Алексей Калинин
Укрощение спортивной

Глава 1

Зачем же и приехал я сюда?

Меня шумком не очень запугаешь.

Не слышал ли я в жизни льва рычанье?

Не слышал, как море бушевало,

Вспененное, как яростный кабан?

Не слышал ли пальбу на бранном поле,

Орудий тяжких грохот в небесах?

Не слышал ли я, затаив дыханье,

Тревогу, ржанье коней, звуки труб?

А вы о женском крике говорите!

Те выстрелы – что лопнувший каштан,

Что на углях у мызника печется.

Ребят пугайте букой!

(«Укрощение строптивой» У. Шекспир. Акт 1)

Осенний город за окном стекает в водосточную трубу. Косые струи дождя на стекле размывают крышу здания напротив, облизывают параллелепипеды высоток. Настроение под стать погоде – такое же жидкое и мрачное.

Секундная стрелка ползет со скоростью беременной улитки. Я наблюдаю за ней краешком глаза и стараюсь мысленно подтолкнуть. Быстрее! Ну, быстрее же! Ещё пятнадцать минут до конца рабочего дня, а такое ощущение, что ждать придется вечность. Целую вечность в маленьком кабинете, где царствует химический запах пластика и металла.

Я сижу за столом и делаю вид, что упорно тружусь за монитором. Иногда стучу по клавишам, чтобы сотрудницы знали, что я ещё не умер, что работаю на благо и процветание буржуазии. О, вот от такого мотоцикла я бы не отказался – надо скинуть фотографию на флешку. Потом дома подрисую себя, гордо восседающего на этом звере. Так, а дальше что?

Кабинетик три метра на четыре мы делим с очаровательной женщиной Александрой Черновой. Её стол впритык с моим и нас разделяет только невысокая перегородка. На синей поверхности перегородки наклеены стикеры с разнообразными номерами телефонов и прочей лабудой, призванной уверить начальство, что я тружусь в поте лица. Если бы не эта перегородка, то можно протянуть руку и щелкнуть коллегу по покатому лбу… Такое желание возникает постоянно, когда вижу её недовольное жизнью лицо. Темные волосы до плеч, худощавая фигурка, смазливое личико. Была бы хорошей спутницей какому-нибудь мужчине, если бы не характер. Баба-Яга из фильмов Александра Роу сущий ангел по сравнению с моей однокабинетницей.

Мы – менеджеры. Рабочие механизмы. Винтик и гаечка, если различать по половому признаку. В соседнем кабинете болтают о любовниках ещё две гаечки. Олеся Абикова и Карина Холмова, наши оракулши отдела планирования. Хлещут кофе, от которого повышается давление и появляется изжога. Их кабинет рассчитан на четверых, но заседают двое – ещё одна коллега на больничном, а четвертое место свято хранится для приезжих кураторов. И я один мужчина на два смежных кабинета… Благородный суслик в змеином гнезде.

Десять минут! Да шевелись же, стрелочка!

Сижу и думаю о своей жизни. В тридцать лет Александр Македонский покорил полмира, а я что сделал? Скинул фотографию с мотоциклом на флешку? Поставил цифру в никому не нужный график? Зря прожил ещё один день? Мда, нужно сходить в туалет, хоть время пройдет.

Делаю сосредоточенное лицо, будто сейчас решаю судьбу мира и хватаю какую-то бумагу со стола. Всё, я готов отправиться в незабываемое путешествие. Главное – я с бумагой. Неважно с какой. Если в руках лист формата А4 с текстом, то сразу видно, что человек занят делом и спешит на очередной поклон за дарственной подписью. Даже если там будет считалка про зайчика, который вышел погулять, то всё равно – человек занят и его нельзя отрывать.

– Саш, я к нашему, – закатываю глаза, чтобы стало понятно, что я иду на встречу с начальством, – тебе чего-нибудь из кофейни захватить?

Заранее знаю ответ, и вопрос больше риторический. Риторические вопросы для риторических людей…

– Мне от тебя ничего не надо! – цедит коллега, не отрывая глаз от монитора.

Подумаешь – плюнул один раз в её кофе, а она увидела. Чего полгода дуться-то? Встаю и выхожу в соседний кабинет. Чувствую на себе цепкие взгляды, улыбаюсь в ответ. Как же я вас ненавижу! Женщины тоже улыбаются, а в глазах видны все пытки и казни, которым бы меня подвергли, будь на то их воля. Поверьте, что отрубание головы, а также рук и ног, с последующей варкой в чане с дерьмом – лишь закуска перед основной казнью.

Так уж получилось, что два кабинета имеют один выход, а то давно бы заколотил проход в соседний кабинет дубовыми досками. Ещё бы и священника позвал, чтобы освятил заколоченное место, и ни одна гнида не пролезла со своими тупыми вопросами.

– Девчат, а вам ничего не нужно?

– Нет, ничего. Хотя постой, закинь на подпись, – Олеся протягивает лист бумаги с текстом соглашения.

Этот листок у неё с утра на столе валяется! Вот же ленивая… Хотя и симпатичная. Забранные в хвостик волосы, чистое лицо, очки в тонкой оправе – офисная леди. И всегда приятно пахнет, даже когда возвращается с перекура.

– Хорошо, закину. Если не вернусь – считайте меня гомосексуалистом, – пробую ввернуть дежурную шутку про «вазелин и начальство».

– Знаешь, наше сформированное мнение уже никак не зависит от твоего возвращения, – Карина никогда не упускает шанса уколоть.

Низенькая и пухленькая, она при начальстве создает видимость бурной деятельности. Карие глазки навыкате всегда смотрят так, словно девушка прицеливается и готовится ударить лбом в переносицу. Остальные две коллеги поддерживают подколку, и под дружный женский смех я выскакиваю в коридор. Вот повезло же оказаться в коллективе разведенок-неудачниц. Как утопленнику повезло – они на мне отыгрываются за свои любовные неудачи, за мужей-сволочей и за любовников-импотентов.

Ладно, это я накручиваю себя. На самом деле не всё так плохо. Работаю в солидной компании по производству настенных покрытий. Имею машину, снимаю квартиру, живу один. С родителями вижусь раз в месяц, зато созваниваюсь два раза в неделю – для мамы я всё ещё ребенок. Средний достаток, средние увлечения, средние пожелания. Один из когорты тех мальков, которых называют «офисным планктоном». В плане карьеры вряд ли произойдут какие продвижения в ближайшие пять лет, на любовном фронте тоже всё тухло. На сайте «Безнадега.ру» моё фото должно висеть на первой странице. Вот, опять скатываюсь в жалость к себе любимому.

Нельзя! Взять себя в руки! В мире почти миллиард человек живет на один гребаный доллар, а ещё два с половиной миллиарда зарабатывают по два доллара в день. Так чего же мне ныть? Нет, не помогает. Всё равно себя жалко.

Все эти мысли пролетают в усталом мозгу, пока я иду по бежевому коридору к кабинету начальника. Приоткрытые коричневые двери, из-за которых доносятся негромкие разговоры. Осталось пять минут и людям уже не до работы. Дверь, стена, дверь, стена. Полоска бежевая, полоска коричневая, бежевая, коричневая.

Вот и финиш трассы. Рядом находится кабинет финансового директора. Может, смогу увидеть ту, из-за которой до сих пор держусь на этой фирме? Оксана Евгеньевна, женщина в самом соку. Героиня моих фантазий и не только сексуальных. Но нет, дверь закрыта, и моя надежда разбилась на кусочки. Приходится толкать дверь в приемную и на меня поднимается усталый взор секретарши.

– Мариночка, ты как всегда потрясающе выглядишь, – вот этому человеку не грех и улыбнуться. Работа у неё не из легких, но всегда приветлива и отзывчива. Сочная, упругая, симпатичная. Настоящий офис-менеджер из фильмов. Не знаю, есть ли у неё любовная связь с директором, да если честно и знать не хочу. Для меня достаточно того, что человек она хороший.

–Ты мне уже это пятый раз за сегодня говоришь, – упрекает она, а губки расплываются в улыбке. Не дежурной, а искренней, человеческой.

– Да я готов каждые полчаса тебе об этом напоминать. Хочешь, буду звонить по телефону и говорить, – я кладу лист Олеси в плексигласовый лоток с документами на подпись и подмигиваю Марине.

– Не надо, и так телефонная трубка к уху приросла, а тут ты ещё будешь названивать.

– Ну, если что, то предложение в силе. До понедельника.

– Ага, хороших выходных, – Марина снова полностью уходит в монитор.

В коридоре я снова бросаю взгляд на дверь финансового директора, но чуда не происходит и дверь остается закрытой. Так, теперь в туалет, и можно отправляться на проходную.

И вот смотрю на себя в зеркало, вроде не урод, хотя и не красавец. Худощав, но не спортивен. Вряд ли смогу хотя бы раз подтянуться. Русые волосы чуть растрепаны, но это от запускания в них пальцев, когда я изображал умственную деятельность. Свет ламп просвечивает сквозь оттопыренные уши. Скулы как скулы, нос как нос. А в эти «губы как губы» скоро вставлю сигарету. Сколько там осталось?

Наручные часы «Тиссот» должны подчеркнуть мой стиль и прокричать, что я не беден, раз могу позволить себе купить часы за двадцать пять кусков. И только я один знаю, что они стоят пятьсот рублей и куплены на Митинском радиорынке. К тому же ещё каждый день отстают на минуту. Но сейчас они показывают, что я уже две минуты как перерабатываю. Этого нельзя допускать! Ведь переработки у менеджеров не оплачиваются…

Вхожу в свой кабинет и уже на пороге чувствую запах тертой смородины и скошенной травы, цветущей георгины и сломанных веток. Так может пахнуть только одно божественное существо на этом адском предприятии. Она! Оксана Евгеньевна! Моя тайная любовь, мой ангел во плоти, мой фатум и моя погибель. Вот сейчас она обернется и окажется в моих объятиях, а там…

– Борис, твой отчет за неделю неверен, – меня словно окатывает волна Северного Ледовитого океана, кожа покрывается мурашками. – К понедельнику всё нужно переделать!

Сквозь рулады мелодичного голоса до меня доходит смысл сказанного. Это же целый день сидеть! Сверять и ставить цифры, ставить и сверять… Я чувствую, как к лицу приливает горячая кровь. И всё из-за какой-то маленькой ошибки! Где-нибудь эта мелочь вкралась в начале расчетов, и из-за неё всё остальное пошло насмарку.

Я смотрю в милое, открытое лицо и молчу. Строгий деловой костюм лишь подчеркивает спортивную фигуру нашего финансового директора. Светлые волосы гораздо лучше смотрелись бы лежащими на моей подушке, чем так как сейчас – стянутыми в тугой клубок на затылке. Предназначенные для поцелуев губы поджаты, чуть вздернутый носик недовольно морщится. Она красива, даже когда злится, а в голубых озерах глаз я утопаю каждый раз, когда её вижу.

– Ты меня слышишь, или ещё раз повторить? – мелодичный голос становится более холодным. Настоящий жидкий азот.

– Да, Оксана Евгеньевна, я вас услышал. Всё будет исправлено к понедельнику.

Эх, пропала рыбалка. Хотя завтра всё равно обещают дожди, так что может оно и к лучшему.

– Может ты и услышал, но вряд ли понял. Повторю ещё раз – к понедельнику всё должно быть готово. И не надо делать такое лицо, это только твоя ошибка. Твоя и ничья больше, – каждое слово как иголка в сердце.

Эх, Оксана, и чего я в тебя такой влюбленный? Я киваю и собираюсь отходить к своему столу, но не тут-то было.

– Да уж, он последнее время вообще невнимательный стал. Где мой листок с подписью генерального? – влезает Олеся.

– Какой листок? Ты же просила его только отнести и закинуть на подпись, – тщетная попытка защититься.

– Вот, и этого простого поручения даже не можешь выполнить как надо. Как тебя только на работу взяли? – фыркает из-за своего стола Холмова.

Тяжело вздыхаю и бреду к своему столу. В таких ситуациях лучше промолчать, иначе окажешься оплеванным с ног до головы, да ещё и придется прощения просить. Отомщу им потом. Холодно и расчетливо. Недаром же скоро корпоратив намечается, вот тогда и отомщу. Делаю себе памятку заехать в аптеку.

– Борис, и постарайся на этот раз сделать всё правильно, – на меня падает взгляд глаз цвета безоблачного неба, и моя фея выходит из кабинета.

– Да уж, будет трудно, но ты постарайся, – напевает Александра, а я доведен до такого состояния бешенства, что готов удушить её голыми руками.

Тролли женского рода. Ух, как я зол! Но, мило всем улыбаюсь и прощаюсь до понедельника. Шипят в ответ. Куртку на тело, сумку на плечо и на выход. Никто из них… Никто и никогда не увидит мою слабость. Дамы остаются делать вид, что увлечены работой. Они всегда на полчаса позже уходят. Через пять минут после начальника логистики – так создается ощущение, что строгие женщины радеют за предприятие и готовы жертвовать личным временем для развития и прогресса. Мало кто догадывается, что они в это время запускают браузер «Тор» и лазят по сайтам знакомств и соцсетям. Всё ищут «прынцев».

Я давно заметил, что работа в женском коллективе негативно влияет на мужской пол. Мужчины становятся похожими на женщин, так же сплетничают и обсуждают своих коллег по работе. Хорошо ещё, что месячные не приходят, а то было бы полное сходство. Хотя и в мужском коллективе бывают сплетники не хуже. Спуск по каменной лестнице и я выхожу на мокрую улицу. Дождик, словно соскучившийся пес, кидается на меня и начинает облизывать мокрым языком. Я плотнее запахиваю куртку.

В кармане начинает вибрировать мобильный телефон и доносится мелодия группы «Аркона». «Славься, Русь!» Хорошая песня, но начало у неё как вступление к сказке. На экране высвечивается имя. Гарик. Скучает, бедолага.

– Олё, генацвале! Сейчас буду, уже иду! – бросаю я в плоский прямоугольник и убираю его обратно в карман.

Сегодня пятница, так что есть законный повод заехать в кафешку и пожаловаться друг другу на жизнь, на начальство, на дождик… Нынешняя молодежь только одно умеет хорошо – жаловаться. Жаловаться и ныть. Вместо того, чтобы взять яйца в кулак и двигаться вперед, мы предпочитаем собираться на форумах и соцсетях, где обкладываем всё что только можно. Жалуемся и ноем на работе, ноем и жалуемся дома. Даже сны приходят какие-то жалобно-ноющие, после них встаешь разбитый и с тяжелой головой. И самое противное – нам это нравится…

Вон и Гарик возле курилки стоит. Наше предприятие очень любит своих работников и поэтому вынесло курилку за территорию, огороженную забором. Да, я понимаю, что это забота о здоровье и пожарной безопасности, но пока дойдешь до курилки, то полдня пройдет. А ведь потом ещё назад возвращаться…

Два навеса для курящих людей напоминают автобусные остановки. Вот только скамеечки приварить не удосужились, а так один к одному. И сейчас там толпится отработавший смену народ. Люди курят и ждут, когда отправится корпоративный транспорт. Там же мелькает и черная голова Гарика Баракина.

Я прощаюсь с охранниками и прикладываю пропуск к устройству триподного турникета. Загорается волшебная зеленая стрелочка, и я толкаю планку. Вторая трубка бьет меня по заду, как бы напутствуя в добрый путь. Вот только пенделя от турникета не хватает для полного счастья. День удался. Что принесет вечер?

– Вот, а потом я артой сбиваю два батона и шарашу в нычку, но мне по гуслям втыкает розетка и всё, ни голды, ни према, – распространяется мой товарищ перед двумя кладовщиками.

Те затягиваются и сочувственно кивают. Я подхожу ближе и тоже прикуриваю. Для меня их разговор как бормотание пришельцев с другой планеты. Какая арта? Какие розетки, что за прем? Нет, я пробовал садиться в «танчики», но мне быстро наскучило. Не моё это. Мне по душе больше стратегии. А друг прямо-таки помешан, даже танки за реальные деньги покупает и какие-то обвесы к нему. Говорит, что постоянно с женой по этому поводу ругается – она мешает ему проводить отборы и тренировки.

Вот и сейчас весь в игре, уже перебирает пальцами левой руки заветные четыре клавиши. Высокий, но из-за легкой сутулости одного роста со мной. Черные как уголь волосы лежат ровными рядами, налезают на уши. Полный, с солидным животиком, говорящим о малоподвижной работе кладовщиком центрального материального склада. Хороший товарищ, правда, не любит, когда с ним не соглашаются. Тогда может обидеться и погрузиться в себя.

– Да, облом. У меня на днях Колобанов слетел, чуть-чуть до него не хватило, – подхватывает один из кладовщиков, Денис Болышев. Крепыш с бородавкой на носу. Трудяга каких мало, зато и вряд ли где найдешь такого балабола.

Я не слушаю дальнейшую беседу, а отхожу к другой группе, чтобы поздороваться со знакомыми и кинуть в ответ пару шуток. Люди предвкушают два выходных дня, за которые можно отоспаться и хотя бы отчасти сделать то, что планировалось всю неделю. Везет им, а мне в воскресенье придется корпеть над отчетом. Иначе милый носик снова недовольно сморщится, и ласковая рука лишит меня премии. Напрочь.

Отчет в воскресенье, а сегодня вечер пятницы. Или как мы её называем «питница». Вечер, когда можно собраться за чаркой доброго вискаря с колой и обсудить происшедшее за неделю. Обычно собираемся не больше троих, а то теряется интимность разговора и присутствует только обсуждение работы и политики.

Гарик прощается со своими собеседниками по поводу прелестей виртуальной техники и подходит ко мне.

– Ну что, двигаем попами?

– Ага, в ритме «Ган-гам-стайла» – я показываю, как именно нужно двигать пятой точкой и вижу на усталых лицах улыбки.

Вечер пятницы начинается. И начинается он с остановки машины возле магазинчика. Набор для приятного времяпрепровождения двух джентльменов включает в себя бутылку дешевого виски, пару двухлитровых пузырей «Кока-колы», несколько пластиковых пивных стаканов и три-четыре пакета с разными закусками. Мы решаем не ходить в кафешку, а поставить машину во дворе и расположиться там же. С музычкой, в относительном комфорте. Моя «Шевроле лачетти» и не такое видела.

– Вот так вот лоханулись они со своими санкциями, – заканчивает обычный разговор о политике Гарик.

Дальше должны пойти разговоры о работе. Опять будем обсуждать поведение коллег, и строить догадки – почему они так поступили. С Гариком мы давно знакомы, поэтому ничего друг от друга не скрываем. И в этот момент у меня вырывается:

– Ты знаешь, а мне наш финансовый директор нравится.

– Ну, братиш, она многим нравится. Вон как возле неё начальник логистики увивается. Чуть ли не в кабинете на неё запрыгивает.

Меня передергивает, когда даю волю воображению и представляю Оксану Евгеньевну вместе с Юрием Геннадьевичем. Гарик замечает это и тактично продолжает:

– Да он на кого только не запрыгивает. Ходок ещё тот. Но мне она тоже нравится.

– Не, ты не понял. Мне она не на одну ночь нравится, а вообще… В целом.

– В целом? А не мелковато ли ты плаваешь для такой большой рыбы? – Гарик закуривает сигарету.

– А почему бы и нет? Открой окно, а то и так все кресла пропахли. Чем я хуже нашего начальника? Вот возьму и признаюсь… Во вторник… Или нет, прямо сейчас, – алкоголь придает уверенности и смелости.

Всё кажется таким ничтожным, что прямо сейчас можно взять и решить. «Позвони!» – шепчет мне внутренний голос, и я берусь за телефон. Только на следующий день я смогу понять – какое счастье, что я не записал её номер. Вот не записал и всё, а то бы позвонил и рассказал о своих чувствах. Гарик терпеливо ждет, пока я копаюсь в телефоне. Потом разочарованно выбрасывает окурок.

– Ну ты и балбес. Придется всё брать в свои крепкие мускулистые руки, – друг демонстрирует толстый комок жира, который он гордо именует бицепсом.

– Да уж, ты возьмешь. Ты со своей женой разобраться не можешь, а пытаешься меня научить, – хмыкаю я и наполняю стаканы виски с колой.

– Так то жена, а это… в общем, есть у меня пара задумок. Тебе останется только пожинать плоды победы и обнимать избранницу, а все остальное сделает твой друг. Так что не парься, будь счастлив, что в переводе на иноземный слышится как «донт ворри, би хэппи», – друг делает серьезное лицо и стреляет в меня из пальца. Потом дует на палец, как на ствол выстрелившего револьвера и убирает его за пазуху. Глупее жеста и придумать нельзя.

Если бы я только знал, что у него на уме… Вот не колеблясь, нашел бы настоящий револьвер и прострелил ему ногу, или две.

Глава 2

Сказал я, чтоб в ладах не ошибалась,

И пальцы ей согнул, чтоб показать, –

Как тотчас в нетерпенье, словно дьявол,

Кричит: «Лады? Меня сбиваешь с ладу!»

И с этим бац меня по голове,

Так что башка сквозь инструмент прошла,

И несколько минут я простоял

Как у позорища, смотря из лютни.

Она ж меня ругала тут канальей,

Безмозглым музыкантом, слов с десяток,

Одно срамней другого, подбирая.

(«Укрощение строптивой» У. Шекспир Акт 2)

Выходные не смогли принести ничего нового. Зато быстро находится коварная ошибка, и удается ухватить половину воскресного дня. Это время я провожу с удочкой. У рыбы сегодня тоже выходной и я возвращаюсь несолоно хлебавши. Руки и ноги замерзают до такой степени, что приходится целых пять минут держать их над печкой машины.

Вечером пельмени и просмотр КВНа. Выходные пролетают и сгорают как метеорит в атмосфере. Это трудовые будни длятся бесконечно, а выходные только начнутся и сразу закончатся.

Ночью снится сон, где мы вместе с Оксаной Евгеньевной бежим по берегу моря. Солнце пригревает ласково, словно невесомое одеяло. Почти так же как греет руку узкая ладошка. Оксана улыбается, и весь мир улыбается вместе с ней. Смеётся море, хохочут чайки, прыскают волны и тихо хихикают пальмы. На финансовом директоре зеленый купальник с черными горошинами. Знаю, что полнейшая безвкусица, но она мне почему-то снится именно в таком купальнике. Я же, подтянутый и с красивым бронзовым загаром, щеголяю в черно-белых плавках.

Мы бежим навстречу пурпурному закату. Туда, где солнце погружается в океан и небо раскрашивается фантастическими красками. Рука об руку. Мы подбегаем почти к самой воде, и к нам спускается чайка и начинает истошно орать: «Только не падай духом! Посмотри вперед!»

– Чего? – удивился я во сне.

Чайка садится на песок и продолжает:

«И близкие тебя поддержат и всегда поймут!»

Я просыпаюсь и слышу, что это надрывается мобильник. Певица Ёлка вон из кожи лезет, лишь бы поднять меня с постели. Эх, вот бы мне сейчас оказаться возле её кровати и спеть какую-нибудь арию. Пою я громко, но противно, поэтому предпочитаю больше молчать на сборищах с гитарой. Ладно, сам виноват, что поставил эту песню на будильник. Неохотно встаю и иду в ванную. Ещё бы полчасика…

После минутного холодного душа чувствую, что получил заряд бодрости и готов отправиться пить суррогат с гордым названием «кофе». Краем ухом слушаю новости. Снова кого-то убили, где-то кого-то уволили и вновь обнаружили контрабанду – словно нет новостей про что-то хорошее. Утро понедельника обещает хорошую неделю. Если сегодня не убьют, не уволят и не подкинут контрабанду, то можно считать день прожитым не зря.

Запихиваю в себя кашу быстрого приготовления и запиваю её кофе, тоже быстрого приготовления. Делаю глубокомысленные выводы, что и жизнь сейчас переходит в фазу быстрого приготовления – быстрые знакомства в клубе, быстрые перепихи в туалете, быстрые расставания на выходе. Порой даже имя остается неизвестным. А хочется чего-то романтического, вечера при свечах или же пробежку по морскому берегу…

С этими мыслями спускаюсь вниз и прогреваю машину. Закуриваю сигарету и вдыхаю горький дым. Закашливаюсь – пора бросать эту гадость. Хотя тогда пропадет повод выходить на улицу и перекидываться парой-другой слов с мужиками. Исчезнет шанс вырваться на короткое время из клубка змей…

– Сегодня понедельник, а это значит, что впереди великолепная неделя. Она будет полна приключений и новых знакомств. Не упустите свой шанс! – надрывается бодрым голосом ди-джей по радио. – А мы разыгрываем кружку с надписью «Ты босс!» и нужно лишь дозвониться по простому номеру…

– Ага, время семь утра, а ты такой веселый. Сколько же энергетиков заглотил, если тебя так распирает? – недовольно бурчу я, пока выезжаю со двора.

Ди-джей игнорирует мой вопрос и продолжает разливаться соловьем, даже пытается шутить. Ну и ладно, тогда я его тоже буду игнорировать, и переключаюсь на «Наше радио». Не нужна мне кружка. Во! Как раз песенка под стать настроению.

– Завтра кто-то утром в постели поймет, что болен неизлечимо. Кто-то, выйдя из дома, попадет под машину! – подпеваю я Цою и подъезжаю к дому Гарика. Тот уже переминается с ноги на ногу под мелким моросящим дождиком.

– Следи за собой, будь осторожен! – басом приветствую я его. – Следи за собой!

– Ага! Пришел, увидел, наследил, – таким же басом отвечает Гарик и плюхается на сиденье рядом.

Дальше следуют разговоры ни о чем. Подпеваем песням, ругаемся на лезущих наглецов. Привычная поездка на работу. Однако Гарик почему-то хитро поглядывает на меня. Явно что-то задумал. В черных глазах всегда появляется искорка, когда он что-то замышляет. Это не только я заметил, но и его жена. Потому у них скандал начинается ещё даже до того, как он накосячит.

– Колись, чего задумал? У тебя морда лица сияет, будто блинами вытирался.

– Хрюк-хрюк, сюприз будет, – пародирует он Винокура, и я внутренне холодею.

Редко когда его «сюпризы» приносят что-либо хорошее. Остается только догадываться, что именно этот прохиндей на этот раз. Нужно оборачиваться почаще, а то всякое может случиться.

– Если не расскажешь, то высажу!

– Да высаживай, и так почти приехали!

Да уж, нашел чем угрожать. Мы подъезжаем к проходной, и остается только приложить пропуск к коробочке считывателя, чтобы шлагбаум поднялся. Гарик показывает язык и десантируется из машины. Я же нахожу парковочное место и присоединяюсь к курильщикам. Как всегда обсуждают кризис и ползущие по предприятию слухи об скорых сокращениях. Настроение не поднимает даже новенький анекдот. Как подумаю о том, что снова придется просидеть день в окружении «милых дам», то сразу же настроение падает и стремится к нулю.

– Ладно, созвонимся ближе к обеду, – киваю я Гарику и спешу в офис, чтобы успеть перекинуть отчет одной из моих строгих руководителей.

Куртку в шкаф и нажимаю кнопку. Пока компьютер загружается, я наливаю кофе. Вторая чашка за утро. После неё я смогу работать. Ага, на мониторе возникает заставка с сексуальной феечкой. Пора вставлять флешку. Я лезу в карман и чуть не опрокидываю на себя кружку с кофе.

Эх, вот недаром же утром Цой кричал и намекал своей песней. «Следи за собой! Будь осторожен!» Я не слежу и в итоге забываю флешкарту дома.

Шепчу ругательства и накидываю куртку на плечи. На выход, быстрее! Пока никто не увидел меня, но сегодня явно не мой день.

– Борис, ты исправил отчет?

Милый, родной голос. От него хочется таять и таять. Но смысл сказанного наоборот заставляет сжаться в комочек. Снова аромат цветущего георгина и растертой смородины доносится до меня. Она смотрит на меня чуточку снизу вверх, но такое ощущение, что взирает на червяка под каблучком. Волосок один к одному, словно волшебный паучок сплел нити из солнечных лучей и подарил моей мечте. Даже Златовласка вряд ли сможет соперничать с нею. С нею, с мечтою моею… А глаза… куда там поэтам с их озерами и прудами – тут целых два бурлящих океана. И в обоих океанах шторм в десять баллов.

– Я… да… Исправил, но понимаете, у меня вчера… Было сильное отравление, – ничего умнее придумать не мог. – До сих пор потряхивает и только сейчас обнаружил, что оставил флешку с отчетом дома. Я отпрошусь на полчаса и вернусь.

– Надо полагать, что отравился накануне? То есть смешал водку, пиво, ром и виски, а отравился овсяным печеньем?

Ух, как же она красива, когда сердится. Почти как в моем сне, но там на ней нет делового костюма, а лишь зеленый в горошек купальник… Я пытаюсь что-либо придумать, какой-нибудь ответ, который сменит гнев на милость, но ничего путного в голову не приходит. Стою перед ней, как школьник на картине «Опять двойка». Стою и молчу, а мимо проходят сослуживцы, здороваются и с интересом разглядывают нашу пару. Грозную царицу целых чисел и мелкого пажа дробных долей. Я не знаю, что ей ответить…

– Так, через десять минут в моем кабинете! – бросает она и устремляется вдаль по коридору.

Проходящая мимо Ная Геярова сочувственно поджимает губки и проскальзывает в свой отдел закупок. Я страшусь прикладывать ладони к ушам – боюсь обжечься. Что они пылают, я догадываюсь по запаху паленых волос. Надо же так облажаться, а ведь это только начало дня. Идти не хочется. Совсем не хочется. Даже к ней, к любови моей. Я тяжело вздыхаю и иду вешать куртку.

Проход от своего кабинета до кабинета финансового директора похож на «зеленую милю» из романа С. Кинга. Ноги заплетаются, дыхание замирает в груди, пот выступает под линией волос. Кажется, что из всех приоткрытых дверей на меня с сожалением смотрят не коллеги, а заключенные. Стучат кружками и кричат, что «мертвец идет». Им сегодня повезло остаться в живых, а я бряцаю цепями и волочу свою многострадальную задницу к последнему сиденью…

Нет, я рад видеть её, мою нереально красивую и прекрасную начальницу. И чем чаще её вижу, тем больше радуюсь… Но не по такому поводу. Чем чаще возникают такие поводы, тем больше увеличивается шанс, что в один прекрасный миг прозвучит фраза: «Спасибо за труд, но в ваших услугах мы больше не нуждаемся!»

Чем ближе к кабинету Оксаны, тем сильнее сгибается спина. Я злюсь на себя и заставляю выпрямиться, отвожу плечи назад и захожу в кабинет походкой уверенного в себе мужчины. Жалюзи ещё опущены и не включен верхний свет. Источником освещения является настольная лампа. Мягкий желтый свет ласково очерчивает овал лица, делает кипучие океаны глаз более глубокими. Я невольно любуюсь помадой на губах, розовыми мочками ушей, в которых посверкивают красные камушки. Вроде бы рубины, но я не силен в геммологии. Зато я знаю – за что могу продать душу дьяволу. «Я душу дьяволу продам за ночь с тобой».

– Дверь закрой и присаживайся, – Оксана Евгеньевна разгребает бумаги на столе. Одни листки складывает в правую стопку, другие в левую.

Эх, если бы можно было скинуть все эти бумаги на пол и положить на стол трепещущую от страсти Оксану Евгеньевну. Даже в сексуальных фантазиях я называю её по имени-отчеству. Присаживаюсь на офисный стул и кладу ладони на колени. Как советуют психологи? Никаких перекрещиваний рук и ног, только открытая поза и доброжелательное лицо.

– Скажи, Борис, тебе нравится здесь работать?

Первая фраза заставляет на секунду задуматься. Вряд ли кому из менеджеров нравится его работа, а у меня ещё и коллеги подобрались одна к одной. У них даже месячные циклы проходят в одно и то же время. Конечно, не нравится! Если бы не Оксана и не желание кушать…

– Да, меня всё устраивает. Хорошая компания, отзывчивые коллеги.

Во время войны я бы к таким коллегам спиной не поворачивался…

– Может, дома какие-нибудь проблемы?

Дома? Да у меня дома одна черепаха живет и то куда-то сейчас уползла. Наверное, впала в спячку. Вроде бы нигде не воняет, значит, ещё жива. Жрать захочет – выползет. Мать с отцом ко мне не лезут – наслаждаются тишиной и покоем. Правда, мама всё чаще упрекает, что не с кем понянчиться…

– Нет, дома всё хорошо. Спасибо.

– Тогда я не понимаю, почему на тебя многие жалуются? – Оксана сплетает пальцы и кладет на них подбородок. Локти упираются в стол, взгляд в меня. Внутри пролетает леденящий ветерок. Такие разговоры не начинаются просто так. Шанс расстаться с этими глазами увеличивается с каждым вопросом.

– Кто жалуется? Может, мы с этим коллегой недопоняли друг друга и сможем выяснить всё без начальства? У вас же и без наших жалоб работы хватает…

Последняя фраза тоже из советов психологов. Чтобы чуточку польстить начальству и постараться сменить гнев на милость. Одна беда – мы читаем одни и те же материалы по психологии коллегиальных отношений.

– Я не могу тебе сказать, кто именно, но многие. А сегодня я убедилась, что эти жалобы имеют под собой реальную подоплеку. Ты так и не исправил отчет… Не надо, не надо делать такое возмущенное лицо и пытаться оправдаться. Если мне начальство дает распоряжение, то я его считаю приоритетным над другими. Ты же посчитал иначе…

– Да я сделал, только флешку дома забыл…

– Ты ещё и не выдержан, неужели тебе не говорили, что перебивать людей невежливо? А перебивать руководителя не только невежливо, но ещё и чревато. В прошлом квартале тоже было несколько ошибок. Ты понимаешь, что это негативно сказывается на отношении к тебе?

Какже она красива. Даже когда сердится, то всё равно является самой прекрасной женщиной на Земле… Губки недовольно кривятся, на щечках выступил румянец. А этот интимный полусвет… Ещё бы бутылку вина и легкие закуски…

– Ты меня слышишь? Или снова витаешь в облаках?

– Нет, я вас внимательно слушаю, – надо же, и в самом деле замечтался. Вот что значит – не выпил вторую чашку кофе.

– Я даю тебе последний шанс. Если хоть ещё одна ошибка… Или кто-нибудь пожалуется на тебя, то всё – нам придется распрощаться.

Я вздыхаю, делаю вид, что всё осознал и постараюсь исправиться. На самом же деле внутренне закипаю. Ведь я не виноват! Я ни в чем не виноват. Хотя маленький червячок и ноет, что это целиком и полностью моя вина, но я его быстро растираю большим сапогом эгоизма.

– Так, с этим разобрались. Идем дальше…

Дальше следует выволочка за то, что нарушены сроки поставки, и «дочка» понесла потери из-за опоздавшей продукции. Вялые оправдания, что это подвела транспортная компания, снова жестко отметаются в сторону. Уши уже не пылают – обугливаются и теперь напоминают раскаленные угли для шашлыка. Ещё одна выволочка из-за просроченного договора, который в срочном порядке придется пролонгировать. Я снова пытаюсь вклиниться и объяснить, что это на другой стороне потерялось дополнительное соглашение. Результат тот же – менеджер виноват.

Кругом виноват менеджер Боря. Создается такое ощущение, что если менеджера Борю уволят, то компания расцветет буйным цветом. А это он один виноват, что сейчас кризис и расходы урезаются, что в транспортной компании координаторы меняются как перчатки у дворников, что в «дочке» не могут объяснить клиенту политику партии и не могут попросить подождать недельку. Во всём виноват менеджер Боря.

Проходит полчаса, а кажется, что минует вечность. Так вот что испытывают грешники, когда их в аду поджаривают на сковороде. Я выхожу от любимого создания с красным лицом, алыми ушами и на подгибающихся ногах. Когда умываюсь в туалете, то слышу, как шипит вода, что попадает на раскаленную кожу. Живительная влага немного остужает разгоряченные нервы. От полученного заряда хочется работать и доказывать свою профпригодность. Хочется ровно две минуты, до тех пор, пока не захожу к своим «кикиморкам».

– Тебя искал Юрий Геннадьевич. Просил сразу же к нему зайти, – с милой улыбкой заявляет Карина.

С такой же улыбкой удовлетворенная самка богомола может пожирать своего использованного самца. Как же меня раздражает её розовый свитер с Микки Маусом… Я от души благодарю и хватаю со стола свой ежедневник. Меня провожают заинтересованными взглядами – вернусь я из похода, или нет. Знаю, что у них уже давно сделаны ставки на то, когда меня уволят. По сути, они не плохие девчонки, но каждому человеку нужен враг, вот эта незавидная роль и выпадает мне. У меня же не бывает месячных, а чем это не повод?

– Доброе утро, Юрий Геннадьевич! Хорошо выглядите! Вижу, что выходные прошли не зря! – главное – не переборщить с комплиментами, а то примет за чистую монету.

В небольшом кабинете всё выдержано в спартанском стиле – ничего лишнего. Полукруглый светло-коричневый стол, в тон ему шкаф с подписанными папками, тумбочка с принтером, шикарное кресло и пара репродукций Пикассо на бежевых стенах. Чахлый фикус на подоконнике давно молит о поливке, но о его мольбах постоянно забывают. Под стать кабинету и начальник логистики – подтянутый, спортивный, моложавый. Такому никак не дашь больше сорока. Быстрый в движениях, стремительный в ходьбе, скорый на расправу – уволить человека может также легко, как сходить по-маленькому.

– Доброе утро, Борис. Садись, рассказывай, – русоволосый начальник логистики кидает на меня строгий взгляд.

– А что рассказывать? Всё по плану, покрытия создаются, машины едут, покупатели довольны.

– Та-а-ак, это хорошо. А что с графиками продаж?

– Показатели в норме, идем с небольшим опережением.

– Та-а-ак, а как с договорами?

– Всё на контроле, еженедельно обновляю базу данных.

– Та-а-ак, а какие у тебя дела с нашим финансовым директором?

Вот оно что! Так вот из-за чего он меня позвал? Уже успели настучать? Но кто? Гарик? Не может быть. Остается прикидываться дурачком и попытаться выудить побольше информации.

– Да вот только что от неё. Распекала за несданный отчет. Кстати, можно на полчасика отлучиться? Я быстро смотаюсь за флешкой и назад.

Юрий Геннадьевич пристально смотрит на меня, постукивает ручкой по поверхности стола. Кто слышал такой стук с начальственной стороны, тот поймет, как это выводит из себя. Я делаю невинные глазки, стараюсь, чтобы получились больше, чем у кота из «Шрека». Наконец театральная пауза заканчивается.

– Тебя в пятницу с ней видели, сегодня чуть свет, а ты уже у неё. Между вами что-нибудь есть?

Давно я такого испытующего взгляда не видел. С пятого класса, когда мама унюхала от меня сигаретный дым. «Мама, там мальчишки в туалете курили, вот я и провонял».

– Да вы что, Юрий Геннадьевич. Как вы могли такое подумать? Только коллегиальные отношения, ничего больше.

– Ну смотри, а то у нас служебные романы не поощряются… Отвлекает от работы. Ладно, полчаса тебе хватит?

– Конечно же хватит. Я метеором туда и обратно.

Я подхватываю свой ежедневник и выбегаю вон из кабинета. Куртку на плечи и вперед! Женщины что-то кричат в спину, да пофиг. Я им не буду в очередной раз прокладки покупать! А то одной с крылышками, другой чтобы дышала, третьей вовсе тампоны. Бррр, один раз не выдержал и зачитал им определение прокладок. Взял статью из интернета: «Прокладка – деталь из сравнительно мягкого материала, размещаемая между двумя соединяемыми деталями с целью обеспечения герметичности соединения либо недопущения повреждения этих деталей». Невинная шутка обернулась двухнедельным бойкотом. Две недели блаженства! Лишь острая необходимость заставила попросить прощения, но это всё в прошлом.

На улице снова льет дождь. Осень как-то забывает про бабье лето и пытается взять измором канализационные сливы и стоки. Лужи становятся одной из опаснейших проблем на дороге. Машина порой напоминает лодку рыбнадзора, которая тихо подплывает к браконьерам. Вот только неизвестно – появилась ли на пути яма, где можно оставить ось, или же на этот раз пронесет?

Флешка лежит там же, где я её накануне оставил. В охапку её и обратно. Эх, знать бы, что последует дальше – остался бы дома. Пощелкал каналы телевизора и даже сгонял бы за парой пива в магазинчик внизу…

– Сержант Тырбырканаев. Предъявите документы! – именно такими словами меня приветствовал мокрый как воробышек худенький офицер полиции. Ни у одного «дпсника» не могу разобрать фамилию, сколько не представляются. Будто специально глотают начало либо окончание фамилии.

Вот же не везет так не везет. На съезде с Ярославского шоссе нарываюсь на притаившихся «дпсников». Всегда успевал перестраиваться в левый ряд и скрываться за другими машинами, но, как сказано ранее – сегодня не мой день. Задумываюсь и попадаю в добрые загребущие руки правоохранительных органов. Бррр! Передергиваюсь когда представляю руки у органов – чего только эти писатели не напишут.

– Здравствуйте. Несказанно рад вас видеть! Как здоровье? Как дела? Хорошо выглядите, прямо Бельмондо на глазах у нарушителей! – бормочу я, пока вынимаю права, удостоверение и страховку.

– Шутить будем? Рады видеть сотрудников «ДПС»? Странно, нас никогда не рады видеть, кроме аварий. Может, вы употребляли? – нос сотрудника подергивается, пытается уловить алкогольные испарения.

– Нет, за рулем никогда! – я протягиваю документы и даже старательно дышу в его сторону.

Проходит долгая минута, в течение которой сотрудник пытается зацепиться взглядом за какую-нибудь мелочь. И эта мелочь неожиданно обнаруживается. Зря я про Бельмондо упомянул…

– Вы знаете, что ваш полис недействителен? Компания «Топаз» уже полгода как объявлена банкротом!

– Да вы что? Не может быть! Я же оформлял у представителя. Он до сих пор оформляет эти страховки, – вот и вылезают сэкономленные пара тысяч. Делаю себе зарубку на память – «сказать Гарику огромное СПАСИБО».

– Будем оформляться, – с притворным вздохом говорит инспектор и отходит с моими документами к своей машине.

Засада! И надо же такому случиться именно тогда, когда я тороплюсь. Если бы я знал, что это далеко не все сюрпризы, то остался в машине и пусть бы меня забрал эвакуатор. Но я не знаю и иду вслед за блюстителем закона. Второй выходит из машины и занимает место первого. Конвейер по вылавливанию правонарушителей продолжает работать. Волшебная полосатая палочка приносит такой доход, какой не снился и Гарри Поттеру…

– Езда с недействительным страховым полисом приравнивается к езде без оного, – поучительным тоном говорит инспектор, когда я плюхаюсь рядом на грязное сиденье.

Внутри полицейской машины гуляет спертый запах. Пахнет сигаретным дымом, мокрыми окурками, старыми носками, и со всем этим амбре борется чахлый ароматизатор с фотографией президента. Коврики грязные настолько, что хочется поджать колени к груди и просидеть так до конца написания протокола.

– Я понимаю и осознаю всю тяжесть правонарушения. Готов принести искренние извинения и… – в этот момент из кармана доносится «Гоп, мусорок, не шей мне срок!»

Я судорожно пытаюсь дотянуться до телефона и ответить на вызов. Надо жебыло такую мелодию поставить на звонок! О как! Звонят с рабочего номера, значит, меня уже разыскивают.

– Прошу прощения, – говорю я сотруднику и вижу, как меняется его лицо. До этого оно было серьезным, а теперь становится мрачным. Он уже подсчитывает – сколько можно содрать с такого хама. Блин, ну кто же знал, что полицейский не любит «Вороваек». Надо было «Аркону» оставить…

– Алло, внимательно слушаю! – говорю я в трубку и замираю.

– Борис, где твой отчет? Мне через десять минут идти на собрание, а я его даже в глаза не видела! – раздается голос любимого человека.

– Да-да! Я уже еду. Тут небольшая проверка документов и я через пять минут подскочу.

– Хрук! – давится смешком инспектор.

Я умоляюще смотрю на него и прикладываю палец к губам.

– Я жду! Помни о нашем недавнем разговоре! – слышится треск, будто трубкой прихлопывают муху, следом раздаются короткие гудки.

Я смотрю на сержанта и вижу на его лице улыбку голодной гиены…

– Борис Николаевич, повезло вам с именем-отчеством. Но не повезло со страховой компанией. Мне придется вызвать эвакуатор и отогнать вашу машину на штрафстоянку. Оттуда вы её сможете забрать в течение дня. Если успеете сделать страховку, – кажется, что инспектор впервые в жизни ощущает, что такое счастье.

– Но как же так? Может, отпустите на первый раз? Мне сейчас машина жизненно необходима.

Конечно же необходима – иначе с меня скальп снимут и используют его вместо половой тряпки. И самое противное, что инспектор об этом знает. Долбанный смартфон с улучшенной громкостью…

– Значит, говорите, через пять минут будете? – инспектор кладет ладонь с растопыренными пальцами на протокол.

– Да если вы меня сейчас отпустите, то я за одну минуту долечу! – я кладу на запястье указательный палец другой руки.

– Хм, не знаю, сейчас пробки, вряд ли за четыре удастся добраться? – инспектор поджимает большой палец.

– С пробками получится за две минуты. Тут рядышком, – я прибавляю ещё средний палец и становлюсь похожим на одного из мушкетеров, когда они принимали в свою стаю д`Артаньяна.

– Хорошо, тогда ни мне, ни вам. Остановимся на трех минутах и закончим обсуждение деталей вашей поездки? – страж порядка наклоняет голову и вопросительно смотрит на меня.

Я киваю и шарю себя по карманам в поисках бумажника. Понятно, что у них здесь микрофоны понатыканы, поэтому и приходится «высчитывать время поездки». Да куда же он запропастился-то?

– Извините, я сейчас до машины добегу. Она работает, а у меня бензина и так мало осталось.

Инспектор благосклонно кивает, а я мчусь к машине. Закон подлости срабатывает и на этот раз – никакого бумажника нет в помине. Где же я мог его оставить? Утром же кидал в бардачок вместе с сигаретами… Приходится возвращаться с повинной головой.

– Товарищ инспектор. Я часы забыл дома. Может, поверите на слово и простите на полчасика? А я потом вернусь, и мы посчитаем снова.

– Увы, как в песне поется «Не думай о секундах свысока!» – отчаянно фальшивит сержант и отдает мне документы. – Мы вынуждены отогнать вашу машину на стоянку. Когда сделаете страховку, тогда и заберете. Пока прошу сдать ваши ключи.

– Ну, товарищ инспектор, войдите в положение. Я могу в залог магнитолу оставить, или… или вот мобильник. Я же вернусь. Я туда и обратно, – молю его, но безуспешно. Ключи переходят к новому владельцу.

Инспектор делает вид, что меня рядом никогда не существовало и отходит к своему напарнику. На улице холодно и моросит дождь, а меня кидает в жар. Я не успею отдать флешку!

– Товарищ инспектор, да что вы, не человек, что ли? – отчаянная попытка проваливается в яму равнодушия и отчуждения.

– Гражданин водитель, сержант вам всё объяснил. Транспортное средство изымается на штрафстоянку. Так что всего доброго, – басит напарник инспектора. Сам же сержант делает вид, что занят вылавливанием особо опасного нарушителя.

Я пытаюсь ещё поныть, но безрезультатно. Приходится вставать чуть поодаль и поднимать руку на уровень плеча. Если кто ловил машину возле «дпсников», тот сможет оценить потраченное напрасно время. В другом бы месте поймал «извозчика» за две минуты, а тут… Проходит около десяти минут, прежде чем возле меня останавливается таксист. Я безбожно опаздываю!

– Командир, на Стрелковую, пожалуйста! И, побыстрее, пожалуйста! – я киваю на дорогу.

– Доэдэм, дарагой. Дарогу пакажешь? – оскаливается золотыми фиксами таксит.

Хорошо ещё, что недалеко ехать. Мы добираемся за пять минут. Уже видна двухэтажная будка охраны. Пять минут! Правильно показывал инспектор. А вот чем расплатиться с таксистом? Телефон отдать? Фигушки – в курилке стоит Гарик. Хоть в этом мне сегодня везет.

– Командир, сейчас я у друга деньги возьму и отдам, – я выскакиваю из машины и бегу к Гарику.

При виде меня лицо друга расплывается в такой довольной улыбке, что видны прокуренные коренные зубы.

– Слушай, одолжи пару сотен. Я где-то лопатник посеял. Как найду, так сразу же отдам, – и вижу, что он расплывается в улыбке.

– Вот он, так что не нужно занимать, – с этими словами Гарик протягивает мне мой бумажник. – Ты его на сидении оставил, вот я и подрезал, чтобы проучить. Заодно начал приводить свой план в действие. Можешь сейчас не благодарить, потом спасибо скажешь и поляну накроешь.

Я глотаю холодный воздух. Стою и смотрю на него. Вроде бы и друг, хочет как лучше. Он же не знал, что я нарвусь на полицейских – в обед бы отдал. Ладно, потом сделаю выговор, сейчас не до этого. Отдаю таксисту деньги и бегу в офисное здание.

– Я взял немного, чтобы… – Гарик что-то кричит в спину, но я его не слушаю.

Поскальзываюсь на луже и падаю на пятую точку. Больно, но терпимо. Шепчу ругательства и хромаю дальше. Левая нога отзывается болью при каждом наступании.

Забегаю и вижу, что дверь Оксаны Евгеньевны закрыта. В кабинете никого нет. Она уже на собрании! Тогда в конференц-зал, спускаюсь на этаж ниже и мчусь к коричневой двери. Добегаю и пытаюсь восстановить дыхание – явно нужно бросать курить и купить абонемент в спортзал. Аккуратно стучу и нажимаю на ручку. Внутри должен быть большой стол, кресла, места для ноутбуков и микрофоны.

Ё-моё! Тут же весь высший состав руководства. Смотрят на меня, растрепанного, задыхающегося, в испачканных штанах. Пятнадцать человек, мужчины и женщины. Все в строгих костюмах – прямо хоть сейчас любого на обложку «Forbes». Поднимает глаза и Оксана Евгеньевна.

– Прошу прощения за вторжение, я на секундочку-у, – вдобавок пускаю петуха, как будто мало было до этого унижений.

Руководители улыбаются, а я подхожу к Оксане Евгеньевне и отдаю ей флешку. Замечаю, что оставляю после себя грязные следы на вылизанном паркете. Деваться некуда. Снова извиняюсь и выхожу из конференц-зала. Я чувствую, как взгляды прожигают спину. Гордо выпрямляюсь и иду прямиком в туалет – приводить себя в порядок.

Родной кабинет встречает неприязненными взглядами и саркастическими ухмылочками. Ладно, нужно сосредоточиться на работе. Этому позвонить, этому сделать договор, этому составить план. Работа потихоньку накрывает с головой. В наушниках тихо мурлыкает музыка Моцарта. «Симфония №6».

Спустя два часа меня вызывает финансовый директор. Не успеваю войти, как меня встречает шипение разъяренной кошки.

– Борис, только утром мы с тобой говорили и ты снова за старое? Мне пришлось краснеть перед нашим руководством за твой непрофессиональный подход к делу. Принес в последнюю секунду, когда я уже наглоталась валерьянки! Разве так можно?

С каждым словом Оксана Евгеньевна накаляется и кажется, что становится выше. Почти нависает надо мной. В кабинете удушливо пахнет лилиями, и я замечаю три цветка в высокой стеклянной вазе на столе. Утром их не было. Странно, ведь Оксана Евгеньевна их терпеть не может. Чуть поодаль замечаю карточку спортивного клуба «Олимпфит». Ага, вот куда она ходит, надо будет запомнить.

– И в довершение всего я захожу в свой кабинет и вижу это! – она кивает на цветы. – Я так понимаю, это ты принес в качестве извинения?

– Нет, что вы, я этого не делал, – бормочу я.

– Так вот, заруби себе на носу, что я эти цветы ненавижу и у меня на них аллергия! – чуть ли не кричит Оксана Евгеньевна.

– Я понимаю, но это сделал не я, – лепечу я в ответ и потихоньку пячусь к двери.

– Вон!!! И лилии свои забери! – уже кричит финансовый директор и бросает в меня три злополучных цветка. Хорошо ещё, что вазой не кинула.

Я поднимаю их с пола, выскакиваю в коридор и натыкаюсь на Юрия Геннадьевича. Он смотрит на меня, на цветы в руках. И в его глазах возникает понимание. Но понимание неправильное, потому я и спешу оправдаться.

– Юрий Геннадьевич, меня Оксана Евгеньевна попросила цветы выкинуть. А их как раз три штуки, может, я нашим девчонкам подарю? Выкидывать-то жалко.

Начальник логистики прожигает меня взглядом, потом оттирает плечом и входит в кабинет финансового директора. На пороге оборачивается:

– Да, отдай нашим девушкам, они будут рады.

Закрывает дверь. Я выдыхаю. Оказывается, всё это время я задерживал дыхание. Лилии одуряюще пахнут, неудивительно, что Оксана их выбросила – не каждый выдержит такой запах. Мои коллеги выдержат. Они и не такое выдерживали, нужно только преподнести не от меня, а от кого-нибудь другого. Пусть будут от Юрия Геннадьевича, он же велел. Вот и… Тут-то меня и пронзает догадка – я знаю, откуда взялись цветы!

– Дорогие девушки, в связи с окончанием октября я дарю вам каждой по цветку. Это распоряжение Юрия Геннадьевича! Мы любим вас и очень ценим! – я раздаю каждой по цветочку и вижу кривые улыбки. Ух, моя бы воля…

– Мы скажем спасибо Юрию Геннадьевичу, – подчеркивает Карина.

– Хорошо, я рад, что вам понравилось, – я выхожу в коридор и иду в цех.

Через цех и склад сырья прохожу на маленький складик материальных ценностей и вижу там моего друга. В рабочее время, на рабочем месте он наглым образом дрыхнет на столе.

– Подъем!!! Взял швабру и помчался на облет территории, волшебник хренов! – кричу я так громко, что он от неожиданности дергается.

Мало того, что дергается, так ещё и не просыпается до конца, но уже куда-то стремится бежать. В итоге запинается за ножку кресла и шлепается на пол. Стеллажи с разнообразными вещами подпрыгивают на месте. На друга сверху падает кресло – я немного отомщен.

– Вставай, черепашка-ниндзя, поднимайся и объясни – на хрена ты стырил деньги? Хотя нет, куда ты их дел и так понятно. Ты лучше скажи – зачем купил именно лилии? Оксана же их терпеть не может!

– Я это… Откуда же я знал. Маринке всегда лилии покупаю и мы миримся. Да, накосячил. Ты уж извини, я же хотел как лучше.

– Хотел как лучше, а получилось как всегда. Кстати, ты мне ещё и за машину должен. Так что поляна с тебя и поляна не хилая! Накроешь в лучшем ресторанчике, и я приду зверски голодный. Твоя страховая компания обанкротилась и у меня тачку забрали на штрафстоянку.

– Да ты что? А откупиться не мог? Ах да, не мог. Признаю и этот косяк. Договорились, – Гарик почесал ушибленный лоб и посмотрел на меня. – Значит, я тебя сегодня круто подставил?

– Ладно, поляной искупишь. Вот с цветами неудобно получилось.

Гарик тяжело вздыхает и протягивает руку. Я пожимаю её. Он же и в самом деле хотел как лучше, но делаю себе пометку, что как только увижу блеск в глазах Гарика – нужно сразу же со всех ног бежать подальше!

Глава 3

Я на тебе женюсь добром иль силой.

Клянусь тем светом, что позволил мне

Узреть и полюбить твою красу, —

Ни за кого другого ты не выйдешь.

Рожден я, чтобы укротить тебя

И сделать кошку дикую – котенком,

Обычной милою домашней киской.

Вот твой отец. Отказывать не вздумай!

Я должен мужем быть твоим – и буду!

(«Укрощение строптивой» У. Шекспир Акт 2)

Два дня пролетают осенними листьями над асфальтом. В среду утром у Гарика рождается очередная гениальная мысль – нам нужно купить абонементы в тот же спортзал, куда ходит и Оксана Евгеньевна. Почему-то в тот момент мне эта мысль кажется здравой. Сам же недавно вспоминал о спортзале и о бросании сигарет.

– Да ты что! – уговаривает меня Гарик. – Купим, походим, посмотрим на фитоняшек. Сами позанимаемся.

– Ага, а тебя Маринка отпустит смотреть на подтянутые попы? – ухмыляюсь я в ответ.

– Может, и сама будет ходить. Кто же этих женщин разберет. Но суть не в этом. Ты будешь мелькать перед своим предметом обожания, и она понемногу начнет к тебе привыкать. А там, глядишь, пожалеет и влюбится.

За стеклом автомобиля моросит мелкий дождик. Дворники стирают капли, и с правой стороны струится медленный ручеек. Впереди нас едет фура. На её двери я отчетливо вижу лицо Оксаны Евгеньевны. Она улыбается. Я моргаю, и лицо пропадает. Ничего похожего на милый профиль – бежево-грязная дверь, плохо читаемые номера и надпись патриотическим пальцем: «Обама – чмо». Мда, вот галлюцинаций мне только не хватает.

– Вот ты прикинь по деньгам – поход в сауну на три часа стоит три штуки. А в фитнес примерно столько стоит абонемент на месяц. И к тому же там есть сауна! То есть ты за три штуки получаешь до фига часов сауны – выгода? Выгода. Возьмем пивасика, посидим втихаря, чтобы нас качки гантелями не забросали, – продолжает щебетать Гарик.

И ведь не поспоришь, определенное зерно истины есть в его словах. Я уже представил себя в шортиках и маечке. Вместо чахлых сосисочных бицепсов – полукруглые шары мускулов. Плечи и спина примут V-образную форму, а не ровную плоскость, как у строительного бруса. Да! Решено! Сегодня после работы поедем покупать абонементы! Вдвоем не так страшно будет ходить, да и Гарик сможет подстраховать, если на меня упадет штанга.

День проходит на подъеме. Даже шипение коллег не может испортить той идиллической картинки, какую я себе нарисовал в воображении. Сегодня я само благодушие и улыбка. Улыбка и благодушие. Правда, к концу дня уголки губ приходится приподнимать пальцами, но это пустяки. Это мелочи по сравнению с тем, что вскоре я буду принят в элитный клуб спорта и здоровья. Не отвечаю на уколы и нудные нотации – Карина и Олеся весь день удивленно переглядываются. Знаю, что они думают. Будто я обкурился и теперь мне всё фиолетово. Ну и пускай. Мне явно с ними детей не крестить. Сомневаюсь, что их вообще в церковь пустят.

В курилке уже топчется Гарик. Лицо кислое, значит, что-то произошло.

– Что случилось? Опять арте в гусли болванкой прилетело? – спрашиваю я у Дениса и киваю на Гарика.

– Нет, всё гораздо хуже. Вместе с нами будет Маринка ходить. Она тоже хочет выглядеть красивой рядом с подтянутым мужем, – страдальческим голосом отвечает за него Гарик.

– Да уж, пивко после сауны откладывается. Ну ничего. Зато она будет твоим диетологом. Наконец-то перестанешь отращивать балласт, – я делаю вид, что хочу ударить его по выпирающему животу. Гарик сразу же его втягивает.

– Эх, не испробуют фитоняшки комиссарского тела, – смеется стоящий рядом Денис.

Мы докуриваем и выезжаем с территории предприятия. Утром прошелся дождик, а сейчас сияет усталое осеннее солнце. Деревья сбрасывают понемногу пожелтевшие одеяния, обнажают черные ветви. Словно старая высохшая негритянка раздевается перед приемом душа. На улице Силикатной скапливаются едущие домой автомобилисты. Настроение хорошее, несмотря ни на что.

Спортивный зал «Олимпфит» встречает нас фотографиями мужчин и женщин. При виде такого огромного количества мышц и подтянутых фигур мы с Гариком выпрямляемся, разворачиваем орлиные плечи и выпячиваем куриные грудки. Сразу же напротив дверей расположилась административная стойка. За ней приветливо улыбаются две девушки, которым впору выступать на конкурсах «Мисс Вселенная». От их улыбок растает любое мужское сердце. Мое, по крайней мере, начинает стучать активнее.

– Добрый день! Чем можем помочь? – бархатным голосом говорит огненно-рыжеволосая девушка.

– Выходите за меня замуж, – отвечает Гарик, глядя прямо в сине-зеленые глаза прелестницы.

– Так вы за этим приехали? Я обещаю подумать, – улыбается рыженькая администраторша у которой на белой блузке висит бейджик с именем «Людмила».

– А вы мне не будете делать предложение? – обращается ко мне вторая администраторша, русоволосая симпатяжка с бейджиком «Екатерина».

– Уж замуж невтерпеж? Это наречия-исключения, которые пишутся без мягкого знака после шипящей на конце слова, – я решаю блеснуть образованностью.

– Ммм, да вы ещё и умный. Тогда я тоже обещаю подумать, – улыбается Екатерина. – Обожаю умных мужчин.

– Вот и поладили, – говорит Гарик. – Красавицы, может, тогда поможете двум будущим мужьям выбрать определенный абонемент? Такой, чтобы и после работы можно было забежать и до работы успеть, если желание возникнет.

– Ах, как же будущим мужьям откажешь, – смеется Людмила.

Девушка подхватывает нас под локотки, и мы отправляемся смотреть спортзал, куда будем сливать заработанные деньги, а также лишний жир. Большой зал покрыт мягким линолеумом. Беговые дорожки выглядят как фантастические скутера. Кажется, что встанешь на неё, нажмешь на кнопочку и вылетишь в огромное, во всю стену, окно. Вылетишь и понесешься над скоплением припаркованных машин, над кустами бузины, над вон той теткой, что торгует деревянными изделиями с колченогого стола. Стойки со штангами, тренажеры всех мастей, гантели и прочие железные радости настоящего культуриста радуют своим блеском. Только возьмешь в руки, и тут же появится отменное здоровье, возникнет восхитительное состояние души и тела.

Несколько девушек толкутся возле невысокого мужчины в оранжевой футболке с надписью «Инструктор». Его руки толще моих ног, а выступающая грудь больше, чем у некоторых прелестниц. Он вальяжно дает советы и направляет жиросгонятельниц на тренажеры. Этакий царек мускулов и металла. Пять парней пыхтят на скамеечках с гантелями и штангами. Зал почти пуст.

– Вот это и есть наш спортзал. Тут силовая зона, тут тренажеры, там беговые дорожки – всё предельно просто. За стенкой проходят секционные занятия по боксу и рукопашному бою. Там женские группы занимаются, но иногда на их занятиях присутствуют и мужчины. В зале дежурят инструктора, к ним можно обратиться за помощью, – щебечет Людмила и показывает на мужчину в оранжевой футболке.

– Ага, а женские группы, когда занимаются? – интересуется Гарик, пока мы выходим обратно в холл.

– Вот вам расписание. Синим цветом отмечены танцы, зеленым силовые тренировки, а желтым занятия со степ-платформой. Будете оформляться? Или уже передумали?

Небольшой обмен любезностями и мы заключаем контракт. Подписи, оплата и на руках появляются членские карточки. Я считаю, что на фото мог бы выйти и лучше. Гарику всё равно. В глазах у него возникает знакомый блеск, но я уже утаскиваю его прочь. Не хватает ещё, чтобы он начал клеиться к девушкам-администраторшам. Пошутили и будет. Я его Маринку знаю – наваляет обоим.

По дороге заезжаем в магазин спортивной одежды и основательно готовимся к завтрашнему походу в фитнес – покупаем шорты и футболки. Кроссовки выбираем разных фирм, чтобы не походить на однояйцевых близнецов. Маринка звонила, и сказала, что пойдет завтра с нами. Мне всё равно, но вот Гарику как-то не по себе. Подкидываю его до дома. Там ещё пять минут курим и разбегаемся.

Ночь проходит без сновидений. Падаю на подушку и, кажется, что сразу поднимаюсь – будильник снова начинает уверять, что не надо падать духом.

Ещё один день пройдет на подъеме. Я выдержу! Ни на кого не накричу и не нахамлю! Ведь сегодня вечером в зале будет заниматься моя любимая начальница. Я обязательно окажусь рядом и поинтересуюсь у неё правильным питанием и упражнениями для офисников. В спортзале охотнее делятся знаниями, чем на работе. На работе знание – золото и чем больше ты знаешь, тем больше на тебя навешивается. И не всегда возлагаются надежды, обычно перекладывают чужие обязанности.

Если человек устраивается на должность и начинает работать хорошо, старается и тратит своё личное время, чтобы его заметили и похвалили, то начальство начинает понемногу подкидывать другие обязанности. Всё как в спортзале – если берешь один вес, то в следующий раз попробуешь взять чуть больше. Берешь, берешь, берешь, и в один прекрасный день рвется мышца и всё. Конец всей спортивной карьере, а на работе нервный срыв и увольнение. И ухмылки в спину, а когда поворачиваешься… Тоже ухмылки – ещё один сошел с дистанции.

На промозглой улице уже переминается Гарик. Глаза узкие, как у китайца. Хорошо ещё, что я звоню перед выходом – у него появляется время собраться и выйти. Зато за плечами спортивная сумка – с подобной ходят спортсмены и охранники, работающие вахтовым методом. На спортсмена Гарик пока ещё мало похож, если только на чахлого сумоиста.

– Готов к труду и обороне! – приветствует меня Гарик. Таким голосом раненный боец в кинофильмах всегда умоляет его бросить.

– Проспал? Опять вчера в танки тренировался?

– Ага, взял пару пива и решил обмыть абонемент с командой. С сегодняшнего дня режим. Маринка к вечеру тоже подъедет. Так что нужно успеть приехать пораньше, чтобы хотя бы на пару накачанных задниц полюбоваться.

– Понятно, постараемся. Но загадывать не буду. Сам знаешь, что если загадаешь, то обязательно что-либо произойдет.

Я стараюсь не загадывать на определенное время – всегда какая-нибудь дрянь произойдет и выбьет из колеи. Договорились на плюс-минус пять минут и баста. В это время как раз всё и получается.

Приезжаем на работу, и мне преподносят сюрприз – Карина заболевает и остается сегодня дома. Олеся дуется, но без своей напарницы троллить меня не хочет. Некому оценить юмор. Александра подготавливает какой-то важный договор, поэтому носится из кабинета в кабинет, как кошка с намазанной скипидаром пятой точкой. День проходит спокойно. Юрий Геннадьевич сдержан и невозмутим. По сосредоточенному лицу ничего нельзя прочитать. С такими начальниками никогда не чувствуешь себя уверенным в завтрашнем дне – кто знает, что у него на уме?

Правда после работы происходит мелкая неприятная встреча, но она не очень влияет на общее состояние. В курилке оказывается Владимир Квадратов, мой бывший друг и коллега по складу. Как его плющило, когда я ушел с одной должности и перешел на другую. Он и до сих пор бегает и сплетничает за моей спиной. Девчата из бухгалтерии иногда его речи передают. Вот как работа разделяет друзей…

– Вы что, собрались животиками потрясти? Вас же ни один тренажер не выдержит, – пухлые губы растянуты в улыбке, а глаза скашиваются на стоящего рядом коллегу. Таких типов любят показывать в американских комедиях – качки-красавчики, которым обязательно нужна поддержка других ребят.

– Да, надо подкачаться к лету. Походим, посмотрим. А то от сидячей работы уже мозоли на заднице, – предугадываю его следующую подколку.

– Ну-ну, вы там не сильно на качков засматривайтесь, а то нам только гомиков не хватало на предприятии.

Вот как я с ним столько времени общался? Раскол между нами произошел после того, как он в одной из пьянок признался, что трахнул бы жену нашего общего друга. В этот момент мне стало мерзко и неприятно. Словно его стошнило в мою тарелку. Я тогда встречался с одной девушкой и спросил Владимира, не признается ли он Кириллу, когда меня рядом нет, что трахнул бы мою подругу? Тот замялся и ответил, что никогда о таком не разговаривал с Кириллом на эту тему. Вот этой заминки я и не смог ему простить, всё больше и больше отдалялся от него.

– Не переживай за нашу ориентацию. Следи за собой, будь осторожен! – декламирую я ему и отхожу в сторону. Неприятно общаться. И ему и мне неприятно. Такое чувство всегда возникает между бывшими друзьями.

Веселая улыбка Гарика виднеется издалека. Из проходной он появляется тоже как Чеширский кот – сначала вылезает улыбка, а потом показывается и довольный владелец. Он не может долго сдерживаться и держать интригу. Хотя на ступеньках проходной делает серьезное лицо и даже прикуривает сигарету. Я жду. Полминуты молчания и Гарик расплывается всё в той же радостной улыбке.

– А теперь рассказывай, – говорю я ему, пока он снова не начал натягивать серьёзную мину.

– Да чего рассказывать-то? Выхожу сейчас из своей каптерки и наблюдаю такую картину – выезжает на погрузчике Серега Скалов и болтает по телефону. А на вилах везет сразу три поддона с рулонами. Башенкой составил, эквилибрист фигов. В общем, едет, болтает ерундой, а вверх не смотрит. А на складе видел какой высоты ворота? Вот он верхним поддоном и зацепил за перекладину. Поддон звезданулся на пол, разлетелся по всему складу, а Серега почесался и давай орать в трубку: «Мишка! Я из-за тебя поддон опрокинул! Давай приходи помогать!» Вот я и ржу – Серега уронил, а Мишка виноват. Сейчас вместе по полу ползают – рулоны собирают.

– Да? Надо же это зафиксировать. «Херку» составить, объяснительную взять, – Владимир выбрасывает окурок и спешит к проходной.

– Хорош тебе, Вован. Сейчас пацаны соберут, и никто ничего не узнает, – Гарик преграждает путь Квадратову.

– Ага, сейчас соберут, потом соберут, а нам придет претензия и что тогда? Остальные платить будут? Не лезь, ты ещё за свои косяки не отчитался! – Квадратов обогнул Гарика и поспешил на место происшествия.

Гарик смотрит ему вслед, сплевывает и поворачивается ко мне. На лице виднеется недоумение. Я его понимаю, он всегда заступается за ребят, не то что…

– Гнида, – констатирует Гарик. – Как сам плиту с предприятия крал и налево продавал, так всё нормально было, а сейчас… Нельзя таким людям даже грамма власти давать. Они всё под себя гребут. Вот вертухай бы из него получился хороший.

– Забей! И в следующий раз держи язык за зубами. Ты вот прикольнулся, а он сейчас на ребят служебную записку напишет и тех оштрафуют, – я хлопаю Гарика по плечу и мы идем к машине.

– Нет, ну был же нормальным человеком. Что за вожжа под хвост попала? Когда же успел такой скотиной стать?

– Перестань, не накаляйся. Сейчас всё на штанге выместишь. Побереги нервы.

Гарик продолжает возмущаться, но я включаю музыку громче и выезжаю с территории. Через триста метров Гарик перестает бурчать и переключается на политику. Я его понимаю – на складе жёсткая система и если ты не прогибаешься под начальство и не лижешь зад, то постоянно на тебя пишут жалобы и доносы. И так почти везде, в каждой фирме и на каждом предприятии. Что на нижнем уровне, что на высшем. На высшем уровне даже круче – судьба подчиненного решается в обычном разговоре. Один начальник всего лишь упрекает другого в нерешительности по отношению к подчиненным. Звучит всего лишь упрек и человек уходит на улицу искать другую работу.

Музыка не бодрит, Гарик бубнит что-то об отношениях Белоруссии и России. Хорошо ещё, что от Украины отстал, а то чуть ли не каждый вечер приходилось выслушивать домыслы и предположения. Иногда отвечал ему, и тогда лились телевизионные шаблоны, которые нормальным людям вообще не интересны. Я уже устал объяснять Гарику, что в погоне за рейтингами и просмотрами на экраны вываливается одна лишь грязь и убийства. Уж лучше почитать в интернете, или вообще взять какую-нибудь книгу из классиков, например Шекспира.

А пока я так думаю, мы успеваем подъехать к спортзалу. Бежевого «Фольксвагена» не видно на парковке, значит, мы опережаем Оксану и сможем чуточку размяться до её прихода. Войти в форму, так сказать.

– Ой, наши будущие мужья приехали! – Людмила так широко растягивает губы, что становится похожа на Джокера из фильмов про Бетмена.

– Девчат, внесу ясность, пока не случилось плохого – на роль будущего мужа могу претендовать лишь я. Мой друг уже женат. Кстати, где твоё кольцо? – я смотрю на загорелую руку Гарика, где на безымянном пальце обозначается белый след от кольца.

– Да я… – мнется Гарик и поглядывает на смеющихся администраторов. – Да я специально снял, чтобы грифом штанги не помять.

– Ну да, смотри, чтобы жена тебе ненароком чего-нибудь не помяла, – подмигиваю я ему и поворачиваюсь к девушкам. – Вы говорили, что первое занятие можно бесплатно провести с инструктором? Может, он покажет нам, с какого края браться за рукояти?

– Да, переодевайтесь, а я вас познакомлю с Сергеем. Эх, жаль, что такие кандидаты в мужья отпали, – с притворным вздохом говорит Екатерина.

Девчата прыскают, глядя на смущение Гарика. Его лицо медленно приобретает цвет помидора. При взгляде на меня в его глазах читается обещание страшной мести. После переодевания нас провожают до вчерашнего накаченного самца. Сегодня он копается в планшете «Леново» и делает вид, что страшно занят. Катерина перекидывается с ним парой слов и один из богов «Олимпфита» снисходит до общения с нами.

– Вам для чего нужно? Для соревнований или для красивого тела? – слова у него тянутся как прилипшая к волосам жевачка.

– Нам бы жир лишний убрать, ну и подкачаться не мешает, – отвечает Гарик.

– Тогда нужно сначала загрузить крупные мышцы, они больше жира съедают. Сегодня у вас будет спина, ноги и пресс. Вставайте на дорожки и десять минут разогрева. Развлекайтесь, а я подойду чуть позже!

И вот мы, как два бегемотика, встаем на волшебные жиросжигатели и начинаем идти вдаль за чудесной спортивной фигурой. Шесть километров в час особенно не напрягает, поэтому я решаю сделать чуть больше. Гарик, глядя на меня, делает тоже самое. Я прибавляю ещё, он тоже. Вскоре мы мчимся как северные олени из песни о волшебной стране. Пыхтим, пускаем слюни, но не сдаемся. Я поглядываю на него, он на меня. Кто первый рухнет?

Дыханье первым заканчивается у меня. Я прыгаю на бортики дорожки и сгибаюсь от приступа жестокого кашля. Перед глазами проносится серое полотно, создается ощущение, будто я супермен и низенько-низенько пролетаю над асфальтом. Легкие остаются на месте, а это уже не может не радовать. Рядом раздается похожий кашель и сиплое дыхание. Гарик тоже мучается от последствий курения. Нет, надо завязывать с этой дурной привычкой. Ноги дрожат, пот ест глаза, футболка прилипла к спине. А это только разминка.

– Мальчики, с вами всё в порядке? – раздается за спиной голос Оксаны Евгеньевны.

Неистово стучащее сердце делает ещё один рывок и начинает биться сильнее. Хотя и кажется, что такое невозможно. Я выпрямляюсь и вижу её. Серые леггинсы второй кожей облегают стройные ножки, задорно приподнятая грудь пытается порвать черный топик. Оранжевые кроссовки готовятся встать на дорожку. Волосы забраны в хвост, на ушах беспроводные наушники. Живот оголен, на нем ни капли жира. Я мысленно сравниваю увиденное с местом, где у меня должен быть пресс, и делаю памятку пока облегающие майки не носить.

– Да, немного другой ритм… фух, взяли, – отвечаю я ей, пока Гарик отдувается.

Хотелось сказать этаким мужиковатым басом, вроде: «Всё нормально, детка, всего лишь тонну лишнюю перетащил!» Однако получается что-то из разряда: «Брось меня, командир». Становится немного стыдно – не так я себе представлял нашу встречу в спортзале.

Никогда не думал, что десять минут бега могут так добить. Вроде бы и в школе бегал, и в универе – когда же пришла та лень, которая завладела всем телом и превратила меня из стальной пружины в овсяную кашу? В какой момент жрачка, алкоголь и курение захватили настолько, что лишили мужественности? Нет, я не буду больше стоять перед любимой в позе «Зю» и пытаться отдышаться. Не буду!

– Вы сегодня первый раз? Я до этого вас тут не видела, – Оксана выбирает на телефоне трек и встает на дорожку.

– Да, мы до этого в другом зале… занимались, – выговаривает Гарик.

– Ну да, я вижу, что у вас спортивные фигуры. Хорошо вам позаниматься, – улыбается Оксана и вставляет в уши наушники.

Боже, как же она идет… Афина не выходила из морской пены с той грацией, с какой шествует по полотну дорожки Оксана. Хвостик качается из стороны в сторону, щекочет нежную кожу. Мышцы ног играют под тканью леггинсов, а чуть выше… Я перевожу взгляд в сторону и натыкаюсь им на пухлого мужика, который пыхтит под штангой. Да уж, лучше смотреть на него и успокаиваться – только эрекции в спортзале не хватало. Если бы я знал в тот момент, что эрекция в спортзале это ещё не самое страшное…

– Ну, немного размялись? – к нам вальяжной походкой подошел инструктор Сергей. – Теперь давайте на тренажеры.

Первым на очереди стоял тренажер для спины – вертикальный столбик с весами внутри и сиденьем с поддержкой ног. Инструктор садится и показывает, как нужно правильно устанавливать ноги и как тянуть к себе рукоять. У него это получается красиво и бицепсы на руках чуть ли не раздирают ткань футболки. У Гарика же получается жалко и неприглядно. Не сомневаюсь, что у меня получается также. Вес небольшой и это упражнение похоже на подтягивание для ленивых – когда не получается подтянуться на настоящей перекладине.

Оксана всё также смотрит на улицу и не обращает на нас внимания. А жаль – силы кончаются с каждым подходом к тренажеру. И уже не капли пота струятся со лба, а целые водопады брызжут из-под волос. По спине стекает река пота величиной с Волгу. Футболка прилипает к телу, и я чувствую, как возникает раздражение на коже. Полотенце хоть выжимай. А инструктор уже тянет нас к другому тренажеру. Наши мучения ещё не закончились?

Взгляд на настенные часы говорит о том, что мы провели около первого тренажера всего семь минут. А мне показалось, что прошло не меньше получаса. Сколько ещё тренажеров впереди? Вижу, что инструктор пытается спрятать ухмылку. Понимаю, смешно. Но с другой стороны – посади его за мой ежедневный отчет и прикажи сделать без ошибки… Вот тогда бы и я посмеялся. Каждый хорош на том месте, где он работает уже не первый год.

– Этот тренажер прорабатывает ноги. Почему нам нужно работать над ногами? Потому, что в ногах свыше пятидесяти процентов от всех мышц тела. Тренировки ног помогают сжигать большее количество калорий и увеличивают скорость обмена веществ, – разглагольствует инструктор.

Мне в этот момент кажется, что мы ему не нужны. Оставь его одного около тренажера и ему будет чем заниматься целый день. Он откровенно любуется собой в зеркальную стену. Этакий перекаченный Нарцисс. А мы два адепта, вынужденных внимать Просветленному. Стоим и внимаем.

– Лучше всего на ноги действуют приседания и всевозможные сгибания. Так как вы новички, то до штанги вас лучше пока не допускать. Попробуем на этом тренажере.

Тренажер похож на кресло стоматолога, также сгибается в разные стороны. Инструктор сначала садится и показывает, как нужно выпрямлять ноги, зацепив верхней поверхностью стопы за ролик. Потом разгибает сиденье и получается горбатая поверхность. На ней он демонстрирует, как нужно сгибать ноги в коленях. У него получается красиво и элегантно. У нас же не очень, но мы не отчаиваемся, а старательно делаем вид, что всю прошедшую жизнь только этим и занимались.

Оксана тем временем сходит с дорожки и идет к стойке с огромными мячами. Мячи таких размеров можно встретить у детей на пляже, но тут они используются как спортинвентарь.

– Ну, ты как? Ощутил прилив сил и уверенность в себе? – спрашивает Гарик, когда мы отходим от очередного тренажера.

– Ага, вбей кольцо в небо, а другое в землю и притяну я их друг к другу. Притяну и отпущу, чтобы бздинькнуло от души, – отвечаю ему бодрым голосом.

Оксана же прокачала пресс на мяче и теперь идет к гантелям. Пойду-ка и я следом. Пора начинать разговор, а то остатков сил хватит ненадолго. Очень не хочется, чтобы она видела, как нас с Гариком выносят из зала.

– Ладно, Гарик, ты тут позанимайся с Сергеем, а я пока отойду к общей знакомой, – я показываю глазами на Оксану.

– Так и скажи, что сдулся. А то отойду, да отойду, – ворчит Гарик. – Иди, Ромео, и удачи тебе.

Сергей тоже смотрит на Оксану, но потом отводит взгляд обратно. Для него она всего лишь клиентка. К тому же неинтересная, так как вряд ли к нему запишется за получением спортивной фигуры. Фигура и так обалденная…

– Оксана Евгеньевна, как успехи? – подхожу я и утираюсь полотенцем. Потоводопад никак не остановить.

– Хорошо. А вы, как я посмотрю, отрываетесь от души? – Оксана кивает на Гарика.

Мой друг как раз делал скручивания на скамье. Судя по фильмам, именно с таким лицом маньяки в переулках встречают загулявших людей. Зубы оскалены, волосы растрепаны, в глазах ненависть ко всему миру.

– Да уж, поспорили на то, что я быстрее его приду в форму. Ему нужно сбросить пять килограммов, а мне их набрать. Вот и старается вовсю. А я к вам за советом. Может, подскажете, как лучше набрать мышечную массу. Как жир набрать я знаю, надо в МакДаке прописаться, а вот как мышцы нарастить?

– Это тебе лучше к Сергею обратиться. Он и режим пропишет, и диету подберет. А я же занимаюсь для поддержания тела в порядке. Так что вряд ли смогу чем помочь.

Оксана берет гантель, кладет правое колено на скамеечку, упирается в скамеечку правой же рукой и начинает делать левой рукой подъемы к груди. Я смотрю в зеркало за её спиной: красивая женщина склонилась над скамьей, спина прямая, филейную часть красиво облегает материл леггинсов. Смотрю и чувствую, что надо присесть. Срочно надо присесть.

– Жаль, что вы не можете помочь. Я думал, что посоветуете стать подобием Шварценеггера. Всё-таки от красивой женщины любой совет служит как истина.

Оксана выпрямляется, меняет ногу и перекладывает гантель в другую руку.

– За красивую женщину спасибо, а про фигуру Шварценеггера всё-таки лучше к Сергею. Это мой совет и прими его как истину.

Она начинает делать упражнения, а я снова исподтишка любуюсь совершенными изгибами тела и чудесными округлостями. Стараюсь не давать фантазии простора, поэтому периодически перевожу взгляды на других посетителей.

Пухлый мужичок теперь кряхтит на велосипеде, то и дело промакивает лоб полотенцем. Народу прибавляется. Есть и ребята, чьи руки похожи на удавов, проглотивших баскетбольные мячи. Однако большинство же обыкновенные люди в той или иной мере спортивной подготовки. Женщины занимаются как на дорожках и мячах, так и на тренажерах. В основном женский пол довольно подтянут и миловиден. Нет тех крупных фанаток фаст-фуда, которых так любят изображать в комедиях. Обыкновенные женщины, не фитоняшки. Весь спортзал состоит из обыкновенных людей, которые приходят сбросить негатив после работы. Выместить на железе злобу и разочарование.

– Ты что-то ещё хочешь спросить? Тогда не мешай, пожалуйста. У меня мало времени, а сделать нужно ещё много.

– Ага, хорошо. Тогда всего доброго. До завтра, Оксана Евгеньевна.

Я отхожу к Гарику, и в этот момент к нам приближается Сергей. В руках у него достопамятный планшет.

– В общем и целом ситуевина следующая. Вам бы не мешало освоить технику, прикинуть диету и позаниматься под моим чутким руководством. Это на первых порах, чтобы не сорвать мышцы и не получить травму. А потом уже можете и сами двигаться в том направлении, куда пожелаете. Вы как на это смотрите?

– Мне нужно посоветоваться с женой, – тут же оправдывается Гарик.

– А я просто похожу. Для здоровья тела и души, – тоже спешу вставить свои пять копеек.

Ну, нет у меня лишних денег для инструктора, а он вряд ли возьмет пару тысяч. Оксана к этому времени уже переходит на тренажер для спины. Мы совсем недавно там занимались. Сергей же показывает на планшете сфотографированных людей из разряда рекламных буклетов «до и после». Да уж, фотографии впечатляют, если это не фотошоп и сначала толстенькие, а потом подтянутые люди чередовались один за другим.

– Круто, это всё ваши подопечные? – спрашиваю я, чтобы приостановить завораживающее мелькание картинок.

– Да, кто-то из них пришел дрищем, кого-то закатили, но после занятий со мной сами можете увидеть, что из них получилось.

– Как знаете, но если что – мои контакты есть у администраторш. На этом занятие закончено. Можете позаниматься ещё, а в конце лучше встать опять на дорожку или же на велотренажеры. Хороших занятий, – после этих слов Сергей забывает о нашем существовании и подходит к другому посетителю.

– Фух, я думал, что нас сейчас разведут и заставят заниматься не по дням, а по часам, – облегченно выдыхает Гарик.

– Да ладно, это же его работа. Не мы, так другие оплатят его услуги. Пойдем лучше на жим лежа. Сделаем лесенку, потом на дорожку. Пойдем пешком! И в конце опробуем сауну. Я с собой масло грейпфрута взял, – отвечаю я на взгляд Гарика.

– Я не про то так выразительно молчу. Что у тебя с Оксаной? – Гарик кивает на ладную фигурку нашего финансового директора.

– Пока ничего, но я не отчаиваюсь. Всё равно она будет моей. Пусть не в этой жизни, пусть в иной. Но будет! Пойдем на штангу, пока не заняли.

Походкой уверенных в себе мужчин мы отправляемся к скамеечке со стойками. В зеркальных стенах отражаются наши нахмуренные лица. Ну, штанга, погоди. Блины нанизываются на гриф – около пятидесяти килограмм на стойках. В школе это был разминочный вес. Посмотрим сейчас, как я сохранил форму.

Ложусь на дерматиновую поверхность скамеечки и приноравливаюсь к штанге. Первый подход он самый важный. Как его сделаешь, так потом пойдут и другие. А мы ещё собираемся сделать «лесенку» – когда после каждого подхода увеличивается вес и так до полного отказа мышц. Я ложусь, примеряюсь и снимаю штангу.

Краем глаза замечаю, что Оксана подходит к стене, где прибита стойка. Она откручивает крышку у бутылки с водой и наблюдает за нами.

– Она смотрит, – старается не шевелить губами Гарик.

– Ага, поэтому не дай штанге упасть, – отвечаю я.

Первый раз выжимаю успешно, также как пятый и седьмой, но вот десятый раз… Я не знаю, какой именно съеденный продукт является причиной моего позора. Когда я красиво поднимаю штангу, то звучит звук разрываемой влажной ткани. Такой звук можно услышать, когда отпускаешь надутый шарик, и он мечется по комнате, выпуская воздух. Так же этот звук можно услышать, если высунуть кончик языка, поместить его между расслабленных губ и сильно выдохнуть. И как раз в это время звучащая в зале музыка делает паузу, чтобы поменяться на другую.

Я едва не роняю штангу… Такого предательства от своего тела я не ожидал. Вижу, как надо мной сотрясается Гарик, пытаясь сдержаться от хохота. Краешком глаза посматриваю на Оксану Евгеньевну – та улыбается, не скрывая белоснежных зубов. Пухлый мужик на велотренажере открыто ржет. Два парня по соседству делают вид, что им режет глаза. Я чувствую, что медленно сгораю со стыда.

Кладу штангуна стойки и пытаюсь поменяться с Гариком местами, но эта сволочь делает вид, будто от скамейки идет страшная вонь. Вот же гад! А ещё друг называется.

– Ты знаешь, я сразу в сауну пойду. Фиг с ней, с этой дорожкой. Вдруг так что-нибудь похуже произойдет.

Кажется, что я сейчас провалюсь сквозь землю. Посетители кидают на меня насмешливые взгляды. Я старательно их не замечаю, но долго в пол не насмотришься. Снимаю блины и плетусь за Гариком в раздевалку.

Не смотрю на Оксану Евгеньевну – боюсь наткнуться на насмешливый взгляд.

Глава 4

Легко терпеть, коль горя нет, сестрица,

И кроткой быть, где нет причин сердиться!

Когда судьбой помятые кричать

Начнут при нас, мы им велим молчать;

А если б горе приключилось с нами,

Мы б, верно, больше жаловались сами.

Пока злой муж не оскорбит тебя,

Внушаешь ты другим терпеть, любя;

А если б ты обиду испытала,

Дурацкого терпенья бы не стало.

(«Комедия ошибок» У.Шекспир Акт 2 сцена 1)

Каждый, кто просыпался после первого занятия в спортзале, знает, насколько сильно ноют и болят мышцы. Певица Ёлка на телефоне снова попыталась убедить, чтобы я не падал духом. Но пока я тянусь к телефону, то успеваю пожалеть, что родился на свет. Два раза.

Болят даже корни волос. Я уже успеваю забыть, насколько неприятен исход молочной кислоты из мышц. А сейчас я почти весь вселенское сосредоточение боли. А ведь ещё нужно встать и сделать первую чашку кофе.

Создается ощущение, что к каждой, даже самой маленькой мышце, подвели электричество и теперь они сокращаются с болезненными ощущениями даже при легком движении. Какое похмелье? Какая рана? Настоящая боль возникает только тогда, когда долго не тренируешься, а потом даешь огромную нагрузку.

Чтобы встать, приходится задействовать всю силу воли. В эти мгновения я ненавижу певицу Ёлку с её песней, ненавижу себя за долгое спортивное бездействие. Ненавижу даже черепаху, которая выползает из-под кровати и мчится на кухню. Мы бежим с ней наперегонки, и я катастрофически отстаю. Она делает перекур, чтобы подождать меня. Ноги не идут, руки не двигаются. Я чувствую себя слишком старым для всего этого дерьма…

– Алло, привет! Ты как? – я смиряюсь с проигрышем в гонке с черепахой и набираю Гарика.

– Здорово! Чувствую себя как конь есаула, которого пристрелить не поднялась рука, – отвечает жалобный голос.

– Такая же фигня. Я сейчас буду отпрашиваться.

– Понятно. Я уже отпросился, сейчас буду пялиться в ящик, и жалеть себя.

– Классное занятие. Пожалуй, тоже им займусь.

– Давай, захочешь сочувствия – звони.

Короткие гудки уведомляют о том, что разговор закончен. Я нахожу в себе силы открыть тяжеленную дверцу холодильника и оторвать пару листов салата. Такое ощущение, что я отдираю куски от резиновой покрышки, а не легкие перья клетчатки. Ненавижу себя за слабость. Ещё нужно позвонить на работу – очередное усилие. Набираю номер и делаю умирающий голос.

– Алло, Юрий Геннадьевич. Доброе утро, кхе-кхе.

– Доброе, доброе. Зачем звонишь в такую рань? – раздается недовольный голос начальника.

– Да приболел немного. Хотел бы отпроситься.

– Что, так всё плохо?

– Да, денек бы отлежаться, а завтра буду огурцом.

– А больничный?

– Я не хочу идти в больницу, там минимум на три дня оставят, а мне-то нужен всего денек.

– Ну ладно, раз так. Давай, поправляйся.

На этот раз гудки говорят, что у меня сегодня выходной. Я бы улыбнулся, но болят даже лицевые мышцы, будто ими тоже вчера штангу поднимал. При воспоминании о штанге и казусе с ней у меня вырывается скорбный стон. Интересно – какие подколки и остроты сорвутся с языка моих коллег, когда я появлюсь завтра?

Однако, это всё завтра, а сегодня у меня весь день свободный и я, вместо кофе с оттенком гудрона, завариваю себе зеленый чай. Обожаю «Черную жемчужину» – когда в стеклянный чайник бросаешь три-четыре шарика, заливаешь их горячей водой и смотришь, как они распускаются на поверхности воды. Три верхних листика с предгорий шаолиньских областей. Собранные смуглыми руками, свернутые смуглыми руками и проданные смуглыми руками. Всё для того, чтобы бледнокожий человек с ноющими мышцами смог посидеть на кухне и вкусить ароматный напиток. Не хватает только красивого хокку, но я их не знаю, а у черепахи пасть забита салатом. Придется пить без лишних изысков.

Кто знает, какой это кайф вытянуться на кровати в утро рабочего дня, тот поймет моё состояние. Включаю фильм на мониторе ноутбука. Хочется чего-нибудь не феерического с компьютерными спецэффектами, а простого, доброго, для души. Мне попадается на глаза «Укрощение строптивой». Старый фильм с Элизабет Тейлор и Ричардом Бёртоном. Как раз то, что можно пересмотреть не раз.

Под него я и засыпаю. Вернее погружаюсь в то дремотное состояние, когда почти всё слышишь, но мышцы не двигаются, мысли текут вяло и балансируешь на грани сна и реальности. Вроде бы и хочется рассмеяться над шутками, а вроде бы и лень. То выпадаешь на пять минут из жизни, то появляешься в ней вновь. Так продолжается половину фильма. Потом оживает телефон.

Если вы думаете, что никому не нужны, то попробуйте лечь спать днем… Позвонят даже те, кого вы не знаете и кого никогда не увидите! Мне сегодня в это вопросе везет не меньше – телефон начинает вызывать по любому малейшему поводу. Коллеги звонят и спрашивают о какой-то мелочи. Начальник не перестает интересоваться по поводу здоровья и в то же время интересуется отчетом. Его сдавать только в следующем месяце, а он уже сейчас тревожится. Словно специально…

Однако больше всего добивает звонок от социологической службы.

– Здравствуйте! Мы проводим опрос населения по поводу того, какие каналы вы сейчас смотрите. У вас есть минута времени ответить на пару вопросов? – скороговоркой выпаливает приятный женский голос.

Как же достали. Вот спрашивают и спрашивают. Что вы думаете об этом, а что думаете о том? Один раз даже было так: «Вас беспокоит социологическая служба Центрального телевидения!» На что я тут же ответил: «Социологическая служба Центрального телевидения нас не беспокоит. Плевать мы хотели на эту службу!» И тут же положил трубку. Мелочь хулиганская, но приятно. И ладно, если такое происходит в будний день, а в то время, когда лежишь полурасслабленный и стараешься лишний раз не двигаться…

– Вы извините, но я сейчас граблю эту квартиру. Поэтому, сами понимаете, я очень ограничен во времени, – отвечаю я низким и хриплым голосом.

Пятнадцатисекундная пауза и следом этот же голос:

– Тогда успехов вам, счастья и удачи! Осторожнее там.

Я лежу, смотрю на телефон, и меня разбирает хохот. А смеяться-то больно. От сокращений пресс горит огнем, но я не могу остановиться. Вот за что люблю наш народ, так это за чувство юмора.

В хорошем настроении досматриваю картину, и в эту секунду меня пронзает мысль – ведь я ещё не курил! Точно! С самого утра ещё не совал в рот эту пакость. А вчера так задыхался на дорожке… Может, сегодня есть шанс провести день без сигареты? Я же должен соответствовать Оксане Евгеньевне.

Решено! Сегодня продержусь, а завтра будет уже легче. Ведь один день без сигарет останется позади. Будет от чего отталкиваться.

И тут же взгляд падает на сигаретную пачку. Господи, теперь я понимаю, почему ты изгнал Сатану из рая. Только расслабишься, и тут же появляется какая-нибудь соблазняющая гадость. И сразу же возникает мысль – а если выкурить последнюю сигарету? Аллен Карр как говорил? Выкуришь и распрощаешься с дурной привычкой навсегда. Да, но вдруг последней сигаретой окажется другая, а за ней третья?

Нет! Решено! Я не буду менять своего решения!

А чтобы пачка не смущала взор, то решаю её выкинуть. До мусоропровода не дойду – помру по дороге, так что надо выкинуть в мусорное ведро. А прежде надо намочить, чтобы не тянуло. Вода из-под крана с радостью плеснула на фильтры, пролилась по бумаге, размочила табак. Я чувствую, что мне уже не хватает одной затяжки. Всего одной, а после я брошу. Обязательно брошу. Сигаретная пачка летит в мусорное ведро.

Пересиливаю себя и заставляю думать об Оксане Евгеньевне. Это на какое-то время отгоняет мысли от сигарет. Брошу ради неё, ради наших будущих детей. Улыбаюсь этой приятной мысли. Затем сосредотачиваюсь на приготовлении пищи.

После макарон с сосисками курить хочется с такой силой, будто я умираю и последние мысли только о затяжке. Никогда не понимал этот навязанный художественный штамп – человек отдает Богу душу и, вместо того, чтобы сказать что-то нужное, вечное, доброе – всего лишь молчаливо затягивается. Сценаристы круто экономят на диалогах, зато актеры должны показать гамму чувств, что у них бушуют на душе.

Вот снова думаю о курении. Надо отвлечься. Отжаться от пола, что ли? От одной только мысли об этом становится плохо. Нет, надо чем-то себя занять. Позвоню-ка Гарику.

– Привет! Как сам? Ещё живой?

– Да, шпилюсь в «Танчики», хочешь – подтягивайся, – отвечает бодрый голос.

– Не, я лучше пока дома. Решил курить бросить, вот теперь переживаю никотиновый голод.

– Круто, молодец, а я сейчас курю. Потом расскажешь о результатах. Может, тоже брошу.

– Давай-давай, вместе веселее. Будем друг другу жаловаться.

– Ага. Ладно, у меня сейчас бой загружается. Если хочешь, то подкатывайся, если нет, то пока.

– Игру на друга променял?

– Ё-моё, ты всего полдня не куришь, а уже такой зануда. Покеда!

Короткие гудки. Друг называется. Ладно-ладно, вот выпадут у тебя зубы, я тебе кашу жевать не буду. Утешаю себя такой мыслью и звоню родителям. Почему-то возникла тяга к социальному общению.

– Привет! Как дела?

– Привет, Боря! У нас нормально, как у тебя? Чего расскажешь? – отвечает мамин голос.

– Я тоже ничего. Вот курить бросил.

– Это ты молодец, может, ещё и отца заставишь. Вдруг тоже бросит, а то завалится с друзьями на кухню и начинают чабарить – хоть топор вешай. Все занавески прокурены, потолки от дыма уже желтые.

– Ну да, это у них не отнять. Они и в могилах будут дымить, – вклиниваюсь я в материнскую скороговорку.

– Да-да, а я сейчас сериал смотрю. А ты чего в это время звонишь? Обычно кричишь, что днем работы полно и чтобы тебя не отвлекали.

– Вчера с другом в спортзал сходили, сегодня подняться не смог. Вот и отпросился на денек.

– Всё нормально? Ничего не потянул?

Обожаю эту мамину заботу. С детства тянется – не упал ли, не ушибся ли, не обкакался ли? Папа в этом плане более рационален: «Обосрался? Ну, тут два выхода, или идешь домой и подмываешься, или продолжаешь дальше гулять и пахнуть!»

– Не, всё нормально. Давно не занимался. Вот так и получилось.

– А-а, ну хорошо. Когда к нам заглянешь?

– Может, на выходных. Если сегодня не помру.

– Да ну тебя. Тогда деньги не трать. Встретимся на выходных.

Вот сколько раз ей говорил, что у меня корпоративная связь, и я могу не беспокоиться о телефонных звонках… Всё равно, привыкла к тому, что за всё надо платить и теперь экономит на звонках, на походах в магазин, на встречах. Экономия на себе, на муже, на ребенке. Экономия на жизни. Так живет большая часть России.

Блин! Как же хочется курить!

Отвлечься. Надо отвлечься. Я же герой! Неужели позволю сломать себя маленькой сигарете? Неужели я очередная жертва калибра 7,62? В какой-то статье вычитал, что в случае войны все сигаретные заводы легко переориентируются на изготовление патронов. И каждая сигарета это патрон в мои легкие.

Оказывается, так трудно отогнать от себя мысли о сигаретах… Надо отвлечься. Ещё и черепаха скребет по ламинату своими коготками. Нажралась и теперь скребет. Вот ей везет – она-то не бросает курить. Рептилия посматривает на меня своими черными безумными глазками и улыбается. Издевается, зараза такая. Сварить из неё суп, что ли? Будет знать, как попадаться под горячую руку.

– Вот сварю из тебя суп и съем. И не отведаешь ты больше салатовых листьев и не будешь больше гадить под кроватью, – говорю я ей и осекаюсь.

Голос звучит как-то звонче. Нет привычной хрипотцы. Я откашливаюсь, но голос звучит всё также. Ладно, буду косить под молодого студента. Вот что делает отказ от курения. А как всё-таки хочется затянуться.

Нет, я не должен об этом думать. Надо перетерпеть… Надо настроиться… Надо просушить сигареты…

Что???

Я ловлю себя на том, что вытягиваю из мусорного ведра сырую пачку сигарет. К пачке прилипли шкурки от сосисок, подсолнечная шелуха, картофельная очистка. И я её тащу из мусорки!!!

Неужели я опускаюсь до такой степени? Я фиксирую момент унижения в памяти и сминаю в руке скользко-мерзкую пачку. Чтобы не было соблазна. Чтобы не вытягивал табак и не высушивал его на бумаге.

Я выдержу! Я смогу! Это моё будущее и оно будет без сигарет!

Странное чувство овладевает мной. Только что я был на точке срыва, но смог удержаться и теперь гордость пополам с триумфом заливают моё внутреннее пространство. Неожиданно приходит ощущение того, что я справлюсь, что я и в самом деле смогу. Несмотря ни на что: несмотря на курильщиков в фильмах, несмотря на дымящих следователей в книгах, несмотря на чадящих в курилках.

Я выдержу! Я смогу! И это не аутотренинг, это твердая уверенность в завтрашнем дне. Я знаю, кто мой враг и знаю, как легко его победить. Как же просты и банальны слова о победе над курением: для того, чтобы не курить, надо делать лишь одно – не курить. Нервы останутся, проблемы никуда не денутся, но они некуда не деваются и при сигаретах. А без них они решатся лучше и действеннее.

В этот миг просветления хочется кого-нибудь обнять и поцеловать. Вредная черепаха ловит моё настроение и делает небольшую лужу. Понятно – целовать и обнимать её не буду.

Мука длится целый день. Хорошо ещё, что дома есть запас пищи и не нужно выходить на улицу. Нет соблазнам. Ещё пару фильмов, серфинг по интернету и я погружаюсь в объятия сна. А утром меня ожидает новый день и новые страдания. Но сейчас, проваливаясь в мельканье сновидений, я горд – выдержал день без сигарет.

Утренняя каша приносит новые оттенки вкуса. Оказывается, она и в самом деле вкусная. А я раньше закидывал, почти не жуя. И всё потому, что утренний поход в туалет оказался без сигареты. Тяжело, но терпимо. Тело наливается силой, болит уже меньше, чем вчера. Болит, но меньше.

А потом приходит приступ никотинового голода. Как раз после чашечки утреннего кофе. Хочется курить так, что готов уже ковыряться в мусорном ведре и сушить остатки табака. Делаю себе заметку перейти на зеленый чай. Где то слышал, что он успокаивает.

Нечем заняться, пока прогреваю машину. Начинаю приседать. И дышу… Дышу таким чистым утренним воздухом, что его можно запаковывать и продавать в химически загаженные районы. И это в городе! Боюсь себе представить, что будет с легкими в деревне…

– В машине не курить! Я сам не курю и тебе не дам! – категорическим тоном заявляю Гарику, когда заезжаю за ним.

– Да, масса Боря! Последняя затяжка и падаю в твою колесницу запретов и мучений, – отвечает Гарик и выкидывает окурок.

Я невольно втягиваю запах. Ммм, вот бы сейчас поднять «бычок» и затянуться. Но наступаю на эти мысли кованным сапогом силы воли. Даю Гарику жевачку, чтобы от него не несло табаком. Первый раз замечаю, что от курящего человека пахнет пепельницей. Причем застарелой и вонючей.

Мда, как же трудно придется на работе – я буду вынужден работать. Иначе никак не отвлечься от мыслей о сигаретах.

В курилке полно народа. Приходится подойти и поздороваться. От дыма снова накатывает желание выкурить последнюю сигарету. Нет! Надо держаться! Обсуждают лишение премии Сереги Скалова. Вроде бы и материала испортил немного, но Владимир Квадратов раздул из этого трагедию и драму. После его живописаний вышло, что предприятие накроется медным тазом и это вина именно бедолаги Скалова.

– Ну, он и гнида. У меня выплата по кредиту, а тут такая хрень. Ладно бы хотя бы половину, а так подчистую лишил. На кармане голяк. Что жене говорить – даже не знаю. Придется таксовать все выходные, – сокрушается Сергей.

Ребята сочувственно кивают, а в глазах видится затаенная радость – лишили не их. Лишили другого. И ведь такая же радость будет и в глазах у Скалова, когда в следующем месяце его минует начальственное око, зато коснется другого. И он будет также стоять и со скорбным видом кивать и соглашаться.

Я же оставляю людей толочь воду в ступе. Не хватало ещё с утра заряжаться негативом. Я считаю так: накосячил и не сумел исправить косяк – отвечай. И не надо стенать и жаловаться. Хотя и очень хочется нарваться на сочувствие. Но здесь этого делать нельзя. Потому что на «Раткерр-Моррес» запросто можно получить сочувствие человека, который тебя выслушает, пожалеет и через пять минут сдаст с потрохами начальству.

Холодный ветер облизывает уши, пока иду от проходной до офисного здания. Под ногами шелестит опавшая листва. На небесах мрачное настроение и потому всё затянуто грязно-серой, будто половой, тряпкой. Мышцы ноют, хочется курить, жалею и ненавижу себя за эту жалость. Синее здание с выступающими коробками кондиционеров и слепыми пластиковыми окнами приближается с каждым шагом.

Первая половина дня проходит в обычном колючем режиме. То есть меня пытаются уколоть сотрудницы, а я в ответ огрызаюсь. Отчеты, заказы, звонки и разговоры. Решение проблем с перевозчиками, с закупщиками, с поставщиками. Решения, решения, решения. Проблемы, проблемы, проблемы. Кажется, что я ежедневно выхожу на битву с Лернейской гидрой и чем больше я решу проблем (отрублю голов), тем больше их появляется (вырастает) на следующий день.

Всё как всегда, всё привычно и буднично. Если я прохожу мимо кабинета директора финансов и вижу милое личико Оксаны Евгеньевны, то это придает мне сил. Словно с каждым взором милых глаз я наливаю очередную порцию бензина радости в свой энергетический бензобак. Правда, до обеда её не было и это тоже тяжело сказывается на моих измученных никотиновым голоданием нервах.

А после обеда начинается…

Сижу себе, заполняю никому не нужный отчет. Он нужен для того, чтобы начальственное око скользнуло по нему и прикинуло, сколько заказывать материала на следующий месяц. Хотя, судя по постоянно одинаковому количеству заказанного, Юрий Геннадьевич даже не смотрит на этот отчет. А мне нужно потратить полдня, чтобы правильно оформить и всё посчитать. Погано на душе от сознания того факта, что я трачу кусочек своей жизни напрасно.

Слышен топот из коридора и веселый смех Карины. Холмова и Абикова приносят с собой запах сигаретного дыма. Накурились после обеда. Стучат каблучками по светло-коричневому ламинату. Обе кидают в мою сторону неприязненные взгляды и прыскают.

– Чего смешного? Или вы, вместо обычных, волшебные сигареты выкурили? – после этих слов во рту появляется легкая кислинка. Словно лизнул грифель карандаша.

– Да нет, запах с улицы учуяли. А теперь увидели, что это ты сидишь, и успокоились, – ответила Олеся.

Карина в голос рассмеялась. Похоже, они узнали мой позавчерашний прокол на тренировке. Досадно. Теперь, пока весь свой небогатый запас юмора не израсходуют, придется выслушивать их подколки. Или попробовать состроить непонятливое лицо? Мол, я не знаю – о чем вы говорите.

– Ха-ха, смешно. Если хотели оскорбить, то оскорбили только себя. Ваш детский юмор о вонючке оставьте для своих детей. Нормальный дезодорант, всегда им пользуюсь. И вообще, отвалите! У меня дел по горло.

– Да мы не о дезодоранте. А о том, что ты сейчас сидишь и тихо пускаешь «шептуна». Не знаю, как с тобой ещё Александра выдерживает, – Карина открывает окно и свежий воздух залетает вместе с уличным гомоном и фырканьем моторов.

– А у меня нос забит, так что мне всё равно. Вот только глаза иногда режет, – не упускает случая съязвить моя сокабинетница (сокамерница?).

– Ну вас, придумаете ещё. То я плохо работаю, то пускаю «шептунов». Занимайтесь своим делом и не лезьте ко мне. А то сами объедятся гороха и потом ищут крайних.

В голове же мелькала мысль – неужели Оксана рассказала о происшествии в спортзале? Нет, я подозревал, что она недолюбливает меня, но чтобы так… Нужно будет выяснить и постараться обратить всё в шутку.

– Вот сиди там и не пукай. А то попросим Юрия перевести тебя в другое место, или пусть выдает противогазы! – категорично заключает Карина.