# Сказ о том, как Велес небесных коров украл

Оксана Сергеевна Сальникова

Сказ о боге Велесе расскажет читателю о его тёмном прошлом и о его семье самым сказочным и приключенческим образом. Это продолжение сказки о Яге Виевне.

А и ветер покачал старый дуб,

Пообсыпал-нащипал жёлудей,

Да отнес их старику-колдуну,

А и тот их сварил да и сказку смастерил.

А мы слушать станем.

Было это в старые, а то и в стародавние времена, а может и еще раньше. Мир и тогда прекрасен был, может и лучше нонешнего. Всё в мире на трое поделено: Небесное царство – Правь, людской мир – Явь, подземный мир – Навь. Много там правителей поменялось. Так много за долгие лета, что и не сочтёшь, словно звезд на небе. И хорошие были, и плохие, а только мир и доныне стоит.

А наш сказ не о царе грозном, а о воре венценосном.

Жил да был в подземном царстве бог Велес. Собою статен, ой как знатен, борода колечками вьётся, слово скажет – словно реченька льется. Пришел срок – женился Велес на славной девушке, ясноглазой Виевой дочке. Не простая жена досталась Велесу – дочка великанши Бури. А звали ее Яга, а и так Ягушкой, а родный батюшка на особицу – Ясенькой.

Жил-поживал Велес-молодец со своею женой в покое и радости. Всё у них пополам: и печаль и радость. А и раз пожаловала к ним в гости сестра Велеса, Алтынка. На радостях пир закатили, ели да пили, в баньке плескались да в пляс пускались. А после Алтынку и спрошать стали: мол, как там батюшка да матушка в Прави Небесной поживают-могут. А сестра возьми да и скажи: «Плохи у нас дела, братушко Велес. Мати нашу с сёстрами умыкнули Сварожичи. И Сварог с ними во главе, разбойник. Умыкнули, на острову держат. Во святом пречистом Ирии. Не пускают нашу матушку в родные поля. Не пускают на родную сторону. Сварог со приспешниками наших коровушек доят, молоко небесное в золотые кувшины льют. Льют да пьют. Бессмертие да молодость ищут. А матушка наша да сёстры в голос ревут, сердце изболелося!» Как услышал эти речи Велес-бог, потемнел он челом, брови соболиные грозно сдвинул, скупую слезу с ресницы смахнул. «Не бывать тому боле! Надо мать идти выручать!» Подскочила Ягуся и с ними просится:

– Украдем, – кричит, – Назад твою матушку! Отобьем ее у врагов Сварожичей! Возьми и меня с собою! Уведем твоих сестер и матушку на Азов-реку.

– А и нет, – отвечает ей грозный Велес, – Нет тебе пути-дороги куда мы пойдем. Правь Златотканная тебя, жена, не пропустит. Ты рождена в Нави. Тебе выше Яви не подняться. Прости и дожидай нас дома. С нами Род! Завтра чуть в свет в путь-дорогу!

Напекла ночью Ягушка в дорогу пирогов, положила мужу чистую рубаху, снохе – пояс вышитый на подарочек. А сама села у окна лен прясть да утра дожидаться. Чем свет Велес-батюшка просыпался, чисто-начисто умывался, в платье новое обряжался. А поверх – кольчуга точеная, да и сабля, гляди-тка, золоченая. На коне – сбруя не сбруя, седло – не седло. Всё начищено да огнем горит. Щит – в руке, копиё – наготове. А и Алтынка не отстаёт, косы ловко плетет, плетет да напевает, победу зазывает. Ей – лук и стрелы в руки умелы да острый ножичек с секретом с рубиновым светом. Долго прощаться не стали, лишние слёзы только помеха в дороге. Оседлали коней-лебедей да и прощай, Навь, встречай, Правь!

А и так ли легка путь-дороженька, а и скатертью ли она стелется? Давно это было – нам неведомо, а вот старая росомаха-пряха помнит доселе, как они летели. У неё и спрошайте, а к нам не приставайте.

Три дня и три ночи, никак нельзя короче, летели-скакали Велес со сестрицею. Алтынка, на что привыкшая к трудностям, а и та в седле уснула. Уснула да и соскользнула. Хорошо еще братец ее вперед пустил да за нею доглядывал. Как увидал он, что Алтынка белым пёрышком с коня-лебедя полетела, закружилась да падает, пустил он своего скакуна во весь опор и насилу успел-подхватил. Открыла сестра сонные очи, никак в ум не возьмет, что тут деется, да где она. Устала, что там. Решил тогда Велес выбрать облако попушистее да и отдохнуть там, да и коней-лебедей, вишь совсем загнали-уморили. Солнышко – на закат, а всадники – в путь-дорогу. Ветер поднялся, за ними вслед погнался. Молния-змея жалом жалила. Гром-сторожил погремел, оглушил. А Велес с Алтынкой скачут-подгоняют, чести не роняют. Только Радужный мост проскакали, глядь, Месяц Месяцович во санях-саночках катит, тонким перстом звёзды пересчитывает.

– Эй, Месяц-браток, подскажи, будь милостлив! – молит его Велес. – Давно я в этих краях не бывал. Далече ли до Прави стозвонной, Прави поднебесной. Прави хрустальной?

Остановил свои сани Месяц да из саночек-то не вышел.

– Никакой я тебе не браток, а как есть Месяц Месяцович, за звёздами Смотрович. А тебя я признал Велес. В наших краях тебе делать нечего, поворачивай, пока цел!

Развернул сани да и укатил восвояси. А вокруг ночь опять. Темным-темно, хоть глаз выколи. Хотели уж тут ночь коротать да утра дожидать. Да летит мимо комета-красная мета. Шипит, свистит, огнём очи слепит.

– Эй, Комета-сестрица, подскажи буди ласкова. Давно я в этих краях не бывал. Далече ли до Прави стозвонной, Прави поднебесной, Прави хрустальной?

Подлетела Комета, ожгла Велеса по щеке да свистнула в самое ухо:

– Никакая я тебе не сестрица, а как есть Комета-Лисавета, свет Сурьевна. А тебя я признал Велес. В наших краях тебе делать нечего, поворачивай пока цел!

Рванулась и только ее и видели. Опечалился Велес такому приёму, поглядывает на Алтынку, кудряву бороду оглаживает, думу невесёлую думает. Только коней-лебедей стреножили, поклажу сложили, полыхнуло Северное сияние красоты несказанной.

– Эй, Сиян-батюшка, к тебе, голубь, обращаюсь. Не хотят меня тутошки принимать, не хотят ответы давать. Молодой был наломал я дров в Прави поднебесной. А теперь воротился – пускать-не пускают, от порога гонят. Подскажи, милай, как быть, куда путь держать.

Полыхнуло Сияние не по-доброму, полыхнуло да и в шар обернулось. Из шара старик Сиян вышел, стал с Велесом-богом беседу вести.