# Истина внутри кошмара

Владислав Алексеев

Каждая душа после смерти попадает на тот свет, но не всякая заслуживает вечный покой, ведь за черствое сердце и отрицание собственной кончины ждет суровая расплата. Вот только возможно ли совершить побег из загробного мира, сохранив при этом собственный рассудок?Блуждая в темном тумане среди мертвых деревьев и высоких скал, Ромалин предстоит понять, почему она оказалась в самых низинах потустороннего царства, и какие секреты таят в себе нескончаемые голоса в ее голове.

© Владислав Алексеев, 2022


ISBN 978-5-0055-9626-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

## 1. Непредвиденные обстоятельства

Голоса пронзали голову насквозь, наполняя ее разнородными шумами и не оставляя при этом шансов разобрать хотьединое слово. Обрывочные и неразборчивые фразы, принадлежащие разным людям, доносились будто бы издалека, напоминая свист сильного ветра. Даже заткнув уши обеими руками, не получается избавиться от этого разрывающего разум ужаса.

К счастью, когда, казалось, что меня вот-вот разорвет на части, звуки постепенно начинали утихать.

Вот только стало ли лучше?

Однозначно, нет.

Это странное место можно было бы назвать ужасно тихим, если бы не постоянный гул и периодические приступы, вроде того, что произошел сейчас.

Взгляд поймал девушку, которая смотрела на меня из-за серого безжизненного дерева. Неужели, здесь все-таки есть кто-то еще, способный разбавить мое одиночество? Я побежала ей навстречу, но она мигом скрылась в черном тумане.

– Стой, куда же ты!

Но было слишком поздно, от нее не осталось и следа. А может, она мне просто померещилась? Тем более черты лица будто бы знакомые…

– Да сколько это будет продолжаться? – вскрикнула я.

Опять из моего рта вышел непонятный шум. Он очень сильно напоминал речь, но те слова, что я произнесла, сильно искажены. И пусть мне понятен их смысл, нельзя однозначно сказать то же самое про убежавшую наблюдательницу.

Эти скалы, мертвые деревья, непонятный туман кругом уже заставили меня потерять счет времени. Может, я здесь всего пару дней, а может даже целые месяцы, и за все это время, кроме странных галлюцинаций, ни единого намека на то, что это за место.

Снова сотни шагов в непонятном направлении. Я просто двигалась вперед до первого тупика, а после сворачивала налево. Почему именно налево? Наверное, привычка, ведь дома именно в этой стороне располагались моя комната. К сожалению, от нее ничего не осталось. Кажется, это был пожар, но картина, всплывающая в голове, расплывалась так, будто это старинное воспоминание из детства.

Вообще любые мои попытки вспомнить хоть что-нибудь довольно смутные. Помнится лишь то, что моя жизнь вышла не слишком веселой. Постоянные ограничения, запреты, собственная слабость, и все это в лице каменных стен моего дома, из которого я редко выходила наружу.

Особенно в детстве, которое прошло под старательной опекой родственников.

Можно ли считать такую жизнь полноценной? Жизнь пленницы собственной судьбы, вынужденной страдать и доставлять массу трудности окружающим.

«Лучше бы я вообще не рождалась» – именно так мне казалось в особенно трудные моменты. Но все же, это случилось, а значит даже кому-то вроде меня может быть предоставлен шанс сделать что-то выдающееся, внести свой вклад в развитие собственного народа.

Жаль, что до этого дело так и не дошло, по вине одного единственного человека, который, в противоположность мне, оказался слишком талантливым и могущественным.

На пути появился особенно узкий туннель, протиснуться через который можно лишь двигаясь боком. Понимая, что терять мне все равно нечего, я решила проверить этот путь. В конце концов, он отличается от обычных тропинок, да и мое тело достаточно худощавое, а потому не застряну. В процессе продвижения промелькнули воспоминания о пещерах, в которых неоднократно приходилось лазить в поисках чего-то интересного, будь то камешки необычной формы, или даже редкие минералы. Кажется, подобные находки представляли для меня немалый интерес. Меня это сильно развлекало, и ради такого можно даже убежать из дома, когда бдительность родителей немного ослабевала.

За все время перемещения ни один кусочек не отвалился от каменных пород спереди и сзади, ни разу сверху на меня не посыпалась пыль. Объекты вокруг казались настолько однородными и не разрушаемыми, что порой даже сливались друг с другом.

И вот – свет в конце расщелины. Конечно же, не в прямом смысле, ведь света здесь практически не имелось. Более того, я до конца не понимала, как вообще удается что-то видеть, ведь никаких источников огня или намеков на солнечные лучи здесь нет, а туман настолько непроглядный, что вряд ли пропустит через себя хоть какие-то проблески.

Выкарабкавшись, я споткнулась и упала на колени. Никаких болевых ощущений не последовало, впрочем, как обычно. Еще с момента появления мои попытки прощупать окружение закончились практически ничем. Пальцы чувствовали объект, но не более того. Никакой шершавости, гладкости, неровности и прочего, будто бы конечности особенно сильно затекли после неудачной позы во время сна и стали совершенно резиновыми.

Снова эта девушка стояла передо мной, но в этот раз слишком близко. Я лишь улыбнулась, уже предвидя как она в очередной раз убежит, стоит мне только подняться на ноги.

Но, к моему удивлению, этого не произошло.

– И чего ты встала? Самое время скрыться в тумане, тебе ведь так нравится бегать от меня.

Она не шелохнулась, продолжая смотреть на меня с безразличным выражением лица. Двигалась лишь шея, поворачивая голову так, чтобы ее зрачки впивались в мою душу. Я часто всматриваюсь во что-либо таким же образом, когда хочу тщательно изучить предмет или человека.

– Ладно уж, давай знакомимся, – я сделала шаг вперед. – Меня зовут Ромалин.

Ответа снова не последовало, но и убегать девушка все еще не собиралась. Ее прическа сильно напоминала мою: локоны неровные, челка слегка спадала на глаза, а в некоторых местах волосы будто бы слипались между собой. Одним словом, все так же неаккуратно, как и на моей голове. Разница лишь в том, что у нее шевелюра каштановая и подлиннее, в то время как моя смоляно-черная покороче, да еще и вечно стоящая дыбом на макушке. Конечности худые, даже немного костлявые, тоже подозрительно напоминали мое телосложение.

Я редко уделяла внимание своей внешности, мне это казалось пустой тратой времени, ведь есть множество занятий, способных принести больше пользы для собственного саморазвития.

Черты лица и рост девушки категорически не совпадали с моими. Разница почти в голову, несмотря на ее такой же взрослый внешний вид как у меня, а также веснушчатое лицо, с таким выражением, будто она вот-вот начнет давится со смеху.

Я подошла ближе и помахала рукой у нее перед носом. Никакой реакции, будто бы смотрит сквозь мою ладонь.

– Как хочешь, – я плюнула на свои бессмысленные попытки. – Мне нет до тебя никакого дела.

Ничего не оставалось, кроме как двигаться дальше. Пусть окружение и оставалось для меня загадкой, как и цель моего пребывания здесь, я всегда буду идти вперед, и неважно, какое расстояние придется преодолеть. Паникуют и топчутся на месте лишь слабые, а это не мой удел, ведь насколько бы сложной ни оказалась проблема, она обязательно будет решена. Будучи немощной и болезненной с рождения, мне всегда приходилось полагаться лишь на собственную решительность.

Непреодолимых препятствий не существует, любые стремления достижимы…

И любой противник может быть побежден.

Таково мое мировоззрение, и я от него не отступлюсь.


Туман немного отступил, предоставив мне чуточку больше обзора. Гул все еще свистел в ушах, навевая жуткую атмосферу. Но самое интересное изменение коснулось голосов – они стали более разборчивыми и четкими, но, к сожалению, смысл так и остался мне непонятным.

Продолжая двигаться прямо, я наткнулась на тупик в виде кольца из скал с единственным входом. Внутри, прижавшись к коленям, сидел человек. Он скулил и всхлипывал, периодически выговаривая непонятные фразы.

– Эй, все нормально? – спросила я.

Нечто подняло голову вверх, обнажив крайне неприятное на вид лицо. Оно принадлежало человеку, но оказалось изуродовано настолько, что отправило бы в бегство слабонервного наблюдателя. К счастью, меня подобные вещи не пугали, ведь если этому чучелу что-то известно – придется закрыть глаза на наполовину обнаженный череп и побелевшие мутные глаза.

– Ты знаешь, что это за место? – вновь попробовала я обратиться к нему, подойдя поближе и присев на корточки.

– Все безнадежно… это конец… конец, понимаешь!

Он попытался встать, но быстро упал лицом вниз и некоторое время просто не двигался. Его речь сильно напоминала мою – такая же искаженная и странная, но смысл почему-то все равно был понятен. И все же, я не решилась приближаться к нему слишком близко.

– Что значит конец?

– Мы все… на том… свете…

В голове промелькнули воспоминания.

«Дальше я справлюсь сама, не беспокойся обо мне.»

Обгоревший дом посреди грязного болота и высоких пещер, в которых мы когда-то давно прятались от холодной зимы. Я знала их очень хорошо, ведь любила лазать по скалам. Правда, из-за собственной слабости мне приходилось постоянно пользоваться поддержкой старших братьев, которые были мне очень дороги.

Но в конце я осталась одна – побежденная и слабая, без дальнейших целей, без мотивации продолжать бессмысленное существование с ненавистью к каждому живому существу.

Мне хорошо запомнились последние мгновения, когда ветер свистел в ушах, а хлипкое тело стремительно летело вниз, инстинктивно прикрывая руками голову, будто бы это может спасти меня от падения в бездну.

Рука полумертвеца схватила мою ногу, вернув в реальность. Я выдернула схваченную конечность и отстранилась от туши, продолжавшей мычать под нос что-то непонятное. Желания оставаться в этой пещере больше не было.

Выйдя наружу, я глубоко задумалась. Если это и правда загробный мир, то здесь должно быть множество душ, но за такое длительное время скитаний встретились лишь две, и при этом одна из них поразительно эффектно меня игнорирует, а другая выглядит так, будто разлагается здесь уже длительное время. Неужто все это очередная безнадежная клетка?

Нет, я этого так просто не оставлю. Если существует способ выбраться отсюда, я его обязательно найду!

Для начала необходимо тщательно обдумать все, что мне известно на данный момент. Присев, я мысленно начала перебирать зацепки. В реальном мире хоронят тела людей, а значит здесь, скорее всего, только моя душа, что объясняет мою слабую чувствительность к окружению. Если здесь скапливаются души погибших, наверняка есть место, где их много, ведь не могут все они забиваться по углам, как этот червяк.

Исключения лишь два – души рано или поздно разлагаются, как тела после смерти, либо отсюда все-таки есть выход.

Далее, необходимо понять, как устроен этот лабиринт и в чем его особенности. Я блуждала здесь очень долго, и вся местность казалась ужасно однообразной. Ситуацию особенно усугублял туман, ограничивающий видимость, но в какой-то момент он начал медленно расступаться. Связано ли это с моими перемещениями, или дело во времени пребывания здесь?

К моей голове снова начали подступать голоса.

– Ох, неужели опять? – выругалась я.

Понимая, что, как и в прошлые разы, у меня не получится утихомирить этот шум, было принято решение просто двигаться. Думать в таком состоянии невозможно, а потому лучше потратить время на дальнейшие поиски хоть чего-нибудь в этой темной пустыне.

«Ты выглядишь странно…»

Я замедлила шаг, прислушиваясь к звукам внутри. Впервые мне отчетливо удалось разобрать слова, хотя не покидало ощущение, что сказаны они были как-то не так. Голос очень тоненький, слегка дрожащий и обеспокоенный, но… в нем не ощущалось какого-то сильного страха.

Более того, он показался смутно знакомым.

В попытках сконцентрироваться чтобы разобрать чуть больше, я несколько раз врезалась в препятствия, а потому бросила попытки перемещения и просто уткнулась в стену. Периодически всплывали отдельные слова, или даже обрывки фраз:

«Прошу тебя, давай уйдем…»

«Нет, не делай этого!»

«…Да что с тобой?»

«Рэвери…»

Рэвери… это имя было сказано не моим голосом. Но причем здесь она?

«Я могу помочь…»

Помощь бы мне и правда не помешала.

«Не могу… Я…»

– Эй!

Сзади послышался голос, слегка приглушенный. Сначала показалось, что это очередной звук в голове, но внимание привлек тот факт, что он принадлежал мужчине, в то время как подобные приступы доносили обрывки только женских речей.

Может, это очередной скиталец? Было бы неплохо с ним пообщаться, вот только, для начала, хорошо бы избавиться от происходящего в моем сознании.

– С тобой все в порядке?

Рука коснулась плеча, но голова лишь сильнее уткнулась в стену. По мере того, как это безумие заканчивалось, до меня все больше доходило это странное чувство…

Чувство опасности.

– Да что с тобой, я ведь хочу помочь!

Руки отнялись от головы, а тело быстро развернулось. Я не сразу сообразила, что происходит, и сначала даже приняла это за очередное видение, но потом до меня дошло.

Мужчиной, звавшим меня, оказался тот, кто попал в это место по моей вине.

– Ты? – его лицо вскипела от ярости.

Это был Виз.


Удар пришелся по лицу, благо, я успела зажмурить глаза. Было не так больно, как в реальном мире. Точнее, сам-то удар чувствовался в полной мере, но вот неприятные ощущения после него не последовали, если, конечно, не считать падения.

– Это все ты! Твоя вина! Убью…

Незамедлительно последовал второй взмах кулаком, а за ним третий… четвертый…

Кажется, набрался уже десяток. Не может же это продолжаться слишком долго? Потеряв терпение, я воспользовалась тем, что разгневанный обидчик бичевал меня не ожидая сопротивления, и внезапно вдарила ему по ногам. Если нет возможности причинить боль надолго, то самый эффективный вариант – вывести его из строя, хотя бы на несколько секунд.

В момент его падения, я сразу поднялась и побежала. Он не медлил и погнался за мной. Дистанция невелика, а скорость у высокого Виза будет явно побыстрее. К сожалению для него, мне было известно, что невозможность решить проблему физически всегда решается хитростью. Вспоминая про черный туман, я прекратила попытки разорватьдистанцию между нами, и вместо этого как можно чаще сворачивала и петляла между скалами, намереваясь сбить его с нужного направления. Из-за плохой видимости, преследователь несколько раз потерял время, а потому, после очередной ошибки, оставалось лишь замереть и прекратить издавать звуки, скрывшись за деревом. Он пытался искать меня, но как только потерял возможность полагаться на слух, я спокойным шагом удалилась в противоположном направлении.

Отдалившись на достаточно безопасное расстояние и перестав оглядываться на каждое колебание тумана, я, наконец-то, успокоилась. Эта встреча дала новый повод для размышления.

– Из всех мертвецов мне встретился именно Виз… Но почему?

На такой вопрос в голову приходит лишь один ответ – здесь находятся те, кто скончался совсем недавно. Объяснить же это можно разными способами, начиная от неких неизвестных мне правил, заканчивая тем, что с более старыми душами что-то происходит.

И это в очередной раз дает надежду, что кто-то вполне может отсюда выбраться.

«Но ведь перед Визом ты встретила другого мертвеца, и он как раз выглядел несвежим» – в голове прозвучал веский аргумент, частично опровергающий мою теорию.

Неужели я опять неправа? Или же…

Или же это связано со способом покинуть это место. Может, некое испытание? Большинство проходит отбор, разгадывают загадку лабиринта и выбираются, а остаются либо новенькие, вроде нас с Визом, либо те, кому слишком уж долго не везет.

Я с привычки прижала безымянные пальцы к вискам и медленно помассировала, пусть это и не дало того эффекта, что раньше. Моя текущая версия происходящего построена на небольшом количестве имеющейся информации, а потому нет точной уверенности в том, что это правда. Однако, отталкиваться больше не от чего, а потому осталось лишь понять, где находится этот самый выход.

И как его найти.

Осталось выбрать направление… которых довольно много, и, к сожалению, все они абсолютно одинаковые.


– Снова ты?

Девушка стояла, прижавшись спиной к дереву. Встречаясь со мной уже в третий раз, она продолжала хранить молчание. Что с ней не так? Может, она напугана этим местом, и не знает, что делать?

– Послушай, мы могли бы объединить усилия и выбраться отсюда вместе, – предложила я.

Ее голова слабо наклонилась вниз. В этот раз зрачки этой странноватой девчушки не были направлены на мое лицо.

– Уговаривать не буду, твое дело. Сама отсюда выберусь, а ты оставайся сколько влезет, глупенькая…

Я уже хотела развернуться, как вдруг она подняла левую руку, которая была ближе всего ко мне, и указала ей направо.

– Ты хочешь, чтобы я пошла туда?

Ответа не последовало, но указательный палец не сдвинулся с места, обозначая направление.

Можно ли ей доверять? За все время она ни разу со мной не заговорила, да и не привыкла я слушать кого-либо, кто не входит в круг самых близких мне людей. С другой стороны, мне ничего неизвестно об этом месте, а потому, стоит последовать за этим жестом и проверить. Всяко лучше чем бесцельно бродить по округе.

Пройдя мимо нее, я двинулась по тропинке, вдоль нескончаемых скал и редких серых деревьев. Еще немного, и от такого однообразия начнет тошнить. Вернее, начало бы, будь такая возможность, ведь большинство ощущений здесь начисто пропадают. Со временем даже начинает казаться, что и зрение со слухом понемногу подводят. Гул становился все более жутким, голоса проскакивали чаще, а взгляд то и дело ловил странные тени, которые будто бы пытались дотянуться до меня из тумана. Именно из-за последних я, от греха подальше, старалась двигаться без остановок, благо, усталость не мучает мою душу.

Сбоку послышался стук. Обрадовавшись хоть какому-то изменению в окружающей обстановке, я рванула на шум. У скалы стоял здоровенный мужчина, который стучал по ней своими огромными кулаками. Ноги сами собой остановились от инстинктивного испуга, ведь человек был почти вдвое больше меня. Он обернулся и начал всматриваться, приставив руку ко лбу. На его конечности всего четыре пальца, а на лице целых три глаза, которые, вкупе с огромными скулами, придавали ему устрашающий вид.

Однозначно, это существо не является человеком, но, судя по искаженному как у меня телу и потерянному выражению лица, оно остается таким же пленником.

Но самым странным было не это, ведь я в точности видела его на самом краешке своего обзора, ограниченного туманом, в то время как он явно меня не замечал. Страшила сделал широкий шаг вперед и с удивлением опустил голову, заметив-таки парализованную от удивления девушку. Его колени согнулись, а голова наклонилась, принявшись тщательно меня изучать. Если бы он захотел потрогать мое тело, наверняка оно бы упало, словно деревянная фигурка.

Фигурка… в голове промелькнули воспоминания о красивых мини-скульптурах, которые я изготавливала из различных материалов. Именно отсюда такая любовь к обыску пещер на предмет полезных минералов.

Чудак тем временем потерял ко мне интерес и повернулся к дереву, а после, обхватив его двумя руками, попытался вырвать с корнем. Наверняка в этих руках сокрыты неимоверные силы, такие, что даже сама Рэвери вряд ли смогла бы причинить ему вред.

Рэвери – правительница Рандервиля, моего родного города. Я очень хорошо ее запомнила, включая то, что из-за нее моя душа досрочно попала сюда. Бессмертная девушка. Интересно, она сможет когда-нибудь попасть в это место, и будет ли работать тут ее загадочная сила? Впрочем, не так уж мне это и интересно, ведь это знание не поспособствует моим поискам.

Дерево, тем временем, одержало безоговорочную победу, а здоровяк, смирившись со своей беспомощностью, сел на дорогу. Наверняка при жизни ему все давалось легко, как и этой колдунье. Казалось, он без труда мог скрутить даже здоровенного быка без какого-либо оружия.

Я всегда недолюбливала тех, кто так легко добивался успехов в жизни. Из-за физической слабости мне не хватало сил и выносливости даже на простейшую работу, организм постоянно нуждался в отдыхе и целебных травах, ведь любая болезнь брала меня без особого труда.

А потому всегда приходилось полагаться на единственное, что у меня было и есть до сих пор – собственная голова. Хитрость, продуманные наперед шаги, умение предусмотреть опасность позволяли мне адаптироваться даже к самым сложным условиям. Если мне было холодно, я могла соорудить печку, которая отопит весь дом, включая верхние этажи. Если донимал голод, я забиралась как можно выше и метко стреляла из лука, сооруженного таким образом, что он может стрелять с минимально приложенной силой. Даже если меня донимала скукота, всегда находилось необычное занятие, способное принести пользу моей семье, заботившейся о моем хилом организме.

Сейчас же моя интуиция подсказывает, что это огромное существо может пригодиться. У него есть все, чего не хватает мне. Более того, именно оно намекнуло на еще одну важную особенность этого места, за которой следовало бы проследить.

Я начала делать очень медленные шаги в сторону сидящего существа, внимательно наблюдая за его реакцией. Он меня заметил, повернув три своих маленьких глаза в мою сторону. Его радиус обзора почти вдвое меньше моего, что даже хуже, чем было у меня изначально.

Но с чем это может быть связано? В какие-то моменты моего блуждания видимость немного улучшалась, а значит, это некий критерий, который от чего-то зависит и меняется со временем.

Может, это связано с его расой? Он похож на тех страшил, которыми запугивают маленьких детей, чтобы они не убегали за пределы города. Интересно, что все попытки воздействовать на меня подобными вымышленными персонажами всегда заканчивались провалом.

Подойдя поближе, я присела на колени. В конце концов, пусть он и настоящий, вряд ли мне что-то грозит после смерти.

– Ты понимаешь, что я говорю?

Некоторое время здоровяк разглядывал меня, но потом промычал что-то невразумительное в ответ, непохожее на речь в принципе. Руками же он попытался подать несколько жестов, сначала вертикально разведя их в стороны, а потом прикоснувшись к шее своими ладонями.

– Что-то большое тебя задушило? – с сомнением спросила я.

Чудак покачал головой, показав пальцем на себя и сжав руки в кулаки.

– Защищать… хозяин.

– Так ты кто-то вроде стражника, – догадалась я. – И тебе, видимо, сильно досталось, пока ты исполнял свои обязанности.

Он вопросительно посмотрел на меня, почесывая затылок.

– Тебя побили, пока ты защищал хозяина?

Здоровяк быстро закивал.

– Найти хозяина, я, должен.

– Твой хозяин тоже умер?

Погибший стражник, видимо, потерял интерес к диалогу, и, не ответив, вернулся к более привычному для него занятию, наивно пытаясь обрушить очередной кусок скалы.

– Да, тяжело с тобой будет. И как только твой хозяин с тобой управлялся…

Я встала и потыкала его в бедро. Он далеко не сразу среагировал на мой маленький палец, но, когда все же соизволил повернуться, от меня последовала попытка поманить его за собой с фразой «идем искать хозяина». На мою удачу это все же сработало.

– Как тебя зовут? – спросила я.

Он остановился, видимо, из-за неспособности двигаться и думать одновременно.

– Ка'тох'ар.

Непросто будет запомнить такое трудное слово.

– Приятно познакомится, я – Ромалин.

– Ро'мальен.

– Нет, не так. Ро-ма-лин.

– Ром… Ро-ома-льен.

– Ладно, пусть будет так, – сдалась я.

Вернувшись на прежнюю тропу, к направлению, на которое показывала девушка, мы двинулись дальше уже вдвоем. Пришлось прибавить скорости, потому как один шаг Ка'тох'ара стоил двух с половиной моих. При этом приходилось постоянно следить за тем, чтобы дистанция не разрывалась, ведь слабый обзор моего товарища мог легко потерять меня из виду.

И все же, почему туман работает на нас по-разному? Мне очень хотелось встретить кого-нибудь еще, желательно, человека, чтобы провести сравнение и понять, насколько у всех различаются условия.

Пару раз мы сталкивались с тупиком, а после все же повезло наткнуться на еще двоих пленников этих мест, изучавших один из перекрестков. Один из них, при виде моего спутника, расширил глаза и скрылся за ближайшим деревом, не дав возможности его разглядеть. Другой же, со скучающим видом, едва бросил взгляд в нашу сторону.

Оставшийся стоять мужчина обладал крайне нетипичной, но очень красивой внешностью. Его волосы золотого окраса, опускающиеся до самых плеч, лишь слегка помутились местной серой цветовой гаммой, из-за чего сильно привлекали к себе внимание. Выражение лица – надменное, с высоко поднятым подбородком, глазами без зрачков, прямым носом и необычайно длинными ушами. В совокупности с высоким ростом и настолько прямой осанкой, что грудь выпячивалась вперед, у него сформировался гордый и величественный вид, не испорченный ужасами этих мест.

– Ро'мальен, это не хозяин, – сказал Ка'тох'ар, показывая пальцем на красавчика.

Он ответил взглядом, полным отвращения.

– Такую уродливую тварь я бы не взял себе в прислугу.

Увы, его звонкий голос искажался, как и все местные звуки. Жаль, наверняка эти речи при жизни были намного приятнее.

Макушка испуганного, тем временем, медленно высунулась. Убедившись, что мы и правда такие же пленники этого места, он медленно подошел поближе. Небольшой рост – лишь слегка выше моего, но вот ширина больше раза в полтора. На испуганном лице бросались в глаза особенно пышные усы, щетина, большой нос, и маленькие черные глазки. Определенно, это человек, причем, довольно-таки забавный, и наверняка вызвал бы у меня как минимум улыбку, если бы не здешняя удручающая атмосфера.

Я представила этой странной парочке себя и своего спутника. Толстяк поразительно быстро сменил страх на вежливость и почтительность.

– Марлинсер! – представился он. – Или просто Марли… и, хочу сказать, ни капли я не испугался, да! Место странное, вот и проявляю бдительность.

Марли встал ровно, выпрямившись и подняв голову, почти как златовласый, но его зрачки, периодически, с опаской поглядывали на верзилу. Его товарищ не торопился отвечать, все еще презренно поглядывая на нас.

– Не обращайте внимания, хе-хе. Это Сома, он эльф, а они существа гордые. Предпочитают поменьше контактировать с людьми, – ответил за него Марли.

– Еще раз назовешь меня по имени – выдерну твою жирную голову.

Несмотря на то, что угроза была явно пустой, толстяк немного занервничал и сделал шаг в сторону.

– Давно вы здесь? – поинтересовалась я.

– Да я уж потерял счет времени. Помню лишь… а, впрочем, неважно.

Он густо покраснел, но на удивление быстро пришел в себя, словно ничего и не говорил. После, осмотревшись по сторонам, он пригнулся, и, прикрыв рот сбоку рукой, тихо спросил:

– Вы, случаем, не знаете, как отсюда выбраться?

– Пытаемся понять, если хочешь, присоединяйся, мы как раз… ай…

Уши снова пронзили голоса, в этот раз они говорили быстро, и вновь неразборчиво, но теперь казались более знакомыми.

– С вами все хорошо, дамочка?

Слова Марли отчетливо разбирались, пусть и были тише происходящего в голове.

– Что же ты стоишь, помоги ей!

– Ее проблемы меня не касаются.

– Да что же такое творится то а, как так можно? Если это и правда наказание, за то, что я сделал, то, так и быть, признаю свою вину, только прекратите это безобразие! – запаниковал Марли.

Вина… проступок… наказание…

Может это причина? Но… я не чувствую вины за что-либо, ведь мы с Рэвери простили друг друга.

«Но тебя явно не простил Виз».

И правда, у него была любящая супруга, которая осталась одна. Разрушенная семья… Все мы совершили плохой поступок – я убила невинного человека, Ка'тох'ар не защитил хозяина, Марли тоже явно чувствует себя виноватым настолько, что видит в этом причину своего нахождения здесь.

Только с эльфом ситуация непонятная. Интересно, что это за существо такое? Выглядит поинтереснее моего глуповатого крепыша.

Но тогда что тут забыл Виз? Он то в чем провинился? Нестыковка…

«Они не выживут, так ведь?»

Да кто же это говорит? Почему не могу вспомнить?

«Я не позволю вам причинить ей вред!»

Кому ей? О ком она говорит?

Перед глазами пронеслась еле заметная картина, прямосквозь закрытые веки. Толпа людей… вооруженных людей. Эти агрессивные взгляды, мелькающие среди огней, исходящих от костров…

– Да успокойся… эй, что ты делаешь?

Моя рука схватила Марли за горло, прижав его к скале. Принимая во внимание мою не самую внушительную физическую силу, а также грузность и толстую шею усача, это выглядело очень странно. Я тут же разжала пальцы и отскочила назад, упав на дорожку. Конечно, причинить ему серьезный вред у меня не было возможности, даже будь это материальный мир, но выглядел он немного обиженным.

– Прости, я не хотела, не знаю, как так вышло, – сказала я виновато, обхватив голову руками.

Повернув голову в сторону, я увидела здоровяка с разинутым ртом, и эльфа, который проявлял ко мне уже чуть больше интереса.

Не знаю, что со мной произошло, но внутри ощущалась стремительно затухающая злость, вызванная явно не моими собственными эмоциями.


Туман снова немного отступил от моего взора, из-за чего я начала связывать это с появляющимися голосами. В пользу такой мысли говорило и то, что у моих посмертных товарищей подобные проблемы встречались значительно меньше. Ка'тох'ар частенько бормотал под нос что-то непонятное и опускал взгляд, а его любовь к разминанию бицепсов и вовсе кажется ненормальной. Марли же признавался, что пару раз видел странные фигуры, а из тумана к нему порой тянутся тени, а из темноты будто бы смотрят желтые глаза. Этот толстяк все время пытается казаться смелым и бесстрашным, но пугается от малейшего шороха.

Сома же не горит желанием рассказывать что-либо. Не знаю, почему он вообще остался в нашей компании, но явно не из благих побуждений. При каждом обращении к нему, этот эльф либо открыто просит не общаться с ним, либо отвечает односложными и непонятными фразами.

После того странного случая спутники периодически смеряют меня подозрительным взглядом, будто бы принимая за виновника происходящего. К счастью, мой приступ не отбил у них желание держаться вместе, ведь оставаться наедине с окружающим кошмаром, который постепенно набирал обороты – перспектива значительно хуже. К тому же, столкнувшись с опасностью, всегда можно рассчитывать на взаимное прикрытие, и наверняка некоторые из нас решили объединиться именно по этой причине.

Вскоре я попыталась завести разговор о том, что случилось с нами до момента смерти, но, к сожалению, ничего не вышло. С Сомой все ожидаемо, не было смысла даже спрашивать угрюмого эльфа, идущего чуть поодаль от всех. Марли лишь уклончиво бормотал, что совершил некий ужасный поступок, в котором сильно виноват, только вот подробностей узнать не удалось. С Ка'тох'аром ситуация сложнее, ведь, с одной стороны, вроде понятно, где он провинился, но рассказать больше бедный здоровяк не может из-за неспособности нормально вести речь. Правда, не стоит исключать и той версии, что его язык куда более примитивный. Да, я уже догадалась, что все мы говорим на разных языках, но слова каким-то образом сильно искажаются, доводя при этом весь необходимый смысл. Это наталкивает на мысль, что коммуникация в этом месте может играть весомую роль, и лишь доказывает, что имеет смысл собираться в группы.

Тем не менее, я могу понять своих новых товарищей по несчастью, ведь тоже не собиралась рассказывать что-либо из того, что мне известно. Поведать причину своего возможного появления здесь еще можно, но описывать подробности, и делиться догадками по поводу этого места мне не хотелось. Никто не знает, что нас ждет дальше, а потому стоит быть более подготовленной, чем они. Я всегда предпочитаю открытости и дружелюбию возможность получить преимущество, способное решить исход какой-нибудь внезапной ситуации, но, если это окажется ненужным, всегда можно рассказать о своих домыслах другим.

– Слухай, Ромалин, что-то не очень у нас получается, слабоватый у тебя план, – разочаровано сказал Марли, после очередного обхода препятствия на нашем пути.

Пусть я и не сказала им о подсказке со стороны той странной девушки, но все же вела в том же направлении, заверив, что имею некие предположения.

– Я сказала, что у меня есть план, но не утверждала, что он сработает. И прежде, чем осуждать – убедись, что у тебя есть свое предложение.

– Знал бы я хоть что-то об этом проклятом месте, давно бы уже сказал. Но позволь все же уточнить – какого такого барана мы двигаемся по прямой, в одном направлении?

Мне не хотелось раскрывать истинный мотив, не только из-за скрытности, но и ввиду его абсурдности, ведь я поверила девушке во многом за счет внутренней интуиции.

– Таким образом мы исследуем больше территории, потому что, петляя, можем вернуться на то же место, или, того хуже, топтаться вокруг одного большого куска скалы.

– И правда! Вот ведь болван, даже не подумал. А ты умная, Ромалин.

– Спасибо, – ответила я, с трудом сдерживая смешок.

Несмотря на утверждение Марли касательно однообразия местности, незначительные изменения все же имелись. Вполне вероятно, что такие мелочи заметила только я, но деревьев будто бы стало больше, а их внешний вид искажался в достаточно жуткие и неестественные формы, вплоть до того, что сухие ветки могли преграждать путь. Сломать здесь что-либо невозможно, и лишь наш здоровяк до сих пор не смирился с этой мыслью, продолжая пытаться таранить все на своем пути, хотя зачастую подобные преграды все равно легко обойти, либо пригнувшись, либо найдя альтернативный путь поблизости.

– Что за примитивное существо, – с отвращением комментировал Сома подобные действия со стороны трехглазого.

Если мы где-то задерживались, я начала замечать странные движения в тумане, напоминающие костлявые руки, тянущиеся в мою сторону. Проверять, опасны ли они в самом деле, не было никакого желания, а потому наша компания стремилась постоянно находится в движении.

Вскоре, нам повстречался еще один странствующий путник, в этот раз уже знакомый.

– И снова привет, Виз.

Он развернулся в нашу сторону. Прямо перед ним располагалась как раз одна из ветвистых преград. Судя по всему, он не сильно испугался моих товарищей.

– Ты… трусливая и поганая…

Старый знакомый уже собирался рвануть в нашу сторону, как я спокойно сделала шаг вперед.

– В самом деле, что ты собираешься сделать? Убить меня во второй раз?

– Я бы с удовольствием попробовал, – злобно выкрикнул он, но не торопился повторно накидываться с кулаками.

– Ты нападешь, я буду сопротивляться, и, принимая во внимание то, что мы вряд ли сможем друг друга прикончить, по итогу снова убегу. И это все в том случае, где не вмешаются мои спутники или эти кошмарные конечности, вылезающие из тумана. Но давай, я готова.

Мои руки смело сжались в кулаки передо мной. Представители нашей братии, недоумевали с происходящего.

– Полагаю, вы знакомы? – спросил Марли.

– Эта тварь прикончила меня при жизни, и я никогда ее за это не прощу, – выкрикнул Виз, набрасываясь на меня.

Видимо, все мои аргументы пролетели мимо его ушей. Странно, при жизни бывший советник казался намного более сообразительным.

– Да что же вы, совсем с ума посходили? – толстяк мигом бросился нас разнимать. – Не время сейчас для драк! Ай!

Мой пинок случайно попал ему по голове, затянув его в драку. После нескольких серий ударов, не причинивших практически никакого вреда, толстяк позвал на помощь Ка'тох'ара и Сому. Эльф прошел мимо и просто пошел дальше, не обращая внимания на происходящее, а вот трехглазый, после небольшой задержки, приобрел свирепое выражение лица и бросился в самую гущу нашей потасовки, раскидывая участников в разные стороны. Когда мы с Визом первые поднялись, чтобы в очередной раз накинуться друг на друга, из ниоткуда появился еще один персонаж.

– Прекратите!

Девушка, которая до этого встречалась мне несколько раз и не произнесла ни слова одним громким выкриком поставила нас в легкий ступор. Даже здоровяк завис от такого громкого звука, который словно громпронесся между нами. Примечательным показалось и то, что ее голос будто бы меньше подвергался искажению.

Мы стояли и смотрели на нее, ожидая какого-то продолжения, но ничего необычного не происходило. Лишь серьезное и немного злое выражение лица, явно под впечатлением от нашей заварухи.

– Довольны собой? – прервал молчание Марли. – Сцепились как голодные волки, нет бы искать выход из этого могильника. Ох, что творится-то, что творится…

Я поднялась в полный рост, не спуская глаз с Виза.

– Мы мертвы, смирись с этим. Твои попытки помахать кулаками смотрятся жалко.

– Досадно, такая как ты не заслуживает существовать даже в таком виде, – бросил он.

– Да хватит уже, – толстяк встал между нами. – Ты, как тебя зовут?

Он обратился к девочке, которая не особо то и торопилась отвечать, что соответствовало ее привычному образу. Она продолжала смотреть на меня.

– Она не особо разговорчивая, – бросила я.

– Вы знакомы?

– Нет, но пересекались до этого пару раз.

Я уже собралась последовать за Сомой, как новоявленная все же заговорила.

– Джирэн. Меня зовут Джирэн.

Этот голос… сейчас, когда она говорила спокойно, он показался мне ужасно знакомым. Кажется, один из тех, что слышался мне во время моих приступов. Но что это значит? Я ведь явно ее не знаю…

Или знаю?

– Кто ты такая? – спросила я.

На ее лице появилось недопонимание. Наверное, вопрос и правда звучал глупо. Не желая более терять времени, я махнула рукой и двинулась вперед, но, пройдя несколько шагов, обернулась к остальным.

– Вы идете, или будете ждать, когда наш бедный эльф окончательно от нас оторвется?

– А девочка? Мы же ее не оставим? – спросил Марли. – Эй, пойдем с нами.

Но она не сдвинулась с места.

– Ка'тох'ар, – я обратилась к здоровяку. – Ты можешь взять ее на руки.

Свою просьбу я попыталась дополнить жестами.

– Понимать, беру на руки!

Он поднял девушку словно перышко, и водрузил на свои огромные плечи.

Моя рука поманила Ка'тох'ара, который спокойным, но широким шагом пошел за мной. Марли, не задерживаясь, присоединился, но я ждала не только этих троих, продолжая смотреть на того, кого убила при жизни. Мне неприятна его компания, но лучше держать его на виду. Да и понимание того, что он может быть причиной моего пребывания здесь, вынуждало меня предложить ему вступить в нашу компанию.

– Ты долго собираешься там стоять?

– Хочешь, чтобы я пошел с вами? – усмехнулся он. – Лучше уж умру во второй раз.

– Бросай выделываться, мы оба понимаем, что ты не хочешь вечность бродить здесь в одиночку.

Он нахмурился, а в его голове шла очень сложная борьба, но, взвесив все за и против, Виз все же пошел за нами. Правда, двигался он позади, предпочитая держать нас всех на виду, словно бы опасаясь внезапного нападения.

Вскоре мы нагнали длинноухого, который уперся в очередной тупик и сам вышел нам навстречу на одной из развилок. Надменно хмыкнув, и кратковременно задержав взгляд на новоявленной девушке, он выбрал путь в обход, следуя поставленному мною маршруту.

Я оценила радиусы обзора всех представителей нашего отряда, кроме Джирэн, так как ее безразличное поведение по отношению почти ко всему вокруг сильно мешало. У Сомы положение тумана было как у меня, или дальше. У Виза немного меньше. Предпоследнее место принадлежало Марли, и сильнее всех страдал Ка'тох'ар.

Итак, теперь нас шестеро, и мы продолжали двигаться вперед, в надежде, что сможем найти выход из этого жуткого туманного кошмара.

## 2. Судья

Обстановка вокруг становилась все более неприятной: скалы приобретали необычные формы, напоминающие искаженные фигуры, деревья стали выше и ветвистее, порой обхватывая своими отростками огромные булыжники, а тропинки перестали быть такими просторными, зачастую вынуждая идти в обход из-за огромного Ка'тох'ара, неспособного пролезть в узкие щели.

Марли выглядел все более взволнованным и пугался каждого шороха, но очень старательно пытался это скрыть, что, впрочем, получалось очень слабо. Виз, продолжавший идти позади, награждал меня озлобленным взглядом каждый раз, когда я оглядывалась в его сторону, а Джирэн, и Сома сохраняли молчание.

Лишь когда мы пришли к очередной развилке и выбрали направление, она помотала головой и показала иной путь, сказав, что нам нужно идти туда.

– Откуда она знает, куда нужно двигаться? – поинтересовался Виз.

– Он там, я знаю… – тихо ответила она.

– Кто «он»? – дрожащим голосом спросил Марли.

Уточнений не последовало, вместо этого девушка сомкнула глаза и уткнулась в мускулистые плечи.

– Ро'мальен, мы искать хозяин? Мне нужен… хозяин.

– Скоро найдем, не волнуйся, – успокоила я его.

– Интересно будет посмотреть на его рожу, когда он догадается, – усмехнулся Сома.

– Заткнись и иди молча, – ответила я не поворачиваясь в его сторону, но спина почувствовала, как его взгляд злобно просверлил меня насквозь.

С каждым следующим обогнутым препятствием или развилкой Джирэн все чаще подсказывала правильную тропу. Виз открыто подозревал ее из-за излишней осведомленности, постоянно высказывая сомнения, но мы продолжали следовать ее указаниям. В какой-то момент вдалеке послышались крики, напоминающие по интонации громкие возмущения. Они принадлежали женщине. Мы спешно побежали на звук. Пройдя через арку, исписанную странными узорами и украшенную сверху особенно жутким черным деревом, будто бы обугленным после пожара, мы оказались в просторном поле, окруженным скалами со всех сторон, зажимавшим территорию в кольцо. Туман остался снаружи, не последовав за нами и сильно расширяя круг обзора. Сюда вело несколько еще проходов с разных сторон, украшенных практически идентично нашему, а некоторые утесы поднимались настолько высоко, что терялись даже в отступившей вдаль черной пучине.

Но самой главой достопримечательностью этого места было некое существо из огромных грязноватых костей, вросшее в черную гору. Высоко расположенная голова с длинной вытянутой пастью была украшена двумя зелеными светящимися шариками, которыенаходились на месте глаз, в то время как чуть ниже скалу охватили огромные ребра, каждое из которых по размерам было с нашего трехглазого товарища. Вдоль земли растянулись две лапы, а из вершины темного камня высовывался длинный хвост, обвившийся вокруг соседней возвышенности словно змея. Нижняя челюсть громадины периодически шевелилась, глаза то и дело вспыхивали, а прямо перед костяным изваянием стояла женщина.

– Что значит нет? Я плутала в этом провонявшем от тумана лабиринте не для того, чтобы услышать отказ! – истошно орала она, обращаясь к изваянию.

Мы подошли поближе, обратив на себя внимание кричащей. Ее длинные и изящные белокурые волосы спадали почти до пояса, а милые черты лица слегка тронуты естественным для всех искажением. Наверняка при жизни она была той еще красавицей, а судя по одеянию и манере речи, еще и при весьма неплохом статусе.

– Что это за тварь? – спросил Марли, спрятавшись за Ка'тох'аром и поглядывая на зубастую пасть.

– О, еще пачка мертвяков. Сожалею, но здесь очередь, так что будьте добры, свалить куда подальше! – выкрикнула женщина.

– Судя по крикам, не очень то ты здесь преуспеваешь, – ответил Виз.

– А ты, я смотрю, самый умный?

– Возможно и так. И знаешь, что-то я не вижу здесь правила об очередях.

– Ха, да пожалуйста, все равно мы здесь застряли надолго, – насмешливо ответила она, а после показала пальцем на кости в скале. – Эта тварь знает как отсюда выбраться.

Виз собрался уже выйти вперед, но его грубовато оттолкнул эльф, резво заняв место перед лапами и вызвав возмущение бывшего советника, на которые, впрочем, он не обратил никакого внимания.

– Мое почтение. Меня зовут Сома Декайонн, я – эльф из высокогорных равнин поднебесья.

Костяная голова медленно опустилась вниз, а хвост позади немного походил из стороны в сторону.

– Приветствую тебя, эльф. Давненько здесь не появлялись представители вашей расы, – голос был хриплым и очень низким, а челюсть при этом не двинулась с места, лишь глаза засияли более ярким светом. – У меня нет имени, но можешь именовать меня просто «судьей».

– Признаюсь честно, мне пребывание в этом месте тоже не очень то и нравится, а потому, позвольте спросить, великий судья, как же можно отсюда выбраться?

– Сожалею, но ты умер, и твоя душа обречена скитаться по этим туманным дебрям.

– Что? – возмутился Сома. – Не может такого быть!

– А что насчет меня, – вмешался Виз, решивший не ждать своей очереди. – Я вообще не должен здесь быть, меня несправедливо убила эта мерзавка, ради своей жалкой мести! Верните меня назад!

– Мне все равно, как ты умер, – ответил судья, и в его голосе послышалась легкая угроза. – Ты останешься здесь вместе со всеми.

Белокурая женщина усмехнулась, в то время как Виз опустил голову и сжал кулаки. Остальные не торопились что-либо предпринимать. Марли боялся, Ка'тох'ар с любопытством рассматривал кого-то, кто значительно превышал его по размерам, в то время как Джирэн, спустившаяся вниз, поглядывала на меня и словно бы не обращала внимания на страшную морду.

А потому, я вышла вперед, встав рядом с Визом.

– Скажи, что с нами будет дальше?

– Вы будете скитаться в тумане до тех пор, пока ваша душа не рассыплется в прах.

– В таком случае, зачем нужен судья? К тому же, душ подозрительно маловато, а значит, существует способ выбраться, не так ли?

Послышался треск, а голова нагнулась ниже, направив взор зеленых огоньков прямо на меня.

– А ты наблюдательна, человеческая девочка. Однако, позволь заметить, что не каждая душа после смерти попадает сюда.

Нижняя челюсть опасно нависла надо мной. Казалось, что этот неустойчивый кусок свалиться на меня и раздавит в лепешку, но какой смысл бояться, если я уже мертва?

– Значит, ты распределяешь души в разные места? В таком случае, почему ты сидишь здесь, прикованный к скале словно такой же пленник? Сомневаюсь что из всех вариантов эти мертвые дебри самые приятные.

Пасть раскрылась еще шире. На всякий случай я зажмурилась, в ожидании пронзающих тело клыков, но судья в ответ лишь рассмеялся.

– Неплохо-неплохо. Не ожидал такого хладнокровия от мелочи, вроде тебя. Я расскажу, что действительности ждет душу на закате жизни.

Воодушевившись моей смелостью, остальные тоже прибавили себе уверенности и подошли ближе. Белокурая одобрительно кивнула, и, казалось, даже на лице Сомы на мгновение промелькнула нотка уважения. Марли же перестал прятаться, встав ровно и, как обычно, старался не подавать ни единого намека на свою трусоватость.

– После смерти у души есть три возможных исхода, – говорил судья. – Наиболее достойные поднимаются наверх, в белые сады, где могут сами вершить свою судьбу. Остальные отправляются на путь перерождения, где проходят через очищение, избавляясь от воспоминания и личности, а после начинают новый цикл. Однако, непринятие собственной смерти или мрак внутри ваших душ могут привести к появлению мертвого тумана и заточению в самых низинах загробного мира до тех пор, пока сущность не обращается в прах. Но, стоит признать, некоторые все же выбираются.

– Интересно, и как же им это удается? – спросила белокурая, после недолгого молчания.

– Все зависит от души… и только от души.

– Мы пропали, – Марли опустился на колени и забил руками в каменную почву. – Мы все здесь превратимся в прах, как и наши тела после смерти.

Он захныкал. Остальные тоже выглядели разбито. Ка'тох'ар, который, кажется, ясно понял смысл сказанных слов, запаниковал и опустился рядом с усатым толстяком, вдарив мощным кулаком в камень. Лишь вспыльчивая женщина и разгневанный эльф не сдавались.

– Послушай, судья, я не желаю и не собираюсь торчать тут до конца своего существования. Эта девчонка права, ты здесь не просто для того, чтобы рассказывать истории о загробной жизни, – вопил Сома.

– Вот именно, – присоединилась женщина, тыкая рукой в костяную голову. – Нет в моей душе никакого мрака, не неси чепухи.

– Если вы настолько упертые, то могу предложить альтернативный путь, лишь для самых смелых, – зеленые огоньки снова вспыхнули. – Можете бросить мне вызов. Сумеете победить – пройдете дальше. Но если проиграете, потеряете шанс на спасение навсегда, оставшись моими пленниками до тех пор, пока не растворятся даже ваши тени.

Бросить вызов? Как странно, почему он предложил это именно сейчас, в самом конце?

– Ч-что еще за вызов? – спросил Марли.

– Испытание, выбранное случайным образом.

– Мне больше интересно другое, – вмешалась я. – Что означает «пройдете дальше»?

– В белые сады вы уж вряд ли попадете, но вот перерождение вполне возможно, и короткий путь к нему находится как раз здесь.

Гигантский хвост указал кончиком на черную скалу, в которой был заточен судья. Или же он просто таким образом показал на себя?

– Да какой в этом смысл, – в отчаянии бросил Виз. – Меня не интересует новая жизнь, я должен любой ценой вернутся в старую.

– Я не говорил, что это невозможно, – ответил ему судья. – Но, кто знает, на что способны другие…

Эти слова немного вдохновили Виза.

– Что еще за другие?

– Я не имею права рассказывать.

Бывший советник открыл было рот чтобы выкрикнуть более настойчиво, но его прервала белокурая.

– Тогда чего же мы ждем? Бросаем вызов и дело с концом, всяко лучше чем гнить здесь, надеясь на чудо.

Виз согласно кивнул. Я посмотрела на Марли, Ка'тох'ара, Сому и Джирэн.

– Я не боятся, иду с вами, – здоровяк ударил себя в грудь кулаком и сделал шаг вперед.

– Ну… даже не знаю, – Марли сделал несколько шагов назад, все еще с опаской поглядывая на костяного монстра. – Не готов я к такому, знаете ли.

– Трус… – с омерзением посмотрел на него Сома. – Таким как ты самое место оставаться в этом лабиринте.

– Нет, я не…

– Марли, неужели ты думаешь, что бродить вечность в тумане идея лучше? – спросила я. – Ты боишься столкнуться со своей судьбой прямо сейчас, так ведь?

– Да, боюсь, – вздохнул он. – Не готов я к такому испытанию, просто не готов.

– Пусть проваливает, – раздраженно бросил Виз. – Закончим с этим побыстрее.

– Нет, – прервала его белокурая. – А что, если наши шансы будут выше, окажись наша группа больше? Слушай сюда, толстяк, либо ты пользуешься идеальной возможностью и выбираешься отсюда вместе с нами, либо мучаешься, пока не обратишься в прах, каждое мгновение жалея о том, что не набрался смелости.

Ее резкие слова заставили Марли задуматься.

– Я… ладно… давайте попробуем.

Сома неодобрительно покачал головой. Наверняка такой товарищ ему приходился не по душе.

– А с этой что? – спросил Виз, указывая на Джирэн.

Девушка посмотрела мне в глаза, и я кивнула в ответ. Не знаю, в самом ли деле она боится, или ей все равно, но лучше уж рискнуть и бороться за свою жизнь, чем отступить и жаться в страхе.

Джирэн подошла ко мне, тем самым выражая свою готовность.

– Пока мы не начали, позвольте представиться – меня зовут Эмелин из рода Корилайн, третья дочь великого короля Демелии.

– Какой знатный титул, жалко что ничего не значит здесь, – съязвила я.

– Ты то небось простая крестьянка, – посмотрела она на меня свысока. – Как твое имя?

– Ромалин, и мне нет дела до титулов, полученных при рождении. Имеют значение лишь достижения, заслуженные собственным трудом и головой.

– Дерзко, скажи ты такое в моем королевстве, уже распрощалась бы с жизнью, – рассмеялась Эмелин, а потом серьезно добавила. – Ты права, здесь наши титулы не имеют значения, но будь уверена, с испытанием я справлюсь.

Я улыбнулась. Если нам предстоит соревноваться в остроте и хвастовстве, она определенно будет достойным кандидатом на победу.

– Значит, семеро претендентов, желающих пройти мое испытание, – сказал судья. – Внимательно слушайте правила. После того, как я озвучу условия – вы сможете отказаться, но в этом случае утратите шанс повторно бросить вызов. В случае согласия и дальнейшего проигрыша, ваша душа становится моей собственностью до окончания своего срока, а если вы сумеете победить – я пропущу вас дальше.

Мы кивнули в знак согласия.

– В таком случае – начнем.

Арочные выходы закрылись корнями черных деревьев, запирая нас внутри и знаменуя о начале испытания.


Костяные лапы раздвинулись в стороны, а передняя часть скалы ушла под землю, представляя нашему взору четыре расщелины примерно одинаковых размеров. Буквально через несколько мгновений в каждом проходе вспыхнули струи огня, причем разных цветов. Первое пламя имело традиционный оранжевый окрас, второе – более свойственный этому месту черно-серый, третье – холодный голубовато-синий, и, наконец, четвертое – ядовито-зеленый.

– Выход здесь, прямо перед вами, – с насмешкой сказал судья. – Осталось лишь угадать где именно. Три огненных сгустка из четырех поразят ваши души, как только вы коснетесь их, и только один оставит вас нетронутыми. Ко всему прочему, каждый из вас должен сделать выбор по собственной воле, попытки насилия по отношению друг к другу будут караться.

Виз, с разинутым ртом посмотрел на нас.

– Это что, испытание на удачу?

– Похоже на то, – согласилась Эмелин. – И если так, наш шанс всего один к четырем.

Не считая цветовых оттенков, все заграждения были абсолютно одинаковыми. Пылающие сгустки очень сильно контрастировали с окружением, кроме черного, что немного било по глазам и наверняка вызывало бы неприятные ощущения, будь мы живыми.

– Это не совсем так, – сказала я, посмотрев на своих компаньонов. – Один к четырем – вероятность успеха того, кто пойдет первым.

– В каком смысле? – не сразу сообразила Эмелин.

– Она права, – нахмурился Виз. – Как только кто-то сделает выбор, наблюдатели смогут понять, правильный был выбран путь, или нет, и, таким образом, каждый следующий будет иметь все больше шансов.

– Ах вот как? Отлично. И кто же хочет пойти первым?

Мы смотрели друг на друга, прекрасно понимая, что такая перспектива никого не устроит. Если я правильно поняла условия, минимум четверо из семи пройдут дальше, в том случае, если первые трое ошибутся с выбором, оставив один единственный верный вариант. В то же время, если получится сразу угадать верный путь – пройдут все.

И все же, что-то в этом испытании меня смущает.

– Эй, судья, – крикнул Виз. – Что все это значит?

Однако, он уже не отвечал, а «глаза» почти полностью потухли.

– Кажется, нас предоставили самим себе.

Я подошла чуть ближе, в попытке осмотреть заграждения. Неужели и правда судьба наших душ будет решаться простым стечением обстоятельств? Это слишком глупо – заслужить шанс на спасение простым везением.

– Подозреваю, все намного хуже, чем мы думали, – сказала я.

Но, кажется, большинство из нас уже поняло главную проблему испытания, слишком уж она очевидна.

Никто не захочет пойти первым и рисковать своей жизнью, а если вспомнить, что здесь нет жуткого тумана, и судья не ставил нам ограничений по времени – это может продлиться попросту бесконечно.

– Ну уж нет, я первым не пойду, – начал первым Виз. – Моя цель – выбраться отсюда, а не загнуться, выстилая удобную дорожку другим.

– Я тоже не собираюсь рисковать, – присоединилась Эмелин.

Сома смотрел на пламя и молчал, а Марли лишь жалобно что-то пискнул себе под нос.

Наши взгляды обратились к холодной Джирэн, и глуповатому Ка'тох'ару. Осознают ли эти двое все риски такого испытания? Если вспомнить условия, мы не можем насильно склонять их к выбору, но займут ли они такую же позицию, как и остальные?

Мы стояли молча, осмысляя происходящее. Длилось это, впрочем, не слишком долго.

– Ка'тох'ар должен найти хозяина. Ка'тох'ар идет за хозяином.

– Нет, стой!

Но Виз остановил меня в тот момент, когда я дернулась. Здоровяк побежал прямо в оранжевое пламя, преграждающее самый первый проход. Стоило ему коснутся огненных сгустков, как его тело тут же начало темнеть. Крики боли и агонии разнеслись по всему закрытому полю, обращая нашего товарища в пепел, который тут же улетел прямо в открытую пасть судьи.

Взгляд упал на Сому, который стоял рядом с обратившимся в прах товарищем до того, как он совершил смертельный рывок. На лице эльфа красовалась ухмылка.

Мы не можем применять насилие друг к другу, но это не помешало хитрецу уговорить самого несообразительного представителя нашей группы убрать один неверный вариант.

Теперь, нас шестеро на три варианта.


Правильно ли мы поступили? Ка'тох'ар и правда был глуповат, а я вовсе не желала оставаться загнивать здесь до конца существования моей души, но заслуживал ли бедолага такой участи? Он такой же как и мы, и ему предназначался обряд очищения и новая жизнь, но вместо этого, он останется в этом гиблом месте еще на долгие годы. А может, десятилетия, или даже сотни лет! Несмотря на грязный поступок эльфа, обстановка почти не изменилась, но каждый из нас поневоле начинал подумывать о том, как бы спровоцировать кого-нибудь еще.

И все же, это отбор. Не каждый может выжить в борьбе с конкурентами, а слабые выбывают в первую очередь. Он пожертвовал собой будучи обманутым, предоставив нам больше шансов на спасение.

Но все же, этого недостаточно, и взгляды оставшихся упали на Джирэн, которая безо всякий эмоций смотрела на пламя, словно это обычный вечер в кругу семьи.

– Даже не думайте.

Я сказала это неожиданно даже для самой себя, защищая девочку, которую впервые встретила здесь. Она казалась безжизненной, но почему-то меня не покидало ощущение, что эта заблудшая душа близка мне. Ее голос, который всплывал в моей голове, такой чужой, но при этом ужасно знакомый. Не знаю, почему я это делаю, но они не тронут эту молчаливую и странную Джирэн, не используют, ради собственных жизней. По крайней мере до тех пор, пока я не разберусь, как она со мной связана.

– Но почему? Ромалин, ей же явно все равно, это наш шанс, – пыталась убедить меня Эмелин.

– Нет! Джирэн, слушай меня, ни в коем случае не иди туда.

– Не пойду, если ты так этого хочешь, – тихо ответила она.

Я спокойно выдохнула.

– Отлично, теперь мы застряли здесь надолго, – бросил Виз.

– Если не хочешь жертвовать ей, иди сама! – взвизгнула Эмелин.

– У нее такое же право, как и у нас, а если тебе что-то не нравится – почему бы самой не шагнуть вперед?

Мы злобно смотрели друг на друга, и наверняка могли бы сцепиться, если бы бывший советник Рандервиля не напомнил нам о правиле. Отныне в этой моральной борьбе каждый будет сам за себя, ровно до тех пор, пока один из нас не сломается и не сделает выбор, поставив на кон все, что осталось – собственная душа.

– Эй, я ведь вижу, что ты не боишься, – нашептывал стоящий рядом эльф. – Такая бесстрашная девочка, которая хочет всех защитить. Ты ведь можешь это сделать, а я подскажу, в какое пламя идти.

Будучи возмущенной такой степенью наглости, я хотела высказать этому черствому манипулятору все, что о нем думаю, но Джирэн ответила первой.

– Ромалин сказала, чтобы я не шла туда. Значит, не пойду.

Сказано это было настолько спокойно и отчетливо, что коварная улыбка мигом исчезла с лица Сомы, сменившись на презрение. Я лишь одобрительно улыбнулась.

– Такой гордый и надменный, а боится шагнуть в огонек, предпочитая прятаться за чужими спинами.

– Будь у меня возможность, я бы выкрутил твою жалкую человеческую голову и закопал в лесу, вырастив из твоих останков молчаливое и обездвиженное дерево, – пригрозил Сома.

– Жаль, что ты не можешь этого сделать, потому что теперь ты такая же слабая и беззащитная душа, как и остальные, – усмехнулась я.

Казалось, он и правда сейчас взмахнет руками, словно Рэвери, и обратит против меня всю мощь природы, но я не шелохнулась, потому что знала, что даже если подобные силы у него имелись в прошлом, сейчас они утрачены, скорее всего, навсегда.

Осознав это, эльф взмахнул своей золотистой гривой и отошел в сторону, присматриваясь к остальным, но вряд ли у него и правда получится убедить кого-то еще, ведь Марли слишком труслив, а остальные не настолько глупые, чтобы повестись на его коварные речи.

Осталось лишь ждать, когда кто-то сломается, но как долго это будет продолжатся? Никто не хочет проигрывать, и в этом, как ни странно, главная сложность испытания. Оно будет продолжаться до тех пор, пока кто-то не уступит.

Но что, если здесь дело не в удаче?

Немного подумав, я сформировала лишь две альтернативные версии событий – либо это проверка на героизм, и пройдут по итогу как раз те, кто пошли первыми, либо же это испытание на некую логику. Первая теория слишком рискованная, и больно уж ей противоречит произошедшее с Ка'тох'аром, а что касается второй…

Черное, синее и зеленое пламя. Что, если есть способ определить правильное? Более сообразительный Виз, кажется, пришел к такому же мнению.

– Может, зеленое? Цвет очень похож на глаза судьи.

– А черное идеально сочетается с этим местом, такое же мрачное, ага, – словесно огрела егоЭмелин. – А может вообще синее? Знаешь, мне очень нравится этот цвет, напоминает бескрайние водные просторы.

– Не неси чепуху, это здесь не причем. К тому же, как вода может быть бескрайней?

В ответ на это белокурая девушка начала рассказывать о некоем огромном водоеме, у которого не видно другого берега. Звучало как полнейшая чушь, не может быть в одном месте так много воды.

И почему я об этом думаю?

Виз уже пытается найти логику, но ситуация крайне неоднозначная. Честно говоря, этот тип никогда мне не нравился, ведь его ораторские навыки явно переоценены, и как советник он казался малополезным. Даже Бракс, единственным достоинством которого была хорошая память, с моей помощью принес намного больше пользы, чем этот дружок Рэвери. Возможно, я просто плохо его знаю, и он в самом деле умеетдумать головой, но примитивных рассуждений на поиск особенностей того или иного цвета здесь явно маловато.

А что бы сделала сама Рэвери? Когда этот дятел находился в моем плену, он рассказал о некоторых способностях правительницы Рандервиля. В частности то, что она умеет существовать в нескольких реальностях. Если я правильно поняла принцип действия этой необычной способности, ей ничего не стоило бы просто проверить все оставшиеся проходы, и выбрать правильный уже зная, где он находится. Вот так вот просто, одним махом и не думая, даже звучит противно.

Но я, к счастью, не такая. У меня нет сверхъестественных способностей, нет бессмертия, спасающего от попадания в это место в принципе. А потому, придется полагаться лишь на минимальные человеческие возможности.

Моя голова поднялась наверх. Это вызов, борьба между нами, которую пройдут лишь достойные. Если тебя пытаются перехитрить – начни думать как враг. Только так можно разгадать чужой план.

Давай же, Ромалин, ты справишься… Только ты сможешь разгадать эту загадку, лишь тебе под силу понять, что нужно делать в такой критической ситуации.

– Мы ведь можем отказаться, – задумчиво произнес Марли, который еле заметно побелел. – Может, и правда пойдем отсюда и поищем выход где-то еще?

– Даже не думай, – остановила его Эмелин. – Если уйдешь, то лишь уменьшишь наши шансы как команды.

– Нет здесь никакой команды, – не согласился Виз. – Каждый сам за себя, и этот толстяк в жизни не пойдет вперед тебя, так что пусть делает что хочет, мне лично все равно.

Марли и правда начал поглядывать в сторону заросших арок, но по итогу лишь тяжело вздохнул и присел у края, подальше от угрожающего пламени.

Уменьшишь шансы тех, кто останется… Мы все сидим здесь, словно в клетке, неспособные ни уйти, ни сделать шаг вперед…

Ты очень умен, если изначально рассчитывал на это, судья.

А ведь и правда, костяной наблюдатель мог просто ограничить нас во времени, но не стало этого делать. Что, если он и в самом деле хотел, чтобы мы провели здесь вечность, неспособные сделать выбор?

И зачем вообще проводить это испытание, если большинство итак сгнивает в этом месте со временем?

Оранжевое, черное, синее, зеленое – абсолютно одинаковые, разница лишь в цвете.

Мы не можем применять насилие друг к другу, и каждый волен сделать свой выбор.

Выбор, который на самом деле сделать невозможно… почти…

Кажется, я начинаю понимать. Этот простой на первый взгляд вызов – на самом деле очень сложная и продуманная цепочка решений. Судья не позволит нам просто так пройти вперед, потому что ему выгоднее, если большая часть останется здесь.

А потому первое настоящее препятствие- это решится на первые шаги. Наверняка под давлением отчаяния многие уйдут, но кто-то из оставшихся безумцев все же побежит вперед, скорее всего, когда количество участников начнет неумолимо уменьшатся. Ка'тох'ар частично сломал этот план, пусть и без особой пользы.

Вторыми на очереди идут сами огни. Они могли бы быть одинакового цвета, но тогда все и правда зависело бы от простой случайности. Судья сделал их разноцветными, и это не просто так, ведь его цель – отсеять как можно больше, а значит, нужно было подобрать такие варианты, чтобы правильный с наибольшей вероятностью нашли самым последним…

Думай… Ромалин, ты очень близко…

Безымянные пальцы прикоснулись к вискам.

– Выбор на инстинкте… – шептала я себе под нос. – Когда нам необходимо принимать столь важное решение, да еще и в состоянии паники или безумия, мы всегда полагаемся на то, чему удается найти хоть какое-то объяснение… на то, что нам ближе.

Джирэн схватилась за мою руку.

– Если хочешь, я пойду следующей.

В ее глазах больше не было безразличия, лишь обеспокоенность. Но какое ей дело до меня, девушки, которую она встретила здесь впервые?

– Почему… почему ты предлагаешь пожертвовать собой ради меня?

– Ты не должна закончить свой путь здесь.

Я убрала ее руку со своего запястья, а после положила свои ладони на плечи девушки.

– Не знаю, почему ты это делаешь, но я, пожалуй, откажусь.

– Ты уверена?

– Это вызов. Вызов, который я, как и остальные, бросила судье. Любого соперника можно победить, пусть даже это властитель всего загробного мира, но этот моральный поединок мне придется принять в одиночку, потому что это мое испытание.

– Если победить можно любого, значит, кто угодно может и проиграть… Ромалин, что будет, если ты потерпишь поражение?

Поджав губы, я поднялась. Меня уже победили при жизни, и это воспоминание до сих пор живет в моей голове. Вот только есть ли по соседству с ним сожаление?

– Проигрыш бывает разным. Можно в страхе сбежать, можно вечность сидеть и ждать, когда кто-то другой сделает шаг вперед и облегчит тебе ношу, можно бездействовать, думая, что проблемы решатся сами собой. Но это не мой выбор, Джирэн, потому что если я проигрываю, то делаю это, прикладывая все усилия, не страшась поставить на кон собственную жизнь. Разве не в этом смысл борьбы?

Она задумалась. Ее глаза блестели, отражая прыгающие языки пламени. Несмотря на свое пребывание здесь, девушка не боялась ничего, словно бы ее душа не стоила и самого прогнившего стога сена, но, в то же время, это позволяло ей взглянуть в лицо опасности, предлагая собственную сущность, как жертву, взамен на чужую. Для меня эта чудачка оставалась загадкой, но в то же время мне все больше казалось, что нас объединяет нечто общее, но вот что именно, мне пока не удавалось понять.

– Я не знаю, правильно это или нет, потому что никогда не боролась за себя так, как ты. Мои воспоминания говорят, что обо мне заботились другие, прикрывали в трудную минуту, разделяя любую ношу.

– Это не по мне. Полагаясь на дружбу, не будешь развиваться. Я предпочитаю смотреть опасности в лицо, и делать это без чьей-либо помощи.

Она смотрела на меня молча, словно бы пытаясь запечатлеть черты моего лица, понимая, что кого-то вроде меня не остановить.

– Если моей душе суждено рассыпаться в прах, не сдавайся, и продолжай двигаться дальше.

Сказав свои, возможно, последние слова, я прошла мимо Виза и Эмелин, спор которых быстро сменился на удивление, мимо Марли и Сомы, которые прекратили грозно переговариваться, впившись в меня взглядами. Впереди располагались пылающие расщелины. Несмотря на слабую чувствительность, жадно тянущийся ко мне огонь уже вызывал неприятные ощущения, словно бы окончательная смерть уже поглаживала мои черные как смоль волосы.

Не буду скрывать, что в этот момент внутри зародился непривычный для меня страх, кратковременный и болезненный, напоминающий о плате за возможную ошибку.

Я обернулась, взглянув на взволнованную Джирэн, и, под восторженный возглас Эмилен, сделала шаг вперед.

## 3. Цена души

– Это конец?

Кругом полнейшая темнота, лишь густой туман продолжал напоминать о том, что я еще где-то в загробном мире. Руки разошлись в стороны, в попытке нащупать скалистые стены в расщелине, но никаких ощущений не последовало.

– Ты смогла меня удивить, маленькая душа. Так хладнокровно пойти вперед, да еще и угадать. Ха-ха, мало кто на такое способен.

Два зеленых огонька загорелись в темноте, но даже такого света не хватало, чтобы рассеять тьму.

– Я не была уверена в своей догадке, но всяко лучше попытаться, чем ждать своей участи за спинами других.

– Расскажи, как ты догадалась? – спросил судья.

– Выбрала самый сомнительный вариант. Наверняка ты рассчитывал, что мы будем придумывать версии, которые оправдают наш выбор, а потому я полностью отреклась от логики.

Оранжевое пламя – оно нам ближе всех. Мы часто встречаем его в жизни, а потому именно с ним ассоциируется привычный реальный мир.

Черное пламя – почти незаметное в этом кошмаре, сливающееся с окружающей обстановкой, а значит, может показаться самым безопасным из-за своей неприметности.

Зеленое пламя – прямо как глаза судьи. Наверняка он мог выбрать этот цвет в качестве правильного пути.

И лишь синее пламя не имело никаких ассоциаций. На него не упадет финальный выбор, потому что мы не можем придумать себе причину выбрать именно его. Самое нелогичное и странное – именно оно оказалось в итоге правильным.

– Впечатляет, может, останешься? Такая душа была бы настоящей находкой для моей коллекции.

– Нет уж, я всегда принадлежала лишь самой себе, и хочу, чтобы так и осталось. Лучше помоги мне отсюда выбраться, как и обещал.

– Жаль, очень жаль. Прости, Ромалин, но я не смогу выпустить отсюда ни тебя, ни остальных.

– В каком это смысле?

– Я говорил, что здесь короткий путь, и не солгал. Вы прошли мое испытание, а потому через расщелину вы сильно сократите путь. Но ты, за свою смелость и находчивость, получишь еще пару подсказок. Я помогу тебе заглянуть внутрь своей души.

Зеленые огоньки загорелись сильнее, а после начали сливаться в одну массу, постепенно меняя цвет на белый. Вглядевшись, я увидела в нем отражение самой себя, но за моей спиной мелькали странные тени, которые принадлежали людям… или человекоподобным существам, но рассмотреть их не удавалось.

А потом картинка начала меняться. Вместо меня появилась другая, незнакомая мне девушка. Длинные локоны каштанового цвета, невысокий рост и игривые глаза напоминали Джирэн, но вот только ее веснушчатое лицо, несмотря на схожие черты, казалось более улыбчивым и жизнерадостным. Выставленные напоказ белые зубы, кривоватый нос и чуть более крепкое телосложение отличали ее от моей знакомой из загробного мира. И все же, этого человека я никогда не видела.

А после, появилась и сама Джирэн, действительно похожая на предыдущий образ, но в этот раз представленная немного иначе. Молчаливая девочка, встретившаяся мне здесь, была искажена тенями и расплывчатыми очертаниями, но в этом белоснежном отражении мне удалось в точности изучить все ее черты в чистом виде.

Она прошла через множество тяжелых испытаний, и это было заметно не только по шрамам, но и по выражению лица, холодному и собранному, с глубокими карими глазами, в глубине которых читались одновременно и страдания, и… счастье? Что же с ней могло такое случится при жизни, что даже попав в загробный мир, она воспринимает это как простую прогулку?

В момент, когда образ начал растворяться, в голове снова послышался отдаленный голос, в этот раз более четкий, и совершенно точно принадлежавший Джирэн:

«Мы умрем, да?»

– Нет, ни в коем случае… – прошептала я. – Мы обязательно спасемся, выберемся из этого жуткого места.

Проскочившая в последний момент улыбка и образ снова сменился на обычное отражение, показывая меня – худощавую, черноволосую, неаккуратную, как всегда задумчивую и сосредоточенную на собственных мыслях Ромалин.

Но в тот момент, когда картинка преобразовалась, снова проскочила тень, очертания которой смутно напомнили кого-то еще. Фигура, непохожая ни на меня, ни на этих двух загадочных девушек…

– Рэвери? Но почему…

Снова она. Одаренная и могущественная Рэвери…

Правительница Рандервиля сильно повлияла на мою жизнь, пожалуй, не в самую лучшую сторону, но почему бывшая соперница промелькнула сейчас, уже после заката моего тяжелого жизненного пути?

– Ищи свет, Ромалин. Лишь свет в черном тумане сможет открыть тебе правду и понять, где находится конец в этом кошмарном цикле, – вещал затихающий голос судьи.

– Постой, я…

Но было слишком поздно. Тьма рассеялась, предоставляя моему взору уже привычный загробный лабиринт. За спиной располагалась расщелина, но настолько узкая, что даже мои костлявые конечности не пролезут внутрь.

Я упала на колени и опустила голову. Черные локоны опустились на лицо, прикрыв правый глаз, а ногти впились в ладони. Снова здесь, снова пленник кошмара в этом бесконечном и уже изрядно надоевшем тумане.

Клетка, запертая на прочный замок, так сильно напоминающая мою жизнь.


– Что случилось? Где мы?

Вдалеке замелькал Виз. Я видела его, а он меня нет. Послышался женский искаженный голос, скорее всего, принадлежавший Эмилен, но она не входила в мой радиус обзора, и разобрать ее речь не удавалось. Судя по всему, туман сильно притупляет отчетливость звуков.

Очевидно, они проследовали за мной в синее пламя, но, вероятно, наш жутковатый судья не удостоил их чести присутствовать на его приеме.

Но где Джирэн?

Девушки поблизости не наблюдалось. Неужели она осталась там? Нет, слишком глупо…

И все же, именно сейчас, когда у меня к ней столько вопросов, она удосужилась исчезнуть. Что теперь? Сидеть и ждать ее здесь?