Мила Сербинова
Догоняя свою душу

В первый раз я запел про любовь,

В первый раз отрекаюсь скандалить.

Сергей Есенин

Глава первая. Узник красоты

Алика вернулась домой в районе полуночи. По-привычке повиливая бедрами, она подошла к своему мужу, который отключившись от внешнего мира, с улыбкой ребенка увлеченно печатал что-то в ноутбуке. Он вздрогнул, почувствовав рядом чье-то присутствие, хотя и не слышал ее шагов. От нее резко пахнуло вином и духами, которые не смогли перебить прилипший к ней запах чужого мужчины, его табака, одеколона и пота.

Сеня знал, что его Алька ходит налево, но ему это было безразлично, пока у него над головой имелась крыша и был уютный уголок, в котором бы он мог найти временное укрытие, создавая собственные вселенные, населенные сказочными существами. Для Сени это было волшебным ощущением, когда переполнявшие его мысли и фантазии в виде букв и слов прорывались в наш мир, выстраиваясь шеренгами строк текстового документа на дисплее ноутбука. В перерывах между занятиями в университете и работой барменом в одном из столичных ночных клубов, Сеня ухитрялся находить время для единственного занятия, которое по-настоящему доставляло ему удовольствие. Он с упоением писал свою первую фэнтези – историю про мальчика Колю, для всех пропавшего при обвале в старой шахте, но, благодаря волшебству, переродившегося в гнома и очутившегося в таинственном подземном городе Каменных цветов.

Описывая приключения своего главного героя, Сеня не услышал, как пришла Алика, иначе бы он захлопнул ноутбук и упал на диван, притворившись крепко спящим. Он всегда так делал, когда его жена возвращалась после очередной тусовки. Сеня просто старался не думать о ней. Алика для него не значила ничего, кроме московской прописки и бесплатных квадратных метров, на которых он мог с комфортом спрятаться от окружающего мира, восстановить силы и потихоньку продвигаться в работе над своим фантастическим произведением.

Сеня с Аликой были женаты чуть больше года, но уже через пару месяцев совместной жизни им начало казаться, что они являются представителями двух противоположных инопланетных цивилизаций. Семен Полин родился в Симферополе, а после смерти родителей поехал искать счастье в Москву. Его жизнь в скромной интеллигентной семье врачей, как и последующие скитания в Москве с пустыми карманами и туманными надеждами, не имела ничего общего с жизнью Алики, избалованной роскошью и финансово подкрепленным отцом ощущением вседозволенности. Налево и направо разбрасываясь родительскими деньгами, возомнившая себя хозяйкой жизни девчонка из разряда тех, кто не понимает слова «нет», положила глаз на хорошенького бармена. Она, пригласив его «покататься по ночной Москве», без труда сумела соблазнить своими пылкими ласками и заманчивым предложением на недельку-другую съездить в Ясную поляну, покататься на лыжах и как следует оторваться, за ее счет, разумеется.

– У тебя красивые глаза, – страстно шептала Алика, застегивая Сене ширинку и смачно целуя его в пухленькие губы. – Ты такой… М-м-м…

– Ты такая страстная… Просто, Гавайская роза, – усмехнувшись, промурлыкал Сеня, реально мысленно сравнив свою новую знакомую с цепким вьюном.

Ограниченные познания в ботанике позволили Алике принять его слова за комплимент. После разминки на автостоянке, они поехали к ней домой.

– Девочка не красавица, но неплохо упакована, – подумал Сеня, оглядев ее богато обставленную квартиру. – Немного вычурно, но жить можно! Хм, а девчонка просто бешеная нимфоманка! Дикий вьюнок с токсичными семенами. Ха-ха-ха! Давно я таких не встречал. И вцепилась в меня, как пиявка. Такая, пока вволю не насосется, не отвалит, так что я попал. Ха-ха! Похоже, неплохо попал!

Одинокий московский студент, без денег и постоянного жилья, уже два года ютился по чужим съемным комнатушкам. Старший брат имел возможность лишь оплачивать его обучение, а обо всем остальном Сеня должен был позаботиться сам. Жизнь по строгим правилам студенческой общаги оказалась нестерпима для вольнолюбивого крымского паренька, поэтому приходилось как-то вертеться. Сеня выживал в столице, подрабатывая то натурщиком в художественной мастерской одной особы, известной своей экстравагантностью, то официантом в какой-то забегаловке, но, чаще всего, радовал своим обществом состоятельных дам, таявших от его обаяния, молодости, нежной кожи, золотых кудрей и ангельских глазок цвета ясного неба. Дорогие рестораны, красивая модная одежда, приличная съемная квартира вместо загаженных тараканами каморок, которые были вначале, и заграничные поездки, о которых он прежде и мечтать не смел, – все мелкие радости жизни за счет его благодетельниц. И всего-то нужно было исполнять роль послушного ласкового мальчика! Все остальное за Сеню сотворила природа, наградив его красотой и умом, а также гибким нравом и хитростью, еще более необходимыми для выживания во враждебном социуме.

Наполненный любовью и добротой купол вокруг Сени в одночасье утратил свое волшебство, как-будто кто-то ненароком смахнул с поверхности видимого им мира налет сияющих солнечными бликами иллюзий. Вера в добро и силу света выстояли перед утратой Сеней матери, когда ему было всего двенадцать лет, помогла, спустя шесть лет, пережить смерть отца, но оказалась обезоружена и растоптана предательством его любимой девушки Ксении.

Началось все с того, что Сеня, когда ему было семнадцать лет, познакомился с восемнадцатилетней Ксюшей из Москвы, отдыхавшей в Крыму вместе с родителями и младшим братом. На денек заглянув в Симферополь, ее семья вынуждена была задержалась там почти на неделю, поскольку девятилетний брат Ксюши, Олег, неудачно залез на дерево, а упав с него, чудовищным образом сломал ногу, до полусмерти перепугав своих родителей. Мальчик с открытым переломом ноги был оперативно доставлен в городскую больницу, очутившись на операционном столе у хирурга Алексея Григорьевича Полина.

Родители пострадавшего ребенка лили слезы и тряслись от переживания за любимое чадо, а Ксюша, винившая себя за то, что не усмотрела за братиком, стояла в сторонке и горько плакала. Именно такой, трогательно-беззащитной и растерянной, ее увидел Сеня, проходя по больничному коридору. В то утро его папа по ошибке прихватил с собой вторую пару ключей, а Сеня, выйдя из квартиры и захлопнув за собой дверь, без ключей бы не смог вернуться домой до самого прихода отца с работы, то есть, как минимум, до десяти вечера. Старший брат Сени вместе со своей женой и детьми гостил у бабушки в Бахчисарае. Сеня тоже должен был бы быть там, вместе с ними, но в самый неподходящий момент схватил простуду и остался в Симферополе вместе с отцом. Если бы его отец утром не забрал с собой ключи сына, или Сеня, как и собирался, отправился в гости к бабушке, он бы не встретился с девушкой, навсегда перевернувшей его внутренний мир, перемешав все краски жизни в его юной, поэтичной душе. Если бы с нами не происходило то неотвратимо прекрасное и чудовищное, грань между которыми мы порой можем понять лишь спустя много лет…

Как бы сложилась дальнейшая жизнь Сени, не встреть он тогда Ксюшу? Наверное, все происходящее с нами, не случайно и складывается в точности по одному из загадочных сценариев некоего автора, – большого любителя посмеяться и понаблюдать со своей высоты за людской суетой. Сеня пришел в больницу, чтобы забрать свои ключи у медсестры в приемном отделении, когда увидел ее – девушку из романтических грез, похожую на сказочную принцессу из какого-то мультика. Рослая, худенькая рыжеволосая девчонка с двумя тонкими косичками, понуро лежащими на ее загоревших плечах, стояла, подпирая спиной больничную стенку, и безутешно плакала.

– Привет! Кто тебя обидел? – улыбнувшись, спросил Сеня, обратившись к всхлипывающей девочке.

Она подняла на него фиалкового цвета глаза на личике в форме сердечка, заплаканная, но все равно хорошенькая. Сеня не смог пройти мимо несчастной девушки и просто попытался ее подбодрить, а она ответила ему такой светлой, проникающей в самое сердце улыбкой, что в груди романтичного подростка что-то сладко замерло и заныло, а сердце быстро-быстро запрыгало на месте. Сеня впервые в жизни почувствовал необъяснимое головокружение от того, что ему вдруг перестало хватать воздуха, и горло пересохло, не давая выхода словам. Что бы это значило?! Сигнал к бедствию, что нужно немедленно бежать от неотвратимой катастрофы гормональной зависимости, или радостно бить в барабаны, торжествуя, что в жизнь, наконец-то, ураганом ворвалась первая любовь?!

– Привет! – тоненьким голоском ответила девочка, старательно пытаясь не всхлипывать. – Там мой братик, Олежка. Он упал с дерева и сломал ножку. Сейчас ему делают операцию. Ему так было больно… Так страшно! Такая рана! Представляешь, из нее торчала косточка и столько крови… Все так ужасно! Все из-за меня…

Девочка снова заревела и Сеня, движимый врожденным мужским инстинктом защитника, сам не осознавая, что делает, обнял ее. Она была выше его почти на целую голову, но Сеня не был из тех, кто страдает комплексами. Слишком часто ему говорили, что он красивый, что похож то ли на ангелочка или херувимчика, то ли на сказочного златокудрого эльфа, чтобы комплексовать из-за своего не слишком большого роста.

Сеня на всю жизнь запомнил, как пахнут ее волосы: солнцем и миндалем. Смешная девчонка с косичками, прыгающими в такт ее движениям, доверчиво прижалась к нему своим горячим тельцем, не заметив, как он весь затрепетал от прикосновения к ней.

– С кем это ты обнимаешься, Ксюша?! – услышали они рядом негодующий голос высокой рыжеволосой женщины.

Мама девочки возмущенно смотрела на Сеню, буравя его черными и круглыми, как пуговки, матовыми глазами, а рядом стоял угрюмо смотрящий на мир лысый полноватый мужчина с кривыми волосатыми ногами, высунувшимися из-под шорт. В миг сориентировавшись, девочка вскрикнула и отскочила от Сени, сказав:

– Мама, я его не знаю! Вообще, впервые вижу!

– Здрасьте! – неуверенно произнес Сеня. – Извините… Я увидел, что девочка плачет и попытался ее утешить…

– Утешить… Хм, тоже мне, утешитель! – скептически усмехнулась женщина. – У тебя здесь кто-то лежит?

– Нет, что вы?! Мой папа здесь работает. Он хирург, – поспешно и сбивчиво стал объяснять Сеня. – А я пришел за ключами, но увидел ее… Понимаете? Она плакала…

– Ее зовут Ксюшей! Запомните, молодой человек, я не хочу, чтобы моя дочь обнималась с первым встречным! – сурово произнесла мама девочки. – Иди своей дорогой, мальчик, забирай у папы ключи и отправляйся домой!

Сене ничего не оставалось, кроме как кивнуть и уйти.

– Пока! – помахал он Ксюше рукой и весело подмигнул. – Меня зовут Сеня!

– Постой! – крикнула ему вдогонку Ксюша. – А фамилия твоего папы, случайно, не Полин?

– Ну, да, Полин! А что? – остановившись, спросил Сеня.

– Ну, я видела его, а ты очень похож на своего папу, – улыбнувшись, ответила Ксения. – У тебя тоже синие глаза и кудрявые волосы.

– Полин?! Так это же тот хирург, который сейчас оперирует нашего Олеженьку! – вмешался в разговор до того молча наблюдавший за всем папа Ксюши.

– А твой папа хороший врач? – строго спросила Ксюша, в глазах которой зажглись огоньки любопытства.

– Самый лучший! – не задумываясь, ответил Сеня. – У моего папы все выздоравливают! Ну, почти все…

– Вот это «почти» особенно воодушевляет, – иронично заметил папа Ксюши.

Несмотря на сложный перелом, с маленьким Олегом, к счастью, все было хорошо, но, после операции, его на несколько дней решили оставить в больнице, под присмотром врачей. Эти четыре дня стали настоящим кошмаром для папы Ксюши, которого ее мама все время пилила за то, что он привез их в это захолустье, хотя они могли преспокойно отдохнуть в Испании, где, она была в этом совершенно уверена, с их сыном точно не произошло бы ничего плохого. Зато Ксюша провела четыре незабываемых дня в компании симпатичного местного парнишки, восторженно смотрящего на нее сияющими от любви глазами. Ее родители, поговорив с отцом Сени, под его личную ответственность, позволили дочери немного развлечься в компании с его сыном. Не сидеть же их девочке все время в больничной палате возле ноющего и капризничающего брата?!

Сеня, как на крыльях, кружил возле Ксюши, устраивал ей экскурсии по Симферополю, показывал горы и наводящие на нее ужас пещеры. Она испуганно прижималась к нему, от чего Сеня замирал в сладостном восторге, втайне мечтая в каком-нибудь уединенном уголке укрыться вместе с Ксюшей от посторонних глаз, что довольно проблематично в разгар туристического сезона, а пригласить ее к себе домой он пока не осмеливался.

В первый вечер, на Белой горе, Сеня отважился поцеловать Ксюшу. Они поочередно запускали руки в кулек со сладкой местной черешней, со смехом поедали сочные розовые ягоды, а косточки, соревнуясь в дальности бросков, швыряли вниз. Залюбовавшись тем, как отблески заката играют всеми оттенками огня в на сей раз распущенных волосах Ксюши, Сеня прильнул губами к ее сладким губам со вкусом черешни, оказавшимися очень мягкими и податливыми, готовыми к новым, более ярким ощущениям и почти взрослой любви. Они целовались на фоне заката, дразня и распаляя друг друга, пока совсем не стемнело, Сеня с Ксюшей спустились вниз и вернулись в город, чтобы на следующий день продолжить знакомство с новыми волнующими ощущениями.

Ни одна подружка так не волновала кровь Сени, который, несмотря на мечтательный вид, в общении с девчонками робостью не особо отличался. Он, смущенно улыбаясь, говорил им красивые слова, в то время, как его ровесники демонстрировали своей интерес к понравившейся девчонке, дергая ее за косички или говоря ей всякие гадости и пошлости. В результате у хитренького очаровашки Сени с тринадцати лет были подружки, пока его прыщавые приятели делились друг с другом подробностями несуществующих побед.

Для влюбчивого Сени каждая из его девушек была по-своему незабываема и прекрасна, но, по-настоящему он влюбился только сейчас, в Ксюшу. Он предложил ей показать свою коллекцию редких минералов и она не стала возражать, помня, что через три дня им все равно предстоит разлука. Сеня старался не думать о том, что скоро они расстанутся и ему придется жить без ее нежных поцелуев и несмелых ласк.

Извиваясь в объятиях Сени, млея и постанывая от удовольствия, Ксюша старалась не вспоминать своего постоянного бойфренда Витю, как и парижского возлюбленного Клода или знойного армянского красавчика Артема, с которым она познакомилась в Сочи. Для знающей толк в развлечениях Ксюши это был не первый, но абсолютно ни на что не похожий опыт. С Сеней ей хотелось почувствовать себя принцессой из его сказки, этакой воздушной, неземной феей, впервые познающей чувственную сторону любви. С ним не возникало желание изображать из себя крутую девчонку без тормозов и комплексов, как со своим московским бойфрендом Витей, непростым запросам которого она пыталась соответствовать, чтобы не упустить в жизни свой шанс выбиться в люди и переехать в качестве его жены вместе с ним в Австралию. Благодаря Сене, Ксюша узнала, какой бывает настоящая романтика и пылкая юношеская страсть, способная до головокружения завертеть в водовороте чувств и желаний. Сеня ей очень понравился, но она пока не научилась разбираться в собственных чувствах. Любовь ли это, или всего лишь яркий курортный роман?

– В любом случае, это прикольно! – решила Ксюша, – А еще лучше, что все скоро закончится и я вернусь в Москву к Вите. Мы вместе поедем учиться в Австралию, как только поженимся и оформим все документы. Как там, наверное, круто?! У Витиного папы большой дом в Мельбурне. Может, он позволит нам пожить у себя, пока мы не раскрутимся? В любом случае, с Витьком все круто!

Искренняя, наивная любовь Сени смешила и забавляла Ксюшу. Сеня посвящал ей стихи и дарил букеты полевых цветов. Ксюша повеселилась от души, рассказывая по телефону подругам о своем влюбленном крымском Ромео, зачитывая им его стихи. Трогательное расставание на вокзале, поцелуи и слезы под насмешливым взглядом ее родителей. Даже Олежке в инвалидном кресле было смешно. Мама Ксении с самого начала поговорила со своей взрослой дочерью, популярно объяснив ей, что Сеня не из их круга, а с Витей ее ждет большое будущее.

– Сеня славный паренек, но он провинциал, к тому же беден, и вообще, какой-то он странный, не от мира сего, хотя внешне, конечно, симпатяга, – сказала она, помогая Ксении завить плойкой непослушные волосы.

Ксюша не спорила с мамой, а папа ненароком обронил: «Ничего вы не понимаете в мужской красоте…»

– Лучше рот закрой, старый изврат! – огрызнулась мама Ксюши, которая втихаря захихикала, вспомнив о маленьких слабостях своего папочки.

Прощаясь с Ксюшей на вокзале, Сеня ловил губами росинки ее слез, не в силах оторвать от сердца прижавшуюся к его груди возлюбленную, а проводив ее до поезда, с горящими от слез глазами отправился искать утешение в объятиях своей бывшей девушки Светы, уже не раз принимавшей его после очередного любовного разочарования и маленьких шалостей на стороне. У Светы не было ни сияющих золотом волос, ни фиалковых глаз, как у Ксюши, но она шесть лет просидела с Сеней за одной партой и, как никто, его знала, а в седьмом классе поняла, что влюбилась в своего соседа по парте. Света любила Сеню, как могла и как он того пожелает, всегда его утешала и нисколько не сомневалась, что рано или поздно, он станет ее мужем. Вот его брат, Гриша, с детства дружил с Зариной, а теперь они женаты и воспитывают детей. Света наивно полагала, что добилась своего, залетев от Сени, и теперь он никуда от нее не денется, но он разозлился и расстался с ней, посчитав ее беременность предательством их скрепленной сексом дружбы. Света уехала залечивать душевные раны и готовиться к будущему материнству куда-то вглубь Украины, к дальним родственникам, а Сеня продолжил страдать без своей сказочно-прекрасной возлюбленной с фиалковыми глазами.

Сеня тяжело переживал разлуку с Ксюшей, он грустил, скучал по ней и донимал ее видеозвонками, а также в огромном количестве слал ей любовные письма с сердечками, стихами и пылкими признаниями. Вначале это заводило Ксюшу, успевшую пресытиться предсказуемой любовью Вити, но за три месяца виртуальная любовь с Сеней стала ей надоедать. Сеня, подрабатывая экскурсоводом и проводником для любителей в одиночку полазить по горам и пещерам, заработал достаточно денег, чтобы съездить на осенние каникулы к возлюбленной в Москву, но Ксюша его «убила» новостью, что собирается навсегда уехать с семьей в Австралию. Из соцсетей Сеня также узнал, что у Ксюши есть бойфренд и она выложила в Инстограмм свои фото из примерочных свадебных салонов, явно готовясь к свадьбе. Ксюша стала избегать Сеню, не отвечала на его звонки и удалила из друзей в соцсетях.

Такого вероломства Сеня от нее не ожидал. Он надеялся на скорую встречу и заранее подбирал слова, готовясь предложить ей руку и сердце. Он хотел на ней жениться и убедить ее, что он намного лучше ее нового парня и любит ее по-настоящему. Вот, его брат Гриша ведь женился на подруге детства Зарине, едва им исполнилось по шестнадцать лет. Они счастливы от каждого дня, проведенного друг с другом и своими детьми, двойняшками Ренатом и Тимуром.

Воздушные замки влюбленного Сени рушились один за другим. К разбитому сердцу добавилось другое несчастье – скоропостижно скончался отец Сени. Алексей Григорьевич, как обычно, пришел с работы, но отказался от ужина и решил прилечь, немного отдохнуть, а разбудить его так и не смогли. Остановка сердца во сне.

Убитый горем Сеня написал о своем несчастье Ксении и она оказалась настолько тронута его отчаянием, что позволила ему приехать на денек-другой в Москву. Сеня на крыльях воскресшей любви рванул в Москву, но его снова ждало разочарование. Родители Ксюши, узнав о его намерении приехать к их дочери, не на шутку испугались крушения их планов на счастье дочери в Австралии, как, впрочем, и на собственное. Они спешно всей семьей уехали погреться на солнышке в Дубай, а Сеня, прилетев в Москву, получил на смартфон сообщение от Ксюши о том, что они больше не увидятся и что ему лучше не приезжать в столицу и, вообще, никогда ее не искать.

Мир жизнерадостных любовных иллюзий Сени окончательно рухнул осколками на блестящие от талого снега мокрые улицы. Сеня с чувством неизмеримой тоски брел по историческому центру Москвы, заглядывая в освещенные окна и ослепляющие светом витрины. Ему всюду виделись счастливые влюбленные пары и люди в набитыми кошельками, а он себя ощущал выброшенным на улицу голодным щенком. Промозглый ноябрьский ветер горстями забрасывал в лицо и за шиворот куртки пригоршни мокрого снега. Сеня зябко передернул плечами и сел на автобусной остановке, спрятавшись под укрытие навеса. Ему совершенно некуда было идти в этом огромном городе, для которого он являлся лишь случайно занесенной с юга песчинкой.

Приятель Юрка из Одинцово, с которым Сеня списался по интернету и у которого планировал переночевать всего одну ночь, куда-то исчез. Сеня не смог ему дозвониться и напрасно ждал, больше трех часов просидев на холодных ступенях под дверью его квартиры, пока сердобольная соседка не «обрадовала» грустного молодого человека тем, что Юра со своей мамой уехали на две недели куда-то заграницу. Старушка запамятовала, то ли в Таиланд, то ли в Тунис, но Сене от этих подробностей уже было ни холодно, ни жарко. Его снова кинули. Хотя, нет! Ему было очень даже холодно, а еще хотелось есть, но после покупки билета назад, до Симферополя, денег почти не осталось, а вылет только завтра. Сеня не имел представления, где можно провести ночь, да и его финансов не хватило бы даже на койку в хостеле. Не имея представления, чем себя занять, Сеня на автобусе добрался из Одинцово в центр и бесцельно блуждал по вечерней Москве.

Не известно, что больше потрясло поэтическое воображение Сени – рубиновое сияние кремлевских звезд и пульсирующих иллюминацией столичных улиц, или бьющая в глаза мишура богато одетых людей в дорогих авто, ресторанах и магазинах. В любом случае, провинциальный мальчик почувствовал себя дважды сиротой, оказавшись в равнодушном мире, реагирующем только на шелест купюр.

– Почему вы все меня бросили?! – обращаясь в черную пустоту неба, спрашивал Сеня. – Вначале мама, потом папа. Гришке вообще не до меня, да и на что я ему сдался, если у него есть Зарина и пацаны. А что есть у меня?! Ничего! Никому я не нужен! Ксюшка меня бортанула, Юра кинул, Светка, и та не хочет разговаривать со мной а ее родаки обещали мне свернуть шею, если я к ним еще раз заявлюсь! Ну и хрен с ними! Нужны они мне все?! Мне никто не нужен, как и я им всем!

– Ты что здесь мерзнешь, как потерявшийся котенок? – услышал он женский голос из притормозившего на остановке черного «Мерса». – Что, девушка на свидание не пришла?

– Клевый Мерин у старушки! – мысленно заметил Сеня, мрачно взглянув на уставившуюся на него тетку в белой норке.

За рулем сидела полная блондинка лет сорока с лишним и с улыбкой смотрела на сжавшегося под порывами ветра мальчика с мокрым красным носом и влажными то ли от ветра, то ли от слез глазами.

– Похоже на то, – подрагивающими от холода губами ответил Сеня, досадуя, что его даже здесь не могут оставить в покое.

– Бедный мальчик, да ты совсем замерз! – воскликнула дама, открыв дверцу своего авто. – Садись, подвезу. Тебе далеко?

– У меня самолет утром. Я пока погуляю по Москве, – ответил готовый расплакаться от жалости к себе Сеня.

– Бедненький, так тебе некуда идти! – снова воскликнула блондинка. – Наверняка, ты еще и голодный. А ну, быстренько садись ко мне в машину, пока совсем не окоченел!

Сеня, еще раз внимательно взглянув на широко улыбавшуюся, хорошо одетую даму, подумал, что ему терять в общем-то, нечего и хуже, чем есть, все равно не будет. Он сел в пропахшую кофе и французскими духами машину, моментально почувствовав тепло и уют, всюду сопровождавшие владелицу дорогого авто, назвавшуюся Алевтиной Викторовной. Она остановилась возле небольшого ресторанчика. Сеня совершенно не знал Москвы и представления не имел, куда его привезла улыбчивая женщина с мягким взглядом карих глаз. Она накормила замерзшего голодного мальчика и предложила поехать к ней. Разомлевший от горячей еды Сеня снова решил, что хуже не будет и доверчиво принял ее приглашение. Он чувствовал, что буквально засыпает, когда они остановились в районе богатых коттеджей, напоминающих дворцы, спрятавшихся от окружающих проблем и суеты за высокими заборами. Было в районе десяти вечера. Алевтина Викторовна открыла дверь трехэтажного дома из красного кирпича с остроконечными башенками и предложила Сене войти в похожую на холл театра огромную позолоченную гостиную. Даже перила на витой лестнице были позолоченными. Гулкие шаги по скользкому мрамору и неяркий свет в пустом доме…

– Неужели люди живут в таких домах? – подумал Сеня. – Им не влом каждый день пересчитывать ногами такое количество ступеней и по полчаса переходить из одного крыла дома в другое? Наверное, это Рублевка. Напоминает нашу «Рублевку» в селе Давыдовка, но тут все гораздо круче!

– Мечтаю о горячей ванне! – без прелюдий перешла к делу дама, на ходу сбросив с себя белоснежную норковую шубку. – Раздевайся, Сеня, составишь мне компанию!

Это не было приглашение, больше походило на приказ. В душе усмехнувшись, Сеня не стал возражать, подумав, что такое приключение по-своему даже прикольно, но лучше бы дамочка была на пару десятков лет моложе и настолько же десятков килограммов легче. Позолоченная ванная комната с шикарной джакузи окончательно очаровала Сеню.

Алевтина Викторовна скрыла от его глаз свои пышные телеса в густой пене. Женщина оказалась с ним очень ласковой, с нежностью скользила по его телу мягкой губкой и целовала карамельно-розовые губы молодого человека, который был на пять лет младше ее сына, обучавшегося в Лондоне. Для Сени это оказалось поучительным приключением и кое в чем обогатило его опыт общения с женщинами, а спасительный полумрак спальни скрыл пикантные нюансы переставшей считаться странной в наше время связи взрослой женщины с почти совершеннолетним юношей. Уснув в широкой постели Алевтины Викторовны, Сеня с блаженством улыбался во сне, видя себя живущим в обстановке роскоши, нежащимся в собственной джакузи.

– Если другие люди так живут, почему я не могу?! – подумал он, проснувшись от дразнящих поцелуев хозяйки дома.

Алевтина Викторовна незаметно сунула Сене в карман куртки приличную сумму денег вместе с визиткой и лично отвезла его утром в аэропорт, невольно преподав один из жизнеопредялющих для него уроков: зачем бросать кому-то под ноги никому не нужную любовь, когда, ценой умеренных усилий, ее можно променять на все блага мира?! Позднее, переехав в Москву, Сеня не раз встречался с Алевтиной Викторовной, в какой-то мере ставшей его другом и благодетельницей.

Вернувшись домой, Сеня с тоской посмотрел на осиротевшую родительскую квартиру, в которой теперь хозяйничали Зарина и Гриша. Для Сени по ночам было невыносимой пыткой слышать многоголосые звуки счастья, доносящиеся через тонкую стенку, как и нескончаемый писк близняшек, хотя, конечно же, Сеня обожал своих племяшек, да и ближе брата с Зариной у него никого на свете не было.

Сеня все для себя понял и расставил по своим местам. Ну, так ему, во всяком случае, тогда казалось. Он почувствовал себя лишним в счастливой семье брата, да и впятером было тесновато в небольшой двушке. Сеня решил забыть предательницу и обманщицу Ксюшу, послать к черту любовь и всех своих крымских подружек, вроде «добренькой» и все понимающей Светки, мечтавшей его захомутать, или запрыгивающей на него по первому требованию безотказной Нинки. Он твердо решил, что окончив через полгода школу, поедет учиться и устраивать собственную жизнь в Москву.

– Там есть все, что нужно для счастливой, комфортной жизни и что можно приобрести в обмен на свою молодость и красоту. Если не повезло с любовью, то хоть в чем-то должно подфартить?! – подумал Сеня, по наивности решив, что все люди, встречающиеся ему на пути, будут также милы и щедры, как одинокая в своем богатстве Алевтина Викторовна.

Сеня, как и планировал, поступил в университет, неизвестно зачем надеясь выучиться на геолога. За два года жизни в Москве он встречал разных женщин и научился не обращать внимание на особенности их внешности и возраст. Сеня сам себя оправдывал тем, что ему некуда деваться. Он всего лишь одинокий студент с пустыми карманами, вот и вертится, как умеет, а что он умел лучше, чем радовать в постели одиноких женщин, заскучавших от отсутствия проблем или проблемных мужей.

По сути, Алика перекупила Сеню у всех конкуренток и, первое время, была в восторге от своего молодого красивого мужа. Двадцатилетний Семен умел произвести впечатление на кого угодно, если это, конечно, соответствовало его интересам. Поначалу Сеня во всех отношениях устраивал свою требовательную двадцатишестилетнюю жену. Эффектный сексуальный блондин оказался фантастически нежным и не по годам умелым любовником. Сеня еще в юности сделал важнейшее для себя открытие: женщины любят ушами! Он не жалел красивых слов и поэтичных эпитетов, нашептывая им в постели всякий любовный вздор, при этом в душе искренне веселясь. Алике было приятно узнать, что мальчик умеет себя вести в любой компании, хорошо образован, вот только слишком робок, пока не выпьет, и танцует, как медведь, но все это поправимо.

Благодаря Сене сбылась сказочная мечта Алики о роскошной свадьбе на три сотни человек с похожим на принца красавцем женихом, барбиобразными подружками невесты, двухметровым тортом и главной королевой своего праздника – невестой, тонущей в воздушном белом облаке дорогущего платья.

Став мужем Алики, Сеня словно очутился в чужой сказке, но принцем совсем себя не почувствовал. Он, скорее, ощущал себя любимым домашним животным, приобретенным для того, чтобы ублажать хозяйку в постели и выгуливать ее на разные мероприятия. Зато Сеня разом решил почти все свои социальные проблемы, а это уже кое-что!

Счастливая, как никогда в жизни, Алика млела от уверенных ласк своего мужа. Ее волновало и возбуждало в нем абсолютно все – его запах, вкус, но больше всего, мягкий обволакивающий голос, которым произносились прекрасные слова любви. Таких Алике никто никогда не говорил, а ей было что с чем сравнивать. Она всерьез уверовала в то, что ее Сенечка страстно любит свою Гавайскую розу. Ей так нравилось его точеное лицо с немного насмешливым взглядом и это закрепившееся на нем в последнее время выражение ни с чем не сравнимой нежности, сладострастия и, одновременно, пресыщенности жизнью.

Женившись на Алике, Сеня, можно сказать, вытащил счастливый билет. Девушка из состоятельной семьи и, что особенно радовало, ее родители жили в Екатеринбурге, в дела взрослой дочери совершенно не вмешивались, да и против Сени, в общем-то, ничего не имели. Сеня мог бы вообще больше не работать, но назойливое внимание жены сделало его пребывание в ее квартире трудно переносимым. Сеня с трудом вырывался из ее удушливых объятий даже для того, чтобы пойти на занятия в университет. Она названивала ему каждый час, изводя признаниями в любви и ревностью к несуществующим подругам. Алика ненавидела даже ненадолго оставаться в одиночестве и, естественно, требовала от мужа, чтобы он развлекал ее, ходил вместе с ней на тусовки и общался с ее друзьями. Сеня не понимал, да и захотел бы, не смог понять всех этих бесполезных людей из чуждого мира прожигателей жизни за родительский счет.

Единственным утешением для Сени стало то, что на таких вечеринках было море выпивки на любой вкус и без труда можно было достать наркотики. Покурив травку или закинувшись очередной дурью, пьяненький, забалдевший Сенька начинал такое вытворять, что Алика была готова провалиться сквозь землю, хотя, чаще проделки мужа ее веселили. Наутро Сеня с ангельской улыбкой заявлял Альке, что совершенно не помнит о вчерашнем, целовал ее, а она в ответ лишь смеялась. Другие под кайфом или по пьяни ведут себя не лучше. Уж она-то это знала. Ужаснее всего было то, что Сеня в таком состоянии измененного сознания начинал напрямик говорить своим новым знакомым все, что о них думает, обзывая их зажравшимися выродками и мажорами, а то и похлеще. Такого терпеть и прощать никто не желал и Алика, после серьезного разговора с друзьями, была вынуждена «выходить в свет» одна, оставляя вечерами мужа в полном одиночестве.

Сеня торжествовал! Значит, сработало! Ему больше не придется общаться с теми недоумками, которые не могут говорить ни о чем, кроме тачек и телок. Он нашел лазейку, чтобы хоть на время сбежать от Альки и ее невыносимых друзей. Не находя себе места от безделья, Сеня начал писать свою первую фэнтези. Раньше он писал стихи, но после того, как Ксюша их жестоко высмеяла, у него начисто пропал интерес к поэзии. Неизвестно, откуда в его голове появлялись те странные образы, которые являлись ему, и как находились подходящие слова, но он неплохо справлялся. «Город Каменных цветов» был почти завершен. Сеня распечатал несколько страниц и показал одному преподавателю-филологу. Тому, в общем-то, очень даже понравилось. Сеня получил кое-какие рекомендации, касающиеся стиля письма и, конечно же, все исправил. Сене начало казаться, что его жизнь стала налаживаться, если только не думать об Альке, хотя она не так уж была плоха. Высокая, крутобедрая брюнетка с немного лошадиным лицом благодаря современным достижениям индустрии красоты выглядела вполне симпатичной молодой женщиной. Бывало и хуже!

Счастье Сени закончилось также неожиданно, как и началось. Отец Алики оказался банкротом, необдуманно вложив все свои капиталы в какой-то крупный и заведомо обреченный проект, вроде финансовой пирамиды. Алике пришлось забыть о безбедном существовании на денежки родителей. Получив на выходе из института диплом специалиста по финансам, она могла вспомнить только бесконечно веселые студенческие годы, проведенные вдали от учебных аудиторий. Теперь им с Сеней пришлось учиться жить по-новому. Сеня вернулся на работу барменом в ночной клуб, а его благоверная изводила себя поисками платежеспособного «спонсора», готового обеспечить ей привычный образ жизни. За год Алика успела вволю наиграться Сеней, и теперь он ее лишь раздражал, самим фактом своего существования мешая ей жить так, как она того желает. Ей удобнее было бы считаться свободной женщиной, чтобы подцепить кого-нибудь из своего прежнего круга. А что ей, бедняжке, оставалось делать? Ну не идти же работать?!

Алика днем спала или прихорашивалась в салонах красоты, а вечерами и ночами, где-то пропадала. Она возвращалась домой вымученная, обозленная и, чаще всего, сильно пьяная, а все недовольство жизнью изливала на своего мужа. Она стала смотреть на Сеню, как на совершенно бесполезное на этом свете существо, не способные, как она любила повторять, «быть нормальным мужиком и обеспечивать свою несчастную жену». Больше всего Алику бесило то, что Сеня пишет какую-то дурацкую сказку.

– Если есть свободное время для занятия всякими глупостями, тогда мог бы и найти еще одну работу, – дыхнув перегаром, рявкнула она над ухом Сени, застукав его за ноутбуком.

Сеня попытался успокоить разбушевавшуюся Альку, помог ей раздеться и лечь в постель, всерьез думая, что пора валить от этой мегеры. Через несколько дней Сеня снял для себя недорогую однушку в Черемушках и тайком перевез туда почти все свои вещи. Он не хотел уходить от Альки по-английски, считая такое поведение недостойным мужчины. Решив дождаться подходящего момента для разговора с Алькой, Сеня, на свою беду, задержался в ее квартире на лишний день. Явившись домой среди ночи и снова увидев Сеню, склонившимся над ноутбуком, да еще с этой идиотской улыбочкой на лице, Алика просто взбесилась.

– Нет, только посмотрите на этого недоумка! Он опять пишет какую-то хрень! – покачиваясь, крикнула она.

Сеня не ожидал возвращения жены так рано, ведь еще нет и двух ночи?! Он, подпрыгнув на месте от ее резкого голоса, испуганно захлопнул ноутбук, но ему это не помогло. Алика орала все громче и, на этот раз, была настроена очень решительно.

– Ты не мужик и никогда им не будешь! Вот мой отец никогда не унижал мою мать нищетой! – остервенело кричала Алька.

– Не поверишь, но я не хочу, как твой папаша, сидеть с браслетом на ноге под домашним арестом. Твой папа всего лишь вор и мошенник! – начал злиться Сеня, терпение которого давно истощилось.

– Собирай свои шмотки и вали отсюда! – презрительно скривившись, сказала Алика. – И, вообще, я встретила другого. Он настоящий мужик, в отличие от тебя! Он такой… Ах, тебе все равно не понять!

– Да кому ты нужна без папашиного бабла?! – огрызнулся Сеня. – Так я и поверил! Никому ты не нужна!

– Говорю, я уже нашла того, кто мне нужен! – рассмеялась ему в лицо Алика. – Я ухожу от тебя, понял?!

– Ну, что ты гонишь?! Думаешь, я поведусь? Ты в зеркало давно смотрелась? – цинично насмехался Сеня, наконец-то высказав ей хоть малую часть того, что рвалось из души. – Ты опоздала, Алька! Я сам ухожу от тебя, даже вещи все забрал. Ха-ха! Съела?! Я ждал тебя, чтобы попрощаться! Я тебя первым бросил, ясно?!

Взбешенная Алика напала на Сеню с кулаками. Она била его не по-женски сильно. Обалдевший от такого натиска Сеня дал ей легкую пощечину, надеясь, что она хоть немного протрезвеет и прекратит буянить, но стало еще хуже.

– Что, и все?! – насмешливо воскликнула Алька. – Да, ты не мужик! Слушай, а может, ты пидор?! Даже ударить бабу как мужик не можешь! Давай, как девчонка, вцепись мне в волосы! Ха-ха-ха! Девчонка…

Алика не ожидала, что Сеня так и сделает. Он, крепко схватил ее за длинные, похожие на лошадиную гриву, черные волосы, собранные в пышный хвост, и резко дернул. Каково же было удивление Сени, когда в его руках остался весь роскошный конский хвост Альки. Гомерический хохот Сени и ее истерический вопль при виде своей отвалившейся красы и гордости… Теперь Сеня понял, почему Алька всегда просила не нарушать порядок на ее голове, на что он шутил, что главное, чтобы не было беспорядка в голове. Понятно, почему сейчас Алька сверкает обезумевшими от ярости глазами!

Сеня никак не ожидал, что Алька способна на такое. Не долго думая, она схватила со стола ноутбук Сени и убежала с ним в ванную комнату. Сеня бросился следом, но она успела закрыться изнутри. Он слышал только шум воды и ее нецензурную брань вперемешку с диким смехом. Сеня с третьей попытки выбил плечом дверь ванной и лицом к лицу столкнулся со ржущей бесхвостой Алькой, а его ноутбук с почти законченным литературным детищем лежал открытым на дне наполненной водой ванны. Он вскрикнул от отчаяния. Этот ноутбук и созданная им работа ведь являлись его главными сокровищами. Алика нарочно погубила его труд, чтобы сделать ему побольнее, а сейчас торжествующе смеется, тормоша тощие перья своих волос.

– Ну, что, сказочник сраный… Смотри, что у меня есть! – продолжая скалиться, сказала она, показав на флешку с единственной копией Сениной работы, которую она предусмотрительно вытащила из ноута, прежде, чем его утопить.

Алька на глазах Сени бросила ее в унитаз и нажала кнопку слива. Это был конец всему: их бессмысленному браку, его многочасовой работе над книгой и ангельскому терпению! Сеня одной рукой вытащил из холодной воды мертвый ноутбук, а другой с размаху ударил кулаком в лицо моментально переставшую глумиться над ним Альку. Она отлетела в сторону, ударившись головой об умывальник. Сеня и не подозревал, что в его душе столько лет прятался от людей жестокий демон безумного гнева. Увидев Алику беззащитно распластанной на полу в ванной с разбитым в кровь лицом, ободранную, почти безволосую, он завелся еще больше. Алика плакала, размазывая по лицу все слои раскисшей косметики, и умоляла ее не бить.

– А ты своему папаше пожалуйся! Он ведь такой всемогущий, не то что я! Как ты там меня называла? А, вспомнил! Я, значит, альфонс и нищеброд?! – в припадке гнева, кричал Сеня, пару раз пнув ее ногой в бок. – А, знаешь, Ты права! Я альфонс и нищеброд! Кажется, тебе именно это во мне и нравилось! Ха-ха! Пока есть такие суки, как ты, они будут платить за то, чтобы их трахали. А знаешь почему? Никакого бухла и наркоты не хватит, чтобы кто-то добровольно стал трахать такое пугало, как ты!

Сеня еще никогда так не злился. Неужели жизнь с Алькой его так изменила?! Ему хотелось ее придушить, бить ее лошадиной физиономией об пол до тех пор, пока от нее не останется ничего, напоминающего прежнюю ничтожную выскочку, привыкшую наклеивать на людей ценники. Еще несколько раз приложив Альку лицом к кафельному полу, Сеня, завернув в полотенце свой ноутбук, направился к выходу. Надев ботинки и куртку он вышел в дождливую мартовскую ночь, сожалея лишь об одном – о своей погубленной сказке.

– Две сотни страниц… Их уже не восстановить, а писать по новой ту же самую историю было бы просто противно. Наверное, не судьба… Не всем же быть писателями, – думал Сеня, с ноутбуком под курткой идя вдоль скользкой, мокрой дороги и тщетно надеясь поймать попутку.

Он оставил Судьбе последний шанс вернуть ему утраченную рукопись, но воскрешать мертвую технику не в силах даже Господь Бог. Ближе к рассвету добравшись домой, вымученный Сеня поспешил сбросить с себя насквозь промокшую одежду, нырнул в горячую ванну, а затем лег спать. Он спал мучительно тревожно, борясь с кем-то, царапал ногтями спинку дивана и вслух повторял какие-то стихотворные строки.

Сене снилось, что он сам оказался в своем «Городе Каменных цветов», что он заблудился в лабиринтах гномьих ходов и пещер, ему жарко, не хватает воздуха, а фонарики из звездного камня, обычно освещавшие своды пещер, в этот раз почему-то погасли. Он пробирался в темноте, на ощупь, но не боялся, потому что знал, – где-то там, наверху, есть свет и, как бы тяжело ни было, в дальнем уголке пещеры все равно прячется Волшебство. Если в него не верить, тогда зачем жить?

Естественно, наутро Сеня не пошел на занятия в универ. Проспав до часу дня, он лениво потягивался в теплой постельке, ничуть не сожалея о том, что произошло. Сеня не думал ни об Альке, ни о том, что его все же могут найти и наказать люди ее отца. Сеня хорошо знал, что Алька никогда не пойдет писать заявление в полицию, а вот отцу вполне могла пожаловаться. Так оно и произошло, но Сеня до поры, до времени был очень везучим человеком. Отец Алики, узнав от заплаканной дочери о том, что сделал с его «жеребеночком» ее муж, впал в неистовство, кричал, грозил лично оторвать зятьку руки и переломать ноги. Старик так перенервничал, что у него оторвался тромб и он почти моментально умер, так и не успев что-либо предпринять против обидчика своей единственной дочери.

Сеня решил остаться дома, распаковать вещи и попытаться с максимальным комфортом устроиться на новом месте. Квартирка не ахти, но здесь чисто, довольно просторно и, главное, никто не выжимает душу упреками и требованиями, как и тело непрошеными ласками.

– Хорошо, что я избавился от этой лошадиной задницы Альки, – со злостью подумал Сеня.

Его не переставая знобило и, кажется, поднялась температура. То ли нервы, то ли простудился.

– Какая разница? Лечение все равно ведь одно! – рассудил Сеня. – Нужно сходить, купить что-нибудь поесть и хорошенько выпить.

Сеня нехотя оделся, умылся и сходил в супермаркет, к счастью, находящийся всего в десяти минутах ходьбы от его дома. Накупив разной еды, соков, и не забыв прихватить пару бутылок кое-чего покрепче, он вернулся домой. Становилось все хуже.

– Точняк, простудился… Блин, только этого мне сейчас не хватало! – подумал Сеня, тыльной стороной руки прикоснувшись к своему пылающему лбу. – И горло болит… Есть не хочу. Нужно выпить!

Попивая коньяк, Сеня стал медленно извлекать из сумок и чемоданов свои вещи и раскладывать их по местам. Почти каждая вещь являлась напоминанием о событиях и людях, большую часть которых хотелось бы забыть или вовсе никогда не встречать. Крутые фирменные шмотки, подаренные его благодетельницами… При своем скромном достатке Сеня любил дорогую, красивую одежду. Он со вкусом одевался, выбирая в дорогих бутиках все, что ему нравится, и не заглядывая в ценники. А зачем, если за все платят «мамики»?!

– Если не я, то кто же должен носить такую красоту? – подумал Сеня, вертя в руках серо-голубой кашемировый джемпер, который, помимо всего прочего, ему купила Зинаида Павловна, с которой он провел нескучную недельку в Лондоне. – Хорошая женщина! Если бы она еще не была старше моей мамы…

Сеня любовно раскладывал свою коллекцию рубашек Lacoste, развешивал жакеты, брюки, джинсы и прочую одежду в довольно вместительный гардероб с удобным отделом для обуви, а ее у него скопилась целая коллекция.

– Жаль, что налички осталось совсем мало. Ничего, пробьемся! – с подкрепленным дагестанскими тремя звездочками оптимизмом подумал он.

Сеня с грустью посмотрел на новенький яблочный планшет, переставший работать, после того как он по пьяни выронил его из окна второго этажа.

– Может, тебя еще можно реанимировать, а вот тебе точно уже не помочь, – как к усопшим друзьям обратился он, глядя на собственноручно убитый планшет и начавший ржаветь после вчерашнего купания ноутбук-утопленник. – Срочно нужно купить новый ноутбук!

Сеня расставлял на книжных полках свои учебники и любимые книги – великолепную подборку фэнтези. На почетном месте стояла вся «История Средиземья» обожаемого им Толкина, «Властелина колец» которого он перечитал минимум четыре раза. Рядом пестрели яркими обложками не менее любимые «Хроники Нарнии», из которых Сене особенно нравилась завораживающая часть – «Лев, колдунья и платяной шкаф». Здесь, на книжных полках, выстроились в ряд: Теренс Хэндбери Уайт «Меч в кармане», как и весь его цикл «Король Артур»; Урсула Ле Гуин «Земноморье»; «Хроники Амбера» Роджера Желязны; а также, само собой, весь «Гарри Поттер», «Волкодав», да и много чего еще интересного от зарубежных и отечественных авторов. Сеню особенно впечатлила ни на что не похожая сага «Колесо Времени» Роберта Джордана о фантастическом, пронизанном магией мире, в котором драконами являются ни кто-нибудь, а сами люди, от которых и будет зависеть будущее сказочного мира.

Богатое воображение Сени спасало его от жестокой реальности жизни, укрывая в мире эльфов, гномов и огнедышащих драконов. Он и сам внешне напоминал сказочно-прекрасного эльфа, вот только вместо того, чтобы встретить в жизни свою эльфийскую принцессу, о которой мечтал с детства, он отдавал свое прекрасное тело на растерзание алчным горгонам. Сеня хотел бы изменить свою жизнь, но не имел ни малейшего представления, как это сделать. Он привык к определенному уровню жизни и не был готов честно нищенствовать ни при каких обстоятельствах. Кем он мог работать без оконченного образования? Да и получив диплом геолога, куда он пойдет работать? Для физической работы Сеня не имел достаточной силы и выносливости, да и здоровьем был слаб. Тогда кем? Курьером, официантом, продавцом-консультантом, лаборантом в каком-нибудь НИИ? Что он умел делать? Получается, ничего! Его сила заключалась в утонченной красоте, ловкости нежных пальцев, а также практическом знании женской психологии и физиологии. Приходилось заниматься тем, что лучше всего получается.

Разместив по местам книги и украсив полки собираемой с детства коллекцией редких камней и минералов, утомленный Сеня, сделав очередной глоток коньяка, сел передохнуть. В своих вещах, он, кажется, навел порядок. Намного сложнее было разобраться в собственной жизни, а ее разложить по полочкам пока никак не получалось.

– Ну что? Кажется, здесь жить можно, – одобрительно оглядев преобразившуюся его усилиями комнату, подумал Сеня. – Осталось только разобраться во всех этих бумажках.

Сеня без особого энтузиазма рылся в конспектах и чертежах, разделяя их на отдельные стопочки. Увидев среди бумаг несколько распечатанных страниц из навсегда утерянного для него «Города Каменных цветов», он готов был разрыдаться.

– Максим Дмитриевич сказал, что у меня есть стиль и чувство языка. Разве не это нужно для начинающего писателя, плюс к богатой фантазии, конечно?! – вслух спросил он, обращаясь к возвращенным профессором страницам с его пометками, сделанными на полях.

Сеня не знал, что сделать с этими бесполезными страницами. Он хотел их смять, разорвать в клочья, а может, лучше сжечь?

– Вот кому сейчас нужны эти проклятые страницы? – спрашивал он вслух и сам же отвечал. – Выкинуть их, на… Кому теперь все это нужно?! Эта жизнь не для мечтателей! Никому не нужна душа, а тело должно активно участвовать в товарно-денежных отношениях, иначе не выжить. Ха-ха!

Не сумев сдержать слез, Сеня все же стал перечитывать обрывки своей полу-воплотившейся мечты. Первые строки «Города Каменных цветов»:

«Некоторые истории, как и человеческие жизни, начинаются так хорошо, а затем становятся страшными, полными страданий и драматизма, но всегда где-то скрыт уголок, в котором прячется Волшебство…»

Психанув, Сеня смял листки бумаги и, отбросив в сторону эти жалкие останки своего творчества, снова наполнил стакан.

– Точно, жизнь дерьмо! – произнес он вслух. – Вот, чем я думал, выбирая будущую профессию?! Я в зеркало себя видел? Какой, на хрен, из меня геолог?! Насмотрелся в Крыму на чокнутых ученых, с горящими глазами рыскающих по горам и пещерам, вот и вдохновился, как дурак! Грязь, насекомые, неудобные палатки и вонючие спальники… Бр-р-р! А какую дрянь приходится есть?! Даже душ принять негде, а туалет за кустиком. Жесть! В прошлом году поехал с группой однокурсников на практику в Можайский район Подмосковья, так умудрился схватить воспаление легких. Альпинист я еще сносный, но вот с остальным полная жопа! Ха-ха-ха! А, может, послать все на… Вернусь в Симферополь, а то я вечно дохну от простуды в этом собачьем холоде. Вот и сейчас, чувствую, заболел. Надо все менять! Все! Иду…

Сеня с решительным видом двинулся к не так давно покинутому дивану и прямо в одежде растянулся на постели, уткнувшись лицом в подушку. Проснулся он, когда за окном уже смеркалось. Голова противно ныла и ужасно хотелось пить, но температура, кажется, спала, а еще зверски хотелось есть. Сеня вспомнил, что со вчерашнего обеда не проглотил даже хлебной крошки, зато почти высосал бутылку коньяка. Взглянув в висевшее напротив дивана зеркало, Сеня болезненно скривился, ухватив пальцами сверлящий висок, и крепко выругался. На него смотрела не бритая, отекшая полубухая физиономия с застывшим на ней выражением обиды и какой-то брезгливости, а на что стали похожи его волосы?! Они почему-то потускнели и торчат во все стороны. Чтобы не видеть больше такого «красавчика», Сеня поплелся в душ, затем поставил чайник и сделал себе пару горячих бутербродов.

Почувствовав себя немного лучше, он снова задумался о том, насколько бесполезна и пуста его жизнь, в которой не осталось ничего, кроме брендовых шмоток и читанных-перечитанных книг. Ни денег, ни своего жилья, даже нормальной девушки у Сени никогда не было. Школьные подружки не в счет! За три с лишним года жизни в Москве Сеня ни разу не встретил ни оной девушки, к которой бы он сам подошел и которую захотел бы куда-нибудь пригласить. Сеня настолько устал от навязчивого женского внимания со всех сторон, что отдых и развлечения для него никак не были связаны с женским родом. Впрочем, представители своего пола его тоже не раз доставали своими недвусмысленными намеками. В результате, Сеня даже случайно оброненный комплимент в его адрес воспринимал враждебно, как покушение на свою независимость. Да, какая там независимость?! Сеня прекрасно понимал, что он зависит от кого угодно, но только не от себя. Кто платит, тот всегда и прав! Москва очень быстро обучила его этой истине.

– Нужно отдохнуть от всего, от всех! Посидеть дома, почитать книгу, в одиночку прогуляться по парку, да, хоть посмотреть телик или врубить одну из любимых компьютерных игрушек. Хотя, нет! Я ведь остался без компа! Блин! Почему у меня все в жизни через жопу? – сам себя спросил Сеня, хотя и подозревал, что причина всех его проблем вовсе не в окружающих, а в нем самом. – Нужно валить из Москвы, пока она меня окончательно не сожрала! Но ведь я сам теперь москвич! Что, зря я терпел Альку больше года? А других озабоченных кикимор?! Нет уж, не дождутся! А вот из ночного клуба я точно уволюсь! Надоело! Да и универ, наверное, тоже брошу. Я уже понял, что геолог из меня никакой. И что я буду делать?! Для начала, кое-кого пошлю на…

Сеня решительно схватился за смартфон и в довольно резкой форме «осчастливил» старшего менеджера ночного клуба, чтобы его сегодня не ждали, как и в следующие дни. На вопрос: «Почему?», Сеня по-хамски ответил: «Оста…ли вы мне все».

– Нет, что-то мне влом сидеть одному весь вечер! – решил Сеня и, как всегда, изысканно-небрежно одевшись, вышел прогуляться по городу, насладиться свободой от законной мымры и опостылевшей барной стойки.

Погода заметно улучшилась. Лужи почти испарились, прояснилось, и в воздухе явственно чувствовалась бегущая навстречу весна, угрожая даже самым разочарованным романтикам и скептикам теплом и любовью.

Глава вторая. Крещение любовью

Любовь редко на кого обрушивается, как удар молнии, метеоритный дождь или магнитная буря. Чаще она подкрадывается незаметно, именно с той стороны, откуда ее меньше всего ожидаешь. В этом, наверное, и заключается главное коварство любви и залог победы над каждым, кто окажется в ее поле зрения. Для Семена Полева любовь притаилась у окна кафе в виде худенькой грустноглазой девушки, нервно сжимавшей в руке смартфон. Короткие золотистые локоны, тонкие губы, и огромные светло-голубые глаза.

– У нее глаза похожи на голубые уральские топазы, – подумал он, обдав ее профессиональным взглядом будущего геолога, привыкшего выискивать полезные ископаемые не только в горных породах, но даже и в людях.

Поймав взгляд явно чем-то расстроенного и обозленного блондинчика у стойки, успевшего за пятнадцать минут выпить две по сто коньяка, бармен по-свойски спросил:

– Что, нравится девочка? Она здесь впервые. Такую я бы точно не забыл. Смотри, она пришла на свидание, но не накрашена и одета, как пацан. Видишь, какая грустная! Зуб даю, ее парень бросил, а может, и не парень. Ха-ха-ха! Я таких здесь часто вижу… Или слезы льют, как коровы, или напиваются до поросячьего визга и начинают клеить всех подряд. Кстати, я Веня!

– Привет, Веня! А я Сеня, – Отозвался Семен, с усмешкой взглянув в хитрые черненькие глазки маленького смуглого паренька по ту сторону барной стойки. – Ха-ха! Ты, я смотрю, тот еще психолог!

– Ага! Точняк! Второй курс психфака, – улыбнувшись, ответил Веня. – Сеня? Это от Арсен, что ли?

– Сам ты Арсен! – огрызнулся Сеня. – Семен я, ясно? Но все нормальные люди называют меня Сеня, понял? Кстати, ты шейкер неправильно держишь. Дай, покажу, как надо.

– Ок! Держи! А ты бармен, что ли, Сеня? – насмешливо спросил Веня, протягивая ему шейкер.

– Я будущий геолог с шейкером вместо кирки в руках, – ответил Сеня, виртуозно прокрутив шейкер на кончиках пальцев, несколько раз подбросив его в воздух и поймав с ловкостью жонглера.

– Круто для будущего геолога! – рассмеялся Веня. – Блин, начинается… Смотри, девчонка у окна уже начала потихоньку реветь. Пойти, утешить ее, что ли? А, хочешь, сам иди? Ты ей наверняка понравишься. Кстати, вы и внешне чем-то похожи, но, по-мне, так ты намного симпатичнее…

Действительно, девушка у окна просидела больше часа за чашкой кофе, все время нервно заглядывая в смартфон, но, не находя в светящемся дисплее то, что ее душа так жаждала увидеть. Она снова и снова отбрасывала в сторону бездушный механизм, предавший ее надежды и убийственно вежливым голосом автоответчика говоривший: «Вызываемый абонент находится все зоны действия сети».

– Почему эта девушка так расстроена? Кого она ждет? Она его ждет, а он, похоже, забил на нее, – подумал Сеня, от нечего делать, пытаясь разгадать тайну печальной незнакомки. – У нее на лице написано, что ее кто-то обидел. Похоже, не мне одному сегодня хреново!

– Дима не пришел! Он ведь обещал уладить все вопросы с женой и прийти! Он же сам назначил мне встречу в этом месте! Наверное, он в последний момент передумал разводиться, – сама себе призналась в очевидной истине Полина, не сумев сдержать набежавшие слезы. – Как обычно, Альберт постарался… Все ясно! Дима не придет! Он все-таки решил поехать с женой в отпуск и сейчас, наверное, уже в самолете на пути во Францию. Он с женой будет нежиться на Лазурном берегу, а мне остались ветреная холодная московская весна, одиночество и ненавистная работа со старым боссом-извращенцем.

Как одно неосторожное движение может перевернуть всю жизнь?! Рука Полины дрогнула и белая фарфоровая чашка с недопитым кофе выскользнула из похолодевших пальцев, в кровь поранив осколком ладонь. Она вздрогнула, но не вскрикнула. Прижав к ранке бумажную салфетку, Полина виновато осмотрелась по сторонам, а другой салфеткой стыдливо прикрыла черно-красную лужицу на столе. Сеня воспринял это как знак. Ну как тут не прийти на помощь бедняжке?! Она кажется такой несчастной!

– Да что же мне так не везет?! Во всем не везет! – мрачно подумала Полина, боковым зрением заметив светловолосого парня, прямиком направляющегося к ней. – Вот только тебя мне сейчас и не хватало!

– Что, вечер не задался? – спросил он, без приглашения усевшись напротив.

Полина не удостоила его ответом. Она молча встала, собравшись уходить, но передумала, услышав от сидящего напротив незнакомца:

– Я только-что чуть не убил свою жену! Девушка, вот вы бы стали изменять такому классному парню, как я?

– Наверное, шутит, – подумала Полина. – Это что, какой-то новый способ кадрить девчонок? Странный метод съема…

– Еще и не таким изменяют, – со злой усмешкой ответила печальная блондиночка, но заинтересовавшись, передумала уходить. – Жена, конечно же, стерва?! Иначе бы не стала упускать такое «сокровище»?

Девушка явно иронизировала, но Сеня не понял ее насмешку.

– Конечно! Она, вроде как, нашла себе «папика» и выгнала меня на улицу, – со вздохом мученика произнес он. – Вот вы, девушка, променяли бы такого парня, как я, на старого толстосума?

– Смешно, правда? У меня все как раз наоборот! Я пыталась уйти от «папика» к такому вот, наподобие тебя, самодовольному му…ку, но он оказался еще большей сволочью, чем все предыдущие, – с горечью ответила Полина, не понимая, зачем она все это говорит совершенно незнакомому парню, раздражающему ее с первого взгляда своей показной красотой и невероятной самоуверенностью. – Этот нищеброд, как ротвейлер, уцепился за деньги своей жены, а дурам, вроде меня, морочит голову, рассказывая сказки о неземной любви и кормя обещаниями.

– Вот как?! Какая откровенность! – приподняв и без того дугой изогнутую бровь, воскликнул Сеня. – Интересно, а ты во всем такая откровенная?

– Она смешная, но такая блеклая, – капризно скривив губы, подумал Сеня. – ее чересчур светлые глаза хочется подкрасить чернилами, чтобы они приобрели правильный светло-сиреневый оттенок, став похожими на лепестки фиалки. Ей бы, наверное, пошли длинные рыжие волосы и нормальная женская одежда. Она вообще ее носит? Может, я клею трасвистита?

– Мы разве переспали друг с другом, чтобы вы мне тыкали?! – возмущенно спросила девушка, вторично решив уйти от заметно пьяного, развязно рассевшегося за ее столиком наглеца, возомнившего себя неотразимым красавцем лишь потому, что у него синие, слегка раскосые глаза, идеальные высокие скулы, соломенные кудри и гибкая атлетическая фигура, хотя, на вкус Полины, роста ему точно не хватало.

– Мы можем легко решить эту проблему! – провоцирующе-сексуально улыбнувшись, заметил Сеня. – Девушка, куда же вы?! Я готов! Ха-ха! Я весь к вашим услугам!

– А мне оно надо? – огрызнулась нахмурившаяся Полина. – С меня му…ов на сегодня хватит!

Полина встала из-за стола, надела висевшую на спинке стула короткую кожанку, и швырнув на стол пятисотку (за кофе и разбитую чашку), ни на кого не глядя вокруг, направилась к выходу. Сеня не привык, чтобы от него вот так уходили, без объяснений, бросив в лицо пусть и заслуженное, но оставшееся безответным, оскорбление. Он ринулся следом и, обогнав ее, предупредительно открыл перед ней дверь кафе. Она равнодушно взглянула на него, как на швейцара, и прошла к своему новенькому красному «Reno». Пикнув ключом, она села в авто, но дверцу машины не закрыла, а Сеня, присвистнув, подумал:

– Клевая тачка! Ее «папик», наверное, от своей телочки в восторге, хотя и не понятно, что в ней можно найти привлекательного? Она на парня похожа: грудь никакая, задница плоская, как столешница, а плечи шире, чем бедра. Наверное, у нее есть какие-то особые скрытые таланты. Хм… Знать бы еще, какие… Мнит себя крутой московской чикой, а, стопудово, ведь приехала из какого-то краежопия. Хотя, у девчонки офигенски длинные ноги и, капец какие грустные, красивые глаза.

– Подбросите меня до Кутузовского? Прошу, не сердитесь! Вы такая красивая и печальная… Я только хотел, чтобы вы улыбнулись, – с отрепетированной улыбкой соблазнителя и проникающим в душу щенячьим взглядом произнес Сеня, не давая ей захлопнуть дверцу машины.

Не известно, какой водоворот мыслей кружился в ее голове, но девушка, еще раз просканировав его фигуру с ног до головы, небрежно кивнула, показав головой в сторону места рядом с водителем. Ехали недолго и молча. Незнакомка повезла Семена, но не в сторону Кутузовского проспекта, а в новую Москву, которой Сеня практически не знал. Он никому не говорил, но все эти огромные монстры из стекла и бетона его слегка пугали. Сене искренне нравились старинные особняки, как и величественные высотки в стиле соцреализма, а вот мир небоскребов он не совсем понимал. Сене неприятно было ощущать себя нано-существом, стоя рядом с таким многоэтажным чудовищем, хотя со стороны, конечно, современный мегаполис с небоскребами смотрелся впечатляюще. Обогнув одну из таких многоэтажных махин, девушка остановилась на небольшой парковке. Она с какой-то непостижимой угрюмой решимостью взглянула на своего попутчика, сказав:

– Приехали! Вылезай!

Сеня покинул теплый салон авто, не совсем понимая, что он увязался за этой нескладной плоскогрудой девчонкой. Ему всегда нравились девушки супер-секси, пышногрудые и мягкогубые, с длинными глянцевыми локонами и томно-зазывающими глазами.

– Да и не такая уж она молодая, как мне показалось вначале. Ей под тридцатник, – с досадой подумал Сеня, краем глаза изучив свою спутницу, пока они ехали.

– Какого хрена я потащила к себе этого мальчишку?! Сколько ему? На вид, не больше двадцати. Так я скоро начну водить к себе школьников! – мысленно рассмеявшись, подумала Полина.

– Шестнадцатый этаж. Современная и недешевая обстановка квартиры, подобранная, похоже, кем-то другим, кто не ездит на вызывающе-красной тачке, – продолжил размышлять Сеня. – Ни эта квартира, ни тачка, как-то не вяжутся с ее преувеличенно скромным, неженственным обликом.

Сеня с порога заметил разбросанные по квартире мужские вещи: бежевый кашемировый пиджак на спинке стула; наброшенный поперек кресла полосатый махровый халат, размера на четыре больше живущей здесь девушки; кожаные домашние туфли на крупную мужскую стопу, почему-то забравшиеся под журнальный столик; а также заметно уловимый запах табака, пропитавший всю квартиру, наравне с запахом дорогого одеколона, хотя, от девушки ни сигаретами, ни парфюмом не пахло, да и в кафе она не курила.

Сеня сбросил ботинки и пальто, оставшись в светло-серых брюках и полосатом бежево-голубом тонком джемпере, надетом поверх простой белой футболки. Он знал, что мягкая ткань одежды соблазнительно облегает его стройную, в меру накаченную фигуру. Сеня нерешительно стоял в центре единственной просторной комнаты, молча ожидая, что будет дальше. Вдруг его словно током ударило!

– Блин! Вот я баран! Я даже имени ее не спросил! И свое не назвал, – подумал он. – Это же надо так облажаться?!

– Тебя как зовут? – виновато улыбнувшись, спросил Сеня. – Я…

– Мне пофигу, как тебя зовут, – грубо прервала его девушка. – А меня можешь называть Олей или Маней, или… Да, как хочешь, называй!

– Твою мать! Я что, склеил проститутку? – побледнев, подумал Сеня, мысленно подсчитывая содержимое своих карманов. – Штук двенадцать наберется… интересно, насколько с ней этого хватит?

– Раздевайся! – скомандовала девушка, стягивая с себя мягкий белый джемпер и узкие черные джинсы.

Заинтригованный Сеня послушно разделся донага и улегся на хищный, черно-бирюзовый диван, раздвинутый посреди комнаты. Он с любопытством ждал, что будет дальше. Девушка, избавившись от нижнего белья, без тени стеснения подошла дивану и села на его краешек.

– Такая бледная, голенькая и везде гладкая, словно маленькая девочка… – с жалостью взглянув на нее, подумал Сеня. – По ней анатомию изучать можно. Ребра все торчат, косточки напоказ. Она и вправду похожа на худенького мальчика-подростка.

Девушка не выключила яркий, режущий глаза, верхний свет, от чего у Сени возникло чувство, что он находится на операционном столе. Она задумчиво смотрела на лежащего перед ней обнаженного мужчину, а затем мягко провела тонкими пальцами по его шелковистым светлым кудрям, прошлась по дразнящему вздернутому кончику носа, изумительно изогнутым ярким губам, обвела рукой изящный овал его бело-розового лица, не пропустив маленькую ямочку на округлом подбородке. Ее рука спустилась по шее до груди и стала, слегка пощипывая, ласкать его соски, а затем пробежалась пальцами по рельефному торсу. Ее взгляд скользнул ниже, но не обжог огнем страсти или хотя бы лукавой искоркой вожделения. В нем не было желания, только холодный интерес. Сеню пробирала дрожь от ее пугающе-печального взгляда. Он обратил внимание на то, что левую руку девушка спрятала за спину.

– Как же ты красив! – вздохнув, тихо произнесла Полина. – Как античный Бог.

Сене никогда не приходилось краснеть за свою внешность, как и за все, что он вытворял с девушками в постели, но сейчас он чувствовал себя ужасно неловко. Он себя ощущал не живым мужчиной, а музейной мраморной статуей в руках оценщика. Хотелось вот так, в чем мать родила, сбежать от этой чокнутой извращенки. Она, словно почувствовав его мысли, отдернула руку и сказала:

– Если хочешь, уходи.

– Нет… Просто, все так странно… – начал говорить Сеня, которому все же было интересно узнать, зачем он здесь и с кем на сей раз имеет дело, но странная незнакомка его прервала.

– Я серьезно! Лучше уходи по-хорошему! – без тени юмора потребовала Полина.

– Лучше иди ко мне… Ты кажешься замерзшей, да и здесь не очень тепло, – словно не услышав ее слов, с улыбкой произнес Сеня.

Полина не стала спорить и вытянулась вдоль него на диване, обвив его плечи своими тоненькими руками и продолжая смотреть на него загадочным взглядом. Сеня хотел ее поцеловать в губы, но она отвернула лицо.

– Точно, проститутка, – подумал он, хотя и не имел личного опыта общения с представительницами древнейшей профессии. – Я где-то слышал, что они никогда не целуются.

Сеня заметил, что она крепко зажмурила глаза, уткнувшись щекой в его плечо, а из-под ее не накрашенных светлых ресниц выползают и струятся по впалым щекам слезы. Сене снова сделалось не по себе. Даже сердце противно защемило, хотя ему вообще-то не было дела до этой явно проблемной девушки.

– Нет! Да какая же она проститутка?! У девчонки какие-то сумасшедшие личные переживания или она просто больная на всю голову, – предположил он

– Почему ты плачешь? – нежно ее обняв, спросил Сеня. – Ты похожа на маленького зверька, заблудившегося в чужом лесу. Как тебя все-таки зовут? Давай знакомиться заново! Я, например, Сеня, а ты?

Сеня проникновенно взглянул в кристально-голубые глаза девушки, словно хотел самолично исследовать все уголки ее души, как сказочной пещеры из его загубленной фэнтези.

– Полина, – сквозь слезы прошептала она. – Сеня… Мне нравится.

– Поля? Это твое настоящее имя? – недоверчиво спросил Сеня.

– Да. Полина, Поля, но лучше Лина, – ответила девушка, перестав всхлипывать. – Скажи, такую, как я, по-настоящему можно полюбить?

– По-настоящему никто никого не любит, будь ты хоть королевой красоты, – на редкость искренне и цинично ответил Сеня. – В тебе что-то есть, это точно! Ты не похожа на других девушек, но мне кажется, ты отчаянно пытаешься выглядеть не тем человеком, которым являешься. Так какая же ты на самом деле, Поля?

– Может, ты сам попробуешь разобраться? – с оттенком игривости спросила Полина. – Лично я совсем уже запуталась, кто я, какая, а, может, никогда и не знала. Может, я даже и не женщина… Мне почему-то все мужчины, которых я встречаю, навязывают какую-то роль. Они хотят видеть во мне то, что хотят видеть, а меня словно вообще нет и никогда не было. Порой, я чувствую себя безликим манекеном, которому по настроению разукрашивают лицо и одевают в то, что кому нравится.

Сеня почувствовал что-то вроде укола совести, вспомнив, как сам мысленно примерил на нее образ некогда любимой им Ксюши. Желая разгадать тайну Полины, Сеня взял ее левую руку и хотел поцеловать раненную ладонь, а также, по отработанной схеме соблазнения, погадать по линиям на ладони, но девушка нервным движением выдернула запястье из его пальцев, снова спрятав его за спину. Тем не менее, Сеня успел заметить странную разметку на ее запястье, как и следы от глубоких порезов, пересекавших руку вдоль прочерченных полос: три побелевшие от времени короткие прямые полоски, параллельно им два более свежих, еще багровых шрама, а в самом низу до конца не заживший, совсем свежий порез. У него в голове пронеслась досадливая мысль:

– Мне встретилась невезучая суицидница?! Вот, блин! Чем дальше, тем интереснее…

– Да… Похоже, не легко тебе пришлось в жизни! Ты откуда приехала в Москву, Полина? – спросил Сеня, перебирая между пальцами ее тоненькие бледные кудри.

– Я на мАсквичку разве не пАхожа? – специально коверкая слова, со смехом спросила она.

– Не-а! Твоя кричащая тачка, показное благополучие и растерянность в глазах выдают тебя с головой. Так откуда ты, провинциалочка? – с ласковой улыбкой спросил Сеня.

– Из Перми, – нехотя призналась Полина, поморщив носик.

– А что в столицу потянуло? – насмешливо спросил Сеня. – Что, дома-то не сиделось?! Москва, сама знаешь, не резиновая. Или было совсем невмоготу?

Полина кивнула, прошептав:

– Ну, типа того. Странно, что я еще в детстве не сдохла. Всем было бы только лучше, уж мне точно!

Сеня напряженно наблюдал за тем, как по ее лицу пробежала непонятная судорога. То ли она сейчас заплачет, то ли рассмеется, а, может, для нее это вообще означает одно и то же?

– Говорят, что я приношу несчастья, – продолжила Полина. – Лучше держись от меня подальше. Рядом со мной почему-то иногда люди умирают. Напугала?!

– Глупости! Так ведь сама говоришь: «иногда»! Расскажи лучше о себе, – улыбнувшись, попросил Сеня.

– Если ты все обо мне узнаешь, ты сбежишь! Спорим?! – озорно улыбнувшись, воскликнула Полина.

– А у нее красивая улыбка и прекрасные зубы! – мысленно заметил Сеня.

– Я не из слабонервных! – рассмеялся Сеня. – Расскажи немного о своей жизни. Ты же помнишь свое детство?

Полина, вздохнув, хотела что-то сказать, но затем передумала. Несколько секунд поразмышляв, она все же тихонько произнесла:

– Лучше бы забыла… Как вспомню наши рабочие окраины, убогую квартирку в старом, облупленном доме, а нас там ютилось шестеро на 20 квадратах. Представляешь?! Папаша вечно бухой, мать на него и на всех нас орет… Жесть, да? Вот, приехала искать счастье в столицу, а нашла… Эх, что нашла, то нашла! У тебя примерно такая же история, да?

– Вот еще! В Москве я учусь в университете. Вот, уже третий курс заканчиваю! – оскорбленно вздернув подбородок, воскликнут Сеня.

– Правильно! Почему бы не потусоваться несколько лет в Москве, если за все платят родаки?! – завистливо прикусив и без того плоскую нижнюю губу, сказала Полина.

– Ничего ты не понимаешь! – раздраженно ответил Сеня. – Одному в Москве хреново! Особенно, если ты приехал с пустыми карманами.

– Это точно… А разве твои предки тебе не помогают? – удивилась Полина.

– Слушай, а ты не в полиции, случайно, работаешь? – полушутя, спросил Сеня. – Столько вопросов…

Вместо ответа Полина негромко, переливчато рассмеялась.

– У тебя приятный голос и журчащий смех, – притянув ее к себе, сказал Сеня. – У вас в Перми все так смеются?

В ответ Полина вновь рассмеялась.

– Ты сам-то откуда? – спросила она, положив голову ему на грудь.

– Вообще-то, я из Симферополя. Не понимаю, что все прутся в эту Москву?! Мне в Крыму жилось намного лучше, чем здесь. Там такие горы! А море?! Мне всего этого здесь очень не хватает, – вздохнув, сказал Сеня. – Мне здесь порой воздуха не хватает…

– Тогда чего ты сюда прикатил? – насмешливо улыбнувшись, спросила Полина.

– Я же сказал, я студент. Я приехал в Москву поступать в универ и поступил, как видишь, – снисходительно, как на дурочку, взглянув на нее, ответил Сеня.

– Чем твои предки занимаются? – продолжила расспрашивать Полина. – У них нет бабла или тебя так, типа, «воспитывают»?

– Папа работал хирургом в больнице, а мама… Мама тоже была врачом. Она заболела и слишком рано оставила нас всех одних. Четыре года назад папа тоже умер. Как же я не хотел уезжать из Крыма! Но еще больше я хотел учиться на геолога, причем, именно в Москве. Это просто был бзик какой-то, понимаешь? – с усмешкой ответил Сеня. – 2015 год, сама понимаешь… Нормальные люди едут искать счастье в Крыму, а я, как дурак, ни с чем уехал оттуда в холодную Москву.

– Ясно… – рассеянно произнесла Полина. – Сочувствую по поводу родителей.

– Им хорошо… Это мне без них плохо, – мрачно пошутил Сеня, которому снова захотелось уйти подальше от этой девчонки с тараканами в голове.

Сеня вообще быстро уставал от общения с людьми, но Полина своими расспросами начала его конкретно нервировать.

– А разве твои предки тебе ничего не оставили в наследство? – полюбопытствовала она.

– Тебе какое дело? – хотел спросить Сеня. – Если думаешь, что нашла богатенького Буратино, обломчик вышел! Хрен тебе!

– Оставили, конечно. Нормальная двушка в центре Симферополя, но сейчас там живет мой старший брат с семьей. У меня двое племянников! Классно, правда?! Вот только меня им там не хватало, да? – рассмеялся он. – Летом я, конечно, езжу к родным, но теперь мой дом здесь, в Москве. Вот, верчусь, как могу. Женился на москвичке, развелся. То есть, скоро разведусь. Ха-ха-ха! Денег при разводе нифига не получу, зато теперь у меня есть московская прописка. Благо, девчонок при деньгах здесь хватает! А я, сама видишь, какой… Как ты там сказала? Античный Бог? Да? Ха-ха-ха! Мне нравится!

Сеня говорил веселым голосом, но его глаза оставались серьезными. Он специально рассказал о себе чистейшую правду, лишь за исключением всего, что касалось Ксюши, надеясь, таким образом, вызвать на откровенность и Полину.

– Ха-ха! Ты что, работаешь мальчиком по вызову?! – с иронией спросила Полина, не до конца понимая, насколько резко и неприятно прозвучало ее это короткое «ха-ха!»

– С чего ты решила? – удивленно приподняв бровь, спросил Сеня.

– Слишком дорогие шмотки для студента, который вертится сам, не имея поддержки родителей, – усмехнувшись, заметила наблюдательная Полина.

– Не совсем, но недалеко от истины, – хмыкнув, рассмеялся Сеня. – А знаешь, я вначале о тебе подумал то же самое! Смешно, правда?

– Ага! Умереть от смеха можно! – обидевшись, сказала Полина. – Так чем ты занимаешься, помимо того, что учишься на геолога? Кстати, что-то я плохо представляю тебя бородатым исследователем в каске и растянутом свитере. Или сейчас геологи выглядят как-то по-другому?

– Знаешь, в последнее время я сам что-то плохо представляю, чем я буду заниматься. Не поверишь! – весело ответил Сеня. – Работаю барменом в ночном клубе, точнее, работал. С сегодняшнего дня я всех послал: жену, работу, вуз…

– И чем будешь заниматься? Стрелять в девушек своими игривыми синими глазками? – с иронией спросила Полина.

– У тебя тоже очень красивые глаза, Полли! – вместо ответа, с нежностью произнес Сеня, потянувшись к ней губами, но она не спешила распахивать ему объятия.

– Прошу, не смей называть меня Полли! Никогда, слышишь?! Ненавижу, когда меня так называют! Я не Полли и не Пол. Я Полина! Запомнил?! – резко ответила она, в очередной раз удивив Сеню. – И, вообще, называй меня только Линой. Усвоил?

– Да она истеричка! – подумал он, снова вернувшись к мысли: «А не свалить ли от этой чокнутой?»

– Прости, я не хотел тебя обидеть, Полина. Лина… – нежно обняв ее худенькие плечи, произнес Сеня, удивленный такой вспышкой беспричинной ярости. – Ты нисколько не похожа на других девушек. Мне это нравится, очень…

– А как тебе понравится, что мне почти тридцать лет? И у меня нет ничего. Эта квартира мне не принадлежит. Ее купил для меня, то есть для нас, мой босс. Машина записана на его компанию, а у меня нет ничего, даже человек, которого я полюбила, меня, похоже, бросил. Бросил молча, ничего не объясняя… Тебе ведь нужны деньги?! Ты привык красиво тусоваться… Мне нечего тебе дать! Тебе лучше уйти, – произнесла Полина, демонстративно отвернувшись от Сени.

Ее тонкий затылок с выступающими позвонками в этот миг показался Сене таким трогательно-беззащитным и нежным. Глядя на него, он испытывал пронзительное и ранее неведомое чувство, – ему захотелось защищать эту молодую женщину от агрессивного мира и все пожирающих на своем пути акул, вроде ее босса. Сеня сразу понял, что связь с боссом явно угнетает Лину, но, наверное, безвыходность делала ее его игрушкой. Сеня не знал, какие унижения, как женщине, приходилось испытывать Полине каждый раз оставаясь наедине со своим боссом, но он понял, что она очень несчастна и одинока.

Сеня, не раздумывая, припал губами к ее манящему, испуганно обнаженному короткой стрижкой, затылку. Нежно лаская ее шею, он дорожкой поцелуев спустился вдоль ее узенькой изогнутой спины, а руки обхватили талию и прошлись мягкими пальчиками по ее бедрам, проскользнув между ногами. Лина лежала молча, не сопротивляясь, но и активно не поощряя его. Пока Сеня смело ласкал ее, она беззвучно наслаждалась, впитывая в себя каждое ощущение от его прикосновений и поцелуев.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.