Наталья Белоненко
#ВКвадрате, или Третий – не лишний…

«Просто иногда мы смотрим детективы и триллеры, не намереваясь становится преступниками, жертвами или палачами. Просто человек так устроен: у нас есть потребность испытывать, и иногда хотябы «теоретически» принимать себе опыт, нами не прожитый, и нам – недоступный. Однако в чем-то обогащающий нас даже таким опосредованным образом восприятия. Ей не жалко было поделиться своим – не обратить в «свою веру», а задать вопросы своими утверждениями, на которые люди сами себе дадут, вероятно, отрицательный ответ,

и успокоятся тем самым. Как Назар сделал с Женей когда-то. Как пишут некоторые авторы, типа Паланика… Прививки от «вирусов» в сознании… >>

Tiga & Zinterius – Sunglasses At Night.mp3

Часть 1. Перевалочный пункт. Или начало конца… (Пролог)

* Или?

Терминатор (OST) Brad Fiedel – piano version.mp3

Дверь интригующе щелкнула и двинулась навстречу, впуская в ее 15-летнюю психотерапевтическую практику с недавно обновленным кабинетом – успокаивающе-желтоватыми обоями и свеженькими «кожаными» мраморно-коричневыми креслами #заДорого – новую историю. Новую задачу. Новую разагадку.

Правда, взглянув на пунктуального визитера, прикрывающего за собой выверенную временными рамками приватность, она вздохнула от предсказуемости: опыт подсказывал ей, что такие красивые выхолощенные безупречные люди…

чаще всего приходят с тотально надуманными проблемами. Скорее – от скуки. Или – в дань традиции, в комплексе стандартных мер «слежу за собой». И для специалиста, стремящегося помогать, это превращается в бесконечную рутину выискивания несуществующих поводов и жалоб про «чересчур тяжелые бриллианты».

Да, никакой интриги. Слишком уж благополучен: небрежно ухожен, свободен в движениях – лишен сразу заметных «звоночков»: зажимов или «перегибов» в манерах. Он мгновенно освоил пространство и заявился полной достоинства покорностью – так в сотрудничестве или спорте предоставляют право первого хода, зная свое право на следующий. Фора – признак мастерства. Ни растерянности, ни сомнений, ни тревог. Внимательный, осмысленный, сосредоточенный, интеллигентный. Образцовый.

Это был парень на вид лет 25-29, словно уже живьем отредактированный в фото-фильтрах. Модная отрощенная серо-русая челка с выбритыми висками, уложенная!, бородка прямиком из барбершопа, волосок-к волоску. Идеально ровный загар, утверждающие скулы, глаза цвета девственного неба, даже черты – словно только что «подстриженные и уложенные» в модном салоне. Подбородок, линия «глянцевых» губ и профиля – притягательные и настойчиво требующие фотокадра.

Лицо – как капитал. И ловко подобранная лаконичная композиция одежды прекрасно на нем сидит, дополняя, но не отвлекая. От главного – от него самого. Это, конечно, особый дар – придавать люксовости всему, с чем соприкасаешься. Четко разграничивая очевидными невидимостями. От парня веяло легкой, как дорогой парфюм, самоуверенной стабильностью, ненавязчивой успешностью и вседозволяющей свежестью, аккуратно приправленными ювелирной блестящей скромностью. Сошел бы за классического «мажора», но во всей этой композиции нашлось место даже прилежности, почти одухотворенности «серебряного века»! Всё в нем было правильно и в нужных «пропорциях».

И этот обескураживающий человек настойчиво просил срочной помощи и платил(??) за то, чтоб поговорить о личном?

Она жестом пригласила его располагаться, не в силах оторваться от изучения. В профессиональных целях, разумеется, она ему в мамы годится. Же. Этика. Наше Ффсе.

Он не торопясь устроился поудобней, поднял на нее спокойный, плавящий голубизной деловитый взгляд с искоркой доверчивости, и она поймала отчужденность – не как настроение, а как черту характера.

Простой, но не простой. Обманчивый. Кажется таким зрелым, располагающим, милым, статичным, усыпляя любую бдительность, совершенно растворяя любые социальные формулы – материальные, статусные, возрастные. Настроений. Намерений. Субординаций. В нем плещется неотразимое мужское начало в первичных гендерных признаках – такое, дозревающее: бородка, манерка… Брутальность, разбавленная пленительной юностью. Коктейль с высоким градусом.

Коллекционер?

Едва не забывшись, она заглянула в свои записи, предоставленные помощницей, и чуть не выдала удивления: он?? Евгений Смирнов? Его 15-летнего ей однажды уже передавали на ведение, было это лет 6-7 назад. Но того закрытого, чуть обманчиво-надменного интеллигентного красивого и одновременно незаметного «кукольного» мальчика из прекрасной семьи не узнать в этом великолепном породистом мужчине. Хотя…

Но дааа, небритость знатно корректирует ему возраст! Да и вообще всего целиком.

Кстати, тогда проблема взросления, видимо, рассосалась сама собой: парень давно не консультировался, и при записи сообщил, что сеанс – первичен.

Что там было? Он жаловался на «замороженность», из которой не может вырваться.

– Знакомы, верно? Работали уже. – обрывает она сама себя в мыслях, включаясь.

– Да, помню. – кивает он, внимательный и чуть настороженный, почти незаметно. Его пафосное богемное прошло-вековое «Чеховское» благородство ещё слегка сбивает с толку.

– На «ты» или на «Вы»?

– На ваше усмотрение.

– Итак, что Вас привело? – по деловому вступает она, пробуя сссчитать с посетителя, в каком формате он готов выстраивать взаимодействие. Если честно, пока не слишком верилось, что он – вообще заговорит. Такие умеют заполнять собой пространство даже молча… И знают это.

Но он откликнулся. Поставленным голосом Советского диктора. И такой же отфильтрованной речью – неспешно, без суеты.

– Я недавно расстался с девушкой… – буднично и чуть пресно начал он…

…и её опять кольнула профессиональная обреченность: как предсказуемо – раненое самолюбие или уколотая совесть красавчика! Слииишком обыденно. Для такой-то картинки…

–…и теперь пытаюсь разобраться в своей ориентации. – преподнес подарочек гость – так деловито, словно рассказывает о насморке…

– О! – мгновенно совладала с собой она, почти благодарная за такой крутой поворот: ему можно простить все, что угодно, кроме банальности! – и если не секрет, какого ответа Вы ждете от меня сегодня?

– М?

– Чего Вам хочется сегодня больше? Опровергнуть Ваши догадки, или подтвердить?

.«Или просто сыграть на чьих-то эмоциях?»

…прямолинейно – поймала она, – слишком…

Но он, за секунду справившись с прямотой, с крепкой осознанностью откликнулся на предельную откровенность.

– Думаю, мне нужна правда. – доверчиво вздохнул он.

«Правда? Или заданное направление?» – начала догадываться она…

– И… какая правда Вам ближе? – Да, интересно! Ты ждешь отрешения от неудобных вариантов, или пришел за разрешением?

Она решила дожимать. Ну не натурализмом же, простите, проверять!

– Если б я знал, не пришел бы. Не покупал бы ответов, если б мог получить их сам, и даром. – пожимает плечами он, и нечаянно выдает истинный возраст. Славный мальчик. Но знатно «отутюженный».

– Хорошо. И… откуда такие идеи? Как давно? И почему Вы пришли с этим – именно сейчас?

– Сейчас… потому что я вышел из серьезных отношений длиной в несколько лет.

– С девушкой?

– Да.

– Иии?

– И… уже какое-то время… не сближаюсь ни с кем. Можно сказать, что и не хочу…

– Эти отношения были ценным ресурсом для Вас? – попробовала нащупать опору сочувствием она, ища очевидностей. Но он брезгливо мотнул головой:

– Скорее – зоной комфорта. Иногда мне кажется, что эти отношения были для меня страховкой. От каких-то иных проявлений. Это сложно объяснить: меня полностью устраивает секс с девушками.

– Но?

– …прикипаю я – к парням.

– Как это?

– Они – центр и фокус моей жизни.

Интересно – подумалось ей. Кто-то – центр, а не… сам…

– Иными словами…

– Кажется, я их люблю.

– В чем это проявляется?

– Вкладываюсь, стремлюсь к ним, вдохновляюсь. Мотивируют. Во всем с ними есть Смысл.

«…прогулочка от «я» – к «ним», потом к нейтральности. Будто взятая на себя ответственность за решения «утекает» – к опоре на других, и теряется в неопределенности.

– А с девушками??

– Это… обычно. – осторожно пожал плечами он.

– А парни – по-особенному?

«Ориентация ли это?»

– Уютно.

«И ценно, да?

Ну хорошо. Зайдем с другого «боку»:

– Вероятно… – аккуратный баланс, – у Вас есть некий… такой опыт? Или просто теоретические подозрения?

– Ну… я танцую, помимо прочего, не совсем мужские направления. И… – он подготовился сказать это – Пару лет назад я целовался с парнем. Однажды.

– Понравилось? – бесцеремонно уточнила она. Беспечно, максимально нейтрально.

Он не среагировал на провокацию – задумался. И она увидела, на сколько он настроен сам все это «разгрести». Разобрать, а не просто разворошить. В нем не было смятения. Он искренне прислушивался к себе. Не по-возрасту вдумчивый юный «профессор».

– Это… по-другому. Не знаю. Меня это не оттолкнуло. Озадачило, но не показалось противным, понимаете?

«…один раз, да?» – напомнила она себе.

– И кто был этот человек?

– Это был мой друг. И коллега.

– Ты его часто вспоминаешь?

– Да он и сейчас рядом. Мы вместе работаем. Он был моим наставником. Стал близким другом.

– Так. Но поцеловались лишь однажды и давно? Угу, ясно. И… что было дальше? Ты испугался и… – она чуть-было не обронила «включил заднюю»… Привет, этика!

– Это не я, это он. Застопил.

«Отверг? Не похоже… Ни боли, ни злости – не «ой-кнуло»… Только интерес к вероятностям! Скорей, субъект дал ему время на раздумье? Ведь здесь – констатация неопределенности, где нет ни обид, ни облегчений. Но нет и неутоленной жажды.

А связь – есть! Оставленная вариативность подпитывает ее, хотя вряд ли остро нуждается в достижении данного стремления…»

– …Сказал тогда, что «дальше – двигаться не готов». Хотя не скрывает, что имеет и такой тоже богатый опыт.

«Вот с чьей ориентации надо начинать?» – мелькнуло у нее, и тут-же нашло продолжение:

– Кстати, и у него, и у меня тогда были подруги.

«Нет, вопрос не снят…

…а начал-то – с него… Определяющая фигура событий… И былых, и… не только? Ох, не об ориентации тут речь. Пока это говорится так, от тебя мало что зависит, мальчик… И от твоих предпочтений. А есть ли они вообще? Сформированы?»

– Но точно не из-за них стопорнули… Не из-за подруг, или прочих отношений. Думаю, на самом деле они были тогда ни в счет, дело было в нас самих.

…звучало как будто «они никогда не в счет»…

– У него много девушек всегда было, а я тогда не на столько еще завяз в этих отношениях.

«завяз» – отметила она про себя…

– …Ну а теперь они как противовес, как страховка – закончились.

– Он и сам еще не определился? – вернула к определяющей фигуре специалист.

– Не, он как-раз-таки определился, у него в жизни все ясно. Просто эта его ясность спокойно свелась к неограниченности. В любви, как в творчестве. К полной свободе.

«Ага. Угу.» – отметила галочкой она.

– Ему – можно. Вы его просто не знаете…

«…Ни подражания, ни осуждения. Но… какая преданность наряду с… сепарацией¹ Точнее, попытками…»

– Ты не полностью разделяешь его взгляды? – …«при такой-то привязке»…

– Мы немного разные. Это нормально. И не мешает нам быть вместе. По жизни.

– Он увлекает тебя. Ментально. – кивнула она, – Он? Точно? Или его выборы? Может, сама его неограниченность?

«Может, просто жажда свободы влечет тебя. К нему.»

– Он. – следует твердый преданный ответ, – Что бы и как бы он ни выбирал, он остается собой. Он – словно иная реальность.

«Интересный друг…»

– Но он не пошел в свою «неограниченность» с тобой?

Тот пожал плечами, вдумываясь, и пока не находя никаких ответов.

– Его слова тогда ранили тебя? – копнула глубже она. Не ей был нужен этот ответ.

– Нет. Как ни странно, я понял, что сам к такому не готов.

«ну может, друг – действительно ДРУГ². И действительно знает тебя?» – подумалось ей невольно, вне всяких расстановок симпатий или одобрений.

– Ну, то есть, наверное, всем нужно было «переварить» случившееся, определиться, а не так сразу… В аффекте.

« угу… Где любовь с ее порывами, а где решения…

…«профессор»…– удостоверяющее кивнула она. – сначала все взвесит, изучит, и всякий эксперимент опередит и обложит теоретической основой. Обдумает, что должен почувствовать….

Предусмотрительность – это хорошо, конечно… Иногда. Но! Спонтанность как первичный признак здоровой личности – здесь изрядно скована, заторможена, хоть и аккуратно подменена внешней поверхностной свободой манер и суждений, обширным арсеналом социально одобряемых приемов и внутренним хрупким равновесием…

в опоре на чужой опыт! Приобретение личного опыта – затруднено. Проще говоря, хронический наблюдатель со склонностью к подражанию. И к зависимости от социума.

Взрослость очень развита, да, экспресс-методом, но на «оперативном», бытовом уровне, на эмоциональном – зашкаливет до блокировок… Но вот на «базовом», фундаментальном… Индивидуальном…

Итак, та самая оторванность от жизни 6-летней давности – никуда не делась? Просто дополнилась? Особо преданной дружбой? Ага…

И друг… предоставил пространство и все права на эти «решения в рамках эмоций», видя и поощряя эти частные особенности?… «дал порулить, и усадил у окошка»? Воспитание от наставника?

Вообще-то психосексуальное становление происходит на примере семьи. И не в возрасте за 20. Если только… друзья не «усыновили»…

Если только не сильно упущен момент…

Запись в блокноте: «СЕПАРАЦИЯ». Знак вопроса.

«И где же здесь – родители? В этой сложной конструкции? Хрупка подчиненная фигура отца? Утрачена фигура матери?»

– Ну и как? Переварил?

– Не успел. Само собой закрутилось с Валей. – замялся он.

– Как выраженное собственное желание? Или избегание рисков? Или как удобная социально одобряемая форма отношений? Или как убежище от социально неодобряемой?

Заметка: «Здравомыслие и взвешенность в приоритете, но шаблон нормы – не стабилен»… Отношения – эксперимент из чужого опыта, но в таком скрытом психологическом пубертате – шаг в полную темноту?

– Не знаю, все вместе.

– А как на счет друга? Который все это время был рядом. Со своей свободой? Тянуло?

– Да нет… Как-то там у нас всё само сошло на «нет». Забыли-проехали.

«…И совсем не заметно потери»…

– И как ты потом – часто вспоминал это?

– Вспоминал, но не часто. Скорей в качестве странной тайны, со шлейфом неопределенности и с некоторым недоумением, типа «что это было?». Гнал от себя эту побочную подробность. Сначала я был очарован своими нормальными отношениями.

«…И опять не слишком заметно потери. Просто хронология событий.»…

– Они разрушились не из-за…

– Него? Нет, он тут ни при чем. И не вмешивался, и не отвлекал. И я о нем тайком не думал, всего хватало.

– А твой сегодняшний запрос?

– Эта мысль стала тревожить меня только после чувства освобождения от девушки. А до того мы дружили, сотрудничали, у каждого была своя жизнь. Тут мы с Валей сами не разобрались. Хотя… я до сих пор не понял, почему она меня стала так нервировать? Дело в ней, или во мне самом?

– Или, может, в этом что-то кроется? По-ту-стороннее… Не послужило ли причиной твоего разрыва – влечение к новому? Своему полу? Или к противоположному? Может, кто еще?

– Не расчищал ли я пространство для нового опыта? Хз. Мне все-же кажется, что просто завязывал со старым.

«а вот это – тонко!»

– Не знаю. Честно. Вроде, нет. – мучительно задумался он, стараясь отловить в себе истину. – Я довольно верный человек, не «ходок». И выйдя из отношений не кинулся во все тяжкие, хотя мог. Сегодняшние мои возможности – позволяют…

«Это дааа, что ни говори. Но как спокойно он принимает это! Будто лишь инструмент, а не личный капитал».

– Хотя у меня и с девушками опыта не много, сказать по-правде. Но вряд ли я намеревался что-то наверстывать, скорее – отдохнуть.

«Утомляло соответствовать? Чему?»

– …Найти себя.

– О чем ты? – подхватила она.

– Не знаю, почувствовать себя целым. Узнать самого себя лучше.

– ??

– Девушку устраивало полное растворение друг в друге. Слияние. Одинаковость. Мыслей, планов, настроений…

«…покладистость, послушность…» – уловила она.

– И ты охотно шел в это… – кивнула она, припомнив.

– Да. – покаялся он. – Но сначала ее власть не была так заметна.

– Мог ли ты направиться искать противоположное – в противоположном?

«конкретно, или абстрактно»…

– Вы на счет парней? Хз. – мотнул головой он, пробиваясь в собственных загустевших мыслях, – прям вступать… В связи?

«ага, в поисках свободы»…

–Прям вступать? Такие вариации я никогда и с девушками-то не практиковал. – заметил он, нахмурившись.

«Итого: Женщины = душность капкана, западня, затмевающая все, а в парнях – поиск свободы, но шаблонов… Себя, но в примерах…»

– То есть я правильно понимаю, другого гомосексуального опыта у тебя не было? И ты не испытываешь настойчивой потребности в такой сексуальной форме?

– Нет. Вроде. Но как личности, как притягательные объекты – меня увлекают парни.

– Многие?

– Бывает.

– Часто?

– Не очень. Но бывает. С девушками такого почти не было, чтоб прям завораживали. Они всегда на меня западают, это как само собой разумеющееся. С ними все очень просто. И в них нет чего-то такого… Что зажигает. Все эмоции.

«Они – как будто чужие, не твои… да?»

– А кто больше всех, или дольше всех зажигал твои эмоции?

– Ну он… же.

– Тот же друг?

– Ну да. Назар.

– Почему? Чем? Чем он цепляет?

Взгляд визитера затуманился:

– Он – немного инопланетянин. Творческий. Харизматичный. Он направил меня в правильное русло по жизни. Подарил нечто, что я сейчас считаю своей главной страстью.

– И что же есть твоя главная страсть?

Парень выдохнул почти огнем, задрав подбородок. Он владел собой безукоризненно, и вдруг – эмоция! Как мираж в пустыне.

Ему не пришлось раздумывать над ответом. Этому ответу в сопровождение нашлась полуулыбка удовлетворения.

– Сцена. Движение, кураж. Действие и действо. Свет. Море глаз. И ощущение, что ты – все можешь.

– И дистанции, да?

– Ну да.

Мимолетно так…

– Знаете, без нее я бы… пропал.

– Без девушки?

– Без сцены!

– Пропал?

– Отморозился бы так, что ничего б от меня живого не осталось. Она – мое жизненное пространство. Люди творят, чтоб выразить свои чувства, свою боль, страсть, выразить себя. А я

–…в поисках каких-нибудь эмоций. – догадалась она. – Сцена – более весомое пространство для тебя, чем сама реальность?

«Чем сама жизнь?».

А ведь да, его образцовая уверенность в себе – хорошо наработанный навык Артиста. Роль, или скорей даже – амплуа. Ровно как и возраст +5. Истина просвечивает изредка 25-м кадром, едва улавливается. Как помеха, брачок на «пленке».

Она вспомнила. В 15 этот парень поступил к ним с нервным срывом на почве странного комплекса отличника. Он говорил, что его будто не существует, он словно спит и никак не может проснуться, что ничего не чувствует. И этот срыв чуть не привел его на учет в милиции: начались неоправданные вспышки агрессии, разбитые стекла, которые он объяснял как «я должен был сделать… что-нибудь…».

У него проявился явный протест. Он называл свою жизнь «кукольным домиком». Но на одном из последних приемов он вдруг воодушевленно рассказывал, как в его еще почти детском танцевальном коллективе появились новые тренеры – молодые разбитные парни. Провинциальные, но очень прогрессивные. Об одном из них, о Назаре, он рассказывал половину последнего сеанса. А потом пропал. На почти 7 лет.

Неужто…

Какие странные бывают формы у любви…

– Но… разве не родители отдали тебя танцевать? Совсем рано.

Он мотнул головой.

– Отдали, забрали… – потух послушностью он, отрешенный от прав на себя, и пояснил: – Тогда они посчитали, что в приоритете – техническое образование, и начали отодвигать мое увлечение, чтоб не отнимало много внимания. О профессии танцовщика речи не шло, годы моей работы приравнивались к просто саморазвитию. Если б я ни встретил ребят, я бы был уже… Точно не тем, кто сейчас.

Звучало, как «никем».

– А потом появился тот, кто вручил тебе новое пространство. Новую свободу.

…«в которой секс – лишь часть от общего…»

– Нового меня!

…«многогранно!» – подумала она, – «вот тебе и само-деятельность»…

– А поцелуй был… просто касанием? Типа случайно?

– Нееее, долго, по взрослому. С языком. Осознанно. Меня прям провело через путь… ощущений… – признался он.

Но вот только… это было именно аналитикой, а не смакованием воспоминаний.

Но он – точно дал ощущения. Каких не давали другие…

Sunny Contemplation feat. Foulo (Original Mix) – Distant Fragment.mp3

– Хм. А какой он? Опиши…

– Ну он… Он старше меня на 5 лет. Он… очень понимающий жизнь… разумный и сумасшедший…

«Отличное сочетание. – усмехнулась она, – Авторитет, это понятно.»

– А внешность?

«Момент истины. Либо тут будет сексуальное влечение, либо…»

Красавец флегматично и чуть философски пожал плечами.

– Креатив в каждом жесте. Осветленные волосы, пирсинги в носу и в брови, худощав. Картавит. Но это почему-то не отнимает у него весомости слова и человеческой привлекательности, скорее – наоборот. Татуировки везде. Девочки просто с ума сходят от его татух. – благословляюще усмехнулся он…

Она не раз видела, как описывают объекты физического желания… Как угодно, только не так. Буднично. Ни поиска образа внутренним взглядом, ни смущенного хихикания, ни даже потирания ладошек… Так, перечисление фактов и примет. Может это – признаки его ослабленной формы чувствительности? Или все-таки…

«Кстати, физическую привлекательность он оценил через девушек. Знаково однако.»

– Он привлекателен? Красив?

– Ну… в нем что-то есть… Определенно… – совсем не заметно определенности! – У него такая внешность, которая, знаете, из нейтральной легко превращается в ангельскую, или демоническую. Детскую…

«Артист, это понятно. Талантливый, ок».

Он поискал еще описаний и деталей в ответ на её выжидательность…

– Когда ему кто-то не нравится, он называет его «Фенхель»!

Оба усмехнулись. Но она не упустила своей задачи.

– В нем много женственности?

– Он не выглядит и не ведет себя «девочкой». Он скорее… не знаю, инопланетянин. Вне нашей реальности. Вне наших рамок.

– У него сильно замечаются гомосексуальные наклонности? Привычки?

– Ну… бродят слухи, и сам он таких экспериментов не отрицает, хотя я лично – не свидетель. Но наслышан. Хотя если Назар чего-то не отрицает, это вообще ничего ещё не утверждает.

– А сам как думаешь?

– Ну… Он странный. Но хз, что это может доказывать. Он – такой, без пола и возраста, но одевается и ведет он себя как… парень. Ему идет унисекс и розовый цвет, но у него было ооочень много женщин. Я это точно знаю. В миллионы раз больше чем у меня.

– Прям так точно знаешь. Часто говорили с ним об этом?

«Да, интересно…»

– Ну… Они обсуждали при мне не раз.

– Они? – уже не в первый раз…

– Он и его лучший друг.

– Друг?

– Друг. Этот – просто друг! Это точно. – вписался за истину он, – Они – только трындят. Про это. Всё время. Это вне всяких сомнений! Я б знал.

«О! Еще один интересный друг»…

– И вообще, не только поэтому знаю… про него и девушек. Первый вообще мой раз, когда я видел, как это бывает… ну с девчонками… и не в порно на видео – это как раз был Назар с подружкой. Но я случайно увидел! Тогда же, лет в 15, в зале.

«Про случайно – соврал, паршивец. Ну да ладно…»

– И что ты тогда сделал? Когда это увидел?

– На сколько помню, тогда Назар с Саней позвали меня потусить у них на квартире. Это был еще только один из первых таких разов, много лет назад. Тогда это было для меня еще событием. Так-то я совсем домашний тепличный тогда был. И в тот вечер я первый раз в жизни всю ночь целовался с какой-то девчонкой, даже имени которой не знаю… До сих пор.

– От смятения чувств?

– Скорее – от любопытства. Как оно вообще?

Она мысленно пожимала плечами. Куда не ткнешь – ничего…

– Назар и Саня…

– Очень близкие друзья. И мои.

«Интересно: объединяет их, себя ставит за скобки. Но близко. Конкуренции не заметно. Хотя казалось бы, если речь идет о такой нежной привязанности…».

– Они из «понаехов», – продолжал он, – с другого конца страны. Цепкие, талантливые, пробивные. Постарше меня, мне стоило многих усилий, чтоб влиться в их «банду», в их семью. Они не просто с одного города, или, там, соседи – у них мамы подруги, чуть ли не вместе рожали. Тоже вместе танцевали. И день рождения у парней – чуть ли не в один день. Один класс в школе, один двор. Один детский танцевальный коллектив. Вместе приехали в столицу, один вуз, одна проф.команда. Одни цели, один круг. Много персональных проектов, но лучшее, что они делают – делают вместе. Я даже какое-то время…

– нервничал?

«ревновал!»

Он отряхнулся, фыркнув отрицанием.

– Саня отдельный «кадр» – это он меня втащил в их тандем. Назар – он такой… Прохладный, себе на уме. К нему так просто не подступишься. Он – «Ментор», недосягаем… А вот Саня – это вечный двигатель! С ними я впервые в жизни напился, подрался, понял как кадрить девчонок. Но Саня – в нем ни грамма гендерных… вопросов. Он и не знает про ту нашу историю.

– А если б узнал?

– Даже не хочу об этом думать. Он ооочень далек от таких экспериментов. Он просто классный, как брат.

…«брат, которого нет…» – подумалось ей, – пока второй – явный «родитель». Которых слишком много…

Опекуны…

– Однажды… еще в самом начале нашей истории… – продолжал он взахлеб, – ко мне однажды пристали пьяные отморозки после припозднившегося баттла на другом конце города. В пустом дворе возле одного творческого подвала. Я – тепличный мальчик, после 11 всегда дома, выпускник музыкалки. Прилежный вид. Такой себе, танцы танцую. Лицей технический, все дела. И тут после выступления ночью вышел один в темноту, и на меня одного – люди с костетами. Стою и думаю: сейчас меня будут бить. Стою и жду. Мысли – как капающая вода, отдающая эхом в тишине. И ожидание – как ждешь чего-то нового, интересного. События! Один, которому я не понравился со своей интеллигентной физиономией, он на меня бычит, а у меня внутри – ничего. Сумрак.

Она заметила – как разительно начал меняться сленг. Словно через него заговорил совсем другой человек. Другого вида и воспитания, другого содержания и другой «начинки». Подселение, да и только!

– …И тут чувствую, как меня хватают за шиворот, и оттаскивают назад, вылетает вперед Сашка – нос-к-носу этому, и орет: Это нааааш пацан!!!! Знаете, этот звериный оскал. И тут меня словно водой холодной окатили: и страх появился, и адреналин. Коктейль такой непередаваемый из ощущений. Я – невидимка в школе, биоробот на программе, насквозь прошитый правильностью – я же всегда… такого искал. Эти парни дали мне всё. Это.

И тут она вспомнила. Давным-давно парень так подробно и красочно рассказывал про это: онемение внутри. На фоне сытой безоблачной эталонной жизни идеального мальчика из жилого комплекса бизнес-класса и физико-математического лицея.

– Сашка – брутал?

– Сашка? Шпана, гопота и уличный пижон. – тепло усмехается тот в ответ, – А еще приколист, очаровашка для девочек.

– А Назар?

– Он… странный. Но это нормально. Для него. Своеобразный. И очень концептуальный. В творчестве, работе, да и вообще. Задумчивый, ментальный, но вокруг него творится История, будто сама собой. Иногда кажется, что он – какой-то… избранный. Как будто Небо Слышит. Не знаю как это объяснить.

«Небом меченный? Такая мощная идеализация? На грани сакральной?»

– А в чем его странность?

– Ну… Его отец разбился за полгода до его рождения. Всегда, когда я лечу с ними к ним домой, через пол-планеты, Сашка мне: Завтра мы как обычно, с Никитой – на кладбище.

– С кем?

– А, да, кстати, у него это – второе имя. Ну которое – привычное. Но первое – что от рождения – тоже проскакивает.

«Альтер-эго?»

– В общем, приезжаем – сначала вместе идем. Потом его одного оставляем. Он каждый раз приносит горсть бейджей на лентах: победитель баттлов, судья фестивалей… Участник проектов… И вешает их на мрамор. Мы молча ждем в машине, пока он насидится перед памятником, будто у него там какая-то особая связь. Свой разговор. Наверное, это все с этим связано… Ну, что в нем есть эта странная уязвимость и притягательность, и оттенки гениальности – возможно из-за вот этой вот его… не знаю… трещины в его сознании. Он очень чувствительный и чуткий человек. К людям, к Миру. Хотя иногда кажется – другим, холодным. Но ему редко удается кого-то обмануть, что он – посредственность. Люди в нем всегда видят… что-то. Он – всегда «цепляет».

– Так у него – имя и «кличка?». Псевдоним?

– Скорее – 2 имени. Полноправных. Это давно уже! Просто родное в сочетании с фамилией ему не нравится, и он создал другое, и всех приучил к нему так обращаться. И наполнил его, как он это умеет. Новым содержанием. Под ним часто регистрируется по работе, это у него и как творческий никнейм. Но и по жизни некоторым второе его имя – родней, чем первое.

– А тебе?

– Когда как. Смотря где и в каком окружении. Ну в нем по-любому несколько людей соседствует.

– И что это за разные люди?

– Один – Назар – концептуальщик. Стильный, успешный, востребованный. РешАла. Он лбом и талантом своим стены пробивает и тащит в эту брешь за собой – всех своих людей. Профессионал.

«Так, второе, замену – на первое место поставил…»

– Второй – ну… просто парень. Со своими тараканами. Такой какой-то… Родной. Простой. Ранимый, иногда не уверенный. Интуит. Он – в своем Астрале.

«Искореняемая личность? Признанная слабой, и побежденная? Или убранная со сцен?»

– И с кем ты целовался.

– Не знаю… С Назаром. Наверное. Тогда под этим именем его больше знал.

Ок. Ясно.

– А друзья знают, где ты сейчас?

– Ну… разумеется. – вопрос даже поставил его в тупик…

Почему-то она и не сомневалась.

– И… с чем?

– Частично…

– ?

– Думают, я переживаю разрыв.

Интересно, он сам верил, что они поверили в это? Но иногда всем удобно поддерживать благовидный предлог.

– Что говорят на этот счет?

– Отговаривают от получения «ценного опыта» от профессионалок. – мягко вырулил парень.

«Отговаривают.

Ну и идеи…

Впрочем, ничего удивительного.»

– Ты называешь ребят своей семьей.

– Это так. Мы за эти годы вместе совершали переезды и ремонты классов, колесили по стране и спали на полу. Мы вместе через многое прошли, многое придумали и воплотили, многое достигли и испытали, и они во многом сделали меня тем, кто я есть. И, если честно… Отсутствие в моей жизни этих парней сказалось бы на мне гораздо больше, чем отсутствие в ней… например, Вали…

…или родителей. – додумала она.

Итак, его парни: он знает, кто он с ними, но не знает, кто он без них? Нет другой опоры? Ни внутри сформированной, ни извне?

– Но ведь у тебя есть и семья по крови? А не по духу?

– Да. Мама, папа.

– Братья, сестры?

– Нет.

– Почему? Ты не хотел братика или сестричку?

Она вспомнила его семью. И то, что знала тогда, раньше. Вообще, и от него. Они и сами тоже охотно шли в консультации, им нечего было скрывать. Образцовые…

Интееееерсно, как он оценит все это – теперь?

– Ну просто… Родители – они влюбились друг в друга подростками, и на всю жизнь. Они у меня – как сказочные герои – диснеевская любовь.

«…и говорит он о них – словно б о вымышленных героях.

Теперь. Тогда в первый раз – он еще пытался вклиниться в эту мембрану…»

– Они все еще вместе?

– Ну конечно. Куда они друг от друга? Денутся.

Она так и думала.

– А что же с братиками-сестричками? Почему они по любви не создали большую семью?

– Ну они… такие… – она заметила, «у меня» – не прозвучало… Уже знакомое «за скобками» из сегодняшней беседы… – они друг для друга…

«Все так. То же самое проскакивало и 7 лет назад. Только в чуть более «воспаленной» форме. Улеглось, значит. Подменилось».

– 3й – лишний? – обнаглела она в лоб.

– А Вы – провокатор. Я – взрослый мальчик, надеюсь, это заметно.

«без «УЖЕ» – обошелся.»

– У них все хорошо, я рад за них. Правда. – моментально заледенел он. – наверное так и должно быть в жизни – когда двое – всегда друг для друга. У меня так – уже не получилось.

– Ты пытался? – кинула сомнение она.

– Ждете, что скажу, что старался и облажался? – невесело усмехнулся он, – что переоценил свои силы и возможности? Может, и так.

«… Или изначально обречен на отторжение непонятых идиллий?» – дополняла она себе.

– А может, это у них там – своя аномалия. Их право. А у меня – свои.

«О, как заговорил. Философ, принятие на полную мощность… Зато мы ластимся к друзьям, да? Как бродячий щенок. В поисках эмоциональной близости… И физического принятия.»

Холодность к женскому полу, недостаток мужского начала…

Да уж, странная девиация для максимально благополучной семьи: ни ласки матери, ни выраженной роли отца… Ребенку, рожденному в любви. В любви на столько прочной, что непроницаемой.

Кстати, она видела их – всегда вместе, вдвоем. Стройная экзальтированная деловитая блондинка без возраста, и модный стильный брутал – этакий Дэвид Бэкхем шатеном – часы, очки, бородка… Нарядные как на первом свидании – пожизненный конфетно-букетный период! Красивые, приятные, интеллигентные люди. Очень ухоженные и устроенные. Барби и Кен. Облицованная отчужденность, когда никто больше и не нужен. Никто… У них – своя сказка. И правда, странные формы бывают у любви.

А ему – всегда приходилось подождать и понадеяться на внимание, в очереди за этими двумя друг к другу. Взрослый, да? И всегда был?

Мальчик и тогда был предоставлен сам себе, и немного – нянькой родителям.

А потом нашел свою «стаю». Подхватило течением, и понесло. Благо, что хоть, похоже, хорошим течением…

Хотя… как знать?

Разве он в состоянии объективно оценивать их? Разве мы способны быть до конца объективны к своим создателям?

– Все понятно.

– А мне – все еще нет. – освоился он.

Но она знала, что нельзя копать без запроса. Когда-нибудь они еще непременно встретятся, профессиональное чутье не обманывает. А пока:

Ну ок, для закрепления:

– Небольшой блиц на закуску…

– Давайте.

– Первое эротическое переживание?

– Лет в 5 я показывал девочке писюн. Она мне тоже что-то пыталась показать, но я не понял что там интересного. Ничего же нету… – шкодно пожал плечами гость… – Но девочке я нравился!

Невольная усмешка импульсом пробежала меж собеседниками…

– Первый поцелуй?

– Девочка на меня налетала во втором, кажется, классе. Я сопротивлялся, но со временем – сдался…

Ну же…

– Первая фантазия?

– Хз… Орнелла Мутти из «Укрощения строптивого». Бабушка этот фильм очень любила.

– Сюжет самого запоминающегося фильма для взрослых?

– Ххах! Назар со своей подружкой зажигают в нашем опустевшем вечернем танцзале! У нее были отличные ноги, а белье…

– Собственный первый опыт?

– Валя. Бывшая почти гражданская жена. Начиналось все ооочень красиво.

Нет, ну хоть что-то где-то??

– Финал. Блиц-блиц. Представь пенис.

– Ок…

– Чей представил?

– Ну… свой…

«Ну все. Свободен…»

– Я сдаюсь. Диагноз надо? – немного даже развеселившись, она прониклась симпатией к этому фактурному рекламному образцу. Он отвечал ей тем же, все уже сам для себя успев понять.

– Обязательно. – ослепительно улыбался подопечный…

– Вот как хочешь, не вижу выраженных сексуальных девиаций. Вижу прогрессирующую форму самовлюбленности, не без этого. Такой диагноз устроит?

Впрочем, еще она распознала изрядную подверженность влиянию. Но говорить не стала – это «отдельная история». А может, перерастет. Не глупый ведь. Да и какие его годы.

Хотя?… Но только это – другая работа. А он – больше не придет. Не завтра.

А если б он спросил рекомендаций, она б посоветовала… а скорее – пожелала бы ему… сложных задач. С таким-то потенциалом…

* * *

* * Или…

На выходе его довольного и просветлевшего подхватил на машине неожиданно встревоженный Сашка. И рассказал, что случилось буквально только что. Почему он – вдруг один, и куда им срочно надо к Никитке.

Нечто такое, что они вроде как знали, догадывались, но готовы совершенно не были. А уж как – он-то сам?

Что-то такое, что мгновенно обесценило и обнулило все его, Женины исповеди. Вместе с работой специалистов – мозгоправов.

Нечто действительно важное. Они помчались вслед – чтоб быть рядом.

Теперь никто из них не вздумал бы тревожиться за себя. Теперь их беспокоило кое-что поважнее: состояние друга.

И здоровье еще одного человека. По имени Логинов Кирилл Андреевич.

Как по-новому зазвучало теперь это имя.

* * * Вот и все.

Той же ночью Женя с друзьями сидел на балконе, прям на полу на старом матраце, непривычно растрепанный, неряшливо обмотанный в плед, хоть всё ещё всё такой-же фотогеничный в профиль со своим живописным подбородком, как советское черно-белое фото «в 3 четверти».

и задумчиво смотрел на звездное прозрачное небо.

Думал, как странно жизнь высвечивает одно и то же – по разному. И как все способно меняться в одночасье. Даже отношение к вроде бы понятному, оборачивая задавая одно и то же по-новому… Как жизнь задает вопросы, подкидывает задачки, а потом – ответы.

– О чем задумался, Златик? – прикурил рядом Назар. Хотя это Жене, наоборот, в пору было задавать этот вопрос – ему.

Прозвище "Злат" появилось у Женьки, когда он лет в 16-17 пошёл участвовать командой с учителями в каком то соревновании, но внезапно стал вместе с тем победителем в личном зачёте. Опытные друзья, уступившие ему, но и не помышлявшие соревноваться между собой, неуязвимые в самооценках и уже изрядно принявшие мальца в «своиии», восприняли это на ура, без тени задетой гордости. Искренне радовались его медальке, далекие от ревностных дележек, и с гордостью почти родительской пару раз обронили растерянному и смущенному, почти виноватому в своей бесподобности – утешительное "наш Златик". Так и приклеилось, как символ сохранения части целого "сплава' – тандема. Женя – звучало для него как-то куцо, Евгений в простонародье – чересчур пафосно. К тому же Назар спокойно делил себя на 2 полноценных имени. А в раннюю пору Женя снимал со старшего друга творческие приемчики. Ну, давно…

Женино прозвище, выросшее до порой полноценного приколюшного " Злат", именем так и не не стало, да и до никнейма или творческого псевдонима толком не доросло, так и оставшись кличкой для близкого круга. Но довольно бережно-уважительной, символизирующей ценность этой части группы без тени сравнений.

Так что теперь человек с всегда строгим, официальным, почти академичным серо-русым обликом и типажом охотно откликался на солнечно-золотистые обобщения. Которые никак не конфликтовали с его сдержанно-минималистичной «хай-тек»-природной, и, хоть и припрятанной за достоинством и пафосом, скромностью и простотой. Он просто привык и не вникал. И знал, что в этом обращении друзей не было ни тени глумливости или издевки, просто – своё. Своя гравитация.

Иногда Злат" звучало как "Слад", и какие бы сахарные оттенки в этом ни улавливали посторонние, но для своих это звучало больше знаком качества человека в работе и любом участии. Про то, что у человека – все слаженно, ладится и в ладу. Его почти эзотерическая способность попадать в любой контекст и добавлять «завершенности, последнего штриха» всему, замечалась невооруженным взглядом, делая его всегда уместным дополнением, склеивающим самые смелые идеи. Любой степени неожиданности или разобщенности.

Саша же, оставшийся со своим паспортным именем наедине, нисколько не переживал. Ему – хватало. В Саше было столько Саши, что никак не раздробить на фрагменты.

– Да так. Смотрю в небо… – ответил младший… братик.

– Вдруг там кто-то живет? – ухмыльнулся тут же подоспевший куражный прагматик и циник Сашка. Он в растянутой майке-«алкоголичке» поверх выбивающейся из-под нее к шее «шерсти», небрежно облокотился на распахнутое окно, и кивнул вверх: – Хочешь с ними познакомиться?

Женя задумался… И с присущей ему серьезностью и обстоятельностью покачал головой.

– Не спросонья.

Парни вдруг взорвались общим хоровым хохотом – снимающим всякую усталость – таким, каким встречали все странные ситуации, в которые попадали регулярно. Так Женя нечаянно подвел итог этому дню и нежданно-долгожданным новостям. Он всегда чувствовал себя здесь – семьей, но как сейчас – еще никогда прежде. Посвященный…

* * *

– Ты – такой спокойный… – почти восторженно и чуть тревожно вглядывался Женя в друга тогда, силясь понять, что тот чувствует. Разгадать эту философскую безмятежность.

– Старается не переживать. По пустякам. – как всегда пришел на подмогу «стена» – Саня.

– Думаешь, пустяки? – нахмурился Женя, как обычно ничего не утверждая.

– Пустяки или не пустяки – решит только время. И нам откроет. Когда нужно. – успокоил всех тот, кого пытались успокоить все.

* * * * И еще

А неделей позже они подали заявку на кастинг. Очередной. Все втроем. На этот раз. В конкурс едино-личностей. 3в1, как единый организм.

Все, кто знали Назара Товина и Сашу Левицкого с профессиональной точки зрения, знали их как ребят дерзких, концептуально стильных,

и весьма раскрученных: они умели засвечиваться на всех площадках, куда только могут стремиться прогрессивные перформеры. Но главным козырем их узнаваемости были, конечно, залеты на телек. В своей сфере каждый из них индивидуально участвовал в большинстве проектов большинства телеканалов и порознь и вместе, и уже почти считали это направление – исчерпанным, но…

Но тут Женя, доросший наконец до своего медийного рывка в пучину узнаваемости и жёсткой востребованности, захандрил на почве преследования, организованного брошенной подружкой, а Назар – понял, что новость, которая выглядит бесспорным «приобретением» и прибавлением – не оставит ему былого и былых, по крайней мере в прежней форме… Он уже за давностью лет почти не считал это потерей, но тут было от чего с головой зарыться в новый интенсив. Так пускай будет – профессиональный.

Ну а Саша? А Саша почувствовал новый приступ желания нового вызова!… Или потребности сбежать от своей устроенности. Пока она не слопала его, или не отпугнула. Совсем… Отдохнуть от хорошего. А его друзья и их общие дела – были тем самым нескончаемым приключением, в котором ему всегда удавалось спрятаться от своих сомнений, когда это самое «хорошее», что так манило, и было завоевано таким трудом, вдруг теряло свою ошеломляющую ценность…

Этот проект не был похож на прежние: планировалось не просто танцевальное или театральное шоу, или соревнование, а некое создание музыкального спектакля – трансформера. Набирались не просто танцоры, а персонажи, имеющие отношение к созданию театрализованных художественных, стилистических, хореографических, музыкальных форм и инициации новых жанров.

У них такие эксперименты в арсенале имелись. Один из их «старых» инфернальных тематических номеров – условно «без костюмов, без лиц» – станцованный на камеру, практически одними шеями и кистями на площадке полтора на полтора метра, случайно, с подачи их «ручного» оператора победил на престижном европейском фестивале современного искусства, не ограниченном, кстати, формами искусства. То есть не на танцевальном а на обобщенном и неожиданно масштабном! На столько серьезной работой казалась мимолетная выдумка про пару растяп-«инопланетяшек» с намеком на кукловода под странную «наркоманскую» музычку. На столько она трогала самые абстрактные уголки воображения. Почему так вышло – никто не мог объяснить – магия момента, катарсис, но черные костюмы, круглые очки и шапочки, и минимализированная мимика – так подчеркнули сюрреализм, что номер, увидевши случайно, начинали непроизвольно комментировать вслух «синхронным переводом» даже далекие от искусства люди. Уводило. Все трое не были обделены неким актерским шармом помимо богатого арсенала профессиональных скиллов.

Эти «трое-из-ларца» – «Одинаковыми с лица» не были. Напротив, умело играли на синхроне в контрасте индивидуальностей. Выглядели ровесниками. Всегда! В любом моменте – «важными-заслуженными на пороге зрелости» ли, или ребятней – не важно. Синхрон. (…изация). И каждый странным образом умел казаться лидером в своем аспекте, как бы ни распределились роли. Они как-то странным образом уравнивали и дополняли, а где-то – и сглаживали друг друга.

Но до сих пор это сотрудничество друзей оставалось неформальным – ни контрактов, ни даже устных договоренностей о структуре команды не фигурировало: каждый был сам за себя, пускай и в прочном тандеме. Со своими частными проектами. Кто где преподавал или участвовал дополнительно, кто – в моделинге, кто – эпизодически в кино, кто в театральной режиссуре. Команда была скорей интуитивной, чем осязаемой, пускай и небезызвестной.

Их общая заявка на кастинг нового проекта была воспринята уже почти как новый анекдот: ребята примелькались во всех возможных составах и вариациях, и здесь – тоже. Да, каждый был известен личными проектами, в различных визуальных и медийных областях, но и общий проект засветили неоднократно. Зато они были тремя яркими персонажами с историей, обреченными на успех, очень сработанными. Их общему появлению, не смотря на море сарказма, организаторы были по-правде-говоря рады. Приняли «как своих».

И тут стало понятно, что чтобы снова войти «в ту-же НЕ воду», придется прежде всего обнулить былые заслуги,

и слиться в новую форму персонажа. 3-голавого дракона, который что б ни говорил по отдельности, но двигается всегда в одну сторону. На практике это означало обнулить даже свои засвеченные брэнд-имена. По крайней мере 2, чтоб уровнять их с 3м достойным.

В поисках своего брэнда парни давным давно начали складывать буквы. Своих имён. Чтоб где-то подспудно оставаясь собой, сохраняя себя, стать и новой формой, презентацией столь желаемой зрителем Сказки. Героями Мифов и легенд, на создание которых вполне способны.

Так для начала ребята сложили каждый себе псевдонимы с оглядкой на паспорт. И обозначились ими теперь не только на соревнованиях, но и в личных соцсетях. Вскоре эти никнеймы знали вс и в широком медиапространстве:

Видоизмененное и спаянное Серебристое звенящие «NazarTevin» – смягченное беглостью, с ударениями на 1й и 1й слог – звучало как персонаж компьютерной игры или утопической футуристической кино-реальности. Одетый в скафандр, непременно, с холодным иррациональным оттенком странно остриженных волос. Так лидеру удалось исключить из медиапространства первое имя, чуть изменить фамилию, и стать аватаром самого себя – как ему всегда и хотелось. Вне возраста, географии, вне реальности. И нет больше никакого Никиты Валерьевича Товина, есть яркая модификация

Другое нехитрое сокращение имени с фамилией дало поистине эпичное «Sa-Lev». Так-же с ударением вначале, оно – напротив, отдавало чем-то средневековым, рыцарским. Монументальным, как крепость, что будто б маячила за ним в дымке горизонта… И самодостаточным, хоть и хотелось добавить тут-же: "из клана бешеных псов" с каштаново-рыжей гривой (пускай и только челки)… Так жёсткий лишь внешне Александр Витальевич Левицкий пошел похожим с другом путем, но с совершенно иным результатом.

Подумаешь, изменение или сокращение.

Но на этом эксперименты с арифметикой букв не закончились.

Еще недавно совсем застенчивый и приватный «3й» – взял модифицированное прозвище, данное первыми, и скромно дополнил его своими инициалами. Альтер+максимальное сокращение. Так Евгений Юрьевич Смирнов превратился в «Слад*с», обманчивый в звонкости звучания – «Злат/Слад». Итог: «Slad.eS» – с нечитающейся, на американский манер "е" – кратко и емко, облегченно, модно-стильно-молодежно, под таким лейблом продавать можно что угодно, желательно с фитнес-уклоном. Ник звучал нейтрально, как его сероватый, будто чуть мелированный оттенок стрижки,

и уверенно, как связующая нить времён и точка актуальности, в центре и в фокусе. Или мимимишно, если ненароком прочитать потерянную букву – Сладис.

Как 3 времени, 3 крайности и противоположности. 3 краски, каждая из которых на своем месте и в своей роли. И при этом в созвучии, то есть в циклической гармонии взаимодополнения.

Игры, в которые играют люди…

Осталось все это соединить. И предложить на пробу.

«Na-Sa-Je». На-Са-Жж зазвучало очень по-французски, но вскоре всё усвоили, как произнести по-русски. В этом читалась и незатейливая честность, ведь соединены просто начала имен, но тут же – мелькала и смесь жанров, и даже немного – тактильное обещание. Нечто большее за простотой.

Ребята будто знали, как легко будет подхвачен общий ник. Как легко они станут для всех – Насаджи, Насажики.

Правда, некоторые на проекте знали их как Комбо – «Пьеро», «Тотошка» и «Незнайка», как вскоре их в одной из сценических версий узнают многие.

Вскоре они с блеском проскочили эфир-кастинг, не оставив по себе вопросов – драматургию с их взятием в состав участников пришлось даже несколько форсировать и накручивать искусственно. Еще пару недель подготовки, и масштабные Non-Stop-съемки. Несколько соревновательных этапов. То, к чему всегда приходишь с долей прагматизма, с мыслями о личном бренде и коммерческой выгоде, о прибавке к узнаваемости с обязательным практичным фитбеком,

потом незаметно вовлекаешься как в захватывающую игру, авантюру, и далее – просто горишь, отдавая море сил и нервов, как будто все – по-настоящему.

Поняв, что готовы морально и физически к подвигам и взлетам на любые высоты, ребята на недельку разъехались предварительно отдохнуть кто куда. Назар отправился помедитировать в Индию. Чтоб принять и отпустить – все то, что жизнь ему вручает и забирает. Саша – с любимой Дашей в Париж – напомнить друг другу о романтике, слегка потускевшей за 3 года совместной жизни, а Женя… сдал билет на одного в Хорватию, и впаял слегка потерявшей голову и внезапно остервеневшей Вале, переставшей узнавать своего послушного тихого покладистого малыша, судебный запрет на приближение к нему. По другому он так и не смог объяснить ей, что это – не нелепая ссора на почве логичного после 3х лет отношений начала совместной жизни и сопутствующего кризисы, который надо срочно преодолевать, а окончательное решение, полностью себе обоснованное, в которое не надо вовлекать прекрасно принявших его когда-то своих родителей и друзей а так же его родителей, педагогов и двоюродных бабушек.

* * * * *…немножко…

Полина Гагарина – Смотри.mp3

На съемки в первый день парни приехали знатно просветленными:

Назар – примирившийся со своей новой участью и связанной с этим странной развязкой отношений, которые не мог развязать уже много лет,

Женя— смирившийся с тем, что он теперь «подлец» (дословно), зато вырвавшийся из неволи, лишь сейчас осознавая то, что не осознавал 3 года,

а Саша – вдруг после романтичнейшего путешествия внезапно порвавший с любовью всей своей жизни. Без всяких сомнений. Сказал «догорело»

* * * * * *…множко.

Полина Гагарина – Спектакль окончен

А, да, еще Женя после почти удавшейся попытки решил отказаться от идеи попробовать профессиональную шлюху. Знающие пообещали ему, что телепроект-соревнование – тр@#нет его крепче…

Отряхнувшись от каждый своих застарелых душевных метаний, на пороге очередного совместного приключения, заряженные на испытание и новизну, они встретились, обменялись новостями, и по-мушкетерски, хоть пока и без Дартаньяна, решили направить свои высвободившиеся ресурсы и всю сосредоточенность всецело в предстоящую работу…

И понеслоооось…

Полина Гагарина – Драмы больше нет

Часть 2. Кувырком. Или Конец начала…

Глава 1. Оп

* Служебный нероман

Он отложил телефон.

Сообщение прочел, но оставил неотвеченным. Это не должно его больше трогать. Хватит. Он – вышел из «игры».

У него – другие заботы.

Полным ходом шла подготовка к предпоследнему шоу. Финальная часть «марафона на выживание» длиной в 2 месяца. Назар в люююютом бордово-сиреневом рэтро-фраке в густых крупных блестках на голое тело носился по скудно подсвеченной сцене. Хореограф всего-что-только-можно, вникающий в «продакшн» своих и чужих, и соооовсем чужих номеров с неистовостью мистического фавна, он только что вернулся от доктора – третью неделю беспокоила подвернутая лодыжка. Зато продюсеры разрешили ему засветить в эфире разукрашенную (пожизненно) грудь. И он даже не думал, кому это должно было ой-кнуть – там, в её широкоформатном тв,

…В который он никогда не заглядывал живьем рядом.

Правда, уже не думал. Как это бывало раньше. О произведении впечатления, елейных словах ностальгических отсылках. Ему подобных оценок и тут в реальном времени хватало…

Мирослава Кочева – Выключи свет (Голос #10).mp3

Работа подхватила, и просто несла его в хаотичном потоке «сделать красиво». Идея ради идеи. Так, чтоб и через 3 года вспоминали… Как он тут уже делал прежде… Рядом, хрупкая, но исполненная прицельной пристальности, ровно с той же целью в тени кулис стояла Tanya Sheyker – наставница, постановщица, исполнительница – начальник и коллега, и судья в одном лице, а так же – старая добрая знакомая. Танечка.

Tiga & Zinterius – Sunglasses At Night.mp3

Сейчас в полумраке она была похожа на ту самую «девушку бонда» из стааарого музыкального клипа этой электронной группы, что в анфас и профиль несвоим голосом декламировала манифест-песню в красном свете фонаря. Нежная и деловитая, чья прелесть нивелировала всю жесть окружающего мира, звучащего будто б из её уст, а на её фоне, в искаженном дерзким цветом полумраке, происходили События – тайны темных теней. Будто она взирала на все снисходительно и строго как повелительница этого сюра.

Но только дальше по сюжету стихия захватывала её саму неоновыми красками. Как пленницу.

Старая добрая знакомая, она давно в пределах досягаемости пары шагов и слов. Но именно здесь, сейчас, на расстоянии, её хотелось назвать привычным псевдонимом – Трэя, несмотря на то, как далеко сейчас они оба находились от своего идеалистического кадра – от сказок, в которых они – сами рассказчики.

И все равно в ней всегда остается немного этого, несмотря ни на что, ни на какие панибратства коллег: небожительница, упавшая с Олимпа. Растерявшая суперсилу, но не сломленная. И не простая, какой бы ни казалась.

Суперсилу сейчас растерял и её немного сникший гордый взгляд королевской особы, и голос, превращающий тебя (ну или не тебя) в кролика.

…Или в нерадивого ученика. В его конкретном случае – в отличника.

Ее голос под стать её движениям – неспешный, доходчивый, укачивающий, сосредотачивающий, замешивающий в себе приятные концентрации прозрачного алкогольного коктейля с оттенками вкусов и цветов, одновременно убаюкивает и проникает. В тебя, в суть, в настроения. В дело на результат. В нем – умелость и мастерство, замаскированные подростковой капризностью. И лишь редко как сейчас – доверчивостью. Помощникам.

А энергетика – как у того неоново-зеленого женского мини-силуэта в строгом костюме с хвостом из того-же видео про «солнечные очки в ночи», и изысканными балетными движениями. Когда-то именно этот клип по тв разбередил в нем еще ребенком желание танцевать. Быть частью этого мира, и найти Её. И режиссировать, играя со свето-тенями и оттенками. Повлек в мир танцев и иллюзий.

И вот он здесь.

А она – там. Или не она…

Но за кадром всё немного прозаичней. И все меньше интриги, или неизвестности.

Бойкая Сочинка Татьяна Бессонова еще несовершеннолетней балеринкой лет 20 назад уехала по приглашению в Европу, танцевала в Берлинском Оперном и одновременно смело снималась в шифоне для глянцевых журналов и весомых брендов, балансируя на грани несовместимого. Вскоре родила сына от очень неизвестного очень випа, вернулась танцевать, и через пару лет вышла замуж за Швейцарского чиновника. Не дожидаясь театральной пенсии, создала свой балет, выйдя в сама-себе-Примы собственного блестящего мирка, и много лет уверенно и со вкусом наращивала авторитет смелой постановщицы, покоряя конкурсы и проекты, оставляя за собой шлейф поистине волшебницы. Где-то накануне 10-летнего свадебного юбилея сбежала от пафосного благоверного – с богемным художником лет на 10 младше её, и чуть не вышла за него замуж в прямом эфире на багамских островах. Но фамилию как бренд оставила от первого брака. Ей нравилось отсылка к смешиванию смелых ингредиентов. И к Шику.

Теперь за ней неуёмно следовала репутация утонченной, в меру эксцентричной капризной нуар-дивы, которой можно простить всё. «Белоснежки», которая ведет за собой локомотив творческого бизнеса, но при этом и сама порхает бабочкой над сценой по особым случаям, сама себе Брэнд – принцесска с коготками дикой кошки. Птичка высокого полета. Ее нежный поэтический облик умело маскировал

и археологические пласты авторитета и опыта в своей сфере, и известный отвязный нрав «наотмажь» хваткой бизнес-лейди, которым она порой никого не щадила правдой, умело приправленной детской улыбкой;

и возраст, на цыпочках подкрадывающийся к 40. Тем не менее она всегда была чуть высокопарно, по-аристократически изысканной, по-творчески впечатлительной, меткой в деталях, справедливой, мастеровитой, пронзительной, и умела подать себя роковой обольстительницей. Если нужно для дела. Дива.

Пускай и не в кулисах на 10м часу работы, под полночь. С забранными в хвостик волосами и обликом потерявшейся девочки.

Когда-то он мельком наблюдал ее «решалой» в пафосных и раскрученных проектах за рубежом – всю такую классическую, почти мистически красивую и возмутительно заслуженную. Далекую как мираж – и географически, и стилистически. Потом она объявилась тут, в их лихом мейнстриме,

и тут-же злобно засудила со своих высот несчастного теле-дебютанта Сашку. Еще пацана, в той его первой медиа-попытке пару лет назад. И кто её просил так придираться со своих классических высот??

Кааааак же уязвленный нежданным провалом Сашка нес на неёе, надменную пафосную фарфоровую стерву в унылых квартирниках под пивас! Уууу! Другой бы после такой прилюдной «порки», наверное, и не сунулся б больше. Но только не Саня, тот – креееепко закусился. На реванш. Потом, через год-другой – поработал с ней, и очарованно поутих.

Несколько месяцев он тогда использовал данный ею хлипкий второй шанс – терпел показательные словесные трепки, бронибойную критику, на которую всегда до того плевать хотел… Но тут было не так просто рикошетить привычным пофигизмом и здоровой провинциальной наглостью, которая выручала не раз. Когда говорит Онаааа… Богиня, убивающая и взглядом и словом, даже сквозь экран. Та, чье слово – буквально имеет ВЕС! А взгляд – как летящий кинжал. Ох как тонизирует!

От раза к разу бедный Сашка терпел, и уныло побито плелся вперед, снова и снова пытаясь встрепенуться и что-то ей доказать. Свою состоятельность, хотя её так бесила его нарочитая, неуклюже прячущая перепуг, нахальноватая самонадеянность. Она упрямилась, надменничала, играла в свои жестокие ведьменские игры,

но потом всё-же сдалась, и сменила профессиональный гнев на милость. И похоже, сделала это в самый ключевой момент: не сломала – вытащила. Из него все, что можно было. На тот момент.

В тот раз Сашка протащил его, Назара, на один из эфиров «по блату», и Татьяна, вместе с прочими, высоко оценила их тандем, а равно – и заметного помощника-дружка-постановщика. Ее меткий глаз сверкнул, и Назара молниеносно позвали постановщиком на следующий сезон. Он подумал…

И пришел, но – участником. Решил, что медийность в максимальном масштабе – ему не повредит. Меньше статуса, зато больше мелькания. Его уже знали и ждали. Взяли типа как Спешал Гест, как «своего». Несомненно, Саня, дерзкий первопроходец, битый как бродячий пес, буквально внес его в проект – поспособствовал такому теплому приему, но и он сам участником – не оплошал. Теперь вспоминать, что на заре Истории пару лет назад забраковали самого Назара Товина, тогда еще с другим именем и цветом волос, было как-то даже неудобно.

Назар – Алыверды – позвал в поддержку в свою очередь Саню, напомнить о нем целевой аудитории, они «светонули» названием своей школы, на котором потом не плохо поднялись – на видеороликах, сотрудничестве, рекламе и «классах» для учеников. Где-то там они впервые «засветили» и Женю. Татьяна заметила его сразу – меткий глаз опытной продюсера никогда не пропускал породистых ребят. А её собственная порода и великолепие позволяли ей с нарочитой дерзостью как казнить, так и миловать – не стесняясь эпатажных заявлений, напоказ.

Впрочем, ничего удивительного. Женя всегда был козырем. Хороших шулерОов.

Сейчас Таня, столь склонная ко всякого рода театральностям, пафосу и экспрессии, стояла бледная в огромном сером свитере в затемненном уголке, и с кем-то неспешно негромко беседовала по делу, совсем не улыбаясь своей отфильтрованной чистой магией. Обычно сияющие бордовыми оттенками сочные губы – не тронуты косметикой, как и ясные светлые глаза, столь контрастные с каштановой прямой челкой. Темные волосы, обычно идеально оттеняющие безупречное кукольное личико той, кто умеет себя подать на уровне почти сюрреальности, небрежно откинуты назад. Рабочий процесс. Ничего не успеваем, ничего не готово, все валится из рук. Получается или нет – уже ни черта не понятно. Как и каждый раз перед съемками. Она устала.

Назар иногда останавливал на ней взгляд, и в суматохе его накрывало странной уверенностью: «прорвемся». Он встречал уйму властных женщин, но только теперь понял, что такое – сильная. По-настоящему. Ей – всего лет на 10 с хвостиком больше, чем им с Сашкой. Её знает весь мир. Она – настоящий их друг. И мастер своего дела – шоу. Они знают это – теперь – потому, что они с ней – на одной стороне. Они – за одно. Они давно друг друга «раскусили», и сроднились своими творческими началами. И она теперь – с ними. Свояяяяя…

Женщина без возраста, вне границ и преград, вне реальности.

И без нервов. Как казалось. Раньше.

Испытав почти привычный уже, естественный как дыхание, прилив нежности и странного опекунства, он подходит к ней и приобнимает за плечи, уводя от костюмера. Почти забывая, что немного замерз в этой апофеозной лиловой «ретро-диско-шторе» на голый торс и серых легких «домашних» трениках.

Таня доверчиво и естественно привычно поддается на его щенячье объятие:

– Никита, котик! – устало льнет она к приятелю. Высокий. Уютный.

Он чувствует небывалый комфорт, словно преодолел телеэкран и оказался в другом измерении, где все – так, как ты хочешь. Он знает, что ей тоже очень спокойно сейчас.

– Устала, Танюш?

– Ужасно. У меня неудачный рум в гостинице – чудовищная слышимость. И вообще, все из рук вон… – сникает она. Это – смирение на грани обреченности. Истерики. Где-то рядом – бродит нервный срыв.

Но он его сюда – не пустит. Нет.

– Ничего, скоро все закончится.

Он знает, что она – рассорилась с относительно новым и весьма перспективным своим женихом – бывшим другом бывшего мужа, который тоже по странному совпадению заморский чиновник, только посимпатичнее. Который так удачно появился, пока её пытался вернуть бывший, который какое-то время был будто б уже и не бывший. Сейчас она в глухой заморозке со всеми. Ними. И вынуждена это от всех скрывать. За это её прессует Сочинская мама. Под присмотром у которой сы-подросток.

И сын у нее сейчас – в сложном возрасте – чудит… и он сам и Саня уже беседовали с ним «по-братски», ведь он подрос с карапуза до почти выпускника школы у них на руках. Приглядывают, как родня.

А еще Татьяна очевидно ревнует. Она – как всякая настоящая женщина, при всей своей неприступности и помпезности, влюбляется – повинуясь порыву, как кошка… Не взирая ни на какие шаблоны, вне планов или рациональных соображений… в любого «инструктора по фитнесу»… В пороооду… Без оглядки. Она так странно, платонически, но сокрушительно мощно сразу положила глаз на Женьку,

а тот – молниеносно закрутил роман с 20-летней крошкой, одной из… Втюхался как подросток, не отрывается от неё, не отходит ни на шаг. «Кристина – как Кристина» – решили они с Саней – ни какой-то уникальности, ни врожденного благородства, ни выразительности – обычная сраднестатистическая красотка, «олененок» с претензией и амбициями. Впрочем, так всегда было – и с Саниной Дашей, как и с его пресловутой «бедой» Оксаной. Да и милашная деловитая Валя, помнится, несмотря на калифорнийскую красоту, набор статусов, несомненный ум, и, вроде бы, адекватность, у друзей восторгов не вызывала. Что-что, а по бабам они друг от друга одобрения дааавно не ждут. И как только один влипает, остальные – только молча вздыхают. Все понимают, трезво оценивают,

но молчат…

Алена Апина – Ой. Леха, Леха.mp3

А тут – молча вздыхают вдвойне: как видеть Богиню+друга – проигравшей?? Поверженной! Они с Саней все это время с самого начала проекта прониклись её игрой и теперь по-доброму жалели восхитительную, безграничную, и в чем-то уже такую родную и понятую диву, покорительницу, источительицу природного шарма, с которой через столько уже прошли, свою победительницу, теперь лишь беспомощно наблюдающую стремительность «увода» своего «избранника», сразу отмеченного фаворита. Буквально на глазах, бестолковой девчонкой… Обидно было все: сам факт, внезапность, скорость, внеплановость,

возраст… Сложнооспоримая заурядность избранницы.

Оба знали – Таня ждет Женю в этот раз как любимчика, как своего «муз»а! И, не взирая на ощутимую, казалось бы (если смотреть строго на цифры) разницу в возрасте, она полноправно рассчитывала на безобидный, но яркий завлекательный флирт, подпитывающий эфирные и сценарные интриги. На ИСТОООРИЮ… Это была её, её добыча! Её пища для сердца и творчества. У неё были на этот расчет все основания, она зашла в проект с ожиданиями, видами, и драйвом победительницы – она подобное уже проходила.

Он ооочень нужен ей для вдохновения, для куража. Хотя бы номинально, на помечтать! Тем более скоропостижно освободившийся в реальности – открытая дорога! А тут – такой обидный поворот… Женя оказался слишком серьезным для фривольных игр.

Она, конечно, жадно смотрела на кастингах ещё на двух экзотических брюнетов, горрррячих, с восточными корнями,

но когда те сошли с дистанции отборов, и потерялись из поля зрения, он остался последним «оплотом», ключевым чаянием «пчеломатки» этого «улья» на персональный азарт зажженных эмоций на предстоящий этап. И тут – такая «клетка».

Да, сейчас эта хищщница – явно истощала…

Не секрет, в свое время примерно так же она ревновала и Саню – горячего, эффектного, дерзкого и заряженного…

и фатально несвободного. К его несравненной (по его заученным словам) возлюбленной и молниенсно-сожительнице, которой тот по никому не ясным причинам был беззаветно предан, мысли о которой нес по жизни как знамя, в каждом слове… и это подогревало до кипения их с романтически амбициозной и женственно-сокрушительной Дивой профессиональные взаимоотношения.

Но умная и опытная Таня всегда видела Сашкин темперамент, как бы тот ни старался и как бы ни научился его сдерживать. И умело на нем сыграла, не уступив Сашиным заверениям в преданности избраннице. И да, было у них взаимное физическое влечение, трансформированное в небывалую страсть, но в союзе постановщика/провокатора/зачинателя, и исполнителя – телестного ретранслятора эмоций. Она играла на его нервах, заряжая его… Не исключено, что именно потому она и пощипывала морально, и дразнила, шпыняла и браковала талантливого, огненного и неуемного Саню – видела его насквозь и знала, «на какие кнопки нажимать»…

И отчасти добилась своего. Он стал смотреть на наставницу не просто с послушностью и преданностью – с экстатическим почтением и сбитым дыханием, с небывалом замесом чувств, тревог, надежд и интриги во взгляде, не смея притрагиваться, приближаться или надеяться, но с восхищением и огоньком в глазах совершенно окрыляющим, надрывным. Это была чистая энергия возбуждения! Они даже умудрились погрызться тогда за кулисами – Таня с Дашей… на столько сильна была концентрация напряжения в воздухе… Подлинного, ощутимого!

Как они обжигали друг друга, как искрили!

Потом у них, у Тани с Сашкой, все это перегорело, отшлифовалось в чистую добрую дружбу, так и не перейдя никаких черт. Просто Таня знала, как мужиков «объезжать» – через психофизику и концентрацию воздушно-капельной вирусной похоти, и делать своими послушными исполнителями —

никто не оставался в накладе. А Тане.. ей разве нужно было много? Только полное безоговорочное поклонение, через которое она воплощала в человеке свои творческие идеи, пропитав их неподдельным накалом страстей. Она добилась своего, и успокоилась.

И с Женькой бы так было, если б…

было… б.

Но тот – то ли по наивности, то ли сперепугу, отказался замечать неприкрытые притязания проф-кокетки, мечты всея их мира, и уткнулся, как бульдозер в скалу, в какую-то довольно среднестатистическую ровесницу. Банальщина. Променял свои «фигуры высшего пилотажа» – на запускание «воздушных змеев»…

Вот и не случилось тут магии, такого как тогда с Саней нерва, надрыва – не получилось. Женя просто спрятался в своем скоропостижном, заурядном на всеобщий вкус, романе, в новых эротических гостинично-саунных переживаниях – от того, что ему было тут предначертано. Самой судьбой по имени Медиа-Хайп… Высокое Искусство через Низкие Помыслы.

Татьяна была полностью раздавлена… таким профессионализмом. Златика, который поистине восхищал своими хореографическими возможностями и техническими характеристиками, как и актерски-трансцендентными. Это – Природа, Дар. Даже не учившись ни одного дня в хореографическом, он поражал профессионалов, даже более опытные, подкованные и профильно образованные друзья гордились им. Своим творением, которого «подобрали» незаметным подростком, и выставили в сердцевинку своего детища. Такой вот незаконченный у них инженер… Технааааарь! Во всех смыслах!

Саня-то тогда, в свою пору, изо всех сил изображал холодность к подобным Таниным играм и концентрированному, пропитанному подтекстами вниманию. А вот Женька – не изображал. С Татьяной Женя был почтенно вежлив и прохладно умеренно нейтрально-восторжен. И совершенно рассеян, оставив дружбу с Богиней – привилегией своим бывалым друзьям. А сам – унесся в своё.

Ну и что, казалось бы… Вон Саня – наконец-то холостой!

Но разве сердцу истинной Женщины – прикажешь? Разве чувства подлинной Богини – убедишь?

Вот и сейчас Таня разбито косилась на трогательные мультяшные милования сладкой парочки, собравшейся в почти уже общий гостиничный номер, но начавшей – заранее.. И это – на контрасте с прочей магнетической холодностью и неприступностью Жени, его железным непроницаемым благородным искрящим магнетическим самоконтролем, изводили ее ещё больше неудовлетворенностью то ли женского эго, то ли чего-то еще. От искренне влюбленного тогда в свою занобу, но горррячего Сашки она-то отдачу ооох как чувствовала… В свое время… Разбередииииила… И чего ей теперь-то на него свободного не переключиться? Но блин, Лёооошка… Это – сила. Иногда его называли «эфиром». Словом не из области телевизионной, а из области непостижимых веществ.

Назар отследил ее взгляд.

– Забудь. – вздохнул он.

Им не было необходимости что-то друг другу объяснять.

– Да, ты прав. Уже пора. Все уже почти закончилось. Осталось пару дней, неделька. Последний рывок. И все. Прочь отсюда. К морю.

Она знала, что он – видит все насквозь. И доверяла ему безраздельно. Никита Товин объединял в себе для нее своими проявлениями в разные моменты – сына, о котором хочется позаботиться, отца, чью заботу принимаешь безраздельно, желанного мужчину, артиста, из которого так приятно и легко лепить, равноправного коллегу, у которого всегда есть идеи и свежий взгляд, и божество, у которого просишь прощения за совершенное и несовершенное, разрешения и помощи, в которого – веришь. Ей нравилось обниматься с ним, чувствовать тепло, слушать совсем не внушительный, вкрадчивый, своеобразный голос с окутывающим теплом дефектом речи. Его улыбки никогда не были требовательными. Она считала его привлекательным и сексуальным несмотря на всю его своеобразность, но влечения к нему было ровно столько, чтоб подпустить его максимально близко в теплое объятие, но не столько, чтоб фантазировать о нем. Ну ладно, не столько, чтоб желать его болезненно. Лишь пунктиром, в приятной дозировке. Ей нравилось хотеть его – это не обжигало. Даже когда она игриво, будто нечаянно, царапала ему спину под нижней кромкой майки над резинкой тренировочных штанов, и слышала отдачу в ответ. Теплый, ласковый Назар всегда оказывался рядом в самый нужный момент – просто фей а не человек! Голос, запах, чистые вибрации его оказывали на нее релаксирующий, почти лечебный эффект. Человек – свежий воздух. Она могла даже плакать, прижавшись к нему. Или засыпать. Татьяна вздохнула и позволила его невесомым рукам увести себя от созерцания того, что она никак не могла принять.

* * В темноту…

Она брела не разбирая дороги, чувствуя, что если отлепится от Никитки то просто упадет. Павильон давно опустел – уже почти перевалило за полночь. Последние дни они выходили отсюда, бывало, и в 3 ночи. Если б не исцеляющая энергетика нескольких ее ребят помощников, она давно б уже сломалась. И морально и физически. Никита забрал у нее стаканчик с давно остывшим кофе, к которому она прилепилась, словно держалась за спасительную веревку, без которой ее унесет в океан, и поставил куда-то на подоконник. Чуть царапнул ее обычно начисто выбритой, в отличие от его перманентно бородатых друзей, щекой. Звуки коридора, заставленного декорациями, стихли за спиной, и она была рада, что просто не одна. Она спросила что-то незатейливое про его лодыжку, потом – про то, что замерз, и получила успокоительные отмашки. С Этим мальчиком…

Нет, так можно было обращаться, да что там, так можно было думать о ком угодно кроме Никитки. Под стать ей, он казался человеком без возраста, наделенным несравнимым с другими – опытом. Впадая в эзотерические мысли, она думала о нем «древняя душа». Смотря ему в глаза, ей не требовалось включать свой отработанный магнетизм – его не нужно было удерживать рядом с собой, растрачивая ресурсы и душевные силы. С ним было не страшно. В этой темноте.

Странным образом ожидаемый вкус и ощущение сигареты во рту заменило ей другое ощущение и другой вкус. Такого с ними еще не бывало,

и первый раз, особенно когда к тому не шло, обычно хотябы… удивляет ощущениями,

но не в этот раз. Они с Назаром были так близко эти минуты, что ее не шокировал этот поцелуй – он подействовал вроде курительного затяга.

Сначала.

А потом она вдруг забыла где находится. И кто с ней. Волна чистых ощущений, не приравненных ни к чему, упала на нее, и завертела. И болтала, болтала ее в вибрациях и энергиях потока и полета. Вне времени, вне мыслей, вне решений.

Просто прижаться. И проникнуть. И нет ничего больше.

Сплин – Выхода нет..mp3

Когда она оторвалась от столь знакомого и нейтрального минуту назад Назара в этом темном укромном уголке темного пустого коридора, она со всей обескураживающей и беспомощной ясностью поняла, что Никита теперь – ее любовник. Не в экзальтированной эротической игре флирта, в которую все вовлеченные участники и зрители безусловно верят. А в банальной реальности, в которую не верит никто. Вероятности отпали, остались голые факты. Это – полный переворот. Ничего еще не случилось, но обреченность не оставила шансов. Можно сколько угодно искусно притворяться женщиной, красить губы красным, и цокать шпильками, играть свою гендерную роль,

но в один момент ты ею просто становишься, и на тебе нет ничего, нечем прикрыться. Путь в номер казался теперь неизбежностью. Без слов, договоренностей, без осознаний и решений. Без единого образа в голове. В полной невесомости.

Sandra –  Step for a minute.mp3

Она как заколдованная передвигала ногами. Сколько, куда? Потом салютнув защелкнувшемуся замку, стягивала одежду – свою, чужую – без разбору. Хохотала как одержимая беззвучно, взвизгивала и кусала чужую шею, прислушиваясь к каждому шороху чужой…(???)… соседней эмоции. Никитка оказался еле слышным в эмоциональных проявлениях – очень тонким, к нему нужно было прислушиваться. Но при этом – очень чутким, умеющим, как обычно, настраиваться на чужую волну – приемником и ретранслятором, усилителем. Все его действия оказались воздушно-невесомыми, очень своевременными! Ей угадывалось, что она нагая в шифоне на ветру на верхушке острой скалы, не обжигаемая холодом, не сжигаемая прямыми лучами. Согретая, развеянная, распростертая в бесконечности.

Шея и волосы под пальцами, дыхание, и опять запах, запах. Человек-горячее упругое тело… Мужчина – затейливый орнамент, что выползает побегами на шею, в котором зашифровано что-то непостижимое. Узоры, узооррыы… Чудесный, чудесный партнер. Почти нереальный, эфемерный, как привидение.

И ооочень быстрый. Не в плане собственном, а в плане ее реакции. Она ни с кем никогда так быстро не улетала. Ей некого было тут стесняться, не перед кем было выставляться, завлекать, оправдывать или нагнетать ожидания, некому было угождать. Не с кем было играть. Не от кого было чего-то ждать. Писать историй. Просто сеанс не то физиотерапии,

не то спиритизма.

Михаил Веселов – Тонем.mp3

* * *

Глава 2. Что это было?

* По дружбе.

Закуривая, парень уставился в потолок. С неясным спокойствием, прогнавшим инстинктивно кольнувшую тревогу.

Эттттого… Назар не планировал.

Ему этого было не нужно.

Зато Таня – забыла о Жене. – ясно отметил он.

И о женихе,

и о сыне,

и о завтрашней съемке.

И о том, как ее зовут.

И о Жене. Это – точно. Не то чтоб ему самому комплимент, нет. Просто он рад, что удалось помочь. Заглянув в глаза голубоглазой растлительнице, Никита вновь вспомнил, что имеет дело с умной женщиной, которая знает чего хочет. В одном взгляде он понял все, что будет дальше. У нее нет на него видов, нет всех этих поэтически-паразитических преданных оттенков. Она не станет выжимать из него что-то там… Она уже взяла что хотела. Сняла пробу.

И поставила – свою… Они останутся добрыми друзьями, на годы, и никого в случившееся не посвятят, никак вовне не проявят. Вероятно, повторят еще пару раз. А сейчас, когда он соберется и уйдет, она не станет его удерживать.

Он без опасок мог смотреть на нее. И В нее. Не теряясь взглядом в складках простыней. Волшебная женщина, конечно. Мысли читает. И не боится любых пучин, в которых любая другая давно б захлебнулась. Она улыбалась ему не как женщина, встретившего нового любов

…….ника… А как единомышленница. Они отличный танец придумали и исполнили только что, что ни говори.

Но на счет «никто не узнает» – он явно погорячился. Ему стала любопытна реакция Сани – он попытался ее угадать,

и как в редкие минуты их пожизненности – не смог. Интересно, как быстро он догадается?

Стоит говорить Женьку? Или оно ему уже не надо?

* * В смятении не простыней

Roxette – Listen To Your heart (акустика)минус.mp3

Назар никогда еще не вставал в 6 утра. Для него и 9-то утра – еще глубокая пол-ночь. А тут вдруг – сам. Просто уснул вчера – рано. То ли просто вымотался,

то ли чтоб отодвинуть встречу с Саней – промахнул в свой (их! на двоих) номер и свою постель, укутался с головой, и моментально, как никогда, отключился. Зато ранним утром проснулся так, что моментом поднял себя. И спустился за кофе в пустой холл к автомату. Потом упал на диван в лобби, и долго всматривался в застывшие горизонты в окне. В его голове на просторе гулял ветер мыслей – что скоро они полетят к мамам, что скоро закончится эта аццкая изматывающая наизнос работка,

по которой они потом будут мучительно скучать. Скоро наступит долгожданное уединение, ведь порой ему хотелось отдохнуть даже от ребят. Скоро все разъедутся, и эта многоступенчатая и сложная структура связей, дружеских и профессиональных, прочная и красивая, растает как снежинка, упавшая на ладонь. И растечется по разные стороны. Ему даже захотелось выйти на мороз и замерзнуть. Но вскоре день беспощадно начал пробуждать всех и неминуемо столкнул его с мыслями и истинами, от которых он пробовал спрятаться, которые пытался рассеять в меланхолии или законсервировать в морозном пейзаже за стеклом:

Случилось то что случилось. И что с этим делать?

Ничего? Ну ладно, надо попробовать, вдруг получится?

Саня… Заметит. Точно заметит. Смекнет, как на духу. И спросит.

И ведь он расскажет. Что б он сейчас себе ни нарешал, расскажет всё как есть. А если и умолчит, Саня сам догадается. Выгребет всю подноготную до самого дна. Даже если и уложит это во фразе на 7 слов, все равно это будет до дна. По другому и быть не может. Не осудит, не позавидует. Но ковырнет – будь здорооов… Все о чем молчишь – на белый свет вытряхнет, и придется осмысливать. Даже молчанием – умеет… Он как никто всё понимает и вынимает из самого нутра… Саня только кажется поверхностным. Или хочет казаться.

Привет Саня. Да, чет рано лег. И проснулся рано. Ниче, все гуд.

А зал все наполняется нардом, все лезут обниматься. Почему сегодня? Сегодня – не как всегда. Сегодня он просто хочет под плед на весь день. Как избежать встречи с повелительницей пространств? Ну хотя б сегодня? Почему он не оставил ее себе – горизонтом, зачем ему взбрело в голову нырять в небо???

И вот его уже ранит обворожительностью, которая еще даже не в поле видимости – которая настигнет его позже. Одним махом накроет, и растерзает. И зачем он рискнул подменить горизонты – горизонтальностями.

И да, нога – болит. И, кажется, простыл. Да, знает, что надо потерпеть.

А вот и Таня. Доброе утро Таня. Как ты поживешь? И у меня все хорошо… Вот-вот… Вот оно, напряжение… И загадочка во взглядах. Нечто новое. Ага.

Теперь она кажется еще более недостижимой, словно – за тысячи километров.

А вот и Женя. С Кристиной. Он все еще нравится Тане.

И Саня нравится Таня.

А вот и он сам… нравится Тане.

Кабздец… Рассссстроение…

* * *

* * * Вихрем

Все утро Назар как намагниченный оглядывался по направлению к той, кто всегда была для него чем-то вроде удобной и красивой декорации, присущей именно этому месту…

Ну ладно, ему всегда нравилось присутствие Тани – личности знаковой и очень привлекательной: энергетически захлестывающей и мягкой как кошка, мощной даже во временной лаконичности… но ведь временами он мог её почти и не особо замечать.

Но только не теперь. Нет, не теперь.

Теперь он точно знал, что ждет окончания рабочего дня, чтоб утянуть… попробовать утянуть ее снова в темный уголок. Как исполнения чего-то сейчас недостижимого, встречи с Тайной… И он точно знал, что темный уголок приглядывает и сама Таня. Он выцеливал движение ее зрачков и направление взмахов ее ресниц. Все остальное – отработки, комбинации, замены, выучивания, переодевания, повторения, раскадровки – срабатывалось машинально, что называется «отлетало от зубов», как стишок отличника-первоклассника. Просто трансформации. Чего-то большего.

Ну вот и он попал в эти вихри, в которых купался, точнее – в которых болтало еще недавно его-шнего Сашку. Бееедняга, и как он не схлопнулся?

Саня ни о чем не догадывается. Жене, похоже, не до того. И номер сложился. Ааа, пофиг, едем на том что есть. Таня стреляет глазами как прожекторами, снимает сторисы на телефон, улыбается. Похоже, ей все нравится, в ней затеплился огонек.

Но вот она дистанция. Между ними. Безопасная…

Уффф, надо на воздух. Где сигареты?

На улице его настиг Саня. Подкурил, кутаясь в огромную куртку, и, выпуская пар изо рта, от которого сссццались впечатлительные девочки всех мастей, незадачливо поинтересовался:

– Вы с Таней чего, повздорили? Разногласия?

– С чего ты взял?

– Не знаю, обычно тепло друг к другу, все время на коннекте, а тут – сторонитесь, кругами обходите.

Заметил. Все сечёт, чёрт. И наверное уже догадался б обо всем,

если б поверил.

– Не придумывай… – Никита бросил окурок, и исчез за обещавшей тепло дверью.

И тогда Саня начал придумывать. Разгонять фантазию до невообразимых оборотов. Но завтра вечером, когда он случайно зайдет в их с Назаром общий номер когда его точно не ждали, он очень подлинно сумеет изобразить удивление.

Как и сконфуженную растерянность.

* * * * Без вариантов

Едва Татьяна проснулась этим утром, она снова ощутила это. Обреченность. На что-то, с чем ей не совладать.

Но вместе с тем, и заряд – адреналин, который может дать только

испуг. Обострение инстинктов. Вчера, провожая татуированную спину, когда линии прятались под китчевым пиджаком, и выползали из-за шиворота на шею навстречу обесцвеченным коротким прядкам, она ощутила, как ее кольнуло. Острыми краями. Завязался внутри какой-то узелок. И этот родной во всех отношениях, загадочный и понятный, доступный человечек – обрел для нее новый оттенок и новое звучание.

А ведь она так хотела сохранить старое! Мужчина—ребенок, Человек-наставник, помощник. Парень—созерцательный экспонат, Человек-задумчивость и осмысленность, Паренек-наивность, Человек-образ, Человек-пластилин, Человек-Бог. Мужчина-друг. Мужчина-бесплотная Душа. В нем было всё. Приятный и ладный во всех отношениях. Теееплый…

А что теперь? Мужчина-горячее упругое тело… Мужчина-разрыв шаблонов. Мужчина-стон, фсхлип, порыв. Нега. Мужчина-путь к зависимости… От рук, от движений и касаний. Мужчина – пронизывающий напряженный ледяной обжигающий взгляд. Мужчина-секреты, лишь слегка ей приоткрывшиеся, и оттого еще больше манящие.

Словом, все это было совсем, сооовсем не обязательным.

И еще вчера не казалось таким уж тотальным. Еще вчера она собиралась шутливо поинтересоваться потом, при случае, как он миновал несколько нелогичных для него этажей в таком примечательном облике? Но сегодня и вспомнить о своих намерениях – не шевельнулось. Здравствуй Назарчик. Как ты поживаешь? Ну все, иди работай милый. Ступай с глаз моих на безопасное расстояние, и не смотри на меня так.

При всех.

Ничего, ничегооо… тут еще двое таких же, прорррвемся!

Только… таких ли?

Потом она украдкой рассматривала его: красив ли он? Не так, как его друзья

–по-другому. К нему нужно присмотреться. Вкрадчивая отфильтрованная «гуманоидная» внешность, почти сюрреальная. Почти нарисованный,

но на пробу – вполне реальный. Теплый и рефлексирующий… Она вновь тряхнула головой.

Утром увидев его в зале, она совершенно физически ощутила, что все его ненавязчивое, обтекаемое, безбрежное, мягкое, как облако, обаяние – обострилось, обрело форму и упругость, окантовалось щекочущими тонкими иголочками и режущими ранящими краями. Это было не в его поведении, ничем не поменявшемся,

а в её восприятии. Он все еще не так брутален и безусловно по-мужски привлекателен, сексапилен как его друзья – классические прирожденные мужжжики,

но в нем что-то…

есть.

Его «нечеловеческая» притягательность всегда была чем-то привычным и очевидным. Эксклюзивным. Но она – подошла к его ледяному огню слишшшком близко. И похоже, обожглась. Она ведь была наслышана об этом. И не верила! Думала, её-то уж точно не затронет, «не возьмет». Гарантия нейтральности – её «иммунитет», выработанный годами рядом.

Она снова оглянулась, и нашла его взглядом. Словно б знакомясь заново. Она давно наслышана. Про всё. Что он – би-шка. И о его многолетней и прочно-болезненной связи с замужней и «непростой» бывшей сокурсницей – Сашка болтал. И он – ничего не отрицал! Зачем, при ней-то? Напускать туман интриги… Так что невольно она не просто слышала сплетни – знала о всяком. Как и о том, с какой легкостью он, внешне неоднозначный, сдержанный, строгий и прохладный, параллельно всему перечисленному с небывалой легкостью заводит бурные необузданные романы, остающиеся отметками на его теле. И о том, что пару лет назад по-нечаянности уже чуть не стал отцом. В общем, Назарчик, ты полон сюрпризов…

Он как и она – выбирает людей и забирает их себе. Пленяет. Он решает все без слов. Ему всегда есть кому позвонить. Но он многократно подумает, прежде чем сделать это – он любит дистанции и свое одиночество. Его гражданские браки в отличие от длинных историй его друзей, исчислялись неделями. И зная все это, многие всё-же ищут его расположения. Но не многим «перепадает», он – «крепкий орешек». Старается сильно не вовлекаться, потому что если уж…, то капец… Спасибо Саше – информатору-провокатору, их безудержному трепу-стебу между собой, по-братски. И тому, что они так приняли ее в свой круг, что давно не фильтруют при ней слова. Всегда есть что «намотать на ус».

Даа, она думала, её вся эта концентрация – не возьмет. Она ж подготовленная… Она ж и сама – такая ж.

Ну и как со всем с этим быть? Выход один – всецело переключиться на прочих своих подопечных. Ага, с которыми он ей всегда помогал… Он…

Теперь такой непривычный.

Кто спасет её теперь от спасителя?

Когда ты исчезнешь с глаз моих? Ну где ты там, куда запропасился???? Когда уже закончится этот проклятый день? Что ты делаешь? Ты делаешь все не так,

кааак же ты хорош, паршивец! Нуу как же ты бесишь! Меня и Сашка так раньше не бесил! Ну и что это сегодня на тебе надето?? Прекрати носиться туда сюда! Ну что ты тут стал?!! Я сейчас тебе все-таки что-то скажу!!! Все, я его не вижу. Улыбаемся и машем.

– …даа, трудимся не покладая ног… – весело щебечет она исполнительному продюсеру, заглянувшему «на огонек». И погружается в остальных – своих и чужих. В кого угодно. Но прятаться – еще труднее. Только если как-то рассеять…

– Ребят, – подзывает она наконец, всем существом сопротивляясь их приближению к ее обостренным чувствам, открытым центрам и растревоженным порталам, ей для этого призыва пришлось собрать всю свою волю: – послушайте меня, сделаем вот что…

На нее преданно, с совершенно разными оттенками внимательности, любопытства и вопросительности уставилось 3 пары совершенно разных оттенков голубых глаз. Серовато-светлые и тусклые, как мутная весенняя вода – Женины, яркие и пронзительные как знойный экзотический горизонт слияния закатно-пылающего неба и океана – Сашины, и чистые, прозрачные как морозный воздух ясного неба, Никиткины.

Разные стрижки, разные стили и цвета одежды, позы… Почти один рост, но разные фигуры, фактуры, координации, тела. Разные энергетики, разная органика. Такие синхронные и понятливые, одаренные, чуткие, и такие разные, странные, невозможные, нечужие, непереносимые душные вспотевшие мужчины.

Полная катастрофа.

То, что нужно.

* * *

Ничто не ускользнуло от внимания Назара.

Ничто не ускользнуло от внимания Саши.

Ничто не завладело вниманием Жени.

* * * * * Может?

К обеду – после репетиций, перекусов, разлетаний по углам и залам, переключений с человека на человека, новых переобсуждений, как-то всё во всех немного улеглось. Все пришли в себя и вынужденно сосредоточились. Внимание сфокусировалось на задачах, оставив лишь немного оттенка неясного ожидания и интриги, незримо разряженно заполнявших пространства, гулявших вокруг сквозяком. Некоторые всерьез думали после съемки пойти завалиться отдыхать. Нужно ведь вытянуть последнюю, апофеозную неделю. Некоторые так точно и решили: отсняться, отулыбаться в камеру, оттанцевать/отсидеть, и просто пойти спать.

Съемка при полном зале – действо бесконечно длинное, душное, требующее запредельной концентрации сил и психо-резервов. Отдачи! Да, играть в красоту, комфорт, решательство, власть, восторг и даже нескончаемое счастье – довольно собранная и цельная работа. Многочасовая! Иногда чрезвычайно сложно так долго… пускай даже если и не изображать праздник, но делать его всем остальным, и держать себя в этом прицеленном блестательном состоянии.

Потом заряженных драйвом, но выжатых, энергетически высосанных и слегка опустошенных артистов такси одно за одним растащит в гостиницу. В основном.

Да, таков был план. Чистое намерение. Но лишь закончилась съемка, и все отобнимались, поздравляя друг друга с очередным взятым трамплином, будто не замечая позднего часа, лишь только начал сниматься грим с лиц, и костюмы с тренированных тел,

тот, кто весь день держался от нее в стороне, вдруг оказался рядом.

– Ну как ты? – привычно поинтересовался он. И она на мгновение узнала в нем прежнего Никитку. Всепроникающего как воздух. Насквозь.

– Охх! Мы это сделали! Опять! И мы выжили…– облегченно вздыхает она, ей снова легко с ним, она снова поймала его привычную энергетику.

– Ну ты сегодня лютуешь!

– Вроде, как всегда.

– Неее… – в его манерке вдруг мелькает что-то вертлявое, кокетливое. Новая краска. Искорка. И она знает следующий вопрос. Кажется, она начинает привыкать…

– Может, зайдешь сегодня? В гости? Обсудим. Пару идей.

– К вам?

– Саню забрали его московские друзья.

– Оо.

И больше не нужно было ничего говорить. Как прежде, как обычно. А может, они и сумеют поладить друг с другом? И теперь?

* * * * * * Признать

Оказавшись «дома», Татьяна поняла, почему речь пошла именно об их номере: помимо того, что это – безопасней и привычней,

он давал ей право выбирать, что дальше. Он слишком хорошо её знал, и предоставил ей эту зону комфорта: все решить самой, взять ответственность за дальнейшее.

Ведь это он привел её тогда в её номер. Возможно, он оказал ей помощь таким самым простым и странным, почти примитивным способом, возможно – просто позволил этому случиться, когда она в момент слабости доверилась ему. Но это он тогда подвел ее к этой черте. Он взял это решение на себя. Против их негласных правил решил за двоих.

Зато теперь, заявив о своей заинтересованности, он оставил ей шанс не выявлять свою – просто не явиться под благовидным предлогом. Без лишних разговоров. Даже «устала» – подойдет, ничего не поломав!

«Слиться». И тем самым прикрыть всю историю как несостоявшуюся, расписавшись в сиюминутности случившегося под влиянием обстоятельств и настроений. Предложил ей самой расставить акценты, и, зная ее умение принимать решения, в случае неуместности или запоздалого отрезвления, безболезненно обозначить «давай оставим все как есть. Как было…»

И это была – идея. Для неё.

Жаль, что нереальная.

Так же он предоставлял ей право выбрать своего сюрреального Женю, и дострадать по нему до самого финала. Он бы даже помог, посидел бы с ней утирая слезки, она его знает. Ну или он ей предлагал признать, что случайность – не случайна. Признать.

Прийти в их номер – не было действием подозрительным – она спокойно и регулярно ходила к парням вечерами – обсуждать проекты, или просто разгрузиться морально – поболтать и посмеяться ни о чем… И вообще миграция бойкой энергичной молодежи по гостинице ни у кого не вызывала вопросов. Многие спали не в своих номерах просто вырубаясь от усталости. Никто ни за кем не следил – все были заняты своими делами. К тому же отношения Назара и Тани, как теперь и Саши и Тани, чуть более соответствующих друг другу по возрасту чем остальные, были на столько трогательными и привычным, многогранными и прозрачными, что просто никогда ни у кого уже не вызывали вопросов. Они смотрели друг другу в душу. А не в трусы. Именно потому так просто шутили на эти темы, не краснея. Так, поддерживали тонус, легкое напряжение чувств, умеренный градус – не более.

Она уже даже давно не фыркала на упоминание 3х Петербуржских блондинок, как прежде – даже внутренне. Ни от чьего лица. Попривыкла как-то, ко всему. Подумаешь, бытовые детали, рабочий процесс в дружеском оформлении.

К тому-же никого ни в лифте, ни на этаже Татьяна не встретила. Она постучала и Никитка открыл ей, вытирая голову полотенцем. Она до этого в этом номере и больше видела. Ничего необычного. Вчерашний вечер все больше казался ей сном, личной сиюминутной фантазией, о которой никому кроме нее не известно. Даже ему. И она готова была благодарить его за это – за его такую фирменную нейтральность – незаё###ющую.

За эфемерность.

Он кивнул, она устроилась по-гостевому на кровати перед телеком. Тряхнула волосами. И вновь попала-

в атмосферу. Расслабления, релаксации. Массаж всех нервных окончаний, только – словами. И голосом. И взглядом. После таких посиделок – и секса не надо, ну правда, разрядка уже достигнута, нега уже захлестнула.

И стоило лишь поймать себя на этой мысли, как только-что нейтральный Никита, легко касавшийся ничего не подразумеваюшими моментами, не порождавший при этом никаких обостренных намерений – лишь легкие приятные отдаленные эхо физической близости, без всякого напряга или предложения…

вдруг в один момент коснулся ее кончиками пальцев за шеей – так, что она поняла: неизбежно. И начались прислушивания к своим ощущениям,

и позволениям. Себе и ему.

Татьяна Богачева – Невесомо.mp3

И снова мягкая ловушка нежности окружила, обняла и укрыла, ее. И украла. У себя самой. Как же она ждала этого. Окаааазывается! Целый день. Целую жизнь. Какой же он – другой! Что же это в нем? Такое… Что за добавочка?

От него исходит какая то психоделика. Он – какая-то эзотерическая воронка, которая утягивает тебя прям в себя. Твое воображение, твое внимание и бессмыслие. Соединяется с твоим «бессознательным». До последней капли. И эта его манера замирать в странной безвременной паузе задумчивости, в погруженности в себя… чтоб возвратиться к тебе вновь наполненным. Чем-то непостижимым. Его хочется разгадывать. Странное притяжение его совершенно необъяснимо.

* * * * * * * Откровения

Проснувшись на утро, в объятиях приятеля, Татьяна поняла 2 вещи:

Во-первых, она попала. Спать всю ночь с парнем в обнимку – совсем не то же самое, что просто пере-спать. Не в их возрасте, не с их опытом, не с их умением привыкать… И прочным навыком от-выкать… Теперь они уже не должны допускать такиххх случайностей. Даже при их усложненных условиях игры.

И второе: у их истории есть как минимум один посвященный. Саша «дома» не ночевал. Либо вернулся, застукал, и исчез… либо, что более вероятно, зная этих двоих друзей-товарищей, и не возвращался по взаимному соглашению…

А это значит – что?

Вот и все. С Сашей. Подвешенная в гигантском знаке вопроса их длииииннная история нереализованного притяжения – оборвана жирной точкой. Друзья ведь никогда не соперничали, не менялись и не делились девочками, это она тоже уловила вполне ясно из их безостановочного совместно-ностальгического трепа, с охватом на целую жизнь. Каждого.

Одной на двоих. Жизни.

Испытав укол досады-потерьки,

она отогнала от себя эти мысли. Если б ей это было так уж нужно… у нее было полтора месяца, растраченные на нового невозможного. Ну а фантазировать – ей и теперь никто не запретит… а вообще Назар – с легкостью нивелировал эту потерю ненайденного…

Эхх, ну даааа… Конечно, Саша… Оххх ужжжж этот Сашшша…

И все же это было светлое утро. И в Никиткиных глазах она увидела тепло, а не удивление случайности. Меж ними поселилась тайна, согретая обоими.

И в этот день они уже не сторонились друг друга. Как же приятно знать его с еще одной достойной стороны! С ещё одной!

И знакомиться с этой стороной ей хотелось ещё. Она чуть не подружилась с этой его стороной еще раз, прям за кулисами, в разгаре тренировки.

* * *

Глава 3. Нежданчик?

* Привет

Третий совместный вечер казался Татьяне каким-то солидным юбилеем, словно они вместе уже полжизни. Случилось лучшее, что могло случиться: их взаимопонимание на грани и за гранью сюрреальности – смешалось с симпатиями нового рода,

и взболталось в прекрасной консистенции «суфле» – диетическое, легкое, но дарящее изысканное блаженство. И «кулинарным фокусом», и «вкусом», и «сервировкой». Они не перестали быть друзьями, их дружба странным образом помогала эротизму, смешивалась с ним в причудливом купаже. Она точно знала, что подобного невозможно повторить ни с кем другим. Это – самая странная и волшебная связь в её жизни. То, чего никогда не достигнешь специально, сколько ни ищи и ни выстраивай, но иногда это просто

случается.

Саша Project – два слова о любви.mp3

Она совершенно не могла уловить, что такого особенного делает Никитка в интиме, чтоб так завораживать. Ничего. Но магия окружала ее и проникала в нее через поры каждую минуту, проведенную с ним, проецируя в ней все новые и новые картинки из калейдоскопа, замешивая в ней все новые и новые пьянящие коктейли.

В Назаре занятным оказалось все. Манера говорить, способы и содержание высказанного, ход мыслей, вИдение, умение создавать настроения… Его излучения… И эти художества на нем превращали его в арт-объект, которым невозможно перестать любоваться, в произведение Искусства, ежеминутно производящее искусство… Его рот двигался как-то по-особенному, неординарно, завлекая в недра своих звуков, слов, и пьянящего тепла. Отчаянная, китчевая, дорогая стильность наотмашь подменялась щемящей наивной простотой в правильных дозировках в правильные моменты. Любая его неловкость казалась ей эксклюзивом, любая реакция – апофеозом.

Он виртуозно умел позволять любить себя, и возвращать тебе ту самую толику тепла, в котором ты так нуждаешься именно сейчас. Связь натягивалась невидимыми мерцающими ниточками и фланировала в пространстве, позванивая музыкой. Она чувствовала невыразимую заботу и внимательность партнера, его ментальную щедрость. Его близость и доступность. И ему хотелось улыбаться в ответ, напитывая движения – мыслями. Точнее – это получалось непроизвольно. С ним она забывала буквально обо всем. А он – словно укрывался ею от жизненных вьюг…

Они валялись раздетыми, ели виноград, ныряли в сумасбродные, игривые, и как будто уже не первый год знакомые ласки, потом обсуждали мелькнувшее во включенном фоном телеке, следовали за порывом «ветра мыслей» непостижимой цепочкой ассоциаций в самую бесконечность. Они могли пролежать 2 часа, но подхваченные полетом идей и фантазии, уносились в потоке событий, понятных и заметных только им, куда-то в необозримые дали. Она неслась на немыслимых скоростях в неведомое, не сходя с места. Словно она – снова школьница, и впереди – столько неизведанного. Она с благодарностью и любопытством шарила пальчиками по рельефам и укромным уголкам, прислушиваясь к отдаче, к отзывчивости тела. Еще позавчера его легко было смутить, но не теперь. Хотя моментами он и кутался в нее как озябший щенок на ветру…

И тут вдруг распахивается дверь. И вваливается озябший…

но не щенок – медвежонок.

В своей необъятной дутой куртке, скидывая ее на ходу… И на размашистом пол-обороте замирает с наи-комичнейшим из возможных его выражений.

Даже если Саша и знал,

он явно не ожидал это увидеть. Сам. Прям вот здесь и прям сейчас.

Таня знает Сашу не первый день. Она читает его как давно знакомую повесть. Сашка почти чувствительно, почти щекотно пробегает по ней своими яркими синющщщими «пушистыми» глазами, заметным усилием, меееедленнно, как пластырь, пытаясь оторвать взгляд от застигнутых аппетитностей. Саша – это Саша, он – всегда голоден, даже если сыт. Это тот ещё кот. Ему никогда не удавалось скрыть своих порывов. Его вкусный выразительный рот распахивается для слов, но дышит огнем. Он любопытен и горяч. Она чувствует, почти видит, как отражается в его зрачках, и ей нравится собственное отражение в нем. Ну а Никите – есть чем гордиться,

и чем похвастать…

И снова это напряжение повисает в воздухе, обостряя ощущения. Новая чуднАя деталь.

Все смущены, застигнуты врасплох, и стремятся скорей замять неловкость. Таня запоздало целомудренно накрывается. Сашка отрывает и опускает многострадальный взгляд и иронично витиевато добротно извиняется. Очень витиевато. И трижды добротно. Заполняя недостаток слов – красноречивыми рефлексиями: пунктирами не то интеллигентной виноватости, не то дружелюбного ехидства. Мечется меж эмоций, рикошетя реакциями. Сатир, который внезапен и повсеместен в этом волшебном мире. Он вдруг непостижимым образом обнаруживается почти на середине номера, пятится назад. Что-то говорит. И говорит, и пятится.

Уходит, вот-вот.

Ухооооодииииттт…

Уже отвернулся и заступил на порог… Держится за ручку двери,

и вдруг оборачивается. Это его решение в эту минуту. Мячик взгляда мечется меж присутствующими, и Сашка кидает куртку на стул. Молча.

Он получил разрешение от Никиты, и ждет позволения от нее.

Потом щелкает замком.

Его напряженная сосредоточенность, азарт, развенчанность,

и несокрушимая решимость – всегда завораживали ее. Но на излете порыва…

Она уже видела этот взгляд Саши. Этот парень при всем его неуемном жгучем темпераменте, умеет бороться с собой, и себя побеждать – проблескивало, когда очень хотелось но было нельзя… Даже когда все предрешено, он все равно осмыслит и примет решение. С вот такой же обнажёнкой мыслей в глазах… Когда все его тело и лицо дышит откровенностью, и чувственность сшибает на расстоянии. Как же он умеет признаваться в своих чувствах без слов, и сражается с ними неприкрыто. Обычно, по жизни, он – хитрец, хиромант, игрок, но в ключевые моменты он предельно искренен. И выразителен. И сейчас в его взгляде – тоже смятение и принятие решения. По его замершему облику и пылающей синеве она понимает, что ничего подобного у него никогда еще до сих пор не было. У них… Она беззвучно обращается к Назару-Никите, и получает у своего божества благословение,

и прощение. За все. И поощрение: просто бери. Что хочешь.

Саша – решается шагнуть в разверзающуюся бездну, транслируя напряжение на полную мощность. Нагнетая психоделики во взгляде.

Ну а Никита – что-то задумал. Он увидел идею, и близкое воплощение. Нечто, что потом поразит, когда вызреет и представится неожиданным и запоминающимся проектом. Он – как всегда режиссирует.

Все решаются и решают, а она – пытается встрепенуться и расколдоваться, будто что-то в силах еще изменить. Вспышкой проносится в голове:

Ни у кого даже вопроса не возникло – почему дверь не заперта… А ведь Назарчик – человек аккуратный.

И тут она понимает: Даже Саша сейчас может этого не знать. Что он – подарок. Щедрый дар – ей, который она хотела, и заказывала. Когда инстинктивно пыталась найти вокруг себя чародея и волшебника, исполняющего фантастические, самые заветные и потаенные желания.

Волшебник поглаживал ее кончиками пальцев по спине, словно успокаивая, чтоб не упорхнула. Ей страшно. У нее такое – тоже впервой.

Едва уловив этот страх, Саня приободряется, моментально обретает себя и бросается на абордаж. Это то, чего он ищет постоянно и пожизненно, в чем так нуждается, и что так непросто ему даётся, что в нем кипит и потухает – лидерства, превосходства.

Она и не сомневалась: он гораздо более требовательный, настойчивый и взыскательный партнер, чем уютный невесомый эстетичный Назар – мальчик без возраста, мужчина без стандартов. Саша – дозревающий мужжжик. Это чувствуется даже в первом исследовательском касании, в первом пленении губ похожем на укус. Саша – осваивает новые пространства. Саша вспомнил себя – нагловатый, одаренный, по-своему стильный. Ловкий. Ироничный. Вне авторитетов. Наделенный особой энергией действия, в противовес Никите, который очень часто кажется пассивным творцом, к которому все будто само плывет в руки. Она всегда угадывала в Саше недозревшего, а может, подавленного (что иногда не так уж плохо!) доминанта, искусно скрывающегося за маской милашки. Этот котик – кусается…

Он припал на колени перед кроватью, ищет ее секретов, ластится и требует одновременно. Сначала – будто просится, но тут-же – уже верховодит и вертит ею как хочет, словно игривой местью за всё, что ему пришлось от неё стерпеть. Нет, она не ошиблась в Саше с самого начала. Этого – стоило хотеть и ждать, даже столько времени. У Саши – даже полуулыбка другая. В Назаре никогда не было этого вот царапающего твою гордость самодовольства, вызова и заявки на власть. У Сашки – очаровательно кривые зубы, а в глазах – детский восторг открытий. Задор беспечности, опасное дразнящее обещание. Для него – всё немного игра, все лайтово,

но и заигрываться и верить в сюжеты он – может – попадается. Он нервно стягивает с себя одежду, оголяя крепкое, терпкое, загорелое изрядно заросшее русой шёрсткой тело, будто хвастает, ждет одобрения. И получает его. Он нагоняет достигнутый ими с Никитой градус в отличном темпе.

Она словно рухнула из космоса прям в тропические джунгли.

Сашка сам осаживает свою порывистую неуемность – нежностью, хоть и напирает. Она лохматит его волосы, и чувствует, как сзади мяяягко покусывает ее спинку ласковый как облако Никита.

Здесь не было торопливости, словно чтоб не успеть осмыслить. Или передумать. Она раскрывалась им доверчиво, по-исследовательски.

Она еще никогда не чувствовала себя на столько целостной, отдавая себя и распыляя.

А мальчики – дааавно сработанная команда… Что ни говори…

* * Мысль

Назар и сам не мог понять, когда ему пришла эта мысль. С Саней он ничего не обговаривал. Но отчего-то точно знал, как все получится. Видел. Всё видел.

Никто из них, этих двоих рядом с ним, не в силах оказался отказаться. От того, чего давно хотел. А хотели они – друг друга – давно, мощно, душно и безнадежно. А Назар – любил это – взламывать замки человеческих чувств и натур. Чаще, правда, с помощью искусства.

Но это – разве не искусство? Нет? Тогда он ни черта не понимает в этом, после 10 лет признанного дарения людям Красоты и обучения этому мастерству.

Он и сам до конца не мог ответить, сделал ли он это для Тани, для которой мог сделать теперь все что угодно? Или для Сани, который это – заслужил? Выстрадал. И вообще – он заслуживает того, чтоб поделиться с ним самым лучшим! Как и она!

Или для себя?

Он с вожделением смотрел, как новая любимая женщина заходится под чужими ласками. Раньше он мог такое только представлять.

Хотя мог бы и попробовать. Приглашали… Но нет. Нет! Не так!

Зато умудрился посмотреть в другом, самом неожиданном и… очевидном исполнении…

В самом родном составе…

Странное исполнение мыслей… Посмотреть любимую под чужими ласками… Ну да ладно, то – былое.

Впрочем, под такими ли уж чужими? Тут.

Назар знал друга всю жизнь. И совершенно точно никогда его не хотел. Хотя чисто пацанского сравнительного любопытства – никто и не отменял: кто ж не любит подсмотреть в замочную скважину, или забрести за подглядываниями на специфический сайт?

Назар знал друга всю жизнь, они делились всеми своими похождениями, событиями и происшествиями, и смело могли бы быть самыми достоверными и откровенными биографами друг друга, на столько в эксклюзивные и смелые частные подробности они привыкли друг друга посвящать… В шутку да невзначай. Но лишь тут Назар понял, что на самом-то деле он Саню в этом смысле до сих пор и не знал. Одно дело услышать, другое – увидеть… Вероятно, у того – было похожее ощущение. Удивление и любопытство – сравнительное.

Ну ок, скоро узнаем… Вот уж.. новая темка для бесед… Задушевных… Нет, даже не они сами, из подсмотренного, чисто подколоть,

а она. Таня… Одно фантастическое переживание на двоих. Та, кто, о которой, для которой… С которой… Тааанечка. Богиня. Такая откровенная, такая чуткая, такая доверчивая. Такая… родная. Такая восхитительная, недосягаемая даже в собственных руках. Понимающая без слов, выразительная, нежная как цветок, гибкая как кошка. Хрупкая! Такая… Живо-трепещущая. Такая наполненная. Та, с которой, оказывается, тааак хорошо… И так странно. Сколько всего вызрело между ними за эти несколько дней!

И кстати, Саня… "Каши" не испортил.

Саня – он воообще… Тот, кто никогда ничего не испортит. Тем более когда все запутанно и так дальше некуда. Тут и так уже – тааакая «каша»… А "Кашу" Сашей – не испортишь. Любую…

* * * Безвременье

Groove Armada – Sex in the Sity Theme.mp3

Совершенно не понятно, как они умудрились уснуть втроем на односпалке…

А, не, понятно: Саня пододвинул свою кровать. Там, где Никита – задумывает и обрисовывает масштабы, Саша – отлично дополняет деталями. На своем уровне. Какие же они разные! И как странно оттеняют друг друга…

Татьяна шевельнулась затекшими частями тела, стараясь не разбудить мальчиков. Не сказать, чтоб спала она очень уж удобно: эти двое – оказались крупнее, чем видились ей на формальном расстоянии. И раскинулись, как будто их тут целое стадо. Но уютное небрежное нагромождение и беспорядочные безграничные касания в тесноте теплых крепких притягательных тел нивелировали и странно компенсировали все неудобства. Эти неудобства не хотелось прерывать… Ей в нос ударили незнакомые запахи – пряно-древесные, как Smokie-Smooooth-Jazzzz в сумерках. Едва заметные вибрации размеренного дыхания не пробуждали поселившегося здесь безвременья. Комната буквально звенела тишиной, замершим временем и неосознанными секретами. А еще – неясным ожиданиями.

Cafe del Mar (CD Series) – Vargo – Talking One Language.mp3

Они очень красиво спали. Помятые, взлохмаченные, в странных неудобных позах наперекосяк кроватей,

но красиво. Их хотелось изучать – так, как не будет шанса никогда больше, ни в каких других обстоятельствах. Их присутствие хотелось впитывать. Каждый излучал свой особый шарм. Каждого – такого крепкого, и такого беззащитного, такого самобытного, такого неповторимого, хотелось тронуть, погладить по щетинистой щеке. В этот момент её не тронуло ни смятение, ни раскаяние – она прониклась лишь замиршим уютом.

Сбылось… так странно.

Но справиться с приливом нежности она не успела – внезапно провалилась обратно в сон. Сквозь который чувствовала ладонями и кожей – чужое тепло. Совершенно дезориентированная в томной неге грез, она каждый раз точно угадывала – чье. На этот раз. Ведь… Разве их – спутать?

ATB – Trilogi.mp3

* * * * Потом

Назар проснулся первым. Оглянулся на неряшливо-трогательную инсталляцию тел, опрокинутых на живот, небрежно накинутых простынями… И закурил.

Осмысливать ничего не хотелось.

Ни раскаяние, ни сожаление – никак не приходили. Ни ворох вопросов к себе, ни ревность, ни тревожное ожидание их реакций когда проснутся, или последующих поворотов событий – ничто не покалывало просветленное сознание. Зато ясно стучалось в голову и в грудь ощущение странного, лишенного всякой рациональности,

покоя.

Хотя он знал, что прилив ощущений – еще впереди. Они еще проснутся. И удивятся. И подумают. Обо всем случившемся. Да и он – тоже. И начнется эта… сверка ощущений. Кому что и как… И зачем…

Но это – потом.

Сейчас в нем сконцентрировалось нечто иное: эти двое людей – ему давно и прочно не чужие. Они близки ему по духу и небезразличны далеко за пределами всяких формальностей. Они – его «стая». Его опора. Они – прекрасны. Они заслуживают друг друга. Что бы то ни было… потом.

Ээх, Женька…

Полина Гагарина – Morning.mp3

* * * * * Разделить чтоб приумножить

Когда Назар проснулся во второй раз, Саня выруливал из душа в белоснежном полотенце на смуглое «древнеримское» пышущее жизнью тело, бережно приобнимая хрупкую, будто танцующую даже в статике Танюшу, по-хозяйски вжимая ее в себя и пробуя на вкус ее вкусный сочный рот. Танечка сочилась позволениями и игривостью. И свежестью. «Ну ок». – облегченно подумал Назар, – «значит, все-таки все сложилось. Никто ни о чем не жалеет». И, бодро встрепенувшись, поспешил тоже попробовать на вкус тот-же манящий рот, пока еще не тронутый алыми оттенками. Поспешил туда – поставить свои пробы-отпечатки на свежеомытых плечиках и ножках, и смыть с себя вчерашние чужие следы,

чтоб окунутся в новые.

Его там ждали, и приняли. И Саня, благодарный и вечно готовый ко всему – приспособился, и Танюша – соскучилась.

Вот же ж странно… – подумал он мельком… – Оказывается, в жизнь не всегда следует законам физики: иногда нужно разделить, чтоб приумножить.

Да… иногда нужно делить. Свое лучшее.

Ему ли привыкать?

* * * * * * Шампанское и гороскопы

ms.Sounday – Сомали.mp3

Таня вышла на репетицию как пьяная. В голове – просто пузырьки шампанского. Скорее с любопытством, чем с привычно-застарелым ноющим тремором внутри под одеждой, встретила Женю в компании намертво влепившейся в него подружки. Все-таки он славный, показался ей тааааким юным! Оба её мужчины явно поопытней. На днях, 21го, случится 27 лет Назару. А через пару дней, 25го – свое 27-летие нагонит Саня. Вот вам и «лето/зима», где сошлись!

А у Жени, кстати, день рождения – 23го. Ровно посерединке, между… только не осенью. И минус пару лет. 23-23го?, но она этого не застала, эх. Хотя… И да, и нет. Смотря как посмотреть, ведь в те дни были первые съемки, и она присоединялась к первым поздравлениям!

Или 22-23го? Или 23-22го? В общем, где-то так. Он всегда балансирует где-то между.

21… номер 1 со своим одиночеством и обособленностью несмотря ни на что. И ясная последовательность, пускай и на убывание, на экономию, на дефицит.

25… погоня за разностями, стремление сложить неслагаемое, обуздать, привести себя и свои перепады к общему знаменателю…

23… четкая последовательность…

А если 22 – то полное соответствие. Хоть так, хоть так – подходит!

«Как все запутанннно…» – с потягиванием звучит у нее в голове почти голосом преобразившейся Людмилы Прокофьевны из «Служебного романа», встряхивающей свою шаловливую прическу – «но пора идти руководить»… и при чем тут гороскопы?

Воздушный эстет «Весы» и огненный агрессивно-сексуальный «Скорпион». А этот – на границе знаков – осторожная чувствительность в сочетании с яркой великодушной натурой. Слияние воды и огня. Но больше воды, вероятно… Любопытненько, ээээх. Доброе утро, Женя. Какооой ты хороший. Пушистик, ты больше не ранишь меня. Ты просто сказочно мил, талантлив и прекрасен. Как портрет на стене. Как образ с экрана. Прекрасен. Одарен. Фактурен.

Но разве кто-то может сравниться.. с ними? Мммм. С подлинными.

С ними, кто блаженно разделил с ней сегодня самые странные свои секреты. Теперь у них один секрет. На троих. Это сочится из их взглядов.

Вон скачет по залу Сашка – заводила, задавала и задира. Шкодный, вредный, острый на язычок, всегда исполненный азарта и готовности ко всему – и словом и делом, шумный и смешливый, непосредственный. Всегда заряженный. Но порой – берущий на себя неожиданно много. Часто кажется, что он – лидер этого тандема.

Рядом – таинственный «факир» Назар. Прохладный, внимательный и великодушный. Небрежный и всем такой родной, щемяще-доступный, и в то же время – неуловимо-недостижимый для окружающих. У него всегда что-то на уме. Скоро все увидят – что, и аббалдеют.

Глава 4. В объективе

* Приватность напоказ

Женя уже из душа услышал ее голос. Со знакомыми «сияющими» интонациями…

С кем она говорит – вопроса не возникло:

Со всеми.

Он помедлил в надежде, что звуки стихнут, и он выйдет туда, куда хочет – в атмосферу щекотящего уединения, где они – только друг для друга.

Но вскоре понял, что пережидать – бесполезно. А прятаться – будет выглядеть глупо.

Он вышел, обмотанный в полотенце – больше тут надеть было нечего,

и тут же попал в объектив телефона. Кристи – уже при полном параде, накрашенная с блестками, снова вся в своей трансляции. Бесподобная, игривая, сияющая жгучая брюнеточка с нежными чертами. Как же ему нравится ее образцовость, ухоженность и безупречность. Какая ж она красивая! Задорная, шкодная, чего так не хватало утонченной сдержанной Вале… Открытая. Распахнутая! Но вот только…

Обычно это – на долго. Вот это. Вторжение в его уютный кристальный мир – сотен глаз. Она хочет рассказывать незнакомцам каждый свой шаг. Делиться самым важным и сокровенным, сакральным, потаенным. Интимным. Постоянно. Изо дня в день. Почти непрерывно.

Она словно приглашает посторонних в их личную жизнь. Поучаствовать? Своими оценками и одобрениями? Словно это – обязательное дополнение. Или обязательное условие? Вот почему бы не сосредоточиться виртуально на деловой стороне их жизни, разве сейчас соцсети – не дополнительная площадка для их усиленной профессиональной раскрутки? Разве не тут следует сделать упор?

Но нет. Так ей не «вкатывает». Ей всегда мало. МедиаГрадуса. Вчера он увидел в сети сохраненную трансляцию, сделанную посреди ночи, где она снимает его спящего, царапает ему спину, стягивает с него одеяло, и вскользь упоминает какие-то весьма интимные подробности, никому не доступные! Намекнул больше так не делать без его ведома. Она обворожительно рассмеялась, повалила его на кровать,

и все моментально забылось.

Но… всерьез ли он рассчитывает, что она – наиграется с этим? В ближайшее время?

Да, на днях в своей трансляции со своими парнями в ответ на вопрос про дальнейшие планы и другие шоу он пошутил, что мечтает поучаствовать в «Доме-2». Но вообще-то он – пошутил. Так-то…

От нее, своей наконец-то найденной и выбранной подходящей особенной женщины, которую так удачно и вовремя встретил, он ждал уютности и интимности. И что она будет беречь их личное – так же бережно и трепетно, как и он сам. Оберегать. Копить секреты. Хранить. Лелеять. Соединять усилия ради создания общего пространства, вслушиваться друг в друга с предельной чуткостью, не обращая внимание на все остальное…

Он уже видел такое. Хоть пока и не находил себе.

И теперь не мог отделаться от сравнений.

Да, они поглощены своей необъятной романтикой. Но, одно дело – «зажигать» на глазах у друзей… А вот сотни незнакомых глаз в сети… Он как-то ей уже намекал…

И вот она опять не спросила, не подождала другого случая. Выбрала неподходящий момент.

Или?…

Выбрала момент… Где он опять нечаянно станет деталью её! картинки… А ведь удачной деталью? Да?

Вдруг мелькнула тревожная мысль: Интересно, обратила бы Кристина внимание на него – того, простого, года 2 назад?

А без участия ТВ?

Мысль мелькнула и затерялась. Но успела затереться незванной, предательской, въевшейся в его натуру – кислотой —

критичностью. Или… дополнила ее?

Еще пару дней назад и он и сам готов был кричать на весь свет о том, как здорово у них все сложилось. Да, онооо! То самое, свое! Но сейчас он заметил некую систему, а не порыв в этой ее привычке – кричать на весь свет… Это уже даже не дань моде, это —

стратегия. Кристи в каждой своей трансляции – суперзвезда, воплощение всех сбывшихся чьих-то мечт. Его мечт! Хотя ему не один человек уже прозрачно намекнул, что она слетела из проекта еще на первом этапе. И крутится тут в гостинице и на базе – просто так – по-дружбе. Рядом со съемками, с полезными людьми, с героями тв.

Так случилось, что он сам – стал событием проекта. Он понравился зрителям, захватил их внимание и любопытство, и даже воображение – стал предметом оценок и споров, и объектом больших ожиданий…

Но относился он к этому вполне философски – он за тем и пришел: дать импульс желанной карьере, найти новую аудиторию, расширить горизонты для приложения и применения своих способностей. Заявиться, и просто заниматься тем, что любит. И всё получилось! Как нельзя лучше. Во многом, конечно, спасибо Татьяне – она сразу выделила его. И так поддерживала, наставляла, как опытнейший перформер и продюсер. Поощряла. Подбадривала, подхватывала, подпихивала даже. Она такая зажигательная, так умеет зарядить своими сверкающими глазами, в ней столько этого женского лоска, люкса, магии. И она – тааакааая мощщщь энергетическая. Разнос а не персона, хотя иногда умеет быть и совершенно дружески-уютной, трогательной. При этом – умнейшая и обворожительная женщина, пропитанная люксовым образованием и окрыляющей высокопарностью, искусный педагог. И она тааак основательно взяла под свое крыло! Да, он – друг ее старых друзей, с которыми ее связывает длинная и насыщенная профессиональная история, и застарелая дружба, особая ментальная близость… Но и его она не игнорила – приняла «на ура», окутала его своим медийным вниманием. За что ей особая благодарность. Теперь, с ее напускными упоминаниями, дразнилками и вздохами на камеру в его адрес, он – на высоте всеобщих оценок. Но ему это нужно ради дела. Он – ничего не путает.

Женя и сейчас покрутился и поулыбался в трансляции Кристи, «посветился» в кадре, медийно следуя её направлениям. Ну а что – они ведь – сложившаяся пара, пускай все знают. Хорошо, и поклонницы тоже, конечно, ничего сложного. Да, он оделся на камеру – этакий контр-стрип, и позволил себя понюхать и пообсуждать в эфире чем он пахнет… Подыграл в эту игру. Сыграл в оду ее самолюбованию, раз его принцесса так желает. Раз ей так нужно. Проникся её увлечениями. Дал пару толковых советов, комментариев, например в каких случаях употребляется слово «танцор», а в каких – «танцовщик»… и почти даже почувствовал себя комфортно. В своей тарелке.

Но не мог отделаться от ощущения, что он снимается в какой-то рекламе.

А зачем его рекламировать-то? Ещёооо больше? Достаточно зайти в паблики, чтоб заметить, на сколько он уже состоялся в этой медиа-истории. Его популярность и так зашкаливает. Он это осознает вполне трезво.

Нет, конечно, инста трансляции и сторисы – это сегодняшняя норма жизни. Это – знакомая и понятная среда и универсальная площадка для артиста. И привычку быть на виду – давно пора вырабатывать. Хватит прятаться за спины друзей, ну? Он знает этот мир, и отлично в нем смотрится. Умеет себя подать, и ему тут вполне комфортно. А Кристи – девочка с чутьем в тенденциях и трендах, она, вроде, делает все правильно. И красиво. Они будут признанной и коммерчески успешной парой.

…но в какой-то момент он осознал, что начал побаиваться ее телефона. А вдруг он окажется включенным в саааамый личный момент?

Есть ли у Кристи – здравые понятия нормы, и способность различать сильное от избыточного? Есть ли границы и «тормоза», когда речь идет о внимании?

А ведь за ним могут следить его родные. И педагоги. И Родители. Свои, да и Валины тоже. Да и вообще…

Как далеко он готов пойти? Если любит? На поводу у любимой?

Однажды он подобное уже, кажется, проходил… Когда все привычное и простое в его жизни начало меняться без его участия, выходить из-под контроля. Когда он не мог найти вещи в своем шкафу и в собственной машине…

Но он отогнал призрака. И окунулся в игры своей нимфы.

В тот момент убежденного комфорта и романтического полета он еще не подозревал, что всего через день он спокойно, сжав скулы, скажет своей Королеве, снова игриво пойманной с поличным на том же самом: «чпокаться на камеру – я не согласен». И хлопнет дверью.

Чйорт, Валя тоже была изумительной и эталонной. И он тоже искренне любил ее, было дело. Преданно, как щенок. Первая, единственная. Но все же есть допустимые границы. Заступать за которые – значит разрушить все волшебство и единение. Под самое основание. Он просто хотел, чтоб женщина рядом – его понимала. И воспринимала всерьез. И всё.

Просто в один момент он мог устать быть послушным в ответ на глянцевую ласку. Он уставал играть в чужую игру по чужим правилам, забывая о себе и тревожных красных лампочках протеста в голове. Уставал от самообмана. Уставал быть удобным. Ему просто хотелось быть собой и решать за себя.

Хлопая дверью перед носом у обеих, он хотел просто научиться изъявлять свою волю, часто теряющуюся за интеллигентной и тепличной мягкостью. Хотел научить его слышать, и уравновесить обоюдные уступки. Он хотел реальных перемен, «совпадения весовых категорий», а не обид и обвинений. Компромиссов а не добавления уловок, или усиления давления и утроения усилий чтоб сломать его!

Ну ок, переубедить.

Переделать.

Победить.

Еще не имея большого опыта в свой безоблачной биографии, он все ещё надеялся на учтение его интересов, на общность и равноправие с партнершей. До последнего. И не думал, что то «последнее» – так близко…

В ту минуту, когда ему удалось отмахнуться от призраков, он и не предполагал, что все может пойти по незапланированному пути…

Пока же он просто пойдет гулять по Москве с любимой, которой мог любоваться безостановочно часами, особенно если она наконец то спрятала свой телефон…

и не чая, что этот ничего не предвещающий вечер может стать

последним.

* * Панорамы

В то-же время Назар в своем номере ровно тем же способом общался с поклонниками, в его кадре мелькал таинственно занятый своими соцсетями Саша. Оба пожимали плечами на вопросы о Жене, и удивлялись, когда фаны доносили им последние сплетни – те массово знали, что он сейчас делает – лучше их. Странно, что еще не было трансляции из сауны. Впрочем, его дела, пускай зажигает. Если считает, что ему это на пользу.

Назар пребывал в расслабленной задумчивости, Саня – традиционно суетился и вот-вот убегал куда-то к друзьям. Через полчасика, когда освободится, заглянет Таня.

Двумя часами позже Назар с Татьяной выйдут покурить на балкон. Ей нравилось, что он не тянет ее немедленно в койку, а просто вникает в ее дела и настроения. А ему нравилось

просто на нее смотреть. И кивать. Затягиваясь никотинным дымом вперемешку с ее терпкими духами.

Оба, было, думали, что Левицкий – станет предметом их обсуждений № 1… но вдруг оказалось, что тут и обсуждать-то нечего. Достаточно было хитрого перегляда без слов. И легкого пожимания плечами. Саня – мАлАдеццц, что тут еще скажешь? Всегда в теме, всегда уместен. Знает – что и когда на себя взять, и когда уступить. Всегда – командный игрок. И всегда – хорош. В любом жанре.

Это молчаливое перелядывание не было элементом смущения, или попыткой скрыть неуместные или неудобные истинные чувства. За день все успели свыкнуться с мыслью об открывшемся. Назар не скрывал ревности – он её в себе не нашел. Татьяна не скрывала, что Сашка оправдал ее лучшие ожидания – это было просто ни к чему. Ну что тут еще добавить? Никите ли делиться удивлениями о том, что он узнал о друге, которого знает всю жизнь с рождения (и который никогда не подводил), с женщиной, которая его давно хотела узнать и узнала лишь вчера? Татьяне ли благодарить за подарочек? Все и так было ясно. И прозрачно. А может, они просто рассчитывали поднакопить потенциала, чтоб пообсуждать его позже – время у них еще найдется? Им и без этой темы было чем обменяться.

Жанры… открытый ими – хм, весьма опережал современные тенденции… не впитывался ни в каким каноны, развивался и шёл не по правилам. Противоречил многому. На все это они могли возразить (даже если только себе самим) только одно: а чего мельчить? Масштаб личности каждого – вполне сумел вместить нестандартные подходы. И расширенные рамки.

И каждая новая сыгранная партия каждый раз превосходила прежнюю.

А как теперь с этим жить? Нет, никакой идеологии, просто стихийное дрейфование по обстоятельствам. Хочешь не утонуть – барахатйся на поверхности. Хочешь не сомневаться – будь уверен.

Кристина Си – В небе над землей я с тобой летаю.mp3

Была почти уже полночь, Таня с Никитой все еще стояли укутанные в плед на застекленном балконе, и мерно покуривали, наблюдая за огоньками внизу, пропуская через себя атмосферу странного единения. За стенкой едва угадываемо шумела знакомая компания. А в их маленьком мирке царило умиротворение.

Тане всегда это нравилось. Как незаметно, «на мягких лапках» ненавязчиво Назар переходил от беспечного трепа к интиму – как дуновение ветерка, приносящее нежный запах цветов. И откуда такие ассоциации в холодном октябре? Никита лишь бегло обернулся. Но ни с улицы на такой высоте, ни с противоположных окон их было не разглядеть в сумраке – тусклый свет из комнаты рассеивался, рассеивая вместе с собой и все остальное.

Dave Chillout Lounge – Truth in Your Eyes.mp3

Минская пулл-дива Инна Ермолина, одна из формально самых взрослых тут, наряду с Насажиками, была одной из формальных соперниц ребят по шоу. И одной из формальных его фавориток.

Всё это было на столько формальным, что даже не принималось ни в какой расчет. Инна – счастливая новоиспеченная жена и мать – всегда была скромницей, несмотря на мастерство в своем направлении, а теперь и вовсе растеряла остатки былой дерзости. Она пришла лишь показаться, чтоб раскрутить свою танц-школу, и уйти на пассивный заработок с парой лайтовых педагогических фитнес-часов занятости в день, но никак не выигрывать, не рвать жилы и нервы в борьбе, и уж точно не катать потом гастроли. Она и так далеко зашла. И теперь в свои почти 30 тусила тут с этими классными амбициозными свободными ребятишками 17-25, которые все были младше нее на пару лет по паспорту, и на целую жизнь по опыту, интересам и мировоззрению, с одной только мыслью: поскорей бы домоооой. Несмотря на регулярные дозы куража в этом медийно-соревновательном ярком приключении, она до ужаса соскучилась по своему малышу, и по любимому мужу. И давно не на шутку ждала «дембеля». То есть отставки, исключения, отказа, вылета. Пинка, если хотите. Все равно. Её амбиции дремали в этой гонке. Она часто ловила себя на мысли, что она слишком серьезна для всей этой молодежной, «студенческо-общаговской» атмосферы. Хотя и была благодарна за последние, наверное, шансы в неё окунуться.

Именно поэтому в разгар шумной, певучей вечеринки она вышла на балкон покурить. И позвонить любимому, показать какой у них начинается снегопад. Повернула голову.

И сама не поняла, как, повернулась с включенной камерой телефона – на правое окно балкона. Ей показалось, что она – спит.

Смутные очертания в сумерках проявились ей, вышедшей с яркого света в темноту, не сразу. Но когда она распознала и сопоставила, чей это соседский номер…

Назар Товин был тут «из своих» – признанным и титулованным перформером-помощником-режиссером. Но при этом – милым приветливым парнем, весьма оригинальным. Большой трогательный ребенок, который временами превращался в «ЖарПтица» и спасал неспасаемые ситуации, когда у всех буксовала фантазия или сдавали нервы.

С ним в гостинице поселился друг и партнер по команде Саша Левицкий – тот, кто мог претендовать на равноценность с Товиным по списку заслуг и неординарности, а так же авторитета, пускай и в своем «жанре» – веселый, общительный, рьяный, всегда заметный куралесник.

Яркие, амбициозные и «бывалые», они «внесли» в проект неизвестного широким кругам друга, и мгновенно сделали его суперзвездой. При чем не только у зрителей – где они только этот самородок откопали?? Евгений, он же Златик, который может всё и которому нет равных! Просто – рождение Легенды! Блистательный и довольно зашифрованный, несмотря на всю свою видимую простоту и покладистость, противоречивый (прежде всего по возрасту!) он уже лихо коллекционировал предложения модельеров и артистов на съемки в показах и клипах, в рекламе, и поистине пленял своей приветливой сдержанной неприступностью… Хотя на удивление, совершил самый ортодоксальный «закулисный» шип-проект внутри проекта, и это – с его-то скромностью!

А может, это любовь. А может, и кто их знает.

И вот они, такие разные, работали втроем в на столько прочной связке, что потихоньку начали срастаться в рамках индивидуального соревнования в какой-то творческий единый организм, отметая все индивидуальное.

Словом, ребята – как и обещано – переформатировали всё, что было задано условиями игры, под себя. Попутно коллегиально натворили в проекте немало шуму, попотешили, и всерьез претендовали на победу по рейтингам.

…Но в жизни за прицелом камер соседи по номеру вели себя несколько отстраненно, и на удивление скромно. С полной погруженностью в творческий процесс и деловитым отказом от большинства тусовок. Они-то тоже были уже постарше и посолидней большинства участников, новичков и дебютантов. Они знали, зачем сюда пришли, и не растрачивали себя попусту – без камер. Собранность, надежность, почтение за дружеской ленностью, кристальная здесь в кулуарах репутация. Серьезные ребята!

Тем удивительнее было то, что распознала за стеклами в полумраке Инна. Она даже не поняла, зачем она это видит, и выцеливает – с кем ей делиться потом, чтоб сбить это пресловутое «мне ж никто не поверит!!!». С мужем? Нее, шаааалная мысль… После таких доказательств у него вопросы появятся скорее к ней самой…

А может, просто чтоб сама себе поверить потом? Она жене пьяна? Нет?

Но уж точно не затем, чтоб оставить это себе… нет? Нет, конечно же.

Да нет же! Нет!

То, что она увидела – завораживало, как голливудский блокбастер. И в кадре были сплошь звезды… Не именами, нет… Талантами.

На соседнем балконе стояли трое. Ну как стояли… Скудная картинка высвечивала не все, но свет из их комнаты подсвечивал сквозь занавески.

Спиной на стену около балконной двери опирался крепкий загорелый изрядно вспотевший парень, каштановые волосы падали ему на лоб, а поза – смущала, хоть ничего изрядного и не предъявляла.. Инна отлично знала его, но сейчас – с трудом угадывала, даже узнавая тату- иероглифы от кисти до локтя на тыльной стороне жилистого предплечья. Его дерзкий щетинистый немного «ИванГрозненский» профиль, то падавший подбородком на грудь, то припадавший затылком к стене, выдавал… кхм… небывалое волнение. Наверное потому, что спиной в него вжималась очень изящная гибкая женщина – просто почти мультяшная героиня. На которой не было совершенно ничего.

и это была Татьяна Бессонова! Их харизматичая, неповторимая, заслуженная, авторитетная, титулованая! И довольно взрослая! Ведь!!! (…хотя как в этом хотяб себя убедить?)

…и просто безмерно крутая как человек и профессионал! Почти сказочная Лейди-Совершенство, которую можно обожать или ненавидеть, но с которой невозможно не считаться, ведь она убедительна даже молча! Она всегда была примером женственности и благородства, грации и аристократизма. Люксового шарма… И черт побери, как же круто она сейчас выглядела…

зажатая между двух мужчин!!! Как истинная…

…самочка.

Нет, она, конечно, любит пошучивать на пошловатые темы – пошалить словами – ей, такой уонченной, эта выверенная наставническая перформ-развязность так идет! Миловидность с дерзостью так нейтрализуют друг друга! Но…

Вот ужжж… ничто не предвещало! А вот оно… Как.

Назарчик целовал, точнее ловил её, когда она ритмично подавалась ему чуть навстречу, а иногда делал шаг вперед, и она оказывалась в тисках двух разгоряченных тел… Оххх уж эти татушки Назара – всегда подмывало рассмотреть их украдкой. Оххх, какой Сашка – сильный… А Назарчик – грациозный.

Словно услышав это, парни исполнили нечто немыслимое – оторвали её от пола и подняли в 4 руки на весу, поддерживая под колени, не прерываясь и стараясь не мешать, а даже помогать друг другу! Они делились ею друг с другом, предлагали её и превозносили как королеву этого маленького волшебного мирка. Верно-подданные, и они-же – её трон…

А дальше – разворачивался сюжет… Сначала незаметно, но угадываемо исполнил и отпустил свою пойманную птичку Саня. Сказал что-то, чем вызвал смешок компании, и бережно обтер подругу. Но Назарчик, прежде чем воспользоваться своей очередью… В общем, девушка взмыла ввысь, плечами покоясь на плечах и руках Саши, а бедрами – на плечах эффектного блондина. Господи,

скользко же! Уф, не уронили! Как же она доверят им! Видно, не впервой…

Как ладно они управляются! Как деликатны с нею, и учтивы друг с другом! А какие красивые детали проскакивают в этом импровизированном танце!

Инна рассмотрела все подробности!

Нет, не те.

Они её даже на землю не опустили, просто усадили на второго… Ну как на второго?! Тут разве рассчитаешь по местам? В общем, теперь настала обратная очередь одного друга помогать другому. Первый целовал спинку и шею, второму же хватило нескольких движений, чтоб… опять смутить Инну. Теперь – Таниной реакцией. Даже на расстоянии 4-6 метров от зрительницы импульс больше-чем-страсти сверкнул между партнерами и пустил энергетическую «взрывную» волну. Саша удержал падающую на подгибающихся ногах девушку, она помогла второму партнеру «разрешиться». Потом, обретя почву под ногами, мило улыбнулась обоим. Пара слов, и сверкнуло самое странное: она подтолкнула затылки ребят руками, и

под ее благословение поцеловались ееё партнеры. Саша потянулся к Назару, тот будто б не ожидал, но не отпрянул… Странно, как раз на счет одного из их – таких сомнений и близко не было!

Внезапно они повернулись на звук, Инна опомнилась и скрылась за дверью.

Для нее веселье в этот вечер закончилось.

Крахом. Шаблонов.

* * * Разоблачение

На следующее утро Инна, трепеща, окликнула приятеля, когда он выходил из своего номера.

– Назарчик!

– Да Инусь! Что-то срочное? – рассеянно откликнулся он – как всегда великодушно милый и слегка отстраненный.

– Мне оччень нужно с тобой поговорить.

– Прям нужно?

Инна влипла взглядом в выползавшие из майки на шею побеги черных линий.

– Да. Кое-что случилось. И мне без тебя не разобраться.

– Хорошо милая, я только закончу с примеркой и подгонкой, и весь твой!

Это его обращение было столь привычным, повседневным и повсеместным, что никого никогда не смущало и не сбивало с толку, с ровного благоденственного настроя. И лишь Инна, и лишь теперь смущенно прерывисто вздохнула, сопоставляя: а Назарчик – полон сюрпризов.

Назар не обманул и не забыл. Позже он нашел ее и подозвал в сторону.

– Ну что у тебя случилось, Кись?

– Это не у меня.

– А у кого? – с готовностью покровительственно отозвался решальщик…

– У вас… – по детски жалобно виновато сжалась девушка.

Минутой позже Саше в мессенджере прилетело сообщение:

«Ты где? У нас тут ЧП. Она никому не скажет, и ни вредить, ни вмешиваться даже не подумает, но… спрашивает что делать с роликом. Ты должен это увидеть.»

Инна, сидела перед ребятами как провинившаяся школьница, они – доблестно по-рыцарски соблюдали невозмутимость, подчеркнутую вежливость и нейтральность. И старались сосредоточиться не на «кто виноват», а на «что делать».

– Ну и как мы скажем Тане? – почесывал бородку деловитый и заметно притихший Саня.

Инна очень виновато и чрезвычайно путано изложила мотивы появления в ее руках этой записи. Если в двух словах – бес попутал, загипнотизировали инопланетяне, солнечный удар через лунное затмение. И ее признание – носит исключительно благородный характер…

Распространять сплетню она, разумеется, не собирается. Не говоря уж морализировании того, на счет чего её не спрашивали и куда не приглашали… Даже цензором.

И проще всего было бы это просто удалить… Но сначала вам нужно это увидеть….

И они посмотрели.

Сложно сказать, что пережили ребята, смотря со стороны эти откровения, да еще и в присутствии посторонней, очень пристойной и нейтральной, тотально чужой красивой молодой женщины… С которой, кстати, успели плодотворно поработать романтичнейший номер похожей тематики… (Позже они еще не раз пошутят про то, как они ее на репетициях роняли… и что Инна была искусной и искушенной в их руках, на все готовой, и что «испортили старушку, пускай и мысленно»)

…Но невозможно передать, что испытывала в этот момент тотально замужняя и семейная, преданная Инна, побывавшая в их профессиональных руках, и теперь возымевшая некое представление, что может быть, если побывать в их «личных»….

А ведь сейчас они тааак напоминали тех хороших знакомых понятных ребят, что она знала прежде… Одетых… И как с этим теперь жить? Хорошо что проект заканчивается! И зачем только она сказала? Зачем сняла? Зачем вышла на этот балкон??

Но главное – они поняли, из-за чего весь сыр-бор. И почему на безмолвное «сокрытие улик» – простое удаление этого ролика не поднялась рука даже у такой пуританки.

Они теперь тоже понятия не имели, как расстаться с таким… опасным компроматом…

Ролик они забрали. Убедились, что Инна его удалила, перекинув им. И, не выдавая предательского смущения, вежливо деловито распрощались.

Инцидент исчерпан. А память – нетленна. Даже в «цифре».

* * * * Чуть…

Вечером про них внезапно вспомнил совершенно потерявшийся на просторах своей безбрежной любви Женек (пока – без Му…). Которого они видели теперь только на рабочих прогонах. «Структура снежинки»» их тандема, командность, единение – немного разрушилась в этом приключении вопреки ожиданиям, но такое всегда бывало, когда у кого-то из них появлялась особая женщина. А потом, через время, бывало, все возвращалось на свои места.

Встревоженный и развенчанный, он аккуратно поделился своими сомнениями. На счет своей истории. Оба и так заметили назревающую проблемку в своих телефонах-интернетах, и молча гадали – как скоро разберется в теме их умненький, но еще неопытный и изрядно впечатлительный романтик.

– Братва, х-ня какая-то. Она реально пиарится на наших отношениях! Все – напоказ! Да она мной попросту хвастает! Вы понимаете, я с ней – за малым не влетел в порнушку!

Друзья, доселе сочувственно кивавшие, переглянулись и ухмыльнулись…

– Брат, у нас тут дела «почише…» Ты – чуть не влетел, а мы-то – влетели.

* * * * * Каяться ли?

Этим вечером Татьяна уехала из гостиницы встретиться по деловым вопросам с продюсером другого канала. И это было х-во…, потому что тянуть с такими признаниями всегда трудно, ведь пропустив самый страшный момент, быстро свыкаешься, теряешь осознанность своей ответственности. И есть реальный шанс мысленно махнуть рукой «а, и так прокатит». То есть чем дальше от остроты первого момента вины, тем больше вероятности забить на необходимость правды. Тем громче эти вопросы: а что грозит нам с вновь открывшимися обстоятельствами? А нужно ли волновать небезразличного человека?

И все тише голос совести, назойливо звенящий о том, что причастный человек должен сам принимать решения – что делать с этими неудобствами, ясно видеть и понимать ситуацию и вероятности, и быть попросту готовым. Ко всему, что потенциально может повлечь за собой эта правда.

Ведь уважение к небезразличному человеку скоро схлестнется, вступит в борьбу с общечеловеческим стремлением пойти по упрощенному пути – «авось обойдется!» или «и так рассосется». А еще начнутся на эту тему дискуссии: их же двое. Нужно ли им играть в это соревнование в «благоразумие-малодушие»? Типа «А может, мы сами как-нибудь все это замнем и перенервничаем?» «А стоит ли геройствовать?»… и вообще испытывать – «кто смелее».

А потом оно кааак бабахнет каким-нибудь разоблачением. А ведь бабахнет! Тем более – имеется уже двое посвященных. И Назара, несмотря на все логические перестраховки и надежность этих людей, не покидали тревожные предчувствия.

Хорошо, хоть Танин сын – подросток – уехал к бабушке.

Без перспектив возвращения. Вообще-то он нравился парням, но теперь… Ему ж так лучше.

Итак, с признаниями придется чуть повременить. И это – Х.

Потому что обоим было не по себе. Было ощущение, что история – стремительно набирает обороты и рвется выйти из-под контроля.

Ведь не все слухи множатся от подлости. И не всегда доверенные люди подставляют со зла.

И сколько тонкостей есть у полуправд…

* * * * * * Секрет (не выдан)

В тот же момент Женя обнимал свою Богиню. Она стояла перед зеркалом, и он, влепившись в нее, удовлетворенно созерцал, как здорово они смотрятся вместе. Всё-таки все проблемы преодолимы. Наверное.

У нее же в руках нет телефона… Сейчас.

– Где ты пропадал, роднуля. Я тааак соскучилась! – муркнула тикток-милашка, уткнувшись носом в его грудь.

– У ребят был. Я чет вообще от них отбился.

– От них отбился? Или от рук? Или от их рук? И вообще, чего ты так говоришь? У тебя есть уважительные причины. Нет, ну прааавда! Если б они так уж заскучали без тебя, они б тусили с нами. Ну а что! Влад и Нельсон, Инна, Марго и Таврия – тусят же. Никто никому не мешает! Все – общие друзья. А они… Заигрались в «закрытую касту». «Особые случаи…». Или, может, я им просто не нрааАвлюсь? Признайся, они тебе что-то про меня говорили?

Женя почти не успел поймать проносившуюся мысль, что ни Назар ни Саня просто не впишутся в массовую тусовку, где их за собой будет водить девчонка. Чужая.

– С чего ты взяла, что ты им не нравишься?

– Они с нами не тусят! Они просто так выражают свое «Фи»? – насупилась его ведьмочка. – Ну правда, что они обо мне думают? Ну скажи! Скажи правду!

Ну и как тут ей сказать, что они просто о ней ничего(!) не думают: не обмолвились о ней ни разу ни одним словом. О ком угодно, только не о ней… Вот и как ей это сказать – худшее из возможных для нее вариантов… Обидится же!

– Ну что ты выдумываешь? У них просто свои… дела.

– Я просто стесняюсь спросить, – да неужели?!! – какие такие дела? Нет, ну правда! Сидят в своем номере и все. Зазнались блин.

Но он не мог на нее сейчас злиться. Расслабленный, он не готов был сердиться или замечать.

– Поверь. Они не скучают. – усмехнулся Женя, подстегиваемый секретиками.

– Да ты просто их выгораживаешь! Дружок вечный на подхвате… – поддразнила она его…

– Неа… Правда у них там своё. – отмахнулся парень.

– Жень, ну правда…

– Правда! Ну при чем тут им – мы? У них у самих тут… личная жизнь. Полным ходом…

– С кем? – уличила Кристина. Она лучше других была посвящена во все личные обстоятельства каждого участника. И кроме того, она-то точно заметила бы отсутствие кого-то из своих. С кем это они там успели уже??

– Это не важно. С одной… Барышней. Гостиница что ли маленькая? – выкрутился Женя, едва сумев совладать с лицом.

– Так кто из них интрижку завел-то? – блеснула игривым любопытством подружка.

– Оба. – сконфуженно невинно выдал Женя. Ну а как такое удержать?

– С одной, говорит… По очереди чтоли?

– Вместе. Разом… – не сдержал смешка Женя, и Кристина, строго уставившаяся в ожидании прояснения-опровержения, встретила только пожимание плечами с разведенными руками, и смущенный хохоток. – оставил я их без присмотра… недоглядел!

И тогда Кристина, со всем грянувшим ошеломлением на красивом личике, уже не могла унять лавино-любопытства, а Женя – радовался, что сумел поднять настроение своей раскапризничавшейся королеве.

– Так ты ее знаешь?

– Это закрытая информация. Чтооо? Даже от меня!

Соврал Женя. Ну хоть одно он мог сохранить-уберечь? Это не его секрет! И даже не их! Впрочем, он и не посмел бы сказать такое вслух. Наверное, сам до конца еще не поверил в то, что

своими глазами видел…

– Тааак, они тебе разболтали о своем флирте, да? Вооот куда ты пропадал! Слушай, правда вдвоем? Капец, постановщики! Я почему-то даже не очень-то и удивлена! А ты уверен, что они не прикалываются?

– Да какие приколы?! Я сам видел!

– Застукал чтоли?

– Не, не я. Но видео – кааапец красивое!

* * * * * * * Сплетня

Тем же вечером заинтригованная Кристина понеслась по девчатам выяснять – кто еще в курсе столь занятной истории. Марго – удивилась, что контрастные как огонь и лед Товин с Левицким – сошлись во вкусах на предмет противоположного пола (да и вообще – пола!), и обрадовалась, что первый – все таки «по девочкам». Таврия хохотнула, что и сама не сумела б между ними выбрать. И покивала: так вот почему они вели себя так нейтрально весь проект, хотя по слухам все – зашли сюда свободными. Так кто же она?

Никто не в курсе?

Вскоре допросу подверглись Влад и Нельсон, потом – ребята из другой команды. Шепоток понесся по компаниям гостиницы. Что, «двое из ларца» – зажигают с одной? Сразу? Вместе? Правда? Они и так умеют?

Ну и кому тут так повезло?

И только Инна сидела словно поперхнувшись. И испуганно пожимала плечами. Ну конечно, куда ей, правильной, до таких вариаций??

«Чтооо еще за видео?? Красивое» – понеслось по комнатам и коридорам.

* * * * * * * * Первая ласточка

Тем же вечером Инна отправила сообщение Назару, и они с Сашей вместе «совершенно случайно» встретились с ней у входа покурить.

– Ребят, про вас – болтают. Как хотите, у кого угодно спросите, но это не я!

– А кто? Больше нек…. Кристина? – догадался Саня, и свирепо швырнул окурок мима урны.

Назар сосредоточенно уставился себе под ноги. Инна стремительно и виновато ретировалась. Ее дело – предупредить.

Буквально минутой позже к ним задорно подкатил мимапробегавший Нельсон.

Tyga – Ayy Macarena.mp3

– Ребят, короче, что там за мега-видео? На сколько смелое? Делитесь чтоли «высоким искусством»? Мы ж семья как-никак! В смысле ничего не знаете? Чего вы дрейфите? Так кто из вас попался? Кому больше повезло? И где вы ее такую нашли?

И они поняли: действительно не Инна. А кто-то, кто ролика – сам не видел! Спровадили «первую ласточку», уже понимая и предвкушая, что им предстоит в ближайшие дни. И что отрицать – уже бесполезно.

– Я ему шею сверну. Сцуко, самый лучший друг! Сама надежность, чтобббего, – носился по «пятачку» порожка неистовствующий Саня. – что, нельзя было потерпеть и не болтать??? Ну пару-то дней!

– Успокойся. Я ж ему сказал: главное – не говори КТО…

И Саня это внезапно вспомнил. Как фотовспышку. Это был ответ на шутливо-восторженно-провокационную и вполне ожидаемую в данном контексте фразу: «Да никто ж не поверит!». А Женька, воспитанный ими, запредельно им доверяющий, и как ни крути, подопечный, с ими с подросткового возраста, иногда по-инерции ловит их, именно их наставления – вполне буквально.

Видимо, как и разрешения…

– А что, проект через пару дней закончен. Все готово. – медитативно, слишком спокойно, продолжал блондинчик. – Если вдруг и успеют выяснить или догадаться, Таня не успеет испытать позора.

– Зато мало ли что успеет испытать еще, да? – внезапно докумекал второй.

Саня детально вспомнил, как, каким путем обо всем узнал Жека. От кого исходила эта будто б случайность. И как он увидел видюшку.

А кто им, собственно, запрещал сохранить эту тайну? От него. На пару-то дней…

И тут Саня все просёк: Назар, увидев видео, тут-же – просчитал. Что Женька – ослепленно-влюбленный доверчивый обормот, а Кристина, непременно всё выведав, все тут-же растрезвонит. Тем самым покажет себя Жеке во всей красе. И тот -

примчится «зализывать раны». Вот же умение видеть… возможности…

Просчитал? Или… направил?!

Капец, на что способен очарованный Назар ради «той самой». Даже оскандалиться и всё это стерпеть. Даже оскандалить и заставить стерпеть – его, ближайшего человека. «Раб любви», епта…

– Я иногда тебя боюсь, брат… – качнул головой Саня…

А что делать? Он в этой каше – всю жизнь. Давно пора привыкнуть: если речь идет о Назаре – просто расслабься и получай удовольствие. И не смотри куда тебя занесет. Просто отдайся

Стихии…

* * * * * * * * * Снежный ком

Татьяна приехала в гостиницу сильно заполночь. И утром на репетицию пришла честно из своего номера.

Опытный руководитель творческих коллективов, она сразу заметила душевный подъем изрядно подсдавшего их «бомонда».

– Что интересного я пропустила? – поинтересовалась она у своей «правой руки» – штатного постановщика Арсения.

– Слушай, тут занятная сплетня гуляет. Что Товин с Левицким зажигают на троих – с одной красоткой.

Татьяна и вздрогнуть не успела. Подготовленная наблюдениями, она ожидала услышать что-то нестандартное, и сосредоточилась на деталях. Детали, а особенно разнузданный рассеянный взгляд парня – подсказали, что он не выясняет, и не наблюдает за ней – просто делится. Свежей сплетней. Про какую то дамочку. И каких-то Товина с Левицким…

Тут Татьяна выдала такое непогрешимое изумление-смешок, что сама себе мысленно вручила Оскар.

– Не поверишь, я не удивлена… – рассмеялась она на ухо помощнику «отмакияженным» голосом, найдя опору левой окольцованной ладошке у себя выше груди. Сплетничать нужно с умом.

Да, здороваясь сегодня со всеми, она ни разу не заметила ни хитринки, ни обостренного любопытства в глазах. Обращенных к ней. Все заняты – своими версиями.

– Кто-то говорит про какое-то умопомрачительное эротическое видео, которое никто не видел. Короче загадочная история, я уже запутался кто кому что сказал….

Ну, положим, кто видел – она не сомневалась. Только в одном взгляде она прочитала то колючее зашторенное любопытство к себе, которое предусмотрительно искала теперь во всех.

Итак, Жене они все-же разболтали. Но что за видео? Была тревожная смс-ка в мессенджере, что нужно поговорить. И ребята выглядят встревоженными, часто исчезают из зала. Им – заводилам и завсегдатаям, заслуженным похеристам – явно некомфортно сегодня здесь. Это они всё это время сегодня ловили на себе те взгляды, которые пока не добрались до нее.

Как же всем интересно-то, м….

Ну а что она ожидала? Сохранить тайну? В творческому коллективе? Она что, вчера родилась?

Мальчишки бросают на нее извиняющиеся взгляды. И держатся на подчеркнуто вежливом расстоянии. К ним обращаются теперь с совершенно новым оттенком: по-свойски подкатывают с панибратством парни, томно с секретиками поглядывают девицы. Оба ведут себя с полным опровержением любым нелепостям – солидно и невозмутимо, но будто б с готовностью вознегодовать таким вопиющим подозрениям.

Но поздно. Парни уже попали. Ничто не доказано, но быстро – волна не сойдет. Хотя их «провал», который кажется им сейчас невыносимым, обернулся для них лишь новым оттенком повышенного внимания и любопытства. Тревожно, но не более того. Где-то даже новый полезный опыт, тренинг нервишек.

Им оно не навредит, особенно в такой форме. Может, даже наоборот… Сплетня как сплетня, не доказано! Зато как интригует!

Сколько раз она подобное проходила, закручивая роман…

Остается только мечтать, чтоб народное любопытство не взяло свое до её собственного отъезда. Домой. Все-же с женщин – другой спросс…

Все-же… групповые романы – в новинку… даже для нее…

Но мальчики – ничего, справятся. Когда это парням вредили… комплименты?

Юля Савичева – Корабли (Фабрика Звёзд 2 2003).mp3

* * * * * * * * * * Магия момента

Неделя выдалась относительно свободной: в финале переисполнялось все уже готовое, собранное и почищеное, следовало просто освежить. И потому все освободились раньше. Назар кинул сообщение, и они с Сашей встретились с ней в кафе в другом районе города.

– Танюш, тут такое дело…

– Я уже все поняла. Болтают. – оборвала жестом их признания Татьяна, – ну котики мои, ну что вы так распереживались? В конце концов, все можно отрицать. Из-за меня? Ну, бросьте, я же опытный игрок. Следовало допускать и предвидеть, что кто-то что-то может заметить. Мы забрели на опасную территорию, и я не на столько наивна, что не понимать этого. Не волнуйтесь вы так, и спасибо что на меня пока не думают. Без паники! Главное – дотянуть еще пару дней в осторожности. Мне жаль, что вы так попали. Ну потерпите, немного осталось.

– Мы думали, ты нас тут казнишь… – винился бедовый Сашка, повесив голову.

– Да я сразу все поняла, как только появилась на базе. Я только не поняла, что за видео.

– Ты не поверишь… Помнишь балкон?

Ну еще бы ей не помнить…

– На соседнем – курили. Спасибо, что это была Инна. Самый щадящий вариант. Она сразу повинилась, путано объяснила зачем все это сняла, и передала нам всё, что было.

– И ведет себя очень достойно, я это заметила! Я на нее даже не подумала!

– Ее вины в сплетнях – нет.

– А кто же тогда??

– Кристина…

– Вот сссучка.

Ээххх, Женя. – дружно вздохнули все трое, приканчивая свой капучино. И сколько сюжетов было в этой фразе…

Позже и подальше от посторонних глаз парни показали Тане видео. Объяснять, почему оно не уничтожено – больше не пришлось.

Впрочем, и почему появилось на всет.

А еще она осознала, что чувство логичного в данной ситуации страха – не парализует ее. Как должно было б. Все таки она на пороге бооооольшоооого скандала, многим рискует… Вот он – чистейший компромат. Но и без него – история звучит сокрушительно. А если родственники? А если начальство? А если пресса?

Но странный образом ее возбуждающе щекотало ощущение опасности и нарушения шаблонов, она прям ожила и воспряла на этой истории. Конечно, мальчишки творят чудеса. Ну а риски – соразмерная расплата. За такую концентрацию нечаянной радости. И за такие объемы…

Она слишком красива сегодня, чтоб отказывать себе в красивостях. Она просто расслабилась и плыла по волнам этой истории. Она разрешила себе чуть больше. Ослепительного счастья вне рамок. И время суда еще не пришло.

Готова ли она к расплате – разберется позже. Когда наступит время.

А пока ей просто нравилось хранить с ними эту общую тайну. И дружно волноваться. Друг за друга.

Она даже скинула себе видео. И спрятала его «под семью паролями».

Хотя больше снимать – уговора не было. Хватило. Такое – нарочно не придумаешь… И не повторишь. Магия момента.

И этот акт – пересылания этого видео – как оно вошло в ее… недра памяти… Доверительно… оказался сам по себе моментом не менее интимным, чем те, что они переживали прежде. Она снова разделила с ними тайну. Общую. Пустила, разрешила, позволила, приняла. Они вновь осознали, что она – иххх Персона. Их человек. Их утопически-идеальная женщина.

Соединяющая.

Глава 5. Плюсы / минусы = равно

* Шмяк

– Ты зачем это сделала??!

– Что я?! Ну ты же не знаешь, кто это была! Я подумала, вдруг кто знает?!

– Теперь о них знают все! По твоей милости!

– Ну и что? И так бы узнали!

– Схрена ли? От кого??!

– Заметили бы!

– Ты много назамечала? М? Я просто доверил тебе секрет! Чужой! Моих друзей! А теперь его знают все! Ты не понимаешь?

– Ну кто все? Только наши друзья!

– Десятки человек! Ты представляешь, сколько человек теперь трепятся на счет них, и следят за ними!

– Ну и за нами тоже! Ну и что такого???

– Мы – пара. Не трио! Мы – в традиционных отношениях! Которые мы сами решили обнародовать! Ты что, правда разницы не видишь? Или тебе все равно? Или тебе лишь бы все выставить напоказ? Получить фидбэк? Хайп – Вседержитель? Мне и наша-то показуха уже тоже давно не по душе, но ты же не слышишь меня!

– Ну что ты завелся, роднуль??– забеспокоилась красоточка, замечая, что привычные приемчики уже не работают…

– Зачем тебе нужно было влезть в чужие дела? Зачем тебе, чтоб лезли в наши??

Она поперхнулась. Женя показался ей совершенно чужим, и неприступным, каким видели его все вокруг. И она испугалась. А когда очень страшно, что делать?

– Ну ты же не сумел разведать! Кто это! Пришлось брать все в свои руки! Ну не злись, Кисуль! – с наездом парировала она.

– Я просто думаю, что тебе нельзя доверять. Ты не видишь границ.

– Зато твои друзья – очень видят границы! Нормальней не придумаешь! Ты к ним, да? Ну и иди к ним! Они крутят тобой как хотят!

– А ты – нет?

* * Не лишний

Захлопывая дверь, Женя точно знал, что больше шансов у них не будет. Это – приговор. У него осталась только одна семья здесь. И он пошел одной только известной ему теперь дорогой.

Интересно, ребята – сердятся? У них ведь даже не было толком шанса поговорить. После всего этого.

Хорошо, что все это не коснулось Татьяны… Она такого не заслужила.

Взвинченный, он рывком открывал чужую дверь, в которую в последнее время заглядывал так редко, именно с этой мыслью. Она и осталась отпечатком в его голове, заела… когда он влетел внутрь…

«Татьяны. Не коснулось. Татьяны…»… «Коснулось»… Он так и стоял вштопоренный на пороге… И каким только чудом за ним захлопнулась дверь?

На него испуганно уставились 3 пары глаз. И не только.

«коснулось, коснулось…» – билось жилкой в голове нежданного гостя, пока он пытался среагировать на казус. Даже попятиться не нашлось сил.

«Заслужила»… – мигало вдогонку…

Извиниться и уйти – не поздно. Еще нет.

Прям вот в самый раз.

Но только в голове его флешбеками встрепенулся весь этот день, когда он мельком взглядывал и заглядывался на грациозную умопомрачительную стройную красотку, такую аппетитную, шикарно-люксовую… Привычно недосягаемую… И странным монтажом на эти взгляды накладывались кадры из заманчивой запретной видюшки. Теперь даже в репетиционном зале представить отсутствие одежды было гораздо легче. Да и эмоции… Охх эти эмоции, нерабочие… даже без звука они были прописаны так ясно. И так захватывающе… Первый раз он осмелился взглянуть на нее – наставницу – тааАк, увидеть ее в таааком ракурсе. В… личном… Он весь день пытался разозлиться на Кристину, предвидя назревший тет-а-тет разговор,

но разве у него получалось сосредоточиться теперь на ней?

Полина Гагарина – Небо в глазах.mp3

И вот теперь он видит воочию то, о чем думал столько мучительных тягостных минут. Не были ли они минутами ожидания?

Оказывается, ее можно трогать. Вот эти 49 килограмм изящества и сладкой неги. Бесконечности человеческого шарма. И тела, стооолько тела! Столько разгоряченной кожи… И рельефов…

Тикали секунды, и вдруг ситуация даже обескуражила его своей очевидностью… Фигле, двое или трое – какая теперь уже разница? Женя стоял и ждал. Когда же его

позовут. Разве он когда-то был здесь лишним?

Ему хватила едва заметного кивка. Он рывком стянул с себя футболку, и окунулся во внимание той, которой тааак смачно оказывали внимание другие. Ухх, как захватывающе оказалось наблюдать за этим с возможностью поучаствовать! Уфф!

В тесноте, да не в обиде!

* * * Атмосфера

Румба (инструментал) –  Chris_Spheeris

Уже под утро Женя, толком не спавший до сих пор, вышел на балкон – ему необходим был глоток свежего воздуха. И подумать.

Точнее – поплавать в ощущениях, вдруг что в голову придет?

Думать – не получалось. Его настигло странное, незнакомое доселе, блаженно-опустошительное чувство удовлетворенности. Не отрешенности, а просто

нирваны. Он ждал прихода, наката стыда, смятения. Раскаяния. Сожаления. Но он видел, как спокойно и естественно во всем этом чувствовали себя те, кому он так доверял. Столько лет. Ему не составило труда влиться в этот новый странный танец, как и во все их прежние. Станцованность – дело такое…

И его даже не парило, что он влез в опасную «телегу», о которой могут теперь узнать… Заговорить… Но нет, ни капли чувства самосохранения. Все словно осталось за бортом. Этой комнаты и этой истории. С этими людьми – тут не страшно…

– Ты в порядке? – услышал он голос за спиной. Рядом прикурил Назар. «Ну хоть курить мы тебя не научили, Жень» – вспомнил он старую шутку и ухмыльнулся.

– Угу.

– В шоке?

– Нет.

…медитативно качнул головой тот. Он уже понял, что это – было в какой-то степени предрешено. Просто должно было случиться. Как неизбежность.

– …Вы меня ждали, да? – с полуулыбкой «монализы» утвердил он. Только так после такого-то резонанса могли так рискнуть – «забыть» дверь незапертой. Только он мог сюда не постучать.

Назар сделал глубокий затяг.

И Женя уловил в его глазах: «Ну вот ты – и снова «в себе». – улыбнулся тот, – снова быстро смекаешь».

Женя хотел было развести кокетливую риторику на тему «вам-то и без меня-то, наверное, было тут не до скуки…», или обмен впечатлениями о женщине, все мнения о которой могут быть лишь едины и неоспоримы, как аксиома, или трепатню-подъ##ки друг про друга… Но всё это казалось теперь пылью, рассеянной в темноте. Он понял, что что ни скажи сейчас, все будет лишним. Они просто сидели на балкончике, молча. Дышали. Атмосферой.

Дооолго…

Где-то странной растворенной в воздухе субстанцией мысли плавало: хотел максимальной близости с друзьями? Вот и нашелся вариант… Очень даже… очень.

– Ну я, вроде, не помешал? – с застенчивостью, теперь знакомой только им одним во всем оставшемся мире, ухмыльнулся их красавчик. Иногда в нем все еще проскакивал 15-летний воспитанник. Очень секретно.

Назар сделал затяг.

– Она тебя давно хотела. Ты не замечал?

– Серьезно? Я думал, она так шутит. Великодушничает.

– Не. Она крепко тебя приметила. Многие замечали. Даже переживала. Все это время. Она – такая…

Женя стрельнул взглядом в сторону приятеля.

– Это ты ей меня типа в подарок преподнес?

«Подтаявшим сливочным маслом» этого биоробата точно никогда никто не видел.

– Ты чем-то не доволен? Разве не вам обоим друг друга?

Жене нечего было на это возразить, но правду и все ответы он уже знал и сам.

– И Саню тоже, да? – он уже не ждал ответа. – Ты её любишь?

«Оооо», – вновь ухмыльнулся Назар, – «вот и вышла из спячки твоя проницательность… С возвращеньицем…»

Добавить к этому было нечего. Они снова сидели и молчали, прислушиваясь к темноте. Слушали, как во сне ворочаются Саня в обнимку с Таней.

Линда – Танец под водой.mp3

– Больше так рисковать нельзя. Теперь встречаемся только в сторонних гостиницах. – констатировал наконец вслух Назар.

– А у нас-то – 3-4 дня, да? – моргнул Женя, словно законсервированно… – Осталось.

– Собираешься думать об этом, тратить на это время? И эмоции?

* * * * ЧаоКакао

До самого финального банкета Женя избегал бывшей, и отфутболивал ее искусные попытки помириться, напоминалочки о дальнейших совместных планах. И спокойненько, с «фирменной» созерцательностью Назара, (а может – со своей отстраненностью и аморфностью, тоже фирменной), любопытствовал сам себе: а сумел бы он выстоять, хватило ли бы ему выдержки, останься он с этим расставанием – наедине… Разве устоял бы? Разве?

Даже если б всё и понял… Ведь иногда понимания – мало. Нужно конкретно заменять чувства на чувства…

Важное на важное. Особенное на особенное. Ценное на равно-ценное.

Ему в какой-то момент даже стало интересно: догадается ли она, допустит ли хотябы мысль, что он – влез туда же, на счет чего хихикал, за что ругался, и просил никого не влезать… Что было таким далеким от его правильной, приватной натуры…

Но понять этого он не успел: Кристину с нервным срывом увезли в больницу. Он заподозрил в этом очередную попытку манипуляций, потому как здоровьем красотка отличалась всегда богатырским.

Оставшиеся вечера и ночи парни провели в другой гостинице. Точнее – в других. Как и завещал «Великий Гудвин» их компании, о приближающемся разъезде никто не вспоминал.

Alekseev – Океанами стали.mp3

Глава 6. Своим чередом

* ВотИВсе

Chris_Spheeris – Румба (инструментал).mp3

Отгремели финал и банкет. Компания мило распрощалась, разъезжаясь по своим городам и частным жизням, все пообещали – писать. Общая запароленная группа в мессенджере, все дела. Никто не дал себе слабину для терзаний: все – взрослые люди. Все умеют считать до 7ми, и знали на что шли. Всё в этом прощании было очень достойно, почти без заметного саднящего осадка грусти или завершенности/незавершенности. Большое дело позади, всем нужен отдых. Напоследок утром вместе посидели на террасе уютного кафе неподалеку от вокзала. Женька уезжал к родителям в Питер. Парни – улетали к своим семьям на другой конец страны. Татьяна – в бижнее зарубежье к сыну, маме и всей своей устроенной жизни.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Сепарация – Эмоциональное становление личности в отделении от фигуры родителя.

Вернуться

2

Высшие проявления дружбы – это внимательность к потребностям того, кто рядом, и забота об актуализации личности ближнего, а не просто личные устойчивые отношения на основе взаимо- или односторонней выгоды.

Вернуться