Утерянное родство
Трогательный детектив
Лара Боген

© Лара Боген, 2022

ISBN 978-5-0055-9635-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Светлана Николаевна, или попросту Света, в прошлом рядовой доктор городской больницы, много раз прокручивала в памяти этот день. Если бы знала, сколько опасных для жизни загадок разом свалится на нее в этот день, то не уходила бы с работы домой, а осталась бы дежурить хоть до конца недели. С другой стороны, если бы всех этих трудностей и опасностей не было, она никогда не получила бы от судьбы такого восхитительного подарка.

События, приведшие к ее нынешнему положению, начались ровно год назад утром обычной апрельской среды.

Света, приятная женщина около тридцати, открыла ключом двери съемной квартиры на шестом этаже новостройки. Сразу за дверью оказался хаос, хотя она точно знала, что оставила квартиру в полном порядке. Одежда, обувь, сумки и книги валялись на полу, обильно присыпанные то ли сахаром, то ли манной крупой. С порога видны были часть кухни и диван в гостиной. Там было такое же безобразие: книги, журналы, вазы, тарелки с чашками вперемешку. Чистым остался только диван, на нем не было ничего постороннего.

Женщина замерла на мгновение, но через несколько минут по въевшейся врачебной привычке стала анализировать увиденное. Она присмотрелась и удивилась: погром, но ничего не разбито. Ни единого осколка, шкафы и зеркала сияют целыми и чистыми стеклами, хотя комната завалена грудами одежды. Поверх одежной кучи посреди гостиной совсем уж издевательски стояла на блюдце ее любимая чашка из тонкого фарфора.

Света знала, что нужно вызывать полицию, но сил на это не было. Предыдущие сутки Света провела в больнице, дежурила в приемном отделении. Ночка выдалась та еще: поток пациентов не прерывался до самого рассвета. Света настолько устала, что все произошедшее доходило до нее медленно, как в тумане. В конце концов, все плохое уже случилось. Какая разница – приедет полиция сейчас или через несколько часов.

Она стала врачом по настоянию родителей. Училась, что называется, без фанатизма, но практическая работа понравилась, затягивала с каждым днем все сильнее. Постепенно поняла, что каждый пациент – это медицинский детектив. На поверхности всегда следствие внутренних процессов. Вот в них-то и нужно разбираться, искоренять причину, а не то, что первым бросается в глаза при осмотре.

Света относилась ко всем пациентам одинаково, не выделяла состоятельных, легко открывающих кошелек. Жалела никому не нужных, брошенных собственными детьми бабулек и безродных мужичков, не удосужившихся создать семью. Часто покупала таким позабытым людям конфетки или печенье, яблоки или ягоды летом. Кормили в больнице очень хорошо, но ей хотелось поддержать этих несчастных. Просто по-человечески жалела тех, кому не повезло. Старалась делать это втайне от персонала отделения, чтобы никого не раздражать.

Однокурсники и знакомые считали ее откровенной неудачницей: живет на зарплату, ни карьерой, ни наукой не занимается. Именно такое определение она однажды услышала от коллег, случайно подслушав чужой разговор. Использовать чужое несчастье в качестве материального источника она считала невозможным, хотя именно этим многие коллеги и занимались.

Когда-то очень давно, лет в десять, Света нашла дома старую-престарую книжку, в которой были странные буквы, вроде русские, вытянутые или изогнутые, некоторые как улитка или с крестиком. Из-под обложки выпал листок, исписанный папиной рукой.

«Тот, кто ходит в правде и говорит истину; кто презирает корысть от притеснения, удерживает руки свои от взяток, затыкает уши свои, чтобы не слышать о кровопролитии, и закрывает глаза свои, чтобы не видеть зла; тот будет обитать на высотах; убежище его – неприступные скалы; хлеб будет дан ему; вода у него не иссякнет».

Текст сам собой сразу врезался в память, хотя и неясно было, о каких высотах идет речь. Папы дома в тот момент не было, и только спустя много лет она узнала, что это текст книги Исайи, пророка Ветхого Завета. Понимание всеохватности и неколебимой правды священных изречений пришло к ней много позже, а тогда ее детское воображение поразили необычные слова, их внутренняя, не требующая доказательств, справедливость.

Со слипающимися глазами Света быстро встала под теплый душ, мимоходом заметив, что ванная осталась нетронутой. Добредя до дивана, женщина сразу провалилась в сон – без сновидений и мыслей, от которых сейчас никакого толку. Сквозь сон она слышала звонок в дверь, но проснуться настолько, чтобы встать и открыть, у нее не получилось.

Сон закончился, когда солнца стало слишком много, как бывает после полудня.

Приведя себя в порядок, Света позвонила в полицию и сказала дежурному, что у нее по такому-то адресу погром и бардак и она понятия не имеет, кто все это сделал.

Приехавшая группа ничему не удивилась. Старший группы, мужчина около пятидесяти, явно хотел поскорее закончить все и убраться восвояси. Коллеги звали его Дмитрием Александровичем.

– Гражданка, что у вас пропало? – несколько раз повторил Дмитрий Александрович, прежде чем до Светы дошло, что деньги и драгоценности на месте. На самом видном месте была вывернута шкатулка с «золотым запасом» – так в шутку называла она свои цепочки, колечки и сережки. Деньги – и рубли, и доллары – тоже были на месте. Собственно, не в резной шкатулке, а посреди постельного белья, присыпанного сахаром, но ни одна купюра не исчезла.

Не оказалось только документов – паспорта и свидетельства о рождении. Копию паспорта Света всегда носила с собой в сумке, а вот оригинала нигде не было.

– Гражданка, – строго сказал Дмитрий Александрович, – вы все спокойно разберите, может, и найдется еще паспорт ваш. И постарайтесь понять, кто мог устроить беспорядок. В любом случае завтра жду вас в отделении, нужно все оформить. Вот мой телефон, если будете задерживаться, наберите. И если что-то в этом роде, – Дмитрий Александрович неопределенно пошевелил пальцами, – еще произойдет, сразу звоните тоже. Независимо от времени суток. Смените замки как можно быстрее.

– Спасибо. Совершенно не представляю, кому это все понадобилось. Конечно, документы буду искать.

После отъезда полиции принялась за устранение погрома, и это заняло меньше времени, чем ожидалось. Вещи были просто свалены в несколько куч, некоторые даже с плечиков не сняты. Засыпано все было манной крупой – отряхнуть и все в порядке. Вазы, посуда, книги, деньги и «золотой запас» достаточно быстро заняли свое привычное место. После пылесоса и влажной тряпки квартира выглядела снова отлично, как будто ничего и не произошло.

Остаток дня ушел на пересмотр тех мест, до которых разгром не докатился. Света заглянула на все полочки и во все ящики, с фонариком обследовала кухню, перебрала обувной комод в прихожей, даже подняла цветы на балконе – напрасно, документов нигде не было.

– Ну что же, все остальное завтра, – сказала вслух себе Света. – Баиньки пора.

В дверь позвонили, один раз, резко и настойчиво, и еще стукнули, как будто кулаком с досады. Никто из знакомых или соседей так не звонил. Света кинулась было к двери, но тут же застыла. Вдруг это погромщик? Схватила телефон – позвонить Дмитрию Александровичу, но решила подождать, сделать вид, что дома никого нет. Если позвонят еще раз или будут ломиться, тогда и наберет.

Никто больше не звонил, не стучал и не ломился. Прождав в тревоге около получаса, Света все же собралась с духом и приоткрыла дверь на малюсенькую щелочку. На коврике снаружи лежал ее паспорт.

Света схватила его и нырнула обратно, в безопасную пустоту квартиры. Паспорт был цел, и внутрь вложено свидетельство о рождении. Но под обложкой обнаружился еще красочный рисунок, от которого у Светы в буквальном смысле подкосились ноги так, что пришлось сесть на пол.

Вверху листка был крайне реалистично нарисован череп с прилипшими волосами, а под ним красовалась надпись изысканным витым почерком:

готовься

С мягкого знака стекали нарисованные капли крови – настолько выпуклые, что Света отдернула руку. И еще – не было заглавной буквы. Ей стало нехорошо. Угроза реальна, однозначно. Стучало сердце, недоставало воздуха, и очень хотелось спрятаться в какой-нибудь уголок – хотя бы голову засунуть, как страус. Никаких мыслей о том, кому и зачем это нужно, не было. К чему готовиться? Явно к чему-то плохому.

Тревога унесла сон, и забыться удалось после полуночи. Уже в дреме Света подумала, что завтра первым дело поедет к Дмитрию Александровичу и покажет в полиции это безобразие. Придется с работы отпрашиваться, но спокойствие дороже.

Света испугалась бы еще больше, если бы знала, что сказал эксперт Дмитрию Александровичу внизу, когда уже никто не слышал:

– Квартиру вскрыли, использовали отмычку.

Дмитрий Александрович отреагировал несколько необычно.

– Петя, – сказал он эксперту, – придержи свои выводы до завтра, пока она в отделение не придет. Если паспорт не найдется, заведем дело. А если найдется, передадим в «Эквидад», пусть они разбираются без спешки. Это дело семейное – кто-то кого-то обидел и обиженный пакостит. Начнем мы копаться – времени потратим немерено, а в итоге окажется, что конфликт выеденного яйца не стоит. В «Эквидаде» и сотрудников множество, и денежки водятся, и начальство не подстегивает по срокам. Лады?

– Без проблем, – ответил Петя. – Я сам думал тебе это предложить.

Глава 2

Игорь Пересветов

Игорек – Игорь Владимирович Пересветов, красавец сорока лет, – изначально не собирался быть сыщиком, а хотел стать скульптором. Монументальный гранит взять было неоткуда, поэтому силы пробовать стал на глине. Глину брал в карьере за городом, благо материала там неограниченное количество. Мастерскую получилось оборудовать у бабушки, жившей на окраине родного города в частном доме. Собственно, никакая не мастерская – так, сарайчик под крышей. Там глина отлично сохла, воздух свободно проходил сквозь неплотно подогнанные доски.

Свое творчество Игорек ни с кем не обсуждал, даже с бабушкой, которая явно была в курсе дела, но тактично молчала. С творчеством выходило не все гладко. Лучше всего получались копии. В Сети можно было найти 3D-изображение и рассмотреть подробности со всех сторон. Получалось очень похоже, правда, маленького размера. Когда же Игорек пытался воссоздать что-нибудь другое – птичку, кошку, гроздь винограда, – ничего не удавалось. Как-то сразу становилось понятно, что птичке ни за что не взлететь, кошка страдает генетической аномалией, а виноград похож на камень. Бабушка это понимала, но молчала – пусть уж лучше лепит, чем без дела болтается.

Творчество закончилось в один день, когда Игорь показал самое удачное из созданного дальнему родственнику, проработавшему всю жизнь в областном музее. Собралась целая комиссия из трех человек и вынесла однозначный вывод: таланта нет. В лицо сказали не так жестко, конечно, но глаза у комиссии были пустые, и стали советовать заняться оформительством.

Игорь внутренне был готов к такому выводу. Когда он лепил копии, на душе было умиротворение и спокойствие. А когда делал что-то сам, внутри ничего не было – пусто, тихо, как будто паутина с потолка сарайчика протянула нити к самому сердцу. Душа пуста, и выражать нечего.

После творческого поражения ничего важного в его жизни не происходило. Образование закончил, конечно, получил диплом, но и только. Рабочая рутина, случайные женщины, пьянки разной степени тяжести, раздрай с родителями, мотание по чужим съемным углам. Жить с родителями было уже поздно и некрасиво, а своей семьи не получалось. Настоящую боль принесла только смерть бабушки. Без нее в мире закончилось тепло, зато прибавилось тоски и неприкаянности. Бабушка никогда не вела душеспасительных бесед, а просто была рада любому его появлению, в каком угодно состоянии. Вот к ней-то Игорь никогда не позволял себе прийти пьяным или грязным. Звонить по пьянке звонил, и она всегда по голосу понимала, что с ним. Но молчала, словами как будто гладила. Вспоминать эти беседы было нестерпимо стыдно.

Катиться бы Игорю по наклонной, если бы не очередная ежегодная встреча одноклассников. Один из бывших однокашников, Андрей Васильев, сильно обрадовался, когда понял, что у Игоря нет постоянной работы, и тут же предложил идти к нему.

– А делать что? – удивился Игорь неожиданному предложению.

– Агентство «Экидад» – мое. Законность, значит, по-испански. Слышал, наверное. Мне необходимы такие сотрудники, как ты. Конкретно ты нужен. Я тебя искал даже. От бабушки твоей покойной невозможно было добиться, где ты и чем занимаешься, а квартир ты много сменил. Понимаешь, мне нужен человек с хорошо развитой логикой, но такой, чтобы чувствовал человеческие слабости. Чтобы не осуждал, а мог представить себя на месте другого человека, был в его шкуре, так сказать. Вот ты как раз то, что нужно. Профессиональные тонкости освоишь по ходу дела. Понравится – помогу с образованием профильным, есть заочная форма. Я же помню, каким умницей ты был в школе. А что жизнь помотала – так даже лучше. Людям сочувствуешь наверняка. Пойдешь?

– А зарплата хоть будет?

– И зарплата, и проценты от заказчика, и машина служебная, и даже пожить можешь первое время у меня на даче. Домик нормальный, небольшой, правда, но все необходимое есть. От конечной остановки трамвая минут десять пешком, если без машины. Если хорошо себя покажешь, буду просить для тебя малосемейку у городской администрации. Так пойдешь?

– Давай, роскошные условия для моего нынешнего положения.

Телефонный звонок раздался в новом кабинете Игоря Пересветова на второй день после того, как в его трудовой книжке появилась запись об очередном трудоустройстве. Звонок полицейского переадресовала Игорю секретарша.

Игорь внимательно слушал Дмитрия Александровича, невольно отмечая для себя четкость речи и логичность изложения фактов полицейским, давнишним приятелем. Знакомство с Дмитрием Александровичем состоялось лет десять назад на алкогольной почве, но выпивка – это одно, а дело – совсем другое.

– Дай ей мой телефон и пусть идет на работу, – сказал Игорь, выслушав все подробности вчерашнего происшествия у Светы. – Скажи, чтобы звонила, если что-то ее насторожит. Я за ней похожу, посмотрю, как и что, но ей этого не озвучивай. Пусть сейчас меня наберет, чтобы я знал ее номер.

Через минуту зазвонил мобильный Игорька, и мелодичный, нежный женский голос проговорил:

– Здравствуйте, я Светлана Николаевна, ваш телефон мне передал Дмитрий Александрович. Я была в кабинете, когда он вам звонил, повторять все не буду. Честно сказать, мне страшно. Замок постараюсь сменить сегодня, но он же знает, где я живу, и про работу, наверное, тоже.

– Он – кто? Вы знаете, кто был у вас в квартире?

– Нет, но думаю, что это был мужчина. В коридоре у порога я нашла пустую банку от энергетика. Я доктор и никогда такую гадость пить не стану. Мои подруги тоже пьют совсем другое.

– Я понял. Банку выбросили?

– Нет, оставила, хоть и смотреть на нее противно.

– Так, Светлана Николаевна, идите на работу спокойно и живите так, как будто ничего не произошло. Я буду рядом. Ваше фото мне передали. Пока не буду подходить к вам, мне так удобнее. Если что-то покажется вам подозрительным или необычным, сразу звоните. Увидимся через пару дней, ответите на мои вопросы.

– Ясно. Чтобы не спугнуть того предполагаемого преступника. Спасибо огромное. Надеюсь, что вы разберетесь быстро. Хорошего дня и до свидания.

«Хотя бы не дура, уже легче, – подумал Игорь. – Не будет мешать, и то ладно».

К женщинам новоявленный сыщик Пересветов относился своеобразно. Он их любил за красоту, сексуальность, непосредственность, уважал за возможность продолжения рода. Но не считал их равными мужчине, а как бы несколько ниже. Вместе с тем в глубине души он их боялся. Весь его немалый жизненный опыт подсказывал, что мужская логика напрочь разбивается о женскую интуицию, способность заморочить голову, прикинуться глупенькой и в итоге получить то, что нужно. Причем проделывали дамы это настолько виртуозно, что Игорь регулярно оказывался в положении проигравшего и не всегда понимал, как именно это вышло.

То, что работа на новом месте началась с происшествия с женщиной, Игорь посчитал дурным знаком.

Глава 3

Ночь прошла как одна минута – Света вчера устала настолько, что проснулась в той же позе, в какой легла в постель вечером. Однако пробуждение случилось до звонка будильника, хоть и за пару минут, но все же… Значит, организм успел восстановиться, что уже хорошо.

Внешность человека и его внутреннее содержание не всегда совпадают. У мужчин это видно четче, а у женщин маскируется одеждой, макияжем, манерой поведения. Окружающие воспринимали Свету тихой и малозаметной, неконфликтной и спокойной. Но все, кто знал ее давно и хорошо, понимали, что внутри серой мышки живет неустрашимый боец. Отважный, бесстрашный и не умеющий отступать. Конечно, она плакала, как положено в трудную минуту женщине, конечно, боялась, как все. Но страхи и слезы ничего по большому счету не значили – так, рябь на море. В сложной и реально опасной ситуации Света собиралась в комок, становилась устремленным на цель орудием, говорила односложно. За это ее глубоко уважали коллеги: можно положиться в трудной ситуации, выложится, но не подведет.

Вот и сейчас Света почувствовала себя совсем не так, как вчера. Растерянность и страх отступили: нужно спокойно разобраться в происшествии, понять цель хулигана или преступника, только и всего.

Завтракая и одеваясь, Света все время помнила о том, что на нее будет смотреть мужчина. Поэтому вместо брюк надела юбку и свитерок, подчеркивающий все выпуклости. Хоть чем-то себя порадовать, пока обстоятельства непонятные. Собственную внешность она оценивала критически: слишком далека от длинноногих красавиц, мужчины не оборачиваются, но не уродина, и это все.

Света снимала квартиру рядом с больницей, чтобы не зависеть от транспорта. Собственная квартира у нее была, осталась от родителей. Она ездила туда раз в месяц – проведать, оплатить коммуналку, поговорить с соседями. Квартира еще хранила запахи самых дорогих на свете людей, все там было так, как будто родители уехали ненадолго. Приезжать туда было мучительно: слишком свежа и неожиданна потеря. Родители разбились на машине по дороге на отдых, и с того страшного дня прошло всего три месяца. Их раздавил грузовик, водитель заснул за рулем. Полиция завела уголовное дело, но Света не захотела видеть того, кто лишил ее самых дорогих людей. Услышала от следователя, что водитель – отец троих детей, и решила, что пусть будет как будет, никакой дополнительной компенсации лично она требовать не станет.

От раза к разу родительская квартира становилась все более чужой, менялся запах, появилась затхлость. Но пока душевных сил на то, чтобы убрать с глаз последнее напоминание о родителях, у Светы не было. Жить здесь, бесконечно заливаясь слезами, тоже не хотелось. Изменить подвешенное состояние пока не хватало душевных сил. Пусть идет, как идет, а там видно будет.

Сегодня как раз был тот тяжелый день проведывания квартиры. Это нужно сделать вечером даже через силу.

Дорога от квартиры до работы занимала минут пятнадцать пешком. Света очень любила эти минуты. Сразу за дверью подъезда воздух был другой, запахи жизни манили, а если шел дождь, то это вообще праздник – капли и брызги, свежесть и умытость вокруг. Быстрая походка на каблуках напрягала тело, чувствовалась каждая мышца ног. Иногда казалось: чуть ускориться – и взлетишь.

Перед больничными воротами под ноги упал огненный шар, упал и покатился прямо на Свету. Это было так неожиданно, что она едва успела отскочить. Тут же поняла, что тропинка делает уклон и огонь идет на нее просто под действием силы тяжести.

Шар прокатился мимо и спустя пару минут погас. Света нагнулась, чтобы рассмотреть. Оказалось, что это туго свернутая тряпка, от которой шел сильный запах то ли бензина, то ли керосина. Людей вокруг нет. Это значит, что кто-то специально бросил ей огонь под ноги, выбрав удобный момент.

Света внимательно огляделась, благо на деревьях вместо листьев только почки, видно далеко. Ближе всего к воротам располагается хирургический корпус. Подняв глаза к крыше, Света внутренне похолодела: дверца чердака открыта и заметно какое-то шевеление внутри. То есть кто-то наблюдает за ней и запугивает. Кто это делает и зачем?

Позвонила Игорю Пересветову только после обхода, раньше невозможно было никак. Тот возмутился, поскольку с момента неприятного происшествия прошло уже почти два часа. Сказал, что осмотрит все сам, и категорично предупредил, что на будущее нужно звонить сразу же, желательно не сходя с места.

На будущее – то есть Игорь думает о том же, о чем и она сама. Это только начало, нужно быть готовой ко всяким неожиданностям. Малоприятно, но реальности лучше смотреть прямо в глаза.

Звонок Игоря раздался в конце дня, когда Света с тянущим чувством тоски собиралась с духом, чтобы отправиться в родительскую квартиру.

– Не обрадую, – сказал Игорь. – На чердаке действительно кто-то был, я нашел банку из-под керосина и широкую ленту, что-то типа пращи. Зажженную тряпку прицельно метнули.

Оба помолчали, затем Игорь продолжил:

– Мне нужно поговорить с вами, требуется доскональный рассказ обо всем, что было в вашей жизни. Родственники, друзья, мужчины, дети, интересы, происшествия. Кроме того, мне необходимо устроиться в больницу на работу. Безразлично, в каком качестве. Сегодня, чтобы осмотреть чердак, пришлось шпионскую деятельность развивать. Хлопотно это и долго. Тот, кто метнул огненный шар, свободно передвигается, не обращает на себя внимания и не вызывает подозрений.

– Я поняла. Может, не сегодня? Мне нужно проведать родительскую квартиру, я уже соседям позвонила.

– Откладывать нельзя. Я поработаю таксистом, заодно и поговорим. Буду ждать вас через квартал от больницы, на парковке у магазина. Черный джип, номер легкий – три семерки. Подходите. Как вы выглядите, я знаю. Пешком сюда минут пять. Прихорашиваться не имеет смысла, вы и в форменной одежде весьма привлекательны. Садитесь на переднее пассажирское сиденье.

Света не успела ничего возразить, в телефоне уже гудки. Вот паршивец! Мало того, что командует, так еще и бессовестно разглядывал. Но с другой стороны, профи, раз проделал все незаметно. Изобразим пока послушную дурочку, беспроигрышный вариант в любом случае.

Черный джип с номером 777 нашелся сразу. Света открыла переднюю пассажирскую дверь и села, удобно откинувшись.

– Здравствуйте поближе, – повернула голову к водителю.

И замолчала, мысленно уронив челюсть. Игорь Пересветов выглядел именно таким, каким должен быть сыщик.

Рослый и сильный, он занимал собой все водительское сиденье, до потолка. Аккуратные и ухоженные кисти, плотная шея и простое, чистое лицо. А глаза – серые, ироничные и явно очень умные. С обладателем таких глаз не нужны лишние слова и маловероятна ложь. Такому можно действительно рассказывать все до конца, не боясь быть неправильно понятой.

Тут же Света поняла, что все будет хорошо. Присутствие этого человека как будто освобождало ее ото всех неприятностей разом.

– Поехали, – буднично произнес Игорь. – Я знаю, где находится квартира ваших родителей. А пока расскажите мне, кому вы смогли так насолить, что рядом появился поджигатель.

– То есть случайный поджог вы отметаете сразу?

– Конечно. За вами следили несколько дней, прежде чем метнуть огнем. На чердаке было еще старое одеяло и много окурков разной степени давности от женских сигарет. Сигареты коричневые тонкие, такие обожают истеричные дамочки. Признавайтесь, увели у подружки кавалера? – добавил другим, слегка издевательским тоном.

– Фу, никаких кавалеров я отродясь не уводила. Глупо охотиться за мужчиной, мир устроен наоборот.

Тут Игорь посмотрел на нее с явным интересом – похоже, у дамочки есть мозг. Света продолжала:

– Что у меня есть такого, что привлекает преступника? Живу от зарплаты до зарплаты, золота с бриллиантами нет, накоплений тоже. Только и есть, что родительская квартира. Других наследников, кроме меня, тоже нет, родни у нас мало. Да и в квартире брать нечего, кроме стен. Мои родители всегда собирали денежку на отпуск, ездили по новым местам и отдыхали, а не вкладывались в ремонт с интерьером. Жили как все, мебель и ту как купили после переезда, так и стоит. Честно – представления не имею, кого я могу в материальном плане заинтересовать.

– Так не бывает. Вспоминайте, думайте, с родней пообщайтесь. Должна быть причина. Приехали.

Нехорошее предчувствие появилось у Светы еще на лестнице. На родном третьем этаже тревога усилилась. Дверь открылась ключом легко, но предчувствие не обмануло: в квартире явно побывал кто-то чужой. По всему видно, что злодей боялся быть обнаруженным, обыскивал осторожно. Шкафы открыты, все перерыто, часть вещей и белья на кровати, диване и столах. Сдвинута даже картина на стене, и зеркало висит криво.

– В доме был какой-то тайник? Сейф или потайное место?

– Нет, незачем, всегда все на виду. Деньги на хозяйство всегда лежали на стеклянной полочке в горке. Да вот же они…

– Здесь совсем немного, но грабители обычно даже такую мелочь не оставляют. И здесь ничего не пропало? Светлана, постарайтесь успокоиться и осмотритесь.

Света медленно обводила взглядом до боли знакомую комнату. Вот оно! У стены между окон стоял старенький секретер, покупали его пару десятилетий назад. На полке по-прежнему стояли книги, а за откидной створкой был маленький ящичек на замке, в котором родители хранили документы и разные памятные мелочи. Сейчас ящичек был открыт и абсолютно пуст. Дальше обыск, судя по порядку на кухне и в спальне, не пошел.

– Что там было?

– Свидетельство о браке родителей, нотариальная копия моего свидетельства о рождении, фотографии родителей и меня маленькой. Все остальное я забрала сразу после того, как…

– Понятно. Теперь нужно думать, кому и зачем нужны документы о вашем происхождении. Делайте вид, что ничего не произошло, соседям не рассказывайте пока. Позже подвезу вас еще раз, наведете порядок. Сейчас отвезу вас домой. Сидите дома до утра, никуда не выходите. Утром довезу до работы. Передвигаться одной вам пока не следует.

Все это было сказано таким командирским тоном, что о возражении не могло быть и речи. Света и не думала возражать: чувствовать себя под защитой гораздо лучше, чем ежеминутно ждать неприятностей.

Глава 4

Утро началось с пронзительного, длинного звонка в дверь. Хорошо, что завернулась в длинный халат: на пороге стоял Игорь. Выглядел он сегодня совсем не так, как вчера. Лицо как будто немытое, волосы неровно выстрижены, выбрит неряшливо. Зубы, похоже, не лечены лет пять, темные, неровные. Свитер какой-то заношенный, пузыри на брюках. Главное – общее ощущение потерянности, неудачи, просительное выражение лица.

Света опешила. Как возможно так измениться за ночь?!

– П-проходите. Сейчас чаю попьем.

– Вижу, впечатлил. Маскарад, стало быть, удался. Чайник ставь, а завтрак на двоих я с собой принес.

Из-за спины Игорь достал фирменный пакет дорогого магазина, из которого потянуло ароматом свежей выпечки.

– А что, мы уже на «ты»?

– Само собой. Я же твой брат двоюродный.

– Это как?!

– С сегодняшнего утра. Вот и паспорт мой, фамилии одинаковые, потому что наши отцы были родными братьями. Ты же в замужестве фамилию не меняла, я проверял.

Игорь тепло улыбнулся, глядя в растерянное лицо Светы.

– Чайник-то включи. Пить хочется. План такой: я твой двоюродный брат по отцу. Узнала обо мне недавно, после того как родителей не стало. В прошлом сильно пьющий, но года три как завязал. Жена во время запоев из дома выгнала, детей нет. Решил уехать из родного города, чтобы дружки назад в пьянку не затянули. Электрик, документы есть. Руки золотые, умею все. Другой родни, кроме тебя, на свете нет. Решил начать жизнь заново. Ты, добрая душа, пожалела родную кровь. Хочешь пристроить на работу в больницу, чтобы на глазах был. Ну а если каморка какая в больнице найдется, чтобы ночевать там, то лучшего и желать не надо. Жизнь-то личную мне надо устраивать, незамужняя нормальная женщина наверняка в больнице найдется. Сейчас поедем к тебе на работу, озвучишь все это в отделе кадров.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.