# Лавка Снофф

Павел Линицкий

Мастера сновидений далеки от магии, их ремесло – безобидная забава для скучающих горожан. Сны юной мастерицы Снофф по праву считаются лучшими в Столице, ведь выросшая в приюте девочка знает цену доброй сказке.
Но даже лучшие не застрахованы от ошибок, и мастерица случайно нарушает главный закон Гильдии – тайну сновидения. Чтобы выплатить крупный штраф, Снофф берется создать семь кошмаров для таинственного покупателя. Она еще не знает, что ее сновидения становятся реальными, а у заказчика свои планы на судьбу Королевства.
Когда пустеют целые города и на улицах появляются твари из сновидений, Снофф приходится сделать нелегкий выбор. Вместе с изыскателем Бернардом из Особой Канцелярии она должна пройти через созданные ею кошмары и вернуть миру будущее. Но идеальный кошмар – это тот, из которого нет выхода, а мастерица слишком хорошо знает свое ремесло… и мало что знает о своем прошлом.

© Павел Линицкий, 2024

© Adacta Aries, иллюстрация

© Оформление. ООО «Издательство АСТ», 2024

* * *


## Глава 1

И все-таки чего-то не хватало. Яхта мчалась навстречу закату, на волнах играли белые барашки, дельфины резвились за кормой, далеко впереди выпрыгнула из воды косатка и обрушилась в волны, подняв тучу брызг, – девяносто девять мастеров из ста остановились бы на этом. Но не Снофф.

Мастерица задумчиво прищурилась, наморщила нос. Прошлась по палубе, подставила лицо соленому ветру, поймала непокорную рыжую прядь. Провела ладонью по шершавым просмоленным канатам, коснулась штурвала, прислушалась к скрипу снастей, к звонким ударам волн о белоснежные борта.

– Вечно я забываю про птиц, – пробормотала Снофф и щелкнула пальцами.

В тот же миг над мачтой появилась пара чаек. Птицы с криками закружились над водой, одна за другой спикировали – и взлетели вновь, унося в клювах трепещущую добычу.

– Вот теперь другое дело!

Оглядевшись напоследок, Снофф добавила пару скрипящих досок на палубе и божью коровку на рукоятке штурвала, невесть как залетевшую на сто миль от берега, – неожиданные мелочи, которыми славились ее сновидения. Можно было просыпаться.

Потянувшись, Снофф открыла глаза. Синие искры сна уже слетались в склянку, оседали на стенках, собирались в густые капли. Снофф дождалась последнего огонька, заткнула горлышко пробкой и размашисто написала на этикетке: «Яхта, море, дельфины, закат».

Когда часы на ратуше пробили полдень, Снофф, допивая на ходу какао с зефирками, спустилась в лавку. Не глядя поставила склянку с морским сном в высокий шкаф, где уже теснились другие. Плати десять дублонов и выбирай любой: хочешь – с подвигами и приключениями, хочешь – про дальние страны, а хочешь – про охи-вздохи и романтические серенады при луне. Эти Снофф не особенно любила, но, как назло, именно их раскупали на ура влюбленные девчонки от пятнадцати до восьмидесяти.

На двери звякнул колокольчик. Вот и первый посетитель.

– Ясного дня, мастерица Снофф.

– Ясного дня, леди Вероника. Как вам прогулка с единорогами? Остались довольны?

– Единороги были прелестны, милочка, благодарю. – Фрейлина чуть поджала губы, что, как давно усвоила Снофф, у придворных дам означает улыбку. Она скользнула взглядом по цветным склянкам со сновидениями, нервно затеребила кружевной веер.

– Я хотела бы заказать у вас… личный сон, – проговорила фрейлина, многозначительно округлив глаза и понизив голос, хотя в лавке никого, кроме них, не было.

– Все, что пожелаете, – улыбнулась Снофф. – И, разумеется, тайна вашего сна останется между нами. Присаживайтесь, прошу вас. Чашку чая?

Последнего вопроса леди Вероника уже не слышала. Чинно усевшись в кресле для посетителей – прямо, будто палку проглотила, – она погрузилась в фантазии.

– Это, разумеется, не для меня, а… для одной моей подруги. Я хочу, чтобы ей приснился королевский бал. И чтобы ее пригласил на танец один кавалер. Капитан Эрхарт, командир дворцовой стражи. Вы его знаете? Нет? Я покажу…

Фрейлина сняла с шеи медальон и раскрыла его. С миниатюрного портрета на Снофф уставился бравый вояка с выпученными глазами. Его фантастические усы торчали черными батонами строго параллельно земле.

– …и пускай мы кружимся с ним в танце, все на нас смотрят, то есть на мою подругу, конечно, а капитан все говорит, говорит, говорит ей комплименты…

Снофф с трудом поборола желание зевнуть.

– С комплиментами есть одна сложность, – осторожно заметила она. – Я ведь не слышала его голоса…

– О, здесь ничего сложного, – воодушевилась леди Вероника. – Капитан высок, строен, у него чудный музыкальный бас…

«Ох уж эти влюбленные, – вздохнула про себя Снофф. – Их послушать, так избранник – всегда богатырь с оперным тенором, даже если он сморчок и пищит, как клоун-гоблин из бродячего цирка…»

– Очень хорошо, – улыбнулась она, закрывая блокнот. – Итак, вашу подругу ждет танец, капитан Эрхарт, комплименты, бла-бла-бла…

– Простите, что? – Брови фрейлины взметнулись вверх.

– Я говорю «бал, бал, бал», – поспешно добавила Снофф. – Ваш сон будет готов послезавтра.

– Пришлю за ним служанку. Ясного дня!

Проводив фрейлину, Снофф принялась наводить порядок на стеллажах со сновидениями. Каждое утро бутылки непостижимым образом перемешивались, оказываясь на разных полках, будто ходили друг к другу в гости. «А может, так и есть, – подумала Снофф, – может, им тут скучно, и…»

Колокольчик прозвонил во второй раз. Снофф обернулась и чуть не выронила склянку: такие усы могли быть только у одного человека на всем белом свете. Перед ней, задумчиво шевеля этими самыми усами, стоял капитан Эрхарт. Фрейлина не обманула: росту он и правда был великанского, а кончики усов – в жизни они все-таки повиновались силе тяжести – свешивались до капитанских наплечников с тремя оранжевыми полосками.

– Ясного дня, капитан. Чем могу служить?

– Ясного дня, сударыня. Позовите-ка мне мастерицу Снофф.

– Она перед вами.

– Э-э-э… – Капитан растерянно моргнул. – Прошу прощения. Я представлял вас немного… гм, опытнее.

– Мастерами сновидений становятся в раннем возрасте, – улыбнулась Снофф. Она давно привыкла к удивлению клиентов, пришедших впервые («и эта девчонка – лучший мастер Столицы?» – читалось в их глазах), но пока что выглядела моложе даже своих семнадцати лет. Будь она магом, давно бы изменила внешность, но, к сожалению или к счастью, мастера снов не имеют отношения к магии. Не гримироваться же ей под бабульку, в самом деле.

– Я слышал, вы можете сделать сон на заказ. Мне бы хотелось, м-м-м… – замялся офицер.

– Заказать сон в подарок другу?

– Именно так. – Капитан с облегчением подкрутил кончик уса. Устроившись в кресле, он закинул ногу на ногу, мечтательно поднял глаза к потолку и по-военному перешел к делу.

– Значит, так. Дракон. Большой, как… – Он пробежал взглядом по комнате и выглянул в окно. – Во! Как вон так колокольня! Огнедышащий, само собой.

– Дракона убивать нельзя, – сразу предупредила Снофф. – Рубить головы и все остальное – это не ко мне, а к мастеру Корнелиусу.

– Нет? Жаль, – вздохнул офицер. – Ну, хотя бы прогнать, но непременно в тяжелом бою. И спасти принцессу из башни. Это, конечно, похоже на сказку, но, признаюсь, офицеры дворцовой стражи в душе романтики, – смущенно улыбнулся он и тут же спохватился, нахмурив брови. – Но это строго между нами. И еще. На месте принцессы должна быть одна придворная дама…

«Бедная леди Вероника, – пожалела фрейлину Снофф. – Сохнет по капитану Эрхарту, а его сердце принадлежит другой…»

– Вы наверняка ее знаете. Я только что встретил ее у дверей вашей лавки.

Снофф чуть не расплескала какао.

– Леди Вероника? Кхм… хорошо. Итак, дракон, башня, принцесса. Через три дня будет готово. Ясного дня, капитан!

Дни бежали один за другим, и Снофф уже думать забыла о великосветских любовных страданиях, когда однажды утром на пороге материализовалась леди Вероника. Свою придворную сдержанность она не то забыла дома, не то обронила по дороге. Вперив яростный взгляд в единственного посетителя, фрейлина сверлила его глазами, пока тот не счел за лучшее, нервно оглядываясь, скрыться за дверью.

– Ясного дня, леди Ве…

– Как это понимать, мастерица?!

Снофф задумалась, вспоминая все подробности сна. Может, на фрейлине оказалось платье по прошлогодней моде? Да нет, не должно. Такие мелочи сновидец додумывает сам…

– Что мне, по-вашему, приснилось?

Про «подругу» она уже не вспоминала.

– Как я понимаю, это был не совсем королевский бал? – осторожно предположила Снофф.

– «Не совсем»?! Стоило мне уснуть, я оказалась в каких-то диких горах, возле кривой башни, вся в мерзких холодных железяках! Вдруг с неба падает дракон, и мне приходится отмахиваться от него тяжеленным мечом! А потом я топаю полчаса по лестнице, и знаете, кого встречаю на вершине башни? Себя!

«Нет, нет, нет, пожалуйста, только не это…» – вертелось в голове у мастерицы, пока она судорожно листала блокнот с записями особым шифром, скрытым от непосвященных. Ага, вот: «21: магистр Пульфиус, полет за кометой на волшебном ковре. 22: посол ван Крюгер, восход над Урухарским лесом. 23: леди Вероника, капитан Эрхарт. 24: капитан Эрхарт, леди Вероника». Снофф закрыла глаза и постаралась привести мысли в порядок. Она перепутала заказы. За нарушение тайны сна ее пинком вышвырнут из Гильдии. Хм, но если леди Вероника сражалась с драконом, это означает, что ее сон…

Снофф представила, как ошарашенный усатый капитан Эрхарт в кружевном платье вальсирует сам с собой и отпускает себе же комплименты, и закусила губу, чтобы не расхохотаться.

– Вам смешно? – вспыхнула фрейлина. Ее ноздри раздувались, казалось, из них вот-вот вырвется пламя. Увидь ее капитан Эрхарт в своем сне, неизвестно, кого он решил бы спасать – принцессу или дракона.

– Нет-нет, – взяла себя в руки Снофф, – ни в коем случае. Поверьте, мне сейчас не до смеха. Это… это ужасное недоразумение, я сегодня же переделаю сон, чтобы загладить неудобство…

– Нет, милочка, это не недоразумение, – прошипела фрейлина, приблизив острый нос к лицу мастерицы. – У меня оказался чужой сон, вот и весь фокус. Но, – она выпрямилась и бросила на Снофф победоносный взгляд, – я, пожалуй, не стану жаловаться в Гильдию сновидений…

У Снофф отлегло от сердца.

– …если вы мне расскажете, кто заказал этот сон.

Мастерица опустила голову.

– Я не могу сказать этого, леди Вероника. Я виновата перед вами и прошу прощения, но не имею пра…

– А я имею! – повысила голос фрейлина. – Имею право знать, кому снюсь! И кому достался мой сон! Да как вы вообще смеете?! А вдруг он узнает, что это я заказала сон про капитана?

– О, этого никогда не случится, – с облегчением пообещала Снофф. – Это навсегда останется тайной, если только вы не…

Дверь распахнулась с такой силой, что не привыкший к подобному обращению колокольчик оторвался и, жалобно звякая, покатился по полу. На пороге высился, занимая весь проем, капитан Эрхарт, и молний из его глаз вполне хватило бы, чтобы испепелить небольшой город и пару деревень в придачу.

– Мастерица Сно… – загремел он, входя, и только теперь заметил леди Веронику. Несколько долгих секунд они смотрели друг на друга. «Это конец», – подумала Снофф.

Лицо капитана из свекольно-красного стало вновь приобретать человеческий оттенок. Губы фрейлины сложились в привычную тонкую полоску.

– Ясного дня, леди. Изволите интересоваться сновидениями? – ледяным тоном осведомился офицер.

– Заглянула из любопытства, капитан. А вы? – не менее холодно отозвалась леди Вероника.

– Ошибся дверью, – отчеканил тот и церемонно поклонился. – Всего наилучшего.

– Мне, пожалуй, тоже пора.

Снофф хотелось закричать: «Болваны вы этакие, любите друг друга, так обнимитесь и не сверлите мозги ни в чём не повинным людям, особенно мастерам сновидений», но правила придворного этикета были для этих несчастных превыше всего. Фрейлина и капитан обожгли мастерицу взглядами и, чуть не столкнувшись в дверях, торопливо покинули лавку.

## Глава 2

В кабинете верховного магистра горел камин, тени прыгали по кожаным креслам, по залитым дождем витражным узорам окон, по золоченым томам библиотеки.

– «…грубо норушила тайну сновидений, что привело к стыду, позору и протчим пре-не-преятным послетствием», – дочитал жалобу магистр. – Святые небеса, ну и грамотеи у нас при дворе… Но сути дела это не меняет.

Он отложил свиток с жалобой и побарабанил пальцами по столу.

– Ну-с, мастерица Снофф, что скажете в свое оправдание?

Снофф смиренно пожала плечами. В огромном кресле она чувствовала себя бабочкой под лупой ученого.

– Ничего. Это нелепая случайность, и я сама не могу поверить, что допустила…

– Что допустили раскрытие тайны сновидений. А я напомню строчки из клятвы, которую вы приносили: «…и пусть лучше я потеряю правую руку, чем раскрою доверенную мне тайну сна, ибо…»

– «…ибо нет, не было и не будет ничего сокровеннее сна». Я помню, дядя, – вздохнула Снофф, – и оправдаться мне нечем.

Мастер Люциус снял очки и из сурового верховного магистра Гильдии сновидений превратился в родного и домашнего дядюшку Лу. Он сокрушенно покачал головой.

– Послушай, Лисёнок, я знаю тебя лучше, чем ты сама, – проговорил он тихо. – Ты будешь винить себя больше, чем все остальные, вместе взятые, и это для тебя самое суровое наказание. Будь моя воля, я просто отпустил бы тебя с миром. Но есть правила Гильдии.

«Лисёнок, – подумала Снофф с горечью. – Чуть что, называет меня Лисёнком, как в детстве».

– Знаю, не маленькая, – пробурчала она, забираясь с ногами в кресло.

– Вряд ли совет Гильдии лишит тебя звания мастера. Но и прощения не жди. У тебя, девочка моя, достаточно завистников даже среди старших магистров. Кое-кто, – Люциус усмехнулся в бороду, – до сих пор не может забыть, как ты заткнула его за пояс на выпускном экзамене… А кое-кому кажется, что я засиделся в кресле верховного магистра. Скорее всего, они потребуют, чтобы тебя лишили права на работу. На год или два… Или запретили работать в Столице.

– Ну и пожалуйста, – обиженно фыркнула Снофф. – Уеду на море. В Тафос. Там тепло…

– Не лги себе, Лисёнок. Мы оба знаем, что с твоим талантом в провинции ты заскучаешь. Я добьюсь, чтобы наказание заменили штрафом в пользу пострадавших. И это все, что я могу для тебя сделать. Прости, но помочь деньгами не смогу: каждый скажет, что ты откупилась моим золотом, и тогда плакало мое кресло магистра, а сместят меня – достанется и тебе. Придется самой выложить кругленькую сумму.

– Штраф я заплачу, – повеселела Снофф, – клиентов у меня много, есть кое-какие сбережения в гномьем банке…

Горько усмехнувшись, дядюшка Лу позвонил в бронзовый колокольчик.

– Марк! – позвал он.

На пороге, листая бумаги, появился секретарь.

– Выз-зывали, маги… – Юноша поднял голову и подавился последними буквами. Каждый раз, встречая Снофф в гостях у верховного магистра, он отчаянно смущался и, пламенея ушами, ронял из рук все, что в них оказывалось. Дядюшка прятал улыбку в пушистые усы, а Снофф картинно закатывала глаза. Впрочем, сегодня им обоим было не до шуток.

– Марк, принеси-ка документы по делу мастера… Как его звали? Кримерс? Крамерс?

– К-крамремс, сэр.

– Точно, Крам… Вот этого вот. Совсем память дырявая стала…

Через минуту секретарь, споткнувшись возле кресла Снофф, положил на стол магистру листок с сургучной печатью и исчез.

– На, полюбуйся. Недавно в твоем любимом Тафосе был похожий случай, и вот сумма, которую пришлось уплатить местному мастеру… – Дядя протянул документ мастерице. Ее брови стремительно поползли вверх.

– Сколько-сколько?! – всхлипнула Снофф, не веря своим глазам. – Но…

– …и умножь на два, все-таки у нас Столица, – с сочувствием добавил дядюшка Лу.

Верховный магистр ошибся только в одном: сумму штрафа пришлось увеличить не в два, а в три раза. Снофф заглянула в Алмазный банк («Наши сейфы крепче стали!»), уточнила у сердитого гнома-кассира, сколько золота скопилось на ее счету. После чего заперлась в лавке, сварила какао покрепче, упала в любимое кресло и схватилась за голову. Денег отчаянно не хватало, уплатить штраф нужно было в течение месяца. Не хватало, даже если продать лавку и переехать в дешевую гостиницу на окраине – ведь для работы Снофф нужны лишь тихая комната да удобное кресло. И тогда ей, лучшему мастеру Столицы, остается одно: наняться подмастерьем к другому мастеру сновидений. Или забыть о любимой работе на год, а то и два…

– Ясного дня, мастерица, – раздалось над самым ухом.

От неожиданности Снофф подпрыгнула в кресле, чашка слетела с подлокотника и разбилась вдребезги, оставив на ковре дымящееся бурое пятно.

– О, прошу прощения, – отступил на шаг нежданный посетитель. – Не хотел вас напугать. Я пришлю чистильщика, ковер приведут в порядок.

– Не стоит, – махнула рукой Снофф, пытаясь успокоить дыхание. – Это махтанский ковер, он не впитывает грязь. Я… не слышала, как вы вошли.

Она с подозрением покосилась на колокольчик, но тот висел на своем обычном месте, а на двери болталась табличка «Закрыто». «Готова поклясться, что запирала на ключ, – подумала Снофф. – Совсем рассеянной стала с этими заботами…»

– Я хотел бы заказать у вас не совсем обычный сон, – продолжал незнакомец.

Снофф рассмотрела его внимательней. Обычно за те несколько шагов, что посетитель проходил от двери до стойки, где ожидала мастерица, она уже успевала понять, какой сон придется покупателю по вкусу. Этот же немолодой незнакомец в широкополой шляпе, дорогом, но неброском дорожном камзоле, с непроницаемо черными глазами и загорелым лицом, был каким-то… другим. И говорил он с чуть заметным акцентом, как путешественник, много лет проживший вдали от дома.

– Мне нужен кошмар.

– Сожалею, – покачала головой Снофф, – я не занимаюсь кошмарами. Обратитесь к мастеру Корнелиусу, его лавка у Южных воро…

– Детские страшилки, – презрительно фыркнул посетитель. Он опустился в кресло напротив, снял шляпу, провел рукой по коротко стриженным волосам, черным с проседью. Его левый висок пересекал длинный белый шрам. – Мне нужен настоящий кошмар, мастерица, и мы оба знаем, что сны мастера Корнелиуса, да и любого мастера в этих краях, в подметки не годятся вашим.

Снофф вежливо улыбнулась.

– Благодарю вас, сударь, но я просто не люблю кошмары.

– До меня дошли слухи о ваших, м-м-м, неприятностях, – многозначительно заметил гость. Снофф нахмурилась. – Здесь… – Он вынул небольшой кошелек и, вытянув руку, положил его на подлокотник кресла Снофф, где недавно стояла чашка. Тихо звякнули монеты. – Здесь сорок дублонов, ваша обычная плата за сновидение на заказ. Только за то, что вы попробуете создать кошмар. Не справитесь – оставьте их себе.

«Справиться-то я справлюсь, – хмыкнула про себя мастерица. – Только уж очень это неприятно…»

– …всего мне нужно семь снов, – продолжил гость. – Каждый следующий должен быть страшнее предыдущего. За второй сон я заплачу в два раза больше, чем за первый, за третий – еще в два раза больше и так далее.

Снофф уставилась на него с недоверием, пытаясь не сбиться со счета. Получалось…

– Не утруждайте себя, – усмехнулся незнакомец. – Это почти шесть тысяч дублонов. Дорого, но я знаю цену качественным снам.

«Семь кошмаров, – подумала мастерица. – Пара недель ужасно, ужасно, просто ужасно отвратительной работы. Но столько денег я зарабатываю за год. Лавку все равно придется продать, зато смогу расплатиться и работать на себя…»

Гость поднялся с кресла.

– Я зайду завтра утром, и еще раз простите за… – Он кивнул на запачканный ковер. – Ясного дня, мастерица.

– Один вопрос, господин… – окликнула его Снофф, когда тот уже коснулся дверной ручки.

– Рам.

– Это не мое дело, господин Рам, но… зачем вам столько отборных кошмаров?

Тот посмотрел на Снофф долгим взглядом, от которого ей стало не по себе.

– Мы живем в благословенное время, мастерица. Ни войн, ни бедствий. Не всем это по вкусу.

Надев шляпу, он вышел за дверь. Колокольчик жалобно звякнул.

Чтобы собрать сон в склянку, мастер сновидений должен увидеть его сам. И пускай первое, чему учат мастеров, – это «отделяться» от своего сна, как будто смотришь на себя со стороны, все-таки добротный кошмар – это не прогулка по лужайке с феечками.

Голова нещадно болела. Кутаясь в шерстяную шаль, мастерица лишь кивнула в ответ на приветствие господина Рама, отчего несчастная голова чуть не разорвалась на части.

– Как вы себя чувствуете? – с вежливым участием поинтересовался тот.

– Благодарю вас, – нашла в себе силы соблюсти приличия Снофф. – Все мормально. Норнально. Нормально.

Она поморщилась и отпила какао.

– Давно не занималась кошмарами, нужно немного привыкнуть. Ваш заказ… – Она достала из-под стойки заполненную склянку и протянула гостю.

Господин Рам поднес бутылочку к глазам, прищурившись, посмотрел на свет. В черно-фиолетовой, густой, как сироп, жидкости мерцали холодные белые искры – плавали, вспыхивали и гасли, чтобы через мгновение вновь мелькнуть во мраке.

– Натрите лоб на ночь, – посоветовала Снофф, – а завтра скажете, как вам понра…

Посетитель не слушал ее. Увлеченный содержимым бутылочки, он с легким хлопком выдернул пробку, вытряс черную каплю на указательный палец, приложил ко лбу, прикрыл глаза и замер. Лишь его веки чуть подрагивали.

«Могла бы догадаться, – с досадой подумала Снофф, наблюдая, как гостьподсматриваетсон – учили этому только профессионалов. – Он же не зря говорил, что разбирается в сновидениях…»

– Великолепно, – наконец проговорил господин Рам, открывая глаза. – Полная жуть. Любой другой мастер взял бы десяток чудовищ и добавил фонтаны крови, но вы намного тоньше, мастерица… Надеюсь, вы не передумали и готовы взяться за остальные шесть кошмаров?

– Вы состоите в Гильдии сновидений? – спросила Снофф вместо ответа.

– Это было давно, – не стал отрицать гость, пряча бутылочку в карман. – Я вернусь через пятнадцать дней, времени хватит? Прекрасно. Вот задаток. – Он опустил на стойку внушительных размеров кошель и поклонился на прощание.

К концу двухнедельного марафона Снофф едва держалась на ногах. На дверях красовалась табличка «Закрыто до следующего месяца», все равно ни на что другое сил не оставалось. Ночами Снофф творила кошмары, днем пила какао кувшинами, посылала в королевскую библиотеку за самыми жуткими книгами в поисках вдохновения и уже с трудом различала, где сон, а где явь. Проходя как-то мимо зеркала, увидела свое отражение и чуть не упала в обморок.

– Если так пойдет дальше, вместо седьмого кошмара можно будет показывать меня саму, – вздохнула мастерица и решила хотя бы причесаться.

Кошмары удались на славу. Получив заветные семь склянок, господин Рам придирчиво подсмотрел каждый сон и к концу «дегустации» стал заметно бледнее.

– Я в вас не ошибся, – сказал он, расплатился и исчез вместе со своими кошмарами.

Несколько минут Снофф сидела, подперев рукой подбородок, и тупо смотрела на тускло-желтые столбики монет, ровными рядами заполнившие стойку.

– Никогда, – вздохнула она наконец, – ни-когда больше я не свяжусь с кошмарами. Какое сегодня число? Пятнадцатое? Или уже двадцатое? – Она зевнула и опустила голову на руки. – Сначала поспать. Просто поспать…

## Глава 3

Над рыночной площадью стоял гомон, яркое не по-осеннему солнце грело макушки горожан.

– Последние новости! – кричал мальчишка-газетчик, пробираясь сквозь толпу. – В город едет цирк Огненного Барри! Махтан объявил войну Империи Южных островов! Таинственное исчезновение! В портовом квартале пропало десять человек! Подозревают русалку-оборотня!

«Вот так всегда, – думала Снофф, оглядывая прилавок с пряностями. – Один умный человек придумает, что буквы можно печатать, а не переписывать вручную. Второй умный человек изобретет газету. А потом придет болван, который начнет дурить читателям голову всякой чушью. Кстати, надо бы дать в газету объявление о продаже лавки…»

Рыбные ряды Снофф обошла стороной, наморщив нос, и поскорей свернула на боковую улочку. Задумавшись, она не заметила, как перед ней будто из-под земли вырос господин в надвинутой на глаза шляпе. Снофф попыталась обойти его, но он сделал шаг навстречу. Мастерица попятилась. Оглянувшись, она увидела за спиной еще одного, как две капли воды похожего на первого.

– Не волнуйтесь, мастерица, – тихо произнес господин. Он отвернул воротник плаща и показал серебряный с золотой инкрустацией жетон. – Канцелярия особых дел.

«Хвала небесам, не грабители», – с облегчением подумала Снофф и тут же сообразила, что от Особой Канцелярии тоже ничего хорошего ждать не приходилось. Господин жестом подозвал экипаж, стоявший неподалеку. Копыта зацокали по брусчатке.

– Вам придется пройти с нами.

– На каком основании? – возмутилась Снофф. Душа у нее ушла в пятки и оттуда, с самого низа, вопила, что Снофф вляпалась в какую-то очень скверную историю. Мастерица прижалась спиной к стене и покрепче обхватила корзинку с покупками. – Вы не имеете пра…

– Вы задержаны по подозрению в государственной измене.

Подхватив опешившую мастерицу под руки, агенты ловко усадили ее в экипаж. Один сел напротив, дважды стукнул кулаком в потолок, и карета тронулась. Придя в себя от шока, Снофф пыталась задавать какие-то бестолковые вопросы, чего-то требовать, но господин в шляпе лишь молча смотрел перед собой. Сквозь занавешенные окошки не было видно дороги, но Снофф и без того знала, что ее везут в старое крыло замка, где располагалось Министерство закона и порядка.

Экипаж остановился, дверца распахнулась. Не успели глаза вновь привыкнуть к солнечному свету, как мастерице пришлось нырнуть в узкую дверь. Деликатно, но твердо придерживая Снофф под руку, агент провел ее по лестнице, потом длинным гулким коридором, потом они опять спускались и поднимались по куче лестниц, потом опять шли по коридорам («Это чтобы я не запомнила дорогу к выходу», – вдруг догадалась Снофф) и неожиданно оказались в светлом, почти уютном кабинете. Агент усадил ее на вполне удобный стул и испарился.

– Уже неплохо, – пробормотала Снофф осматриваясь. По дороге ее воображение здорово разыгралось и уже успело нарисовать сырое подземелье, где во мраке пищат крысы и глухо бряцают цепями души заморенных узников.

– Да, мне тоже нравится, – раздался голос из-за спины.

Снофф вздрогнула и обернулась. Хозяин кабинета – а это, несомненно, был он, – казался человеком скорее молодым, хотя определить его возраст Снофф бы не взялась: то ли глаза его видели слишком многое, то ли служба в Канцелярии добавила седых волос. Перебирая на ходу бумаги, он быстрым военным шагом прошел к своему креслу.

– Очень нравится, – повторил он, усаживаясь за массивный ореховый стол. – Особенно вид на море из окна. Жаль, некогда любоваться. Изыскатель Бернард, – представился он. – Если быть точным, старший изыскатель по особо важным происшествиям. Итак, мастерица Снофф, вы ведь понимаете, почему здесь оказались?

Он чуть наклонил голову, внимательно следя за собеседницей.

– Не имею ни малейшего понятия, – покачала головой Снофф, которая к этому моменту уже совладала со своими чувствами. – Но я читала, что так начинают все допросы, чтобы преступник сам себя выдал. Вынуждена вас огорчить, – Снофф развела руками, – я ни в чём не виновата.

– Ну что ж, раз вы такая начитанная… – сдержав улыбку, изыскатель достал из-под стола и поставил перед ней пустую бутылочку. – Узнаете?

– Похожа на одну из моих, – не стала отрицать Снофф. – Это из стекольной мастерской Фергюссона, их заказывают все мастера сновидений, аптекари, парфюмеры…

– …а вот что нам удалось собрать на донышке, – продолжил изыскатель и выложил на стол два тончайших стеклышка. Между ними темнела крошечная капля.

У Снофф похолодело внутри. Она осторожно взяла стекла двумя пальцами, посмотрела на свет. В черно-фиолетовом пятне знакомого оттенка застыла пара искорок.

– Как вы понимаете, в бутылке был сон. Кошмар, если быть точным. Наши эксперты в один голос утверждают, что этот кошмар – ваш, мастерица. Вы ведь лучше меня знаете, что у каждого мастера сновидений свой, если можно так выразиться, почерк. И для суда единодушное мнение экспертов будет неопровержимым доказательством. Хотите подсмотреть? Прошу вас.

Все еще не понимая, при чём здесь суд, Снофф торопливо разъединила стекла и прижала одно из них ко лбу. Перед глазами замелькали образы, в сердце тоскливо защемило.

– Мой… – признала Снофф, усилием воли прогоняя мерзкое ощущение кошмара. – Но любой мастер может сделать и продать кошмар. В этом нет ничего незаконного! Покупатель сказал, что ему просто надоела спокойная жизнь, вот он и…

«Нет, – вдруг поняла мастерица. – Он сказал совсем иначе».

Изыскатель забрал стекла.

– Купленный у вас кошмар, мастерица, развели специальным составом, усиливающим его действие, и добавили в одно из водохранилищ Столицы.

– Нет-нет, – с облегчением рассмеялась Снофф. – Не знаю, чего они хотели добиться, но это совершенно безопасно. Можно выпить хоть сто снов, разве что живот скрутит. И потом, пока человек сам не захочет, он не увидит купленный у мастера сон. Даже кошмар.

Эту прописную истину Снофф узнала еще ребенком, в приюте, когда неожиданно для себя вдруг научилась собирать сны в глиняную сиротскую кружку – и долго пыталась подсунуть страшный сон своей главной обидчице.

– Мы тоже так считали, – кивнул господин Бернард, – пока не задумались о магии.

– Но ведь сны не имеют отношения к магии, – слегка растерялась Снофф.

Это мастерица тоже отлично знала с детства. Когда ее фокусы со снами раскрылись, воспитательницы запаниковали и тут же сдали девочку Ордену магического надзора. Там быстро во всем разобрались, посмеялись и направили Снофф в Гильдию сновидений. Именно тогда талантливую сироту взял под крыло и всему научил мастер Люциус, ставший со временем добрым дядюшкой для Снофф и верховным магистром Гильдии.

Изыскатель внимательно посмотрел на Снофф, и что-то в его взгляде заставило мастерицу усомниться в своей правоте.

– Вот тут начинается самое интересное, – многозначительно произнес он. На стол один за другим легли три небольших рисунка.

Не будь Снофф мастером сновидений, она непременно пошла бы в Гильдию художников-скорописцев. Только там умели за считаные секунды зарисовать что угодно со всеми подробностями так, что не отличишь от реальности. Мастера Гильдии были нарасхват: без их стремительных перьев – и почти живых рисунков – не обходилось ни одно событие, ни один королевский прием, вот и в делах Особой Канцелярии им нашлось применение.

– Вы знаете эти места?

Старый полуразрушенный маяк. Заросшие кленами мраморные эльфийские развалины. Скала, похожая на парус. «Тафос», «Сильвания», «Ривьера» – гласили чернильные пометки на рисунках.

– Нет, – покачала головой Снофф. – Я не была ни в Сильвании, ни в Ривьере. И в Тафосе такого маяка не помню. Хотя, постойте…

У нее перехватило дыхание. Ошибки быть не могло: это места из снов, которые она когда-то создавала на заказ. Но скорописцы не рисуют с чужих слов – только то, что видят сами. Снофф в растерянности уставилась на изыскателя.

– Узнали? Я так и думал, – удовлетворенно кивнул тот. – Эти места действительно существуют. И не только эти. Несколько лет назад нам стали приходить сообщения о древних руинах, скалах, маяках, появившихся за одну ночь из ниоткуда. Мы отправляли туда скорописцев, собирали сведения – все без толку. Орден магического надзора сбился с ног, но не нашел виновника. Как часто бывает, помог счастливый случай. Эти рисунки попались на глаза служащему, жена которого когда-то рассказывала о маяке в чудесном сне, купленном у одной мастерицы. Так мы вышли на вас. Вы создаете реальный мир из ничего, мастерица. И ваша магия даже не оставляет следов.

Снофф хлопала глазами и не знала, что ответить. Больше всего ей хотелось, чтобы вся эта история оказалась дурацким розыгрышем. Вот только в Канцелярии особых дел розыгрыши не жалуют.

– Это… это бред какой-то… – жалобно выговорила она.

– Понимаю, нелегко поверить, – сочувственно кивнул изыскатель. Он позвонил в колокольчик, и через минуту на столе появилась кружка с дымящимся ароматным какао.

– Семь зефирок, как вы любите. Угощайтесь.

Пока Снофф пила какао и пыталась сообразить, откуда у ее снов взялись магические свойства – да еще какие! – и что еще известно о ее личной жизни Особой Канцелярии, изыскатель продолжил:

– А теперь самое главное… Лавертон, Даннинг – вам знакомы эти названия?

Снофф наморщила лоб.

– Это города где-то на западе Королевства. Там исчезли все жители, – припомнила она. – Лет пятнадцать назад, если не ошибаюсь.

– Семнадцать, – поправил Бернард. – Два города опустели за считаные дни, а немногие выжившие и военные, вызванные в город, видели монстров. По всему краю ввели военное положение, армия прочесала десятки миль вокруг, но ничего не нашла. У этих двух городов было кое-что общее: только у них на западе Королевства есть единый водопровод на весь город. Мы предполагаем, что вода в них была отравлена такими же магическими снами, как ваши. А это значит, что Столица в опасности и в скором будущем мы окажемся в пустом мертвом городе.

Изыскатель помолчал, давая мастерице обдумать его слова.

– Человека, добавившего содержимое бутылки в резервуар, едва не схватили, он ускользнул, но оставил нам ценную улику. Вот эту бутылочку. И меня очень интересует, – изыскатель скрестил руки на груди и выпрямился, – кто вы, госпожа Снофф. Обманутая мастерица, понятия не имевшая о своей магической силе, или соучастница преступления, которая изображает из себя бедную дурочку. Весьма талантливо, между прочим.

Только теперь Снофф вспомнила, что ее визит в Канцелярию начался с «подозрения в государственной измене». И если за дело возьмется суд, никто не поверит в ее невиновность.

– Я правда не знала про магию, – упрямо повторила Снофф. – Не верите – спросите в Гильдии. Спросите у дя… Магистра Люциуса.

– Уже спросил, прямо перед встречей с вами. – Бернард усмехнулся и покачал головой. – Впервые в жизни на меня наорали в моем же кабинете. Чтобы я не смел трогать «бедную девочку», что вся наша Канцелярия не стоит одного вашего мизинца и так далее. Но я склонен вам верить. Будь вы виновны, уже уехали бы из Столицы – тем более, есть хороший предлог, штраф от Гильдии. Нам понадобятся, – голос изыскателя стал серьезней, – все сведения. Кто заказал сон, что в нем было…

Он осекся, увидев, как изменилось лицо Снофф.

– Что-то не так?

– Мастер может раскрыть тайну сна только в исключительных случаях. И только с разрешения верховного магистра Гильдии. Мне нужно встретиться с магистром Люциусом.

– Я прикажу проводить его сюда, он сейчас в приемной, – кивнул изыскатель и прислушался к чему-то. – Хотя, похоже, это уже ни к чему.

Слух господина Бернарда явно был острее, чем у Снофф: шум и невнятные проклятия в коридоре она услышала, только когда их источник оказался у самой двери. В тот же миг дверь с треском распахнулась, и на пороге, изрыгая проклятия, появился магистр Люциус.

Его магистерская шапочка съехала набок, благообразная седая борода торчала во все стороны, ноздри раздувались, как у дикого болотного вепря.

– Где она?! – прорычал магистр. Он с грохотом впечатал посох в паркет и медленно двинулся к изыскателю, наставив на того указательный палец. – Если хоть один волос упал с ее головы…

– Дядя… – робко позвала его Снофф.

– Погоди, Лисёнок, не до тебя сейчас! – оборвал ее магистр, не сводя яростного взгляда с хозяина кабинета. – Я спрашиваю, где моя дево…

– Дядя!

Только теперь магистр наконец сообразил, что его воспитаннице ничто не угрожает. Пока Снофф билась в его объятиях, безуспешно пытаясь вдохнуть хоть немного воздуха, в коридоре загремели сапоги. Два дюжих охранника появились в дверях, тяжело дыша. Они рванулись было к магистру, но господин Бернард остановил их суровым взглядом.

– Виноваты, ваше-ство! – жалобно пропыхтел первый, вытягиваясь по стойке смирно. – Охраняли как положено!

– Он сам… и посох отобрал! – добавил второй, с расплывающимся под глазом свежим фингалом.

– Марш отсюда! Поговорю еще с вами… – недовольно шепнул изыскатель, и охранники растворились в воздухе. – Не хочу прерывать вашу трогательную встречу, магистр, – произнес он, взглянув на часы на стене, – но у нас не так много времени…

Выслушав историю о магических снах, магистр Люциус надолго задумался.

– Ох, бедная моя девочка, – покачал он головой, наматывая на палец пряди бороды, – устроят тебе веселую жизнь цепные псы из магического надзора… Да, разумеется, именем верховного магистра разрешаю тебе раскрыть тайну этого, гоблины его раздери, сна…

– Значит, записывайте, – наморщила лоб Снофф. – Покупателя зовут господин Рам, высокий, пожилой, короткие воло…

Изыскатель остановил ее жестом.

– Создайте сон про него, мастерица. Его посмотрит наш художник и нарисует портрет. Вам удобно в этом кресле?

Снофф кивнула. Точно, могла бы и сама догадаться.

– Пузырек сейчас принесут. Пойдемте, магистр, не будем мешать…

## Глава 4

Оставшись одна, Снофф сосредоточилась, затем закрыла глаза – и открыла их уже в молочно-белом непроницаемом тумане, с которого начиналась работа над каждым ее сновидением. «Отправимся туда, где все началось», – решила мастерица и щелкнула пальцами. Сквозь туман начали проступать контуры лавки. Удивительно, но даже знакомые вещи во сне всегда выглядят чуть-чуть по-другому: стеклянная обезьянка на стойке стала попугаем, у махтанского ковра откуда-то взялась затейливая бахрома, а голубая полоса на подоле платья мастерицы превратилась в оранжевую. «Я сидела с книгами», – припомнила Снофф и опустилась в любимое кресло. Во сне оно казалось намного мягче. «А он… он стоял здесь». Щелчок – и перед ней возникла неподвижная фигура господина Рама в дорожном камзоле и широкополой шляпе.

– Шляпу долой, – пробормотала Снофф, разглядывая фантом. У мастеров сновидений превосходная зрительная память, но в этот раз ошибиться уж точно не хотелось. – И будь любезен, голубчик, подними-ка подбородок…

– Не очень-то вежливо, мастерица, – укоризненно заметил фантом, приходя в движение.

От неожиданности Снофф вздрогнула и тут же усмехнулась. «Схожу к лекарю, попрошу что-нибудь от нервов», – решила она и снова прищелкнула пальцами:

– Говорящий ты мне не нужен, оставайся просто фанто…

– Нет-нет, так не пойдет, – рассмеялся фантом. Он снял шляпу, по-хозяйски опустился в кресло напротив и закинул ногу на ногу. Довольный произведенным эффектом, он улыбнулся остолбеневшей Снофф.

– Милая моя, неужели вы всерьез решили, что можете без моего согласия взять и увидеть меня во сне?