Александр Фурсов
Первоклассники

Мама мыла раму

В одном из тенистых московских переулочков затерялся скромный особняк в стиле елизаветинского барокко¹. Когда-то его хозяином был князь Алексей Долгорукий², но сейчас на бывшей недвижимости бывшего капитана Бутырского пехотного полка висела скромная табличка «Частная школа». Бравый дворник в форме, похожей на адмиральскую, при помощи садового пылесоса-воздуходувки сдувал с фигурной плитки опавшие листья и отдавал честь каждому въезжающему в ворота автомобилю. Автомобиль останавливался у парадного входа, водитель любезно открывал заднюю дверь, выпуская драгоценное чадо своего работодателя, и отправлялся на парковку. К началу занятий школьная парковка становилась похожей на выставку дорогих автомобилей – «гелендваген» соседствовал с «роллс-ройсом», «майбах» – с «мерседесом», «ламборджини» притерся к «макларену», а «феррари» – к «астон мартину» и, наконец, «бентли континенталь» прижался к своему собрату «бентли бентайга». И это только первый ряд. Водители, смахнув пыль с лакированных туфлей, включали в обитых кожей салонах цифровые телевизоры. И пока их пассажиры набивали свои головы полезными, по мнению министерства просвещения, знаниями, зоркие глаза драйверов³, привыкшие следить за дорожной обстановкой, отдыхали на футбольном матче английской Премьер-лиги Челси-Манчестер Юнайтед.

В этой школе на урок приглашали три звонка – как в театре. Только в театре звонки резкие, настойчивые, а здесь они были тихие и ненавязчивые, как тайская прислуга в домах учащихся этой школы. Вроде бы тебя просят зайти на урок, но боятся рассердить. После третьей мелодичной трели дверь в первый «а» отворилась, и в класс вплыла Аврора Августовна. Она действительно вплыла, а не вошла, так как в самом деле походила на большой военный корабль – дородная, величавая с высокой прической в виде палубной артиллерийской башни. И даже имя у нее было, как у легендарного крейсера – Аврора. Артиллерийская башня крейсера повернулась, элеватор подал из погреба снаряд, пушка выстрелила:

– Здравствуйте, дети!

В ответ новоиспеченные ученики по-китайски закивали головами. Перед началом занятий детям объяснили, что учителей следует приветствовать почтительным кивком головы и с достоинством. Однако они очень слабо были знакомы с самим понятием, что такое кивок, не говоря уже о таких его разновидностях, как почтительный кивок и кивок с достоинством. А уж освоить без репетиций сложный вариант с названием «почтительный кивок с достоинством» и вовсе было нереально для любого из этих вчерашних выпускников детского сада. Поэтому мотающий головами в разные стороны класс стал похож на десятиглавого Змея Горыныча, у которого каждая голова живет и радуется своей, совершенно независимой от других голов жизнью.

– Достаточно! – остановила опасные физические упражнения Аврора Августовна. В первый день работы ей очень не хотелось получить коллективный шейный вывих доверенного ей класса. Классный руководитель была опытным педагогом. Двадцать лет работы в обычной общеобразовательной школе научили ее всему. По одному выражению лица ученика она могла точно определить какую пакость он задумал.

– Семенов! – говорила она. – Не вздумай дернуть за косу Сидорову! Семенов, только собирающийся протянуть руку к манящей его девчоночьей косе, с разинутым от удивления ртом поворачивался к учительнице:

– Откуда вы?

– Оттуда! – отвечала педагог.

– Иванов! Не смей стрелять жеваной бумагой в Бирюкову!

Иванов, который еще только подумал о том, что неплохо было бы зарядить мокрым бумажным шариком в волосы этой задаваки Бирюковой, столбенел. Он еще даже не оторвал клочок от бумажного листка, чтобы его разжевать и превратить в пульку, не успел раскрутить ручку, чтобы получить пластиковую трубку, в которую можно смачно дунуть, а «училка» уже разгадала его коварный замысел. Но в частной школе Аврора Августовна работала первый год, классные занятия вела вообще первый день, поэтому непременно ждала подвоха от этих с виду смирных, одетых в красивую форму первоклашек. Тем более, что каждый из них приехал сюда на автомобиле, стоимость самого дешевого из которых была равна ее зарплате за сто лет.

Девочка, сидящая за первым столом слева, наклонила голову и, внимательно изучив гардероб учительницы, поджатыми губами вынесла вердикт⁴:

– Не Версаче⁵.

– И не Гуччи⁶, – покачивая подбородком, поддержала ее ученица, сидящая во втором ряду.

– Зимина! Кульчицкая! Не разговаривайте! – сделала им замечание преподаватель. – Напоминаю вам дети, что вы уже не в саду! Это школа! Здесь нужно учиться, а не болтать! А наш первый урок – чтение. И начнем мы с букваря, – учительница раскрыла принесенную с собой папку, из которой торчали разноцветные буквы алфавита.

– Аврора Августовна! А разве на чтении вы не будете учить нас болтать? – спросил ученик, сидящий за первым столом справа.

– На чтении я буду учить вас читать, а не болтать! – возмущенно объяснила педагог. – Фамилия?

– Венедикт Задунайский! – вскочив и щелкнув по-гусарски каблуками, представился мальчик. – Можно еще вопрос? Надеюсь, вы не будете показывать нам буквы?

Учительница замерла. Именно это она только что и собиралась сделать. Двадцать лет подряд на первом уроке чтения она показывала первоклашкам буквы. Кто-то из них знал все буквы, кто-то не все, но обязательно в классе находились дети, которые не могли назвать ни одной и, казалось, видели их впервые.

– Все знают буквы? – спросила она, надеясь на хотя бы один отрицательный ответ.

Но в ответ ученики показали, что они все-таки знакомы с таким видом кивка, как кивок утвердительный, и сверху вниз затрясли своими, казалось, пустыми емкостями для хранения знаний. При этом стало понятно, что не совсем они и пустые, что внутри этих емкостей что-то все-таки есть, потому что это что-то тихонько перекатывалось и брякало. И Авроре Августовне очень хотелось верить, что это брякающее действительно являлось буквами.

– Все знают все буквы? – уточнила она, все еще надеясь, что найдется хотя бы один ученик, требующий ее помощи.

Но дети снова утвердительно потрясли головами. На этот раз постукивания и побрякивания были еще громче.

– Хорошо. Перейдем сразу к слогам.

Аврора Августовна взяла мел и размашисто, крупными буквами написала на доске: ма-ма, му-ха, о-са, у-хо.

– Дети! – она ловко, как фигуристка на льду, развернулась лицом к классу.

– Избушка на курьих ножках, – прошептал Иннокентий Бубновский.

– Что? – так же шепотом спросила его Инесса Зимина, обернувшись.

– Избушка, избушка! Повернись к лесу задом, ко мне передом! – напомнил Иннокентий.

– Понятно, – сообразила Инесса. Она помнила сказку про царевну-лягушку и знала, где проживала Баба Яга.

– Кто прочтет, что я написала на доске? – спросила у класса учительница.

– Я! – подняв руку, вызвался Задунайский.

– Рискни! – предложила Аврора Августовна.

– Мама думала, что муха, а оса ей села в ухо, – ответил Венедикт.

– Молодец! Гениальные стихи! Но я просила прочитать то, что написано на доске и по слогам. Где здесь написано, что мама думала? – сердито сверкнула глазами учительница.

– Вы считаете, что мама не способна думать? – вопросом на вопрос ответил ученик.

– Конечно, способна, – согласилась Аврора Августовна. – Но в данный момент она не думала.

– А что же она делала? – теперь уже округлил от удивления глаза Венедикт.

– Ничего! – решительно ответила педагог.

– Значит, она бездельничала. Поэтому так и нужно было написать: ма-ма без-дель-ни-ча-ла, – сделал вывод Задунайский. – А причем здесь муха?

– Муха сама по себе, – объяснила учительница.

– Если муха, которая сама по себе, влетела в комнату к маме, то мама уже не могла бездельничать. Она стала либо нервничать по поводу мухи, либо гоняться за ней, – возразил Венедикт.

– Зачем? – спросила Аврора Августовна.

– Чтобы убить. Муха – разносчик заразы. Так моя бабушка говорит. И еще она рассказывала, что один раз муха посидела на дедушкином салате.

– И что?

– Дедушка полдня не выходил из туалета.

После этой новости класс оживился – видно в каждой семье мухи успели кого-то загнать в туалет и возможно не раз.

– Мы отвлеклись от темы, – заметила Аврора Августовна.

– Совершенно верно, – поддержал ее Венедикт. – Теперь об осе. Что она должна была делать с ухом? Только сесть в него.

– Не в него, а на него, – поправила учительница.

– Простите! На него. Оса села на мамино ухо.

– Почему на мамино? – возмутилась Аврора Августовна. – Просто ухо. И где я написала, что она села?

– Значит, она летала вместе с мухой, и они никуда не садились? – предположил ученик.

– Я не писала, что муха и оса были вместе, – возразила учительница.

– То есть они были незнакомы?

– Кто?

– Оса и муха.

– Да, – согласилась Аврора Августовна и села. Ей показалось, что теперь она что-то не понимает.

– Незнакомые друг с другом оса и муха летали сами по себе, каждая по своим делам, а мама не обращала на них никакого внимания, не нервничала, не гонялась за ними и не хотела их убить. Так? – спросил Задунайский.

– Так, – согласилась учительница.

– Тогда возникает следующий вопрос: Причем здесь ухо? Чье оно? От кого оно оторвалось и как сюда попало?

Аврора Августовна поняла, что сейчас начнутся кровавые предположения по поводу оторванного или, не дай бог, отрезанного уха, и решила их пресечь на корню:

– Дети! Я поняла, что отдельные слова по слогам вы тоже уже умеете читать?

– Да, – хором ответили ученики.

– Мы это выучили в садике, – решил выделиться Бубновский.

– Некоторые это освоили с репетитором, – сообщила Зимина и свысока посмотрела на Иннокентия.

– Хорошо, – попыталась улыбнуться учительница, тяжело вставая. – Будем читать по слогам предложения.

Аврора Августовна подошла к доске, стерла все написанное и вывела мелом классическую фразу «ма-ма мы-ла ра-му». «Ну, уж к этому придраться невозможно» – подумала она, но все равно, терзаемая нехорошими предчувствиями, с опаской посмотрела на Задунайского. Когда Венедикт поднял руку, ее охватил ужас. Но долг учителя прежде всего и этот долг все же заставил ее разрешающе махнуть ему рукой.

– Вы описали нам совершенно фантастическую картину, – выпалил ученик.

– Почему? – упавшим голосом спросила учительница.

– Наши мамы не моют рам, – заявил Венедикт и вызывающе улыбнулся.

– Совсем? – Аврора Августовна обвела взглядом весь класс.

Остальные девять подопечных тоже нагло улыбнулись и отрицательно качнули головами. Инесса представила себе, как ее мама, Третья вице-мисс Вселенная, оттолкнув маникюршу и повалив педикюрный тазик вместе с педикюршей, заявляет: «К черту маникюр и педикюр! Пора мыть раму!» и в платье от Гинзы Танаки⁷ за восемь миллионов долларов босиком бежит по шоссе на их виллу, а ошарашенный шофер едет за ней следом, не понимая какую именно медицинскую помощь следует вызвать его хозяйке. Зиминой настолько стало жаль маму, что она даже пустила слезу.

– Или их моют ваши папы? – продолжила опрос учитель.

В ответ дети засмеялись. Их очень рассмешили слова Авроры Августовны. Каждый из них представил своего солидного, вечно занятого отца, который являлся перед ребенком только по праздникам, с тряпкой в руках моющего раму. Венедикт закрыл глаза и услышал, как его папа объявляет: «На сегодня заседание правления банка отменяется!». А на вопрос удивленных членов правления «Почему, господин председатель?» добавляет: «Что-то очень захотелось мне срочно раму помыть». И было это так явственно, так натурально, словно на самом деле, что Задунайский-младший загрустил и стал очень сильно переживать за здоровье Задунайского-старшего.

– Папы тоже не моют, – ответил Венедикт.

– Вы все живете с грязными рамами? – удивилась учительница.

– С чистыми, – ответила Инесса.

– Кто же тогда их моет?

– Домработницы, – пояснил Венедикт. – И почему именно рамы? В первую очередь они драят стекла. Основную площадь окон занимают именно стекла. А если мыть только рамы, то это ничего не даст. Мало кто заметит грязные рамы, если будут чистые стекла. С другой стороны, грязные стекла, даже при чистых рамах увидят все.

«А ведь мальчик прав, – подумала педагог. – Наркомпрос⁸, придумавший для букваря эту фразу, заботился только о связке созвучных слов. Сначала ма-ма, мы-ло, ра-ма. Затем ма-ма мы-ла ра-му. Очень легко учить, вернее бездумно заучивать. А если подумать? В голове Авроры Августовны родилось стихотворение:

На самом деле мама не моет только раму,

А моет также стекла, короче моет окна.

А если только раму помоет наша мама,

Оставит грязь на стеклах на всех немытых окнах,

То вмиг увидит папа, как дом его заляпан,

Поэтому наш папа обидится в душе

И не подарит маме кабриолет «Порше»⁹.»

– А у Иннокентия уже нет домработницы. У его папы проблемы с бизнесом, – остановила поэтический процесс учительницы Инесса.

– Все равно моя мама не моет раму, – обиделся Иннокентий.

– А кто же моет ваши рамы, господин Бубновский, если у вас уже нет домработницы? – поинтересовался Венедикт.

– Клининговая компания¹⁰, – ответил Иннокентий.

– Значит, твой папа еще не банкрот? – спросила Инесса. – Если вы наскребаете на клининг?

– Не дождетесь, – буркнул Иннокентий.

В это время ему, да и не только ему в помощь раздались соловьиные трели звонка на перемену.

– Урок окончен! – с облегчением объявила Аврора Августовна и громко вздохнула.

Басня Крылова

В класс медленно, но уверенно входила Роза Карловна. Под тяжестью ее монументальной фигуры жалобно заскрипел старый паркет.

– Гипоппотам, – испуганно прошептал Вася Синичкин.

– Наш класс участвует в школьном концерте, посвященном началу учебного года, – торжественно объявила Роза Карловна. – Руководством принято решение, что мы выступаем с басней Крылова «Лебедь, рак и щука».

Во втором ряду Света Жижухина подняла руку.

– Что тебе неясно, девица? – спросила классная.

– Что такое басня?

– Басня, Жижухина, – это жанр дидактической литературы. Понятно?

В ответ Света отрицательно замотала головой.

– Что тебе непонятно?

– Все.

– Что все?

– Что такое жанр?

– Жанр, Жижухина, – это исторически сложившаяся группа литературных произведений, объединенных совокупностью формальных и содержательных свойств. Понятно?

Света снова замотала головой, но уже с опаской.

– Что теперь тебе непонятно? – начала нервничать Роза Карловна.

– Совокупность формальных и содержательных свойств.

– Как бы тебе объяснить попроще? В общем, это куча полезной и не очень полезной информации про атрибуты предметов. Понятно?

– Не совсем, – очень тихо ответила ученица.

– Что именно непонятно? – учительница уже нервничала сильно.

– Атрибут, – выпалила Жижухина.

– Атрибут – это отличительный признак предмета. Все?

Света молчала. Она боролась с собой. Девочка хотела знать, что такое «дидактической», но Роза Карловна, по-видимому, уже была на грани нервного срыва, поэтому ученица утвердительно мотнула головой и больше вопросов не задавала. Однако теперь руку поднял Вася Синичкин.

– А почему мы, первоклассники, должны выступать с басней, которую по программе должны изучать только во втором классе? – поинтересовался Вася.

– Ах ты какой грамотный! – опешила учительница от такой смелости ученика, которую она сочла наглостью. – Откуда же ты, Синичкин, знаешь программу второго класса, если еще в первом трех дней не проучился?

– У него брат во втором классе учится, – ответил за него Козлов.

– А ты не только козел, но и стукач, – прошипел Вася.

– Я не стучу, а информирую старшего товарища, – объяснил Колька.

– Тамбовский волк тебе товарищ, – продолжал шипеть Синичкин.

– А что разве это какая-то страшно секретная тайна? – обиделся Козлов.

– Тайна не тайна, но тебя никто за язык тянул, мог бы и помолчать, – посоветовал Вася.

– Отставить разговоры! – рявкнула Роза Карловна. – Для участия в концерте нам нужны четыре человека.

– Давайте тянуть спички! – предложил Вася.

– Что тянуть? – не поняла Жижухина.

– Кота за хвост, – ответил Колька.

– У меня кошка, – сообщила Света.

– Тогда будем тянуть за хвост твою кошку, – пожал плечами Козлов.

– Ей же будет больно, – Жижухина с ужасом представила эту экзекуцию.

– А мы не сильно будем тянуть, – попытался ее успокоить Колька.

– А можно как-то без кошки обойтись? – спросила Света.

– Да, если у тебя есть спички. Ты куришь Света?

– Дурак! – ответила Жижухина. – И уши у тебя холодные!

– А ты умная и с горячими ушами? – съязвил Козлов.

– Отставить спички! – скомандовала учительница. – Мы выберем одного бегло читающего ученика и трех, способных к лицедейству.

– К чему? – удивился Вася.

– К лицедейству, Синичкин! Стыдно не знать, – пожурила его Роза Карловна. – Лицедейство – это театральная игра, представление, наконец, притворство.

– Притворство? – повторил Вася. – Тогда это Жижухина. Она такая лицедейка, какой больше не найдете нигде.

– Значит, ей мы и поручим роль щуки, – решила учительница.

– Не хочу щуку! Я лебедя хочу играть, – жалобно попросила Света.

– Среди девочек есть еще артистки? – спросила Роза Карловна.

Все ученицы опустили головы и начали рассматривать царапины на партах.

– Ну вот! Артисток больше нет. Вопрос закрыт. Щука – Жижихина. А лебедя может сыграть и мальчик.

– Лебедя должен играть Синичкин, – заявил Козлов.

– Обоснуй! – потребовала учительница.

– У него птичья фамилия, поэтому он и должен играть птицу, – объяснил Колька.

– У Феди Страусова тоже птичья фамилия, – вмешалась Света.

– Страусы не летают, Жижихина, поэтому Федя не подходит, – заявил Козлов.

– Ни один вид страусов не летает, – подтвердил Федя. – К тому же я не лицедей, не смогу притворяться.

– Я что ли могу? – рассердился Васька.

– Соглашайся! – убеждал его Колька. – Лебедь ты наш сизокрылый! А то заставят рака играть – будешь всю дорогу по сцене пятиться назад.

– Кто заставит? – спросил Синичкин.

– Я! – ответила Роза Карловна. – Еще вопросы? – Она грозно посмотрела на Синичкина.

– Я согласен, – ответил Васька и тихо добавил: – Уж лучше лебедя, чем рака.

– Ну, вот и чудненько! – улыбнулась учительница. – Ведущим у нас будет Сережа Белов. Альтернативы ему у нас нет – он один бегло читает.

– А что это такое альтернатива? – спросила Света.

– Это, Жижухина, необходимость выбрать одно из двух – или-или, – объяснила Роза Карловна.

– А бегло? – поинтересовалась Света.

– Бегло – это значит, он откуда-то сбежал. И теперь все время будет беглый, пока его не поймают. А как поймают, станет пойманный, – объяснил Колька.

– Хватит молоть чепуху, Козлов! Бегло, Жижухина – это означает быстро, – ответила учительница.

– На мельнице мельники мелют муку, а Коля Козлов смолол чепуху, – продекламировал Васька.

– Молодец, Синичкин! – похвалила его Роза Карловна. – Сам сочинил?

– А кто же? – ответил Васька, задрав нос.

– А теперь помолчи! И рисуй эскиз костюма лебедя, в котором будешь выступать! – скомандовала учительница.

– Еще и костюм нужен? – удивился Синичкин.

– Нет! Ты выйдешь на сцену в своих модных брючках, и все сразу поймут, что ты лебедь, рвущийся в облака, – рассердилась Роза Карловна.

– Не поймут, – согласился Васька, достал из портфеля тетрадку, карандаш и задумался.

– Теперь осталось назначить еще одного, так сказать актера, на роль рака, – объявила учительница.

На этот раз все мальчики, кроме Белова и Синичкина опустили головы вниз и стали похожи на стаю дятлов, собирающихся долбить древесину в поисках жучков, потому что их носы уперлись в парты. Роза Карловна обвела их всех медленным изучающим взглядом, и ее опытный глаз остановился все-таки на Федоре.

– Ну, раз летать ты не можешь, Страусов, то пятиться уж как-нибудь мы тебя научим, – объявила она свое решение.

– Почему я? – заныл Федька.

– Не я же, – ответил за учительницу Колька и незаметно для нее стукнул Страусова линейкой по затылку.

– Ой! – вскрикнул Федька.

– Я вижу, Страусов, ты согласен, – заключила Роза Карловна.

– Он очень согласен, – ответил за Федьку Козлов и дернул Страусова за пиджак.

Придя домой, Жижухина прямо с порога заявила:

– Мне нужен костюм щуки!

– Костюм чего? – удивилась бабушка.

– Не чего, а кого, – поправила ее Света.

– Кого? – переспросила бабушка.

– Щуки, – ответила Света. – Рыба такая есть.

– Да знаю я такую рыбу! – обиделась бабушка. – Папаша твой все обещает поймать, да приносит все время какую-то мелюзгу для кошки. Скажи ему, чтоб поймал щуку здоровенную, с тебя ростом! Мы в ее шкуру тебя нарядим, да и сами рыбки наедимся, наконец, не только Мурка.

– Не поймает он, бабуля, да и щук таких огромных не бывает! – возразила Света.

– Ну, не знаю, тогда мамку проси, чтоб тебе чего-нибудь сварганила, – проворчала бабушка.

– Мне что-нибудь не надо. Я красивая хочу быть на сцене, – заявила Света.

– На сцене? – продолжала ворчать бабушка. – Ишь, ты! Артистка!

Света поставила на тумбочку портфель и пошла на кухню, где хозяйничала мама.

– Мам! Мне костюм щуки нужен, – попросила она.

– Для чего? – спросила мама.

– Для школьного концерта.

– Хорошо. Что-нибудь придумаем, – согласилась мама.

– Только ты придумай покрасивей? Да, мам?

Через час мама уже пришивала к Светиному спортивному костюму и шапочке вырезанные из зеленой фольги переливающиеся чешуйки.

Синичкин-младший вернулся из школы не в настроении.

– Как дела? – спросил его отец.

– Сделайте мне костюм лебедя, – попросил Васька.

– Зачем? – уточнил Синичкин-старший.

– Для выступления на школьном концерте.

– Чьего выступления?

– Моего.

– А с каких это пор царевну-лебедь играют мальчики? У вас что, в классе девочек нет? Или тебя за плохое поведение перевели в мужскую гимназию? Ты девочек за косы дергал?

– Никого я не дергал, и никуда меня не переводили, – обиделся Васька. – Я не царевна, я просто лебедь, лебедь-мальчик, – объяснил Васька

– А, мальчик! Тогда другое дело. Но почему именно ты?

– Сказали, что раз я Синичкин, то птицу должен играть я.

– Кто сказал?

– Училка.

– А если бы ты был Свиньин?

– В этой басне нет свиньи.

– А кто есть?

– Еще есть рак и щука.

– Ясно, – ответил папа. – Тогда конечно. Тогда жди маму, твой дизайнер¹¹ скоро придет и пошьет тебе фрак¹² лебедя.

Чтобы пошить лебединый наряд маме Васьки пришлось идти на рынок к знакомой за перьями. Лебединых не было, принесла гусиные. Перья были нашиты на старую васькину курточку, шапочку и даже на две картонки для создания крыльев, к которым снизу мама пришила тесемки. Васька вставил руки в тесемки и замахал крыльями:

– Я – лебедь!

– Красавец! – похвалил папа.

– Входит в роль, – ответила мама.

Федька вошел в квартиру боком.

– Натворил чего? – спросила мама, увидев его озабоченное лицо.

– Нет, – Страусов отрицательно покачал головой.

– Тогда что?

– Школьный концерт скоро.

– И? Что мне из тебя клещами ответ тащить нужно? – рассердилась мама.

– Костюм рака нужен, – пролепетал Федька. – Мне.

– И что ты с ним будешь делать?

– Надевать.

– На кого?

– На себя. Мне роль рака доверили в басне Крылова.

– Как мило! Хорошо, что не роль сыра. Роль, хоть со словами?

– Нет. Текст будет читать Белов.

– А ты что на сцене будешь делать?

– Пятиться.

– Куда?

– Назад, конечно. Вперед же не пятятся.

– Железная логика! Так из чего же мы будем тебе делать костюм, рак ты мой любезный?

В ответ Федька пожал плечами.

– Папа с работы придет, пусть думает, – решила мама. – Ракообразные – это по его части.

Узнав с порога о проблеме, папа стал названивать по телефону в магазины по продаже карнавальных костюмов, но все безрезультатно. Были костюмы зайцев, медведей, волков, лисиц, мышей, котов, аистов, щенков, гномов и даже человека-паука, а костюма рака не было.

– Будем переделывать паука, – вздохнул папа и сделал заказ.

Через неделю в школе состоялся концерт.

– Открывает наш концерт выступление учащихся первого «б» класса с басней Ивана Андреевича Крылова «Лебедь, Щука и Рак», – бодрым голосом объявил выскочивший на сцену ведущий. Зал ответил жидкими аплодисментами первоклассников и их родителей. Отличник-десятиклассник поклонился, остался собой доволен и удалился за кулисы. На сцену вышел Белов. Он был серьезен не по годам.

– Давай, Серега! – закричали из зала.

– Когда в товарищах согласья нет, – начал Сергей. – На лад их дело не пойдет, и выйдет из него не дело, только мука.

На следующей строке «Однажды Лебедь, Рак да Щука» под бурные аплодисменты всего зала на сцене появились живые персонажи. Первой появилась Щука. Зал затих, изучая ее, но вскоре послышались первые замечания:

– А у щуки-то два хвоста!

– Точно! Кто-то ей хвост разрубил!

Света пыталась идти еще более короткими шажками, почти не отрывая одну ногу от другой, но критики не умолкали:

– Уникум¹³! Ходячая рыба!

– Везти с поклажей воз взялись и вместе трое все в него впряглись, – продолжал декламировать Белов.

Теперь на первый план вышел Лебедь. Синичкин, потряс головой с перьями, помахал крыльями и, следом за Жижихиной впрягся в стоящую на сцене повозку.

– Что-то лебедь на гуся похож, – выразил свое мнение один мальчик, но на него сразу зашикали взрослые, а другой мальчик сообщил:

– Сам ты гусь лапчатый! Нормальный Васька лебедь.

Последним на передний план выдвинулся Федька. Страусов был в костюме человека-паука, только на груди у него вместо изображения паука была неровно пришита белая бумажка с рисунком рака. Рак был похож то ли на омара, то ли на кальмара, а скорее всего – на помятую вареную креветку. В общем, с первых рядов было видно, что рисовал рака не художник, а пришивал не портной. А на задних рядах рисунка вообще видно не было.

– Человек-паук! – закричали дети.

– Бэтмэн¹⁴! – поддержали другие.

Страусов понял, что не похож на рака и попытался сжать пальцы так, чтобы они стали похожи на клешни, и помахать ими. Но у него ничего не вышло, и он все равно остался человеком-пауком. Федька вспомнил фотографию своего персонажа и понял, что для того, чтобы быть похожим на рака, ему не хватает рачьего хвоста, восьми ходильных рачьих ног, и двух антенн на голове, поэтому дойдя до повозки, спрятался от зрителей за Лебедя, и встал на четвереньки.

– Из кожи лезут вон, а возу все нет ходу! – продолжал Белов. – Поклажа бы для них казалась и легка: да Лебедь рвется в облака, Рак пятится назад, а Щука тянет в воду.

При этих словах Васька вытянул шею, поднял голову в перьях и замахал крыльями. Жижихина упала на пол и стала извиваться в поисках воды. Один первоклассник поверил артистке – он встал и предложил Свете бутылочку минеральной, но мама быстро усадила нарушителя на место. Чтобы спасти роль Страусов решил показать главное, что есть в его персонаже, то есть то, что присуще только раку, но не под силу никому другому, даже человеку-пауку. Федька решил пятиться. Сначала он пятился вместе с повозкой и даже метра два протащил назад Щуку и Лебедя. Но потом Лебедь совсем не по-лебединому лягнул его ногой, и дальше Страусов пятился один. Он пятился так усердно, так красиво, что многим начало казаться, что это действительно Рак. Послышались крики «Браво!». Но в это время сцена кончилась, и Рак с грохотом с нее упал. Взрослые испугались. Девочки завизжали. Роза Карловна подбежала к Федьке:

– Страусов! Ты не ушибся? Ты не ударился головой?

– Нет, – ответил Федька, потирая руками часть тела ниже спины. – Голову я не ушиб.

– Слава богу, – вздохнула учительница.

– Роза Карловна! Чем он вперед полз, на то и упал. А на что упал, то и ушиб, – пояснил Лебедь-Синичкин.

Все стоящие рядом заулыбались.

И тут со сцены раздался голос Белова:

– Кто виноват из них, кто прав – судить не нам; да только воз и ныне там.

Это были последние строки басни и конец номера. Зал разразился громкими аплодисментами и криками «браво». Концерт продолжился.

На следующий день Роза Карловна проводила с первым «б» разбор полетов:

– Первый блин у вас, первый «б» вышел комом. Щука двухвостая, пьяный человек-паук, который падает со сцены. Один только Лебедь на высоте. Ведущий естественно – тоже.

– Тоже двухвостый? – ехидно спросила Света.

– Тоже на высоте, – ответила учительница. – Спасибо Белов!

Белов поклонился.

– В общем, опозорили меня перед директором, – продолжила Роза Карловна. – Руководством школы принято решение дать нам возможность исправиться, загладить, так сказать, вину. Поэтому на следующем концерте в честь восьмого марта нашему классу поручено представить басню Крылова «Квартет». Называю исполнителей: Ведущий – Белов, Осел – Синичкин.

– А чего опять я? – обиделся Васька. – Да еще Осел?

– У тебя опыт актера, ты же Лебедя играл и играл прилично, – объяснила учительница. – Повторяю: Осел – Синичкин, Козел – естественно Козлов.

– А что сразу Козлов?

– А кто же Коля? – спросила Роза Карловна. – Продолжаю: Проказница-Мартышка – Жижихина.

Света заскрипела зубами.

– Ошибки нужно исправлять, Света! Мартышка – Жижихина, Соловей – Семенов, Косолапый Мишка – Страусов.

– Почему Страусов? – вскочил Федька.

– А кто же, Федор? Вся школа вчера видела, кто самый косолапый в нашем классе, – ответила Роза Карловна. – Так что молчи и учи!

– Что учить? – уже более миролюбиво спросил Федька, не вскакивая.

– Роль Косолапого Мишки, – ответила учительница.

– Так она же без слов, – возразил Федька.

– Учи движения! В твоих ролях это главное, – улыбнулась Роза Карловна.

Федьку обрадовало только одно – что в следующем концерте не придется пятиться. «Нужно учить косолапость» – подумал Страусов.

Вундеркинд

– Дети! – обратилась Нина Ивановна к своим первоклашкам. – Сегодня у нас первый день занятий и первый урок – математика! Мы будем учиться считать до десяти. Кто умеет считать до десяти, поднимите руки!

В ответ вверх взметнулся лес рук. Учительница пробежалась взглядом по рядам, пытаясь найти хотя бы одного учащегося, не поднявшего руку, но их не оказалось.

– Молодцы! Ну, если все умеют считать до десяти, то мы попробуем научиться считать до двадцати. Кто-нибудь уже научился считать до двадцати? Поднимите руки.

Из двадцати первоклашек руки подняли двенадцать. Проблемы со счетом до двадцати были у восьми – трех девочек и пяти мальчиков.

– А кто сможет сосчитать до ста? Руки!

Оказалось двое.

– А до тысячи?

Вверх поднялась одна рука.

– Очень хорошо! – похвалила Нина Ивановна. – Как зовут?

– Яша Коган, – ответил мальчик.

– Очень хорошо, Яша Коган! Прошу к доске!

Яша встал, поправил пиджачок и быстрыми шагами преодолел расстояние от своей парты до классной доски.

– А теперь все вместе с Яшей будут считать яблоки, – объявила учительница.

Она достала из шкафа деревяшку с дырочками и начала втыкать в нее палочки, к которым были приклеены картинки с нарисованными красными яблочками.

– Сколько у нас было яблочек? – спросила она, воткнув часть палочек. – Отвечает, – она посмотрела в журнал: – Петров!

Сидящий за последней партой лохматый мальчик неохотно встал, подтянул рукава пиджачка, который явно был ему мал и предположил:

– Наверное, восемь.

– А если подумать? – попыталась подвести его к правильному ответу педагог.

– Одиннадцать? – снова наугад предположил Петров.

– Двенадцать, – зашептали ему одноклассники.

– Двенадцать, – повторил Петров.

– Молодец, Петров! С третьего раза угадал, а надо знать! Садись! А теперь Коган добавит к нашим яблочкам еще пять. Поехали!

– Куда, Нина Ивановна? – спросил Яша.

– Яблочки добавлять. А ты куда собрался?

– На море, – ответила за него Лида Сидорова.

– Купаться любишь? – спросила учительница.

– Люблю, – ответил Яша.

– Тогда считай яблоки, а летом родители отвезут тебя в Сочи. Или в Таиланд? – спросила Нина Ивановна, как будто выведывала у Когана финансовое положение его родителей.

– В Турцию, – ответил Яша. – Это будет дешевле. А яблок стало семнадцать. – Он положил деревяшку на учительский стол.

– Тебе, Коган, наверное, не интересно яблочки считать? – поинтересовалась учительница.

– Не интересно, – смело ответил Яша.

– А что тебе интересно, я имею в виду считать? – спросила Нина Ивановна.

– Хотя бы себестоимость фруктового салата, например, – ответил Коган.

– Что? – опешила учительница. – Ты знаешь, что такое себестоимость?

– Да. Себестоимость – это затраты, понесенные на производство и продажу продукции, – ответил Яша.

– А давай! Считай свой салат! – махнула рукой Нина Ивановна. Яшин ответ поразил ее, и ей захотелось без промедления определить всю глубину его знаний.

– Сначала нам необходимо определиться, сколько порций салата необходимо приготовить, – начал Коган.

– А давай на весь класс! – учительница улыбнулась и топнула ногой. Некоторые ученики подумали, что она сейчас скажет «гулять, так гулять» и пустится в пляс.

– Хорошо! – согласился Яша. – Нам необходимо двадцать порций салата. По технологии одна порция должна составлять двести грамм, в том числе: шестьдесят грамм яблок, сорок грамм груш, пятьдесят пять грамм бананов и сорок пять грамм персиков.

– Не грамм, а граммов, – поправила его Нина Ивановна.

– Согласно рекомендациям министерства просвещения, подготовленным на основании выводов института филологии академии наук, в сочетании с числами позволительны, а, следовательно, не будут неправильными оба варианта произнесения и написания данной меры веса, то есть и сто грамм, и сто граммов. Равно, как и другой меры веса – и десять килограмм, и десять килограммов, – возразил Яша.

– Что? – учительница вздернула брови. – Что написано в твоих рекомендациях?

– Что в русском языке существует счетный падеж, или так называемая счетная форма, – ответил Коган. – Как правило, она имеется лишь у тех имен существительных множественного числа мужского рода, которые обозначают единицы измерения. И если перед таким словом стоит какое-либо числительное, то счетный падеж характеризуется нулевым окончанием, например, шесть грамм. Таким образом, словосочетание «сто грамм» представляет собой наглядный пример счетной формы. Хотя в подобных случаях нередко употребляются и явные родительные падежи. Например: тридцать граммов, пять килограммов и так далее. Следовательно, лексические сочетания типа «сто грамм», «сто граммов», «много грамм» или «граммов пятьдесят» считаются полностью равноправными и равносильными.

Нина Ивановна в ответ открыла рот, и некоторое время закрыть его ей не удавалось.

– Но у нас сейчас все-таки математика, а не русский язык, поэтому давайте продолжим считать? – пришел ей на помощь Яша.

Учительница наконец подтянула нижнюю губу к верхней и покачала головой сверху вниз, мол «давай!».

– Нам необходимо произвести двадцать порций салата, – увлеченно продолжил Коган. – Поэтому нужно будет приобрести полтора килограмма яблок…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Барокко – архитектурный стиль, Елизавета – российская императрица c 1741г. по 1761г., дочь Петра I

Вернуться

2

Князь Алексей Долгорукий – Алексей Алексеевич Долгорукий (1775-1834гг.), губернатор Москвы (1815-1817гг.), министр юстиции России (1825-1827гг.)

Вернуться

3

Драйвер – водитель (от англ. driver)

Вернуться

4

Вердикт – решение суда

Вернуться

5

«Версаче» (Versace)– итальянская компания, производитель модной одежды

Вернуться

6

«Гуччи» (Gucci) – итальянский дом моды

Вернуться

7

Гинза Танака – японский ювелир

Вернуться

8

Наркомпросс – Народный комиссариат просвещения РСФСР (1917-1946 гг.)

Вернуться

9

Порше – Немецкий производитель автомобилей («Porsche», нем.)

Вернуться

10

Клининговая компания (от слова «clean», англ. (чистый)) – организация, занимающаяся уборкой помещений

Вернуться

11

Дизайнер – создатель оригинальных образов, моделей, в т.ч. моделей одежды (от англ. design (конструировать))

Вернуться

12

Фрак – мужской парадный вечерний костюм особого покроя

Вернуться

13

Уникум – неповторимый, единственный в своём роде предмет, человек

Вернуться

14

Бэтмэн – человек-летучая мышь, супергерой, персонаж комиксов

Вернуться