Андрей Степанов
Между мирами-4. Господин барон

Глава 1. Рад был познакомиться

– Давайте пройдемся по основным пунктам, – напротив меня на невысоком больничном табурете сидел доктор с аккуратно подстриженной бородкой. – Как вас зовут?

– Максим Абрамов.

– Угум… – доктор что-то черкнул на листе. – Полных лет?

– Девятнадцать.

– Такой молодой, – хмыкнул он. Я посмотрел на бирку на его халате: Скоробогатов И.К. – Я в том смысле, что вы не выглядите, как ваши ровесники.

– А что не так? Как я выгляжу? – неожиданная ремарка показалась мне забавной, и я улыбнулся. Скоробогатов сконфуженно потер нос.

– Как человек, опыт которого куда больше, чем возраст. Чем вы занимаетесь?

О, что бы я мог ответить. Барон, миллионер, спаситель принцесс… все перечисленное табуном пронеслось в голове, и я покраснел.

– Я менеджер. Продаю всякое.

– Это не повод для того, чтобы краснеть, – теперь настал черед доктора забавляться. – К счастью для вас анализы очень хорошие. Я бы предположил, что то были остатки каких-либо лекарств. Странно лишь, что мы не знаем ничего о препаратах, которые оставляют после себя такие следы.

– Я не принимал никаких лекарств в последние дни, – честно признался я.

– Охотно верю. Но есть некоторые вопросы.

– Задавайте, – ответил я и невольно дернул плечами.

– Скажу сразу, вашу маму я решил не пугать результатами, но у вас слабоватые показатели по крови и явные следы побоев по всему телу. Не свежие, им несколько дней. С таким мы в полицию не обращаемся, конечно, но, если стоит – только скажите.

– Никакого секрета нет, – я начал тянуть время, одновременно прикидывая, как бы половчее соврать. – Мы с друзьями отдыхали в клубе, немного повздорили…

– С друзьями?

– Нет-нет, с одним парнем. Но мы все решили, без претензий. Даже ничего не сломали, – добавил я. – Друг другу.

– То есть, все нормально?

Самый момент устроить «вьетнамский» флешбэк. Выколачивание долгов, отмывание денег, подделка документов, перестрелки в узких улочках большого города. Все ради того, чтобы добраться до Анны и спасти ее. И все за пределами закона. А так да…

– Нормально, – ответил я, помедлив буквально пару секунд.

– Отлично! – воскликнул доктор Скоробогатов. – Завтра будете дома.

Я упал обратно на подушку и подумал, что короткий больничный перерыв мне не повредит. Исправить ситуацию из этого мира я точно не могу. Лучше расслабиться и восстановить силы.

Но зная, что враги императорского семейства имеют очень длинные руки, лучше оставаться начеку. А еще лучше – основательно продумать, что произошло, что стоит делать и как мне поступить в сложившейся ситуации.

– Думаю, остальные вопросы не имеют особого значения, – доктор в это время что-то активно писал в своем блокноте. – Мы выяснили, что вы ничего не принимаете, находитесь в твердой памяти, но… – тут он пристукнул карандашом по бумаге и внимательно посмотрел на меня.

– Но? – протянул я.

– Вас ничего не смущает?

– Пожалуй, что нет, – а вот теперь настало время врать напропалую. – А должно?

– Это я у вас спрашиваю, – Скоробогатов смотрел на меня, пожалуй, даже с излишней внимательностью.

– Нет, я уверен, что меня ничего не должно смущать.

– А что последнее вы помните? Перед тем, как оказались здесь?

– Хм, эээ… – а вот этот вопрос застал меня врасплох. Конечно, я помню, как разговаривал с Анной, но не говорить же об этом доктору. – Помню последний рабочий день. Тогда было несколько крупных клиентов.

– Так, продолжайте.

Врать так врать, раз он купился, решил я:

– Потом я вернулся домой – иногда я работаю еще и из дома. Но друзья позвали меня к себе, и я уехал к ним на такси. Мы посидели и…

– Вижу, вы все помните. Тогда откуда у вас след от укола?

Я уже и рот открыл, чтобы ответить, а потом задумался: почему он не спрашивает все сразу? Может быть, в этом тоже есть какой-то подвох?

– Укола? Где?

– Так значит, помните вы совершенно не все, – доктор сложил бумаги. – Может быть, вас рано выписывать.

– Но вы ведь только что сказали совсем другое! – воскликнул я.

– Тогда я не предполагал, что у вас до сих пор имеются провалы в памяти. Поймите, – доктор снисходительно обратился ко мне, как к несмышленому ребенку. – Я предлагаю вам помощь в восстановлении памяти. Укол – вещь опасная. Мы должны провести дополнительные анализы. То, что в вашей крови были остатки препаратов – мелочи. Вдруг вас заразили? Это также нельзя исключать.

– И сколько я здесь пробуду в этом случае?

– Думаю, что не меньше пары недель, – Скоробогатов наморщил лоб. – И даже до месяца.

– Такое чувство, что я дал неправильный ответ на один из ваших вопросов, доктор, – я попытался пошутить.

– Только не пробуйте взять слова обратно. Эффект будет куда хуже. Вы ведь не хотите добавить, что соврали где-то? – он склонил голову и выразительно изогнул брови.

– Нет, не хочу.

– Вот и прекрасно, – теперь доктор протянул мне ладонь. – Уверяю вас, что все будет хорошо.

Я не торопился жать ее, с недоверием посматривая на владельца. В его поведении точно есть подвох. Наверняка те, кто усыпили меня, ответственны и за эти фокусы.

– Ну, что же вы, Максим, – притворяясь обиженным, проговорил доктор. – Это все только ради вашего блага и нашего спокойствия. Поверьте, нет ничего хуже, чем полиция, которая приходит в больницу после того, как мы отпустили кого-нибудь из пациентов. Как только мы проверим все и убедимся, что вы не стали жертвой, боже упаси, насильника, сразу же отпустим.

– Какого насильника?!

– Времена сейчас такие, дорогой вы наш человек! Сложные. Опасные. Неразборчивые. Поэтому ждите, скоро к вам придет медсестра, возьмет еще крови на анализ.

Еще крови! Я вспомнил, как коротышка с когтистым кастетом распорол мне бок настолько, что я весь пол залил. И точно не восстановился до сих пор. Причем сам доктор мне только что заявил о не лучшем моем состоянии, но тут же принялся выкачивать из меня еще кровь для анализов.

– Я вас чем-то расстроил, Максим?

– Нет-нет, – я старался не сжимать челюсти слишком сильно, чтобы говорить нормально. – Я понимаю, проблем никому не хочется.

– Вот и хорошо, – доктор наконец-то убрал руку. – Сейчас пришлю кого-нибудь.

Он ушел. Я получил несколько минут для того, чтобы как следует все обдумать. Во-первых, я жив. Значит, убивать меня было менее выгодно, чем упрятать в больницу. Я еще раз посмотрел в окно, но так и не понял, где нахожусь. До этого дня я ни разу не попадал в больничную палату.

Во-вторых, меня отправили домой. Ясное дело, под боком у заговорщиков я бы точно мешался. Здесь у меня нет шансов. Но всегда можно наведаться в ломбард и узнать, как обстоят дела – если не появится бригада «фрилансеров» Третьего отделения, которые предпочитают сначала бить и стрелять, а потом задавать вопросы.

В-третьих, нас с Аланом в клинике нашли слишком быстро. Значит, за ним следили. И, вероятнее всего, он тоже в беде. Жалко потерять такого человека.

От мыслей меня оторвала медсестра – суровая тетушка между пятьюдесятью и шестьюдесятью. Она исподлобья посмотрела на меня:

– Руку!

Таким тоном разве что в плен сдаваться требуют.

– А то расстреляете? – пошутил я, но руку ей дал.

Тетушка, недовольно бормоча себе под нос, поставила на кровать коробку с небольшими флаконами, помассировала мне руку и принялась набирать кровь. Красная жидкость брызгала и живо заполняла небольшие емкости.

– Вот накачаются всякой дрянью и лечи их потом, – злобно пробубнила она. – Вон уж сколько извели. Девятую качаем!

– Да у меня и крови не останется, – жалобно ответил я ей.

– Ничего, молодой. Печень здоровая, – она болезненно потыкала меня пальцами в правый бок, – восстановишься быстро.

Забрав у меня штук пятнадцать ампул с кровью, она ушла, не попрощавшись, но залепила ранку стягивающим пластырем.

– Да пи…. – выругался я ей вслед и прижал кулак к плечу.

Вечером она же принесла ужин в виде пюре, котлеты и разрезанного пополам огурца. За ней вошел и доктор:

– А вы всегда так часто своих пациентов навещаете? – спросил я, наблюдая, как с пластиковой вилки падает пюре.

– О, нет. Я просто пришел вам сказать, что ваши анализы таковы, что вы у нас точно задержитесь. Рад был познакомиться, – он кивнул и вышел из палаты.

Тетушка дождалась, когда я закончу с едой, выхватила у меня поднос и пластиковый стакан и с выражением пожелания скорейшей мне смерти выкинула все это в урну. Мрак. Аню не спас и сам в западню угодил. Хорошо еще в еду ничего не подсыпали. Наверно.

Глава 2. Держитесь крепче!

Я предпочел выжидать. Можно было и сбежать сразу же, но я слишком мало знал о происходящем, о том, где я нахожусь, и чего ждать от людей вокруг меня.

Странным было и то, что я до сих пор лежал в отдельной палате, тогда как сразу, после того как я пришел в норму, доктора должны были перевести меня в палату общую. И, чем дольше я находился в больнице, тем больше таких странностей я подмечал.

Например, прогулки мне не позволялись даже на третий день моего пребывания в больнице. Несмотря на то, что я себя чувствовал прекрасно и не выказывал своим видом никакого недовольства, персонал старательно изолировал меня от остальных.

Но я мог вставать с кровати – меня никто не привязывал. Сосны за окном и шум транспорта намекали, что я, вероятнее всего, оказался в Загородной больнице. Хотя бы город остался прежним и меня не вывезли слишком далеко.

Пластиковое окно оказалось лишенным ручки и, пускай я обитал на втором этаже и мог без труда спрыгнуть, тройной стеклопакет стал непреодолимым препятствием. Дверь палаты каждый раз запиралась – замок оказался настолько хорошо смазан, что я слышал лишь едва различимые щелчки, когда в скважину вставляли ключ.

На пятый день доктор Скоробогатов, хмурясь и сверяясь со своим извечным блокнотом, в очередной раз посетил меня. Но теперь для того, чтобы передать приятную новость:

– Сегодня хорошая погода. Я думаю, что вам стоит провести часок на улице.

Вот тогда я себя ощутил пациентом психлечебницы. Только лишь потому, что за мной постоянно кто-то наблюдал, а территория для прогулки была едва ли больше, чем моя палата.

Свежий воздух не так активно стимулировал мозговую деятельность, как мое желание убраться отсюда поскорее. Но мне все равно следовало быть осторожнее. Именно по этой причине я «прогулял» свое положенное время и вернулся в палату.

За мной следили безостановочно – я даже отказался от мысли притащить короткую сосновую ветку, чтобы попытаться забить ее в качестве ручки в пластиковое окно. Едва ли это помогло бы мне его отпереть, но попытаться стоило.

– Вам стало лучше, – сказал Скоробогатов, не спрашивая, а скорее констатируя факт.

– Не спорю, – ответил я, а доктор лишь хмурился и кривил рот:

– Может быть, есть какие-то жалобы?

– Никаких.

А сам уже думал о том, где бы мне раздобыть что-нибудь для запирающего механизма в окне.

– Чудесно. Чудесно. Рад, что вам у нас нравится, – пробормотал доктор, делая записи.

Следующим днем меня снова вывели на прогулку. Опять под наблюдением, только люди в этот раз были другие – а еще говорят, что врачей не хватает. Как следить за ни в чем не повинным пациентом, так сразу нашли персонал!

Я внимательно смотрел на огороженную кирпичным забором территорию. Слишком высоко, чтобы перебраться, слишком неудобно – да и куда я денусь в больничном халате.

– Идемте. Ваше время вышло, – ко мне подошли с обеих сторон. На лицах – медицинские маски, глаза пустые и холодные.

– У меня еще не меньше десяти минут.

– Нет времени.

– Но…

– Уж извольте не спорить, господин барон! – язвительно высказался второй. –

У меня даже дыхание перехватило: сейчас меня отсюда выведут.

– Говорите, куда идти, – с готовностью прошептал я, боясь, что кто-то еще может нас услышать.

– А никуда идти не надо, – первый крепко стиснул мое плечо, кольнул руку. Я успел только повернуться, чтобы увидеть шприц, исчезающий в кармане халата.

Дальше все прошло, как в тумане. Я вроде бы оставался в сознании, но при этом толком не мог ни на что реагировать. Каталка, коридоры, мерцающий свет. Тряска на неровной плитке.

Потом больничная стоянка – каталку хорошенько тряхнуло, и я даже почти пришел в себя. Меня закатили в фургон, рядом рухнул, шурша, черный пакет.

Двери захлопнулись и в темноте мне стало даже лучше. Автомобиль мерно урчал, выезжая с крытой стоянки, но застопорился перед шлагбаумом. Я слышал только голоса:

– Срочно вывозим. Вирус, чтобы не заразить остальных пациентов.

– Ничего не слышал, не знаю об этом.

– Конечно, не слышал, дружище. Как только анализы прислали, сразу нас вызвали, отправили.

– Бумаги покажи. Документы.

– Какие документы? Ты бы маску надел, видишь, мы тоже.

– Документы!

– И дезинфицировать тебя бы не мешало, – донесся до меня голос с водительского сиденья.

Последовал короткий «пшик», после которого охранник, не пожелавший пропускать скорую без документов, утробно заорал. Его крики заглушил рев двигателя. Автомобиль кидало из стороны в сторону, но как только мы выбрались на ровную дорогу, все прекратилось.

К этому времени средство, что мне ввели, еще не прекратило действовать. Я лежал с закрытыми глазами, когда шум колес изменился: что-то захрустело под ними, и автомобиль замер на месте. Хлопнула дверь с пассажирской стороны, тут же включилась слепящая лампочка.

– Как дела, господин барон? – вполне серьезно поинтересовался мужчина с впалыми щеками и проседью на висках. На вид я бы дал ему около сорока пяти. – Прошу прощения за неприятные процедуры. Не дергайтесь, сейчас я введу вам средство, которое вас вернет в норму. Мы вас спасли.

Он скинул халат, под которым обнаружилась обычная городская одежда в виде джинсов и черного свитера. Только кобура из коричневой кожи болталась у него под мышкой. Я не стал сопротивляться.

– Спасибо, – только и ответил я, одновременно рассматривая оружие, чтобы понять его принадлежность к нашему миру или Империи. Игла легонько уколола руку, но через пару секунд после того, как ввели препарат, я сразу же почувствовал, как постепенно возвращаются ясность и бодрость. – Кто вас прислал?

– Я ничего не знаю, – мужчина указал в сторону водителя. – Он за все отвечает. Полегчало?

– Да, – я привстал и осмотрелся – в корпусе не было ни одного окна. – А где мы сейчас?

– Сделали временную остановку только чтобы вас в чувство привести, – мужчина указал на пакет. – Там вся ваша одежда. Документы мы забрали еще вчера. И зачем доктору из вашего мира паспорт на имя барона? – усмехнулся он и протянул мне знакомые корочки.

Я поспешил раскрыть их. На меня смотрело лицо барона Максимилиана – настоящего барона из Империи, которого я невольно заменял. Теперь это мои документы.

В пакете – мой последний костюм: брюки, жилет, рубашка. Как же я был рад сменить эти надоевшие больничные тряпки на что-то приличное.

– Может, там еще и оружие мое есть? – пошутил я, довольный тем, как все складывается.

– Нет, оружия пока нет, – мужчина покачал головой.

– Переживем как-нибудь, – я попрыгал на одной ноге, пытаясь втиснуться в брюки. – Куда едем дальше?

– Сменить транспорт в первую очередь, а потом…

– Потом я бы хотел заскочить домой. Там у меня лежит кое-что, что надо забрать.

Речь, разумеется, шла о золотых червонцах, что оставил мне профессор Подбельский. Когда я покидал свой мир в первый раз, я взял с собой лишь небольшую часть, да и ту благополучно оставил одному наглецу, который смог меня отлупить.

В нашем мире эти кругляши были не только бесполезны, но еще и опасны. В Империи же я мог их успешно реализовать. Или хотя бы отблагодарить своих спасителей.

Приоткрылась маленькая заслонка, отделяющая кабину от остальной части:

– Кто тут домой захотел? – послышался сердитый голос. – Такого уговора не было.

– Имей уважение, это же барон, – поспешил ответить мужчина с проседью в волосах.

– Да мне хоть сам царь-батюшка. Есть указание, отправить назад, как можно скорее!

– Пора уже! – воскликнул я и наклонился, чтобы лучше видеть нашего водителя. – Но…

В дверь сзади с противным скрежетом вонзились несколько пуль и тело добряка тут же придавило меня к перегородке. Сзади автомобиля слышались крики и новые выстрелы.

Я с трудом спихнул тело неудачливого спасителя и выхватил пистолет из его кобуры. За спиной ревел двигатель, а колеса усердно выбрасывали из-под себя грязь и листву.

Не знаю, что за лекарство ввели мне эти ребята, но бодрило оно очень сильно. Сильнее была только ненависть к тем, кто находился позади больничного фургона. Я проверил боезапас и взвел курок.

– Держитесь, барон! – крикнул водитель, – Держитесь крепче!

Глава 3. Человек дела

Держаться было особенно не за что. Все внутри, начиная от небольших аптечек и заканчивая телом мертвого спасителя, перемещалось то вперед, когда водитель давил на тормоз, то вбок, когда он крутил рулем. Да так, что я сам едва мог устоять на ногах в таких условиях.

– Куда едем? – я присел на корточки и уцепился пальцами за рамку открытого окна между кузовом и салоном.

– Отсюда! Куда-нибудь подальше.

Я выкрикнул точный адрес, куда ему стоит ехать, но забыл, что водитель не из местных:

– Не знаю я такого места! – крикнул он, а очередная пуля прошла через подголовник пассажирского сиденья, едва не разбив лобовое стекло.

– Тогда давай прямо, до упора. На светофоре направо…. – дальше я максимально сократил объяснения, надеясь, что мы сможем отвязаться от погони. – Дальше через мост.

Тут не Империя. Тут на каждом шагу камеры, слежка – стоит только лишний раз засветиться, так сразу найдут. А ехать, как назло, оказалось довольно далеко, потому что больница располагалась в южной части города, а мой дом стоял севернее.

Теперь надо было возвращаться к мосту через Клязьму, потом придется еще и город пересечь, а дальше… Удар по кузову отбросил меня к противоположной стенке.

Как назло, ни одного окна по борту. А вот заднюю дверь открывать было слишком боязно. Автомобиль мотнуло еще раз, и я подумал, что если пристрелят еще и моего водителя, то деваться мне и вовсе будет некуда – только сдаваться преследователям, если они не решат прикончить меня на месте.

Скорая помощь завиляла, а шины засвистели на асфальте, когда мы покинули проселочную дорогу. Я решил, что риск словить пулю меньше, чем разбиться в машине насмерть и распахнул заднюю дверцу.

Поток ветра тут же захлопнул ее обратно, и я выругался, стиснув прищемленные кончики пальцев. Что ж, теперь, выть от бессилия?

Я не могу перебраться в кабину, но при этом не могу использовать задние двери, потому что быстрее получу по лбу, чем сумею уверенно прицелиться. Поэтому я еще раз сунулся к небольшому окошку:

– Послушайте, не знаю, как вас по имени…

– Извините уж, барон, но не время меня отвлекать!

Буквально одним глазом я смотрел в салон, вперед, через лобовое стекло. Мы уже выехали на дамбу – две полосы движения в нашем направлении были не слишком свободны, но и далеки от состояния «час пик».

Мой водитель старался не пропускать преследующую нас машину сбоку. Это было совсем непросто, потому что урчащий рядом двигатель выдавал что-то спортивное. Или…

Как только звук сместился назад, я решил, что пришла пора немного пострелять. Не знаю даже, куда вдруг делась моя совесть. Еще не так давно мне было страшно от того, сколько крови уже на моих руках.

Но у каждого есть какая-то точка перелома, после которой все вокруг меняется. Так произошло и у меня. Когда ситуация включала обычных людей, которые, как мне казалось, случайно появились рядом, мне было их жалко.

Теперь же я видел все в ином свете. Явный план имел место быть – а подробностей я не знал. Разве что только мой водитель вдруг решит рассказать. Хотя вряд ли – такой же временный наемный работник.

– Так что вы хотели, барон? – крикнул он.

– Уже неважно, – ответил я, снова приоткрывая заднюю дверцу.

Мы ехали что-то около семидесяти километров в час. Проще говоря, со скоростью потока. Но для тех, кто родился и вырос в Империи, это было очень быстро.

Так что, когда я увидел позади скорой побитую темно-синюю «классику» с ревущим мотором, убедился в том, что за нами следуют явно не противники императора.

Первые три пули я выпустил прямо в двигатель. Несмотря на крупный калибр, существенного ущерба они не нанесли. Это в современном автомобиле каждая пуля могла разворотить какой-нибудь датчик или блок электроники, что привело бы к остановке.

Но я мог бы с тем же успехом кидаться в них камнями – все равно безрезультатно. Парниша за рулем принялся яростно махать руками, а его вооруженный сосед справа вполне ожидаемо высунулся из окна почти что по пояс. Идеальная мишень.

Мы въехали на мост и скорую начало потряхивать на стыках. Пока я целился, из «классики» успели дважды пальнуть, но меткость тоже страдала – ни один из выстрелов не достиг своей цели.

С этим прицепом мы двигались лишь пару километров, а ребята меня уже солидно утомили. К счастью, мост кончился для нас раньше – на долю секунды. Но этого времени мне хватило для того, чтобы нажать на курок, опередив преследователей.

А вот пассажиру «классики» оставшегося времени хватило только на то, чтобы искреннее удивиться. Он широко раскрыл рот, выкатил глаза и разжал пальцы. Его пистолет выпал на дорогу, а сам пассажир секундой позже перевесился через дверь.

Вот развлечение тем, кто ехал дальше – несколько машин притормозили, отстав от скорой метров на двести. Зато наверняка на камерах регистраторов не осталось моего лица.

– Фух, – выдохнул я и уже собрался прикрыть дверь – она и без этого была лишь чуть отставлена в сторону, чтобы в образовавшуюся щель я мог просунуть голову.

Водитель «классики» уже не жестикулировал. Он пытался привести в чувство своего напарника, не видя, что у того на груди расплылось немалых размеров кровавое пятно. Но сам так и не остановился.

Я вернулся к слуховому окошку:

– Нас немного отвлекли, – я протянул руку, – хотелось бы знать имя человека, который вытащил меня из этой кошмарной больницы.

– Эдуард. Можно короткой – Эд. А рядом с вами – Данил.

– Боюсь вас огорчить, но Данил уже минут пять, как мертв, – я присел на корточки и попытался перевернуть второго, которого даже согнуло пополам от наших маневров на проезжей части.

– Проклятые малолетки! – Эд ударил кулаком по приборной панели. – Чтоб их! Суки!

– Тише, тише, – я начал даже переживать, что эта истерика плохо для нас кончится. К тому же мы приближались к большому перекрестку и ему надо быть максимально сосредоточенным, чтобы проехать его без проблем.

Но вместо этого он посмотрел в зеркало, а потом ударил по тормозам. Задние колеса заблокировались, тяжелая машина пошла юзом, но Эд удержал ее в полосе, чудом не зацепив очередь из легковушек, которые ждали поворота налево.

Скорая остановилась, едва она пересекла стоп линию. Водитель негромко ругался себе под нос, вытащил пистолет из-за спины и, громко хлопнув дверью, выскользнул наружу.

Я поспешил к задней двери и распахнул ее как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эд, по-гангстерски встав сбоку от «классики», высадил пять пуль в паренька, вдребезги разбив стекло. А потом, не оборачиваясь на результат своей деятельности, вернулся в скорую. На наше счастье сразу же загорелся зеленый и он помчал вперед.

– Так куда дальше? – спросил он хрипло и прокашлялся.

Я принялся объяснять, в глубине души радуясь тому, что у меня наконец-то в союзниках человек дела, который не боится нажать на курок.

Глава 4. О том, что случилось

Автомобиль скорой помощи Эдуард загнал на место, где обычно располагался мой «фокус». С тоской я смотрел на свой старый дом, пока один загадочный спаситель проверял состояние второго.

– Мертв! – с горечью выдал Эд и с размаху пнул колесо скорой, выругался и отвесил автомобилю еще несколько гулких ударов.

Металл в некоторых местах прогнулся, но мужчина даже не поморщился.

– Давай-ка сейчас отправимся назад, – предложил я. – Только домой сбегаю и возьму…

– Нет. Сейчас не можем, – Эд покачал головой. Он тяжело дышал и был как будто немного не в себе.

– Как это, не можем? – я встал, как вкопанный.

– Время неподходящее. Надо дождаться ночи, когда… когда в Университете никого не будет, – он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться.

Потом направился обратно к дверям автомобиля и долго смотрел внутрь. Потрясенный гибелью товарища, он никак не мог оправиться. Я уже начал сомневаться в его профессионализме, как вдруг Эд размашисто захлопнул обе двери разом, напоследок пнул автомобиль и сердито замахал рукой:

– Пошли в дом.

Запасные ключи от входной двери я спрятал хорошо. Не в горшок и под первую попавшуюся доску. За связкой пришлось сбегать на задний двор, сунуть руку в дупло в рябине и вытащить ее, потемневшую от долгого лежания.

За время моего отсутствия в дом никто не заходил. Родители не знали точного адреса – я не говорил, чтобы лишний раз не нервировать тем, что действую не так, как все остальные.

– Интересно тут у вас, господин барон, – сказал Эд, когда мы прошли на кухню, включив свет.

– Соболезную, – первым делом вымолвил я, чтобы не казаться совсем уж бездушной сволочью, которого не интересует ничего, кроме его собственных дел. – Он наверняка был хорошим человеком.

– Мы через многое прошли, – коротко ответил Эд. – Может, будет, чем помянуть?

– Сейчас, – я порылся в ящиках, где вскоре нашел бутылку с остатками виски – еще ту самую, под которую мы мило болтали с Подбельским и Анной в компании моих друзей. Разумеется, никому из них я не сказал, что мы сидим с иномирцами.

Осталось всего на две пары стопок. Эд, выпив, присвистнул и повернул бутылку к себе этикеткой:

– Д…де.. а, «дюарс», – он поморщился и поцокал языком. – Вкус знакомый, но… – тут он поднес бутылку поближе к лицу. – Произведено и разлито в Шотландии, – теперь он скривил рот и вопросительно уставился на меня. – Меня предупреждали, что здесь все плохо, но чтобы так!

– А что плохого в том, что мы пьем импортированный виски? – уточнил я.

– Идеально знаешь когда? – порывисто спросил Эд и тут же сам ответил на свой вопрос. – Когда в стране все свое. Свои люди собирают урожай и ресурсы, сами их обрабатывают, сами их используют и все такое. Понимаешь?

– Понимаю, – тут же кивнул я, соглашаясь с очень упрощенной моделью. – Что же тут непонятного.

– Любая зависимость от другой страны – риск политического и экономического шантажа, – произнес Эд и кашлянул, а потом живо дополнил стопки. – Помянули… – он глянул на дно стопки: – за удачу! – и тут же опрокинул в себя.

– Расскажи мне лучше, что происходит, – опередил я своего собеседника, пока тот готовил очередную упрощенную экономическую теорию. – Кто тебя отправил?

– На Павла Трубецкого я работаю.

– Давно? – уточнил я. – Это важно.

– Да вот… – Эдуард поднял глаза, – дня три как. Не больше.

– Почему он выбрал вас двоих?

– Проще вот что скажу, – он облокотился на стол: – Павел Романыч просил передать: человеку, который может заколоть другого разве что случайно, точно потребуется помощь.

– Этот ответ меня вполне устраивает.

Никто, кроме Павла и Игоря – соседа, который оказался доктором из Империи, – не знал, что случилось у меня на заднем дворе несколько недель назад. Я же навсегда запомню первый в своей жизни момент, когда, пускай случайно, насадил человека на саблю.

– Тогда сообщаю, – Эд посмотрел на широкие наручные часы, – что мы с тобой отправимся назад примерно через четыре часа.

– Поедем в ломбард?

– Зачем в ломбард? – нахмурился Эдуард. – Да, кстати, ты хотел что-то взять отсюда.

– Точно!

Я рванул из-за стола и, дробно стуча по лестнице, спустился в подвал. На кухню я вернулся с приличным грузом из золотых червонцев. Но взял не все – лишь половину. Слишком тяжело оказалось.

Пару сразу же протянул Эду.

– Просто за то, что вытащил меня из этой чертовой больницы, – добавил я.

Надо заметить, что помощник Павла скромностью совсем не отличался и тут же сунул пару червонцев себе в карман.

– Благодарю! – он склонил голову.

– У меня еще есть вопросы, и я хотел бы услышать на них максимально полные ответы.

– Задавайте, – с готовностью ответил Эд. – Отвечу, как есть. Вы же с Павлом Романычем заботитесь о благополучии семейства императорского?

– В некотором роде. Если очень упростить – то да. Тебе что-нибудь известно о том, как я здесь оказался?

– Как – нет. Знаю только, что ваш напарник сейчас в тюрьме.

– Вот же… – я потер лицо. – Надо будет его оттуда вытащить. Он согласился мне помочь в… в одном деле. Тебе известно что-нибудь еще?

– О том, что случилось с вами, я ничего не знаю. Павел Романыч мне не докладывался.

– Может, писали что-нибудь. Нападения, какие-нибудь особые случаи.

– У меня нет времени газеты читать, – извиняюще пожал плечами Эдуард. – Я до поры до времени и вовсе не знал, что у императорской семьи проблемы.

– Значит в подробности он тебя все же не посвятил… хм, ладно. Скажи тогда, как он объяснил необходимость меня спасти?

– Сказал, что без вас не сможет свою работу делать. Что доверяет только вам, а потому именно вас, господин барон, необходимо вернуть к нему, то есть, к Павлу Романычу. И как можно скорее.

– Та-а-ак… – протянул я.

– Вот он нас немного ввел в курс дела. Сказал, что есть второй мир, почти как наш. И отправил. И для вас дал вот эту медную штуку.

– Портер.

– Да, он самый. Странно так это все, правда, – Эдуард обвел взглядом кухню. – Вроде бы, ничего необычного. Но все вокруг другое. Другого вида. Машины быстрее. Дороги хуже. Непонятный мир, чесслово.

– Погоди-ка. Если Павел не знает, что случилось, и ты не знаешь, что произошло… Тогда скажи мне, как вы меня нашли. Откуда узнали, что меня отправили назад, в мой мир. Не убили, а оставили в живых, что тоже странно.

– Ох, Максим… как вас по батюшке?

– Леонидович.

– Максим Леонидыч, чем угодно вам поклянусь – все выдал вам, что мне Павел Романыч передал. И фразу его специальную, чтобы вы чужим меня не считали. Про то, где искать – тоже он сообщил. А вот откуда он знал – понятия не имею. Спросите у него сами, уж будьте добры.

Я пытался увидеть хоть намек на лживость в глазах Эдуарда. Но тот смотрел на меня, как верный пес.

– Хорошо. Спрошу у Павла. Обо всем, что он знает.

– Спросите-спросите. Только знаете, что, – он вдруг погрустнел. – Я бы хотел тело Данила на родину вернуть. Нехорошо его бросать здесь. Кто похоронит?

– Я помогу.

По-человечески – почему бы нет. Обузой не станет, погони за нами больше нет.

– Спасибо, Максим Леонидыч, – Эдуард потянулся ко мне через стол, едва не скинув на пол стопки, и стиснул руку.

– Тсс, тише, – замер я и прислушался: на улице явно хлопнули дверью автомобиля. – Кто-то еще приехал.

Глава 5. Дом, милый дом

Из кухни, что располагалась в задней части дома, мы оба перебрались в гостиную, откуда открывался вид в сторону улицы. Можно увидеть и скорую, что стояла рядом с домом, и забор, за которым припарковалась легковушка.

Нас не могли слышать, но я все равно старался дышать как можно тише. Ситуация была крайне опасной – к нам прибыло по меньшей мере трое. Это только те, кто вошел на участок. А ведь могли еще остаться в машине. Один или двое, но даже небольшой перевес в живой силе создавал слишком большой риск.

– Придется тебе, Эд, еще раз выручить, но теперь нас обоих, – шепнул я ему, наблюдая, как троица расходится, осматриваясь по сторонам.

– Справимся, Максим Леонидыч! Прорвемся! – добавил он, когда я вздрогнул.

Но передернуло меня не от страха. Я не привык к такому обращению. Ни к господину барону, ни к «имени-отчеству». Слишком это официально казалось. Даже когда я формально заменил Максимилиана и стал бароном – и помыслить не мог, что придется терпеть вот такие вот официозы.

– Да нет здесь никого! – раздался окрик с улицы.

Один из блуждающих направился к скорой и распахнул задние дверцы.

– Один здесь. Подстрелили его!

– Отлично, значит их всего двое! Ищите везде. И в дом загляните.

– Ты же запер за собой дверь? – вспомнил я, посмотрел на Эдуарда.

– Конечно! – усердно закивал он. – Запирал.

Я облегченно вздохнул. Есть несколько минут, пока они будут ломать дверь.

– Тогда план обороны. Какой угодно, – запросил я. – Если Павел тебя выбрал спасти меня, ты обязан знать какую-нибудь военную теорию.

– Отчего ж не знать. Знаю. Тут самое простое – засаду им сделать. Но ведь они тоже не дураки. Не пойдут в дом толпой. Пустят одного или двоих. А кто-то снаружи останется.

– Так что ты предлагаешь? Как действовать?

– У нас не война и мы не батальоны по фронту гоняем, господин барон. Нас всего двое, и мы можем быстро реагировать на все изменения. Главное, к окнам не подходить, а стены нас, в случае чего, укроют.

– Не укроют! – прошипел я. – Это каркасник!

– Что? – Эдуард свел брови. – Что это? Не кирпич?

– Нет, это доски, утеплитель и деревянные щиты.

– Матерь божья, как вы в этом живете!

Я оставил последний вопрос без ответа и осторожно перебрался ближе к середине комнаты. Занавески на окнах были задернуты без щелей, поэтому происходящего внутри никто не видел.

Один из пришедших отправился исследовать оставшуюся территорию участка, другой остался на месте следить за домом. Третий направился к входной двери и, как я и предполагал, принялся ковыряться отмычкой в замке.

– Запустим его в дом и попробуем разобраться с ним без стрельбы, – прошептал Эдуард и тут же освободил руки от огнестрельного оружия.

Несмотря на описанную Подбельским красивую и хорошую жизнь в империи, слишком много людей оттуда умели взламывать замки. Или жизнь учила, или то были специальные курсы. Как этика у Анны в Императорском университете.

Да неважно – суть в том, что всего через пару минут царапанья замок поддался и очередная неприятная личность вошла в мой дом. Эд перехватил противника прямо в дверном проеме гостиной: легко выбил пистолет из его руки и тут же скрутил.

Все могло получиться идеально, но парень принялся сопротивляться. К тому же он оказался неслабым противником и успел сделать несколько шагов по коридору с нависшим на нем Эдуардом. И даже впечатал того в стену – словом, сделал все, чего мы так опасались.

Мощный удар барабанным гулом отозвался по всему дому. Его было слышно даже на улице. И к моменту, когда Эд, как следует придушив нападавшего, повалил его на пол, в дверях показался следующий человек. И он не торопился стать жертвой.

Мне пришлось, почти не целясь, выстрелить пару раз в него, чтобы тот в свою очередь не подстрелил моего напарника. Противник спрятался снаружи, а мы выгадали немного времени.

Только вот играло оно против нас. Как я и подозревал, в машине на улице оказалась еще пара человек:

– Нашли?

– Они в доме! Оба!

– Так чего же вы ждете? Жгите дом!

И все это подавалось без скрытности, шифровок. Они орали на всю улицу. Но все же я сомневался, что кто-нибудь из моих оставшихся соседей вызовет полицию и тем более вступится за мое имущество.

– Следите за окнами и не давайте никому носа показать!

Я не видел, кто командовал, но голос был незнаком. Человек ушел, бахнув калиткой.

– Будем прорываться? – спросил я Эда. – Сгореть мне не хочется совсем.

– Будем. Как только полетит первая бутылка, сразу же пойдем, – он стоял в гостиной, внимательно наблюдая за происходящим на улице. Я же следил за входом, чтобы особо ретивые личности не сунулись внутрь. – Да уж, господин барон, вот влипли вы в историю!

– То ли еще будет, – я подмигнул Эду, почувствовав уверенность в себе.

Все наблюдающие укрылись. Один за машиной скорой помощи разливал бензин по бутылкам. Второй не отходил от двери. Третий наверняка стоял сзади дома. Четкого плана устранить все эти препятствия у нас не было.

– Бей окна! – раздалась снаружи новая команда.

– Слушай, – мне стало не по себе, – давай на второй этаж и оттуда на задний двор, найдем третьего и…

– Нет, сиди и жди, – Эдуард к тому моменту подхватил еще и второй пистолет.

Я проверил боезапас – жалкие два патрона. Критически мало. Заметив это, напарник вытащил обойму и передал мне. В ту же секунду по окнам выстрелили несколько раз, вдребезги расколотив пару стеклопакетов.

– А теперь пошли, – шепотом скомандовал Эд и потащил меня из комнаты.

Как раз вовремя – стеклянная бутылка разбилась, а пары бензина тут же бахнули в гостиной, сотрясая дом до основания. Хорошо еще, что я рот открыл – больше от неожиданности, иначе точно оглушило бы.

Пламя тут же устремилось через разбитые окна и прорвалось в коридор. У нас оставалось только два пути – либо наверх, либо наружу через главный вход. Без колебаний Эд пошел вперед. Я двигался за ним, чуть подотстав – жар пламени чувствовался даже через стену.

Далее мы уже не колебались. Загрохотали выстрелы – напарник методично, укладывая пули в идеально горизонтальную линию, выпустил три пули прямо через стену. Как раз туда, где по его предположению мог прятаться наш противник.

А потом выскочил наружу – от оставшихся его прикрывал выступающий угол дома. Жестом поманил меня к себе и одновременно с этим выстрелил еще раз. И указал мне на точку, которую следовало занять.

Где-то в глубинах дома снова звенели стекла и последовал второй разрыв – кинули еще одну бутылку, но уже в кухню. Я вспомнил, что там остались деньги Подбельского. Жалел я не сами деньги – это был своеобразный подарок от хорошего человека, который не хотелось предавать огню. Но выбора не оставалось.

Эд больше ничего не говорил. Только жестикулировал, показывая на пальцах, что мне следует обойти дом. Пришлось почувствовать на своей шкуре, когда просто выполняешь указания. Сам я не мог придумать в данной ситуации ничего толкового и решил, что исполнять план будет проще всего.

На самом деле меня переполнял страх. Мало того, что у меня на глаза сжигали дом. Я еще не знал, сколько противников всего, и кто окажется у меня на пути. Что-то похожее я должен был ощущать, когда гнался за Иваном. Он утащил приличную сумму денег и долго петлял зайцем среди портовых складов. Но тогда адреналин заглушал страх.

Сейчас его не было. Только сердце билось часто-часто, и каждый раз, сворачивая за угол, я опасался, что словлю пулю. Но этого не произошло.

Дом уже полыхал. Добротный каркасник. Но без хорошей огнезащиты, как выяснилось, – обычная спичка. Я даже к стене прислониться не мог и просто выскочил из-за угла. Дородный мужчина настолько увлекся пламенем, вырывавшимся наружу из разбитого окна, что не заметил меня.

Пора прекращать вести счет жертвам. Чем больше я задумывался о том, во что я ввязался, тем лучше понимал, что, если не разобраться в происходящем, погибнет еще больше людей.

С треском обрушилось перекрытие в гостиной, выплюнув наружу целое облако огня. На последнего нападавшего мы заходили с двух сторон.

Под мышкой он держал бутылку, в той же руке – зажигалку, а в другой – пистолет. Когда облако пламени поднялось ввысь, я заметил, что смотрит он не в мою сторону. Эдуард уже приближался к нему.

Я тоже решил выйти, и мы заняли одну позицию на расстоянии пары метров друг от друга.

– Живо к дому! – скомандовал Эд таким голосом, каким обычно орут на новобранцев сержанты в военных фильмах. – Иди сам или ползти заставлю! – и тут же выстрелил, целясь перед ним. – Бутылку не выпускай! Проверьте улицу, – обратился он ко мне уже совершенно другим тоном.

Я колебался. Хотелось выспросить у последнего оставшегося в живых, кто их нанял, почему все это происходит и сотню других вопросов. Но если вдруг кто-то сидел в машине, он мог обнулить результаты допроса парой метких выстрелов.

Поэтому я нехотя вышел на улицу, пустынную и безлюдную, и проверил автомобиль, припаркованный у забора. Никого внутри не было, и я поспешил обратно, чтобы успеть задать так интересующие меня вопросы, но в одну секунду, когда я уже собирался открыть рот, раздалось сразу три звука.

Сперва выстрел, сразу же, одновременно с ним звякнуло стекло, жалобно и коротко, а потом – хлопок. И моментально округу пронзил душераздирающий вопль, который оборвался еще одним выстрелом далеко не сразу.

На моих глазах объятое пламенем тело упало на траву. Дом полыхал факелом, вовсю трещал и заметно просел.

– Зачем?

– За Данила, – глухо ответил Эд. – Простите, Максим Леонидыч. Я знаю, что вы хотели бы спросить у него кое-что, но по своему опыту говорю вам: такие люди ничего не скажут.

Пока он объяснялся, дом окончательно накренился и рухнул набок, завалив горящими деревяшками скорую помощь. Эдуард некоторое время смотрел на то, как обгорают пластиковые детали кузова, а потом, не поворачиваясь ко мне, медленно произнес:

– Теперь нам не придется возвращать его домой.

Домой! А у меня теперь дома и вовсе не было! Только неопределенность и фальшивая личность в Империи.

Глава 6. Весьма глубокий кризис

Похоже, что в привычном мне мире я лишился всего. Машина наверняка уже ржавеет на какой-нибудь штрафстоянке. Дом сгорел дотла. От прежней жизни ничего не осталось, потому что я не мог толком поддерживать дружеские связи со старой компанией. Да и моя пропажа на несколько недель явно не способствовала сохранению рабочего места.

От догорающего коттеджа мы отъехали на легковушке, которая привезла пятерку наемников. Раз они дружно решили отправиться на тот свет, как заключил Эд, транспорт им больше ни к чему. Поэтому мы реквизировали автомобиль, повозившись приличное время со взломом замка зажигания.

Ехали молча, каждый думал о своих потерях. Я не решался завести новый разговор, предпочитая дождаться встречи с Павлом. И все же кое-что мне удалось уточнить. Мы вывернули на восток и некоторые догадки подтвердились, стоило мне спросить. Эд вез меня на территорию Любецкого поместья. В моем мире там не было ничего, кроме почти что заброшенной деревушки и такой же церкви.

Реально существующее в Империи поместье выглядело немногим лучше, но деревушки вокруг были куда живее. И комарья побольше. Пока что.

Мы мчали по трассе, окруженной деревьями, и я погрузился в размышления относительно все того же поместья, как вдруг Эд подал голос впервые за пятьдесят километров пути:

– Мощные у вас автомобили. Но тесные, – резюмировал он свои впечатления от наших машин. Четыреста седьмой к этому моменту летел далеко за сто тридцать.

– Должны же быть в нашем мире какие-нибудь преимущества, – хмыкнул я и на этом разговор закончился.

– Куда без этого! Хотя бы ваши машины быстрее наших.

– Наши – в смысле, чьи? – уточнил я.

– Вашей страны.

– Это французская.

– Что?? – После моих слов Эд едва не выпустил руль.

– Но и наши стали делать не хуже в последние пару лет, – поспешил добавить я. – Интернационализм, международные платформы и единые компоненты. Сложно это. Нельзя сказать, что машина полностью российская. Или французская.

– А-а, – озадаченно ответил он и сосредоточился на вождении – высокая скорость его сильно напрягала, но я заметил, что на спидометр Эд и вовсе не смотрит.

– Почему так далеко? – поинтересовался я, чтобы сменить тему на более безопасную. – Ведь все равно возвращаться в Университет. Зачем переноситься за пределы города?

– Так решил Пал Романыч.

Универсальный ответ. Так сказали. Так велели. Так попросили или заставили.

– Хорошо, уточню еще и это, – мрачно заметил я. – Просто времени жалко, уже час едем.

– Скоро все решится.

Но «скоро» превратилось в тягомотные часы перемещений. Если бы везде были такие же добротные дороги, то, быть может, мы смогли сэкономить еще пару часов. Но и это не сильно уменьшило бы наши затраты времени в пути.

Ковров стоял в пробках, а дорога, ведущая в сторону Любца, оказалась не лучшего качества. Эдуард безжалостно разбивал подвеску, а свет фар так и прыгал, выхватывая то кроны деревьев далеко впереди, то упираясь в кусты рядом с дорогой.

Место было выбрано… не самое удачное, на самом деле. Я никогда не был любителем тихой охоты, но знал, что здесь, особенно в августе-сентябре, люди ходят в поисках грибов и ягод ничуть не меньше, чем вдоль дороги на Муром. Проще говоря, ранним утром здесь многолюдно. О чем я не преминул высказать своему спутнику.

– Все рассчитано до миллиметра, – успокоил он меня. – Кто здесь ночью ходит?

С этими словами он достал портер и, измерив меня взглядом, передал прямо в руки. Потом немного походил по округе, отыскивая место, запрограммированное в телепортационной машине.

Сложностей с переносом имелось очень много. Я сам не понимал, как это все работает. Вероятно, на каком-нибудь квантовом уровне. Ведь я даже не мог представить себе, где находится другой мир с сохранившейся Империей. Что это: другая планета или просто что-то в других измерениях, не открытых до сих пор учеными?

Кроме этого, сам портер – устройство личное. Оно направлено исключительно на транспортировку одного человека. Задержись на несколько лет, похудей или пополней – проблем не избежать. Портер не будет воспринимать тебя, как свою цель. И опять же, никто не объяснил мне, как он работает.

Поэтому я предпочел дождаться, когда Эд найдет портал – овальный энергетический контур, сыплющий искрами электричества. Кстати, пока он открыт, никто другой без портера, даже если будет находиться поблизости, не пройдет. Мощный удар током в лучшем случае оставит без сознания.

Я уже проходил через это и все равно побаивался, как бы случайный заряд не оглушил меня. Но Эд кивнул и шагнул в портал первый. Не медля ни секунды, я отправился за ним.

Подвальные помещения Университета встретили нас привычной сухостью и теплом. В этот раз напарник провел меня к выходу гораздо быстрее. В первый раз мы очутились здесь с Анной и она сама будто не знала, куда идти.

Теперь же, выбравшись в фойе, я уже не смотрел ни на лепнину, ни на обилие скульптур – времени не было. Да и желания тоже.

От Университета мы прошли несколько кварталов – Эд объяснил это тем, что оставить свой транспорт сразу напротив было бы слишком подозрительно. На мои вопросы он отмахнулся стандартно – Павел скажет.

Плод имперского автомобилестроения по их стандартам имел оптимальную ширину – чуть больше двух метров. Об этом Эд сообщил сразу же, как только пальцы его легли на удобный руль.

Машина и правда была просторной. Большой, тяжелой – но вместительной и удобной. Разместиться внутри с комфортном могли люди с куда более плотной комплекцией, нежели я.

Ехала она, конечно, медленнее, чем мне бы хотелось, но зато ночью даже небольшие улицы были свободны. Не говоря уже о магистралях. Ревя двигателем, автомобиль «мчался» со скоростью не больше восьмидесяти, и я тут же вспомнил улучшенный хэтч, которым владел Алан. Сейчас нам бы такой не повредил.

О том, что в кромешной тьме мы добрались до поместья, не стоило и говорить. Суммарно наш путь со всеми перемещениями занял около семи часов. Для меня этот промежуток времени занял настоящую вечность.

– Быстро, да? – саркастически спросил я Эдуарда, когда он заглушил двигатель, остановив автомобиль рядом с покосившейся аркой.

– Пожалуй, – ответил он уклончиво, словно забыв добавить слово «да» или «нет»

Зато до самого особняка мы добрались за пять минут. Я отлично помнил дорогу и провел Эда до крыльца.

– Разве дома никого нет? – спросил я, осматривая окна. – Нас никто не ждет?

– Ждут, – успокоил он. – Пал Романыч здесь, мы с ним договорились и даже успели.

– Успели к чему?

– Почти полночь, – Эдуард покрутил диск часов и тот тут же на пару секунд засветился в полнейшей темноте.

Он сделал еще несколько движений, сияние усилилось и циферблат превратился в настоящий фонарик. Ярко вспыхнув, он быстро погас. В доме открылась дверь и первое, что я увидел – поблескивающие часы на запястье.

– Все в порядке, – Эд первым пошел к дому. – Это Павел.

Подойдя поближе, я убедился, что у меня в доме действительно шпион, который по факту должен защищать принцессу Анну от всяческих посягательств. Только вид у него был измученный и крайне усталый.

– Рад тебя видеть, – его пальцы с силой впились в мое плечо. – Я боялся, что тебя вывели из игры насовсем. К счастью, ты оказался непрост. Твоя история с принцессой Анной переросла в весьма глубокий политический кризис.

Глава 7. Сплошная политика

Мы включили освещение почти во всем доме и прошли в гостиную. Настроение у меня было таким, что обилие голов животных по стенам давило и создавало абсолютно неуютную атмосферу для беседы на любые темы. К тому же Павел, как оказалось, решил выложить мне всю подноготную, не успел я даже начать задавать вопросы.

– Где Данил? – первым делом спросил шпион и услышав ответ, помрачнел еще больше.

Одет он был в неброский дорожный костюм, дополненный легким шарфом. На улице и правда было совсем нежарко, особенно после адского августа. Мне живо представилось, как Павел Трубецкой перемещается, прикрывая лицо плащом.

– Я так и знал, что хороших новостей будет совсем немного.

– Мне бы очень хотелось услышать наконец, что за фигня здесь происходит.

– Максим, – Трубецкой высказался очень строго, – то, что ты называешь фигней, во многом касается всей Империи, а не только семьи Романовых в целом. И уж тем более не ограничивается одной только Анной. Я надеюсь, что ты это понимаешь.

– Я лишь привык к тому, что меня постоянно держат в неведении, – выпалил я. – Особенно ты! И посмотри, к чему это привело? Из меня такой же барон, как из Эда – балерина!

Эдуард громко фыркнул и поскреб щетину. Да уж, балерина из него вышла бы крайне монструозной. Трубецкой переглянулся со своим помощником. Я заметил это и тут же напомнил:

– На все мои вопросы он тоже ссылался на тебя. Поэтому я прошу тебя дать мне ответы. Загадок слишком много, а раскрыл я всего лишь одну.

– Какую? – мгновенно задал вопрос Павел.

– Принцесса одна. Нет никакого двойника, – поделился я со шпионом полученной информацией. – Нет и никогда не было. Она все помнит.

– Но вопросов из-за этого меньше не становится, – ноздри его раздувались от гнева, но в остальном Павел Трубецкой держался очень спокойно.

– Я бы хотел, чтобы их стало меньше у меня, – выразительно намекнул я. – А то, понимаешь ли, одни люди мне говорят, что в Империи все чудесно. Но я понимал тогда и вижу сейчас – чудес не бывает. Не может существовать чего-то идеального само по себе.

– А паренек-то не дурак, – подал голос Эд. Я же продолжал.

– Другие заявляют о сепаратистах и мятежниках. Нет, не только ты, – добавил я, увидев, как растет удивление на лице шпиона. – Некоторые люди говорили, что приграничные зоны уж очень подвержены каким-то там стремлениям вырваться из успешной Империи.

– Многое есть просто слухи и не более того, – мрачно прокомментировал Трубецкой. – Я не буду спорить. Существуют сложные территории, где и сто лет спустя люди стараются держаться обособленно и не очень реагируют на новую государственность.

– Затем, – я внимательно выслушал шпиона и только потом продолжил высказываться, – ты утверждаешь, что находишь следы, ведущие прямо в императорскую семью. Что якобы кто-то из них несет ответственность за происходящее.

– Следы есть. В основном косвенные, конечно. Просто потому, что никто другой не в силах ставить такие задачи.

– Так значит, – я немного пораскинул мозгами, – ты также можешь сказать, что все это связано между собой и ставит перед собой одну цель – повлиять на позиции императора?

– Могу, – кивнул Павел. – Совершенно бездоказательно. Но могу. Небольшие удары по всем направлениям должны взбудоражить людей. Волнение здесь. Недовольство там.

– А принцесса Анна должна была стать центральным направлением? Что ты думаешь? – я решил, что пора вернуться к более беспокоящим меня темам.

– А ты? – шпион удивил меня встречным вопросом. – С аналитикой ты вроде бы тоже неплохо справляешься, вот и прояви самостоятельность мышления.

– Вот здесь я тебе ничего не отвечу. Потому что не знаю, где правда. Анна считает, что она испортила машину, чтобы отправиться сюда.

– Не хочу сомневаться в способностях юной принцессы, но она вряд ли представляет себе, насколько сложна машина для перемещения в принципе.

– То есть, она так думает или ее в этом убедили, что она сама переместилась в мой мир?

– Она не первый человек, который попадает к тебе. Тарас. Игорь, – напомнил Трубецкой.

– Откуда ты узнал про него? – опешил я. – Ведь он стоял рядом с тобой, через забор, и тогда ты его не узнавал. Или только сделал вид?

– Тогда я действительно не знал, что он из наших. Ведь я не обязан знать каждого жителя Империи в лицо, правда? Но недавно я ездил в поместье Сергея Николаевича и посетил несколько окрестных деревень, чтобы опросить жителей о случившемся. Тогда и узнал.

– У него не будет проблем? – обеспокоился я.

– Нет, не будет. Он теперь работает на меня. И оставь свои моральные оценки при себе. На кону жизнь членов императорской фамилии. Не говоря уже о самой Империи.

– Нас что, ждет кризис пострашнее того, что был сто лет назад? – включился в наш разговор Эд.

– Прошлый страшен даже на страницах учебников, – ответил ему Павел. – То, что происходит сейчас – реальность. И она куда хуже. Вернемся к Анне.

– Получается, она почти ничего не делала по своей воле, – медленно проговорил я. – Ее нарочно отправили в мой мир. И эти ее проблемы с памятью. Быть может, ты знаешь, кто отправил ее лечиться? Ведь мы нашли ее в клинике…

Внезапно я ощутил, что один новый ответ тянет за собой десяток новых вопросов и замолчал. Кризис действительно глубокий, если кто-то считает допустимым отправлять императорскую дочь в психушку. А если все это еще и связано с прочими остросоциальными эпизодами, то ситуация и вовсе жуткая.

– Надо ее вытащить оттуда. Срочно! – решил я.

– Твоя наивность уже обошлась нам слишком дорого, Максим, – Трубецкой ответил достаточно спокойно.

– Но разве то, что Анны опять так долго нет на виду, не создает вопросы? Что говорят люди? Что пишут газеты?

– Газеты напишут ровно то, что им скажут. Используют старые фотографии, если потребуется. И дадут людям желаемое.

– Но не все, – добавил я и Эдуард тут же подхватил:

– Кстати, да. Не так давно мне попалась заметка как раз про странности, которые происходят в последнее время вокруг семьи императора.

– Если кто-то нарочно обратит внимание на это, – продолжил я, – то цепную реакцию будет уже не остановить. Странно, что за почти полтора месяца ничего не произошло.

– Странно, согласен, – теперь задумался Павел.

– Раньше я думал, что если их две, то так или иначе кто-то всегда на виду, с семьей. Но если девушка одна, ее исчезновение заметят. И тогда не сработает даже легенда, которую скормили ее дяде.

– Поездка в германские земли? Сейчас она должна посещать занятия. Пожалуй, ты прав. Долгое промедление нам совсем не с руки.

– Мы должны вытащить ее, – заявил я. – Если не сию же секунду, то как можно быстрее.

– Тише, тише, герой-любовник, – Павел позволил себе легкую усмешку. – Пойми, это все не так просто, как ты думаешь.

– Я уже оценил, что ее охраняют вполне достойно. Кстати, Алана бы тоже неплохо вытащить. Сомневаюсь, что в тюрьме сыщику хорошо сидится.

– Это проще сделать, но здесь спешить не надо. Ты вернулся. И чем активнее будешь действовать, тем больше привлечешь к себе внимания.

– Тогда надо сделать все незаметно. Не знаю, даже, какие у вас есть методы? – я пристально посмотрел на шпиона.

– Все технологии, какие только существуют. В том числе и в воображении некоторых.

– Это здорово. Надо просто выкрасть девушку из клиники. И все. Спрячем ее временно здесь. Свидетелей не будет.

– А что ты будешь делать потом? Не надеешься же ты улизнуть вместе с ней?

– Нет, конечно, – мрачно ответил я. – Мне некуда убегать, кроме этого поместья. Дом сгорел.

– Печально. Зато здесь ты миллионер.

– Все-то ты знаешь, – горько усмехнулся я.

– Работа такая, – Павел сделал несколько кругов по комнате, шумно топая. – Но, видишь ли, я намерен согласиться с твоим предложением. Детали мы проработаем. Однако тебе придется стать отвлекающим маневром. Вам обоим. Охрану, разумеется, приставим. И почти наверняка придется рассказать девушке о происходящем.

– Когда я разговаривал с ней в последний раз, она выглядела очень здравой. Она должна понять. Но ее не стоит подвергать опасности.

– Вы в любом случае будете в опасности. То, что тебя и твоего друга-сыщика пощадили – это предупреждение нам всем, защитникам Империи. Последнее.

– Нет, я понимаю, что начинается борьба за власть – тут все жестко.

– Друг мой, – покачал головой шпион. – Борьба началась очень давно. А сейчас лишь перешла в открытое противостояние.

– Сплошная политика, тьфу, – Эд поморщился. – Во что вы меня втянули?

– В великие преобразования, – пожал плечами Трубецкой. – Если мы проиграем, то наши имена никто не впишет в историю.

– А если победим, впишут? – сразу же оживился его помощник.

– Если победим, риск мучительной смерти будет куда ниже.

Глава 8. Живее!

Эдуард яростно выругался и, хлопнув дверью, вышел из дома. Мы с Трубецким посмотрели ему вслед.

– Он вернется. Человек надежный, армейский, просто надо дать ему время привыкнуть, – мягко произнес шпион. – Что сам скажешь? Готов? Это будет крутой поворот в твоей жизни.

– Моя жизнь уже столько крутых поворотов сделала, что я ничему не удивлюсь.

– Просто я знаю, что ты во всем этом деле исключительно из своих чувств к принцессе. Но не знаю, ради кого же мы шли на такие свершения – местами очень глупые, хочу заметить.

– Сам знаю. Так что изменится для меня?

– Представим тебя близким другом Анны. Не соврем вообще.

– Не надо постельные темы поднимать! – громко заявил я.

– И не будем. Это так, к слову.

– Ладно-ладно, проехали. Но ты сам говорил, что ей придется посещать Университет.

– Не придется, если тебя представят БЛИЗКИМ другом.

– Вот таких намеков я уже не понимаю, – нахмурился я. – Никаких детей. Я еще не готов.

– Да куда ж тебя занесло! Нет, вовсе не в этом дело. Суть проста: заявите о какой-нибудь свадебной подготовке. Под это дело она сможет получить официальное разрешение на пропуск занятий, вернется к ним позже. А чем вы будете заниматься, пока готовитесь…

– Ты мне скажи, сколько времени это займет?

– Такое прикрытие может официально длиться около года. Удачно, я считаю. Первое время будете обитать у тебя в поместье.

– Здесь?? – я обвел руками мрачноватую гостиную. – Это же холостяцкая берлога. Снаружи – развал. Я даже толком не знаю, что представляет собой мое поместье, есть ли с него доходы и так далее. Анна меня знает, но местных мне никак не обмануть.

– Управляющего тебе назначим. Денег на него не пожалеешь – озолотишься. Но об этом всем позже. Корни тебе здесь так или иначе придется пустить.

– Да я понимаю, что быстро разобраться не получится. Я хочу побыстрее Анну вытащить. Есть какие-нибудь задумки?

– Конечно! – бодро ответил Павел, что очень контрастировало с его внешним видом, – Ложись спать, а утром будь готов.

– Утром? – я покрутил головой в поисках часов. Далеко за полночь.

– Ты же хорошо отдохнул в больнице, правда? Мы тут работали, между прочим, – тон его постепенно становился более саркастическим.

– Сам виноват, что не сразу объяснил, как действовать, – ощерился я, но тут же миролюбиво продолжил. – Утром буду готов.

Шпион вышел. Я услышал, как он перекинулся парой слов с Эдуардом и оба они ушли прочь от дома. С одной стороны, я безумно радовался тому, что в очередной раз близок к цели. С другой, провалов было так много, что я ожидал скорее очередных проблем, чем нужного мне результата.

Вместо того, чтобы отправиться спать, я решил выяснить, что же мне принадлежит, и принялся искать документы по всему дому. Идея с управляющим была просто великолепной – в отличие от барона Максимилиана, который жил здесь до меня, я не имел ничего против людей вокруг.

Любецкое поместье, как мне подсказала немаленькая папка с документами, имело приличный размер. Оно отделялось от города широкой лесополосой и, ограниченное сложными ломаными линиями больше всего походило на квадрат вполне пристойной площади. С севера поместье ограничивалось рекой, а с юга и запада выходило на другие поместья.

Точных габаритов я не обнаружил, но оказалось, что на территории располагается не только деревушка у реки, но и еще несколько небольших населенных пунктов. Похоже, чтобы разобраться в моих владениях, действительно придется потратить кучу времени.

С трудом выкинув это из головы, я отправился спать, чтобы всего лишь через три часа меня подняли снова.

– А подольше поспать нельзя было? – возмутился я, когда вышел на улицу.

– Дольше нельзя, – отрапортовал Эд. – Время!

– Так еще пяти даже нет!

– Вот именно. Давайте, господин барон. Хорошо, что вы уже оделись.

– Я и не раздевался, – пробурчал я недовольно и направился к автомобилю. – Вы что, всю ночь не спали? – спросил я у Павла, который расположился на переднем сиденье.

– Работали, – коротко отозвался тот и до самого Владимира не проронил ни слова, но спустя пару часов молчания наконец начал объяснять: – План простой. Немного переодевания, немного огня и дело сделано.

– Анна все еще в клинике? – уточнил я.

– Да. Ее попросту некуда больше девать. Я проверил все переводы и думаю, что при таких расходах нет больше клиник, где ее могли бы содержать.

– Так ты не уверен? – вскричал я.

– Уверен, не бесись ты, – отмахнулся от меня Павел.

Эд отвез нас на территорию обширной промышленной зоны, где стояли гаражи и какие-то мелкие производства. Вывесок почти что не было, за исключением указателя об аренде на въезде в комплекс.

– За нами никто не следил, я уверен, – произнес он, заметив, как нервно осматривается Павел.

– Они могут быть дальше, чем ты думаешь.

– Параноик, – с легкой усмешкой добавил Эд.

Не ответив, Трубецкой вошел в гараж, где в свете тускловатых лампочек расположилась огромная пожарная машина. Поистине огромная – она больше походила на пятидесятиместный автобус и имела пристойную высоту метра в три с половиной. Огромный бак с водой занимал большую часть корпуса.

– Зачем это? – полюбопытствовал я.

– Мы всего лишь в километре от клиники, – начал объясняться Павел. – Сейчас переодеваемся. Примерно через тридцать минут будет сигнал о возгорании. Мы должны прибыть первыми. Заходим, проверяем, вытаскиваем Анну под предлогом эвакуации и меняем машину, – он показал на легковушку позади пожарной машины. – Затем возвращаемся втроем в твое поместье. Эд остается в городе. Вопросы?

Конечно же, тут не было никаких вопросов. Я втиснулся в костюм пожарного и влез в машину, взяв с собой шлем и толстые перчатки. Как и обещал Трубецкой, вскоре в машине раздался сигнал.

– А как же… – я хотел спросить, что тут за система, но Эд рванул с места и многотонное чудище вырвалось из гаража.

Горе тому, кто посмел бы остановить нас или помешать нам. Сколько литров топлива сжирал каждую минуту ревущий движок внутри этой махины – знали только инженеры, что спроектировали его. Мчались мы лихо – сигнал пожарной машины разгонял всех к тротуарам.

Поэтому меньше, чем через пять минут мы оказались напротив клиники. Из окна первого этажа валил густой дым.

– Шлемы! – скомандовал Павел и мы тут же выскочили наружу.

В здании уже царила паника. Дыма оказалось предостаточно. Я рванулся по знакомому коридору и пропустил бегущего вниз охранника, который вел какого-то парня в белом медицинском халате.

Двигаться было жутко неудобно: костюм оказался плотным, а ранец за спиной -слишком тяжелый. Павел шел за мной до самой двери. Более привычный к нагрузкам, он без особого труда вынес дверь, а потом размашисто вломил парню, что уже почти переодел Анну из больничного халата в повседневное платье.

Тот оказался живчиком, но Трубецкой легко наподдал ему еще разок. Я в это время приблизился к принцессе и стащил шлем:

– Это же я, – улыбнулся и схватил ее за руку. – Быстрее, пошли отсюда, мы тебя спасем.

– Я… я не пойду! – Анна вырвалась.

– Почему?

– Так, нет у нас времени на эти глупости! – Павел подскочил к нам, в руке у него был сжат баллончик: – Прощения просим, – и он прыснул ей прямо в лицо.

Анна зажмурилась, инстинктивно вдохнула, а потом осела мне прямо на руки.

– Хватай и неси ее, я захвачу вещи, – Трубецкой наподдал лежащему еще разок, а потом собрал перчатки. – Шлем, черт тебя подери! – на мою голову тут же нацепили тяжелый шлем. – И живее, живее! Мы спешим!

Едва ли не подталкивая меня в спину, Павел спешил к выходу.

Глава 9. Странная Анна

У входа в клинику собирались зеваки. Мы же быстро заскочили внутрь пожарного автомобиля. Павел швырнул в салон следом за мной небольшой, но жутко вонючий пакет размером не больше пачки листов формата А4.

– Что это было? – набросился я на Трубецкого, когда мы отъехали от клиники.

– Поговоришь с ней, когда она придет в себя. Я тоже с ней переговорю, – с ледяным спокойствием ответил шпион. – А тебе я на всякий случай еще раз напоминаю. У нас важное дело. Оно касается не только тебя и Анны. Поэтому будь добр – если я попросил поживее, то делай все так быстро, как можешь. Я не для того тебя вытащил, чтобы ты медлил. Так что оставь вопросы на потом, – закончил он, так и не дав мне открыть рта. – Просто следи, чтобы она дышала.

– Что???

– Я пошутил. Просто следи за принцессой!

Возле гаражей мы перегрузились в легковушки и направились в разные стороны:

– Был рад знакомству, Максим Леонидыч, – потряс мне руку Эд и укатил.

То же сделали и мы. Павел сел за руль, а я расположился на заднем сиденье. Анну уложили так, чтобы ее голова оказалась у меня на коленях. До самого поместья она так и не пришла в себя.

На руках я внес ее в дом, чем заслужил от Трубецкого очередное саркастическое замечание:

– Вот, отлично, уже вживаешься в роль.

Девушка начала приходить в себя, и я зашикал на шпиона, который, довольный положением дел в целом, усмехнулся и сел за круглый стол, прикрыв глаза. Я осторожно усадил Аню рядом и подставил третий стул с высокой спинкой к столу. Потом протянул руку к принцессе и плавно накрыл ее ладонь.

Пальцы дернулись, и Аня открыла глаза. Ее взгляд задержался на шпионе, на мне чуть дольше. На лице принцессы проявилась тревога, но девушка не спешила вскакивать и убегать или, что было бы более предпочтительно, бросаться ко мне в объятия. Но руку не убрала – и то радует

– Доброго здравия, Анна Алексеевна, – поприветствовал ее шпион.

– Здравствуйте, – голос ее звучал, как чужой. – И тебе привет, Максим.

– Хорошо, что ты меня помнишь, – я попытался улыбнуться, но Аня не разделяла нашей радости.

– Я все помню. Где я? Зачем вы меня похитили?

– Мы тебя не похитили, а спасли, – мне пришлось ее поправить.

– Нет-нет, – принцесса начала протестовать и тут же, словно только что поняла, что моя ладонь прикрывает ее пальцы, убрала руку со стола. – Вы не понимаете.

– Принцесса, мы все понимаем, – Трубецкой взял дело в свои руки.

– А кто вы, собственно такой?

– Третье отделение. Ваша персональная охрана. Понимаю, что звучит странно, – шпион не позволил Анне перебить его, – но, когда вы окажетесь во дворце, спросите вашего отца. Он меня знает. Это натуральным образом устранит все ваши сомнения. К тому же я помог освободить вас из горящего дома. Вы этого не помните, потому что были без сознания, но Максим вполне способен подтвердить.

– Это правда? – Анна сделала большие глаза, повернувшись ко мне. – У меня действительно есть охрана?

– Да. Павел Романович за тобой присматривает. И с его помощью нам удалось тебя вытащить.

– Не надо было меня вытаскивать, говорю вам! – с каким-то надрывом произнесла Анна. – Меня вовсе не нужно было спасать.

– Да что ты такое говоришь! – поразился я.

– Тише, Максим, позволь мне, – вступился Трубецкой. – Анна, по какой причине вы находились в клинике? Если вы так уверены, значит, вам разъяснили?

– Да, – она стала говорить медленнее и показалась мне вовсе не той принцессой, с которой познакомился месяцем ранее. – Все дело в особом заболевании.

– То есть, вас лечили от болезни?

– Лечили, – эхом повторила Анна. – Нейро… хм, не помню, простите, мне показалось, это как-то связано с мозгом. Или, быть может с нервной системой.

– У вас были раньше провалы в памяти? – Павел продолжил допрос, предельно корректно сдерживая тон, хотя я с каждым ответом все больше убеждался – кто-то явно манипулировал девушкой, ее состоянием и сознанием. И клиника была лишь очередным этапом.

– Не замечала таких, – принцесса покачала головой.

– Сколько раз мы с тобой встречались? – внезапно встрял я в их разговор, и девушка снова вздрогнула – спросил я довольно громко.

– Дважды. Ой, нет, трижды. Ты ведь заходил недавно.

– Скажи, что произошло?

– Тебе сделали укол и увели. И тому, кто с тобой был – тоже, – уверенно ответила она.

– Ты помнишь, как пользовалась машиной для перемещения?

– Максим! – воскликнул Трубецкой.

– Помню, – Анна ответила сразу же. – И еще помню профессора Подбельского.

– Продолжай, – попросил я, игнорируя жесты шпиона.

– Мы были в доме. В твоем доме. Я жила там несколько дней. Про похищение помню. Магазины и кафе, другой Владимир – это тоже помню. Еще помню… – тут она густо покраснела и я поспешил закончить ее монолог:

– Думаю, достаточно, – сказал я и ощутил, что тоже краснею.

– Все, что вы сказали, не является причиной, по которой надо лежать в клинике, – напомнил о себе шпион. – Вы же это прекрасно понимаете.

– Мое поведение было слишком…

– Вы это помните? – Трубецкой усилил напор. – Любые примеры вашего поведения, не соответствующего принятым стандартам.

– Я не могу вспомнить точно, но мне рассказывали люди....

– Эти люди достойны вашего доверия?

– Да что вы пристали! – не выдержала наконец Анна. – В чем суть всех этих вопросов?

– Суть в том, что… – я начал говорить, но шпион чувствительно пнул меня под столом и тут же замолчал, позволив ему высказаться более корректно:

– Как вашего защитника, меня беспокоят принятые меры. Мне доподлинно известно место вашего пребывания почти что в любой день вашей жизни. Такова моя работа, иначе я не смогу вас защищать от недоброжелателей. Они есть у вас и вашей семьи, вы знаете это. А вопросы мои сводятся к тому, чтобы понять, как и кто решил отправить вас на лечение? – Павел говорил спокойно и уверенно, и я видел, как принцесса тоже становится более спокойной и уже не выглядит раздраженной от обилия вопросов. – Меня не уведомили, значит указание шло не от вашей семьи. И если это так, то и вы тоже не знаете, кто несет ответственность за ваше размещение в клинике.

– Нет, доктор говорил, что моя семья приняла это решение.

– Аня, твой дядя обещал встретиться со мной на следующий же день, как мы вернули тебя во дворец. А вместо этого он выслал мне денег «за хорошую службу» и успешно игнорировал меня! – возмущенно произнес я. – Но, когда я с ним увиделся, мне даже удалось поговорить с ним.

– Как, он все еще здесь? – воскликнула Анна, – во дворце?

– У вас семейная черта – не говорить друг другу, чем вы занимаетесь? – я нахмурился. – Где он находится сейчас, я не знаю. Мы виделись в начале сентября на балу.

– Ты смог попасть… как??

– Молодежь, – миролюбиво поднял руки шпион. – Я сейчас уйду, а вы обсудите все свои личные вопросы. Но, как я вижу, Анна, вы еще не совсем пришли в себя. Попрошу вас побыть с Максимом. Он расскажет вам о своих похождениях, а я направлю сюда толкового управляющего. Кстати, едой мне тоже пришлось озаботиться. В сейфе в подвале было немного наличных – я ими воспользовался. Чему ты удивляешься, Максим? Я думал, ты уже привык к нашим штучкам из Третьего.

– Удивляюсь тому, что у меня здесь был сейф, а я о нем не знал.

Трубецкой только ухмыльнулся, протянул мне руку и крепко пожал:

– Все следующие указания передам тебе с новым управляющим.

– Я теперь как Бэтмен буду? – я не смог удержаться от комментария.

– Нет. Не знаю такого, но точно не как он. До скорого. Поправляйтесь, – он распрощался с Анной и спешно покинул мой дом.

Глава 10. Слишком правильное воспитание

Я не стал провожать Трубецкого. Он слишком давил на Анну, а мне не хотелось, чтобы девушка ассоциировала меня с его помощником. Достаточно того, что она узнала из нашего разговора.

Поэтому я подвинул стул так, чтобы сесть напротив принцессы. Потом предположил, что это тоже слишком официозно и, скрипнув досками пола, подвинулся на свое место. Девушка все это время смотрела на крышку стола и только когда я замер, вдруг спросила:

– Ты здесь живешь?

– Я.. а, да. С недавнего времени, – спохватился я, еще не привыкнув к тому, что на ближайшие месяцы этот дом станет моим постоянным обиталищем.

– Хм, – она с усилием потерла висок, наморщила лоб и посмотрела на меня так, словно хотела что-то сказать, но никак не могла подобрать слова. Я терпеливо ждал, не смея даже случайно перебить ее, пока Анна не произнесла наконец: – Значит, у тебя есть что-то из еды?

– Конечно! – я тут же вскочил. Стул зашатался и едва не грохнулся на пол, тогда как Анна не сдержала смешок. – Чего ты хочешь?

– Лучше чаю… – многозначительно произнесла она, когда я уже спешил вскипятить чайник. Пробежавшись по кухне, я заметил, что припасов после Трубецкого осталось достаточно.

– Может, кофе? – намекнул я на странности в выборе напитка.

– Кофе? – переспросила девушка, отчасти смущенно, но в большей степени недоверчиво. – Никогда его не любила.

Я решил пойти напролом и через несколько минут поставил на стол чашку с чаем напротив Анны и кофе неподалеку. Принцесса искоса поглядывала на коричнево-серую пенку.

– Знакомый запах? – с улыбкой спросил я.

– Да, но… я не могу назвать его неприятным… – девушка обняла чашку с чаем обеими ладонями, но не отпила ни глотка. – И даже как будто что-то помню.

– Когда мы с тобой встретились в первый раз, – начал я, – когда ты оказалась у меня дома, первое, что я приготовил тебе и профессору Подбельскому – это кофе. И ты с удовольствием пила его. Во второй раз, неделю спустя, ты отказалась.

– Пока что все путано, – она подняла на меня глаза, и я с облегчением заметил, что не вижу больше в ней никакой отчужденности. – Я вижу, что ты не обманываешь меня. Тем более, мне кажется, что я действительно когда-то пробовала.

– Но ты же помнишь, что мы сделали ЭТО, – достаточно толсто намекнул я. – Не отнекивайся, ты покраснела, я видел.

– Покраснела, да, – принцесса старалась держаться серьезной, но улыбка играла на ее губах, исчезая лишь на доли секунды. – Это я помню слишком хорошо.

– Так что же с тобой случилось, Ань? Что за чертовщина происходит вокруг тебя? Нет, я не заставляю тебя вспоминать все прямо сейчас, – поспешил добавить я, чтобы не напугать девушку активными расспросами. – Прежде всего, тебе надо отдохнуть. Успокоиться. Не знаю, что с тобой делали в клинике, но здесь ты в безопасности.

– Надеюсь, – она наконец-то сделала глоток горячего чая, – не скажу, что в клинике было плохо. Были процедуры и добрые доктора. Но я скучаю по семье.

– Естественно! – тут же подхватил я. – Я думаю, что ты с ними увидишься. И не слишком долго ждать осталось. А ты их видела в тот день, когда дядя привез тебя?

– Только матушку, а потом… смутно помню, что было потом.

– Потом тебя и увезли. Кто-то должен знать причину. Но я не вижу ни одной, чтобы держать тебя в лечебнице, – добавил я пару утешающих штрихов.

– Спасибо, – Аня позволила себе улыбнуться чуть шире. – Но расскажи о себе. Я помню, что ты из другого мира. Что ты спас меня из горящего здания. Помню, что происходило в поместье у дяди, – тут она призадумалась. – Скажи, ты шпион?

– Вы определенно все сговорились, – настал мой через смеяться. – И считать меня шпионом. Нет, нет, нет. И еще раз нет, – тут мне пришло в голову, что я слишком активно отнекиваюсь, но я все равно продолжил. – Я все равно не шпион.

– А я уж подумала, что вы разыграли, как у древних греков, классическую обманку. Знаешь, когда один отвлекает на себя внимание, а второй в этой время действует.

– Прости, этого я не знаю, не изучал древнюю культуру. Я не шпион, правда. Я вот уже почти двадцать лет, как живу во Владимире. Я учился в нашем областном университете. Заочно, правда. Ты спрашивала, что это такое, и…

– Я помню. Это я помню, – твердо произнесла Аня.

– И работал. Поэтому никак шпионом быть не мог. А здесь, ох, стоит ли тебе рассказывать, – вздохнул я.

– Рассказывай. Мне очень интересно, – сказала девушка и добавила себе чай.

Раньше я и не задумывался над тем, сколько всего произошло с того момента, как я отправил Анну во дворец. Столько событий за какие-то пару недель. А начал я по порядку, но не стал очернять дядю, который откупился от меня несколькими пачками ассигнаций. Рассказал, как ждал звонка и как имперский секретариат меня нагло игнорировал.

Потом, несмотря на увещевания профессора, отправился к Дитеру, тому самому немцу-ростовщику, что помог мне с первыми документами. Рассказ о графе Апраксине, первом должнике, я постарался сократить, но все равно не смог избежать упоминания об Элен или Алене, как она сама себя называла вне сцены.

Я опасался, что принцесса будет ревновать, но она лишь спокойно уточнила, не было ли чего-то большего между нами. И я, в этот раз ни капли не покраснев, твердо ответил «нет».

За разговором постепенно был опустошен чайник, да и еда на столе тоже подошла к концу. Мне пришлось прерваться на некоторое время, но Аня не желала пауз и проследовала за мной на кухню, где я рассказывал о том, как мы разбирались с графом.

– Эти приключения очень увлекательны, чрезвычайно. Я так понимаю, что ты помог ростовщику вернуть долг? – уточнила девушка.

– С лихвой, – ответил я, орудуя ножом на разделочной доске.

– Но ты ничего не сказал до сих пор об этом доме.

– Это очень печальная история. Иногда я продолжаю винить себя в случившемся.

Отнекаться от полноценного рассказа не вышло. Девушка во всех подробностях расспросила меня о том, что случилось. Скрывать что-то было глупо.

– Я не вижу ничего, за что стоит себя корить, – неожиданно для меня произнесла Аня. – Ты с ним договорился, и он дал свое согласие. К тому же он жил один. Если бы он был против, то не стал бы давать тебе уроки верховой езды. Или тренировать бою на саблях. Но он погиб. По своей вине. Не ты спугнул его лошадь, не ты вливал в него алкоголь. Максим, – она подвинулась чуть ближе, настолько, что я ощутил тепло, исходящее от нее, – я вижу, ты многое сделал. И наверняка что-то из твоих деяний люди могут счесть противозаконным и постыдным. Но в смерти прежнего барона ты не должен винить себя.

Она пальцами нашла мою ладонь и слегка сжала ее, а я ощутил дрожь от ее прикосновения, от того, что все самое страшное оказалось позади.

– Я помогу, – Аня отпустила меня и подхватила пару тарелок, уставив их на стол в гостиной.

Еще несколько секунд я стоял, как истукан, и только когда девушка позвала меня, вышел из кухни. После я закончил повествование тем, как нам удалось пробраться на бал, но вместо разочарования я сразу перешел к финалу и быстро закруглил рассказ, не забыв упомянуть и собственное спасение.

– Длинная история, – закончил я.

– Обычно это говорят в начале.

– Только если не хотят говорить, – усмехнулся я.

Аню словно держали на диете в клинике. Она медленно, но охотно ела, при этом с каждым часом становилась все более естественной.

– И ты не утаил от меня ни одной детали? – слегка прищурилась она.

– Нет.

– Тогда скажи. У тебя есть титул. У тебя деньги, которые ты легко можешь перевести в золото и с помощью того же Павла Трубецкого отправить их к себе домой. Извини, мог бы. Сожалею, что ты лишился своего старого дома. Но ты мог бы жить припеваючи. И все же вернулся. Мог бы отказать Эдуарду.

– На что ты намекаешь? – недоверчиво спросил я.

– Неподалеку от тетушки, которая сейчас гостит – все равно что живет – в одной из германских провинций, жило пристойное семейство, – начала Аня. – Я нарочно издалека, сейчас ты все поймешь. Это семейство было и богатым, и многолюдным. Кто-то из их родственников увлекся местной политикой, другие владели производствами – словом, успешная и богатая семья.

– Пока я не очень понимаю, к чему ты ведешь.

– Сейчас-сейчас. Мне тогда было лет пятнадцать. Самое время подыскать партию, будущего супруга. Опору и защитника, – выразительно произнесла она, как мне показалось, с слишком большой долей иронии. – В лице Ларса. Красивое имя, отличная семья. Мои родители были довольны. Мы с ним виделись дважды, – красноречиво дополнила она, – а потом он написал, что ему неохота ездить так далеко.

– Да он о… – вырвалось у меня.

– Может быть, – продолжала Аня, как ни в чем не бывало, – но суть не в этом. Между тем, как мне его описали и представили, сильного, умного и благородного, и тем, кем он оказался в итоге – лежала пропасть. И я не жалела, что он так написал, – она немного помолчала. – Но в связи с этой историей я хочу спросить тебя прямо: почему ты не вернулся к прежней жизни, получив деньги?

– Ты знаешь, что все это я затеял не ради денег, – ответил я, стараясь вникнуть в сложность ее истории. – А ради тебя.

– Почему? – сразу же спросила Аня.

– Потому что я не мог оставить тебя одну.

– Так я же была не одна. Я была во дворце, и ты не знал, что со мной что-то случилось. В чем же дело?

– А может я чувствовал, что с тобой что-то не так! Или влюбился, – внезапно добавил я, чтобы не тянуть с признанием.

– Правда? – девушка посерьезнела. – Извини, вырвалось. Верю, причем охотно. Твой рассказ о всем, на что ты пошел, да и то, что я сама видела в поместье у дяди – это сильно. Действительно.

– Сейчас ты должна сказать «но» и добавить что-нибудь, что остудит мой пыл, – пошутил я. – Потому что мои попытки тебя спасти столько раз срывались, что я уже не верю в хорошее.

– Максим, я рассказала тебе историю про Ларса для того, чтобы показать, насколько сильно ты отличаешься от него. В лучшую сторону. Мне кажется, что мой телохранитель, который столько лет скрывался, но защищал меня, еще преподнесет нам несколько сюрпризов, но в тебе я уверена полностью. И я рада, что сейчас нахожусь здесь, а не в клинике.

Я даже глаза прикрыл, настолько сильное облегчение я испытал после ее слов.

– Но сейчас, – Аня посмотрела на часы: мои рассказы заняли непристойно много времени и за окном солнце уже клонилось к закату, – я была бы не прочь выспаться. Только в своей кровати. Надеюсь, это возможно?

– То есть, одна? – а вот и первый ушат холодной воды.

– Не пойми меня неправильно, Максим. Я все помню, что было между нами, но сейчас не время. У меня, должно быть, слишком правильное воспитание, – она сильно покраснела и схватила меня за руку.

– Да-да, я понимаю, – ответил я.

И я действительно понимал. Мы прошли через многое. Можно было броситься друг другу в объятия, высказать признание, как сделал я, но на Ане еще утром был больничный халат. Глупо лезть к человеку вот так.

Принцесса встала и приблизилась ко мне, а я неловко встал, не в силах оторваться от чарующего взгляда карих глаз. Она наклонила голову и, не закрывая глаз, поцеловала.

– Спасибо, что спас меня. Снова, – и она мило улыбнулась после этого.

Ради этой улыбки я был готов на многое. Или даже на все.

Глава 11. Управляющий

Долгожданная встреча с Анной придала мне сил, несмотря на то что ответов на вопросы я толком не получил. Скорее их стало только больше. Кто за всем этим стоит – пусть разбирается Павел.

И все же я не ощущал, что моя роль в этом деле сыграна окончательно. Предстояло дождаться управляющего, разобраться с поместьем – наверняка проблемным. И только потом идти дальше.

К счастью, управляющий не заставил себя ждать и прибыл следующим утром. Как полагается, ровно в десять часов, чтобы дать «благородным господам» выспаться.

– Доброго утра, благородный господин барон! – елейно поприветствовал меня новый управляющий, с порога кланяясь мне в ноги. От этого сводило челюсть и хотелось минимум отойти подальше. – Я – Василий Иванович Лавочкин.

Выглядел управляющий вполне себе типично: пиджак и жилет темно-бордового цвета, слега потасканные, черные брюки и выпачканные в осенней грязи высокие ботинки. Светлые волосы были разделены ровным пробором на две аккуратно вылизанных части. Явно молодился, хотя глубокие морщины на лице выдавали его возраст. Он выпрямился, одернул пиджак и, шмыгнув носом, глянул на меня:

– Готов приступить к работе немедленно.

– Здорово, – только и смог выдавить из себя я. – Максим.

– Я знаю, знаю, – еще больше разулыбался он. – Может, пройдем, осмотрим ваши, так сказать, владения?

– Хм, – сперва я замялся, но поскольку Анна отсыпалась, можно было спокойно потратить время и на управляющего. – Можно, идем.

– Сразу видно, – Василий Иванович, – давно здесь сильной руки не было. И не одно поколение похоже, – он хмыкнул. – Запустение-то какое! Идемте-идемте.

Мы отошли подальше от дома, а управляющий задавал вопросы о поместье. Скучные, но толковые. Сколько земли, сколько леса. Мне почему-то показалось, что я попал в школьную программу по литературе. В Чехова. Или Тургенева. Или Островского на худой конец.

И хотя я часто отвечал невпопад, Василий Иванович с какой-то советской фамилией Лавочкин лишь удовлетворенно кивал. На вид он мне показался дельным. К тому же возраст и внешний вид, если выкинуть его елейный тон, располагали к себе.

– Сразу же хочу отрекомендоваться, чтобы у вас, Максим, не осталось во мне никаких сомнений. Мне доводилось работать до вас в трех поместьях управляющим. В том числе у сами Орловых!

– Ага, – ответил я, потому что знать не знал ни о каких Орловых. Может, и слышал – в рамках учебника по истории. Но не более. – Очень рад, что с вашими рекомендациями все в полном порядке. Так что вы думаете, мы сможем придать этому поместью пристойный вид?

– Все зависит от того, что господин барон считает пристойным, – тут же склонился управляющий.

– Перестаньте, Василь Иваныч, – поморщился я. – Не нужно этого всего. Давайте без поклонов. Попроще.

– Ой, замечательно, – он и вовсе разулыбался. – Я тоже люблю, когда все свои, без всяческих формальностей. Так куда проще общаться. Я вот знаю, что у вас есть деревни.

– Может вы объясните мне, что я могу получить с них? Или как-то использовать?

– Совсем не знаете ничего, да? – с легкой улыбкой, вежливо спросил управляющий. – Сперва я думаю надо составить полный список всего, что у вас имеется, всего имущества и земель, а потом уже будем, исходя из этого, пытаться реализовать какие-нибудь прожекты! Думаю, что вас это вполне устроит. К тому же, у вас наверняка есть стартовый капитал?

– Имеется, – ответил я без подробностей.

– Что же, – мы как раз вышли к прибрежной деревеньке, которая располагалась ниже по склону. Еще дальше уже виднелась речка. – Это как раз одна из ваших деревушек?

– Я так понимаю, что формально моя – только земля?

– Можно и так сказать, – продолжал улыбаться управляющий.

– Так, минутку, – я остановился сам и потянулся остановить бодро зашагавшего вперед Василия Ивановича, но тот через несколько метров встал сам. – Здесь я бы хотел больше конкретики. Мы пока не уточнили, сколько и чего у меня есть, но мы знаем, что есть земля, лес и несколько деревень. Вы же заявили о себе, как об опытном управляющем, поэтому скажите мне сразу – что я могу получить с деревни? Или ничего?

Управляющий несколько изменился в лице, потом дернул плечами, а углы его рта опустились вниз. С виноватым видом он подошел ко мне ближе и негромко сказал:

– Вот, молодежь, все вы так. Вам бы сразу денег. Так не бывает. А старика обижаете.

– Да что вы, – я даже удивился такой перемене, – я не хотел вас обижать. Просто…

– Будет вам, – он поджал губы и посмотрел в сторону деревни. Люди, что стояли поближе, подняли головы, а я махнул им рукой. Те с небольшой заминкой махнули в ответ. Точно, прежний хозяин вряд ли был вежлив с ними. – Одну сторону посмотрели, давайте другую. А то и сыро здесь как-то.

Управляющий поежился. На его лицо вернулось прежнее выражение, а я порадовался тому, что он не остался на меня обижен. И надо же, назвать себя стариком! Да он старше сорока пяти не выглядел ни с одной стороны.

Он больше не задавал вопросов, но меня разбирал интерес и теперь вопросами своего управляющего принялся заваливать я. Поскольку тему ресурсов мы временно закрыли, я переключился на дом. Цены, варианты, сроки – все это Василий Иванович уклончиво сводил к «обстоятельствам». Я не выдержал:

– Послушайте, да какие тут могут быть обстоятельства?

– А вот какие: живет себе молодой барон один, а потом заводит пассию. Детишки и прочее. Надо перестраиваться. У вас сейчас возраст как раз подходит к этому делу.

– Даже если так, что с того?

– Вот опять вы за свое, Максим. Ладно. У вас ведь есть подруга? Невеста? Девушка на примете.

– Есть, – ответил я. – Не невеста, но подруга.

– Планируете ее перевезти сюда? – допытывался Лавочкин.

– Да почему бы и нет… Мне кажется, вы куда-то не туда клоните, – меня разобрали сомнения, но потом я решил, что он же все равно будет в доме и увидит Анну. Да и Павел в курсе происходящего. – Впрочем, да, я понимаю ваши вопросы. Думаю, вам лучше посоветоваться не только со мной.

– Другое дело!

Нет, я не был наивным. Но для большего реализма, особенно если история с Анной станет публичным достоянием, надо работать над деталями. А что может быть лучше, чем поместье? Поэтому я решил довериться управляющему и рассказать ему правду:

– Извините, что сразу не сказал вам всей правды, просто она…

– Так ваша мадам здесь? – управляющий аж руки потер. – Тогда, как только она проснется, непременно надо будет с ней поговорить.

– Да-да, хорошо, – согласился я. – Думаю, сейчас нам стоит дойти до южных границ, а потом посмотреть, где участок граничит с соседями, потому что…

И тут я заметил, что иду один, а управляющего рядом нет.

– Разве вы не идете, Василий Иваныч? – обернулся я.

– Даже скучно с тобой стало, барон, – управляющий еще раз шмыгнул носом. Он стоял позади меня метрах в трех, сжимая в руке прямое лезвие длиной с локоть. – Настолько скучно, что даже жалко мне тебя. Хотел в спину, но, чтобы ты, так ничего и не узнав…

Мне хватило этих слов, чтобы понять – в очередной раз меня попытаются убить. И дал деру в сторону дома. Ноги скользили по листве и хвое, местами я попадал в грязь, но все равно бежал так быстро, как мог.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.