Каролина Шторм
Научи меня любить

«Нельзя привязываться к людям всем сердцем,

это непостоянное и сомнительное счастье.

Ещё хуже – отдать своё сердце

одному-единственному человеку,

ибо что останется, если он уйдёт?

А он всегда уходит»

Эрих Мария Ремарк

Посвящается нашим нулевым…

Пролог

Ксения

Кажется, я совершила ошибку, когда в ответ на предложение матери снять мне приличную квартиру в центре города недалеко от университета ответила решительным отказом.

– Мне предоставили место в общежитие, – сообщила я. – В двух шагах от университета. Это гораздо удобнее, чем жить на съёмной квартире.

– Да, но ты никогда не жила одна, – заметила мама. – В общежитии у тебя помощников не будет. Придётся всё делать самой – и готовить, и стирать, и убирать.

– Но ты же сама когда-то через это прошла, – напомнила я. Мама не раз говорила о том, что прожила в общежитии всю свою молодость, и только, когда удалось «встать на ноги», найти хорошую работу, она обзавелась, наконец, собственным жильём.

Моя мама Вероника Сергеевна Золотарёва была человеком непростым. Слушала внимательно, но затем неизменно высказывала свою точку зрения, которая редко совпадала с моей. Она была строга, но – только ко мне. Со старшими сыновьями отношения складывались иначе. Их она принимала такими, какие они есть. Часто хвалила и ставила мне в пример. Хотя мне тоже было чем похвастаться. В школе – отличница, активистка и девочка примерного поведения. Каждый год я наблюдала свою фотографию на доске почёта. Меня любили учителя и обходили стороной одноклассники. За все одиннадцать лет обучения я так и не сумела ни с кем из них подружиться по-настоящему. Единственными моими друзьями, самыми верными и надёжными, были книги.

А ещё я любила отца… Но ровно три месяца назад он покинул нас…

Когда мама сказала, что подала на развод, я поначалу решила, что это шутка. Да, они конфликтовали и в последнее время всё чаще. Но разве это могло стать поводом для разрыва? Мне казалось, они любили друг друга. Во всяком случае, отец… Мама на проявление эмоций была более сдержанна. И, когда наступил этот момент, она, к моему удивлению, не проронила ни слезинки. Хладнокровная и несгибаемая, она ни разу не позволила себе согнуться. А отец совсем поник и сидел в зале суда с низко опущенной головой, стараясь не глядеть ни на кого. Я тоже была там и переживала каждый момент болезненно. Мать вела себя очень уверенно. Она всегда знала, что ей делать, и умела следовать своим желаниям. Отец же был другим.

Удивительно, как они вообще оказались вместе!.. Такие разные по натуре, однако, сумели прожить в законном браке более двадцати лет. Родили троих детей. Двое старших уже давно жили отдельно, создали собственные семьи. Андрею исполнилось двадцать семь, и он уже воспитывал двоих детей. Сергею было двадцать три, и вместе с женой они ожидали первенца. Ну, а я в свои семнадцать лет только-только закончила школу и, сдав выпускные экзамены, подала документы в университет. Две недели назад я узнала о том, что поступила.

– Почему именно факультет иностранных языков? – недоумевали мои родные и все те, кто хорошо меня знал. – Ты же так любила литературу. Тебе прямая дорога на факультет филологии.

– Не хочу, – отвечала я. – Слишком просто. Книги – это моё хобби, которое всегда со мной. Я не хочу, чтобы кто-либо учил меня, как их правильно читать.

В семье мою позицию так и не приняли. Как и моё внезапное решение поселиться в студенческом общежитии. Все знали Ксюшу Золотареву как тихую, домашнюю девочку, опекаемую родителями и старшими братьями. Мне никогда не приходилось никуда выезжать одной. Если я путешествовала, то со своей семьёй. И всегда кто-то был рядом. Я привыкла к этому.

Потом уехал старший брат. Далее настал черед среднего. Я знала, что однажды так произойдёт, и мысленно готовила себя к этому. Но, оставшись с мамой один на один, я поняла, что лишилась своих лучших помощников и защитников, которые спасали меня от её нападок. А они были слишком частыми. Я не понимала, что сделала ей плохого. Но чувствовала одно: она не любит меня. Любил отец…

Виктор Степанович Золотарёв, бывший учитель истории, ныне – литературный обозреватель, ведущий свою собственную колонку в газете. Человек многих талантов, но имеющий слишком низкий уровень притязаний. Он никогда не рвался к успеху, а работа была для него одним из способов самореализации, но не зарабатывания денег. В этом отношении мама намного опередила его. Она начинала с товароведа, затем дослужилась до администратора, а после открыла собственное дело. Финансист по образованию и аналитик от природы, она могла видеть наперёд и её прогнозы, как правило, подтверждались. Поэтому очень скоро она заняла свою нишу в сфере бизнеса, и дело её с каждым годом только процветало. Но это не могло не сказаться на взаимоотношениях внутри семьи.

Она часто понукала отца, критиковала его «формулу жизни», а позже совсем перестала воспринимать как человека, как своего супруга. Разрыв наметился ещё несколько лет назад, но что-то сдерживало их. И только недавно я поняла, что, вернее, кто был истинной причиной.

– Я не могла развестись, пока ты училась в школе, – объяснила мать. – Это легло бы тенью на твою репутацию. У тебя и так было много завистников. А если бы узнали о том, что родители разошлись, сразу появилось бы множество гипотез. Отец изменил, мать гулящая, ну, и тому подобное, что в таких случаях приходит людям в голову. Мне не хотелось, чтобы на тебя показывали пальцем.

Казалось бы, что здесь такого? У нас в школе половина учащихся, если не больше, из неполных семей. Но мама права, Золотарёвы всегда на слуху. А город, в котором мы живём, совсем небольшой. Все друг друга знают. Не для этого мать годами выстраивала нашу репутацию, чтобы разрушить её в одночасье.

На выпускной пришли все члены моей семьи. Старший брат привёз и жену и детей. И отец с матерью держались вместе, будто ничего между ними не произошло. Только он был бледен и худ. Сказались проведённые в одиночестве бессонные ночи. Я знаю это наверняка. Он всё принимает слишком близко к сердцу. И я в самом красивом небесно-голубом платье, струящемся, словно каскад, танцевала в этот вечер со своим отцом, еле сдерживая слёзы. Он всё понимал и старался молчать, чтобы не расстроить меня ещё больше.

Когда мне на шею вешали «золотую медаль», вокруг раздались громкие аплодисменты. И мои родные и близкие люди, сидевшие в первых рядах, улыбались и радовались вместе со мной.

Было много напутственных слов, которые я почти не слушала. Я знала, что звучат они правильно, но не могла именно сейчас, в эту минуту принять их так, как следовало бы. Мысли мои блуждали вдали от всеобщего веселья и суеты. Украдкой я поглядывала в сторону – туда, где были приглашённые гости. Я знала каждого из них в лицо. Но волновал меня лишь один человек. Мой неожиданный друг, с которым я познакомилась этим летом. Тот, кто успел завладеть моими мыслями и фантазиями. Артем Баринов. Выпускник нашей школы двухлетней давности, а ныне – студент технического университета.

Мы познакомились во время экзамена. Я сидела в коридоре, ожидая, когда меня вызовут, и пролистывала учебник по литературе. Мимо кто-то проходил, но я даже не подняла глаз.

– Неужели это так интересно? – услышала я незнакомый голос.

Подняла глаза и увидела молодого человека приятной внешности. Светлые волосы падали на лоб, но скрыть бархатных карих глаз они не могли. Я почувствовала смущение.

– Что вы имеете в виду? – потупилась я.

– Эту книгу, – он слегка коснулся её. – Мне помнится, ничего скучнее учебника по литературе я не читал. Там, кроме биографии авторов, нет ничего.

– Не совсем так, – мягко возразила я. – Здесь приведены фрагменты их произведений, есть поэтические строки и…

– О-о-о! – перебил насмешливый голос. Рядом появился ещё один незнакомец. – Кажется, сейчас нам будут читать лекцию по литературоведению. Спасибо, нам этого в институте хватает!

Мне стало неловко. Я не знала, что дальше говорить. К счастью, меня выручил обладатель карих глаз.

– Всё в порядке, – улыбнулся он. – Не обращай на него внимания. Вениамин бывает резким на слова, но в целом парень добрый и отзывчивый. Кстати, меня зовут Артём, – и он протянул мне руку.

– Ксения, – представилась я.

Открылась дверь в классный кабинет, и учитель позвал меня. Я не могла ослушаться. Хотя в этот момент почему-то больше хотелось остаться. Но, когда я проходила мимо Артёма, он снова коснулся моей руки и прошептал: «Ещё увидимся, Ксюша». Я зарделась от смущения и пунцовая вошла в кабинет, где мне предстояло сдавать экзамен. К моему облегчению всё прошло благополучно. Мне никому ничего не надо было доказывать. В моих знаниях невозможно было сомневаться. И очередная отличная отметка заняла своё место в моём аттестате.

Когда я вышла из здания школы, то снова увидела Артёма. Он стоял на ступенях и внимательно смотрел на входную дверь. Увидев меня, он помахал рукой и направился в мою сторону.

– Ну, как твои успехи? – поинтересовался Артём. – Удалось обмануть преподавателя?

– Почему обмануть? – я искренне удивилась. – Я никого не обманываю.

– Да это я так, пошутил. Не принимай близко к сердцу. Составишь мне компанию? Хочу прогуляться по родному городу.

Это было неожиданно и очень волнительно. Надо сказать, что никогда меня не приглашали на прогулку ребята. Максимум – это была компания одноклассников. Подружки бегали на свидания, а я в это время сидела дома в своем любимом кресле с какой-нибудь книгой в руках. Но, погружаясь в сюжетные сплетения, я представляла себя на месте главной героини, чья жизнь была заполнена приключениями и разными яркими событиями. Привычка мечтать сохранилась до сих пор.

* * *

С Артёмом мы провели вместе два дня. Потом он уехал сдавать сессию, а когда вернулся, то… был уже не один.

– Моя девушка Карина, – представил он мне симпатичную блондинку на высоких каблуках. – А это Ксюша, моя новая знакомая.

С тех пор я поняла, что иногда мечты могут принести вред.

Карина оказалась весьма приятной девушкой. Она охотно поддерживала разговор, часто обращалась ко мне и, по-моему, старалась подружиться. Меня же её общество тяготило, так же как и присутствие Вениамина, который почему-то всё чаще оказывался возле меня. Мне нужен был Артём – тот, которого я узнала в самый первый день. И он был рядом, но в то же время – уже далеко.

Карина училась вместе с ним в том же университете, только на курс младше. И, как выяснилось, она специально приехала в наш город к своему парню. Я чувствовала себя лишней среди них.

На мой выпускной они пришли втроём. Даже Вениамин появился с букетом цветов, который после торжественной части вручил мне. Я поблагодарила его, а затем повернулась к Артёму.

– Спасибо вам, что пришли, – слова эти тоже были предназначены ему одному.

– Хотелось поддержать тебя в такой особенный день, – улыбнулся он.

Они не смогли остаться, к моему большому сожалению. Количество гостей было ограничено. Нам сняли ресторан, а после всех застольных мероприятий мы отправились гулять по ночному городу. Там снова появился Артём, уже без своей девушки. Вениамина тоже с ним не было.

Я была очень рада. Мы снова гуляли вдвоём, держались за руки и много-много говорили. Я чувствовала себя очень легко с ним, как будто мы знали друг друга целую жизнь. Мне казалось, я могу доверить ему любую тайну. Никогда ещё ни с кем я не была такой счастливой, как с ним. И тогда появилась мысль: а может, это любовь?

Глава первая

Ксения

Дорога от дома до студенческого общежития заняла около двух часов. В машине играла какая-то очень старая музыка, и я почти её не слушала. Гораздо интереснее было смотреть в окно. Поэтому почти весь путь я провела в молчании. Петр Алексеевич (теперь можно просто дядя Петя) также молча вёл машину, не нарушая моих наблюдений. И лишь изредка задавал вопросы типа: как у меня настроение, хочется ли мне ехать, и чего я жду от этой поездки. Я отвечала коротко, порой невнятно, мельком взглянув в его сторону, а потом вновь отворачивалась к окну. Он всё понимал. Так, во всяком случае, мне хотелось думать.

Когда мать сообщила, что выходит замуж, я оторопела, не в силах переварить услышанное.

– Ты же только что развелась, – осторожно напомнила я.

– Ну и что? – глядя на меня с вызовом, произнесла она. – Или, по-твоему, мне нужно выждать какой-то срок?

Я не знала, что сказать на это. Но мне, по-прежнему, казалось, что для замужества ещё слишком рано.

– Девочка моя, – уже более мягким голосом обратилась ко мне мама, – пойми: наш развод с твоим отцом – дело давно решённое. Мы ждали подходящего момента. И теперь, когда я, наконец, освободилась от этой ноши, хочу позволить себе насладиться собственным счастьем. Разве я не имею на это право?

Её счастьем стал давний знакомый, коллега по работе и друг нашей семьи, Пётр Алексеевич Берестов. Вот уж на кого бы я ни за что не подумала!.. Он был частым гостем в нашем доме, сидел с моими родителями за одним столом, поднимал бокалы за здравие всех членов семьи, жал руку моему отцу и… спокойно встречался с моей матерью за его спиной. У меня до сих пор не уложилось это в голове. Я замечала, что он не равнодушен к моей матери, но, поскольку она была женщиной обаятельной, ничего удивительного в этом не было. Но как же я не подумала о том, что она может на такое решиться! И теперь ореол красоты её стал неумолимо таять на моих глазах. Потому что принять красоту без совести и чести я не могла.

Они поженились почти сразу после развода. Петр Алексеевич вошёл в наш дом. Он поселился в той комнате, что когда-то принадлежала моим родителям; он спал в одной постели с моей матерью, ел из нашей посуды, пользовался нашими вещами и всеми предметами в доме. А я не могла отделаться от мысли, что этот человек – самый настоящий вор. Иначе как можно назвать того, кто присвоил себе всё то, что когда-то принадлежало другому?

Братья ни во что не вмешивались. А я, чтобы избежать неприятных разговоров, ещё больше увлеклась учёбой. К счастью, мне предстояли экзамены, и на этот период мать решила оставить меня в покое. Ну, а после, когда я подала документы не на тот, по её мнению, факультет, а вскоре узнала о зачислении, между нами пролегла трещина, которая росла с каждым днём. Меня это не огорчало. Напротив, впервые возникло ощущение некой призрачной свободы, которое раньше я никогда не испытывала. Поэтому на вопрос о предоставлении мне места в студенческом общежитии я ответила утвердительно. Мама была в шоке, но именно это меня и радовало. Отныне я поняла, что доставлять ей неприятности мне очень нравится.

– Ксюша, смотри, въезжаем в город, – сообщил дядя Петя.

Я тут же очнулась от своих размышлений. Снова выглянула в окно. В лицо дохнул ещё тёплый августовский ветер, мигом растрепав мои длинные каштановые волосы. Сердце забилось от предвкушения чего-то нового, пока не знакомого мне. Я несколько раз была в этом городе, посещала музеи, театры, парки и скверы, интересные выставки. Я знала, как здесь красиво. И всей душой тянулась именно сюда. У меня не получилось стать счастливой в своём родном городе. Может быть, здесь я обрету всё то, чего мне так недоставало? Друзей, знакомых, единомышленников? Настоящую любовь?.. Наверное, каждая девушка в моём возрасте об этом мечтает. Невольно вспомнила Артёма, с которым виделась накануне своего отъезда. Он в своей доброжелательной манере пожелал мне удачи во всём и напомнил, что в случае необходимости он сразу окажется рядом.

Странное чувство… Мне было и грустно и радостно одновременно. Я знала, что расставание неизбежно и старалась не думать об этом. Но когда этот миг настал, я приняла его спокойно. Видимо, сама себе успела объяснить необходимость разлуки и, таким образом, успокоиться. А мысль о том, что впереди меня ждёт светлое будущее, вдохновляла и окрыляла. Я еду учиться в самый лучший город в самый лучший университет, чтобы получить самую лучшую профессию – переводчика иностранных языков! Разве это повод для грусти?

* * *

– Ксения Золотарёва, – на меня глянули строгие серые глаза поверх очков. – Так-так… Очень приятно.

Это прозвучало как-то неубедительно. Комендант общежития – высокая тонкая женщина с большим пучком рыжих волос и неприятным выражением лица, которое, похоже, совсем не умело улыбаться, весьма критично осмотрела меня с головы до ног, словно примеряясь, видимо, подхожу ли я ей. Чувство неловкости завладело мной. Комендант напоминала мою бывшую воспитательницу детского сада. Она была так же строга, а я была совсем маленькой, чтобы противостоять ей. И только покорно опустив голову, повторяла заученные слова.

– Меня зовут Жанна Аркадьевна, – представилась она довольно чинно. – Я ваш комендант. И я слежу за порядком в общежитии. Вот вам правила – прочтите.

Помимо меня в кабинете сидело ещё трое. Две девушки и один юноша. Пока они изучали небольшую книжечку с правилами внутреннего распорядка, Жанна Аркадьевна снова обратилась ко мне.

– И так, Ксения, ты у нас впервые, – другие ребята были со вторых курсов, как выяснилось позже. – Поэтому я обязана предупредить тебя сразу. У нас в общежитии живут разные студенты. Кстати, и не только студенты. Есть несколько семейных пар. Но они точно знают, как нужно себя вести. А что касается всех остальных… – Жанна Аркадьевна выдержала паузу, не забывая при этом внимательно следить за мной. – Словом, веди себя хорошо. И не забывай, зачем ты сюда приехала.

Это прозвучало очень странно. Что она имела в виду, на тот момент мне было непонятно. Но девочки, сидевшие за моей спиной, прыснули от смеха, и Жанна Аркадьевна на них шикнула. В это время входная дверь широко распахнулась, и в фойе вошёл незнакомец. Быстрыми, уверенными шагами он направился прямо через вахту в сторону лестницы.

– Стой! – окликнула его Жанна Аркадьевна. – Так торопишься, что даже поздороваться забыл?

– Мне некогда, – был ответ. – Через час на работу.

– А здесь тебе что понадобилось?

– Вещи кое-какие забыл.

– Знаю я, что ты здесь забыл! – Жанна Аркадьевна была явно недовольна. Впрочем, мне начало казаться, что это было её нормальным состоянием (по крайней мере, здесь). Позже я в этом убеждалась не раз. – Когда ты уже, наконец, съедешь отсюда? – совершенно бесцеремонно поинтересовалась Жанна Аркадьевна, глядя на незнакомца снизу вверх. – От тебя одни проблемы.

– Зато вам не скучно со мной!

– Ещё бы! То драки, то сабантуи. А сколько девчонок ты перепортил!..

– Они сами были не против.

Это было последнее, что я услышала от этого человека. Захотелось выглянуть из кабинета, рассмотреть его поближе. Кто же это такой, о ком так нелестно отзывается комендант. Девушки, видя мой интерес, шепнули: «Это Павел Сазонов. Студент пятого курса».

– Вы хорошо его знаете? – спросила я.

В ответ они снова засмеялись.

– Кто же его не знает! Тебе самой это вскоре предстоит.

В это время вернулась Жанна Аркадьевна и прикрыла за собой дверь.

– Прочитали? – спросила она у ребят. – Теперь подписывайте договор.

Я сделала то же самое. И после этого мне был вручен ключ от комнаты, которой суждено было стать моей на целых пять лет.

Петр Алексеевич ждал на улице. Я позвала его, и он вместе со мной поднялся на четвёртый этаж.

– Да, комнатка тесная, – сказал он, осмотрев её. – Сколько вас здесь будет?

– Пока двое. Комендант сказала, что моя соседка приедет вечером.

– Ну, тогда располагайся.

Комната, действительно, была небольшой и состояла из двух стоящих напротив друг друга кроватей, двух тумбочек и двух шкафов. Стол, два стула и одно большое окно посередине. Я заглянула в него. Высокое дерево протягивало ко мне свои ветви, словно в знак приветствия. Недалеко была проезжая дорога. Значит, отсюда мне будет видно, кто заходит в общежитие и кто выходит из него. Хотя какая разница? Разве я буду стоять и смотреть, как люди снуют туда-сюда? Комендант же ясно сказала: помни, зачем ты сюда приехала.

Петр Алексеевич помог мне занести все вещи.

– Спасибо. Дальше я справлюсь сама, – поблагодарила я его, давая понять, что жду его ухода.

– Ну, тогда, мне пора, – сказал он. – Звони, пиши. Приезжай почаще. Если надо, мы сами приедем.

Я проводила его взглядом, а потом снова вернулась к окну. Видела, как он садится в машину и уезжает. Мы были в добрых отношениях до тех пор, пока он окончательно не вошёл в нашу семью, разрушив, тем самым, моё доверие. Он оказался предателем, и пережить это было не так просто. В наши редкие теперь встречи с отцом он спрашивал о том, «как поживает мой новый папа». Я отрицательно мотала головой: отец у меня был и остался один, другого не существует. Но моему родному человеку, убитому горем, сложно было принять своё новое положение. Дух пессимизма, присущий ему и раньше, теперь захватил его целиком. И я не знала, как вывести его из этого состояния. Мне хотелось ему помочь, но я не чувствовала в себе сил для этого.

* * *

И так, завтра первое сентября, и в этот день впервые за одиннадцать лет я не пойду в школу. Волнение охватывало меня всякий раз, когда я думала о том, что мне предстоит. В университете, наверное, будет трудно учиться, по крайней мере, поначалу. И ни одного знакомого человека не окажется рядом. Одноклассники разъехались по разным городам, со мной не поступил никто. Слишком высокий проходной балл. Я могла бы этим гордиться, но… Вряд ли мне знакома гордость.

Я успела разложить вещи по тумбочкам и шкафам, застелить постель. Простая деревянная кровать с уже изрядно вылинявшим матрасом. Мебель с облупившейся краской. Конечно, не таким я представляла своё новое жилище. Привыкшая к совсем другой жизни, я смутно начинала понимать, в какую историю попала по своей же воле. А ведь мама убеждала меня снять квартиру. Но я с высоко поднятой головой убеждала её (и себя, в том числе), что для меня прекрасно подойдет студенческое общежитие.

– Что ж, – вздохнула мать, сдаваясь, – по крайней мере, ты там многому научишься. Может, и друзья появятся.

И они не заставили себя ждать. Едва я разложила вещи и включила электрический чайник, как в дверь постучали.

– Войдите, – несмело сказала я.

В дверях показалось знакомое лицо. Эту девушку я видела в кабинете у коменданта, когда подписывала договор.

– Привет! – поздоровалась она. – Я – Настя. Учусь на втором курсе. Факультет социологии.

Я невольно улыбнулась. Настя оказалась весьма словоохотливой.

– Очень приятно, я – Ксюша, – представилась и я.

– Ты одна в комнате?

– Да, соседка ещё не приехала.

– Можно мне войти?

– Конечно. Хочешь чаю?

Настя охотно согласилась.

Во время чаепития я многое от неё узнала. Настя Елькина, не самая прилежная студентка, приехала из провинции. Девушкой она была общительной и знала, наверное, каждого студента, проживающего в общежитии, в лицо. Она называла мне новые имена и рассказывала подробно о каждом. Я мало что запоминала, но неизменно удивлялась: откуда она может знать все эти подробности? Кто с кем спит, кто с кем враждует, у кого можно попросить помощи, а к кому лучше не подходить близко. Удивление моё росло с каждой новой историей, рассказанной ею.

– Сегодня у нас день тишины. Так называемое затишье перед бурей.

Я поинтересовалась, что это значит. Тогда Настя, хитро улыбнувшись, сказала:

– Завтра великий день – первое сентября! И вся общага будет праздновать его так, как обычно это бывает.

Мне стало интересно.

– Что значит – «как обычно»? Будет шумное торжество?

– Более чем! – восторженно произнесла она. – А для тебя, поскольку ты первокурсница, это станет настоящим посвящением в студенты, – и, видя моё замешательство, поспешила добавить, – да ты не бойся. Плохого тебе ничего не сделают. Здесь ребята, в основном, добрые. Но шум и веселье я тебе точно гарантирую. А также хмельное застолье.

– Но я совсем не пью, – заметила я.

– И не куришь?

– Нет. Даже не пробовала.

– Эх… – вздохнула Настя. – Ну, ничего, научишься всему. Не зря же ты в студенческое общежитие вселилась.

И в этот момент я впервые всерьёз задумалась о том, правильно ли я поступила.

* * *

Пробуждение было тяжёлым. Вчера допоздна разговаривали с Настей, и когда, наконец, разошлись, на часах была половина третьего. Я не привыкла ложиться так поздно.

Будильник прозвенел несколько раз. Я выключила его машинально и только потом открыла глаза. Увидев белый потолок и стены в выцветших обоях, я вспомнила, где нахожусь и какой сегодня день. Нехотя встав, я надела футболку с шортами и отправилась в душ. Но, к моему разочарованию, он был занят.

– Очередь, – пояснила девушка, сидевшая на стуле, принесённом, видимо, из комнаты. Я прислонилась к стене и стала ждать. А в голове мелькнула мысль: неужели теперь так и будет?

На завтрак не было ничего. Вчера мы с Настей уничтожили все конфеты и целую пачку печенья, что я взяла с собой из дома. Поэтому чай мне пришлось пить с кусочком рафинада. Готовить я совсем не умела, а если бы и взялась, времени всё равно не хватило. Пора собираться в университет.

Ко мне заглянула Настя и, увидев мои сборы, поторопила:

– Давай быстрее, а то опоздаем. Совсем не обязательно красить глаза и укладывать волосы.

Но я привыкла, что надо выглядеть хорошо, особенно, находясь в общественном месте. Настя скептически осмотрела меня с головы до ног, а потом бросила:

– Если так будешь ходить по общежитию, у тебя быстро появится компания.

– Мне кажется, это здорово. Одной здесь скучно.

– Ты ничего не понимаешь, – со вздохом произнесла Настя. – Впрочем, скоро узнаешь, что я имею в виду.

Университет встретил нас музыкой. У входа были прикреплены воздушные шары. Я сразу вспомнила своё прошлогоднее первое сентября. Территория нашей школы была гораздо больше университетской. Здесь мне показалось тесно.

Занятий сегодня не было. После торжественной части, что проходила в актовом зале, нас отправили к большому стенду, что висел в центральном холле. Там было расписание будущих занятий, а также висели списки созданных групп. Всего нас поступило восемьдесят с небольшим человек. Лекции мы будем слушать всем потоком в общей аудитории, а семинарские и практические занятия – по группам. Я заметила среди своих однокурсников знакомое лицо. Кажется, эту девушку я видела в общежитии. Она тоже узнала меня и подошла поближе.

– Привет, – улыбнулась она. – Ну, что удалось попасть в душ?

Именно её я встретила сегодня утром в этой злосчастной очереди.

– Значит, ты тоже поступила на ин–яз, – заметила она. – Тогда будем знакомиться. Я – Юля.

– Ксюша, – я протянула ей руку.

В общежитие мы возвращались вдвоём.

– На самом деле я живу этажом ниже, – пояснила Юля. – Просто в наш душ очередь была огромная. Вот я и решила подняться к вам. Думала – так быстрее попаду. Оказалось, это, в принципе, невозможно.

– Ты живёшь одна в комнате? – спросила я.

– Нет. Здесь никто не живёт один, – довольно мрачно заметила Юля. – А ты откуда приехала?

Я рассказала ей свою историю. Она слушала внимательно, не перебивая. Сама Юля приехала из очень маленькой деревни, что на краю нашей области.

– Домой буду ездить редко, – сообщила она. – Билет стоит дорого, да и тратить столько часов в пути не хочется. Денег лишних у матери нет.

– А отец? – поинтересовалась я.

– Он умер, когда я была ещё маленькой.

Мне стало неловко оттого, что я это спросила. Я всегда избегала подобных тем в разговорах, потому что не знала, как реагировать в таких ситуациях. Я росла в полной семье и с самого рождения была окружена вниманием и заботой. Мои отношения с одноклассниками никогда не были близкими настолько, чтобы они могли доверить мне свои тайны и горести. Я, конечно, знала, что у многих из них не всё так благополучно в семьях, как у меня, но никаких вопросов не задавала. А они обходили меня стороной. И только во время очередной контрольной работы обращались за помощью. Я никому не отказывала и ничего не просила взамен. В душе я надеялась, что они станут ко мне чуточку благосклоннее, и, может быть, захотят со мной подружиться. Но ничего этого не происходило. Я всегда оставалась одна.

– Прости, – сказала я Юле. – Не знала, что у тебя такие проблемы.

– Это не проблемы. Я привыкла к тому, что отца нет. К тому же, мать быстро нашла ему замену.

Как и у меня. С той лишь разницей, что мой отец жив. Но я не нахожу в себе сил общаться с ним так, как раньше. Просто потому что не знаю, что сказать ему, если он спросит о матери. Мне кажется, что бы я ни ответила, ему всё равно будет больно.

Юля мне понравилась даже больше, чем Настя. Она была гораздо серьёзнее, чаще молчала, внимательно слушала и не задавала лишних вопросов. Когда мы вернулись в общежитие, она поинтересовалась, умею ли я готовить.

– Нет, – честно призналась я.

– Так я и думала. Идём на кухню, буду тебя обучать.

Она ни разу не упрекнула меня за то, что я совсем ничего не умею делать. Даже почистить картошку для меня оказалось трудной задачей. Но Юля была спокойна и терпелива. Сама подготовила овощи, потом добавила их в бульон, и вскоре кухня наполнилась приятными запахами готовящейся еды. Юля сняла кастрюлю с супом с плиты и понесла в мою комнату.

– Когда приедет твоя соседка? – спросила она, нарезая хлеб.

– Понятия не имею. Ждала её утром, но она так и не появилась.

– Если хочешь, я могу пока остаться у тебя. В моей комнате трое девчонок. Они очень милые, но все старше меня. А с тобой мне гораздо приятнее общаться.

Впервые мне довелось услышать подобные слова. Словно бальзам на душу пролили. Неужели у меня появится настоящая подруга? Это было бы так здорово!

До самого вечера мы просидели в моей комнате, болтая обо всём. Юля оказалась приятным собеседником. Она была умна и хорошо воспитана. С ней я чувствовала себя легко и непринуждённо.

Настя вошла без стука. Выглядела она возбуждённой и прямо с порога объявила:

– Ну, что, девочки, готовы? Сейчас начнётся настоящее веселье!

Мы с Юлей переглянулись. Что бы это означало?

А Настя поманила нас за собой.

– Идём скорее. Все уже ждут.

Мы спустились на второй этаж, и я поначалу застыла, как вкопанная. Во всю длину коридора были расставлены столы, местами прикрытые скатертью. Возле столов стояли табуретки, целые или слегка поломанные. А чтобы всем места хватило, между табуретками положили деревянные доски – получилась лавка. Я видела такое в деревне у бабушки. Когда приглашали много гостей, стульев обычно не хватало. И тогда пользовались этим нехитрым приспособлением.

Я окинула взглядом столы. Они были заставлены посудой, но еды было не так много, как напитков. И, в основном, алкогольных. Из закуски я разглядела хлеб, нарезанный ломтиками, овощи, фрукты, домашние соленья. Картошка, сваренная в мундире, красовалась посреди стола в высокой кастрюле. Рядом на тарелке лежала зелень. Ничего лишнего.

Студентов было очень много. Кажется, здесь собралась большая часть проживающих в общежитии. Как только они все поместились на одном этаже? Я узнала нескольких однокурсников. Все остальные были незнакомы.

– Добро пожаловать! – прогремел кто-то. Я даже не успела понять, кому принадлежал этот возглас. Нас тут же обступили, представились и предложили занять любое удобное место. Пошарив глазами, я выбрала первый попавшийся стул и опустилась на него. Юля и Настя сели рядом. Подняв голову, я принялась разглядывать всех участников торжества. Вот длинноволосый парень, со своей подругой. Оба – в рваных джинсах, оба явно не трезвы. Вот другой, уже готовящийся опустить лицо в тарелку. Рядом с ним скромный на вид паренёк то и дело толкает его локтем, чтобы он не заснул. Мне стало смешно и, чтобы не смущать ребят, я перевела взгляд на других людей. Интересно, здесь есть тот, кто руководит этим застольем?

Словно в ответ на мои мысли, из-за стола поднялся невысокий молодой человек в рубашке с короткими рукавами и галстуке и торжественно произнес речь:

– Дорогие мои студенты! Сегодня у нас особенный день – день знаний! По всей стране отмечают этот великий праздник…

– Юрец, может, хватит? – перебил его кто-то. – Давай покороче, без этих твоих излияний.

– А тебе, я смотрю, выпить не терпится? – съязвил тот, кого назвали Юрцом.

– Конечно. Чего народ задерживать?

Юрец улыбнулся – широко и радостно.

– Ну, тогда, господа мои хорошие, предлагаю жахнуть!

В ответ раздались возгласы одобрения, напомнившие мне звериный рёв. На миг я оглохла. А когда вновь обрела способность слышать, то поняла, что сидевший напротив парень уже в который раз пытается докричаться до меня.

– Что? – переспросила я.

– Я спрашиваю, что тебе налить – пива или водки?

– Нет-нет, я ничего не пью! – испуганно я замахала руками.

Он посмотрел на меня с недоверием. А Настя незаметно толкнула под бок.

– Если будешь скромничать, над тобой все посмеются.

Меня задели её слова. В родном городе такого никто бы никогда не позволил – смеяться над лучшей ученицей школы. Но здесь обо мне никто ничего не знает. И если я хочу влиться в эту компанию, придётся вести себя соответствующим образом. Я тяжело вздохнула и сказала:

– Хорошо. Я буду пиво. Немного.

– Есть ещё вино, – парень, сидевший напротив, потянулся к бутылке и, нечаянно задев тарелку с салатом, опрокинул её на пол. Я хотела было встать и помочь ему, но он только махнул рукой.

– Не беспокойся. Завтра дежурный уберёт. Давай свой стакан.

Сколько я помнила, вино обычно пьют из бокалов или фужеров. Но ни того, ни другого в наличии не было. Я протянула этому парню обычную кружку, и он наполнил её тёмно-красной жидкостью едва ли не до краев.

– Рука чуть дрогнула, – пояснил он, возвращая кружку мне. А потом подмигнул и представился. – Фауст.

– Это фамилия? – спросила я, поднеся кружку к губам.

– Ага, если бы… Фамилия у меня не такая звучная, чтобы произносить её здесь, за столом. Поэтому просто Фауст. А ты пей. Вино греть не нужно. Невкусным становится.

Я сделала небольшой глоток и, к своему удивлению, обнаружила, что на вкус вино оказалось весьма приятным. Впрочем, это было лишь первым впечатлением. Потому что вино – это очень обманчивый напиток. Постепенно обволакивая, оно способно затуманить разум и нарушить координацию. Я сделала ещё несколько глотков и почувствовала, что захмелела. А Фауст словно этого ждал. Прихватив свою кружку, он пересел ко мне поближе.

– Откуда ты приехала? – это был первый вопрос.

Я ответила. Шум в голове усиливался. Лёгкое кружение мешало сосредоточиться. Фауст говорил много, и я вскоре перестала его слушать. Тогда он переключился на Юлю.

– Ну, как тебе? Нравится? – склонилась ко мне Настя.

– Неплохо. Только очень шумно.

– Ты просто не привыкла. Но это пройдёт. Хочешь сигарету?

Этого ещё не хватало! Я отрицательно мотнула головой.

– Ладно-ладно, скромница! – засмеялась Настя и закурила сама.

– Прямо здесь, в общежитии? – ужаснулась я. – Разве это можно?

Настя молча кивнула. И я вдруг подумала, а знает ли об этом торжестве Жанна Аркадьевна? И если да, то почему с её строгостью и явным деспотизмом допускает всё это? Но тут же сама себе и ответила: строгость лишь напускная, по факту там ничего нет. Но ввести в заблуждение и запугать таких, как я, первокурсников можно запросто. Я ведь поверила ей там, в её кабинете. А что я вижу здесь? И ведь в это время на первом этаже дежурит вахтёр. Станет ли эта бабушка завтра утром писать заявление о нарушении правил внутреннего распорядка общежития студентами? Что-то мне подсказывает, что нет.

* * *

Я почти заснула, когда над самым моим ухом раздался громкий голос.

– Господа, а теперь приглашаю вас всех спуститься вниз и выйти во двор. Там вас ждёт музыкальное шоу! – Юрец, по-видимому, был главным заводилой. После его слов все дружно поднялись, не забыв взять с собой кружки и бутылки, и направились к выходу на лестницу. Меня подхватила Настя и повела следом. Краем глаза я увидела, как Юлю вёл за руку Фауст.

Мы прошли мимо дремавшей на своём посту вахтёрши. Я подивилась, как эта женщина может спать среди такого бедлама. Видно, ей не привыкать. Юрец распахнул входную дверь и вышел первым.

На улице оказалось прохладно. Зато я быстро начала трезветь. Подняв глаза, увидела ночное небо в россыпи звёзд. Мне захотелось остановиться и полюбоваться ими. Это было очень красиво.

Во дворе стояло несколько стульев. Видимо, для тех, кому совсем невмоготу было стоять. Чуть поодаль был небольшой постамент, некое подобие импровизированной сцены. Мне стало интересно. Остатки хмеля разом выветрились. Я села на свободный табурет и оказалась прямо напротив «сцены». Юлю Фауст посадил к себе на колени. А Настя и вовсе пропала. Я поискала глазами, но подругу не обнаружила. Видимо, она нашла более подходящую компанию.

И в этот момент наступила тишина. Резко, неожиданно. Будто кто-то невидимой рукой сделал знак, означающий молчание. Мне уже начало казаться, что этому миру тишина не свойственна. И так удивительно это было, что я замерла в предвкушении чего-то нового, грандиозного. Что-то сейчас будет?

И вдруг раздался звук. Струнный звук, гитарный. Он прорезал тишину, будто кинжалом. Разорвал её на две части, а потом искромсал всю вдоль и поперёк. И таким чистым, но в то же время и сильным был этот звук, что затмил собой всё, что было прежде. Ничего не осталось вокруг. Только гитара и Он – тот, кого она слушалась.

Я подняла глаза. Он сидел почти на краю «сцены». И только теперь я поняла, что видела его за общим столом. Только там он всё время молчал и оттого казался неприметным. А когда взял в руки инструмент и легко коснулся его струн, то заново преобразился для меня и преобразил собой всё вокруг. Тогда я и сумела рассмотреть его получше.

Парень был высок ростом, это было видно даже несмотря на то, что он сидел на табурете. Волосы его, светлые и слегка растрёпанные, падали на лицо косыми прядями. Глаза синего цвета смотрели печально. Меня поразила та глубина, что таилась на самом дне их. Он словно бы отрешился от всего мирского и разом погрузился в свою музыку. А когда запел…

Не знаю, какую стойкость нужно иметь, чтоб удержаться в этот момент, не дрогнуть. Парень, явно, талантливый от природы. И голос у него чистый и прозрачный. Такого слушать хочется, не прерываясь.

– Это наш лучший музыкант, – поведал, склонившись к моему лицу, Фауст, не переставая при этом обнимать Юлю. – Виртуоз.

– Как его зовут? – спросила я. Мы с ним так и не познакомились.

– Евгений.

Хорошее имя. Оно ему подходит. И характер у него, должно быть, мягкий. Словно волны от него исходят и в мою сторону направляются. Я почувствовала, как мне хорошо. Впервые за этот вечер мне, действительно, было хорошо. И дело не только в том, что я выпила почти целый бокал вина. Всё сконцентрировалось на одном человеке, а то остальное, что было вокруг, в один миг расплылось и превратилось в туман.

Такое возможно?

Я не хотела думать, не хотела анализировать. Сейчас мне это было ни к чему. Какая разница, как назвать то, что я чувствую, если это приносит мне радость?

Был момент, когда наши взгляды соприкоснулись. Евгений тут же скромно опустил свои глаза. Я же взгляд не отвела и продолжала на него смотреть. И слушать.

Не знаю, сколько прошло времени. Я перестала его ощущать. Погрузившись с головой в эту невероятную мелодию, я внимала музыканту всем сердцем. Не знаю, существуют ли на свете такие люди, которые способны быть равнодушными к музыке. Я люблю её бесконечно. Она сопровождает меня повсюду. И если не играет в наушниках, то звучит в моих мыслях. У меня нет музыкальных способностей, но хорошая память позволяет мне запоминать любую понравившуюся мелодию. То, что играл Евгений, мне не было знакомо. Но теперь я уверена, что эта музыка станет одной из моих любимых. Если, конечно, играть её будет он.

Овации срывались с восторженными криками: «Браво!» Всё происходящее напоминало самый настоящий моно-концерт со знаком «open air». Только происходило всё это действо на территории, прилегающей к студенческому общежитию. Впрочем, никто нам в этом не препятствовал. Моё участие в подобном мероприятии было впервые. Вдохновлённая своими переживаниями, я встала и направилась к Евгению. Мне хотелось поблагодарить его за такой подарок. Но меня опередили. Бойкий молодой человек со смутно знакомым мне силуэтом первым подошёл к Евгению и хлопнул его по плечу.

– Поздравляю, дружище! Ты, как всегда, на высоте. Я только что подошёл. Буквально с корабля на бал. И сразу такое веселье!.. Молодец! Хорошо подготовился.

– Спасибо, – Евгений смущённо улыбался. Потом он заметил меня. А я остановилась в двух шагах, не смея приблизиться к нему.

Его собеседник обернулся и тоже увидел меня. Да, это лицо мне знакомо. Волосы русые, глаза серые или голубые (в полумраке сложно разобрать), но достаточно большие и выразительные. Они говорили красноречивее любых слов. И этот парень, в одну секунду окинув меня взглядом с головы до ног, тут же расплылся в улыбке, а затем протянул мне руку, представившись:

– Павел.

«Павел Сазонов», – мысленно произнесла я. Вот мы и познакомились.

Я назвала своё имя, и Павел, явно довольный, пожал мою руку. Я перевела взгляд на Евгения (он по-прежнему молчал), а потом снова на Павла. Если можно представить себе двух непохожих друг на друга людей, то это были именно они. И дело не только во внешнем различии.

Один казался хладнокровным,
второй – горячим, как вулкан.
И оба были бесподобны –
в ночи бурлящий океан
грозился всё смести. Стеною
они стояли предо мной.
Тогда не знала, что со мной.
Тогда лишилась я покоя.

Эти строки родились в моём воображении и, уже под утро, вернувшись в свою комнату, я достала тетрадь с ручкой и записала их. Со мной такое бывает нечасто. Вдохновение накатывает неожиданно. Особенно, когда есть повод. А сегодня он был. Две пары глаз, обращённых на меня. Нетрудно догадаться, что в них играл интерес. У меня мало опыта, но я не настолько глупа, чтобы не понять.

Когда я вернулась на своё место, рядом оказалась Настя.

– Ну, как тебе игра? – поинтересовалась она.

– Восторг!.. – и это была чистая правда. Я до сих пор находилась под впечатлением. Настя удовлетворённо кивнула.

– Его за музыку все любят. Когда-то собирался стать рок-музыкантом, но отец ему не позволил. Отправил в наш универ на юридический факультет. Сейчас Женёк уже на четвёртом курсе. Но держат его исключительно ради папаши.

– А кто он такой?

– Бывший военный. Сейчас на пенсии. Но связи сохранились. Вот он и проталкивает везде своего сына. Хочет, чтоб он по его стопам пошёл. Но Женек – он не такой.

– А какой? – заинтересовалась я.

– Если будешь с ним общаться, всё поймёшь. Он (как бы это сказать?) очень хороший! Добрый парень. Стеснительный только немного.

– Это я заметила. А что насчёт второго?

– Кого?

Я удивлённо посмотрела на неё.

– Павел. Тот, кто стоял с ним рядом, – сейчас оба стояли в окружении приятелей, щедро разливавших алкоголь по кружкам.

– Сазонов? – Настя сделала большие глаза. – О, это известный персонаж! Студент пятого курса факультета экономики. Только он редко здесь бывает в последнее время. И это к лучшему.

– Почему?

– Ох, Ксюша… – Настя тяжело вздохнула. – Как многого ты ещё не знаешь!.. Да это ведь самый отъявленный хулиган. И это я ещё мягко выражаюсь.

Я посмотрела на этого хулигана. Одет очень прилично – в брюках, рубашке, только галстука не хватает. И волосы аккуратно уложены. Да он, пожалуй, совсем не вписывается в местную компанию. Такой ухоженный, холёный. Сразу видно – городской. И на хулигана ничуть не похож. Я засомневалась в словах подруги.

– Ты уверена, что этот Павел именно такой?

На что Настя уверенно заявила:

– Ты на его внешний лоск не смотри. Внутри у него чернота! Уж я-то знаю. И любой тебе здесь скажет, что так и есть. Павел Сазонов – это не тот человек, кому можно верить. И тебе лучше держаться от него подальше.

Павел

Сегодня первое сентября – начало нового учебного года и – последнего для меня. Сегодня я официально стал студентом пятого курса факультета экономики. Не могу сказать, что в восторге от своей будущей профессии. В экономику меня никогда не тянуло, но низкий проходной балл при поступлении сделал своё дело. И вот теперь я без пяти минут дипломированный экономист.

Когда уже глубокой ночью подходил к зданию общежития (с фасада оно выглядит также ужасно, как и с задней стороны), до меня донеслись звуки музыки. Не просто музыки. Гитарный звон. И эта аккорды, которые уже въелись в мою память. Стало как-то тепло и приятно внутри. Значит, компания собралась. Значит, меня тоже ждут.

Сколько лет пролетело – даже не верится!.. И все – как одно мгновение. Будто только вчера впервые оказался под крышей этого «сарая», произведшего на меня тогда ужасающее впечатление. Я, выросший в городе, к такому беспорядку не привык. Да, не могу сказать, что семья моя живёт зажиточно. Во многом нам приходится себе отказывать. Но, тем не менее, отдельная двухкомнатная квартира в хорошем районе с чистыми светлыми улицами – гораздо более приятная перспектива, чем студенческое общежитие.

Поначалу я не был к этому готов. Думал: приехал в большой город, учиться буду, специальность получать. Как бы не так! Нашлись хорошие люди, быстро объяснили, что к чему. Так сказать, ввели в курс дела. А потом уже я сам привык. Я, вообще, быстро привыкаю. Поэтому и стараюсь держаться на расстоянии. Не хочу ошибок допускать.

Впрочем, и я не был хорошим мальчиком и, уж тем более, прилежным учеником. Директор школы, вручая мне аттестат, радовался, наверное, больше, чем я. Хотя я мог учиться хорошо и периодически вникал в изучаемые дисциплины, но природная разболтанность и неумение подчиняться правилам и тем, кто их придумывает, мешала ещё тогда. Что касается университета, здесь правила нарушать оказалось ещё проще и гораздо приятнее. С успеваемостью всё было хорошо: я пропускал, но нагонял, и потому долгов никогда не имел. Но поведение совсем не было примерным. Сколько раз меня вызывали на студсовет!.. Павел Сазонов нагрубил преподавателю, Павел Сазонов подрался с однокурсником, Павел Сазонов пытался изнасиловать студентку! Последнее, конечно, чистой воды ложь, но, учитывая мою биографию, мало кто готов был мне поверить. Я никогда никого не насилую. Зачем мне это, если вокруг столько желающих прыгнуть в мою постель? Правда, пока, кроме дышащей на ладан старой железной кровати в общежитии я предложить ничего не могу. Но, как показывает опыт, это никого не останавливает.

Несколько раз я висел на грани отчисления. Но декан факультета почти всегда был на моей стороне. Кроме последнего случая. Возможно, мне и простили бы очередную драку, если бы я не был сильно пьян. Мало того, что подрался с охранником, не желавшим впускать меня в общежитие в два часа ночи, так ещё и стёкла на вахте разбил. Откуда взялся этот мужик, я понятия не имею. До него всегда дежурили бабульки, которым стоило только улыбнуться и пару ласковых слов сказать, чтобы они с радостью открыли мне любые двери. Но в ту ночь бабулек не было. Поэтому договориться по-хорошему не получилось. Я сунулся в комнату к товарищу, который жил на первом этаже, чтоб он открыл мне окно. Но его, как назло, не оказалось дома. Кажется, это была суббота. А в субботу общежитие чаще пустует. В воскресенье вечером начинает заполняться.

В общем, не сошлось у меня в ту ночь ничего. Охранник полицию вызвал. Меня забрали. Пришлось ночь в отделении провести. Выпустили только на следующий день. А в понедельник меня ждал декан факультета с приказом на отчисление.

– Я долго терпел твои выходки, Павел, – строгим голосом говорил он, нацепив на нос очки. – Но это уже выходит за рамки.

– Только это? – я не мог не вставить свои «пять копеек». – Значит, всё то, что было раньше, считается позволительным?

– Не испытывай моё терпение, Сазонов! – он повысил голос. – Ты прекрасно знаешь, что я терпел тебя за твои не самые худшие способности. И мне хотелось верить, что ты можешь исправиться. Что из тебя выйдет толк! Что ты станешь специалистом! Что не захочешь больше позорить наш факультет и весь университет!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.