковые окна с тонированными стеклами, и труба, выдувавшая экологически чистый водяной пар, поскольку дым из нее в последний раз шел невесть когда. Появился второй этаж с несколькими комнатами и большой кладовкой: Кащей настоял, для удобства Яги. Установленные по периметру и замаскированные под крышей двадцать станковых пулеметов могли расчистить любую местность от вражеских войск, непреодолимых преград, или огородных воришек, решивших поживиться овощами с ее огорода. А в дополнение: кодовый замок, привычно срабатывающий на классическую фразу. Плюс изредка говорящий самообучающийся коврик, в основном призывающий вытереть ноги, чтобы их не протянуть. Плюс дверной стерео-глазок с большими поглядывающими влево-вправо и то и дело моргающими псевдокошачьими глазами, буквально пронизывающими стоявшего на пороге человека пристальным взглядом. Плюс курьи ножки, давным-давно одетые в прочную броню, снабженные гидроусилителями и способные одним ударом пробить пенальти с расстояния в одиннадцать километров.

Сама Яга, которой, как и Кащею, давным-давно перевалило за несколько миллиардов лет, упорно не желала умирать, почувствовав вкус к жизни долгожителя. А, скорее всего, она просто захотела пережить Кащея из-за своей вредности. Молчаливое необъявленное соревнование длилось сверх всякой меры, но никто не желал отдавать пальму первенства. И так получилось, что первым не выдержал невидимый до сих пор судья-Бог.

Кащей вспоминал друзей и врагов, которых за его длинную жизнь в сумме набралось еще больше, чем прожитых лет. Даже Яга и золотая рыбка (и это был последний секрет загрустившего Кащея) без его скрытой помощи давным-давно отошли бы в мир иной. Потому что он, не обмолвившись об этом ни единым словом, ни одним самым крохотным намеком, поддерживал их организмы, не желая терять последних друзей. Из всей существовавшей до последнего времени жизни только они трое и остались реальными.

Остававшаяся в неведении Яга до сих пор была искренне уверена, что не умирала исключительно из-за крепкого здоровья, и постоянно подначивала Кащея, утверждая, что ему никогда ее не пережить.

– Подумайте о моем предложении! – сказал Бог. – Оно неплохое, и после смерти у вас будет не менее интересная жизнь! Может быть, вы все-таки умрете, а? Что вам стоит? Клянусь, в Раю жизнь такая, что по сравнению с ней поблекнет самая волшебная сказка! – Бог умоляюще поглядел им в глаза. – Что вам мешает?

– Мне мешает мое бессмертие! – ухмыльнулся Кащей, подумывая о том, как отреагирует Бог, если об его голову сломают новую прочную полимерную удочку, в качестве мести за уничтоженный мир? – Кроме того, я не привык сдаваться без боя. Конечно, я могу уйти в тень и долго ждать удобного момента для нанесения коварного ответного удара, но здесь не тот случай.

– Хочешь сразиться со мной на удоч… на мечах? – удивился Бог.

– Хотелось бы… – нахмурился Кащей. – А ты, стало быть, втихую читаешь мои мысли? Тебе не кажется, что это против правил, особенно в данной ситуации?

Бог пожал плечами:

– Я не читаю чужие мысли, но ты так внимательно поглядел на мою голову, а потом настолько оценивающе посмотрел на свою удочку, что я подумал… ладно, проехали! Кстати, я не уверен, что ты лучше меня владеешь мечом. У меня в запасе несколько лишних миллиардов лет практики!

– Скажи это второгодникам! Но не будем о таких мелочах. Поскольку тебе нужная моя жизнь, то предлагаю устроить соревнование. Подробности желаешь выслушать?

– Поведай-поведай, авось, и мне придется по душе! – заинтересовавшийся Бог потер ладони и передвинулся вместе с креслом ближе к Кащею, чтобы случайно не пропустить ни одного слова, тем более что издаваемый избушкой шум становился все сильнее и уже заглушал слабые звуки.

– Идея такая: мы устраиваем состязание! – пустился в объяснения Кащей, – Первоначальный стандартный вариант: ты должен добраться до моего замка, преодолев разные препятствия на пути, и в финале сразиться со мной. Победишь в честном бою – так и быть, я ухожу на покой, и эксперимент по самому продолжительному существованию человека на Земле благополучно закончится вместе с существованием старой Вселенной. Если ты проиграешь, то я поставлю условие полной сохранности жизни Яги, Златы и меня во время создания и существования новой Вселенной! Как тебе?

Шум от приближавшейся избушки достиг своего пика. Пар вырывался из трубы длинным белым хвостом, высунувшаяся из окошка Яга дико свистела и яростно размахивала любимой метлой. Бог не сумел ответить на слова Кащея, потому что сам не слышал свою речь. Из-за этого он обреченно повернулся в сторону боевой старушки, ожидая, когда она на пару со своим милым домиком перестанет издавать душераздирающие звуки.

Избушка подбежала к ним и резко остановилась. Ягу вынесло на крыльцо практически по инерции, но она успела притормозить на краю крылечка и кое-как справилась с неустойчивостью. Крепко встала на ноги, и с кровожадным интересом уставилась на незнакомца, справедливо полагая, что виной случившемуся стал именно он.

Метла в ее руках нацелилась точно на его макушку.

– Это ты натворил? – без обиняков начала она. – Как, позволь узнать, это безобразие понимать? Ты хочешь, чтобы твоя смерть стала медленной и ужасной?

– М-да, – пробормотал Бог, – Неплохое сборище: Создатель Вселенной, первый искусственно-бессмертный житель, первый искусственный человек с метлой в натруженных руках, и Золотая рыбка-оборотень. Веселенькая подобралась компания в последние мгновенья существования старой Вселенной.

– «М-да» надо понимать, как задумчивое согласие? – подал голос Кащей. Бог в ответ лаконично показал Кащею фигу.

– Успокойся, родимая, – ответил он, – это Земля постарела.

– Что-то больно быстро она постарела… На глазах прям! – сердито буркнула Яга, спускаясь со ступенек и подходя к спорщикам. Ткнула концом метлы в Кащея и грозно переспросила. – А ты почему ничего не говоришь, ехидный наш? Готовишь в ответ длинную убойную речь?

– Тут такое дело, – Кащей указал на следящего за перемещениями метлы подсобравшегося Бога, – явился к нам Создатель собственной персоной и потребовал, чтобы мы убрались отсюда, поскольку он собрался снести до основания старый мир, и во вновь созданной пустоте и чистоте построить новый.

– В смысле? – не дошло до Яги. Она повернулась лицом к гостю, и тот испуганно отъехал назад вместе с креслом на добрый метр.

– Мы здорово мешаем ему своим существованием, и он предлагает нам сделать доброе дело: дружно позвать в гости бездомного дядюшку Кондратия.

– А по макушке метлой он не хочет???!!! – взвилась Яга. – Враз старые волосы повыдергиваю, оставлю место для кучи новых! Не мог дождаться, пока мы сами собой отойдем в мир иной…

Бог хитро поглядел на Кащея и ответил:

– От вас дождешься, пока вы своей смертью помрете, изуверы… Вы бессмертные, а вселенская энтропия не желает считаться с вашим долголетием. Материальное должно было умереть сотни тысяч лет назад. Ваше солнце и то уже не существует – а вот этот тусклый красный гигант я создал специально, чтобы прозрачно и тонко намекнуть, насколько долго вы живете. Не будь его, вы могли подумать, что наступила обычная пасмурная ночь, и не поверили бы моим словам. Вашей Вселенной больше нет, и Вы – ее последние ростки. Точнее, последние деревья, которые не сломались и не рухнули просто чудом, я бы сказал, колдовством.

– Агент канувшей в лету секретной организации Змейго Рыныч! – Яга направила метлу на Кащея, – Это твоих рук дело, приколист ты наш любезный? Кроме тебя, здесь больше некому такие шутки шутить! Убирай своего клоуна туда, откуда ты его достал, и возвращай мир на прежнее место! Согласна, этот номер у тебя получился самым впечатляющим за последние миллионы лет, но у меня там огород ждет полива, и мне не хочется, чтобы по твоей вине что-то засохло!!!

Кащей молча повернул голову в сторону Бога. Метла переместилась в том же направлении. Бог озадаченно прокашлялся. Яга ждала ответа.

Но не такого, который получила. Бог молчал, задумчиво рассматривал метлу в непосредственной близости от своего носа, и потому за него ответил Кащей.

– Он – настоящий! И у него руки чешутся заняться ликвидацией старой Вселенной. К нашему сожалению, он не желает видеть нас при строительстве в качестве мешающихся под ногами привередливых консультантов. И вообще, в качестве компенсации за наше невмешательство в его внутренние дела предлагает нам тепленькое место в Раю. Навсегда.

Бог стеснительно развел руками: слишком сердитой выглядела Баба-Яга и очень уж крепкой казалась ее метла.

– Настоящий Бог? – недоверчиво переспросила Яга, в первый раз с любопытством поглядев на гостя. – А позвольте полюбопытствовать, настоящий Господь Бог, где Вы жили все эти годы? На облаках вас ни разу не видели, в глубоком космосе тоже не сталкивались, хотя однажды в моем присутствии голос с неба все-таки чего-то прорычал по поводу…

– Я был за пятимерно-пространственным углом, – заговорщицки прошептал Бог. – Боялся, что космонавты меня помидорами закидают!

Яга глубоко вздохнула и выдохнула: еще один приколист. Два бессмертных мужика, и оба с прибабахами…

– Не хочешь говорить – не надо! – отрезала она. – Но свою жизнь я так просто не отдам!

Кащей выступил вперед:

– Я предложил ему одну идею… – сказал он. – Мы с ним устроим соревнования. Если он преодолеет все препятствия и победит меня в честном бою, то мы умираем, но если он проиграет, то оставляет нам жизнь и дарует вечную молодость.

– Минутку… – остановил его Бог, – Я этого не говорил!

– А куда ты денешься, если проиграешь? – возразил Кащей. Бог задумчиво постучал пальцами по подлокотнику кресла.

– Ладно, – согласился он, – хватка у тебя капитальная. Но тогда и я добавлю от себя несколько новых пунктов.

– Согласен, – кивнул Кащей, – Договариваемся так: на каждый пункт противоположной стороны каждый из нас выдвигает свой пункт, и нарастающая лавина требований останавливается тогда, когда число пунктов становится одинаковым с обеих сторон.

– Договорились! – Бог встал и дематериализовал кресло. – Пишите ваши требования, я напишу свои, а завтра вечером мы их рассмотрим и выработаем общие правила. На этой бумаге, – он выхватил из внутреннего кармана пиджака сложенный вчетверо плотный листок, – вы увидите мои требования по мере их появления, а ваши я увижу завтра.

– По рукам!

– А вне конкурса одно условие можно? – кротким голосом полюбопытствовала Яга.

– Какое? – заинтересовался Бог. В ответ раздался сердитый вопль:

– Верни все, как было!!!

Бог растянул рот в сияющей улыбке и хлопнул в ладоши.

И мир вокруг стал прежним.

А Бог исчез.


Яга все еще стояла в глубокой задумчивости, держа в руках метлу. Кащей молчал, обдумывая текст договора. Злата на ковре-самолете спустилась с крутого берега к водной кромке и все еще недоверчиво опустила ладонь в восстановившуюся воду, ожидая, что та окажется ярким и красочным миражом. Теплая вода оказалась реальной и прозрачной настолько, что было видно, как у морского дна плавают небольшие разноцветные рыбки. Золотая девчушка облегченно выдохнула, но возвращаться в родную стихию все же побоялась, испугавшись, что вода исчезнет так же быстро и легко, как появилась, и она не успеет вовремя среагировать и превратиться обратно в человека.

– Ты ни о чем не хочешь мне сказать? – нарушила затянувшееся молчание Яга.

– Ты не любишь слушать сказки на ночь! – отказался Кащей. – Лучше придумай что-нибудь особенное, пока выпадает шанс обменяться с Богом взаимными требованиями и уступками. Посмотри, что он успел придумать!

Он протянул ей листок. Яга взглянула на текст. Пятнадцать пунктов появилось на странице, и с каждой минутой добавлялся один новый: Бог времени зря не терял, торопясь поскорее закончить с последней историей и последним спором во Вселенной, чтобы приступить-таки к постройке нового мироздания. Листок увеличивался в длину, самостоятельно сворачиваясь в рулон. Пункты увеличивались в количестве с регулярным постоянством.

– А он ничего… – протянула Яга, – В смысле, насчет требований. «… и обязуется строго выполнять вышеперечисленные требования, какими бы идиотскими они ни казались…»

– Так и написал?

– В общих чертах. А ты что задумал?

– Я должен его победить! – воскликнул Кащей. – Опыта, благодаря разным любителям пойти на меня войной, мне не занимать, коварства тоже выше крыши – это будет столкновение достойных противников! Пусть он попробует пробраться в мой замок, я ему такое шоу устрою! О, гляди-ка, вон он как по облакам перепрыгивает!

Яга увидела несколько новых пунктов и пробежала по ним глазами.

– У тебя ничего не получится.

– Это почему это?

– Поскольку ты начал поединок, то Бог, на правах слабого…

– Слабого??? – не поверил Кащей. – У него комплекс неполноценности развился на старости лет?

– Ты предложил идею соревнования, – возразила Яга. – Стало быть, он слабый, поскольку соображает в твоих идеях хуже тебя.

– Фиг с ним. Что дальше?

– Он забирает замок себе. Здесь написано, что тебе придется преодолеть множество преград и покорить свой собственный замок!

– Злодею? – переспросил Кащей, – Мне покорить свой собственный замок? Подло захваченный коварными добрыми силами? Нет, нормально: с таким Богом и черти не нужны! Я так понимаю, что это не единственный сюрприз? Еще раз стоп: а он сам написал про «слабого», или это была твоя добровольная инициатива в качестве гуманитарной помощи самому старому существу во Вселенной?

– Сам написал, – подтвердила Яга. – Шутник, елки-моталки! Кроме того, за тобой будут бегать разные темные (или, со стороны Бога – светлые) личности, стремясь укокошить тебя всеми фибрами своей души. Материальное дополнение к фибрам: холодное оружие. Метательные ножи, топоры, разнообразные мечи, шпаги, кинжалы, дротики, катапульты, тараны…

– Гильотины в списке нет? – прервал ее Кащей. Яга проворно пробежала по списку глазами.

– Не наблюдается.

– Это радует, – пробормотал Кащей, – значит, рубить голову на площади мне не будут.

– Зато здесь присутствует палач!

– Это мелочи!

Яга оторвала взгляд от списка и вопросительно глянула на ухмыльнувшегося злодея. Кащей пояснил:

– Надену шейный бронежилет телесного цвета – замучается топором размахивать! Ладно, пусть он отведет душу своими требованиями, а завтра вечером мы его объединенным списком закидаем. Глядишь, сам от всего откажется и махнет на нас рукой. А вот замок я ему все равно не отдам, пусть говорит и делает, что хочет.


Надежды на автоматическую победу не оправдались: Бог не только не махнул рукой, но и явился узнать, как продвигаются дела с ответным списком требований не поздним вечером, а ранним утром.

Появившись перед избушкой, так и оставшейся стоять на берегу синего моря, Бог с детским любопытством в глазах произнес частично модернизированную заветную фразу:

– Избушка-избушка! Повернись ко мне входной дверью!

Избушка резво, плавно и грациозно развернулась, дверь распахнулась, и оттуда с реактивной скоростью вылетела нацеленная на того, кто стоит перед входом, давешняя метла: Яга не любила, когда ее избушкой командовали посторонние, и боролась с самозванными командирами тяжелыми подручными средствами: метлой, сковородкой, утюгом, или, в крайнем случае, чугунной гирей шестнадцати килограммов весом.

Бог уклонился от древка, перехватил его, завязал на нем бантик и, посмеиваясь, вошел в избу.

– Доброе утро, Яга! Это Вам, от чистого сердца! – поздоровался он, протягивая метлу веником вверх, на манер букета цветов. – А где Кащей?

– А как, по-твоему, всевидящий Создатель? Разве уже вечер? – зевнула Яга, указывая метле на угол и выглядывая в окно. Метла послушно перелетела на законное место и замерла. – Что-то не похоже.

Бог виновато развел руками:

– Терпения не хватило ждать вечера! – пояснил он, – Решил с утра заглянуть, проведать, как вы? Не померли еще от скуки?

– С тобой помрешь! – вторично зевнула Яга, – Выспаться толком не даешь!

– Я по делу пришел, не просто так! – извинился Бог.

– Ясненько, что не в печь на лопате забраться! – ухмыльнулась Яга. Бог вспомнил русские народные сказки и инстинктивно поискал печь. Обнаружил микроволновку и старую добрую духовку небольших размеров. Яга недоуменно проследила за его взглядом, потом до нее дошло. – Не знала, что Создатель Вселенной верит в сказки!

– Не верит, но проверяет! – назидательно ответил Бог. – Мало ли, что? Вы люди такие, без сюрпризов за пазухой не ходите.

– Уже доставалось?

– Было дело.

Яга понимающе протянула:

– Аааа… Так вот почему ты не показывался на Земле все эти годы!

Бог насупился:

– Злые вы! Уйду я от вас!

– Не уйдешь, Боженька! – засмеялась Яга. – Пока не решишь свою проблему, ты от нас никуда не уйдешь! И это при том, что мы тебя насильно не держим!

– Привереда! – буркнул Бог. Яга выдвинула из-за стола мягкий стул на пружинящих курьих ножках.

– Присаживайся! – пригласила она. – Кащей строчит ответные требования, как ты просил, скоро появится! Чаю будешь?

– Строчит? – изумился Бог, мысленно представляя, сколько придумал Кащей, если до сих пор не остановился. – Конечно, буду!

– Тогда и мне нальешь кружечку! – отозвалась Яга, – А я пока варенье достану из кладовки.

Бог восторженно хмыкнул и подошел к столу, на ходу создавая новенькие фарфоровые кружки.

Кащей появился минут через пять, спустившись со второго этажа в тот момент, когда Бог положил в свою кружку с чаем две ложки черничного варенья и потянулся к вазочке, чтобы взять третью.

– А вот и гости! – поздоровался Кащей. – Не зря в народе говорят: кто рано встает, Бог по лбу дает.

Бог застыл с открытым ртом.

– Так вот из-за чего никто из людей не любил вставать рано утром! – наконец-то дошло до него. – Я потратил на поиски ответа сотни тысяч лет, а всему виной шуточная пословица!

Кащей подошел к столу.

– Никто в Раю не сказал, в чем дело? – удивился он.

– Ни одна живая душа! – поклялся Бог.

– Забавно. А как в оригинале звучит?

– Кто рано встает, тому я подарок даю! – Бог зачерпнул варенье, перевел взгляд на Кащея и направил ложку к тому месту, где была кружка.

– А кому именно? – поинтересовался Кащей. – Кроме нас, тут никого не осталось.

– А я… э-э-э… – замолчав, застигнутый врасплох Бог удивленно приподнял брови, не глядя, повернул ложку, выливая варенье в чай, и только тут обратил внимание, что в руке довольного Кащея появилась кружка, подозрительно напоминавшая его собственную.

Он озадаченно глянул на стол и тихо ахнул: так и есть, подозрения были не напрасны. Темно-фиолетовое варенье большой каплей плюхнулось на чистую белую скатерть, и медленно расползалось, основательно впитываясь в ткань. Он стрельнул глазами в сторону пекущей пирожки Яги и стремительным движением провел над пятном ладонью. Пятно обратилось облачком цветного пара и неохотно рассеялось в воздухе.

– Хороший чай! – похвалил Кащей, отхлебнув из кружки.

– Еще бы… – сквозь зубы пробурчал Бог, создал себе новую кружку и, цепко держа ее за ручку, посмотрел на Кащея. Тот хладнокровно отхлебывал чай из мирного трофея. – Ты записал все, что хотел, или вышел подкрепиться?

– Ты знаешь, – Кащей уселся на табуретку и задумчиво поглядел на кружку в руке Бога. – Из тебя вышел бы неплохой чиновник. Расписать требования такими словами, что любой противник умрет во время чтения от жуткой головной боли, пытаясь разгадать смысл сказанного…

– Точность превыше всего!

– …это оригинальный способ избавиться от противника, но в нашем случае совершенно бесполезный, ибо я знаю, что эти слова означают! Ты представить себе не можешь, насколько я могу сократить твой текст, используя вместо технократических терминов бытовые.

– Не докапывайся! – ответил Бог. – Могу познакомить тебя с приличным адвокатом, он тебе такого наговорит о точности формулировок, что тебе плохо станет при виде ручки и бумаги.

– Ты вздумаешь подать на меня в суд, если я, по твоему мнению, нарушу один из пунктов договора? – воскликнул Кащей, беря горячий пирожок с творогом, – Спасибо, Яга! Ты готовишь лучше всех автоматов, вместе взятых! Господь, а судьи кто?!

– Ты хочешь сказать, – по-своему понял его Бог, – что не в силах выполнить мои требования, и просишь снисхождения?

Яга вместе с Яной, успевшей с утра слетать на ковре-самолете к морю, и только что вернувшейся, уселась за второй, маленький стол. Переговариваясь о том, что увлеченные очередной идеей вселенских масштабов мужики готовы забыть обо всем на свете, они неторопливо пили чай с пирожками и с интересом прислушивались к аргументам и контраргументам Кащея и Бога.

– Не принимай желаемое за действительное! Это твоя несбыточная мечта! – поправил его Кащей, допил чай и резко поставил пустую кружку на стол. Нежный фарфор возмущенно звякнул. – Ты готов выслушать мои требования, или предпочтешь поломать над ними голову в одиночестве, так сказать, в тишине и спокойствии, в дальнем ските, подальше от любопытных глаз?

– Говори, что за требования? – усмехнулся Бог, – Вряд ли ты сумеешь меня чем-нибудь удивить.

Кащей скромно улыбнулся в ответ.


Часы пробили восемь вечера, когда спорщики определились со взаимными требованиями и уступками. Текст окончательного договора лежал на белой скатерти, а Кащей и Бог откинулись на спинки кресел, и устало зевали.

Когда Кащей выложил перед Богом кипу бумаги со встречными требованиями, состоящую из шестидесяти восьми листов, заполненных записями от руки мелким шрифтом, Создателя Вселенной пробил нервный тик.

Потратив на тяжкие раздумья несколько долгих секунд, не желавший отступать и капитулировать Бог сделал широкий жест. Он разом согласился со всеми предъявленными требованиями, после чего вместе с Кащеем сел за кухонный стол переговоров обсудить следующий вопрос: что выйдет, если они примут совместное творчество к сведению и к действию?

После долгих споров и поисков золотой середины выяснилось, что использование названных обеими сторонами пунктов договора в полном объеме приведет игру к абсурду. Потому что Кащею и Богу придется денно и нощно стоять в бронированных окопах и ежесекундно убивать из мощных артиллерийских орудий по триста-четыреста врагов, пришедших по их душу. В сумме, поле битвы напоминало достопамятный Армагеддон, но было не в пример кровавее.

По молчаливому и обоюдному согласию, количество пунктов стремительно пошло на убыль: ни тому, ни другому не нравилось обожаемое многими увлеченными войной генералами столкновение созданных по случаю армий, и в битве двух титанов главное сражение должно было отводиться именно им, а не созданным ими разноплановым войскам.

Итог многочасового спора под неусыпным наблюдением Яги и Златы был записан в окончательном варианте договора.

Пока спорщики молча отдыхали от споров праведных, Яга взяла подписанный обеими сторонами договор, прочитала окончательный текст и впала в ступор: слишком лаконичным он получился.

– И это все?! – на всякий случай уточнила она, поглядев сначала на Кащея, а потом на Бога.

– И это все! – одновременно подтвердили оба. – Еще чаю не нальешь?

– Вы уверены?

– Да, мы очень хотим пить!

– Я говорю про договор!

– Часа три назад я еще поспорил бы, но теперь уверен на все сто процентов, что текст окончательный и пересмотру не подлежит! – ответил Бог. – Возражения есть?

– У меня нет! – отозвался Кащей.

– Но тут же ничего не понятно!!!

– Наоборот, все абсолютно ясно! – не согласился Бог. – Кащей, не трогай мою кружку.

– А кто вылил в мою варенье из вазочки?! – застигнутый на месте преступления, выдал в ответ Кащей.

– Это не я! – Бог посмотрел на Ягу. – Это ты?

Та возмущенно выдохнула:

– А метлой по голове не хочешь?

– Ага. Выходит, это я сам налил, пока себя не видел! – сделал вывод Кащей. – Яга, у тебя не найдется кружки побольше, раз эдак в пять-шесть? Разбавлю варенье.

– Между прочим, дорогой злодей, ты держишь в руках именно вазочку для варенья, а не кружку с чаем! – приметила Яга, сворачивая договор в трубочку.

– Что? – Кащей уставился на кружку, помолчал, и медленно проговорил: – Хм… действительно… вазочка. Но я точно помню, что брал круж… – он замолчал, обличающе сверкнув глазами в сторону Бога. – Ага! Твои шуточки?!

Тот в ответ пожал плечами, всеми силами стараясь сохранить невозмутимое выражение лица и сдержать вырывавшийся смех. Кащей укоризненно покачал головой. Бог не выдержал и захохотал.

– С тобой все ясно, – пробормотал Кащей, пользуясь моментом и телепортируя варенье из вазочки в кружку Бога, а чай из кружки Бога – в вазочку. Бог, все еще, хохоча, поднес кружку ко рту и сделал большой глоток. Выпучил глаза, когда понял, что проглотил и чуть не выплюнул все варенье на стол: слишком сладким оно оказалось. Поглядел на довольно ухмыляющегося Кащея, с трудом проглотил варенье, и захохотал еще громче.

– Послушайте, этот договор ровным счетом ничего не говорит! – пошла в повторную атаку Яга. – Я не понимаю, как можно…

– Все очень просто, Яга! – прокомментировал Кащей, – Видишь ли, в чем дело: запомнить абсолютно все пункты попросту невозможно, и любой из нас при желании обязательно подловит конкурента на нарушении сто сорок седьмого подпункта, дробь четыре, от пункта двести тридцать пятого во втором приложении к основному договору. Это будет не соревнование, а длительная судебная тяжба. Кто-нибудь из моих противников при этом обязательно повесится от тоски.

– Ничего я не повешусь! – возмутился все еще посмеивающийся Бог. – Я нашлю на тебя команду адвокатов, а сам буду в парке радоваться жизни!

– А мне что делать? – спросила Яга. – Зверски избивать баклуши автоматической взбивалкой?

– Ты будешь наблюдать за нами, и смотреть, кто и как приближается к цели.

Бог отсмеялся и залпом выпил из подлетевшего по его мысленному приказу кувшина литра полтора воды, запивая проглоченное варенье.

– Правила такие, – сказал он, обращаясь к Яге, – я своим приказом объявил мораторий на мощную магию, что бы ни у кого из нас не появилось соблазна применить паранормальные способности для победы – это будет битва умов, а не заклинаний. Будем обходимся собственными знаниями и умениями. И пусть будет так, как написано в договоре.

– Как знаете, – ответила Яга. – А я могу применять заклинания, или придется самой ведра с водой носить по огороду?

– У тебя есть роботы-помощники.

– Все-то он знает! – съехидничала Яга. – Когда начнем?

– Завтра! – Бог поставил опустевший кувшин на стол, – А договор пусть хранится у тебя, так надежнее будет.

Яга хитро прищурилась.

– А не боишься, что я порву его в случае проигрыша Кащея, или тайком начеркаю дикую отсебятину?

В глазах Бога промелькнула хитринка.

– Стать последним изготовителем поддельных договоров во Вселенной – это звание не для тебя, и ты хорошо это знаешь.

Яга хмыкнула.

– А почему бы и нет? – возразила она. – Очень даже для меня! Буду самой последней и потому самой лучшей!

– Так… – пробормотал Бог, – С вами от скуки точно не умрешь.

– Собираем экипировку, и по коням! – сказал Кащей. – До начала соревнования много времени, но перед смертью не надышишься!

– Кто бы говорил? – заметил Бог, беря из глубокой тарелки с понравившимися ему пирожками еще один, – Лично ты надышишься, и еще как! Вот, честное слово, Яга, если бы я умел так хорошо готовить, как ты, то не создавал бы Вселенную, а подался бы в повара.

– А когда начало? – спросила Злата.

– Послезавтра в девять утра! Срок действия магии заканчивается чуть-чуть позже! – огласил время и условия соревнования Бог. – Встречаемся здесь же. Если есть желание поколдовать напоследок и в последний раз полюбоваться миром – завтра для этого самое время.

– Стоп! – прервал его Кащей, – А как же мой меч-кладенец? Превратится в обычную железяку?

Бог хитро улыбнулся:

– Будем считать, что он и есть – обычная железяка, только фантастически качественно изготовленная!

Он встал.

– Яга, спасибо за пирожки! Кащей – спасибо за варенье! Спокойной ночи! – и, по принятому обычаю, растворился в воздухе. Кащей молча снял со стены ковер, прицепил к нему антиграв, откланялся и рванул на всех парах в родной замок, за любимым боевым арсеналом. Что-что, но разные хитрые и полезные штучки иметь при себе во время соревнования не помешает: мало ли, что случится?

Яга положила договор в шкафчик на отдельную свободную полочку, свернутый в рулон листок развернулся, и она в последний раз прочитала единственный пункт договора: «Будь, что будет, и пусть победит лучший».

Две подписи и переливающаяся всеми цветами радуги голографическая печать.

Дверца шкафа с тихим скрипом закрылась.


Замок Кащея с его богатейшим арсеналом боевых и магических средств решили оставить в покое, чтобы ни у кого не возникало соблазна воспользоваться тарелкой с золотой каемочкой и значительно упростить себе поиски. Богом был предложен следующий вариант игры: противники должны отыскать заветный сундук и сломать знаменитую иголку, в старинных сказках символизирующую смерть Кащея, а в нынешнем варианте обозначающую завершение соревнования. Тот, кто первым выполнит вышеописанные требования, станет победителем и получит все, что хотел, а завоевавший почетное второе место проигравший не будет мешать первому в его делах.

Вариант был выслушан с большим вниманием и одобрен всеми заинтересованными сторонами, включая судейскую комиссию в лице Яги и Златы. Говоря по-простому: на том и порешили.

Бог своим приказом создал страны и города, и телепортировался вместе с Кащеем и судейской коллегией в один из них. Заклинание сработало так, что никто из них не имел ни малейшего понятия о том, в какую именно страну их забросили.

Сундук с зайцем, уткой, яйцом и иголкой торжественно поставили в центре зала новенького дворца, находящегося в пустынном еще городе, столице безымянного царства. Пожали друг другу руки в знак одобрения, и покинули город, аналогично появлению телепортируясь в избушку Яги.


– А теперь самое главное! – объявил Бог, когда они собрались за столом. Он, как и Кащей, был в новой походной форме. И Кащей, как всегда, не расставался с плащом. – Сундук стоит во дворце, и пока что мы точно знаем, где он находится. До тех пор, пока не пройдет триста лет, открыть его никто не сможет, и беспокоиться о том, что кто-то посторонний сломает иголку и поломает нам всю игру, не стоит. Но после этого к сундуку с легкостью подберут ключ.

– А зачем это? – удивилась Злата. – К чему нам посторонние?

– Элемент неожиданности, – пояснил Бог. – Я думаю, так будет захватывающе.

– Если иголку сломает кто-то другой?

– Получит приз зрительских симпатий! – ответил Бог. – Это будет означать, никто из нас двоих не имеет такой хватки, как он, и потому право создать новую Вселенную будет у него.

– А ты? – удивилась Яга.

– Он определенно решил податься в повара! – усмехнулся Кащей.

– А я уйду на пенсию! – поведал Бог, – Знаете ли, прогресс не возможен без новых лиц, а я в душе всегда был экспериментатором, и готов посмотреть на чужие труды.

– Ага, – улыбнулась Яга, – то все на тебя боку катили, теперь пусть и на других покатят?

– Улавливаешь, Яга, улавливаешь! – подмигнул Бог.

– Минутку! – Яга вопросительно приподняла брови: прежде не было речи о том, что игра протянется больше трех столетий. Кащей удивился не меньше Яги, хотя и сильно сомневался относительно того, что он не сумеет открыть сундук. Как-никак, а меч-кладенец до сих пор являлся самым острым и прочным оружием во Вселенной, и не только потому, что никакого другого оружия больше не было. Миллиарды лет не пошли ему на вред, а только укрепили и еще больше закалили и без того прочный металл. Единственной невозмутимой осталась Злата, быстрее остальных сообразившая, что здесь таится очередной сюрприз.

– Триста лет – это большой срок, – проговорила Яга, скрестив руки на груди и с недовольством оглядев спорщиков, – Кто-то из вас двоих хочет вусмерть наиграться перед уничтожением Вселенной, или есть какой-то секрет, о котором мне до сих пор не соизволили доложить?

– Мне тоже интересно! – согласился с ее речью Кащей. Бог кивнул, давая понять, что ожидал услышать подобные вопросы и готов дать подробнейший ответ на каждый из них.

– Найти сундук во дворце не составит для нас никакого труда, – пояснил он, – Но я не хочу превращать наше соревнование в банальный забег по пересеченной местности. Здесь победит не лучший, а быстрейший.

– Согласен, – присоединился Кащей. – А все-таки, хорошо бы узнать, кто из нас быстрее бегает?

– Предпочитаю прямую телепортацию, – пожал плечами Бог, – быстрее и надежнее: Рай слишком велик, чтобы обходить его пешком или бегом.

Мир тем временем оживал. Оживал в последний раз, как финальный вздох пустынной, наполненной бесчисленными осколками былых планет, и уже практически мертвой Вселенной. Города и села заполнялись людьми и живностью, и в небо взлетали первые птицы. Задул ветер, ожили и зашумели наполнившиеся гомоном птиц леса, и мир стремительно возвращался к прошедшей поре своего рассвета.

– За триста лет вы забудете, о чем решили поспорить! – воскликнула Яга.

– А мы с вами и не будем столько ждать! Чтобы не томиться в ожидании, мы прямо сейчас отправимся в будущее. В каком мире ты предпочтешь сражаться, Кащей? Я могу создать любую реальность, какую пожелаешь!

Кащей раздумывать не стал:

– Пусть будет, как в сказке – туманное средневековье. Не хочу летать по странам и континентам на флаерах и биться с врагами при помощи бластеров!

– Как пожелаешь! – согласился с высказыванием Бог, – Итак, я создаю копию средневекового мира, и мы перелетаем в его будущее. За это время люди по причине своей жадности крайне самостоятельно и без нашей помощи перепрячут сундук немыслимое количество раз, и нам обоим предстоит трудная задача его отыскать. А мы окунаемся в неизвестность и начинаем поиски сундука с нуля. Как ты, так и я. Обязательное условие: мы бессмертны, но погибший в ходе поисков считается проигравшим. То есть, у каждого из нас всего одна жизнь и одна попытка для того, чтобы отыскать иголку.

– Ну, ты и закрутил! – покачала головой Яга.

– Я тороплюсь создать новую Вселенную! – открыто пояснил Бог.

– Надеюсь, ты не будешь специально устраивать мне смертельные ловушки?

– Специально – нет, – сказал Бог, – Но случайность от меня не зависит. Не будем расслабляться. Итак! Вы готовы отправиться в будущее и начать последнюю, самую любопытную игру во Вселенной?

– Проведем референдум, или обойдемся простым голосованием? – заинтересовался Кащей.

– Упаси Бог! – отшатнулся Бог. – Какие референдумы???

– В таком случае, начнем! – согласился Кащей.

И мир за окном пришел в движение. Солнце стронулось с места и превратилось в ослепительно-желтую полоску. Оно успело совершить с полусотню оборотов, когда стоявшая в задумчивости Яга не очнулась и не попросила:

– Шеф, ближе к осени притормози!

– Зачем? – не понял Бог. В следующий миг на него обрушился словесный водопад.

– Вот, шустрый какой!!! – заголосила Яга сердито, – А урожай с огорода собирать кто будет? Я тут мучилась, сажала, а вы просто так возьмете и бросите это все бесхозным???

Бог виновато втянул голову в плечи и, тихо посмеиваясь, отступил на шаг назад. Хлопнул в ладоши, и солнце замедлило свой стремительный бег, перейдя на обычную скорость.

Через окно было видно, что наступившая осень уже позолотила листья и траву.

– Вот и славно! – добродушно улыбнулась Яга, открывая шкаф и протягивая Богу и Кащею две штыковые лопаты, – В кладовке лежат мешки – соберете в них картошку и капусту, засолите огурцы и помидоры – и летите, куда хотите!

– Господи, Боже! – простонал Бог. – А можно вот так?

Он хлопнул в ладоши, и урожай Яги в одну секунду слетелся с огорода, сам собой обработался и очутился в ящиках, банках и бочках, полностью готовый к употреблению. Яга, недоверчиво прищурив глаза, вскрыла одну банку, достала огурец и зажевала его с громким хрустом. Сменила гнев на милость, согласно кивнула головой и сказала:

– Ты знаешь, а кулинар из тебя неплохой получается! Если что – зови, открою школу по готовке пирожков!

Бог весело улыбнулся.

– Больше ничего не забыли? – предусмотрительно спросил он, – Следующая остановка – конечная!

Яга посмотрела на Яну, та отрицательно покивала головой.

– Ничего! – ответила она. – Поехали!

И солнце вновь тронулось с места. Невысокие деревца потянулись ввысь, превращаясь в деревья-великаны, и мир за окном быстро-быстро стал менять зелень на желтизну и белизну, обратно возвращаясь к зелени и сменяясь по новому и новому кругу.

А когда пробил последний удар показывающих девять утра часов, мир за окном сменился с белого на зеленый, и солнце повисло над кронами высоченных деревьев.

Слышимый на пределе звучания звук утих, и до них донесся привычный лесной шум.


– Ты готов? – спросил Бог.

– Всегда готов!

– В таком случае, последнее магическое действие, и на этом с магией покончено до победы одного из нас! – объявил Бог. Теперь, когда их перенесло на неопределенное время в будущее, он собирался телепортировать себя и Кащея в неизвестном для обоих направлении, чтобы каждый начинал поиски, не зная, где он оказался. Это давало равные шансы обоим конкурентам.

Яга и Злата оставались в избушке наблюдать за происходящими событиями через метровую тарелку с гигантским кремнитским яблоком. Помимо трансляции, тарелка обладала функцией запоминать то, что показывала, и при желании тарелкозрителей транслировала повторы в маленьком экране в правом верхнем углу тарелки. Ибо момент, когда победитель найдет иголку и сломает ее себе на радость, можно было смотреть бесконечно.

– Уважаемые судьи, не скучайте! – пожелал на прощание Бог.

– А это зависит от того, как вы себя поведете! – честно предупредила Яга. – Начнете тянуть волынку – переключим на другую программу.

– Буду тянуть струны от электрогитары! – пообещал Кащей. – А тебе, Господь, могу подарить электробубен.

– Зачем?!

– Как, зачем?! – воскликнул Кащей с еле заметной улыбкой, – Да ты знаешь, как весело по нему стучат руками музыканты, когда он подключен к розетке?

– Sadistus Rinitscus Neveroyatnus! – по латыни ответил Бог. – Я предпочитаю классический способ. Вот такой!

И хлопнул в ладоши.

В следующую секунду его вместе Кащеем перенесло в неведомую даль.

Игра началась.


Когда в лицо подул ураганный ветер, и его тоскливый вой достиг самой пронзительной ноты, Кащей не выдержал и закрыл заслезившиеся глаза. Плащ яростно трепетал, и земля под ногами проносилась с дикой скоростью. В один миг преодолев несколько сотен километров, Кащей приземлился на краю леса и по инерции пробежал вперед несколько метров. Немного поморгал, открыл глаза и увидел, что прямо перед носом находится ствол высоченного и толстенного дерева. Лишний шаг, и кто-то начал бы свою приключенческую эпопею с проверки таранных свойств собственного организма.

– Кое-кто все уши прожужжал о телепортации, – пробормотал он, – а сам устроил ускоренный перелет, приколист несчастный!

В следующую секунду в ствол дерева, выше и правее на полметра от головы Кащея, вонзилась арбалетная стрела. Он отпрянул в сторону и бросился под укрытие деревьев. Кто бы там ни стрелял, выяснять, что к чему, было намного удобнее из укрытия.

Стрелы засвистели одна за другой, вонзаясь в деревья позади заторопившегося Кащея. Кто-то из нападавших угрожающе выкрикивал фразу, привычно составленную из производных одного распространенного ругательства, кто-то покрывал окрестности многогранными словесными композициями вселенского масштаба, но общий смысл всего высказанного сводился к тому, что «Ты все равно не убежишь, и никуда тебе не деться!».

Промелькнувшую было мысль о том, что Бог все-таки задумал кардинальным образом решить проблему образования новой Вселенной и подключил к поимке Кащея толпу стрелков, он отмел сразу, как абсурдную: к чему тогда сыр-бор с перемещениями во времени и прочими хитростями? Понятное дело, что это сильный и неожиданный ход: предварительное и основательное запудривание мозгов ради потери Кащеем бдительности, и в результате – быстрый проигрыш. Но добропорядочный Бог не стал бы устраивать такие штучки: он далеко не злодей. По крайней мере, до тех пор не злодей, пока Кащей окончательно не доведет его до белого каления.

В речи стрелков промелькнуло упоминание о царевиче, и он сообразил, что стрелы предназначались другому. А сам он попал не в то место и не в то время: его по ошибке приняли за царского отпрыска, сбежавшего от толпы разозленных преследователей.

По крайней мере, один человек будет доволен произошедшей заменой. Царевич. А если стрелки хорошо прицелятся, и доведут начатое дело до конца и застрелят Кащея, то довольных станет на одного больше, поскольку игра закончится почти сразу, как началась.

Он нырнул под защиту здоровенного дерева, обхватить которое могли как минимум два человека, и выхватил из кармашка зеркало на вытягивающейся металлической трубке. Глянул в отражение и вздрогнул, когда зеркало вырвало из его рук очередной арбалетной стрелой и прибило к соседнему дереву.

– Мы так не договаривались!!! – рассердился он, нашаривая шпагоплеть. Времени на раздумье не оставалось: стрелки быстро приближались к его временному убежищу. И он, воспользовавшись относительной темнотой, под прикрытием деревьев отступил вглубь леса.

Не таясь и громко переговариваясь, преследователи вошли в лес, опрометчиво давая Кащею знать, где находится каждый из них. Их шапкозакидательский настрой начинал его сильно раздражать. Захотелось бросить всё, выйти из укрытия и настучать им по физиономиям, показав, что они далеко не такие профессионалы, какими стараются показаться, но их оружие было дальнобойным, и рисковать жизнью лишний раз не хотелось.

Кащей помянул не к месту исполняющиеся законы подлости – как обычно, с первых секунд погружаешься в приключения с головой, не имея времени на банальный осмотр окрестностей, и поднял голову, рассматривая, высоко ли над головой находятся нижние ветки многовековых деревьев? Нижние ветки оказались метрах в трех над головой. Он захлестнул ближайшую шпагоплетью и буквально взлетел наверх по импровизированному канату. Ветка пошевелилась под его весом, и стрелки замолчали, прислушиваясь, откуда донесся тихий шум. Кащей удобнее устроился на ветке и тихо взмахнул шпагоплетью, уменьшая длину гибкого оружия до полутора метров.

Стрелков, судя по их голосам, было около десяти. У каждого в руке – по многозарядному арбалету, и все стрелы они были готовы выпустить по царевичу.

«На кой черт он им сдался?» – думал Кащей, смотря, как первый стрелок прошел точно под ним, вглядываясь в темноту леса. Одетый в приличную походную одежду защитного зеленого цвета, стрелок носил сапоги со спрятанным за голенищем метательным ножом, на его поясе висел меч. Слабенький меч, стандартный, из тех, что делают по сто штук в год. Судя по всему, стрелок носил его ради красоты, по большей части используя арбалет. Иначе говоря, в ближнем бою от него не будет столько толку, сколько от его стрельбы из арбалета, но Кащей не стал заранее себя обнадеживать. С арбалетом в ближний бой и вовсе можно не ходить, ограничиваясь отстрелом приближавшихся на опасное расстояние врагов.

Второй и третий стрелки прошли примерно на одной линии, слева и справа от Кащея, старательно всматриваясь в кроны деревьев и пытаясь среди них хоть что-то разглядеть после открытого пространства с ослепительно сверкающим солнцем.

Оставшиеся стрелки вошли в лес дальше, и в первые секунды сражения не могли быстро приблизиться к будущему побоищу, чтобы прийти на помощь своим коллегам. Это был большой плюс: лишние секунды в подобные моменты давали дополнительные шансы на победу или удачный побег.

– Ты его видишь? – спросил стрелок справа от Кащея у стрелка слева.

– Так же, как и ты! – отозвался второй стрелок. – Этот царевич слишком быстро бегает! Может, фиг с ним? Пущай по лесам побродит! Нам хватит и советника с каретой, чтобы потребовать у царя выкуп.

– На что царю старый советник? – возразил первый. – Если мы его похитим, царь бросит клич по всей стране, к нему на зов тысячи прибегут на замену! С его-то жалованьем… А вот царевича ни один советник не заменит! Родная кровь!

«Разбойники! – догадался Кащей, – не воины. Еще лучше!».

Однако, уровень боевой подготовки у этих рыцарей с большой дороги приличный, сразу и не скажешь, что обычные бандиты. Зато с ними можно не церемониться – они сами ни с кем не церемонятся.

«Ты готов, Кащей? – мысленно спросил он и мысленно же ответил. – Я всегда готов».

Довести разбойников до изнеможения постепенным нагнетанием обстановки будет сложно. С большим количеством стрел в их многозарядных арбалетах им куда проще справиться со страхом, чем без оружия, так что придется действовать быстро. Скользить по лесной тьме, заводя их глубоко в лес и ожидая, пока они полностью истратят боевой запас, можно до бесконечности. Но, Бог к тому времени не то, что сундук отыскать, он еще и иголку сломать успеет. И даже зайца с уткой пожарить на скромный прощальный ужин в старой Вселенной. И тогда – прости-прощай, мечта о продолжении жизни в будущей Вселенной. Рай, конечно, место неплохое, но в самом положительном мире нет места для таких сражений, потому что там хоть и весело, но очень мирно.

– А я еще слишком молод, чтобы умирать, – пробормотал Кащей. Стрелок услышал, резко обернулся и выстрелил на звук шепота. Звякнула тетива.

Кащей перехватил стрелу рукой в сантиметре от собственной груди.

«Неплохо, совсем неплохо, – мысленно похвалил он, аккуратно вонзив стрелу в ветку. – Еще один повод помолчать».

– Вы слышали шепот? – спросил стрелок.

– Слышали!

Времени на мирные прятки не осталось. Да, не очень-то и надо.

Кащей ухватился одной рукой за ветку над головой, и с силой ударил шпагоплетью по ветке под ногами, срезая ее одним ударом. Тяжелая ветка, больше похожая на ствол восьмидесятилетнего дерева, камнем рухнула вниз. Стрелок не успел ни отскочить, ни уклониться, как она, шелестя листвой, крепко приложилась к его лбу, оглушив, и не менее крепко придавила к земле.

Стоявшие слева и справа от дерева стрелки повернулись на шум, увидели висящего на руке Кащея и молниеносно нацелили на него арбалеты. Он разжал пальцы, отпуская ветку, и полетел к земле. Опоздай он хоть на миг, и вонзившиеся в дерево стрелы пронзили и намертво пригвоздили бы его к стволу.

Стрелки опустили арбалеты, заново взяв Кащея на мушку и, как только он приземлился, одновременно выстрелили. Кащей, едва коснувшись земли, резко присел, и выпущенные из арбалетов стрелы пролетели над его головой. Стрелки не успели сообразить, что к чему, как стрелы пронзили маскировочные костюмы, и острые наконечники вышли из разбойничьих спин. Синхронно издав предсмертный изумленный вскрик, разбойники повалились на траву.

Кащей подпрыгнул, хлестнул шпагоплетью по ветке над головой и снова взлетел на верхние этажи леса: укорачивающаяся шпагоплеть хорошо поднимала тяжелый груз.

Услышав крики и предсмертные хрипы, разбойники сбежались к месту стычки секунд за десять, и теперь нервно озирались по сторонам в поисках убийцы.

Кащей встал на ветку так, чтобы не потерять равновесие, пристегнул уменьшившуюся шпагоплеть к поясу, выхватил из кармашков заряженные микроарбалеты и снял их с предохранителя. Сквозь ветки и листья посмотрел, где кто стоит: три разбойника слева, три справа. И один, судя по его нетерпеливым возгласам о том, «поймали вы там царевича, в конце-концов, или еще нет?», болтается где-то у кромки леса.

Прислушивающиеся разбойники кружили в странном псевдотанце, поворачиваясь вокруг себя и направляя арбалеты на разные участки леса. Воцарившееся молчание нарушила кукушка, севшая на веку рядом с Кащеем. Она успела прокуковать всего один раз, как выпущенная разбойником стрела рассекла воздух и превратила птичку-гадалку в бесформенный комок перьев. Кащей дернулся от неожиданности, когда ее разметало на кусочки. Несколько перышек попали на костюм, одно зацепилось за волосы, но быстро сорвалось и тоскливо полетело вниз, отправившись в последний прощальный полет.

– Ты идиот, она всего раз прокуковала!!! – разъярился кто-то из стрелков, – А я желание загадал, сколько она мне лет нагадает!

– Нашел, во что верить! – презрительно отозвался выстреливший. – Детские приметы!

– Она не ошиблась! – крикнул Кащей во всеуслышанье. –Это вам на всех!!!

Разбойники подняли головы на шум и, следуя древнему трактату о ста правилах Великих и мелких злодеев, не медля ни секунды, обстреляли ветку, на которой стоял скрывающийся от них говорун. Пусть будет хоть сам царевич, которого разбойники планировали взять в плен, но слишком он нахально кричал, чтобы подобное спускать ему с рук.

Сам Кащей, едва успев ответить, побежал по толстой ветке вперед, оттолкнулся, подпрыгнул, как на трамплине, слетел с нее и полетел вниз, развернувшись спиной вперед и падая прямо на огромный заброшенный муравейник. Арбалетные стрелы разбойников пролетали от него в считанных сантиметрах, вонзаясь в ветку, в ствол дерева и попадая по соседним деревьям, Кащей вытянул руки с микроарбалетами в сторону обстреливающих его разбойников и в падении расстрелял обе обоймы.

Разрывные стрелы вонзались в деревья, в землю, и последовавшие за этим взрывы смели разбойников вместе с высоко выброшенной взрывной волной растительностью. Около двух десятков деревьев подлетели над лесом, задевая вырванными корнями верхушки оставшихся на месте, и повалились с приличным шумом, обильно ломая ветки и срывая листья. Многие деревья опасно накренились, но устояли, штук шесть превратились в развороченные и разорванные на две части стволы.

Стоявший у края леса разбойник подумал, что, раз началась такая пьянка, следом запрыгает целый лес, и дал стрекача, не мечтая больше ни о царевиче, ни о выкупе.

Кащей упал, как и рассчитывал, точно в центр муравейника. От столкновения во все стороны полетели листья, пыль и мелкие ветки. Муравейник превратился в бесформенную кучу и засыпал Кащея тонким слоем лесного мусора. Упорно пытавшего выбраться из-под ветки стрелка тоже осыпало с ног до головы, и он, расчихавшись, высказал личное мнение относительно осыпавшей его гадости громкими и несколько истеричными по сути восклицаниями.

Кащей вскочил, сухие частички муравейника посыпались с костюма, и помотал головой, стряхивая осевший на лице и волосах мусор.

– Я убью тебя, я убью тебя!!! – как заведенный, повторял разбойник, непрерывно продолжая чихать. Кащею представился старый патефон с заезженной пластинкой, постоянно щелкавшей и повторяющий один и тот же момент.

Щелкнула шпагоплеть, и больно стукнутый веткой, частично придавленный ей же, исчихавшийся до изнеможения и почти что задохнувшийся стрелок замер, не пытаясь больше выбраться из-под ветки.

– Поздравляю тебя, приятель! – сказал Кащей, выхватывая арбалет из его усталой и придавленной ветками руки. – У тебя крепкая голова, так что сотрясение мозгов и искривление мозговой извилины тебе не грозит. Могу тебя обрадовать, приятель! Ты выиграл соревнование по выживаемости и получишь главный приз: поездку в старинный английский город Нокаут! Теперь встань – лежачим приз не выдается!

Он дотронулся до ветки носком сапога и с силой столкнул ее с разбойника. Ветка отлетела недалеко в сторону.

Стрелок кое-как поднялся и встал на ноги, мрачный, как сама Смерть. Кащей подождал, пока он стряхнет с костюма налипшую грязь и словно невзначай выхватит нож из сапога. Звякнула тетива, и сбитый стрелой нож отлетел далеко в сторону, вонзившись в дерево по самую рукоятку. Кащей презрительно хмыкнул.

Теперь, когда у стрелка не осталось никакого оружия, кроме неполной коллекции собственных зубов, и он наконец-то понял, что принял Кащея за сбежавшего от разбойников царевича по очень большому недоразумению, можно было поговорить на заинтересовавшую-таки Кащея тему «Великая лесная битва, и кто за что стоит горой?».

– Твое? – спросил он, кивком указав на арбалет в своей руке. Вопрос был глупым, но стрелок положительно кивнул в ответ, не решившись покритиковать спрашивающего за примитивность. Кащей удовлетворительно кивнул: это значило, что стрелок сдался и готов ответить на любой, даже самый глупый вопрос без ехидных реплик и комментариев. – Кто разрешил тебе им пользоваться? Разве ты не в курсе, что это опасное оружие, а не игрушка для детей-переростков?

Стрелок буркнул что-то невразумительное, и слегка покраснел.

– Что-что? – переспросил Кащей.

– Я разбойник, – хмуро ответил стрелок. – Грабитель. Мне все можно!

Кащей поглядел на арбалет: новый, можно сказать, только что с конвейера, и уже в руках разбойника. Плюс довольно приличная форма.

– Откуда военное обмундирование? – поинтересовался он, – Спецзаказ у местных портных?

– Ограбили военный обоз, – неохотно признался стрелок.

– Военный обоз??? – изумился Кащей. В его понимании, военные в любом царстве должны быть вооружены и обучены лучше, чем разбойники. – Не слабо! Никак, количеством врага задавили?

– Да уж, не один на один выходили! – подтвердил разбойник.

– А сейчас на кого нападете?

– На царевича.

– Тогда, зачем в меня стали стрелять?

– Мы думали, ты – это он, дубина!

Кащей выстрелил, и арбалетная стрела чиркнула разбойника по уху.

– Поскольку арбалет у меня, – сурово сказал он, – надо говорить не «дубина», а «Ваше Высокодуболомие»!

– Извините, Ваше Высокодуболомие… – машинально извинился разбойник, схватившийся за оказавшееся целым ухо. В следующую секунду до него дошел смысл фразы. Но отреагировать он никак не успел, потому что наверху раздался дикий хохот, и с ветки сорвался молодой человек лет двадцати. Успев ухватиться за ветку руками, он на миг завис над землей, но не удержался и упал.

– А вот, видимо, и царевич на огонек пожаловал, – прокомментировал Кащей появление нового участника. – Смешливый попался.

– Так и знал, что он там прятался! – ругнулся стрелок, – Если бы не твой шепот, мы бы давно ему конечности прострелили, чтобы больше не смог убежать, куда не следует!

– Я убегал, куда следует!!! – воскликнул вскочивший на ноги царевич.

– Сколько вас всего? – спросил Кащей.

– Девятнадцать! – гордо сказал разбойник и, не дожидаясь ответной реакции, громко воскликнул. – Ага, испугался!!!

Несмотря на уверенность в голосе, его глаза бегали по сторонам, и было понятно, что он пытается не столько напугать Кащея, сколько успокоить самого себя.

– Да-а-а-а, – задумчиво протянул Кащей, – испугался, до икоты прямо… Я, видишь ли, все больше к мировым войнам привык, к счету на миллионы, а тут целых девятнадцать разбойников со скорострельными арбалетами! Я аж поседел от ужаса, представляешь?!! Только, понимаешь, решил мечом помахать, пару сотен врагов одним ударом уложить, да сбежавших по лесам погонять, как смотришь, а врагов то и не осталось! Обидно, понимаешь, страшно обидно!!!

Царевич, убедившись, что Кащей не собирается на него нападать, подошел к стрелку и со всего маху ударил его в челюсть.

– Вручить приз приглашается… – запоздало прокомментировал Кащей. Разбойник упал без признаков разумной жизни: традиционных грозных и истеричных ругательств не последовало. Царевич сплюнул на поверженного врага и поглядел на Кащея.

– Кто Вы? – спросил он. – Они и Вас хотели похитить?

– Похитить? Они? – перед мысленным взором Кащея представилась живописная картинка встречи разбойников, передающих требования выкупа, с одной стороны и Яги со Златой с другой…


– Фигу вам, а не выкуп! – зловредно улыбаясь, отвечала Яга толпе остолбеневших от ее заливистого истерического хохота разбойников, – Сами похитили, сами и выкручивайтесь! Я лучше подожду лет пятьдесят, когда вы помрете от старости, и когда Кащей сам вернется домой.

– Мы убьем его!!!

– Ну, а потом настанет его очередь убить вас!

– Что ты несешь, старуха?

– Короче так, слухай сюды!!! Вы еще не знаете, с кем схватились! Он маньяк! Он черная смерть под покровом темноты! Он комар, зудящий над вашим ухом в три часа ночи! Он – Черный Пла… км-км… Кащей Бессмертный!!! Дать вам ручку и бумагу, чтобы вы успели написать завещание, пока не стало слишком поздно?


– Они решили, что ты – это я! – ответил Кащей. – А меня, как и тебя, угораздило появиться здесь в самое неподходящее для нас обоих время!

«Хотя… – подумал он внезапно, – Почему не в подходящее? Это же царевич!»

Царевич был того же мнения:

– Не знаю насчет случайности, но ты спас мне жизнь! Я могу тебя отблагодарить?

Кащей задумался: царевич запросто проведет его во дворец, и он, на правах почетного гостя, обследует все закоулки и потайные комнаты в поисках нужного сундука. Или прямо попросит этот сундук в качестве награды за спасение царевича от похищения.

– А если бы не появился? – спросил он строго. – Не понимаю, как Вы дожили до жизни такой, что в родном царстве на Вас нападают разбойники?

– А это не мое царство! – ответил царевич. – Я тут проездом, путешествую по миру.

«Невезуха!» – подумал Кащей и повернулся к разбойнику, прикидывая размеры его костюма. – Как звать-то Вас, царевич-путешественник?

– Царевич Доминик! Можно на «ты», я не люблю, когда спасшие мне жизнь люди говорят мне «Вы».

– Путешественник Змейго Рыныч! – по привычке представился Кащей: придуманный когда-то мимоходом псевдоним оказался настолько удобным и звучным, что Кащей его так и не забыл, и периодически им пользовался. – А что, спасателей так много?

Здесь было, чему изумляться: не дай Бог, если этому царевичу везет на разные приключения, и он когда-нибудь станет царем, то подданные с ума сойдут, ожидая, какая неприятность случится с их любимым повелителем с наступлением нового дня.

Царевич призадумался, приподняв глаза к небу. Кащей испугался, что он начнет считать спасших его людей и называть их поименно, но, к счастью, этого не случилось.

– Итак?

Царевич пожевал губу и смущенно ответил:

– Вы – первый!

– Забавно. И что ты, в таком случае, так долго считал?

– Перепроверял.

– Что, было много приключений?

– Не особо, если честно, – замялся царевич, посчитав слова Кащея упреком, – А Вы…

– Ты тоже можешь обращаться ко мне на «ты», – перебил его Кащей. – Я не люблю быть во множественном числе – начинаешь вслух сам с собой обсуждать жизненно важные вопросы, а окружающие думают, что у тебя крыша съехала, и вызывают ремонтников – крышепоправителей.

Царевич удивился:

– Не знал, что все настолько серьезно.

– А ты думал?! – усмехнулся Кащей, – Ладно, проехали! Лучше скажи, как ты успел добежать до леса невредимым? До кареты Бог знает сколько идти, а меня чуть не подстрелили, едва я вышел из леса узнать, что за шум?!

Немного достоверно выглядевшей неправды не помешает. Не говорить же, что его перебросило по приказу Бога – царевич моментально решит, что попал из огня, да в полымя: от разбойников к рехнувшемуся от одинокой лесной жизни сумасшедшему.

– У меня… мне помогли. Когда нас осталось совсем мало, охранники просто вынудили меня покинуть поле боя! – туманно ответил Доминик. Кащей почувствовал, что царевичу становится не по себе. – А Вы… ты не поможешь мне спасти советника? Они поймали его и держат в карете.

– Ты думаешь, я в силах победить банду разбойников? – возразил Кащей.

– Думаю, да! – чистосердечно признался царевич.

– С чего ты взял?

– У тебя удивительное оружие!

Кащей посмотрел на шпагоплеть, которую все еще держал в руке. Оружие на самом деле удивительное. Еще более удивительно было то, что оно существовало столько лет, сколько царевич при всей своей фантазии не смог бы представить.

– Вот что, парень, – Кащей внезапно понял, что понятия не имеет о том, сколько царств в мире, и в каком из них находится его сундук. – Сколько всего царств и королевств?

Царевич недоуменно поморгал:

– Сорок три. А что?

– Ну, Боже… – недовольно пробурчал Кащей, – Ну, мелкий приколист, погоди!

Он указал на стрелка.

– Сними с него костюм. Наденешь его сам – для меня он будет тесноват, и побежишь к карете, что было сил. Вторым эшелоном выбегу я, и у кареты разберемся.

– Со всеми?

– Смотря, как убегать будут. Если уже не убежали, увидев полет деревьев.

– А с какого бока здесь страны? – удивился царевич. – Или ты хочешь раскидать разбойников по разным царствам, чтобы они никогда больше не встретились?

«Идея неплохая! – подумал Кащей, – Но неосуществимая! А царевич молодец, быстро в себя пришел!»

– Потом узнаешь! – вслух сказал он, а сам мысленно схватился за голову: как бы не пришлось обойти Землю вдоль и поперек, прежде чем он наткнется на спасительный сундук-пропуск к существованию в новой Вселенной. Хотя, плохая новость о количестве стран кое в чем и хороша: Богу тоже придется изрядно побегать по заграницам в поисках сундука. Это гарантирует, что игра не закончится в первый же день, а продлится достаточно долго для того, чтобы он мог показать полную силу своего злодейского таланта. В крайнем случае, пусть победа и достанется Богу, но в Рай он уйдет так, чтобы всем стало ясно: последние часы существования старой Вселенной стали звездным часом Кащея Бессмертного!

Царевич натянул костюм разбойника поверх своего: размеры позволяли.

– Слушай, а что такого ты везешь, если на карету напала большая толпа?

– Ничего особенного, – сказал царевич, – Там были только я советник. А что?

– Я так думаю, будь ты важнее, разбойники бросили бы карету и побежали за тобой, не сражаясь с охраной.

– Вообще-то, именно охранники не дали разбойникам сразу броситься за мной! А эти уро…

– Стоп! Это потом! – резко остановил его Кащей: только ругани сейчас и не хватало! Не время сейчас для обсуждения, кто там последний гад, а кто просто змея подколодная. – Обзывать разбойников надо ПОСЛЕ их смерти, а не до нее. Это гарантирует, что именно ты будешь их называть их последними словами, а не они тебя. Намек понятен?

– Понятен, – кивнул царевич, и предположил. – Может быть, остальные не побежали, потому что решили, что карета состоит из золотых деталей, и что кто-то из них тайком от остальных отломает себе приличный кусочек?

– Верно подмечено! – согласился Кащей, – Человек человеку – друг, товарищ… и волк!

– Но это не золотые детали, это окрашенное краской дерево! – воскликнул царевич, – Золота там мало, его не соскрести…

Кащей хмыкнул, представив, как разбойники с высунутыми от усталости языки увлеченно счищают золото острыми ножами.

– А разбойники об этом знают?

– Конечно, нет! А ты думаешь, они…

– А кто их знает?

– Ладно, что теперь?

– Выбегаешь из леса. Обязательно свистни им, что есть сил! Размахивай руками и беги к карете, как смертельно испуганный человек, не обращая внимания на то, что там разбойники. Это их сильно озадачит, я тебе гарантирую. В этом костюме тебя сначала примут за своего. Остальное я беру на себя. Главное условие: не оборачивайся назад, что бы ни услышал, а ты услышишь такое, что тебя потянет обернуться, но тогда вся затея коту под хвост! Бояться можно, это даже лучше. И помни: кроме меня следом за тобой никто не выйдет! Запомнил?

– Да!

– Держи арбалет, – Кащей зарядил его собранными с поля битвы стрелами, – выстрелишь куда-нибудь за спину, когда до разбойников останется самая малость. Стрелять не в разбойников!

– Понял.

– Тогда беги!

И царевич побежал.

Едва он пронзительно свистнул и отчаянно замахал руками, указывая на лес, притихшие после взлета и падения деревьев разбойники схватились за оружие трясущимися руками: казалось бы, полная победа над иноземным царевичем гарантировала им хорошую жизнь, но оказалось, что неприятности только-только начинаются!

Кащей хладнокровно искал в кармашках затерявшийся манок на матерых драконов. Сумев наконец-то нормально разглядеть дорогу, он понял, почему царевичу было не по себе от вопроса о том, как он спасся. Несколько человек в форме лежали на земле, из их спин торчали стрелы: охранники помогли ему убежать и спастись ценой своей жизни. Кащей нащупал тонкую ниточку, дернул, и небольшой манок весело закачался на белой синтетической нитке.

Он смотрел на бегущего к карете царевича и на застывших разбойников. Романтики с большой дороги никогда не относились к разговорчивым типам людей, и предпочитали короткие, но максимально емкие монологи на тему: а где твои деньги, приятель? Вложи их в наше настоящее, и у тебя вновь появится собственное будущее. Во все времена требования разбойников были похожими, как две капли воды. Это становилось до невозможности скучным, и было даже неудобно из-за того, что первым же его приключением на пути к победе стало столкновение именно с такими представителями далеко не лучшей части человечества.

На какой-то миг его посетила мысль о том, что произойдет, если он сейчас самоустранится, и добежавший до кареты царевич остановится напротив притихших разбойников? Ведь ни царевич, ни разбойники не будут знать, что делать дальше, потому все изрядно напуганы происходящим, но не все знают, что к чему?

В следующий миг он отогнал эту мысль: не до экспериментов сейчас. Да и не сделал царевич ему ничего плохого, чтобы вот так все оставить на полдороги. Хотя шуточка получилась бы по-настоящему злодейской.

Царевич, словно пытаясь попасть в того, кто бежал следом за ним, высоко поднял арбалет и выстрелил последней стрелой в облачное небо.

Кащей перестал злодейски фантазировать: пришло время для эффектного выхода на сцену.

– Встречайте, дамы и господа! Величайший злодей всех времен и народов Кащей Бессмертный!!! Аплодисменты, уважаемая публика! – вполголоса произнес он, поднес ко рту маленький манок и дунул в него изо всех сил.

Громоподобный, ужасающий, низкий дикий рев потряс землю. В следующую секунду в радиусе нескольких километров смолкло всё, что издавало хоть какие-нибудь звуки, и наступила полная тишина, нарушаемая разве что умеренной силы порывами ветра.

Перепугавшиеся разбойники поняли, что убежавший в лес царевич разбудил настоящего дракона. А дракон спросонья не разобрался в ситуации, и теперь идет сражаться, издавая грозный боевой клич и готовясь съесть, сжечь или раздавить любого на своем пути.

Волосы у них встали дыбом, разбойники вытаращили глаза и решили, что самое время броситься прочь, но далеко убежать на ватных ногах оказалось делом весьма и весьма нелегким. Почти невозможным.

Два разбойника заблаговременно повалились на дорогу без признаков жизни, надеясь, что драконы не едят мертвых и тех, кто себя таковым считает. Остальные пока еще медленно отходили, надеясь, что ревущее чудище просто охраняет свою берлогу и из леса не высунется.

Кащей навскидку стрелял из микроарбалетов под корни, и массивные деревья раскидывало прочь, словно кегли.

Разбойники в панике таращились на лесные акробатические этюды и с ужасом ждали, когда среди верхушек деревьев высунется голова разозленного дракона? И потому далеко не сразу обратили внимание на вышедшего из леса человека в черном плаще, кроху по сравнению с нарисованным их воображением чудовищем. И уж вовсе не обратили внимания на то, что к ним бежал царевич.

Кащей уверенным шагом приближался к разбойникам, дожидаясь, когда они опустят глаза с вершин деревьев до его уровня. После чего громогласно поприветствовал их через компактный усилитель голоса.

– Господа, рад приветствовать вас на моем коротком шоу-представлении! Вижу, что вы торопитесь на тот свет, и буду предельно краток, дабы не отнимать у вас лишнего времени: заплатите мне по сто сорок процентов от всей вашей прибыли за последние двадцать лет, и покойтесь с миром!

Разбойники сгрудились в кучку и засверлили Кащея испуганно-агрессивными взглядами: так разговаривать с озверелым большинством, по мнению самого озверелого большинства, мог только сумасшедший либо еще более озверелый маньяк-одиночка. Не зря же он так дико прорычал минуту назад: простому человеку подобное не под силу…

В зловещей тишине приближался Кащей к далеко не восторженной и прилично шокированной публике. В их глаза отчетливо читалась ненависть: из-за него сорвалась практически удавшаяся попытка выудить у почти что пойманных путешественников хоть что-то ценное. Кащей имел свое мнение относительно того, что конкретно получат разбойники при непосредственном боевом контакте, и подозревал, что им это понравится намного меньше демонстрации охотничьего манка. Самое забавное, что манок, который он достал из кармашка был далеко не самым мощным. Услышав звук самого мощного манка, разбойники и царевич с советником не успели бы толком испугаться, как отдали бы Богу душу.

– Ты кто такой? – услышал он глухой голос главаря банды. Разбойники дрожащими руками нацелили на выходца из леса арбалеты.

– Я – скромный и мирный путешественник, – представился Кащей далеко не добрым и совершенно не мирным голосом. – Сею доброе, разумное и вечное. А вот вы сумеете рассказать о себе настолько красиво и оптимистично?!!

Главарь разбойников хотел ответить, но так и не сформулировал фразу: панический страх разбил логически связанные мысли на небольшие невнятные осколки и разбросал их по темным закоулкам подсознания. Чтобы ответить на прозвучавший вопрос, ему пришлось бы долго собираться с мыслями. А краткие «э-э-э», «а-а-а» и «ты кто?» не несли в себе ровным счетом никакой информации.

Разбойники молча ждали его команды, молясь всем известным Богам, что сумеют застрелить или забросать ножами этого одиночку. А если и не удастся убить, то хоть ненадолго его притормозить, и получить лишнее время для бегства, куда глаза глядят.

Кащей непринужденно взмахнул шпагоплетью, и четыре арбалета в руках разбойников значительно укоротились. Разбойники попятились, сопровождая отступление невнятным, но сердитым бурчанием.

Кто-то не выдержал и, прикрываясь спинами других разбойников, метнул-таки нож, следом полетели еще два, и все три были с легкостью отбиты все той же шпагоплетью.

– Вы меня разочаровываете! – прорычал Кащей, не замедляя шаг и двигаясь прямо на разбойников. Те синхронно попятились назад, соблюдая одинаковую дистанцию между собой и Кащеем.

Царевич пялился на Кащея, как бедняк на выкопанный им сундук с золотом, а Кащей со злобной ухмылкой (игра на привычную к подобным кривляниям разбойничью публику) сильно щелкнул шпагоплетью. Разбойники вздрогнули от резкого щелчка и увеличили расстояние между собой и Кащеем еще на несколько метров, то и дело бросая растерянные взгляды на лежащие в дорожной пыли сломанные ножи.

– Что, народ, вижу слабо вам выйти толпой против мирного Кащея! – усмехнулся Кащей. Следующее действие разбойников его сильно удивило: они вытаращились на него во все глаза – а сделать такое, когда и без того немало изумлен, не так-то просто. Мечи, дубинки и оставшиеся в их руках ножи тоскливо упали к их ногам. Царевич за его спиной что-то пискнул и выронил бесполезный теперь арбалет.

– Кащей??? – недоверчиво переспросил главарь. – Нет, парень, так не бывает! Ты, конечно, маньяк, но не до такой же степени!!!

– Это еще почему?! – возмутился Кащей.

– Так ведь это… он отъявленный злодей, каких свет не видывал!!! Он монстр, он…

– Как это, не видывал??? – перебил главаря Кащей. – Если обо мне все говорят, значит, видели, и не один раз!!! Так что, не заговаривайте мне зубы!!!

Новость о том, что его имя хорошо известно, оказалась подобна удару молнии у ног: он еще ничего не мог натворить в этом мире из-за того, что находится в нем считанные минуты, а его слава уже превысила былую репутацию жуткого злодея.

Потянуло на ностальгию.

– Он силач, он одним взмахом руки сносит под корень целые леса!!! – вразнобой загомонили разбойники, – А ты…

Кащей указал рукой на поваленные деревья.

– Вроде того, что ли? – поинтересовался он. У разбойников отвисли челюсти: они поняли, что им посчастливилось налететь на самого жуткого маньяка во вселенной, или на подделывающегося под него же не менее жуткого злодея. Не зря он выглядит таким спокойным, словно не его грабить собрались, а он решил ограбить их всех разом. И ведь, по его собственным словам, он именно так и собирался сделать!

Кащей задумчиво хмыкнул: хорошо это, или плохо, если про него уже знают? Поскольку первыми встречными оказались разбойники, то хорошо. Ведь они в город не сунутся, чтобы рассказать последние новости о необычной встрече: из-за их специфического призвания подобные новости на самом деле окажутся для них последними.

Но больше это имя лучше не использовать. Не называться ни Кащеем – понятно, по какой причине, ни Леснидом – из-за остаточных проклятий, до сих пор бороздящих просторы Вселенной и периодически возвращающихся на родную Землю. Видимо, так и придется использовать звучный псевдоним агента-руководителя СОБ.

– Ладно, с этим я тоже разберусь, – задумчиво пробормотал Кащей. – А скажите-ка мне, нелюбезные, вы завещание успели написать, али как?

Неожиданный, хотя и прогнозируемый вопрос вогнал разбойников в краску. Главарь пробормотал про себя пару неласковых, о том, что не умеет писать, а написанное крестиками завещание понять никто не сможет. Ироническое предложение Кащея разбавить крестики ноликами он воспринял вполне серьезно, и потому обиженно замолчал, не прекращая думать, как выбраться живым из страшной передряги?

Ожидаемый кровавый финал стычки Кащея и разбойников не произошел благодаря появлению на дороге большого количества всадников. Кащей опустил шпагоплеть и поглядел на разбойников, в свою очередь с надеждой посматривающих на приближавшуюся процессию: вдруг Кащей переключит свое пристальное внимание на новеньких, и тогда стареньким удастся скрыться в лесу?

Всадники приблизились, и стало отчетливо видно, что они хорошо вооружены. Разбойникам с их опустошенным боезапасом выходить против профессионального войска – все равно, что при помощи водяного пистолета бороться с засухой.

– Так и быть, – сказал главарь, с опаской глядя на всадников, – не будем вам мешать, всего доброго и наилучшего! А мы пошли!

– Не торопитесь! – Кащей приподнял шпагоплеть и откровенно предупредил, – Кто покинет это место, заодно покинет и этот мир!

Всадники остановились в считанных метрах от места столкновения. На толпу разбойников и Кащея с царевичем нацелились арбалеты.

– Боевая дружина двадцать девятого царства!!!– грозно гаркнул воевода, разглядывая поле брани. – А вы кто такие?!! И кто тут… э-э-э… так громко кричал?

– Да вот, мы тут идем себе, разные фокусы друг другу показываем, – жалобным голосом сказал главарь разбойников. – А они прискакали на своей карете и начали нас обстреливать!!! Сломали нам весь инструмент!!!

– То есть, это вы так кричали? – уточнил воевода, после чего перевел взгляд с главаря на царевича. Подумал секунду, и категорично ответил:

– Не верю вашей версии! Мне думается, что все было с точностью до наоборот! Это вы здесь всех обстреливаете, а они – просто путники, которых вы решили ограбить или убить.

Разбойники возмущенно загалдели, указывая на собственное искромсанное оружие и на шпагоплеть в руках Кащея. Воевода приподнял руку, призывая толпу помолчать, и обратился к Кащею:

– Теперь ты расскажи свою версию!

– Можно, я! – вышел вперед царевич, – Я – царевич Доминик, ехал проездом по вашему царству, как нас остановили эти разбойники!!! Они убили моих друзей и чуть не похитили меня!!!

– Врут они!!! – заголосили разбойники, – Этот человек – Кащей, они с ним заодно!!!

Дружина слаженно вытаращила глаза и нацелила арбалеты на Кащея. Тот усмехнулся: массированной вытаращенности окружавших его людей он давно уже не видел.

– Твоя версия, приятель!

– Я – путешественник Змейго Рыныч, странствующий по белу свету многие годы. А Кащеем назвался потому, что так безопаснее. Разбойный люд после этого тихо уходит, ничего не требуя взамен, – ровным голосом ответил он. – А вот здесь, едва я вышел из леса, они меня обстреляли и чуть не убили!!!

– Это он умеет рычать по-драконьи и валить деревья!!! Простые люди так не умеют!!!

Кащей молча протянул воеводе манок. Тот взял, недоуменно осмотрел крохотную свистульку со всех сторон и бросил обратно Кащею.

– И что это? Пугач для воробьев?

– Манок на драконов.

Воевода с сомнением посмотрел на Кащея, явно уличая его в слабоумии.

– Вы мне не верите? – вполне правдоподобно вспылил Кащей, цепляя укоротившуюся до тридцати сантиметров шпагоплеть на пояс, рядом с мечом-кладенцом. – Вы смертельно меня оскорбили! Выходите на неравный кулачный бой, и я докажу вам, что вы все не сумеете дотронуться до меня даже пальцем!

– А как насчет этого? – хмуро поинтересовался охранник, нацелив на Кащея арбалет со стрелой, на которой сверкал стальной острый наконечник. По его взгляду читалось, что он не особо верит в сказанное и, если бы не уверенность в словах Кащея, не поверил бы и вовсе.

– А как насчет этого?! – Кащей сунул манок в рот и дунул со всей мочи. От драконьего рева кони шарахнулись в разные стороны, у дружинников встали дыбом волосы, воевода покачнулся, и нацеленная на Кащея арбалетная стрела улетела высоко вверх. Дружинники осыпали поле брани соответствующими словами и выражениями, одновременно пытаясь справиться с запаниковавшим транспортом и вставшими дыбом волосами.

Разбойники под шумок рванули к соседнему лесу. Кащей выстрелил в деревья на их пути из микроарбалета, и устремившийся к небу и повалившийся после краткого полета лес полностью перегородил им путь к отступлению. Разбойники остановились, небезосновательно подозревая, что лучше уйти с дружиной, чем совершить побег в присутствии изуверского злыдня.

Дружинники при виде взрыва скосили глаза в кучу. Повидавший немало чудного Воевода озадаченно почесал затылок.

– Я еще не закончил выступление! – прокомментировал Кащей, из-за общего гвалта разбойники его слова не расслышали, хотя и поняли, что он имел в виду. Дружинники кое-как успокоили лошадей и дрожащими руками нацелили большую часть арбалетов в его сторону, намереваясь в очень скором времени превратить его в подобие ежика. Но не выстрелили, потому что из кареты выглянул пожилой человек с длинными белыми и завитыми волосами. Кащей далеко не сразу сообразил, что это не настоящие волосы, а объемный парик, какие в незапамятные времена носила разная придворная знать.

– Панков на вас не хватает, – пробормотал он. Человек отыскал взглядом воеводу. Тот увидел советника и просиял от радости:

– Кого я вижу!!! Наш любимый знаменитый острослов, вы снова едете на ежегодные соревнования по остроумию?

– Приветствую уважаемого члена жюри! – отозвался советник. – И на соревнования тоже! Да вот, видите, нас атаковали разбойники!

– Этот или эти? – воевода показал поочередно на Кащея и на разбойников, сгрудившихся у поверженного леса.

– Конечно, эти! А этот славный человек практически в последний момент спас нам жизнь!

Этого было достаточно для принятия правильного решения. Воевода указал дружине на разбойников:

– Арестовать их! А Вы, охотник за драконами, с оригинальным псевдонимом и дикими шуточками, в следующий раз предупреждайте о том, что носите с собой вещички с настолько впечатляющими эффектами! А то на самом деле примут за Кащея – беды не оберетесь! Пристрелят еще, чего доброго! А еще лучше, знаете ли, будет, если я этот манок у Вас конфискую! Кстати, адресок не дадите, где вот такие убойные стрелочки и арбалетики делают?

– Манок – пожалуйста! – ответил Кащей, смиренно протягивая его воеводе. Подумаешь, мелочь какая! В кармане еще есть, и помощнее. – А вот арбалетик – это личный подарок одного волшебника, существует в единственном числе.

– Жаль! – вздохнул воевода. – Подарок волшебников конфисковывать нельзя. Может, сами подарите?

Кащей отрицательно покачал головой.

– Подарки не передаривают!

– И то верно! – согласился воевода.

Поникшие разбойники живописно помянули много разного народу и посетовали друг другу на сегодняшние неблагоприятные обстоятельства, но легче никому из них не стало. Таким макаром дружина проводит всю шайку в столицу под конвоем, и там начнется настолько дикий праздник, что страшно подумать: разом извести всю местную организованную преступность на нет – такое и в сказочном сне не приснится!

Дружина похлопала разбойников по карманам, отыскивая заранее припрятанные на черный день перочинные ножички, отмычки, напильники, ножовки и особенно мотки тонких, но прочных веревочных лестниц, намотанных на туловище.

– Жаль! – еще раз вздохнул воевода. Он перевел взгляд с разбойников на Кащея. – Я так понимаю, что Вы, уважаемый господин рычащий путешественник, предпочитаете пробираться от города к городу лесами, или как? С таким ревом и оружием вам, пожалуй, не страшен ни один хищник!

– Вы прозорливы: в лесах и еда растет на каждом шагу, а на дороге только двуногих хищников и видишь. Но, если вы мне предложите более комфортный способ путешествовать, то я с удовольствием им воспользуюсь! – не стал отказываться Кащей.

– Прошу в карету! – пригласил его царевич. – Мы будем очень рады подвезти нашего спасителя!

– Премного благодарен за приглашение! – ответил Кащей, – А Вы не боитесь, что я устрою на вас покушение? Я так понял, что мой арсенал тут внушает…

Он не договорил.

– Еще как внушает! – перебил его царевич. – Мало ли, кто человеку в дороге встретится! И потом, не похожи Вы на настоящего Кащея! Нормальные люди знают, что он такой трехметровый, с горящими глазами и серой сморщенной кожей!

Воображение Кащея нарисовало приличных размеров клыкастую образину.

«Снежного человека остригли, что ли?» – недоуменно подумал он.

– Кроме того, – добродушно улыбнулся советник, – если Вы так ратуете за нашу безопасность: на подобные случаи в карете есть весьма хитрое приспособление, и место для гостей постоянно под прицелом. Это не угроза, а так, констатация факта, чтобы нас потом не обвиняли в заранее спланированном покушении.

Кащей чуть не поперхнулся.

Дверца кареты гостеприимно открылась.

…Через два часа, когда погибших охранников похоронили на поляне, и воевода пообещал следить за могилками, дружина и карета разъехались в разные стороны. Разбойники по приказу воеводы неохотно развернулись и поплелись под конвоем в не особо отдаленные места. Кащей забрался в карету следом за царевичем, два выживших охранника вскочили на карету – один на место кучера, второй позади кареты, она постояла еще с полминуты, и тронулась с места.


Советник и царевич какое-то время молча смотрели в окна, мысленно переживая случившееся, потом советник с остервенением сорвал с головы парик и бросил его на полочку для багажа. Парик царевича уже лежал там, снятый давным-давно, еще в начале пути.

– Ненавижу эту гадость!!! – выразил общее мнение советник, проводя рукой по коротким седым волосам. – Какой высокопоставленный баран сказал, что это модно, и что за тупые щеголи это подтвердили?

Он прошелся по седеющим волосам расческой и посмотрел на разглядывающего парики Кащея.

– А Вы, сударь, как я вижу, в первый раз встречаетесь с такими париками.

– Вообще-то, нет, я встречал их и раньше, но мода на них прошла так давно, что… – он не договорил, потому что царевич посмотрел на него с полным изумлением.

– Господи, неужели такое возможно??? У вас прошла мода на это издевательство над собственной головой??? – потрясенно воскликнул царевич. – Скажите, а ваше государство может предоставить мне политическое убежище?

Кащей растерялся, не ожидая столь бурной реакции на произнесенные слова.

– Ваше высочество, не стоит так бурно реагировать! – укоризненно сказал советник. – Народ не поймет причину бегства. Тем более, что у Вас будет реальный шанс отменить парики, как только Вы займете трон.

Кащей сочувственно покивал головой. Созданные сохранившим свое имя в тайне злобным человеком, парики выводили из себя страдальцев моды, и он изредка жалел, что сам не придумал ничего подобного. Заставлять людей добровольно мучиться из-за бесполезного наряда – это верх мирного злодейства. Все-таки, не зря сказали: хочешь, чтобы человек добровольно пошел в рабство – разрекламируй рабство в самых лучших тонах, и народ сам к нему потянется, не ожидая, пока его насадят огнем и мечом. Впрочем, создатель париков мог просто быть лысым. Но итог все равно один: заставить людей с собственными волосами носить еще и искусственные – это приличная хохма самого высшего класса.

– Идея замечательная: своим первым указом проведете реформу и запретите носить парики нормальным людям! – добавил он. – Главное, не перегнуть палку, иначе самые ретивые служаки запретят носить еще и настоящие волосы.

Царевич хмыкнул:

– Они это могут! Змейго, ты не знаешь, есть ли такой путь, чтобы в тридцать пятое царство можно было попасть лет, эдак, через двадцать? Глядишь, мой батюшка плюнет на моих будущих детей и передаст мне трон просто из-за собственной старости.

– Есть такой путь! – сказал Кащей, – Но, если к тому времени у тебя не будет сына или дочери, ты не сможешь передать царство по наследству. И в царстве с твоей смертью наступят смутные времена, междоусобица, распри и прочая дребедень.

– Что-то мне это не нравится, – пробормотал царевич, – Выходит, у меня нет выхода?

– Положение обязывает искать консенсус! – ответил Кащей. Слушатели вздрогнули, услышав диковинное слово и с ужасом представив, как это должно выглядеть.

– Я не хочу искать такую гадость! – испугался царевич: оказалось, что с фантазией у него очень даже хорошо. – Жутко на слух, а выглядит, вероятно, и того хуже.

– Это еще что! – воскликнул Кащей, Что ни говори, а умные слова действуют на неподготовленных людей, как мистические заклинания: они начинают чувствовать себя не в своей тарелке. – А насчет париков – не стоит так паниковать. Устройте бесплатную раздачу крестьянам для огородных пугал. Клянусь, вороны так испугаются, что еще и прошлогодний урожай вернут. Кстати, есть много разновидностей париков, и эти далеко не самые красивые. Бывают, например, гребешком и… даже не знаю, как бы сказать помягче… таких веселых расцветок… что, если не сгорите от стыда, то умрете от смеха, или напугаете наиболее вероятного противника.

– Подробности, пожалуйста! – попросил советник.

– Лучше я вам эти парики покажу! – предложил Кащей, – Как въедем в столицу и я прикуплю по случаю набор красок и кисточек, то распишу их вам во всей красе!

– Договорились! – обрадовался советник. – А сейчас куда путь держите, если не секрет?

Кащей призадумался и ответил:

– Поскольку мы едем в одной карете, то, думаю, туда же, куда и вы…

Больше он ничего не успел сказать, потому что царевич глухо закашлял, стараясь не рассмеяться.

– Поймали меня! – прокомментировал растянувший рот до ушей советник. – Ладно, глупых вопросов задавать не буду.

– В последнее время я путешествовал по Большой Зингарской долине, – сказал Кащей, – Там столько вкусного! Природа чудная, красотища – словами не описать!

– Не расскажете?

– С удовольствием! – Кащей напряг память и приступил к подробному описанию дальних краев, хитро сопровождая свой фантастически живописный монолог ненавязчивыми и строго привязанными к разговору о жителях долины вопросами о житье-бытье самого царевича.


Через час неторопливого разговора он узнал о царевиче если не все, то очень и очень многое. Много больше, чем царевич узнал о переименованной Кащеем Сибири. То, что у нее появилось новое название, вряд ли могло удивить местных географов, потому что – и в этом Кащей не сомневался – вряд ли они успели изучить всю планету. Скорее всего, перед ними все еще стоял жизненно важный вопрос из области внешнего вида Земли. Иначе говоря, плоская она, или круглая, и почему никуда не падает? А если упала, то почему туда, куда она упала, еще никто не перебрался?

Оказалось, что царевич едет искать себе жену. Двадцати двухлетний отпрыск великого царя Владомира мог претендовать на царство только в том случае, если у него самого появится наследник. Но не так-то все было просто, как могло показаться на первый взгляд несведущему человеку: царь обещал передать царство во владение сыну только тогда, когда убедится, что его сын воспитает внука так, что им будут гордиться не только родители, но и целое царство. А было это делом куда более сложным. Тем более, что сначала надо было найти ту самую, неповторимую и единственную. И царевич в сопровождении поредевшей кучи охранников и одного советника (которые, в случае чего, оберегут его от несчастий и подскажут, что счастье – вон оно, хватай и беги!) ехал на поиски своего светлого будущего.

Советник заснул праведным сном, а царевич с Кащеем еще долго разговаривали на разные темы, постоянно скатываясь на будущую жизнь царевича.

– У тебя на примете кандидатуры есть? Первая любовь, там, или просто случайный портрет очаровательной незнакомки, которую ты вознамерился отыскать, не боясь перевернуть весь мир вверх ногами? – поинтересовался Кащей. – В былые времена во дворцах собирались большие толпы царевичей-королевичей, которые в большой толпе царевен-принцесс пытались отыскать наиболее подходящую кандидатуру для создания приличной семьи.

– Когда-то была.

– Почему, была?

– Она… Неважно! Нет кандидатур на примете! – отрезал царевич, после чего горестно вздохнул. – Потому и поехал я по белу свету.

– Ты решил действовать наугад? – спросил Кащей. – Веришь в свою счастливую судьбу, или просто махнул на все рукой?

– Как получится.

– Ты оптимист.

– А как же.

– Хм. Тогда, почему такая обреченность проскальзывает?

– В первый раз еду!

Кащей вытаращился на царевича:

– А сколько раз ты думаешь проехаться по свету в поисках будущей супруги?

Царевич растерялся:

– Ой, нет, я, в смысле…

– Ясно, можешь не продолжать! – прервал его Кащей. – Но как, в таком случае, будет выглядеть пессимистичный вариант?

– Страшно и мрачно, – ограничился общими фразами царевич. Разговоры о будущем действовали на него не самым лучшим образом – это Кащей понял довольно быстро.

– А у меня есть одно классическое средство для подобных случаев, – заговорщицким тоном сообщил он.

– Какое?!

– Выйди в чисто поле и выстрели из лука. Куда стрела упадет, там и найдешь себе жену! Если, конечно, не замучаешься перед этим искать саму стрелу – прецеденты имели место! – Кащей ностальгически улыбнулся, вспоминая былые деньки. Здорово он тогда повеселился, не одну свадьбу устроил, превращая простые и слабо романтичные свидания коронованных особ во вселенские битвы с главным злодеем мира и наиромантичнейшее спасение возлюбленной царевны. – Когда-то этот метод хорошо действовал, и даже не один раз! И царевичи с царевнами после этого жили долго и счастливо!

– А ты его на себе испытывал? – заинтересовался Доминик.

– Еще как!!! – воскликнул Кащей, предусмотрительно не распространяясь о своей роли главного злодея в данных приключениях. – Но речь не обо мне, а о тебе! Я в твоей истории проездом. Из лесу, понимаешь, вышел, и снова зашел. Жениться тебе, а не мне.

– Ты не особо старше меня, – возразил царевич. – И кольца на твоей руке до сих пор нет.

– Не особо, – согласился Кащей, подумав: «Если не считать нули за цифры, то, на самом деле, не особо». – Но меня не ждет царь и царство в наследство. У меня другие проблемы.

– Поделишься?

– Не сейчас, а то ты позабудешь про выбор суженой.

– Правда?

– Клянусь!

Карета притормозила, свернула с дороги и плавно остановилась. В окно заглянула усталая физиономия охранника.

– Приехали! – доложил он.

– Уже? – удивился царевич.

Охранник молча кивнул головой.

– Так быстро?!! – изумился царевич. – В кои веки не стремишься куда-то быстро приехать, и на тебе, даже это не удается!

Кащей пожал плечами и невозмутимо прокомментировал:

– Быстрее начнем, быстрее закончим!

– Что начнем? – не понял царевич.

– Практические занятия по завоеванию сердца царевны! – пояснил Кащей. – Пункт первый: узнать, есть ли здесь царевна, и как у нее с семейным положением.

– Но я еще не готов!

– К чему?

– Ни к чему!

– Тогда вперед, на поиски уютного местечка для хорошего ужина! – предложил моментально проснувшийся при остановке кареты советник. Кащей небезосновательно заподозрил, что хитрый Ларриан – так звали советника, всего-навсего притворялся спящим, желая послушать чужие разговоры, – Если мы прямо сейчас посетим местного царя, то ни его, ни наши речи не расслышим из-за недовольного бурчания пустых желудков! На приемы так не ходят.

Они открыли дверцу и выбрались из кареты.

– И куда это мы приехали? – поинтересовался советник, увидев, что они до сих пор находятся на дороге, за городом, а сам город находится неподалеку от них, и с округлых каменных стен на них взирали редкие стражники. Въездные ворота были открыты настежь, и советник хотел было намекнуть, что надо проехать чуть дальше, но учуял ароматный запах свежезажаренной курицы, и понял, что они на самом деле приехали туда, куда надо. – Оп, извиняюсь! Вопрос снимается ввиду его полного несоответствия жизненным реалиям.

Трактир, в котором можно было поесть, попить и наломать дров о голову соседа, был наполовину полон: горожане выходили из города прогуляться по полм, сходить к реке, и, проголодавшись, заглядывали сюда на огонек.

Владелец трактира совершенно не опасался того, что в случае какой-нибудь войны взявшие в осаду город захватчики разгромят его уютное заведение: есть хотелось всем, в том числе и врагам. Кроме того, кулинары, знавшие много рецептов для того, чтобы изрядно испортить еду обидчикам и захватчикам, могли устроить немало проблем для тех, кто бряцал перед ними своим оружием по поводу или без оного. Местный повар мог с легкостью подсыпать в еду под видом соли или приправы разную гадость замедленного действия, и в самых тяжелых случаях поданный им обед мог стать поминальным по собственной жизни трапезника. В давние времена такие случаи бывали относительно часто, но уже полторы сотни лет захватчики и освободители придерживались неписаного правила: трактир в военное время – это территория, свободная от военных действий, где могли мирно собираться представители вражеских армий, и его персонал считался неприкосновенным.

Для большей уверенности в том, что поваров и прочий персонал трактиров не будут использовать в качестве засланцев, всемирным соглашением их вывели из подчинения, сделав свободными гражданами мира, и даже не брали с них никаких налогов.

В то же время, остальным ремесленникам подобное не разрешалось. Обидно, конечно, но ничего не сделаешь. Зато обиженным, да и просто сочувствующим, в мирные дни не возбранялось устраивать в трактире дикий погром и разрушать всю мебель в главном зале до основания. Единственное неудобство заключалось в том, что каждому разрушителю приходилось платить за сломанное, но это с лихвой компенсировалось полученными положительными эмоциями во время буйства. В городе специально по такому случаю наладили поточное производство легко и быстро ломающейся деревянной мебели, и заказы от трактиров шли непрерывным потоком.

Местные жители с плохо скрываемым любопытством смотрели на новоприбывших, но ничего не говорили, и за занятый гостями большой столик не подсаживались. Они отчетливо понимали, что сейчас ни у кого из перевязанных бинтами охранников нет желания вступать в дружескую беседу с незнакомыми, пусть даже и доброжелательными людьми.

«Перво-наперво, надо бы выяснить, – думал Кащей, поджидая, когда им принесут заказ, – знают ли здесь что-нибудь о таинственном сундуке, открыть который невозможно, и ключа от которого как не было, так и нет?»

Отмычки для того, чтобы попасть во дворец, уже не нужно – эту роль с блеском исполнит царевич. Но такое счастье будет светить лишь в начале неудачного пути – если сундука не будет, придется посетить другие царства-государства, а царевич может встретить единственную любовь прямо здесь, и дальше уже не поедет. Помогать царевичу не обязательно, он и так отлично справится с обустройством собственной будущей жизни. Хотя, судя по его удрученному виду, помощь в начале пути завоевания сердца царевны не помешает. А поскольку вечером в городе начнутся празднества – об этом гласило нарисованное от руки объявление, висевшее на стене – то царевич просто обязан появиться во дворце жизнерадостным и подготовленным.

– Ты чего такой хмурый? – спросил Кащей, нарушая своим голосом всеобщее и, не смотря ни на что, жизнерадостное и культурное чавканье. – Ужин отличный, я бы давно вторую добавку заказал за твой счет, а ты сидишь и голову вешаешь.

– Неуютно стало, – царевич почему-то сначала набил полный рот, и уже потом пробубукал пессимистичный ответ. Наверное, для того, что бы сидевшие за другими столами и тайком прислушивавшиеся к их беседе, долго пытались понять, что за звуки он там издал, и есть ли в них какая-нибудь логика? – А вдруг здесь нет царевны, вдруг она слишком старая, или маленькая?

– Разве ты не в курсе, в каком царстве кто живет? – удивился Кащей. – Советник был здесь несколько раз по обмену остроумными фразами, спроси у него!

Советник отрицательно помахал указательным пальцем:

– Я не здесь был, это воевода выезжал на соревнования в качестве главного судьи в другое царство. А что здесь творится, я и сам не знаю.

– Народ, вы меня удивляете! – Кащей задумчиво потер лоб. – Никто не догадался спросить перед поездкой, как в мире с проблемой незамужних царевен и принцесс?

– Времени не было. И потом, у нас нет хорошо организованной связи между царствами, кроме голубиной почты. Войны то и дело вспыхивают, ноты протеста вручаются, кое-где вяло протекают междоусобицы, да и прочие неприятности, вроде смены правителей, нередко случаются. Здесь не до налаживания длительных контактов.

– Но, хотя бы могли знать, кто есть кто?

– Пробовали, но пока собранные сведения доедут до места назначения, их успеют переврать так изощренно, что страшно становится даже тем, кто читал окончательный вариант о себе самом из книг чужих государств. Так что, мы не особо верим в то, что говорят. Интриги, понятное дело, жизнь не украшают, но по-другому не получается, к сожалению. А напрямую спросить – могут и шпионами объявить. Раз плюнуть!

Охранники молча поглощали еду, изредка кивая и соглашаясь с высказанными советником речами. Кащей призадумался: если дело обстоит настолько сложно, поиски сундука могут затянуться на несколько сотен лет. Насчет смерти можно не беспокоиться – бессмертные не умирают, но вот как люди отреагируют на появление в не особо далеком будущем слухов о двух таинственных незнакомцах? О незнакомцах, которые столетиями бродят по миру и с плохо скрываемой, а то и с вовсе не скрываемой, свирепостью спрашивают у попавшихся им на пути людей: а не знают ли граждане пешеходы, где находится некий сундук с иголкой? Теоретически, при такой ситуации граждане будут знать всё, и охотно посылать незнакомцев в глубокие пещеры, в старые замки на противоположной стороне Земли, или рисовать карты-схемы кладов, зарытых в Антарктиде, лишь бы их больше не трогали.

– Сейчас выясним, что здесь к чему! – Кащей приподнял над столом большую кружку с местным фирменным напитком, – Вы не против, если я возьму это тяжкое дело на себя? Если что, на себя приму и тяжкие последствия в полном объеме.

И, не дожидаясь ни положительного, ни отрицательного ответа, поднял кружку над головой и воскликнул на весь трактир:

– А что, господа хорошие, не выпить ли нам в честь нынешнего праздника за нашего уважаемого царя и конкретно за каждого члена его семьи? А так же, за каждый прожитый ими год!

Трактир ответил восторженными криками: многие давно искали новый повод для продолжения празднества, и предложение Кащея прозвучало как нельзя кстати. Народ усиленно взялся за прославление царя. Кащей удовлетворительно кивнул головой и с хитринкой в глазах посмотрел на советника.

В глазах бармена блеснули счастливым огоньком представившиеся ему кучи монет: таких тостов еще никто не предлагал. А то, что никто из гостей не стал возражать и радостно присоединился к общему веселью.

– Теперь считайте, сколько у них родственников, и какой возраст у каждого! А я пойду, немного пройдусь по городу, – сказал Кащей, вставая, – Если что пойдет не так, вот вам манок на драконов, зовите, я обязательно услышу и прибегу посмотреть, как люди будут выбегать отсюда, сломя голову. Когда планируете посетить дворец?

– Аудиенции принято проводить по вечерам, когда становится прохладно. То есть, часов в девять. А за праздничным ужином обстановка будет еще приятнее, даже если встречающиеся – давние враги. Традиции гостеприимства.

– Хорошие традиции! Но, надеюсь, вы все-таки не относитесь к названной категории давних знакомых?

– Мы бы в другое царство поехали, если были бы такими знакомыми! Гостеприимство гостеприимством, но не настолько, чтобы при выезде из столицы на тебя устроили облаву царские войска. Законы гостеприимства распространяются только на столицу.

– Чую, весело вам живется, – заметил Кащей, – Ладно, отдыхайте пока, здесь еще и гостиница есть, я видел.

– А ты куда? – поинтересовался царевич.

– Краски накуплю, покажу, как носят парики возмущенные их монотонными расцветками люди. Поверьте мне, это зрелище, достойное ваших соревнований по остроумию.

– Не уверен, – честно признался советник.

– А вот сами увидите! – пообещал Кащей, хитро улыбнувшись. Он бросил бармену золотую монету из личных запасов. Доминик хотел дать Кащею большой кошелек с монетами, ни на миг не забывая о том, что Кащей выручил его в опасный момент жизни, но Кащей в открытую, перед всеми посетителями, показал ему свой, битком набитый золотыми монетами завязанный мешочек, и вежливо отказался, объясняя это тем, что два кошелька его усталый организм не вынесет, уронит прямо здесь.

Все посмеялись, бармен ловко поймал монету, попробовал ее на зуб, сильно удивился ее подлинности и низко поклонился за щедрые чаевые, чуть не стукнувшись лысиной о стойку. Кащей только хмыкнул от восторга: на брошенную монету можно было вволю обкормить треть трактира. Спорить не стал, и вышел.

Следом за ним вышли двое малоприметных людей, увидевших его мешочек и решивших прибрать эдакие деньжищи в свои, куда более нуждающиеся в подобном финансовом вливании чистые и не запятнанные работой руки.

Выйдя из трактира, Кащей направился к воротам города, с интересом рассматривая местные особенности защитных сооружений. Решетка на воротах была обычной, но вдобавок к ней прилагались еще две дополнительные решетки, выкатывающиеся по специальным желобкам и сейчас выглядывающие из углублений в стене слева и справа. В сумме, открытый проход сильно напоминал зубастую пасть огромного крокодила, приветственно зазывающего заглянуть на обед в его скромный, но восторженно радующийся каждому посетителю желудок.

Стражники с уважением посмотрели на его меч-кладенец. И пропустили в город, уточнив кое-что насчет причастности Кащея к темным силам: празднество, которое начнется в городе сегодняшним вечером, не должно омрачить никакое злобное колдовство.

– Что это у Вас за любопытный символ? – поинтересовались они насчет вышитой на его плаще золотыми нитками подмигивающей черепушки, – Вы не колдун, случаем?

– А в чем дело?

– У нас проход колдунам в город строго запрещен!

– Ага, понятно! Но, был бы я злым колдуном, разве стал бы входить в город средь бела дня через главные ворота? – резонно заметил Кащей. Стражники одобрительно и синхронно кивнули головами.

– Именно так злые колдуны и делают! – пояснили они. – Надеются, что никто глазам своим не поверит, и пропустит их, не думая, что они окажутся настолько наглыми! А они оказываются, и даже очень оказываются!

Кащей мысленно пожелал таким колдунам не самых хороших событий в будущем, и напрямую спросил:

– А как вы определяете, что стоящий перед вами человек – на самом деле колдун, а не просто похожий на него из-за плохого настроения? В жизни всякое бывает, и злыми бывают не только колдуны, но и обычные люди.

Стражник поднял вверх указательный палец:

– О! – воскликнул он, – Раз уж Вы сами напросились на это дело, то мы готовы устроить проверку! – он достал из поданной напарником шкатулки, украшенной микроскопическими золотыми крестиками, крохотную бутылочку, закупоренной пробкой и залитой сверху воском. На воске виднелся оттиск креста. – Это святая вода, специально изготовленная для подобных случаев. Колдуны не переносят святую воду, они умирают от нее в тяжких муках! Выпьете?

– С удовольствием! – Кащей протянул руку к бутылочке, но стражник проворно спрятал бутылочку за собственной спиной. Кащей недоуменно приподнял брови.

– Я сам, если позволите!

– Выпьете воду? В смысле, жажда замучила?– удивленно спросил Кащей. – А как же я? И, раз уж на то пошло, то почему бы вам просто не выпивать по бутылочке всякий раз, когда вы заподозрите в госте города очередного злобного колдуна?

– Вы меня не так поняли! – слегка смутился стражник, уверенными движениями соскабливая слой воска большим пальцем, выдергивая пробку и объясняя причину своего нелогичного поступка. – Тут такое дело: говорят, что колдуны одним прикосновением руки могут превратить святую воду в обычную, и ничего с ними не случится, если потом они эту воду выпьют. Поэтому у меня четкий приказ: воду вливать в рот подозрева… исследуемому гостю города.

– Ясненько, – усмехнулся Кащей: если бы Бог разрешил ему использовать накопленные за миллионы лет знания и умения, то сейчас бы наступил вполне реальный шанс выиграть игру: кто знает, как поведет себя местная святая вода? В безвозвратно канувшем в прошлое мире она не действовала на него, но ведь здесь все могло быть по-другому. – А Вы не боитесь, что колдун не станет пить воду, а укусит Вас за руку?

– Я на такие случаи надеваю специальные перчатки из прочной сетки, – пояснил стражник, и Кащей понял, что реальный прецедент уже имел место.

– И часто кусались? – заинтересовался он.

– Хотите внести свою лепту? – повеселел стражник, надевая протянутые напарником перчатки.

– Разве что если буду юбилейным кусателем, – пояснил Кащей, – сотым или тысячным.

Стражники рассмеялись:

– Ну, до этого еще довольно далеко, так что можете не беспокоиться и не ломать зубы понапрасну, – заверил стражник, – и потом, все те, кто пытался укусить стражника при исполнении, погибали на месте от рук наших славных стрелков. Видите, вон там, – он махнул рукой в сторону, – сидят лучники и целятся в Вас заговоренными стрелами?

Кащей посмотрел в указанном направлении и увидел, что его действительно держат под прицелом два стрелка. Он приветственно махнул им рукой, они приветственно кивнули головами. Нацеленные на него стрелы не сдвинулись с места ни на миллиметр.

«Профессионалы» – уважительно подумал Кащей.

«Тоже не любитель» – уважительно подумали лучники.

– Давайте, вливайте вашу святую воду! Быстренько ее выпью, да пойду смотреть на ваш прекрасный чудо-город. Охота, знаете ли, на праздник поглядеть одним глазом. Мне ваши карнавалы сильно хвалили!

– Да хоть обоими глазами! – разрешил стражник, – Запретов на «посмотреть» у нас нет. Разумеется, это не относится к секретным объектам.

Кащей потер подбородок.

– Вы меня заинтриговали, честное слово. Теперь буду мучиться, раздумывая, не является ли секретным тот объект, который я рассматриваю, и не подойдут ли ко мне с боков два конвоира?

Стражник ухмыльнулся.

– Приоткройте рот, пожалуйста! – сказал он. Кащей раскрыл рот, и стражник вылил воду из бутылочки. Оказалось, у нее довольно приятный сладковатый вкус, чем-то напоминающий по вкусу мяту и валериану. Кащей подумал о том, что создавший напиток человек – большой любитель кошек, если делает такую воду, или, наоборот, большой их ненавистник, делающий все от него зависящее, чтобы ни мяты, ни валерьянки котам ни капли не досталось. Он глотнул и вместе со стражником подождал, начнется или не начнется шумный спецэффект вроде локального фейерверка и исчезновения подозреваемого на месте в клубах черного дыма, но не дождался ровным счетом никаких неприятных ощущений, даже изменения вкуса воды с приятного на отвратительный.

Успокоившийся стражник пропустил Кащея в город и пожелал весело провести время, с чем Кащей сразу же согласился: вечер на самом деле обещал стать очень веселым, и, по большей части, благодаря его стараниям.

Через минуту следом за Кащеем в город прошли две неприметных личности. Стражники при виде их хитрющих лиц неодобрительно цыкнули, личности виновато пожали плечами и ускорили шаг: они знали, что стражники подозревали их в занятиях темными делишками, но доказать не могли, так как не было свидетелей их темных дел, и жалоб на ограбления не поступало.

Кащей походил по довольно уютным улицам, мощеным круглыми камнями мостовым и выложенным узорным цветным кирпичом тротуарам, с восхищением наблюдая, как из обычного поселения можно сделать нечто безумно красочное. Город просто блистал чистотой – видимо, здесь когда-то уже прошла эпидемия мора, после которого выжившие поняли, что устраивать свинарник там, где живешь – не самая лучшая придумка человечества.

Войн в городе не было давно: цари и короли соседних царств-государств обладали толикой разума, и покушаться на такую красоту у них не хватало наглости. Город много десятилетий служил туристическим раем, и ни один воин даже по приказу не осмелился бы разрушить это место. Впрочем, идиллические пейзажи и обустройство города не говорили о том, что в нем совершенно нет преступности.

Поскольку город привлекал к себе туристов из соседних государств, то облюбовали этот рай не только законопослушные граждане, в чем Кащей убедился буквально через несколько минут после того, как пошел пустым и довольно затененным переулком.

Не успел он дойти до середины, как кто-то схватил его за воротник и отработанным до автоматизма движением приставил к горлу остро наточенный нож.

– Кошелек или жизнь? – ехидно произнес классическую фразу довольный собой грабитель. Шутка была старой, очень старой, с трехметровой бородой, но грабители, судя по их довольному смеху, об этом еще не знали, а Кащей не стал их разубеждать.

– А что у тебя с собой есть? – поинтересовался он в ответ, не делая никаких движений и не пытаясь вывернуть и сломать грабителю руку.

– Ты больной, да?! – опешил грабитель.

– Есть маленько! – согласился Кащей. – А что?

– Ничего. В смысле, оно и видно! Давай сюда свой кошелек, иначе я укорочу тебя на одну голову.

– Прокруст, это ты? – на всякий случай поинтересовался Кащей: грабитель вряд ли был знаком с этим именем. Так и оказалось.

– Сам ты прохруст! – обиделся грабитель. – Деньги давай!

– Может, мечом возьмешь? – на всякий случай предложил Кащей, – Меч хороший, удобный – головы с плеч рубит одним махом!

– Да ты, никак, смеешься? – вспылил грабитель. – С твоим мечом нас в два счета вычислят! Кошелек давай!!! Нечего было его напоказ выставлять!!! Понаехали тут, понимаешь, туристы со всего света, простые, как три рубля! Умнее надо быть, умнее!

– Да уж… – согласился Кащей упавшим голосом, мысленно добавив: – «…куда умнее?».

Дрожащей рукой он протянул им кошелек. Грабитель вырвал его и, встряхнув и услышав характерный звук монет, осклабился:

– Вот так-то! А, то все с мечами, с черепушками на плащах! Тьфу, смотреть противно!

– Взаимно! – не сдержался начавший подхихикивать Кащей, после чего получил увесистую оплеуху.

– Заткнись, дубина стоеросовая! – гаркнул грабитель. Его молчаливый напарник уже навострил ноги. – Вздумаешь за нами побежать, размахивая своим мечиком, найдем в темном углу, и тогда тебе точно не поздоровится!

Нож подтверждающе вдавился в горло. Кащей медленно и согласно кивнул:

– Никаких догонялок и воплей о помощи не будет!

– Молодец, правильно мыслишь! – похвалил грабитель, добавляя ложку меда в бочку дегтя и торопливо покидая место стычки. Кащей даже не обернулся в его сторону, а провел рукой по горлу – нож прорезал кожу, оставив на память о себе крохотную красную полоску с капельками крови. Он прикинул, где именно грабители захотят поделить между собой свеженаграбленное, пришел к выводу, что наилучшим местом будет самое начало этого тихого переулка, и с нетерпением стал ждать звукового сопровождения справедливого дележа добычи.

Примерно, в то время как он и рассчитал, раздался звучный хлопок, и следом за ним последовали испуганно-возмущенные вопли. Мешочек-обманка с безвредной и не смываемой обычными моющими средствами краской при открытии взорвался плотным облачком, покрасив грабителей в изумрудно-зеленый цвет ровным слоем.

Трехсекундная пауза – и новый взрыв возмущения и испуга: грабители посмотрели друг на друга и обнаружили, как сильно изменились.

Кащей довольно потер ладони.

– С прибавлением, господа хорошие! – воскликнул он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Теперь в вашем изумительном городе будут свои собственные зеленые человечки.

Он поправил костюм и невозмутимо зашагал дальше, довольный тем, что правильно угадал в двоих настырных личностях грабителей, из-за которых и устроил весь этот спектакль.

– Хохмы только начинаются! – заранее предупредил он стены города. Какая-нибудь старушка-божия-крапива обязательно его услышит и расскажет соседкам. А чем больше слухов пойдет по городу, тем веселее горожанам будет жить в последующие годы, рассказывая на ночь удивительные истории о взрывающихся кошельках и ругающихся в пустых переулках зеленых человечках. А так же о других происшествиях, которые произойдут в скором времени.

Переулок вывел его на одну из площадей города. Множество крохотных магазинчиков, разнообразных мастерских, парикмахерских и ювелирных лавок располагались ровными рядами по первым этажам расписанных трехэтажных домов, и у него разбежались глаза, когда он подумал, с чего стоит начать в первую очередь?

Народ ходил, покупал, продавал, толкался и разговаривал, угощал детей сладостями, играл в домино и, что больше всего обрадовало Кащея, в бильярд, игру, которую он очень любил. Тряпичные, цветные, но не особо броские навесы защищали игроков от солнечных лучей, и народ спокойно радовался жизни в прохладной тени.

В центре площади лихо наяривал веселую музыку небольшой оркестр, и у Кащея возникло чувство, что Бог, вместо того, чтобы начать состязание, на самом деле давно переселил его в настоящий Рай, для маскировки натравив на него боевых ангелов.

«Ты становишься слишком мнительным» – укорил он себя, и вышел из переулка на площадь.

Мимо него на большой скорости пронеслась богато украшенная карета, едва не отдавив ему ноги, и выглядывающий из окошка барон гневно прорычал:

– Куда прешь, глаза раскрой, дубина!!!

– Взаимно, сударь, взаимно! – пробормотал Кащей, глядя, как карета остановилась около парикмахерской, из нее выбрался мрачный барон, что-то сердито проговорил слугам и требовательно указал на дверь. Слуги наперегонки бросились к ней, открывая вход, и человек уверенной походкой зашел внутрь.

Глаза Кащея радостно сверкнули в предвкушении очередной каверзы.

Неторопливой походкой он прошел к парикмахерской, мимоходом послушав разговоры слуг барона, вошел внутрь и осмотрелся: небольшая, но прилично выглядевшая прихожая говорила о том, что в здесь стригутся далеко не бедные и, что еще интереснее, исключительно далеко не бедные люди. Как оказалось, барон приехал для того, что бы поправить прическу перед визитом к царю на праздничный ужин. Он молча сидел в кожаном кресле и нетерпеливо ждал, когда парикмахер дострижет предыдущего клиента. Судя по злым глазам барона, он лично приложил бы руку к скорейшему завершению обработки этого клиента, просто-напросто вышвырнув его из кресла, но тот был выше рангом, и потому барону пришлось усмирить личные амбиции и негодование: он тихонечко молчал в тряпочку.

Парикмахер доделал доброе дело, граф критично посмотрел на себя в зеркало, одобрительно кивнул и положил на стол монету достоинством в пять золотых рублей. Парикмахер поклонился и попросил подождать минуту, пока он не отсчитает сдачу в своем кабинете, и юркнул в небольшую дверцу. Кащей успел заметить, что там есть еще один выход, так сказать, для персонала, и, не теряя времени даром, вышел на улицу. Значительно ускорив шаг, обошел дом и безошибочно определил, что служебный вход в парикмахерскую находится по счету третьим от него.

Взломать замок оказалось делом более чем простым.

Кащей ворвался в кабинет и увидел насмерть перепуганного парикмахера. Не говоря ни слова, Кащей потряс перед ним выхваченным из кармана мешочком с деньгами, и страх на лице парикмахера сменился на что-то, пока еще толком неопределимое.

– Вход с другой стороны! – начал он, но Кащей его перебил, стараясь говорить негромко, чтобы его случайно не услышали посторонние:

– Я в курсе, но мне нужно поговорить с Вами наедине, без свидетелей, – парикмахер снова напрягся, и Кащей обрушил на него ушаты самой вдохновенной лжи, которую мог придумать за те секунды, за которые обходил дом. – Видите ли, в чем дело: барон, который сидит в кресле и ждет, что его приведут в порядок, довольно жестокий человек – если не верите, выйдите на минуту на улицу и послушайте, что говорят о нем его слуги. Так вот, я пришел, чтобы предупредить о нависшей над Вами смертельной опасности: этот барон уже казнил всех своих парикмахеров мучительной смертью, всего-навсего за то, что ему не понравилось, как они поправили ему прическу. Он считает себя величайшим знатоком парикмахерского дела и, готов поклясться, что во время стрижки доведет Вас своими придирками до белого каления.

– Я обращусь в городскую стражу! – не особенно уверенно ответил парикмахер.

– Не поможет: три парикмахера погибли страшной смертью на рабочем месте во время работы над посторонним клиентом, и ни один свидетель ничего подозрительного не видел. Сами понимаете, этот барон не будет говорить каждому встречному-поперечному, что он расправляется с неугодными, но, поверьте мне, это так и есть на самом деле!

– И что мне делать? – последовал вполне предсказуемый вопрос. Ответ на него был готов намного раньше ожидаемого парикмахером: Кащей рассчитал все с самого начала.

– Я займу Ваше место, а Вам в качестве компенсации за то, что Вы немедленно покинете это заведение на некоторое время, я даю тысячу золотых рублей.

Глаза парикмахера округлились:

– За такие деньги я вам отдам парикмахерскую в аренду на два года! Стригите, кого хотите и как хотите!

– Двух недель будет достаточно, – заверил его Кащей, и парикмахер пулей выскочил за дверь, попросив передать сдачу поджидающему графу. Кащей снял плащ и надел белый халат. Вооружившись ножницами, он вернулся в зал и передал графу деньги.

– А где… – удивился граф. Кащей указал на дверь:

– У него что-то случилось дома, вот он и оставил эту работу за мной. Я его помощник, если Вы еще не знаете!

– Меня мало волнует, кто Вы! – дипломатично ответил граф. – Главное, что он меня уже постриг, а иначе я не был бы таким миролюбивым.

– Заходите еще, мы всегда будем Вам рады! – льстиво протянул Кащей, и граф, растянув рот в счастливой улыбке и развесив уши, вышел из парикмахерской, довольный собой, как никогда ранее. Кащей пригласил барона. Тот, бурча под нос не самые ласковые слова, грузно плюхнулся в кресло, и оно жалобно скрипнуло под его тяжестью. Кащей с умилением посмотрел на его пышную и роскошную шевелюру и с плохо скрываемой злодейской улыбкой потер ладони.

Барон буравил взглядом зеркало, и Кащей ненадолго задумался: ему не стоило видеть то, что будет происходить в следующие минуты. Он пошарил глазами по залу.

– Ага! – кипящая в углу на печке вода, и в ней куски белой ткани. Соблюдая максимальные предосторожности, Кащей аккуратно положил влажную тряпку на лицо барона, и быстро приступил к выполнению намеченных пунктов плана. Первым делом достал заготовленную фиолетовую краску в баллончиках, крепкий фиксирующий лак, несколько упругих и очень тонких спиц, еще кое-что по мелочам, и приступил к делу. Надел резиновые перчатки и достал гель-анестетик, которым быстро обработал голову, чтобы барон не чувствовал, что сотворится с его волосами.

Барон терпеливо ждал, хотя и высказал несколько слов по поводу того, что тряпка остывает, но Кащей, усиленно занятый его прической, шлепнул новую тряпку прямо на старую, точно так и надо, и продолжил экзекуцию.

Шипели баллончики с краской и лаком, вспомогательный клей, растворяющийся в воздухе через несколько часов после нанесения на поверхность, ровным слоем покрывал завернутые в рулончики вместе со спицами волосы. Он свернул несколько рулончиков, разделив голову точно на две половины, налысо обрил остальную часть головы и сверху закрыл все это безобразие париком, созданным миниатюрным синтезатором. Проверил, что клей хорошо схватился, громко щелкнул напоследок ножницами у самого уха барона, снял остывшие тряпки и торжественно воскликнул:

– Прошу полюбоваться Вашей новой наимоднячей прической!

Барон открыл глаза. Его родная и любимая шевелюра была в самом идеальном состоянии, в каком он только мог себе представить. Он восхищенно ахнул и пробасил:

– Я предлагаю Вам работу моего личного парикмахера в моем родовом замке!

– Вы мне льстите, господин барон! – ответил Кащей, хитро улыбаясь. Сюрприз замедленного действия, который был спрятан под париком, произведет на барона неизгладимое впечатление. И не только на барона, но и на тех, кто в это время будет сидеть с ним по соседству. После чего барон будет искать Кащея по всему миру уже по другой причине: оказать посильную помощь в организации путешествия в те места, откуда смертные еще не возвращались.

«Что ни говори, – подумал Кащей, – а, несмотря на обилие разных мест, меня будут пытаться отправить только в одно место: на тот свет. И здесь у Бога появится немало последователей. Разбойники, двое грабителей, чуть позже список пополнит барон, а далее… Далее, еще неизвестно. Но то, что список будет расти, это точно».

– Я говорю абсолютно серьезно! – сказал барон, – Вы лучший из всех парикмахеров, что я видел, а видел я немало!

«Еще бы!» – подумал Кащей, вспоминая услышанные мимоходом короткие реплики слуг по поводу текучести парикмахеров в его родовом гнезде. Каждый месяц появляется новый, и хорошо, если старый уходит на своих двоих, и в неизвестном направлении, а не на чужих и в направлении, известном всем, у кого кто-то умер из родственников и друзей. Слава такая, что ни один человек больше не решался взять на себя ответственность за отличное состояние его прически.

– Я подумаю над Вашим предложением! – вежливо сказал он, – Такие дела так быстро не решаются.

– Это еще почему? Разве зарплата в двадцать золотых монет в год для Вас будет маленькой?

Кащей с трудом сдержался, чтобы громко не расхохотаться: мало того, что барон оказался, злым, так он еще и скупой до чертиков.

– Могу Вас заверить, что сумма, конечно, приличная, но здесь столько стоит постричься всего один раз!

Челюсть барона не упала только потому, что и так основательно опиралась на несколько подбородков. Кащей мстительно смотрел, как глаза барона наливаются кровью, и добил его одной фразой:

– А что, Вы не в силах заплатить за настоящую работу?

Реакция барона оказалась бурной.

– Вот тебе, а не оплату, кровопийцо недобитое!!! – уничижительно прорычал он, вытянув к лицу Кащея фигу. – И не смей даже близко ко мне подходить за оплатой, сразу голову с плеч сниму!!!

Затопав ногами, он выбежал из парикмахерской и громко хлопнул входной дверью.

– Вы сюда еще вернетесь! – весело прокричал вслед ему Кащей, приоткрывая дверь и выглядывая на улицу.

– Щас!!! – отозвался барон, взбираясь в карету. – Ноги моей здесь больше не будет!!! И сегодня же вечером царь узнает, какие у него подданные под боком пригрелись!!!

– Не веришь, не надо! – пробормотал Кащей, закрывая дверь. – Посмотрим, что ты скажешь вечером.

Войдя в парикмахерский азарт, он минут десять подождал новых клиентов, но, видимо, этот выскочка оказался последним, и Кащей, закрыв двери изнутри, приступил к будущей встрече с ним же. Подручных средств хватало (плащ, созданный с использованием свойств четырехмерного пространственно-временного континуума, имел выходы в подпространство, где можно было хранить бесчисленное множество полезных в хозяйстве вещей и всегда «носить» их с собой), фантазии тоже. И Кащей расстарался так, что самому стало безумно интересно узнать, как это все сработает в свое время? Как-никак, а такие шуточки в последний раз он выдавал довольно давно, и уже подзабыл, насколько это бывает весело.

Он подумал и решил, что в этот раз он прислушается к обычно игнорируемому инстинкту самосохранения и не станет устраивать предварительные испытания. Шоу должно пройти всего один раз, и время для него наступит позже.

Попрощавшись с гостеприимным местечком, Кащей закрыл за собой двери, повесил большой замок и, с чувством выполненного долга отправился на поиски очередной жертвы.


Бродить по городу в поисках дороги к дворцу, возвышавшемуся над остальными зданиями, словно великан над лилипутами, не пришлось: Кащей удачно столкнулся с телегой, на которой перевозилась большая бочка с вином, и последовал за ней, подозревая, что вино везут именно туда, куда ему надо попасть. Уверенности в правильном выборе провожатого придавала прикрученная позади телеги дощечка с микроскопической копией герба и порядковым номером «ц 003 ар». Возничий не торопился. Лошадка грациозно плелась по мостовой и лениво раздумывала: то ли отдохнуть, то ли перестать выкаблучиваться и шагать так, как это делают обычные уставшие лошади? Но так и не решила, что лучше. Возничий на автопилоте подергивал вожжами и смотрел перед собой, внутренне поднявшись в заоблачные выси и присутствуя на Земле чисто символически. Кащей не был уверен, что он занимается медитацией, и потому предположил, что возничий просто мечтает о том, как было бы здорово, если бы бочку вина он выпил в гордом одиночестве.

Толпа не обращала на него ровным счетом никакого внимания, лошадка не создавала особых пробок и двигаясь привычным маршрутом. Кащей, загашавший позади телеги с бочкой, ничем не выделялся среди прочего народа, точно так же слонявшегося по городу и поворачивавшего у нужных домов. И никому не было никакого дела до того, что он сделал, когда приблизился к бочке практически вплотную и словно случайно споткнулся и оперся о бочку руками: в одной из которых был плоский газовый баллончик с гелием. Обычно баллончик служил для надувания относительно небольших шаров, исследующих погодные условия в стратосфере, но в этот раз ему нашлось неожиданное применение. Он быстро и прочно прикрепился к деревянной поверхности, пробурил отверстие специально установленной Кащеем насадкой, после чего тихо выпустил весь газ в бочку, основательно загазировав вино, а сам остался в качестве пробки.

Кащей дождался, пока возничий не заедет на пустующую улицу позади окруженного высоким фигурным забором дворца, забежал вперед и пшикнул ему под нос усыпляющим газом. Лицо возничего даже не дрогнуло: он, как сидел с отсутствующим видом, так и повалился на бок, не спуская глаз с одному ему известной точки. Кащей подхватил его и перетащил на скамейку. Занял освободившееся место и, остановившись в укромном месте за следующим поворотом, быстро перекрасил бочку с вином в синий цвет и написал золотистыми буквами: «Игристое вино. Особое». Оставалось надеяться, что здесь знают о том, что это такое, и лишних вопросов задавать не будут.

– А где наш Виталиус? – спросил Кащея стражник у ворот на территорию дворца. Кащей сделал неопределенный жест рукой.

– Как обычно, витает! – ответил он, покрутив ладонью над головой. – Начальство решило: пусть он сегодня не мозолит глаза гостям. Подумают невесть чего, издевательств не оберешься!

– Это точно, еще задавит кого невзначай! – согласился стражник, осматривая бочку, – Смотри-ка, и к нам дошла эта заморская диковина!

– А как же! Давно пора! – поддакнул Кащей, – Что мы, хуже остальных? Вот, кстати, тамошний король попробовал наш квас и сказал, что у них в королевстве настоящее питье сроду делать не умели, не то, что за границей, и что вино его государства ему отныне и даром не нужно. Вот и шлет, кому попало, коллекционные вина многолетней выдержки. Представляешь?

Стражник изумленно покачал головой.

– Попробовать бы, что это такое… – размечтался он.

– Вечером и тебе нальют!

– Куда там, мне только на бочку и удастся посмотреть. И только сейчас, потому что первый советник Логвин давным-давно коллекционирует импортные бочки с оформлением. Пиво, эль, вино, ром,… У него их столько скопилось, хоть музей открывай.

– Хорошо ему во дворце жить – народу много, бочки постоянно приходят, почему бы и не собрать коллекцию?

– Лучше бы он занялся чем-нибудь стоящим! Это строго между нами: он зверь тот еще, палец в рот не клади, зачавкает вместе с руками и ногами!

– Зубы сломает! – ехидно ответил Кащей, – А ты можешь мне не поверить, но этого вина ты упьешься так, что больше не будешь пить никогда в жизни! Я тебе говорю.

– Это мы еще посмотрим! – ухмыльнулся стражник, открывая большие фигурные ворота.

– Не хочешь, не верь мне! – повеселевший Кащей дернул вожжами, и телега въехала на территорию дворца.

Кащей убедился, что стражник не смотрит в его сторону, и повернул лошадь, намереваясь проехать на ней мимо центрального входа во дворец. Лошадь пошла, куда указали, а Кащей, как и основная часть рабочего персонала, приступил к подготовке праздника, внося в него свои коррективы.

Он равномерно раскидывал по парку и газонам хлопушки-погремушки с дистанционным взрывателем и микрозаряды для фейерверка, и даже умудрился подкинуть в большой фонтан несколько приличного размера емкостей со сжатым воздухом.

– Стоять!!! Что бросил??? Штраф плати, штраф!!! – набросился на него выскочивший из-за оригинально подстриженных кустов стражник с магическим уловителем мусора в руках. Скороговоркой повторил про выплату штрафа и требовательно вытянул руку.

Кащей молча положил в его руку золотую монету, и стражник исчез так же быстро, как и появился, наплевав как на мусор, так и на самого сорящего.

– Что это было? – удивился Кащей, провожая его немигающим взглядом.

Прозрачные темно-фиолетовые емкости упали на дно фонтана, намертво к нему прикрепились и засияли, покрасив воду в ярко-синий цвет с красочным волшебным мерцанием.

Кащей достал универсальный дистанционный взрыватель, переключил на его нужную частоту и нажал на кнопку. Тихий микровзрыв, и ликовавший в кустах стражник не успел даже вздрогнуть от неожиданности, как слился с окружающим фоном один к одному: в псевдомонете был зеленый краситель.

– Третий, – подвел итог Кащей.


Лошадь довезла груз до черного входа на кухню и остановилась, ясно указывая на то, что поездка закончилась, конечная, маршрутка дальше не пойдет. Кащей соскочил с телеги и дернул за большое кольцо от широкой двустворчатой двери. Бесшумно повернувшись на петлях, дверь разогналась и гулко ударила по каменной стене. Кащей нос к носу столкнулся со стражником, который скрашивал рутинную работу, играя в шашки сам с собой.

Подскочивший стражник предупредительно схватился за рукоятку меча и скорчил зверскую рожицу, загораживая от неизвестного шашечную доску. Кащей хладнокровно указал рукой на телегу:

– Принимай груз! Заморское играющее вино, редкий экземпляр, специально для праздника!

Стражник убрал руку с рукоятки.

– Это ты мне говоришь? – удивленно спросил он. – Это не мое собачье дело, приятель, я должен здесь стоять и не пропускать никого из родственников прислуги, чтобы они не попали на кухню и не съели тайком еду, приготовленную для царского ужина.

– И что прикажешь делать? – ответил Кащей, – Оставить бочку себе?

– Я этого не говорил! – воскликнул стражник, – Что за народ пошел: чуть что не так, сразу домой тащить? Иди, ищи главного повара, он у нас такими делами занимается! И побыстрее, а то народ во дворце ушлый – ничего на месте оставить нельзя, учует бесхозную вещь, и останется от заморского вина одно название!

– А ты здесь для чего?

– Я вижу, ты не из этих мест, – издалека начал стражник, – и костюмчик у тебя весьма приличный. Похоже, что ты важная шишка в своей стране, раз никому не доверяешь провезти это вино. И правильно делаешь, потому что местным до свечки: все равно скажут, что дегустируют и проверяют, нет ли там чего ядовитого? Сам знаешь, как добровольные дегустаторы бесплатно проверяют качество напитка: если бочку выпили, и плохо не стало – значит, это вроде бы хорошее вино, и нужно привезти еще одну бочку на дополнительную проверку и уточнение – на самом деле оно хорошее, или показалось? Я понимаю, что навлеку твою немилость, потому что посылаю высокородного господина делать то, что ему не положено делать по рангу, но уйти отсюда не могу – меня казнят за то, что я покину пост. Придется тебе самому, не серчай!


«Значит, воруют потихонечку? Это весьма кстати!» – думал Кащей, заходя в здание и раскладывая на самых видных местах дымовые шашки. Он создавал иллюзию того, что кто-то нес большую кучу, сильно торопился и потому ронял их с завидной регулярностью.

Выкрашенные баллончиком с золотой краской, шашки были похожи на плоские золотые плитки, и если стражник был прав, то ни одной шашки в ближайшее время на полу не должно было остаться, что точно соответствовало нынешним планам Кащея.

Специально сделав приличный крюк по коридорам дворца, и сея по пути не особо доброе и вечное, но сверкающее и почти драгоценное, Кащей попал на кухню минут через двадцать, изредка сталкиваясь со стражниками, без толку ходившими по коридорам и озиравшимся по сторонам, словно они на самом деле выискивали что-то подозрительное. У Кащея создалось впечатление, что они просто заблудились, но не подавали виду, маскируя поиски выхода под обычный обход. Сами стражники, увидев роскошный плащ и меч Кащея, думали, что он – один из ранних пташек на вечернем празднике, и ничего не спрашивали, подозревая, что он тоже затерялся среди бесчисленных коридоров дворца.

Главный повар нашелся именно там, где ему и полагалось быть – в каморке, отгороженной от кухни тонкой стеной. Он сидел за крохотным обеденным столиком и жадно поглощал аппетитно выглядевшую дичь «по-королевски», справедливо считая, что царь еду конкурирующего движения правителей стран – королей, есть не будет, предпочитая обычную дичь «по-царски».

Встав напротив повара, Кащей молча уставился на него пристальным и немигающим взором. Повар сглотнул и чуть не подавился крылышком, испугавшись, что сейчас его основательно прочехвостят за то, что он не дегустирует еду, а самым натуральным образом ее поглощает заместо царя и его высокородного окружения.

– Слушаю Вас, молодой человек! – сохраняя внешнее спокойствие, пробасил он, одновременно вытирая жирные руки прихваченным наугад полотенцем. Вид молчаливого посетителя оставался невозмутимым и безучастным, и у повара отлегло на сердце.

– Во дворе стоит бочка с заморским вином, – без предисловия сказал Кащей. – Она требует к себе повышенного внимания с Вашей стороны, поскольку вино в ней редкое и его могут не довезти до тех, кому оно предназначается.

– До меня дойдет, и это главное!

– А много не будет?!

Повар быстро-быстро помотал головой, сообразив, что сморозил преступную глупость.

– Я не в этом смысле! – запинаясь, оправдался он, – Я в том смысле, что если до меня дойдет, то уже точно не пропадет и доставится по назначению.

Кащей немного порычал, давая понять, что не особенно верит сказанному, и обрушил на повара лавину приказов и объяснений:

– Значит, так! – стальным голосом сказал он, – Правила, которые нельзя нарушать: предварительно открывать и пробовать вино категорически запрещается, это очень редкий сорт, его требуется разливать прямо в праздничном зале из бочки!

Выполнение этих условий гарантировало, что никто из официантов или прочего персонала не попробует вино раньше времени и не увидит, к насколько оригинальным последствиям оно приводит.

– В противном случае, – продолжал он, – оно потеряет изысканный аромат и превратится в обычное вино для простых забегаловок. Вопросы есть?

– Вопросов нет! – звонко отчеканил окончательно успокоившийся повар. – Требования учтем, и нарушать не будем: мне вовсе не хочется расстаться со своим любимым рабочим местом из-за мелочей.

Он поднял со стола тарелку с недоеденной дичью и предложил Кащею:

– Не хотите кусочек?

– Спасибо, я недавно ел, – отказался Кащей, после чего старательно запудрил повару голову. – Лучше скажите, как пройти в праздничный зал, а то мне необходимо передать подарки для предварительной консультации церемониймейстеру и проверить, насколько они соответствуют истинному положению дел? Иначе, знаете ли, проблем не оберешься!

– Это туда! – повар не стал разбираться в смысле скороговорочного потока слов, а просто указал направление, – Прямо, прямо, прямо, потом налево, и выберитесь в тронный зал!

Кащей кивнул и отправился по указанному направлению, на ходу доставая из плаща смешливые мешочки.

В тронном зале, как и повсюду, шла подготовка к вечеру, и появление еще одного занятого работой человека в плаще с завораживающим и стилизованным изображением весело подмигивающего черепа прошло практически незаметно. Кащей по дороге прихватил несколько стоявших у входа стульев и расставил их по залу, не забывая подкидывать под стол мешочки. Предпоследний стул он поставил неподалеку от трона, после чего поднял голову, точно прислушался к чьему-то зову, и, согласно покивав головой, понес последний стул за трон. Наблюдавший за ним со стороны мог подумать, что кто-то стоит за троном и хочет протереть его влажной тряпкой, но не достает до верхней части трона.

Кащей поставил бесполезный стул, подкинул парочку мешочков под трон, один прикрепил к «высокогорной тронной вершине», и с крайне независимым видом направился из зала на свежий воздух.

Дорогу ему перегородил стражник.

– Слушаю Вас, – притормозил Кащей, заподозрив, что сейчас с него возьмут очередной штраф за превышение пешей скорости на сто метров в час. А что, станется с них, ведь вполне может быть такое, что царю не под силу быстрая ходьба, и потому придворным строго-настрого запрещено носиться по коридорам, нагло обгоняя медлительного самодержца. Опасения не оправдались, но слова стражника, тем не менее, оказались неожиданными. Стражник кашлянул и чуть извиняющимся тоном произнес:

– Уважаемый сударь, вы все равно спускаетесь вниз, заодно выбросьте этот пустой бочонок из-под меда, – более чем вежливо проговорил он, указывая на вышеописанный бочонок, тоскливо стоявший в углу за приоткрытой дверью в коридор.

«Дожили! – восхищенно подумал Кащей, – Надеюсь, здешний царь еще не слышит от уборщицы: «Эй ты, ноги приподними, мне под троном полы протереть надо!».

Стражник терпеливо ждал ответа.

– А ты от скромности не умрешь! – заметил Кащей. Стражник чуть отступил, решив, что сейчас умрет от чего-нибудь другого, например, от висящего на поясе высокородного гостя меча. Неприятность, грозящая перерасти в большие проблемы личного характера с летальным исходом. – Можно и выбросить, почему бы и нет? Давай его сюда, пока я не передумал!

Стражник передал ему бочонок и быстро ретировался.

Три намертво прилипшие к меду мухи громко жужжали, умирая от засосавшей их сладкой жизни. Кащей заглянул внутрь и увидел, что на дне осталось еще немного меда. Уверенно схватив со стола изящную столовую серебряную ложку, он быстро сгреб остатки и аккуратно размазал их по ближайшему стулу.

– Что-то не так? – полюбопытствовал подошедший к нему другой стражник. Склонившийся над бочонком Кащей загородил от него стул и повернул к нему голову.

– Да вот, гляжу, кто-то серебряную ложку в бочонок уронил, и решил ее оттуда достать!

– Вы так любезны, сударь! – отозвался стражник. – Передайте ее мне, это не дело для высокородного господина!

«А мусор выносить – это дело? – пронеслось в голове. – Хотя, он прав: высокородные господа сор из избы не выносят, они ходят прямо по нему…»

– Держите, жалко, что ли? – Кащей протянул ложку покрытой медом частью. Стражник протянул руку, намереваясь схватить ее под предлогом, что надо бы отнести на кухню. После чего на самом деле отнести ее, но не на кухню, а к себе домой.

К своему глубокому сожалению, вовремя заметил, что с нее лениво стекает достаточно толстый слой меда, и, почти уже обхватив ложку и чуть было не испачкавшись, успел побороть собственные хватательные рефлексы.

– Положите ее на стол, официант подберет! – словно передумав, ответил он.

– Как скажете, так и будет! – Кащей подкинул ложку вверх. Она кувыркнулась и плюхнулась точно в центр вазочки с мясным салатом, застыв в вертикальном положении. Стражник с сомнением поглядел на салат, но доказывать, что мед и мясо – две вещи несовместимые, не стал: не ему с этого стола есть, так чего возмущаться?

Кащей аккуратно подхватил бочонок и вышел из тронного зала, разглядывая коридор в поисках места, где этот бочонок мог бы идеально смотреться до тех пор, пока его не снимут озверевшие от наплыва пчел и мух стражники. Не нашел, но зато встретил по пути шатавшегося без дела пажа в парадном костюме с геральдической символикой, которому и вручил бочонок, торжественным тоном заявив:

– Это сделано специально для тебя: редкая вещь, приносит счастье – оно к бочонку просто липнет! Держи и пользуйся на здоровье!

Не терявший время зря паж жадно обхватил бочонок двумя руками, прижал к груди и внезапно обнаружил, что костюм частично покрылся тонким слоем меда, оставшегося на внешней стороне бочонка. Кащей тем временем ускорил шаг и почти убежал за поворот, не дожидаясь, пока бочонок счастья полетит ему вслед.

Теперь ему предстояло навести кое-какие справки относительно сундука и личности советника Логвина. Согласно наведенным справкам, человек он хваткий, от своего не откажется, да и чужое приберет к рукам, не моргнув глазом. Именно такой человек и нужен, чтобы ускорить поиски сундука и получить его в относительно ближайшее время.