Философия старости
Александр Левинтов

Начато 4 октября 2019 года

Окончено 14 января 2020 года

Фотограф Дмитрий Вензелев

Издатель Максим Осовский

Благодарности:

Дмитрий Манцев

© Александр Левинтов, 2022

© Дмитрий Вензелев, фотографии, 2022

ISBN 978-5-4498-3189-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ЭПИЛОГ

Обычно старость ассоциируется с угасанием жизни и уходом из неё. Однако в современной старости много, чего происходит: люди влюбляются и женятся, меняют и приобретают профессии, получают образование, путешествуют, отдыхают, развлекаются, развиваются и меняются, обретают себя и смыслы своего существования.

Старость полна содержаний, самых разных и неожиданных, старость становится достойной изучений, исследований, размышлений и рассуждений, описаний, поэтизации и философствования – для самой себя и для тех, кто всерьёз задумался её достичь.

Этот труд посвящён философии старости, важному, но далеко не единственному аспекту финального спурта по жизненному кругу.

Не будем спешить и часто перебирать ногами. Растянем удовольствие – и если кто-то хочет нас обогнать на финишной прямой, не будем этому чудаку препятствовать.

Работа адресована прежде всего моим землякам по возрасту, тем, для кого старость – актуальное явление, а не томительное ожидание. Я бы хотел разделить с ними свои мысли.

Для собственного удобства и удобства читателя\читателей здесь увеличены поля, чтобы можно было на них возразить, дополнить или продолжить мысль автора, а в конце книги имеется несколько пустых страниц, чтобы зафиксировать мнение, позицию или мысль читателя, который таким образом становится соавтором. И ещё одна комфортная деталь: в работе имеется общая библиография, но в ряде разделов, бывших когда-то статьями (по большей части нигде не опубликованными) имеется своя, частная библиография. Тексты, имеющие собственную библиографию, помечены *. Я всегда трепетно и тщательно относился к библиографии, считая её самой ценной частью любого исследования, поскольку это постамент, на который опираются хрупкие конструкции наших собственных изобретений. Однако потом я увидел, что члены всяческих учёных советов во время защит диссертаций смотрят только одно: есть ли их имена в лит. обзоре или в списке литературы – и в зависимости от этого обстоятельства запускали белые или чёрные шары при голосовании. Дальше – больше: появился некий Хирш, счётчик цитируемости, за которым все гоняются. Началась вакханалия самоцитирования и взаимоцитирования целыми научными коллективами, кафедрами, факультетами и университетами. А это, в свою очередь, породило требование к библиографии, чтобы все источники были не менее 5-летней свежести, хотя в пьедестале важны глубинные, испытанные веками источники… что-то я заговорился…

SEARCH (поиск)

Обзор отечественной философской литературы о старости

К сожалению, эта тема – явно не столбовая дорога отечественной философии, чему есть вполне приличное объяснение: философия, как и некоторые другие интеллектуальные сферы, является делом государственным, а государство рассматривает людей вовсе не как цель своих забот и опек, а как ресурс, прежде всего, трудовых ресурсов (либо, если речь идет о детях – трудовых резервах). Отработанный человеческий материал – обуза для государства, как когда-то, в 40-е-начальные 50-е такой обузой были инвалиды войны, которых отлавливали и отправляли в лагеря смерти – массово.

Нынешние времена более вегетарианские, инвалидов и стариков больше не отправляют в лагеря – вполне достаточно не обеспечивать их лекарствами и медициной, затягивать с выходом на пенсию, непрерывно повышать квартплату и тарифы на услуги ЖКХ – они сами вымрут. При этом государственная политика облекается в шелуху мнимой заботы о них, мнимого почтения и внимания.

Государственной философии – а другой в стране практически нет – эта тема неинтересна и не монетизируема.

В результате лишь однажды прошла масштабная конференция по теме «философия старости», названной геронтософией. Это произошло в 2002 году в Санкт-Петербурге. На материалах этого симпозиума, надо заметить, весьма глубоких и интересных, и построен преимущественно данный обзор.

Безусловным лидером этой темы и этого симпозиума был К. С. Пигров, профессор Петербургского университета, доктор философских наук, заведующий кафедрой социальной философии и философии истории философского факультета СПбГУ, представивший кортеж статей в разных изданиях [46, 47, 48, 49, 50]:

Дневник: диалог с самим собой

Желание как терпение

Забота о своей духовности, или техника скриптизации индивидуальной жизни

Рефлектирующий человек в информационном обществе, или Императив философствования

Экзистенциальный смысл настоящей старости.

Последняя статья представляет наибольший интерес. Эпиграфом к ней взят стих В. Набокова: «Бессмертно всё, что невозвратно, и в этой вечности обратной блаженство гордое души».

Main idea этого небольшого эссе: феномен старости в экзистенциальном плане может быть раскрыт через категорию страха.

Автор исходит из концепции того, что старость есть «период жизни, который происходит на спаде цикла индивидуального развития», что справедливо лишь для физических кондиций человека: Платон на склоне своих лет написал «Государство» и «Законы» – наиболее фундаментальные произведения, Микеланджело завершал свою работу над храмом св. Петра в конце своей жизни, Ф. М. Достоевский последний свой роман «Братья Карамазовы» написал перед самой смертью, последние произведения Льва Толстого: «Живой труп», «Власть тьмы», «После бала», «Хаджи Мурат», Анри Матисс, уже будучи колясочником, создает и расписывает капеллу Розалинда, шедевр современного католицизма. Подобные примеры можно продолжать бесконечно, но мне самому достаточно напомнить себе, что только после 70 лет я вышел на написание 30 текстов ежемесячно, 350 – каждый год, не считая крупных научных и литературных работ. Да и сам автор эссе считает старость творческим возрастом, правда, преимущественно в жанре мемуаров.

По мнению К. С. Пигрова «настоящие старики» испытывают «высокий страх». Angst, страх Божий, а жалкие «старики-симулякры», старики-неудачники – низкий страх, Furcht.

Если в молодости в человеке просыпается платоновская чувственная душа, во взрослом – яростная, страстная, то в старике – разумная. Оборачивая эту конструкцию на себя, могу сказать лишь, что, если и есть такие три души, то проявляются они независимо от возраста.

Важно, что К. С. Пиргов утверждает: «Настоящая старость таким образом – это видение своей жизни как целого, которое, в свою очередь, включено в контекст всеобщего, в контекст предельных оснований бытия.» Онтологическая, а, следовательно, и смысловая цельность жизни достигается только в старости.

Собственно, об этом же и работа И. Л. Днепровой «Уроки у реки» [16].

Согласно учению экзистенциализма, человек есть существование, которое вечно стремится стать сущностью, но cтановится ею лишь в одной-единственной ситуации – перед лицом смерти. Среди своих немногих привилегий старость имеет и эту – довольно длительное пребывание в ситуации, проявляющей сущность. Выявленная сущность и есть истина.

Интересная мысль заложена в работе Г. Г. Феоктистова «Две мудрости» [65]: «Интенциональность „мудрости старости“ противоположна детской мудрости. Если для второй активным формирующим фактором является внешний мир, с ориентацией на внутреннее сознание ребенка, то к концу жизни сформированная внутри сознания модель мира („жизненный мир“) трансформирует внешний мир, приводя его в соответствие с внутренним. Если в детстве внутренний и внешний мир гармонизируются импульсами „извне“, то в старости эта гармония достигается соответствующим „видением“ внешнего мира „изнутри“. В сущности, она существует только „внутри“, из внешнего мира выбирается лишь то, что ей соответствует.» Такое возможно, только если фундаментальное предположение «дети приходят из ниоткуда» верно.

«Развитие на Западе домов престарелых, по существу, есть реакция общества на возникшую вневременность стариков. Так сказать, общественный инструментализм решения проблемы в форме резерваций. В древности эту проблему, как нетрудно вспомнить, решали более радикальным способом, в том числе и умерщвлением стариков голодной смертью. Рецидивы этих обычаев в России, заметим, можно было наблюдать еще в конце XIX века. В наш гуманный век мы их (стариков) просто изолируем, хотя и с возможным комфортом.» Это вопрос – кто кого изолирует. «Космический субъект» [37] самоизолируется, как и все старики, устав от суеты мира.

По мнению автора создание и завершение интегративной картины мира (онтология) необходимы старому для формирования комфортной ниши существования, «островка безопасности» в волнах внешних воздействий, по моим же убеждениям эта работа и есть осмысление своего существования, придание ему человеческого достоинства, интуитивное противостояние энтропии материального мира. Не изоляция и укрытие в своей нише-норе, а признание единство себя и мира – вот основание старческой, ничем не ограничиваемой свободы творчества.

В статье В. В. Костецкого «Как возможно обаяние старости» [27] обсуждается ущербность общественной и семейной жизни без стариков – на примере нефте-газо-городов Западной Сибири.

Инициация в старики в русском обиходе сопровождается ритуалом смены имени с Ивана Ивановича на Иваныча.

Обаяние стариков строится на том, что « Они творят добро, не привлекая к этому внимания. Их глаза не блестят, как у детей, и не «глядят» как у взрослых, но лучатся, когда старики одобряют, и сверкают, когда во взгляде появляется осуждение. Живые взгляды стариков – славный витамин целостности человека в душе каждой личности. Молодым и взрослым нужны лучистые и сверкающие взгляды тех, кто пережил в душе трагедию меланхоличного пессимизма старости.»

Оригинальна позиция А. А. Погребняка [53], утверждающего, что современная медицина «борется» со старостью как болезненностью и озабочена лишь продолжением жизни, ценностью весьма сомнительной. Действительно, медицина практически давно уже перестала лечить болезни но научилась ловко протезировать здоровье: лекарствами, подпорками, каталками, очками, мостами и челюстями, ингаляторами и т. п.

«Уродливое тело Сократа, сухощавое и якобы склонное к онанизму тело Канта, инфицированное и страдающее тело Ницше, задыхающееся и стремящееся к самоизоляции тело Пруста, возбужденное кокаином и все тем же онанизмом тело молодого Фрейда и его же старое тело, не испытывающее более никаких приятных ощущений, – эти „тела“ есть связки инсинуаций и грез. Эти фантомы принадлежат культуре, они давно стали „общими местами“, а общие места и охраняются сообща» – всё это яркие противопоставления культурного и человеческого. Более того, у меня самого с детства, с момента рождения трансцедентальная старость по формуле врачей «не жилец». Такая старость становится средством интенсификации не столько жизнедеятельности, сколько мыследеятельности, усиливает жажду жизни и творчества.

В экстравагантной статье М. В. Старикова [64] жизнь описывается как сооружение себе надгробия и отнесения смыслов СВОЕЙ жизни в ЧУЖОЕ будущее.

В работе Д. А. Бабушкиной и Н. А. Крыловой [6] обсуждается судьба и старость русских рокеров.

Они противопоставляли себя молодых старым, но теперь они – старые: кому они теперь противостоят, если их старые уже ушли и их прошлое уже уходит и выживается другим прошлым, которым они и есть? А противопоставляться надо, иначе это не рок.

Ю. М. Шор [70] определяет старость как определенное состояние:

«Старость – часть жизни, жизненное состояние. Старость – еще жизнь. Мы обречены прожить старость, перенести, перетерпеть ее. Более того. Поскольку вторая, заключительная дата точно неизвестна, нам суждено жить в неизвестности, под дамокловым мечом неизбежного.

Что значит жить в старости? Это означает жить на последнем отрезке пути. Не в начале, когда все впереди, а в конце, когда главное позади. Это означает погрузиться в старость психически, физиологически, духовно, согласиться с ней, принять как свой удел, как нечто неотменимое, естественное, само собой разумеющееся. Встреча с неотвратимым. Что случилось, то и случилось.

Но в движении от зрелости к пожилому возрасту человеку предстоит гораздо более мучительное – ожидание старости, тяжелое как вообще всякое ожидание, изматывающее душу приближение к ней, размышления о ней, переживание ее постепенного наступления, узнавание все более отчетливо прорисовывающегося ее образа. Когда в конце концов человек вынужден признаться себе: «Да, это она». Вот подлинная, годами длящаяся пытка – страшно представить себя старым, умом и сердцем понять, что ты будешь стариком. Для многих людей мысль о грядущей старости – подлинная катастрофа. Думается, одна из потаенных причин самоубийства Маяковского – ужас перед старостью. А как безнадежно и постыдно отодвигала от себя старость знаменитая актриса Любовь Орлова – отодвигала бесконечными подтяжками, изматывающими упражнениями. И ведь не с кем договориться, чтобы этого не было!»

Должен признаться: ничего подобного со мной не происходит. Для меня старость – эффект старой яблони, которая буйно плодоносит перед смертью.

Яблоня
Как с рук моих стекают мысли,
так с яблони в зеленую траву
плоды ложатся: яркое на мягком.
Неутомимо корни из-под спуда
ветвям и листьям соки извлекают.
Тяжелая и тяжкая забота
скривила корни и в узлы связала,
седой корой беременного цвета
покрыла их неутолимую усталость.
О, яблоня моя! В каких садах растешь ты?
В твоих плодах, как некогда в Эдеме,
горячечная горечность Добра
и вкрадчивая сладость зла. Отведать
от древа твоего, что выпасть из невинности
животных. И шмель гудит в кипении цветов.

Все думают: «вот, яблоня ожила,
она полна цветов, и множество плодов
нас ждет», а это просто гибель —
пред смертью яблоня прощается с людьми
последним, плодоносным урожаем.

Декабрь 1999

А ведь это написано – страшно сказать! – в 55 лет, совсем мальчишкой.

И тем не менее, идея умирания-увядания остаётся доминантой [62]. Этот рефрен ошибочен уже хотя бы потому, что отражает мнение большинства, которое, по Бианту, зло. Помимо всего, старики —это жертвы моды и потому, что не могут следовать ей и потому, что мода их игнорирует, хотя они в состоянии следить за своим гардеробом больше, чем молодые: «Отношение к старости имело свои традиции. После достижения 60-летнего возраста античные римляне облачались в старческие тоги. В день своего 60-летия японцы отмечали традиционный праздник с переодеванием в красный детский жилет. Одежда стариков и старух в России приближалась по своему типу к детской. Она носилась без всяких украшений и шилась из материи белого или темного цвета»

Пожалуй, самый весомый вклад в обсуждение философии старости внёс В. В. Прозерский каскадом своих статей [главная – 54] и прежде всего – эссе «Парадигмы закатного мышления». Менее заметны работы [66].

В статье А. Л. Буряковского [9] рассматриваются религиозные и этнические особенности старости как осознанного ухода из общества и мирской жизни. Формы самоизоляции – это интересно, но не более того.

Эссе [41] посвящено идее красоты: «Главным обоснованием и доказательством того, что старость – не слабость, а для многих – яркая вспышка жизни, её вершина в условиях внутренней свободы и самодостаточности, период саморефлексии и самооценки, подведения итогов и спокойной мудрости, является её не осознанная и не выделенная Цицероном, не ставшая предметом его обсуждения особая неповторимая красота».

О. А. Канышева [24] нашла связь между старостью и сциентизмом в высказывании Гегеля: «Старик живет без определенного интереса, т.к. он отказался от надежды осуществить ранее лелеемые им идеалы, а будущее вообще уже не сулит ему, по-видимому, ничего нового. Напротив, он думает, что из всего, что ему еще может встретиться, всеобщее, существенное он уже знает. Т.о., ум старика обращен только к этому всеобщему и к тому прошлому, которому он обязан познанием этого всеобщего». [12, с.91].

Работа И. М. Рабиновича [56] хороша подбором цитат:

«Мы надеемся достигнуть старости, но боимся состариться. Это значит, что мы любим жизнь и страшимся смерти» (Ж. Лабрюйер).

«Чтобы жить, человек должен верить в то, ради чего он живет». (Х. Смит)

«Стареть скучно, но это единственная, известная возможность жить долго» (Ш. Сент-Бёв).

Чтобы помочь людям создать собственную идеальную жизнь, Ванга предлагает десять ключей деятельного творчества:

– Прислушивайтесь к мудрости своего тела.

– Живите в настоящем, ибо это единственный момент, который у вас есть.

– Найдите время для молчания,… внутреннего диалога.

– Избавляйтесь от своей потребности во внешнем одобрении.

– Когда вы видите, что с гневом или протестом реагируете на человека или обстоятельства, осознайте, что вы боретесь лишь с самим собой.

– Цель – полное самопознание.

– Сбросьте бремя судейства – вам сразу станет гораздо легче.

– Не загрязняйте свой организм ядами, будь то через пищу, воду или отравляющие эмоции.

– Меняйте мотивированное страхом поведение на поведение, в основе которого любовь.

– Осознайте, что физический мир есть всего лишь зеркало,

Тем же интересна статья Н. А. Горлач [14]:

«Старость – это живая могила» (М. Лютер), что было в духе времени и разделялось его современниками.

«Старость печальна не тем, что с наступлением ее прекращаются наши радости, а тем, что исчезают наши надежды» (Ж. Поль)

Фридрих Паульсен, биограф знаменитого немецкого философа И. Канта, описывает, как ощутив на 72-м году неожиданный упадок сил, отказавшись от чтения лекций и впав в печальное состояние старческой слабости, Кант пишет Гарве: «Пользуясь довольно хорошим здоровьем, я чувствую себя как бы пораженным душевным параличом. Я испытываю муки Тантала, видя, что мне нужно подвести итоги в вопросах, касающихся всей области философии, и я все еще не выполнил этой задачи, хотя и сознаю исполнимость ее». Кончил И. кант в глубокой деменции, превратившись в овощ.

Мне глубоко антипатична позиция Г. И. Пеева [43]: старец, естественно, живёт прошлым. Им обусловлено и его настоящее и то будущее, которое у него осталось. Все мои коллеги, дожившие до весьма преклонного возраста (Г. М. Лаппо – 95 лет, Б. Б. Родоман – 88 лет, Е. Е. Лейзерович – 85 лет, Л. В. Смирнягин – 81 год, да и я сам (75 лет) жили и некоторые до сих пор живы только благодаря своему будущему и устремленности в него, ведь будущее отличается от настоящего не хронологически, а онтологически.

В работе Хмыровой-Приюэль [67] ставится принципиальный «старческий» вопрос о смысле жизни. Ею выделяются трансцендентная и имманентная теории смысла жизни. Для трансцендентной теории, смысл жизни людей определяется волей потусторонних, внешних сил, например, божественного провидения.

Согласно имманентным теориям, смысл жизни заключен в самой жизни, т.е. в целях, которые ставит перед собой и себе сам человек. Несмотря на разные расставленные акценты, как правило, все теории объявляют целью жизни счастье. Относясь к поколению, мастерски умевшего жить несчастливо, не могу согласиться с такой точкой зрения.

Позиция В. С. Большакова [8] строится на весьма зыбком утверждении: философия старости является следствием философии взрослого человека, а передряги пенсионной и предпенсионной жизни никак не могут складываться в философию.

Неудачны также попытки привязать разные степени одарённости к возрасту [33]: «Три типа творческой личности – гений, талант и одаренность – имеют персональный средний возраст самовыражения. Возрастные рубежи реализации гения – до 40 лет. Это значит, что потенциальный гений становится известным до данного возрастного рубежа, а зачастую много раньше оного. Методические исследования гениальности выявляют, что в математике, физике или лирической поэзии гениальность достигает пика своего проявления на третьем десятке жизни, в других отраслях – на четвертом, после чего наступает относительный упадок. Если же признание приходит позже сорокалетнего возраста, говорить о творческой личности следует уже как о таланте. Возраст самовыражения таланта – до 50 лет. В науке, искусстве, технике качественное самопроявление для таланта может состояться и на пятом десятке жизни.

Возраст проявления одаренности еще старше, вплоть до преклонных лет. Бывает, что дар, долгие годы хранящийся в латентной форме, проявляется при наступлении благоприятных условий, в преклонном возрасте. Но бывает, что одаренность так и не может выбиться наружу и человек умирает, по сути не реализовав себя в этой жизни. Не реализованная одаренность часто сопутствует простым, не выделяющимся ничем особенным людям, но абсолютно не свойственна гению. Гениальность – это именно реализованный хотя бы частично потенциал, заложенный в человеке природой»

По нашему убеждению, каждому дан свой талант – не для зарывания в землю, а для реализации в той или иной мере трудолюбия и удачи. Собственно, именно это и спросится на Последнем Суде с каждого из нас.

Также неудачна и попытка сведения понятия «Старый человек» исключительно к возрасту [4].

Старый человек, IMHO, – понятие не возрастное: к имеющимся 40 миллионам пенсионеров следует добавить:

– преждевременно умирающих и знающих о своей предстоящей смерти,

– 40-летних шахтеров

– военных ветеранов, инвалидов и пенсионеров

– спортсменов на закате карьеры

– …

И в заключении данного обзора – весьма поучительно и контрастно отечественным реалиям интервью с Андрэ Моруа [20]

«Настоящее зло в старости – это не слабость тела, а безразличие души…», здесь приведены выдержки из этого интервью:

…Старение – странный процесс. Настолько странный, что часто нам трудно поверить в это. Только когда мы видим, какое воздействие время оказало на наших ровесников, мы, как в зеркале, наблюдаем, что оно сделало с нами. Ведь в своих собственных глазах мы всё ещё молоды. У нас те же надежды и страхи, что и в молодости. Наш ум всё ещё остаётся живым, а наши силы, казалось бы, не иссякли…

…Переход от молодости к старости происходит так медленно, что тот, с кем это происходит, едва ли его замечает…

…Известный философ Конрад сказал, что, когда человеку исполняется 40 лет, он как бы видит перед собою линию тени и, пересекая её, с грустью отмечает, что очарование юности ушло от него навсегда. Потом мы проводим линию тени в 50 лет, и те, кто пересекает её, испытывают некоторый страх и непродолжительные приступы отчаяния, хотя они всё ещё достаточно активны.

Старость – это гораздо больше, чем седые волосы, морщины и мысли о том, что игра сыграна, что сцена принадлежит молодым…

…За теневой линией мы видим людей и мир такими, каковы они есть, без иллюзий. Старый человек задаёт себе вопрос: «Зачем?» Это, возможно, самая опасная фраза. Однажды старый человек скажет себе: «Зачем бороться? Зачем выходить из дома? Зачем вставать с постели?»…

…Чем живые существа ближе к природе, тем жёстче они относятся к своим старикам. В этом отношении примитивные люди похожи на животных. Один путешественник, посетивший Африку, рассказал о том, как старый вождь умолял его дать ему краску для волос. «Если люди моего племени заметят, что я седею, они убьют меня. Жители одного из островов Южного моря заставляли стариков залезать на кокосовые деревья, а затем трясли их. Если старый человек не падал, то получал право жить; если же он падал с дерева, то его приговаривали к смерти. Этот обычай кажется жестоким, но ведь у нас тоже есть свои кокосовые деревья!

О государственных деятелях, актерах, лекторах могут однажды сказать: «Он кончился». Во многих случаях это означает смертный приговор по той причине, что вместе с уходом на пенсию приходит бедность, или в результате отчаяния возникает слабость. Общим кокосовым деревом для всех становятся войны…

И, напротив, в цивилизованных странах, где много состоятельных людей, существует тенденция заботиться о пожилых людях и отдавать им дань уважения. Старых людей не бросают, потому что в мире, где долгое время не было перемен, опыт приобретает особую ценность…

…Старость приносит бесконечные трудности. Однако если вы хотите с ними бороться, вы должны спокойно признать их.

Стареющее тело – как долго работавший двигатель. При внимательном к нему отношении, уходе и своевременной профилактике он может ещё хорошо послужить.

У старых людей развивается удивительный эгоизм, который им мешает дружить с молодыми. Если бы не он, то тепло, будучи соединенным с опытом, напротив, привлекало бы молодых.

Один из признаков старости – скупость. Старый человек знает, что ему не так легко заработать деньги, и поэтому он бережёт то, что уже имеет. Ещё одна причина скупости: каждое живое существо должно иметь страсть, а страсть к деньгам вполне может заменить отсутствие других страстей.

У старых людей обычно ослабевает мозговая деятельность, им трудно вырабатывать новые идеи, поэтому они придерживаются идей, которые были у него в молодости. Возражения приводят их в бешенство, так как они расценивают это как неуважение к себе. Им трудно идти в ногу со временем, и они снова и снова продолжают вспоминать своё прошлое…

…Одиночество – самое большое зло в старости; один за другим уходят старые друзья и родственники, и заменить эти потери нельзя. Старость уносит силы и отнимает удовольствия.

Искусство старения заключается в борьбе с этими неприятностями. Но возможно ли это, если они атакуют тело? Разве старость не является естественным биологическим изменением организма, неизбежность которого необходимо принять?..

…Цивилизация и опыт научили людей бороться если не со старостью, то с её внешними проявлениями. Элегантная одежда и хорошо подобранные драгоценности привлекают взгляд и отвлекают внимание от физических изъянов. Особую роль играет использование украшений. Мягкая переливчатость жемчужного ожерелья заставляет забыть о недостатках шеи. Блеск колец и браслетов скрывает возраст рук и запястий. Красивые заколки и серьги, как татуировка у примитивных племён, так воздействуют на воображение, что морщины на лице можно не заметить…

…Парики были изобретены для того, чтобы скрыть поредевшие волосы или лысину. Умелое пользование косметикой помогает замаскировать признаки увядания кожи. Искусство одеваться, особенно после определенного возраста, заключается в умении скрыть свои недостатки.

Часто говорят, что возраст человека определяется не его годами, а состоянием его сосудов и костей. Человек в 50 лет может выглядеть старше, чем в 70. Хорошо тренированное тело сохраняет гибкость в течение длительного времени, и тогда старение не сопровождается многочисленными болезнями. Мудрость заключается в том, чтобы упражняться каждый день, а не от случая к случаю. Невозможно остановить наступление старости, но желательно отрицать её…

…Душа, как и тело, также нуждается в упражнениях. Поэтому не стоит отвергать любовь в старости только потому, чтобы не показаться смешным. Нет ничего смешного в том, что два старых человека любят друг друга. Уважение, нежная привязанность и восхищение не имеют возраста. Часто происходит так, что, когда молодость и страсти уходят, любовь приобретает определённый аскетизм, что не лишено своей прелести. Вместе с исчезновением физических желаний исчезают сексуальные несовпадения. Таким образом, совместное существование пары напоминает реку, которая в начале течения несётся, перепрыгивая через валуны, но чистые воды текут более спокойно, приближаясь к морю, и на её широкой поверхности отражаются звёзды…

…Эмоциональная жизнь не заключается в одних лишь любовных импульсах. Привязанность пожилых людей к внукам часто заполняет их жизнь. Мы радуемся их радостям, страдаем, когда они страдают, любят, когда они любят, и принимаем участие в их борьбе. Как мы можем чувствовать себя выбывшими из игры, если они играют в неё вместо нас! Как мы можем быть несчастливыми, если они счастливы! Как приятно наблюдать, что они получают удовольствие о тех книг, которые мы им порекомендовали. Бабушки и дедушки часто находят общий язык с внуками быстрее, чем с детьми. Даже физически они ближе к внукам. Они не могут бегать с сыном, но они могут бегать с внуком. Наши первые и последние шаги имеют одинаковый ритм.

Кроме того, люди стареют медленнее, если у них есть обоснованные причины, чтобы жить. Считается, что человек изматывает себя, если он очень активен в старости. Как раз наоборот. Старение – это не более чем плохая привычка, которой занятой человек не имеет времени следовать.

Во многих случаях старые люди являются лучшими лидерами, нежели молодые. Старые дипломаты и доктора опытны и мудры, так как их не отвлекают молодые страсти, и они могут рассуждать спокойно.

Цицерон сказал: «Великие дела совершаются не посредством физической силы, а благодаря зрелой мудрости, присущей старости»…

…Есть два разумных способа стареть. Первый – не стареть. Он для тех, кому удаётся избежать старости, ведя активный образ жизни. Второй – принимать старость со спокойствием и отрешенностью. Время борьбы прошло. Есть старые люди, которые не только завидуют молодым, а жалеют их, потому что штормящее море жизни всё ещё лежит у их ног. Лишённые некоторых удовольствий молодости, эти люди с особой остротой ощущают те удовольствия, которые у них остались…

…Существует несколько способов стареть неприятно. Самый худший из них – пытаться удержать то, что нельзя вернуть. К сожалению, встречаются такие люди, чья жизнь отравлена до последних дней постоянной неудовлетворенностью…

…Искусство стареть – это искусство вести себя так, чтобы быть для следующих поколений опорой, а не камнем преткновения, доверенным лицом, а не соперником…

…Таким образом, через 10 или 20 лет после того, как человек пересёк «линию тени», он может пересечь «линию света». Он покоен и счастлив. Его открытость и приветливость говорят о состоянии его души. Нет, старость – это не ад, над входом в который начертано: «Оставь надежду всяк сюда входящий». Если старые люди достойны дружбы, они окружены друзьями и в старости. И, наконец, страх смерти в старости можно преодолеть верой и философией…

…Сможет ли когда-нибудь наука сделать так, чтобы старость не разрушала наше тело? Возможно ли создать фонтан молодости, в чьих водах мы могли бы искупаться, чтобы снова стать юными? Биологам удалось этого добиться в опытах над простейшими организмами. Но нужно ли человеку жить так долго? В 80 лет человек уже всё испытал: любовь и её конец, амбиции и последующее опустошение; несколько наивных иллюзий и отрезвление, наступающее после их крушения.

Страх смерти не очень велик в старости; все привязанности и интересы остались в прошлом и касаются тех людей, которые уже умерли.

Когда Герберта Уэллса чествовали по поводу его 70-летия, он произнёс речь, в которой заметил, что это событие воскресило его детские впечатления. Няня, бывало, говорила ему: «Генри, вам пора спать». Он обычно протестовал, но в глубине души знал, что сон принесёт ему отдых. «Смерть – это такая же добрая и одновременно строгая няня, и когда приходит время, она говорит: «Генри, вам пора спать». Мы немного протестуем, но хорошо знаем, что пора отдыхать, и в глубине души ждём этого…

В целом можно сказать, что так называемая геронтософия или философия старости остановилась в нашей стране на эмбриональном уровне: мы так и не вышли пока на тематическое, понятийное и проблемное пространство. История же нам не оставляет гандикапов и времени на отставание, поскольку человечество стоит перед радикальными сдвигами, к которым мы на философском уровне просто не готовы.

Обзор мировой литературы по философии старости*

Несомненным авторитетом и лидером современной философии старости в Европе и США является голландец Ян Баарс [№3. Журнал Геронтолог. Том Коль, университет Техаса. The Gerontologist Tom Cole, University of Texas В чем смысл старения? Имеет ли значение философия? [http://bit.ly/32uWQdD]

Я. Баарс пишет на голландском и английском языках, его работы переведены на несколько языков, он недавно «ушел в отставку» в качестве профессора интерпретационной геронтологии в Университете гуманистических исследований в Утрехте, где сохраняет неполный рабочий день и продолжает расширять и публиковать свои работы. Американским геронтологам трудно оценить широту работ Баарса – отчасти из-за их количества, а также потому, что они вытекают из его двойной подготовки, как в социальных науках, так и в европейской традиции континентальной философии. Мы редко встречаем ученого, чья мысль охватывает концептуальный анализ, историческую интерпретацию текстов, социальную теорию, критическую геронтологию и экзистенциальные вопросы. Баарс, однако, начал свою карьеру далеко от проблем старения.

В 1975 году он организовал конференцию в Свободном Университете Амстердама на тему «Теория и практика в социологической теории», где он ввел критических теоретиков и феноменологических социологов в философский дискурс с голландской социологией, которую он нашел слишком ограниченной и интегрированной в социальную жизнь страны. В 1987 году философская диссертация Баарса о теоретиках Франкфуртской школы Хоркхаймере и Адорно привела его к пониманию хабермасовского взгляда на коммуникативный дискурс как средство анализа проблем социальной справедливости, интерпретации смысла человеческого существования.

Лишь позже Баарс обратился к геронтологии, организовав первую конференцию по критической геронтологии в Медицинском отделении Университета Техаса (1991), на которой Гарри (Рик) Муди впервые сформулировал концепцию критической геронтологии. В формулировке Муди критическая геронтология нарушила господствующую геронтологию, введя интерпретирующие и эмансипирующие философские вопросы, начиная с понимания того, что инструментальное знание о старении несло возможности социального контроля пожилых людей и подрывало возможности эмансипирующих социальных изменений. Баарс также пришел к мнению, что наука не производит «объективного» знания, а функционирует как средство легитимации и регулирования социальных процессов и форм господства. Впервые эта точка зрения была полностью продемонстрирована в геронтологии в книге Стивена Каца «дисциплинирующая старость: формирование геронтологического знания» (1996). С тех пор Баарс в сотрудничестве с европейскими и американскими коллегами проделал значительный объем работы, которая связывает его интересы в социальном, экзистенциальном и политическом плане. Его последней публикацией в этом направлении является совместный сборник» старение, смысл и социальная структура: соединение критической и гуманистической геронтологии» (Baars, Dohmen, Grenier, & Phillipson, 2013).

Когда Барс начал читать лекции в области старения и геронтологии в 1980-х годах, ему было около 30 лет. Он был потрясен тем, как «возрастные», «пожилые» или «старые» рассматривались так, как будто они были почти разными видами, которые в основном представляли интерес как объекты ухода. Баарс задался целью изучить, каким образом забота должна быть» встроена в жизнь людей с достоинством в их собственном праве, а не просто проблемных существ, нуждающихся в заботе.» Это потребовало бы концептуализации пожилых людей не в статичных категориях, например, «умалишенных» или даже «мудрых», а видеть их социально расположенными, уязвимыми и уникальными личностями, готовыми жить возможным будущим, наполненным опасностями и обещаниями. в каком-то смысле весь его философский проект можно понять как развитие этого стремления.

«Старение и искусство жить» состоит из шести глав, которые последовательно:

– определяют и критикуют «хронометрическое время»;

– анализируют, как поздняя современная культура, которая продлевает жизнь, но ускоряет старение и лишает его смысла;

– извлекают и интерпретируют классическую греческую и Римскую мысль о старении;

– выделяют концепции подлинности и индивидуальности как инструменты для развития творческой культуры старения;

– обращаются к личным нарративам для создания личной идентичности, а также критикуют культурные макронарративы старения для укрепления негативных стереотипов, служащих корпоративным интересам;

– призывают к «искусству старения», вдохновленному принятием уязвимости и созданием значений, которые являются как индивидуальными, так и относительными.

Так как бòльшая часть послания Баарса заключается в важности жить полностью во времени, он прилагает значительные усилия, чтобы критиковать социальное и культурное доминирование хронологического или «хронометрического» времени календарей и часов, которые отсчитывают секунды и минуты, часы и дни. Точка зрения Баарса заключается в том, что в дополнение к принудительному социальному разделению хронометрическое время создает исключительно инструментальный и расчетный подход ко времени, который резко подрывает способность жить во времени эмпирически и межличностно. Старение само по себе ничего не вызывает, повторяет Баарс. Хронометрический возраст – это не что иное, как измерение количества времени, прошедшего с момента рождения. Хотя он признает социальную необходимость хронометрического времени, цель Баарса состоит в том, чтобы сломать его культурное господство, чтобы позволить людям испытать поток времени лично и межличностно (можно также добавить «мистически», хотя мистицизм не входит в словарь Баарса).

Мы живем в эпоху, когда все более быстрые, все более крупные потоки информации и образов летают по всему земному шару, приводя к культурному ускорению повседневной жизни. Когда это ускорение встречается с хронометрическим временем, отмечает Барс, возникают два парадокса: а) «преждевременное культурное старение», при котором люди живут дольше, но называются старыми в более раннем возрасте; и б) желание оставаться молодыми, но взрослеть, что является культурным созданием огромной индустрии антистарения в медицине и в коммерческих продуктах, которые обещают поддерживать молодость. Эти парадоксы проистекают из противоречивых желаний долгой жизни и бесконечной молодости. Наша культура производит их, потому что пытается контролировать конечность и нашу растущую уязвимость с течением времени – вещи, которые, по мнению Барса, являются условием нашей «спонтанности, открытости, творчества и уникальности.» (стр. 84)

В главе 3 Баарс обращается к классической мысли о старении и стариках, где он находит, как и другие до него, очернение старости среди греков и начало искусства старения среди стоиков, в частности в «De Senectute» Цицерона. Баарс отмечает, что, несмотря на отрицательное отношение греков к старости, классические греческие философы отстаивали пожизненную любовь и поиск мудрости, которые могли бы принести плоды в старости. Он заканчивает эту главу плачем греческой поэтессы Сафо о физических страданиях старения, опуская, однако, возможно, самое важное утешение, которое Сафо находит у своих учеников:

«А теперь мне достаточно того,
что у меня есть твоя любовь, и я не желаю большего.»

Отсутствие любви в аргументации Баарса является существенным недостатком этой книги, потому что любовь различных видов часто является клеем отношений и положительных смыслов в дальнейшей жизни. Стремясь создать культурное пространство значимого и вдохновляющего старения, Баарс обращается к социальной критике, аутентичности и повествованию. Вместо иллюзии, что мы можем быть «успешными» в управлении жизнью, Баарс призывает нас принять уязвимость и жить подлинной жизнью, укорененной в надежде и скрепленной личными и коллективными нарративами. Старение человека не может быть понято только с помощью научных измерений. Выслушивание реальных голосов стареющих людей – ключ к пониманию идентичности, ее задатков и недостатков.

Подход Баарса к нарративу сложен. Он не просто интересуется хорошими историями, он интересуется хорошими жизнями и отношениями между ними. Баарс критикует предположение о том, что индивиды могут достичь полной, единой, «линейной интеграции» посредством самоходного личного нарратива. Он предпочитает концепцию Маргарет Урбан Уокер (1999) «латеральной интеграции», которая поддерживает индивидуальный смысл и ответственность, но находит их в связях с другими и в коллективном опыте. Баарс предостерегает от некритического принятия нарративов систем, в которых мы живем: рынков, здравоохранения, пенсий – нарративов и институтов, колонизирующих нашу жизнь и подрывающих подлинную идентичность. Он также хочет избежать наивного предположения, что все наши проблемы могут быть решены путем создания лучших историй о них: истории предназначены не для решения проблем, а для придания смысла и уменьшения страданий. Как выразился Исаак Динесен «все печали можно перенести, если вложить их в историю " (Арендт, 1968, с. 97).

Рецепты Баарса для нового искусства старения в значительной степени опираются на традиционное стремление философа к мудрости. Но вместо того, чтобы сосредоточиться на смерти и индивидуальном поиске «смысла жизни», Баарс подчеркивает конечность и «межчеловеческое» состояние. Мы конечны не только потому, что смертны, но и потому, что становимся все более уязвимыми к болезням, потерям и другим превратностям старения. И мы – «интерчеловеки», потому что мы рождаемся, живем и умираем не как изолированные индивиды, а как социальные существа, которые всегда находятся в отношениях. Это условия, которые, будучи принятыми, порождают новые возможности, стремления и горизонты, включая особенно углубляющееся понимание и мудрость, приходящие с целой жизнью размышлений. Здесь мы возвращаемся к философским поискам мудрости, соответствующим образом символизируемым заключительным образом книги (заимствованным у Гегеля) совы Минервы (богини мудрости), расправляющей крылья при наступлении сумерек.

«Старение и искусство жить» – это глубоко исследовательская, широкоформатная и тщательно аргументированная книга. Однако в нем отсутствует какое-либо серьезное рассмотрение религии, которая является основным источником смысла для большинства людей. Баарс не является философом религии или теологом, поэтому несправедливо требовать от него оценить, исследовать и критиковать религиозные верования, практики и идеалы, которые имеют глубокие последствия для смысла старения. Он работает в рамках традиции светской философии как мощного инструмента для критики существующего общества и культуры и для формулирования эмансипационных возможностей и идеалов хорошей жизни в пожилом возрасте. Но геронтология также нуждается в большем количестве философов и теологов, которые могли бы поставить религиозные и духовные идеалы человеческого расцвета в дальнейшей жизни в диалог с научными и светскими перспективами.

Любопытно и вдохновляюще интервью, данное Я. Баарсом Руту Демпси и названное «Горизонты старения» [https://aginghorizons.com/2013/01/interview-aging-and-the-art-of-living/]

Ян Баарс-философ, ведущий ученый в области геронтологии, автор и соредактор почти 20 книг. В своей последней книге «Cтарение и искусство жить» (издательство Университета Джона Хопкинса) Барс опирается на труды Сократа, Платона, Аристотеля и Цицерона, чтобы показать, как люди классического периода могли дать нам представление о современном искусстве жизни.

Рут Демпси: вы пишете, что в современном мышлении о старении преобладает хронометрическое или часовое время. Можете ли вы привести мне пример? И каковы последствия этого?

Ян Баарс: во-первых, мы привязываем людей к их возрасту, который является не чем иным, как измерением лет, прожитых ими с момента рождения. Однако не только наш собственный опыт, но и научные исследования показывают, что между людьми одного возраста существуют впечатляющие различия. Применение часового времени к человеческим популяциям приводит к широким обобщениям о возрастных категориях, которые усиливают возрастные практики. Это может привести к серьезным проблемам для более чем 50% работников, которые теряют работу, например. Это также мешает нам получить представление о старении как человеческом опыте.

Рут Демпси: в своей книге вы опираетесь, в частности, на труды Сократа, Аристотеля и Цицерона. Что мы можем узнать из классического периода об искусстве жить сегодня?

Ян Баарс: мы можем узнать о том, как они справлялись с материальными или медицинскими проблемами, которые не могли быть решены или вылечены и которые привели к ожидаемой продолжительности жизни около 30 лет. Но это также привело к искусству жить, которое поощряло их не становиться парализованными, а жить более полной жизнью в настоящем. Хотя многие из проблем со здоровьем, с которыми они столкнулись, могут быть излечены в наши дни, эти авторы напоминают нам не становиться слишком зависимыми от экспертов или (медицинских) технологий и продолжать жить своей жизнью с уверенностью в себе. Современная культура успешно справляется с некоторыми проблемами. Таким образом, доминирующей реакцией перед лицом неудавшегося контроля сегодня является «больше контроля». Это ослабляет нашу способность противостоять и жить с ситуациями, которые являются частью человеческой жизни и не могут контролироваться.

Рут Демпси: вы говорите, что уникальность индивидуальной жизни становится более поразительной в долгосрочной перспективе. Как же так?

Ян Баарс: на уровне фактов это уже очевидно. Каждый человек рос в определенных обстоятельствах. Они уникальны в своих отношениях, образовании, занятости, основных жизненных событиях и опыте. И эта уникальность становится все более сложной по мере того, как люди становятся старше, и некоторые шаблоны или темы становятся более яркими. Вот почему неразумно делать обобщения о людях старше определенного возраста: они больше отличаются друг от друга, чем молодые люди.

Рут Демпси: Итак, каковы некоторые способы культивировать искусство жить в более поздние годы?

Ян Баарс: в своей книге я пытаюсь возродить первоначальный сократический способ философии как искусства жизни. Философия возникла не как академическая дисциплина, а как поиск хорошей жизни. Однако на протяжении всей истории философы много думали о смерти, но мало о старении, потому что до недавнего времени смерть была гораздо большей частью повседневной жизни для людей всех возрастов. Теперь, когда люди живут дольше, нам нужно глубже задуматься о старении. Это должно уравновесить односторонний акцент общества на практических потребностях стареющего населения, таких как расходы на здравоохранение и пенсионное обеспечение. Но что еще более важно, мы должны изучить наши собственные сильные и слабые стороны и научиться вносить свой вклад в культуру, которая поддерживает и стимулирует пожилых людей вести полноценную жизнь. Чтобы развивать искусство жить в более поздней жизни, крайне важно оторваться от часового времени, которое отсчитывает минуты, дни и годы, как будто это так важно. Часы – это всего лишь инструмент для координации наших действий, чтобы мы знали, когда встретиться, но они не должны доминировать над тем, как мы живем. Следующий шаг-исследовать возможности других форм времени – как я объясняю в своей книге-личного времени, социального времени или времени в природе. Искусство старения включает в себя все, что уже хорошо в нашей жизни, но выиграет от большего внимания. Возраст приносит определенную интенсивность. Именно потому, что жизнь проходит мимо, каждое мгновение приобретает особую глубину. Любимый человек не останется, но изменится и, в конце концов, (или внезапно и неожиданно) исчезнет и откроет драгоценность, которая, возможно, не была достаточно пережита раньше.

Рут Демпси: Вы заканчиваете свою книгу прекрасным изображением ночного полета совы Минервы, греческой богини мудрости. Что Вы хотели сказать?

Ян Баарс: Существует старая ассоциация между поиском мудрости и ночным полетом совы как символа мудрости. Сова имеет большие красивые глаза, которые видят все, но не там, где свет слишком силен, как в рекламе продуктов или людей. Ночной полет предполагает, что поиски мудрости могут начаться только тогда, когда жизнь уже обрела какую—то более постоянную форму, в отличие от начала дня, символизирующего жизнь (когда речь идет об экспериментировании, испытании и поиске способов жить и выражать себя). Слух совы также чрезвычайно острый, поэтому она будет избегать громких звуков, которые отвлекают от того, что в конечном счете важно. В тишине вечера или ночи она действительно может видеть и слышать то, что нужно понять.

Следующая публикация также является апологетикой учения Я. Баарса и его философии старости. [Ricca Edmonson, National University of Ireland Ageing & Society http://www.janbaars.nl/ageing-society-reviews-aging-and-the-art-of-living/]

Ян Баарс хочет, чтобы мы «научились вносить свой вклад в культуру, которая стимулирует и поддерживает стареющих людей вести полноценную жизнь»: его книга призвана убедить нас в том, что «развитие культуры может помочь создать культуру». Эта книга, таким образом, стремится сделать вмешательство в жизнь своих читателей, но она осознает, что они не могут изменить все сами по себе: это тоже социальный проект. По Баарсу, как для индивидуумов, так и общества, мы должны видеть мир и самих себя в нем по-разному. В то время как подходы «жизненного цикла» подчеркивают развитие во времени взаимосвязанных жизней, Баарс усиливает это, размышляя о «жизни» с другой стороны: как человек может испытывать опыт тех, кто живет в ней. В геронтологии это, как правило, затрагивается довольно слабо.

Баарс рассматривает рефлексию и поиск мудрости как сильно вовлеченные сюда. Возвращаясь к Сократу, для которого рефлексия означала «познание себя» в смысле знания того, на что способны люди, каковы они: меньше останавливаясь на нашей личной идентичности или биографиях, чем давая нам возможность учиться и критиковать себя и других. Например, для древних греков целью этого является процветание или «жизнь полной жизнью»: не просто процветание в какой-то определенной области человеческой деятельности, но процветание «как человека». Чтобы понять, что это означает, нам нужна философская антропология, которая может способствовать поиску мудрости, культивируя дебаты о том, что такое человек. Эта книга призвана стать частью такой дискуссии. Согласно Баарсу, мы были отвлечены от изучения этой проблемы исторической тенденцией восхищаться философами, предлагающими амбициозные, рационалистические системы, а не теми, кто серьезно относится к природе личного опыта. К числу последних он относит Августина Блаженного, проливая свет на его глубокий анализ времени, а не блуждающего в глубоких тенях его теологических теорий первородного греха и предопределения, а также других, кто подвергал сомнению значение времени для человеческого существования: Бергсона с его концепциями duree и le moiprofonde или Гуссерля и Хайдеггера. Баарс подчеркивает, что для Хайдеггера прошлое демонстрирует бòльшую открытость, чем мы могли бы подумать: жизнь во времени-это постоянная экзистенциальная вовлеченность. Баарс дополняет эту позицию пониманием, полученным от Левинаса, Блоха и Арендта, исследуя человеческое время в терминах «надежда» и «естественность», подчеркивая «спонтанность, творчество и открытость будущего». Для него это идет рука об руку с призывами, такими как призывы Марты Нуссбаум к сострадательному пониманию человеческих затруднений и их значений. В принципе, это подтверждает рассказ Цицерона о старении как кульминации хорошо прожитой жизни, периода, в котором искусство жизни, практикуемое старшим человеком, означает заботу о других людях, а не о себе. Это не значит, что мы остаемся молодыми: Баарс хочет, чтобы мы размышляли о старшем возрасте как о ценном периоде жизни как таковом. «Безмятежное руководство», по Цицерону, может быть достигнуто, если человек прожил свою жизнь надлежащим образом и с большим усилием, стремясь к тому, чтобы «гармоническое воспитание человеческого духа было совершено». Баарс отмечает, что даже если жизненные циклы сегодня «дестандартизированы» и «индивидуализированы» в важных отношениях, это приносит с собой большее, а не меньшее доминирование хронометрического времени. Он отвергает «причинный» счет времени, предположение, что бытие, скажем, автоматически делает человека определенным типом личности с определенными способностями и потребностями. Вторая глава посвящена росту геронтологического и социального негативизма в отношении пожилых людей, в значительной степени связанного с различными формами исследования Это привело к тому, что Муди и Сууд называют «геронтофобским стыдом»: быть старше становилось позором, если только «быть» не могло быть переосмыслено как «быть занятым». Мы предпочитаем иллюзию «полностью независимого индивида, который думает о себе как о полноправном члене общества». Баарс великодушно замечает, что его книга задумана как часть диалога и что он не возражает против того, чтобы с ним не соглашались. Я мог бы представить себе удивительное использование этого текста, в котором онлайн-версия использовалась читателями для предложения поправок и дополнений, которые автор периодически принимал, отклонял или пересматривал. Эта публикация, которая содержит бесконечное богатство стимулов для размышлений и участия, должна начать долгий и важный разговор, в ходе которого мы научимся относиться к старению и переживать его более критически, гораздо более творчески и с большим удовольствием.

Помимо Я. Баарса можно отметить ещё ряд работ по философии старости, возможно не так богатых новыми идеями, но по-своему важными и принципиальными. Надо всё же отметить, что по сути все они идут в кильватере идей и учения Я. Баарса. В ним, в частности, относится статья Дебры Шиц [Debra Sheets, University of Victoria Canadian Journal on Aging http://www.janbaars.nl/canadian-journal-on-aging-reviews-aging-and-the-art-of-living/]

Эта работа вносит значительный и уникальный вклад в геронтологию, бросая вызов предположениям, формулируя альтернативные перспективы и вдохновляя новые возможности для старения и полноценной жизни. Старение – это время, и способы, которыми мы измеряем, анализируем и переживаем время, исследуются с помощью инструментов философии. Ключевым аргументом является то, что акцент на хронометрическом времени неуместен и привел к акценту на жизнь дольше, в которой старение хорошо приравнивается к сохранению молодости. Хронометрическое время приводит к обобщениям о старении, которые усиливают предрассудки в социальной политике (например, обязательный выход на пенсию) и игнорируют личный опыт жизни во времени. Рассматриваются другие аспекты измерения времени, в том числе вопрос о том, может ли время быть обратимым или необратимым. Этот вдумчивый анализ исследует, как «объективные» меры времени пренебрегают пережитым временем, которое более важно для человеческих усилий и понимания старения.

До недавнего времени наука была сосредоточена на продлении жизни, а не на качестве жизни. Это легло в основу развития анти-возрастной индустрии, чтобы задержать старение и умирание. Желание жить дольше предполагает, что более долгая жизнь лучше, и не признает, что «можно не только умереть слишком рано, но и умереть слишком поздно». Это чувство конечности имеет глубокое значение как для жизни, так и для того, как мы думаем о смерти. Баарс сострадателен в понимании того, почему мы все хотим жить дольше, но его оценка ясна – более длинная жизнь все еще конечна и имеет ценность только в том случае, если жизнь хороша, а не в первую очередь желание отсрочить смерть.

Многое можно узнать об искусстве жизни из древнегреческой и римской культур. Цицерон был одним из первых философов, взявших на вооружение давнюю традицию размышлять об искусстве жизни, размышлять об искусстве старения. Он рассматривал каждую стадию жизни как обладающую достоинствами и качествами, которые можно развить, причем старость не была исключением. Старость имеет свои удовольствия и желания, и, как отмечал Сенека в письмах стоика: «мы должны беречь старость и наслаждаться ею. Он полон удовольствия, если вы знаете, как им пользоваться. Фрукты вкуснее всего, когда заканчивается их сезон. Прелести юности достигают своего пика в момент ее ухода». В классической философии старость считается значимой частью жизни, а не просто временем разлуки и ожидания смерти. Возраст вносит определенную интенсивность в жизнь-человек больше осознает быстротечность, и сохранение живого чувства истории может увеличить, а не уменьшить перспективу. Юношеские порывы прошли, и если человек находится в достаточно приличном здоровье с досугом и свободой проводить дни, как он хочет, то он может чувствовать себя «счастливым быть живым», даже когда жизнь почти закончена. Это видение «хорошей старости» предполагает возможности, хотя оно и не затрагивает старость, отражающую влияние совокупных недостатков на протяжении всей жизни.

Классическим философам приписывают предположение, что образование должно выходить за рамки того, что необходимо для карьеры; цель состоит в том, чтобы обучать в течение всей жизни. Знакомая идея о том, что образование должно быть пожизненным, обогащается верой в то, что оно должно также включать образование на протяжении долгой жизни. Такой подход к образованию помогает увидеть возможности старения и достижения хорошей старости, а не рассматривать старение как неизбежные потери и тяготы. Одна из возможностей, которую Баарс видит в старении – это поиск мудрости, в которой «истина» не стареет. В Сократовском идеале мудрость не приобретается просто с возрастом, хотя с возрастом она скорее накапливается. Для развития глубокого понимания требуются годы, чтобы те, кто посвятил себя этому пути, заслужили уважение как учителя. Баарс утверждает, что определение процесса старения в терминах снижения и начала болезни способствовало снижению интереса к приобретению мудрости и утрате уважения к старению.

Западные философы, размышляющие о времени, такие как Хайдеггер, обычно разрабатывают философию смерти, которая исследует конечность и смысл жизни. Баарс смещает этот фокус, предлагая другой аспект конечного жизненного времени как надежду. По мнению философа Блоха, надежда преодолевает время и выходит за пределы смерти, когда то, чего мы не достигли, остается живым, как надежда, что другие сделают свое собственное, чтобы можно было достичь лучшего будущего.

Особенно интересная дискуссия сосредоточена на нашей личной идентичности, передаваемой через нарративы. Баарс связывает использование нарративов с рефлексией и постоянным поиском мудрости. Истории о нашей жизни обязательно избирательны – то, на чем мы фокусируемся, зависит от того, что мы помним, от нашей интерпретации реальности и многого другого. Истории-это не просто информация, и то, что важно, зависит от контекста и текущей ситуации. Баарс ставит под сомнение предположение о том, что пожилые люди должны примириться со своей жизнью через такие виды деятельности, как обзор жизни, но находит ценность в рефлексивности, которую поощряют нарративные практики.

Такие вопросы, как «почему мы стареем?» и «хорошо ли жить дольше?», рассматриваются для иллюстрации различия между причинным «почему» и телеологическим «зачем». Еще одно различие проводится между условными и экзистенциальными ограничениями. Условные ограничения – это те, которые не являются неизбежными для старения. Научно-технический прогресс устранил многие условные проблемы дальнейшей жизни. Напротив, экзистенциальные ограничения связаны с уязвимостями, которые являются неотъемлемыми и должны быть приняты. Именно в этой области гуманитарные науки могут помочь нам признать ограничения и справиться с трудными обстоятельствами. Подходы, которые подчеркивают креативность, рефлексию и смысл, могут повысить устойчивость в решении проблем и улучшить качество жизни. Баарс утверждает, что геронтология требует подходов, взятых как из наук, так и из гуманитарных наук, чтобы избежать искажения реальности старения, которая включает в себя как случайные, так и экзистенциальные ограничения.

Последняя глава предлагает видение искусства старения, наполненного надеждой и возможностями жить осмысленно, выходя за рамки понимания старения как патологического процесса. Баарс критикует подходы, отождествляющие конечность с умиранием, и предполагает, что транс-персональная ориентация, включающая цели и участие, выходящие за пределы нашей жизни, позволяет нашим надеждам передаваться будущим поколениям. С возрастом может прийти транс-генерационная перспектива, которая, по его утверждению, может вызвать растущую озабоченность и интерес к другим.

Геронтологи в целом посвятили себя решению конкретных вопросов и проблем старения и старения населения. Баарс утверждает, что нам нужно глубже задуматься о старении и о том, как развивать культуру, которая ценит старость, и одновременно вдохновляет и поддерживает пожилых людей вести полноценную жизнь до конца. Он предполагает, что старение может вдохновить на углубление восприимчивости, которая приносит «новую открытость опыта, отдачи и получения». То, что необходимо для обществ, чтобы культивировать искусство жизни, которое может помочь жить хорошей жизнью до конца.

Эта книга подчеркивает важный вклад, который философия может внести в сложные вопросы старения, на которые часто нет однозначных ответов. К сожалению, усилия по внедрению гуманитарных наук в геронтологию за последние полвека не увенчались успехом (Ansello, 2007; Kivnick and Pruchno, 2011). Плотное содержание делает его сложным, но приятным чтением, которое объединяет континентальную философию, современную социальную теорию и классические тексты. Ключевые сильные стороны включают: 1) Изучение хронометрического времени и его последствий для современных взглядов на старение; 2) критическое изучение дискурсов о старении в связи с усилиями по контролю старения с помощью науки и техники; 3) и представление вдохновляющего взгляда на старение, в котором пожилые люди могут стремиться к мудрости и значимому участию до самой смерти.

Данная работа принадлежит очередному адепту Я. Баарса [Renee Shield, Brown University CHOICE http://www.janbaars.nl/choice-reviews-aging-and-the-art-of-living/]

Предпосылка Я. Баарса состоит в том, что хронометрическое доминирование, или стандартизированное внимание к количественным измерениям времени и возраста, увеличивалось на протяжении веков; это доминирование уменьшает уникальность и креативность, которые являются потенциальными в процессе старения. Автор рассматривает философские тексты от классики до современности с целью изучения различных взглядов на старение. Его критика доминирования хронометрических режимов и его обзор философских подходов приводят к альтернативному видению старения, которое основано на рассказе стареющего человека об отражении, уязвимости и уникальности, и которое по существу встроено в отношения. Это видение наполнено надеждой и потенциалом, и в этом заключается искусство жить осмысленно. Последние главы, в которых Баарс описывает богатые возможности индивидуальной истории и предлагает альтернативную идею старения хорошо стоят поездки. Существенная креативность повествования содержит надежду на старение; признание конечности жизни наполняет ее повышенным осознанием ее ценности.

Вот ещё одна оригинальная точка зрения [Nano Khilnani Biz India Online News http://www.janbaars.nl/biz-india-online-news-reviews-aging-and-the-art-of-living/

Автор этой работы придерживается необычного взгляда на старение. Он утверждает некоторые факты и делает некоторые наблюдения, которые противоречат общим убеждениям и предположениям в современном мире. Среди них:

– Жить дольше не значит жить лучше

– Произошла общая потеря уважения к старению

– «Понимание» и работа со стареющими людьми стали процессами, направленными на снижение потенциала и продвижение болезни

Сравнивая и противопоставляя сегодняшние взгляды и взгляды на старение с теми, которые преобладали в эпохи Просвещения, Аристотеля, Цицерона, Платона, Софокла и других, он указывает, что в классический период люди гораздо лучше понимали временную природу жизни и был сделан философский и религиозный акцент на культивировании искусства жизни и идеи мудрости. Автор полагает, что необходимо сделать сбалансированный акцент на измерении возраста с помощью концепции «жизни во времени».

Эта книга – об искусстве старения. Во введении автор задает провокационный вопрос: нужно ли нам искусство старения? Разве это не то, что происходит естественно с течением времени? Он указывает, что по существу искусство старения – это искусство наслаждаться жизнью, но не в гедонистическом смысле. Чтобы наслаждаться долгой жизнью, он утверждает, что мы можем: более эффективно решать долгосрочные проблемы, открыть возможности для более глубокого наслаждения жизнью.

Как нам это сделать? Он пишет: «чтобы достичь этих целей, мы должны исследовать наши собственные возможности и ограничения и научиться вносить свой вклад в культуру, которая стимулирует и поддерживает стареющих людей вести полноценную жизнь. Развитие искусства старения может помочь создать такую культуру.»

По существу, он отвечает на вопрос «нужно ли нам искусство старения?» Мы нуждаемся в искусстве старения, когда наши вопросы, потребности или проблемы не могут быть решены или решены наукой, или технологией в широком смысле, и они не могут быть удовлетворены покупкой многих вещей, которые предлагаются, если вы можете себе это позволить. Ян Баарс показывает, что, когда он посмотрел на возможность проведения академических исследований по проблемам старения и начал просматривать публикации по этому вопросу в середине 1980-х годов, он был потрясен имеющимся выбором.

Он пишет: «Я был потрясен тем, как изображались „возрастные“, „пожилые“ и „старые“, как будто они были странным и крайне проблематичным видом… односторонние негативные образы старения, хотя, возможно, и благонамеренные, не помогали серьезно относиться к этим людям, как будто ничего нельзя было ожидать от людей, которые не могли позаботиться о себе.»

Среди многих вопросов, связанных с искусством старения, которые автор исследует в этой книге, есть такие: «могут ли культуры прошлого предложить некоторое вдохновение для более богатых способов старения?» Таким образом, он исследует вопросы старения в древнегреческой и римской философии, в частности о том, как старение было связано с приобретением мудрости. Он пишет, что для греков «мудрость имела отношение к ясности мысли и дискуссии.»

Темы, связанные с искусством старения, наслаждением жизнью, обретением мудрости и тому подобное, рассматриваемые в этой книге, организованы в шесть разделов, а именно:

– Хронометрические режимы: течение жизни, старение и время

– Исключительное положение, активность и вечная молодость

– Страсть к мудрости и появление искусства старения

– Современная наука, открытие личной истории и подлинное старение

– Старение и нарративные идентичности

– Перспективы в искусстве старения

Он пишет: «классическая греческая культура философов развила интересную идею о том, что мудрость-это не то качество, которое люди приобретут, вступив в старость, а то, что нужно любить и искать. Более того, поскольку этот поиск занял бы много времени, шанс стать мудрым по мере того, как человек жил дольше, увеличивался, если он искренне шел по этому пути.»

Совершенно необычен такой аспект проблемы старения [Wejbrandt A (2014). «Defining aging in cyborgs: A bio-techno-social definition of aging». Journal of Aging Studies. 31: 104—109]

Первоначально целью данной статьи было обсуждение и определение старения в точке пересечения биологии и социологии. Однако последние биомедицинские и технологические достижения меняют дискурс о старении, и на этом фоне автор данной статьи утверждает, что современные определения старения должны быть улучшены. Автор подчеркивает необходимость обновления существующих определений старения или формулирования новых междисциплинарных определений. Автор предлагает включить (помимо биологии, психологии и социологии) технологическую дисциплину в интегративную геронтологическую модель. Наконец, в этой статье выдвигается новое определение старения. Согласно автору этой статьи, био-техно-социальное старение человека характеризуется: (а) ограниченным во времени процессом изменений, включающим в себя (б) как обратимые, так и необратимые биологические процессы, (в) социальные процессы, образующие необратимую цепь событий, и (г) все более широким использованием технологических артефактов, цель которых состоит в поддержании или замене поврежденных биологических функций; и/или все более широким использованием технологических артефактов, цель которых состоит в облегчении или обеспечении взаимодействия.

Журнал возрастных исследований [https://www.sciencedirect.com/journal/journal-of-aging-studies] существует с 1987 года. На сегодняшний день подготовлен 51 выпуск, 52-й выйдет в 2020 году. В журнале напечатаны научные статьи, предлагающие теоретические интерпретации, которые бросают вызов существующей теории и эмпирической работе. Статьи должны касаться не области старения в целом, а любой защищенно значимой темы, относящейся к опыту старения и связанной с широкими проблемами и предметами социальных и поведенческих наук и гуманитарных наук. В журнале особое внимание уделяется инновациям и критике-новым направлениям в целом-независимо от теоретической или методологической направленности, или учебной дисциплины. Потенциальным авторам настоятельно рекомендуется ознакомиться с последними выпусками журнала для получения примеров статей, которые соответствуют этой миссии. Бесплатно доступны резюме статей, подписка платная.

Структура этой работы определяется поколенческой тематикой [Loos, E., Haddon, L. and Mante-Meijer, E. (eds) (2012) Generational Use of New Media, Ashgate. Aldershot. http://bit.ly/2va1YHT]:

1. Родительское посредничество в использовании интернета: оценка семейных отношений

2. Подростки, Интернет и мораль

3. Динамика семьи и посредничество: дети, автономия и контроль в Португалии

4. Цифровые аборигены: дискурсы отчуждения в инклюзивном обществе

5. Будучи самым старым в меняющемся технологическом ландшафте

6. Трансформация пожилых людей для веб-дизайна

7 Задача билетного автомата: социальная интеграция с помощью безбарьерной машинной торговли (вендинговые аппараты)

8. Создание межпоколенческих мостов между цифровыми аборигенами и цифровыми иммигрантами: Отношение, мотивация и оценка старых и новых средств массовой информации в Финляндии

9. Возраст и интернет-навыки: переосмысление очевидного

10. Получение доступа к медицинской информации на веб-сайте: действительно ли возраст имеет значение?

Демографические и социальные проблемы старения населения даны в работе [http://bit.ly/388yxTH]

В ряде небольших муниципалитетов наблюдается сокращение численности населения. Как правило, молодежь уходит, увеличивая долю пожилых людей. Для углубления нашего понимания условий жизни стареющего населения в малых муниципалитетах было проведено почтовое обследование в трех небольших полу-сельских муниципалитетах на юге Швеции. В ходе опроса респонденты ответили на вопросы о своей жизненной ситуации и планах по строительству жилья. Целью настоящего исследования было изучение жилищного положения и планов жилищного строительства очень старых людей в полу-сельских районах, а также вопросы исследования, проанализированные в рамках этого исследования, касались нынешнего жилищного положения и планов будущего жилищного строительства. В марте 2014 года было разослано в общей сложности 1386 опросных листов всем жителям в возрасте 80 лет и старше, проживающим на обычном рынке жилья в трех муниципалитетах, доля ответов составила 60%. Результаты показывают, что большинство респондентов прочно укоренились в этом районе, поскольку большинство из них проживало в муниципалитете более 20 лет, а 60% – в своем нынешнем жилище более 20 лет. Преобладающим планом было старение на месте, хотя четверть респондентов ответили, что они не знают, что произойдет в будущем. Те, кто планировал переехать, хотели переехать в жилье, которое требовало меньшего ухода и более центрального расположения. Жилищная мобильность играет свою роль и в пожилом возрасте, поскольку 27% респондентов переехали в какой-то момент в течение последних 10 лет, т. е. после 70 лет.

Таблица 1. «Жилищный вопрос» старых людей по возрастным группам

На вопрос о предпочитаемых жилищных условиях ответили 286 человек. Rented apartment – арендованные квартиры, tenant cooperative=арендаторский кооператив, single-family house (owner occupied) = дома на одну семью (является хозяином), senior housing (apartments) = единственные владельцы собственной недвижимости, extra care housing (apartments) = недвижимость с наличием дополнительного ухода, assisted living facility= дома престарелых, other=другое. Number of individual respondings=количество ответов респондентов. Note Only those considering a move replied to this question= Замечание Включены только те, кто ответил на данный вопрос.

А эта проблема для нас вообще экзотика [http://bit.ly/3cfc7DC]

Растет число пожилых людей, проживающих в групповых домах для людей с умственной отсталостью (УО). Это исследование было посвящено тому, как сотрудники групповых домов решают проблемы старения и старости среди людей с УО. Метод: были опрошены двенадцать сотрудников 4 различных домов престарелых в Швеции. Результаты исследования показали, что старость – это что-то невысказанное в групповом доме. Персонал группового дома чувствовал себя неготовым к возрастным изменениям в жителях. Исследование также показало, что персонал групповых домов имеет однонаправленный способ описания процесса старения среди людей с УО, который, по-видимому, коренится в медицинской парадигме инвалидности. Основываясь на результатах этого исследования, авторы предполагают, что существует необходимость поднять вопросы и дать рекомендации, касающиеся старения и УО в документах политики в области инвалидности, чтобы поддержать развитие формальной культуры, которая касается старости и УО в службах инвалидности.

Проблеме одиночества посвящена работа [http://bit.ly/3aauGah]

В статье исследуется, как пожилые люди, живущие в своем обычном доме, рассуждают и действуют в отношении своей «материальной комнаты» (технических объектов, таких как бытовая техника, средства связи и вещи, такие как мебель, личные вещи, гаджеты, книги, картины и памятные вещи). Интерес заключается в том, как они, как следствие их старения, смотрят на приобретение новых объектов и постепенное удаление старых объектов из дома. Это более широкий подход, чем в большинстве других исследований того, как пожилые люди относятся к материальности, в которых основное внимание уделяется либо адаптации к физической среде, либо важности личных вещей. В последних случаях основное внимание уделяется процессам сокращения численности персонала (например, расформированию домашних хозяйств или созданию новых рабочих мест) в связи с переездом в меньшие жилые помещения или в дом престарелых. Статья основана на исследовании, в котором тринадцать пожилых людей (средний возраст 87 лет), проживающих в шведском городе среднего размера, были опрошены (2012) в третий раз. Вопросы касались потребности и желания в новых предметах, замены сломанных предметов, сортировки дома или в другом месте, наиболее заветного имущества и роли членов семьи, таких как дети и внуки. Результаты показывают сложность того, как человек обращается с материальной комнатой. Наиболее очевидным является нежелание участников приобретать новые предметы или даже заменять сломанные вещи. Почти все они обдумали, но лишь немногие начали процесс сортировки предметов. Эти точки зрения в сочетании привели к относительно неповрежденной материальной комнате, которая была мотивирована стремлением упростить повседневную жизнь или облегчить приближающийся распад дома. Некоторые предметы особой ценности и другие заветные предметы материализовали связи между поколениями внутри семьи. Некоторые участники хотели избавить своих детей от необходимости решать, что делать с их имуществом. Другие (в основном мужчины), напротив, полагались на своих детей, чтобы сделать сортировку после того, как они умерли.

Но и совместность не всегда спасительна [http://bit.ly/39bcFc0]

Цель этого исследования состояла в том, чтобы изучить, как пожилые пары, нуждающиеся в социальных услугах в общине, действуют и рассуждают с течением времени относительно их повседневной близости. Данные были получены в результате повторных опросов и наблюдений участников с тремя пожилыми парами. Для формирования и анализа данных использовался нарративный метод. Полученные результаты представляют собой четыре параллельных повествования, иллюстрирующих, как пары с течением времени стремились продолжать жить своей жизнью в единстве, несмотря на многочисленные проблемы, которые возникли. Эти нарративы показывают сложность и разнообразие стратегий, принятых парами для решения различных ситуаций повседневной жизни, а также переживания и чувства пар, связанные с этими ситуациями. Стратегии, которые использовали пары, привели, например, к выполнению большего количества совместных действий другим способом, используя отсрочку ухода и реорганизацию своих социальных взаимодействий. Супружеский воспитатель должен был играть ведущую роль в управлении повседневной жизнью, инициировать и осуществлять стратегии. Одновременно в их отношениях существовала важная взаимность, которая придавала смысл их усилиям по поддержанию единства. Эти находки дают более глубокое понимание сложности их ситуации и того, как смысл создается в их повседневной жизни через разыгрываемое единение. Полученные результаты подчеркивают необходимость того, чтобы специалисты в рамках социальных служб в сообществе охватывали всю ситуацию пары, включая обоих партнеров.

Проблема бэби-бумеров, у нас практически необсуждаемая, для американцев не иссякает и не иссякнет ещё лет 10—15 [http://bit.ly/3c7DD69]

В США бэби-бумеры, родившиеся во второй половине 40-х, предпочитают оставаться в рабочей силе дольше, чем предыдущие поколения работников. Аналогичным образом, многие страны переживают демографические сдвиги в сторону более разнообразного по возрасту населения. Между тем, организации продолжают полагаться на команды для выполнения задач и решения сложных проблем. Вместе это означает, что рабочие места и команды будут заполнены более широким разнообразием возрастов. В этой главе рассматривается и обобщается литература по проблемам старения, возрастного разнообразия и возрастной неоднородности в коллективах. Авторы начинают с определения соответствующих социальных и организационных теорий, которые могут объяснить выводы о командах и их взаимосвязи с возрастным разнообразием. В этой главе будут рассмотрены: а) влияние возраста в командах, в том числе влияние производительности; b) проблемы, связанные с различными по возрасту командами, и потенциальные ловушки; и с) стратегии организационного продвижения и включения различных по возрасту товарищей по команде, включая практику лидерства. Наконец, статья завершается направлениями будущих исследований старения в коллективах и возрастного разнообразия.

Возрастное разнообразие определяется как разница в возрастном распределении между группами работников либо в конкретные организационные рабочие группы или в организациях. Возрастное разнообразие может быть далее концептуализировано с использованием более общей структуры разнообразия в качестве разделения (т. е. различия в ценностях, убеждениях или установках), разнообразие (т. е. различия в знаниях или опыта) и неравенство (т. е. различия в социально значимых активах или ресурсах). Возрастное разнообразие как разделение объясняет дискриминацию в отношении пожилых работников со стороны других членов группы. Возрастное разнообразие как разновидность конструкта лучше всего объясняет концептуализацию пожилых работников в качестве экспертов. Наконец, концептуализация возрастного разнообразия как конструкта неравенства обосновывает предложения по использованию пожилых работников в качестве наставников команды. Хотя не все команды отличаются по возрасту (например, команды всех пожилых работников или молодых работников), важно учитывать последствия возрастные различия в командах, чтобы максимизировать важные командные процессы. Как мы увидим ниже, возраст разнообразие имеет сложную связь с большинством показателей работы команды, но несколько более прямую связь с работой команды высшего руководства.

Отношение к старшим членам команды. Распространенные возрастные стереотипы включают представления о способности пожилых работников учиться, мотивации участвовать в рабочих задачах, а также способность выполнять задания. Чтобы понять, как проявляются возрастные стереотипы, в первую очередь необходимо учитывать возрастные изменения способностей. В отличие от других форм дискриминации на рабочем месте, такими как гендерная или расовая дискриминация, эйджизм укоренился в надежных выводах, связанных с возрастным снижением работоспособности. Распространенные стереотипы старения являются результатом знания того, что возраст приносит различные степени когнитивных, физиологических и мотивационных изменений. Одним из наиболее распространенных стереотипов является мнение о снижении с возрастом способности к обучению; в организационном контексте это рассматривается так: более старые работники неспособны развивать новые навыки.

В зону внимания философии старости попадает и демография, и демогеография [http://bit.ly/3c7DD69]

Джонатан Свифт в «Путешествиях Гулливера» писал, что «все люди хотели бы жить долго, но никто не хотел бы стареть», хотя возраст, или старение – это естественный процесс, целостный и неразделимый, конец жизни, потому что, в конце концов, все мы- «прах прошлого и семя будущего». Осознание принадлежности к периоду жизни, отмеченному как старый, так же естественно, как и периоды детства, юности, среднего и зрелого возраста. Разумное принятие времен возраста не влияет на нарушение ранее согласованных прежде всего психических характеристик. Восточные цивилизации настаивают на классификации продолжительности человеческой жизни-от детства до 30 лет, от юности до 60 лет, от среднего возраста до 90 лет и от 90 лет и далее. Современная наука биологии человека приходит к выводу, что в оптимальных климатогеографических, социальных, экономических, гигиенодиетических и других подобных условиях продолжительность жизни должна составлять в среднем 100 лет. Профилактическая медицина учит нас придерживаться так называемых здоровых привычек и брать на себя ответственность за личное здоровье, потому что пока люди сами не поймут и не примут как свой собственный «образ жизни» жизнь по «богам», то есть по естественным законам, врачи не могут ничего изменить в отношении своего здоровья и продолжительности своей жизни. Во время работы в качестве исследователя по комплексной программе контроля сердечно-сосудистой системы (CCCP) международного исследовательского проекта, который в народе назывался «ваше сердце в ваших руках», в 1970-х годах, когда профилактические программы здравоохранения были продвинуты на международной конференции первичной медико-санитарной помощи, состоявшейся в Алма-Ате (Казахстан) в 1978 году, была принята Декларация, которая стала поворотным моментом в доступе к здоровью и исцелению. В нем Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ), среди прочего, официально рекомендовала сотрудничество традиционной медицины с традиционной медициной. Затем были даны четкие указания, как наладить это сотрудничество. Лозунгом декларации было «здоровье для всех до 2000 года». В декларации содержится новое определение здоровья: «Здоровье – это состояние полного физического, психического и социального благополучия, а не только отсутствие болезни или инвалидности. И можно было бы сделать вывод, что, когда речь заходит о возрасте и старении, то, что выделяется в определении, взято из Христианского Фридриха Самюэля Ганемана, немецкого врача, наиболее известного за создание псевдонаучной системы альтернативной медицины, называемой гомеопатией, который в своем «Органоне искусства исцеления «и в» Органоне гомеопатической медицины «сказал:" в здоровой духовной жизнеспособности, динамизм, который бодрит материальное тело, управляет неограниченными влияниями и поддерживает все части тела в совершенном, гармоничном, удивительном действии, связанном с ощущениями и функциями, так что наш разум, наделенный разумом, может свободно применять этот здоровый инструмент жизни для большей цели нашего существования. «Мы бы сказали: все идет из головы! Когда он начинает стареть и стареть, это зависит не только от возраста, но и от того, где мы живем, т. е. от состояния, в котором мы живем. Другими словами, возраст-это не только возраст. С тем, как пожилые люди начнут испытывать проблемы со здоровьем, такие как выпадение волос, сердечный приступ и нейро-дегенеративные заболевания, он значительно варьируется от состояния к состоянию. Старение было исследовано с учетом здоровья, а не долголетия, поэтому было выявлено 92 заболевания, которые приходят с возрастом и приводят к нарушению физического и психического здоровья. Чаще всего это сердечно-сосудистые заболевания и рак. Эта разница может быть больше, чем убедительные три десятилетия. Кроме того, низкоуглеводная диета может сократить продолжительность жизни в среднем на четыре года. Независимая группа исследователей проанализировала данные о здоровье жителей 195 стран и обнаружила, что люди разных поколений чувствуют себя как 65-летние («возрастной предел Бисмарка») в зависимости от того, где они живут. «Старение медленно» в Японии, Швейцарии, Франции, Сингапуре, Кувейте, Южной Корее, Испании, Италии, Пуэрто-Рико и Перу, так как люди, живущие в этих странах, имеют продолжительность жизни 74,3—76,1 лет, равную 65-летним. Напротив, наиболее» быстро стареющие» люди в Папуа-Новой Гвинее, Маршалловых островах, Афганистане, Вануату, Соломоновых островах, Центральноафриканской Республике, Лесото, Кирибати, Гвинее-Бисау и Микронезии, причем люди, живущие в этих странах в возрасте 45,6 – 55 лет, чувствуют себя равными 65-летним. Расчеты основаны на социально-демографическом индексе (SDI), который основан на таких показателях, как средний доход, образование и общий коэффициент рождаемости. Исследование показало, что, помимо того, что люди в развивающихся странах имеют более короткую продолжительность жизни, население стран с более низким SDI и возрастом быстрее. Анализ показал, что болезни, связанные со старением, составляют более половины всех проблем со здоровьем взрослых во всем мире. Существует много разговоров и споров о Хунсе, азиатском народе, который уже достиг долголетия, они почти никогда не болеют, и они всегда выглядят молодыми благодаря генам. Они являются реальным примером того, что образ жизни, приближенный к идеалу, действительно существует. Из опыта многих пришельцев, переселившихся в долину реки Хунза, они сделали вывод, что главным фактором их долгой жизни является здоровое питание. Книга» Хунза – люди, которые не знают болезней» Р. Бирхер выделяет основы их рациона, утверждая, что они имеют решающее значение для долгой и здоровой жизни: вегетарианская диета, большое количество сырых продуктов, преобладание фруктов и овощей, натуральные – так называемые, органические продукты, свободные от искусственной (в) химии, продукты, которые готовятся путем хранения всех биологически ценных ингредиентов, при этом алкоголь и сладости употребляются редко, и все это при регулярном голодании-периоды голодания. На Международном конгрессе по раковым заболеваниям в Париже в августе 1977 года эксперты объявили, что, согласно гео-канцерологии, полное отсутствие рака на планете Земля существует только у народа Хунза. Их всегда улыбающиеся лица и хорошее настроение также способствуют улучшению их психического и физического здоровья. Китайский журнал описал инцидент в 1984 году, когда Хунза по имени Саид Адбул Мобуда, показывая паспорт, смутил иммиграционных работников в лондонском аэропорту Хитроу: родился в 1832 году, ему было 160 лет, считался протеже в народе Хунза, вспоминая события 1850 года. Мы не можем все претендовать на географию и климатические особенности среды обитания народа Хунза, но мы можем извлечь уроки из их традиционно здорового образа жизни, а также хорошо информированных рекомендаций современной и традиционной медицины ВОЗ. Потому что хронические неинфекционные заболевания, которые являются причиной короткой продолжительности жизни большинства людей сегодня, не являются ни заразными, ни неизлечимыми, но они «заразны» нашим здоровьем-неадекватные привычки, с которыми нужно быть решительным и радикальным. Поговорка: «сопротивляйся в начале, исцеление приходит поздно, когда зло овладело тобой из-за твоих долгих колебаний» имеет далеко идущее послание и большое освещение. Понимание вышесказанного имеет решающее значение в борьбе с проблемами, которые приходят со старением населения. Полезно принимать что-либо от физической активности, через отказ от курения, наркотиков и наркомании, пребывание на природе, прогулки за пределами загрязненных городских районов, пешие прогулки, езда на велосипеде, плавание, фитнес… выбирая здоровые продукты и напитки в своем ежедневном рационе, работайте сбалансированно и отдыхайте, достаточно высыпайтесь ночью… чтобы лучше организовать систему здравоохранения, которая не запрещена и не запрещена ни в одной общине. Конечно, не все мы обладаем одинаковой генетикой, способностью переносить все и вся, что несет и представляет собой жизнь, поэтому невозможно дать такие точные указания, что делать и к какому возрасту это относится, но вывод однозначен: нет никаких других правил для долгой и здоровой жизни, кроме «Священного» правила, что брать на себя ответственность за собственное здоровье в соответствии с современными знаниями и публично данными рекомендациями, практиковать здоровый образ жизни как повседневный образ жизни-это незаменимая инструкция. В настоящее время существует большая настойчивость в определении наличия нейро-дегенеративных заболеваний у пожилых людей, особенно в отношении нарушения или потери памяти и способности к запоминанию, хотя нет никаких последних рекомендаций для их надежного и эффективного лечения! В этом контексте очень «в» диагностике деменции Альцгеймера, как правило, в практической работе мы используем в качестве инструмента диагностики и различные целенаправленные тесты и опросники, которые, помимо прочего, регулярно включают вопросы о знании основных понятий и данных, связанных с определением временных категорий (дата, чтение почасовой ставки …) вычислений путем вычитания одной и той же цифры из простого трехзначного числа: например, последовательно 7 из 100, или имена некоторых ведущих деятелей текущей социальной и политической сцены и т. д. Когда они не знают ответа на такие простые вопросы, экзаменатор удивляется, когда респондент отвечает: «уважаемый доктор, так нам это совсем не интересно». Вот почему послание всем «старшим» людям: занимайтесь умственными упражнениями, разговаривайте, читайте, ходите на концерты, в театры, кинотеатры, пользуйтесь мобильными телефонами, исследуйте все, что вас волнует в социальных сетях, играйте в шахматы, домино, «не сходите с ума», разгадывайте кроссворды, посещайте светские сборища и танцы в домах для престарелых, благотворительные акции и тому подобные мероприятия, и в конце эссе я призываю вас, что если вы не можете вспомнить что – то сразу и вспомните это позже, это уже хороший знак того, что вы не сумасшедший, потому что» если вы помните, что вы забыли-вы ничего не забыли.

Нейрофизиология мозга имеет прямое отношение к процессам старения и проблеме долголетия [http://bit.ly/32wqMWA]

В статье изучена взаимосвязь между активностью образа жизни и более высокими функциями головного мозга у нормальных людей среднего и пожилого возраста. Участниками были 1086 жителей сельской местности (их возраст колебался от 40 до 91 года). Высшие функции мозга измерялись с помощью MMSE, теста логической памяти, теста Струпа, D-CAT (теста для оценки внимания или исполнительной функции) и теста на беглость речи. Результаты исследования высших функций мозга показали, что нормальные люди среднего и пожилого возраста с высокой активностью в образе жизни справляются с когнитивными задачами лучше, чем нормальные люди среднего и пожилого возраста с низкой активностью в образе жизни. С другой стороны, высокая частота общения с семьей или друзьями связана с когнитивным снижением, особенно с потерей памяти. На основе этих данных обсуждалась взаимосвязь между активностью образа жизни и когнитивным резервом, а также между само-эффективностью и когнитивным снижением.

Микрогеография городской среды также получила философское толкование [http://bit.ly/2VqcvZZ]

Ходьба как вид транспорта представляет собой перспективную цель для стимулирования физической активности у пожилых людей. Воспринимаемые характеристики окружающей физической среды могут повлиять на выбор пожилыми людьми способа передвижения для обычной деятельности, такой как прогулка до продуктового магазина. Цель: (1) оценить ассоциации между восприятием пожилыми людьми парков и тропинок в качестве наружных средств передвижения и транспортных прогулок, в частности, в продуктовый магазин; и (2) исследовать, были ли пространственные отношения между домами людей, воспринимаемыми посредниками и магазинами релевантны для их выбора транспорта. Многофакторный логистический регрессионный анализ бинарного результата «ходьба как вид транспорта» (против «моторизованного транспорта») использовался для оценки связи с воспринимаемыми посредниками мобильности в окрестностях; на этапе (1) без учета и на этапе (2) с учетом пространственных отношений. Результаты: восприятие парка как средства перемещения увеличило шансы на ходьбу. Пространственные отношения не влияли на выбор транспорта. Сообщение о тропе как посреднике не было значительно связано с ходьбой. Выводы: наши результаты свидетельствуют о том, что восприятие экологических характеристик в районе оказывает влияние на выбор транспорта пожилыми людьми. Принятие мер по охране окружающей среды или информирование пожилых людей об имеющихся у них возможностях в этом районе могут стать возможными путями расширения возможностей передвижения пожилых людей на уровне населения.

Образовательные программы

Философия старости проникла и в образовательную среду. Ниже приводятся два схожих курса-путешествия, явно рассчитанных не на нищебродов. Оба курса разработаны в университете Колорадо.

Программа «Семестр в море. Возрастная педагогика» [https://www.semesteratsea.org/courses/philosophy-of-aging/]. «Семестр в море» – это подход к обучению за рубежом, при котором судно используется в качестве путешествующего кампуса с возможностью осуществления парусного спорта в нескольких портах по всему миру. Вояж: весна 2017. Дисциплина: философия старения. Автор курса – Mary Ann G. Cutter.

Целью данного курса является ознакомление студентов с основными концепциями и теориями философии старения, смерти и умирания, а также предоставление студентам опыта в формулировании и обосновании позиций по темам, касающимся старения, смерти и умирания. Класс рассматривает некоторые из основных вопросов философии старения: что такое старение? Каков наш моральный долг перед старением? Что такое смерть? Как можно по закону судить о случаях смерти и умирания? Существуют ли объединяющие темы в философии старения, смерти и умирания? Класс рассматривает, как философы ответили на эти вопросы и как их ответы могут быть релевантны современным дилеммам в философии старения, смерти и умирания. Чтения включают в себя как классические, так и современные тексты, взятые из западных, африканских и азиатских традиций на темы старения, смерти и умирания. В ходе курса студенты имеют возможность рассмотреть основные вопросы правильного и неправильного в контексте старения, смерти и умирания в глобальном сравнительном контексте и, делая это, получить опыт в критическом мышлении, тщательно рассуждая и четко формулируя свои мысли. Цели обучения: по окончании данного курса каждый студент сможет:

1. знать, что дискуссии в философии и религии о природе и значении старения, смерти и умирания имеют долгую историю,

2. участвовать в известных этических и общественно-политических дискуссиях, касающихся старения, смерти и умирания в современных культурах,

3. развивать критическое мышление и навыки письма в таких дискуссиях, и

4. продумывать личные клинические, юридические и практические пожелания относительно старения, смерти и умирания.

План занятий:

– Введение.

– Зачем изучать старение, смерть и умирание?

– Старение, смерть и умирание на Гавайях.

– Прибытие в Гонолулу (Гавайи).

– Физический распад.

– Психологический распад.

– Реинкарнация.

– Старение, смерть и умирание в Японии (синтоизм, буддизм).

– Прибытие в Кобе (Япония).

– Старение, смерть и умирание в Китае (конфуцианство, даосизм, буддизм).

– Прибытие в Шанхай (Китай).

– Воскресение.

– Старение, смерть и умирание во Вьетнаме (конфуцианство, даосизм, буддизм).

– Прибытие в Хошимин (Вьетнам).

– Медицинское бессмертие.

– Старение, смерть и умирание в Бирме (буддизм, христианство, ислам)

– Прибытие в Янгон (Бирма).

– Цифровое бессмертие.

– Старение, смерть и умирание в Индии (индуизм, буддизм, сикхизм).

– Прибытие в Кочин (Индия).

– Что есть такое плохо или хорошо.

– Бояться или нет / готовьтесь к Маврикию.

– Прибытие в Порт-Луи (Маврикий).

– Горевать или нет.

– Торопиться или нет: кейс самоубийства.

– Старение, смерть и умирание в Южной Африке (христианство, светская этика).

– Прибытие в Кейптаун (ЮАР).

– Торопиться или нет: кейс отказа от лечения.

– Старение, смерть и умирание в Гане (христианство, народные верования, ислам).

– Прибытие в Тему (Гана).

– Следует ли торопиться или нет: кейс самоубийства с помощью врача.

– Резюме.

– Старение, смерть и умирание в Марокко (Ислам).

– Оценка курса.

– Учебный день.

– Прибытие в Касабланку (Марокко).

– Закрытие.

– Прибытие в Гамбург (Германия).

Посещение полевых занятий является обязательным для всех студентов, обучающихся на этом курсе. Полевые занятия составляют не менее 20% аудиторных часов для каждого курса.

В качестве примера дано описание темы «Старение и смерть в Гане»

На этом полевом занятии мы встречаемся с профессором в Аккре, чтобы обсудить ганские взгляды на старение, смерть и умирание. Мы узнаем о том, почему ритуальные услуги важны в Гане. В качестве возможности оплакать, а также отпраздновать жизнь усопшего, похоронные службы объединяют семью и друзей в рамках иногда сложных и дорогих услуг. Мы также узнаем об уважаемом искусстве изготовления гробов в Аккре, а также, если появится возможность, посмотрим часть похоронной службы в Гане. Если есть время, мы посетим дом престарелых в Аккре, чтобы обсудить, как Гана решает проблему ухода за пожилыми людьми. В соответствии с темами класса мы обсуждаем, как старение, смерть и умирание понимаются в Гане, а также некоторые из этических проблем, с которыми сталкивается Гана в заботе о стареющем населении. Задачи: 1. углубить наше понимание ганских взглядов на старение и смерть 2. углубить наше понимание ганской похоронной и похоронной практики 3. углубить наше понимание того, каковы взгляды на старение и смерть в Гане.

Другим образовательным экспериментом является программа «Семестр в море. Программа обучение долголетию» [https://www.semesteratsea.org/lifelong-learner/].

Программа непрерывного обучения «семестр на море» предоставляет взрослым учащимся в возрасте 30 лет и старше возможность присоединиться к академическому сообществу. Пожилые учащиеся добавляют ценный поколенческий элемент к судовому сообществу. Это пенсионеры, профессионалы в отпуске или просто предприимчивые путешественники, желающие учиться вместе с яркими, увлеченными студентами со всего мира.

Образовательные поездки и программирование

Образовательное путешествие вплетено в основной опыт каждого семестра в морском путешествии. Это опыт путешествия, предназначенный для любознательных учащихся, которые хотят выйти за рамки туристической парадигмы и испытать сердце культур по всему миру. Программа непрерывного обучения предоставляет взрослым учащимся возможность интеллектуально погрузиться в жизнь корабельного сообщества. Пожилые учащиеся могут участвовать в курсах (при наличии свободных мест), ежедневных семинарах пожилых учащихся и вечерних программах, предлагаемых судовому сообществу. Эти вечерние программы, часто сопровождаемые лекцией или слайд-шоу, включают темы о культуре и истории предстоящих портов, вопросы развития студентов, обзоры текущих событий, изучение областей научной деятельности факультета или других интересных текущих событиях.

Судовое Сообщество

Семестр в морском путешествии – это не круиз! Наш корабль становится плавучим кампусом колледжа, где вы будете жить, есть и учиться со студентами (до 550) и преподавателями и сотрудниками (до 100) вместе с их. Кроме того, есть 180 многонациональных членов экипажа, которые добавляются к этому разнообразному судовому сообществу. Это приводит к путешествию с уникальной атмосферой, которая способствует изучению сообществ со всего мира. Это разнообразное многопоколенное учебное сообщество позволит вам сформировать связи, которые длятся всю жизнь, или просто найти попутчика, который хочет узнать и испытать то, что может предложить мир!

В Опыте Стран

Существуют более чем 10 направлений в путешествии, возможности для изучения и погружения в культуру по всему миру безграничны. Программа непрерывного обучения предлагает семестровые экскурсии по морю в каждом порту, которые способствуют дальнейшему пониманию каждой страны.

Мы используем доверенных местных экспертов, чтобы максимизировать опыт обучения в стране. Мы также устанавливаем связь с преподавателями или сотрудниками на каждой экскурсии, чтобы улучшить опыт обучения. Независимо от вашего интереса или уровня способностей, вы найдете широкий выбор вариантов с семестром в море, спонсируемыми экскурсиями по стране-от изучения марокканской пустыни на верблюде до приготовления свежей пасты в итальянском кулинарном классе.

И в заключении данного обзора – работа [http://www.janbaars.nl/educational-gerontology-reviews-aging-and-the-art-of-living/], посвященная образовательной геронтологии под знаменами работ Я. Баарса.

Эта книга – впечатляющая медитация о старении в западной культуре. По словам ее автора, который является профессором интерпретационной геронтологии в Университете гуманистических исследований в Утрехте (Нидерланды), жить дольше не обязательно означает жить лучше. Само название наводит на важный вопрос: нужно ли нам искусство старения? И если ответ на этот вопрос – «да», то что означает такое искусство?

На протяжении всей этой книги автор предлагает мягкую критику подхода к геронтологии, который он называет «хронометрическим», то есть измерением социальных, демографических, медицинских и других характеристик пожилых людей, взятых извне. Хотя временной и метрический подход к исследованию старения был важен и полезен во многих отношениях, он также был неполным. Хронометрическая традиция не развила подлинного «искусства старения», которое может быть создано только не из материалов, используемых вне художника, таких как мрамор или холст, а из собственной жизни человека.

Одна из моих любимых глав в книге «старение и искусство жить «называется» страсть к мудрости и возникновение искусства старения. В этой главе профессор Баарс исследует Древний мир и важные труды о старении, написанные такими поэтами, как Солон и Вергилий, а также такими философами, как Платон, Аристотель и Эпикур. Изюминкой этого раздела являются размышления Баарса о «de Senectute» Цицерона (О старости), который обычно считается единственным величайшим трактатом о старении, написанным в Древнем мире. Современным философам и геронтологам, стремящимся сформулировать искусство старения, было бы полезно прочесть сочинение Цицерона «в защиту старости», написанное более 2000 лет назад.

Еще одной сильной стороной этой книги является ее кросс-культурный характер. Хотя я с сожалением должен сказать это, как американец, большая часть геронтологических исследований и комментариев, которые я читаю, сосредоточена на работе, выполняемой в Соединенных Штатах и написанной другими американскими учеными. Было приятно познакомиться с идеями о старении, которые исследовались в Англии, Франции, Швейцарии, Германии и на родине автора в Голландии.

Идея достижения высокого качества жизни в позднем возрасте является ключевой темой всей этой книги. Хотя нет никаких причин умалять усилия прожить дольше (поскольку быть живым-это предпосылка всего, что мы хотим сделать или испытать), автор последовательно утверждает, что более долгая жизнь-это только то, к чему стоит стремиться, если жизнь хороша. Ожидаемая продолжительность жизни или сама продолжительность жизни вряд ли является адекватным критерием для оценки ее качества. В конце концов, такие качества, как признание конечности жизни, почитание собственной личной истории, охват всего спектра своей человечности, воспитание межпоколенных отношений и стремление жить мудро, являются одними из важных компонентов для жизни искусства старения. Простое поднятие этих вопросов и помощь читателю понять их важность-достаточные причины, чтобы встретиться с этой интенсивной, но очень умной книгой.

References

1. https://www.semesteratsea.org/courses/philosophy-of-aging/

2. https://www.semesteratsea.org/lifelong-learner/

3. http://www.janbaars.nl/philosophy-make-difference-review-aging-art-living-gerontologist/

4. http://www.janbaars.nl/ageing-society-reviews-aging-and-the-art-of-living/

5. http://www.janbaars.nl/canadian-journal-on-aging-reviews-aging-and-the-art-of-living/

6. http://www.janbaars.nl/educational-gerontology-reviews-aging-and-the-art-of-living/

7. https://aginghorizons.com/2013/01/interview-aging-and-the-art-of-living/

8. http://www.janbaars.nl/biz-india-online-news-reviews-aging-and-the-art-of-living/

9. http://www.janbaars.nl/choice-reviews-aging-and-the-art-of-living/

10. Wejbrandt A (2014). «Defining aging in cyborgs: A bio-techno-social definition of aging». Journal of Aging Studies. 31: 104—109.

11. https://www.sciencedirect.com/journal/journal-of-aging-studies

12. http://bit.ly/2va1YHT

13. http://bit.ly/388yxTH

14. http://bit.ly/2I12rid

15. http://bit.ly/3aauGah

16. http://bit.ly/3ciQBy7

17. http://bit.ly/37ZcmPW

18. http://bit.ly/3c7DD69

19. http://bit.ly/32wqMWA

20.http://bit.ly/2VqcvZZ

RESEARCH

(рефлексия поиска)

Философия философии

Прежде, чем приступать к философии старости, хотелось бы обсудить философию философии.

Философии доступно все, в том числе и сама философия. Более того, философская рефлексия или философия философии – любимое и основное занятие философов: все остальное, например, происхождение и устройство мира, им почему-то не так интересно.

Эта всеядность и неразборчивость философии в выборе темы философствования накладывает жесткий запрет на формулировки разного рода «основных вопросов философии», поскольку для философии основными являются все и любые вопросы. Каждому из них, за счет философской спекулятивности мышления, можно придать витальный и вселенский характер.

Забавный спор у меня, шкодливого студента, возник сорок пять лет назад, в 1962-м, на лекции по марксистско-ленинской философии:

– Основной вопрос философии в марксистско-ленинской философии решается однозначно: материя первична, а дух вторичен…

– Значит, дух все-таки есть?

– Ну да, но он вторичен…

– Как чугун и сталь относительно руды и угля: сначала руда и уголь, а уж потом чугун и сталь?

– Это вы точно понимаете.

– …и нам, строго говоря, сама по себе руда не нужна – нам нужен вторичный материал из нее?

– Но ведь материал!

– Не совсем: нас же не сами чугун и сталь интересуют, а изделия из них: то, что имеет форму, а бесформенный материал – вторичен. Форма металлообработки относительно руды даже третична, но именно она нас интересует, да и то – как средство. Нам важны четвертичные результаты: например, слова, написанные стальным пером

– Но ведь руда все равно остается первичной!

– А вот тут, в случае с философией, она становится вторичной.

– Почему же?

– Философ ведь не с рудой работает: он из одних слов и смыслов создает другие слова и смыслы, а чем он их создает – гусиным пером, китайской кисточкой, стальным пером или шариковой ручкой – вторично и неважно…

– Но ведь сам философ – лишь надстройка.

– Вы хотите сказать, что вы – надстройка над рудокопом? Вы, конкретный философ, над каким конкретным рудокопом вы надстройка? А если вы не знаете этого рудокопа, то вы либо не типичный философ, либо не типичная надстройка, а уникум и оригинал.

– Пожалуй, последнее ваше замечание совершенно справедливо: приходите ко мне на экзамен, и я покажу вам нечто оригинальное – обхохочетесь.

Аудитория грохнула, философ победил, а на экзамен я пошел к другому, на всякий случай – не люблю сюрпризы.

***

По сути и природе своей философия не имеет истории, прежде всего -таких ее непременных атрибутов, как хронология, последовательность, периодизация – с одной, и культура – с другой.

Философия не укладывается ни в какие границы, законы, нормы, стили и культурные парадигмы: на всякого скучного Гегеля тут же найдется неистовый Артур Шопенгауэр, а Ницше и Достоевский одновременно пишут об одном и том же, но прямо противоположное. Как только философия пытается втиснуться в некие культурные стойла, она мгновенно превращается в университетский курс и перечень вопросов для сдачи экзамена. Нет, не зря Огюст Роден разместил Мыслителя в центр Врат Ада.

Вызывает всеобщее презрение, особенно среди своих, философ, занимающийся наведением культурного порядка в философии: авторы учебников по философии, энциклопедических статей и философских словарей. Чтение подобного рода литературы вызывает у простого человека приступ непреодолимой зевоты, а у философствующего – изжогу недоумения.

Да, у философии, скорее всего, нет истории, но есть судьба: породив науку и религию, она находится с ними в самых драматических отношениях – от инцеста до суицида.

Судьба философии трагична именно в моменты ее восторга, торжества и апогея. Вся пошлость университетского филистерства в Германии и по времени и по личностям пала на золотой век германской философии Канта, Гегеля, Фихте и Шопенгауэра. Вся пошлость французского революционного пафоса совпала с именами Вольтера, Сартра и Камю. Русский культурный декаданс, называемый ныне Серебряным веком – это колыбель отечественной философии.

Философия, в отличие от истории, ничему не учит, уроков не преподает, ни по каким спиралям не развивается, циклов (Кондратьева, Чижевского…) не имеет, как это неоднократно, беспрерывно и бесполезно происходит с историей и в истории.

Но именно внеисторичность философии позволяет философам спокойно гулять по временам, проникать в суть настоящего, прошлого и будущего, вплоть до потрясающих деталей, как это сделал в середине ХХ века Иван Ильин, как спокойно смотрели в глубины будущего Платон и Аристотель, апостол Иоанн, Экклезиаст и библейские пророки.

У философии нет и географии – она локализуется в уединениях.

Это, вообще говоря, происходит от предназначения философии и человека: «человек – существо, обязанное доказывать свое присутствие в мире своими размышлениями» (Мартин Хайдеггер). И потому и философия, и мы сами – явления случайные: мы никому не нужны и даже мешаем своим присутствием всему остальному миру по той простой причине, что без нас он был бы просто невозможен, если следовать сильному антропному принципу космогенеза. Всеобщая, вселенская, космическая необходимость в нас делает нас неуместными в деталях и каждой конкретной ситуации.

Случай в философии – статистически достоверная невероятность встречи с разумом, попадания в сферу мышления. Событие (со-бытие) – наличие при этом случае свидетеля, до такой же степени случайного (читателя или слушателя), как и мыслитель.

Философский дискурс четко распадается на устный и письменный. Сократ так ни одной своей мысли и не записал и вошел в историю мыслителем. То, что записали за ним Платон и Ксенофонт, по-видимому, не имеет ничего общего со сказанным им: устная речь, особенно философская, строится по совершенно другим грамматическим и логическим законам, чем письменная. Те, кто слышали живую речь Пятигорского и Щедровицкого и восхищались ею, потом с горечью и недоумением признавались (у кого, конечно, хватало духу и совести): в письменном виде впечатление совершенно не то…

И наоборот: с лекций Гегеля студенты сбегали при первой же безнаказанной возможности, Аристотель отличался крайним косноязычием, а слушать Лефевра приходится с огромным напряжением терпения. Все трое отличаются необыкновенно убедительной письменной речью.

Вокруг коммуницирующих философов формируются школы: Академия, Ликей, Стоя, Французская Школа – с шлейфом и кортежем учеников, конкордансом идей и мнений. Эзоп, Кьеркегор, Ницше и другие философы-отшельники так и остались камнями, скалами, глыбами, вершинами, незамутненными ничьим посторонним присутствием.

Это различие возникает из двух принципиально различных способов философствования: одни начинают философствовать, вступая в коммуникацию, как правило, не требующую толпотворения (неважно, будет ли эта коммуникация проходить полулежа, как в «Пире» Платона, или стоя вокруг Пестрой Стои и в непрерывном хождении Аристотеля и перипатетиков), но достаточно интимную и уединенную – так уединялись Толкиен, Льюис и Честертон. Другие впадают в одиночество, столь глухое, что весь окружающий мир становится условной декорацией современного театра, необязательной и ненужной.

Если в первом случае коммуникация порождает мышление, то во втором мышление – коммуникацию. Но и тот, и другой вид философствования – от избытка себя: богат не тот, кто много имеет, а тот, кто много тратит, кто возделывает и отдает данный ему талант. Философ – не тот, кто много думает или знает, а тот, кто выкладывает свое богатство, не думая, не заботясь и не печалясь о пользователях, пользе, мзде и ценах. Потому что истинная мысль порождает другую мысль, и если по поводу мысли не возникает другой, значит, это вовсе и не мысль, а тугая дума.

Принадлежность к той или иной философской школе обнаруживается нами обычно неожиданно: мы не ищем учителей, но вдруг обнаруживаем необыкновенное единство и родство, мгновенное и радостное понимание читаемого философа. Строй мысли, мировоззрение, стиль или тема размышления могут оказаться настолько привлекательными, что мы признаем за скромным или великим авторитетом право быть нашим Учителем, а себя причисляем к его ученикам. Хорошо, когда таких учителей много, но и один учитель – не беда.

Философия подобна таинству хлебопечения, виноделия, зачатия: это всегда игра вдвоем – человек бросает кости, падение которых определяется Богом. Что выпадет, то и выпадет – важно бросать. Так возникает природное смирение любого философствующего перед разворачивающимся результатом философствования. И если свет в иконографии золотого цвета, то какого цвета мысль, порождающая свет? Какого цвета Логос?

Философия началась с того, что «Господь Бог образовал из земли всех животных полевых и всех птиц небесных, и привел к человеку, чтобы видеть, как он назовет их, и чтобы, как наречет человек всякую душу живую, так и было имя ее» (Быт. 2.19). Я долго не мог понять, почему человеку было поручено назвать только одушевленные существа, пока не понял: то была понятийная работа, предваряющая всякую жизнедеятельность. Человеку предстояло дать имена-понятия субъектам совместной с ним жизнедеятельности; камни и прочие недвижимости могут быть поименованы позже, по мере включения в деятельность в качестве ее объектов.

Понятийная работа – одно из сложнейших философских занятий, а это значит, что человек шел и идет в своем философствовании не от простого к сложному, а от необходимого – к достаточному и избыточному. Вероятно, именно поэтому современная философия часто смотрится как излишняя и избыточная: она занимается подчас вещами не очень нужными, оставляя втуне, по нашей лености, нечто очень важное и насущное.

Страшно не то, что все начнут философствовать – это бы и слава богу, это как на спутниковой фотографии ночной Земли: всюду искры разума и света. Страшно – если прекратят. Все. Этот мир дан нам для прочтения, толкования и осмысления. И если мы прекратим это, мы и сами погибнем, и мир погубим. И еще раз поймем цели отправлявших и помянем два парохода с несчастными и изгнанными отечественными философами, этот философский Холокост. А потому – с тихим упорством и робкой уверенностью в правильности пути – подумаем.

Культурно-историческое понятие старости

Данный очерк призван показать, что в истории и культуре накопилось достаточно смыслов, мыслей и учений о старости. Компрегентный ряд понятия «старость» включает:

– старость и мудрость

– старость и авторитет

– старость и смерть

– старость и духовность

– старость и жизнь

– старость и молодость

– старость и зрелость

– старость и власть

Вокруг этого круга и ведутся последние две с половиной тысячи лет понятийные разработки.

Будем двигаться в этом показе традиционным – хронологическим путём, начиная с античности.

Античный период

В библейской традиции самым лучшим пожеланием является пожелание 120 лет жизни: человеку отпущено 60 лет жизни, после юббы (отсюда юбилей и суббота), то есть 7 х 7=49 лет, в пятьдесят лет человек должен продать скот, отпустить рабов, прекратить трудовую деятельность и отдыхать, но если он вёл благочестивую жизнь и соблюдал законы и обычаи, чтил своего Бога, то Бог давал ему ещё одну жизнь, последние 10 лет которой опять посвящались отдыху и покою.

У кумранских ессеев все спорные вопросы решались в скриптории: вопросы, связанные с вероучением и толкованием Священного Писания – поиском соответствующего места в Библии, бытовые вопросы – советом старейшин, как людей с наибольшим жизненным опытом.

Пифагор (ок. 570—500 гг. до н.э.) всему искал числовое выражение. Он разделял человеческую жизнь строго на четыре равных периода «Двадцать лет – школьник, двадцать – юнец, двадцать – юноша, двадцать – старец» Все возрасты, по Пифагору, соразмерены временами года: мальчик – весна, юнец – лето, юноша – осень, старец – зима (юнец у него – молодой человек, юноша – зрелый муж).

Платон [52, Государство] считал старость совершенным возрастом – не только грамматически. В этом возрасте к человеку приходит мудрость (для Платона счастье именно в мудрости), духовная зрелость, внутренняя свобода. Действительно, с древнейших времен дикости, чтобы дожить до старости, то есть не стать увечным, раненым или просто убитым, надо было быть мудрым. Люди с почтением и недоумением смотрели на таких, ведь большинство погибало на охотах и в непрерывных драках за еду и самку.

Старость, по Платону, это благоразумие, справедливость, умеренность, сохранение традиций и законов, недаром он ставит их правителями в своем «Государстве».

Душа мудрого после смерти отправляется в эмпирии, на Елисейские поля блаженства. Покорённый мужественной смертью Сократа, Платон уверен: тот, кому на этом свете было хорошо, потому что он был мудр и благоразумен, тому и на том свете будет хорошо [52, Апология Сократа].

Платон отдает преклонному возрасту особое предпочтение. Мыслитель античности утверждает, что физическое старение организма восполняется духовным обогащением, мудростью, проницательностью, внутренней свободой. Данное утверждение звучит актуально независимо от смены тысячелетий. [32]

Лукреций [38] же считал, что душа человеческая после смерти растворяется без остатка и бесследно: этому ужасу человек может противопоставить только силу своего разума.

Во всём противостоящий своему учителю Платону Аристотель, будучи по образованию врачом, считал старость чем-то вроде болезни, вызывающей упадок интеллектуальных и физических сил. Старики, по его мнению «…более живут воспоминаниями, чем надеждой, потому что для них остающаяся часть жизни коротка, а прошедшая – длинна, а надежда относится к будущему, воспоминания же к прошедшему» [3]. При этом, не следует забывать, что надежда в глазах античных греков – коварнейшее из зол, единственное, что осталось в ящике Пандоры. Старость хороша уже тем, что избавляет людей от надежд и пагубных ожиданий.

Аристотель, критически оценивая процессы старения, формирует негативный портрет пожилого человека, описывая его такими характеристиками как мнительность и скептицизм, скупость, ворчливость, малодушие. В его работах мы находим также такие отрицательные характеристики пожилых как склонность к скандализму, подозрительность и недоверчивость. Старики малодушны, потому, что жизнь смирила их, «не щедры», «трусливы», «настроены противоположно юношам», «ворчливы», «нерешительны», «злонравны», «…более живут воспоминаниями, чем надеждой, потому что для них остающаяся часть жизни коротка, а прошедшая – длинна, а надежда относится к будущему, воспоминания же к прошедшему. В этом же причина их болтливости: они постоянно говорят о прошедшем, потому что испытывают наслаждение, предаваясь воспоминаниям» [3]. Аристотель определяет возраст как сумму трех периодов жизни человека «…юность, зрелый возраст и старость». У него старость – третий период жизни.

Последняя ступень жизни и в современном представлении является третьим возрастом.

Аристотель создал предпосылки к рассмотрению старения с точки зрения социологии. Середина жизни у него представлена центральной фазой, которая объединяет в себе преимущества, как юности, так и старости, сама же старость, несмотря на накопленные познания и мудрость, является неизбежным разрушением человека. Он утверждает, что болезнь – это преждевременно приобретенная старость, старость же – естественная болезнь.

Когда Диогену Синопскому предложили: «Ты стар, отдохни от трудов», он ответил: «Как, если бы я бежал дальним бегом и уже приближался к цели, разве не следовало бы мне, скорее напрячь все силы, вместо того, чтобы идти отдыхать».

Наиболее богатым источником информации о процессах старения из дошедших до наших дней писаний античного времени являются труды Цицерона. В сочинениях философа справедливо подчеркивается, что уважения не добиться сединой в волосах и количеством морщин на лице, его надо заслужить своими деяниями, прожитой жизнью. Вместе с тем, философ утверждает, что высшей наградой, наибольшим удовольствием в старости выступает пребывание в окружении молодежи, жаждущей перенять лучшее.

Эпикур и Сенека видели высшее благо старости в философии, единственном пути к «атараксии», блаженству. Эпикур считал естественным удовольствие и наслаждение как «свободу от телесных страданий и душевных тревог», чрезмерными же он считал памятники при жизни и лавровый венок на голове. Как и Лукреций, он отрицал бессмертие души и ограничивался рамками жизни: «Пусть никто в молодости не откладывает занятия философией, а в старости не устает заниматься философией; ведь никто не бывает ни недозрелым, ни перезрелым для здоровья души». Он же: «…заниматься философией следует и молодому, и старому: первому – для того, чтобы он и в старости оставался молод благами в доброй памяти о прошлом, второму – чтобы он был и молод, и стар, не испытывая страха перед будущим». Эпикур отмечает, что большинство людей то бегут от смерти как величайшего из зол, то жаждут её как отдохновения от зол жизни. А мудрец не уклоняется от жизни, и не боится смерти, но наслаждается ею как приятным временем.

Согласно Сенеке [60], жизнь человека распадается на 4 фазы:

– младенчество

– детство

– отрочество

– старость

При этом под старостью он понимал прежде всего физическую немощь, потерю природной омнипотентности. В письмах к Луцилию он утверждает, что старость – время расцвета души, так как ей «уже почти не приходится иметь дело с плотью; большую часть своего бремени она сбросила и теперь ликует» [60]. Путь человека измеряется внутренней глубиной достигнутого блага, добродетели, а не внешними достижениями.

Старость у него – возраст усталости, а не полной немощи, «гнет возраста чувствует только тело, а не душа и состарились одни только пороки и то, что им способствует». Душа ощущает «самый рассвет». Главный атрибут старости у него мудрость, которую необходимо приобретать на протяжении жизни. Только мудрость, несмотря на физическую немощь, облегчает силу духа. Чтобы быть мудрее – необходимо заниматься философией, которая дает «веселость, мужество и радость, несмотря на состояние тела, несмотря на бессилие».

Сенека рекомендует: занятия книгами необходимо чередовать пешими прогулками, физическими упражнениями, творчеством, осмыслением опыта. Он предлагает пожилым заниматься общественной деятельностью, делает упор на то, что в старости нужно не только «созерцать, согласно природе, а в деятельности активно служить сообществу людей.» Необходимо радоваться жизни, каждому даруемому дню. Радость должна быть неразлучной с человеком, она в «самом человеке», а всякое веселье «лишь разглаживает морщины на лбу»; оно мимолетно. Счастливым в старости человек делает себя сам.

Высшее благо, которого необходимо достичь в жизни, по мнению Сенеки, это – знания. Именно они позволяют человеку «познать божественное, и человеческое…» и стать ровней богам. Учением необходимо заниматься во всяком возрасте, подчеркивает он, но очень важно больший объем знаний приобретать в юности, не откладывая эту задачу на зрелость. «В молодости следует копить, а в старости – пользоваться знаниями».

Гораций называл стариков алчными и тяжелыми людьми, порицателями молодости, восхваляющими то время, когда сами были юны… Центральная в его произведениях тема – потеря или, как минимум, уменьшение ощущения жизненного счастья. Старость представлена в мрачных тонах, он постоянно сожалеет об утрате молодости.

Овидий в «Метаморфозах» представляет человеческую жизнь, как череду сменяющихся периодов, которые он сравнивает с временами года:

Не видите ль вы, как год сменяет четыре
Времени, как чередом подражает он возрастам нашим?
Маленький он, сосунок, младенческим летам подобен
Ранней весной; ярка и нежна, еще сил не набравшись,
Полнится соком трава, поселян услаждая надеждой;
Все в это время цветет; в цветах запестрел, улыбаясь,
Луг благодатный; но нет еще в зелени зрелости должной
В лето потом переходит весна, в могучую пору;
Сильным стал юношей год, – мощнее нет времени года,
Нет плодовитей его, бурнее в году не бывает.
Осень наступит затем, отложившая юности пылкость,
Зрелая, короткая; год – не юноша, но и не старец —
Станет умерен, – меж тем виски сединою кропятся.
После старуха зима приближается шагом дрожащим,
Вовсе волос лишена иль с седыми уже волосами…

Овидий называет старость «шаткой», «подрывающей жизнь» и «разрушающей прежние силы». Человек превращается в бессильное, беззубое, дряблое существо, с глубокими морщинами, которое медленно подстерегает смерть, уничтожающая всё. Старость, по Овидию, – четвертый возраст.

У Цицерона имеется трактат «О старости», построенный как диалог-диспут с несколькими старцами. Что делает старость жалкой?:

– старость препятствует деятельности

– старость ослабляет тело

– старость лишает наслаждений

– старость приближает смерть.

Всё это Цицерон считал предрассудками, достойными опровержения:

– мудрость, здравый смысл и жизненный опыт дают старикам возможность принимать правильные решения. «…Старость не только пребывает в бездеятельности и праздности, но даже трудоспособна, и всегда что-нибудь совершает и чем-то занята» [68].

– чтобы в старости сохранить здоровое тело, необходимо с молодости относится к нему с заботой, а также выполнять упражнениям, умеренно питаться.

– старость не ищет плотских наслаждений, ее радости скромнее, но возвышеннее: удовольствие от философских размышлений и интеллектуальных бесед, радость от осознания своего авторитета в обществе. Цицерон благодарит старость за то, что «она усилила жадность к беседе, а жадность к питью и еде уничтожила» [68].

– к старости человек становится мужественнее и сильнее молодого, так как он преодолевает свой возраст и презирает смерть. «И в этом состоянии люди полнокровно живут, пока могут творить и вершить дела, связанные с исполнением их долга…» [68].

Могу судить по себе, по своей «Небольшой Советской Энциклопедии»: не можешь наслаждаться? – наслаждайся описанием полученных когда-то удовольствий, но не как воспоминаниями, а как происходящим с тобой сейчас.

Цицерон предлагает несколько рецептов счастливой старости, в основе которых – призыв к активной деятельности. В качестве залога приятной старости он выдвигает участие в социализации молодежи: «Венец старости – авторитет, который могут завоевать те, кто прекрасно в нравственном отношении прожил собственную жизнь. Удовлетворение всех человеческих стремлений, приводит к удовлетворенности жизнью». [68]

Цицерон выделяет четыре основные причины, которые негативно влияют на процесс старения:

– пассивность и отклонение от полноценной деятельности

– физическая слабость и болезни

– недостаток положительных эмоций, отказ или отстранение от приятных переживаний или радостей жизни

– сознание близости смерти.

При этом указывается положительная роль общения, сглаживающая процессы старения: ничего не может быть приятнее старости, которая проходит в окружении молодежи, жаждущей перенять лучшее. Цицерон выдает несколько рецептов обретения счастливой старости. Он подчеркивает необходимость заблаговременной подготовки к ней: «…старость не только пребывает в бездеятельности и праздности, но даже трудоспособна, и всегда «что-нибудь совершает и чем-то занята».

Одним из занятий могло быть, по мнению Цицерона, – обучение и воспитание молодежи по исполнению задач, связанных с долгом. Некую долю былых сил в старости помогут восполнить упражнения. «При этом надо поддерживать не только тело, но и в гораздо большей степени, ум и дух; ведь и они, если в них, как светильник, не подливать масла, гаснут от старости; тело наше, переутомленное упражнениями, становится более тяжелым, но ум от упражнений, становится более гибок».

Цицерон противник «праздной», «ленивой» и «сонливой» старости. Он одобряет «…старика, в котором есть что-то молодое. Только деятельная старость не даст „духу“ состариться». Отмечая одно из достоинств старости – наличие множества свободного времени, он считает необходимым разумно им распорядиться, найдя себя в обретение знаний, садоводстве, обработке земли, писании воспоминаний, занятии творчеством, общении.

Древний Восток

Отношение к старости и смерти на Востоке всегда было гораздо возвышенней и гуманней, нежели на Западе. Буддизм учит: никто в мире не может противостоять болезням, старости и смерти ибо тело подвержено изменениям и является причиной человеческих страданий. Вместе с тем, смерть представляется не актом, а процессом – становления в человеке подлинно человеческого.

Вот характерный пример – молитва умирающего [7]:

«Вот час моей смерти. Пользуясь преимуществом этой смерти, я буду действовать на благо всех живых существ, которые населяют безграничные пространства небес для того, чтобы достигнуть совершенного состояния Будды при помощи любви и сострадания, которые я посылаю им, направляя свои усилия к единому Совершенству.»

Конфуций, рождённый от 81-летнего отца, в своём учении уделял отношению к старикам значительное место [26].

Он выделял как центральные, добродетели «ди» – уважение к старшим и «сяо» – сыновья почтительность. Эти добродетели являются также государственными, так как государство – одна большая семья. Конфуций учил почитать пожилых в семье и настаивал на создании особого культа предков. В каждой китайской семье до «культурной революции» времён Мао хранился ларец семейного родословия с перечислением предков в течение веков и даже тысячелетий. Он также предлагал каждой семье иметь свой домашний храм, где должны находится таблички, которые символизируют предков. В этих храмах приносились жертвы во имя прародителей и совершались другие религиозные обряды.

Конфуций считал, что в старости человек становится мудрым, и именно это качество защищает его от неверных суждений. Он призывал старых людей не бояться смерти, следовать своим убеждениям и жить в покое.

У многих сибирских народов (а также некоторых африканских, полинезийских, там, где ареал и условия обитания сильно детерминируют численность изолированного рода) существует обычай: при рождении нового человека старейший\старейшая (в зависимости от того, родился мальчик или девочка) добровольно покидает род и уходит умирать\доживать в лес, оставляя новорожденному своё имя.

Средневековье

Античный культ тела и красоты сменился христианским презрением к плоти и её греховности. Люди как бы намеренно «старили» себя и свою телесность – изнурением, пренебрежением к гигиене, истощением себя постами и аскезой умерщвления и унижения плоти во имя спасения души.

Это имело глубокие теологические обоснования.

Обычная для средневекового сознания склонность к символическому пониманию любого явления в учении о семи возрастах человечества носит оттенок исторического пессимизма: лучшие, самые счастливые времена в жизни человечества прошли в обстановке морального упадка и приближается конец света. Из учения об аналогии между микрокосмосом и макрокосмосом делается вывод о параллельном старении мира и человека. Любопытный парадокс: общество, одержимое мыслью о старении, дряхлости мира было обществом, которым правили далеко нестарые люди. Абеляр и Фома Аквинский стали профессорами в неполных тридцати лет. Сорокалетних в те годы уже считали пожилыми. Идеал средневекового общества – монах, аскет, человек, отрешившийся от земных интересов, забот и соблазнов, и потому, более всех остальных приблизившийся к Богу.

Григорий Нисский, трактуя «Апокалипсис», утверждал: после Последнего Суда для праведников не будет ни болезней, ни смерти. И на этот суд мы будем призваны не сами, а лишь наши души, иконически изображаемые невинными младенцами, «агнцами».

Аврелий Августин [1] выделял шесть периодов в истории общества по аналогии с днями Сотворения мира Богом:

– первый – с Адама и Евы до мирового потопа,

– второй – от Потопа до Авраама,

– третий – от Авраама до Давида,

– четвертый – от Давида до Вавилонского пленения,

– пятый – от пленения до Рождества Христова

– шестой – от Христа до конца света.

Эти периоды он сопоставлял с жизненными циклами отдельного человека: младенчество, детство, отрочество, юность, зрелость и старость – совершенно в духе Пиаже

Старость по мнению Августина – это время для постижения Бога, которое приходит «после трудов мужеского возраста». Последний этап жизни отдельного человека таким образом связывается с аналогичным этапом истории всего человечества.

Им выделяется два способа жизни – путь греха и путь праведности. В первом случае жизнь человека «живущего по телу» приводит его душу к окончательной смерти. Такая старость – «возраст наиболее дряхлый, наиболее подверженный болезням и слабый». Во втором случае описывается жизнь «нового» человека, «духовного и небесного». Его периодизация жизни насчитывает семь возрастов, «соответствующие не количеству лет, а внутреннему преуспеванию». Три последних возраста связаны с постижением зрелой мудрости: «пятый – период мирный и во всех отношениях покойный, когда человек живет в богатстве и изобилии неизменяемого царства высшей и неизреченной мудрости; шестой – время всестороннего изменения для вечной жизни, когда человек, вполне забывая о временной жизни, переходит в форму совершенную, созданную по образу и подобию Божию; седьмой – уже вечный покой и вечное блаженство, не различаемое никакими возрастами».

Р. Бэкон, изучая причины старения и способы продления жизни, выделял две причины преждевременного старения: неправильный образ жизни и неправедность, отрицание нравственности. Негативное влияние этих факторов накапливается и передается по наследству, что объясняет, почему каждое поколение людей живет все меньше и меньше. По мнению Р. Бэкона спасение души тесно связано с открытиями в науке, прежде всего алхимии.

Эпоха Возрождения

Эта эпоха – прежде всего возвращение к идеалам и апологии человека. Наука и философия возвращаются к человеку и его природе. «Да здравствуют верные и постоянные наслаждения в любом возрасте и для любого пола!» – провозглашает Лоренца Балла, итальянский философ-гуманист, эпикуреец.

По мнению Рыбаковой Н. А. [57] в эту эпоху формируется новый тип старости – «духовно-эстетический», соединяющий с помощью творчества идею телесного, «ориентированного на имманентное бытие» и идею личностного, «устремленной в трансцендентную сферу». Этот тип старости однако не сложился в законченный образ и не получил в дальнейшем развития как невостребованный. Петрарка: «Я знаю, что поднимаюсь, чтоб опуститься, расцветаю, чтоб увянуть, мужаю, чтоб состариться, живу, чтоб умереть.»

Микеланджело до конца своей жизни сохранял творческую активность. Он, заканчивая купол храма Петра, писал:

«Глупец лишь утверждает,

Что старость отжила свой век и вздорна.

Да разве знаться с мудростью зазорно?

Коль разуму покорна,

Душа стремится к истине всегда,

Соразмеряя силы и года»

И его же:

«Коль в изваяньи жизнь забьет ключом,

Бессмертны станут мастер и творенье».

Монтень представляет старость, как «могущественную болезнь», с которой необходимо бороться с помощью самообразования, занятий мыслительной деятельностью. Мыслитель призывает «выпрямить и поднять» душу для того, «чтобы ей было под силу единоборство» со старостью, так как «скрюченное и согбенное тело не в состоянии выдержать тяжелую ношу» ожидания смерти: «Старость налагает морщины не только на наши лица, но в еще большей мере на наши умы, и что-то не видно душ – или они встречаются крайне редко, – которые, старясь, не отдавали бы плесенью и кислятиной». Сравнивая старость с заболеванием – патологическим процессом, симптомами которого выступают болтливость, скупость, суеверность – философ называет пожилого человека беспомощным, поэтому наилучшими методами лечения для него являются любовь и привязанность близких.

В качестве совета, чтобы не прослыть скупым, рекомендует, что вовсе не обязательно отдавать детям все, что накоплено, ибо нет такой необходимости «…раздеваться раньше, чем придется лечь спать». Достаточно, по мнению Монтеня, «раздеваться до очень теплого халата» и расстаться с тем, что для него не по зубам». Старикам свойственна «коварная злоба», «зависть». Чтобы замедлить процесс старения необходимо обладать большим запасом знаний: надо приобретать и в этом возрасте знания, будить мысль, загружать ум, расширять кругозор. Этому во многом поможет чтение, размышление. «Книги сопровождают меня в мои старые годы и в моем уединенном состоянии, читая их, упражняем душу». «Я не жду никакого другого удовольствия от книг, кроме разумной занимательности, и занят изучением только одной науки, науки самопознания, которая должна меня научить хорошо жить, и хорошо умереть». Результат самообразования, чтения, Монтень видит в понимании «стать» только более мудрее, а не более ученым или красноречивым…» «Моя философия в действии», заключает Монтень и призывает радоваться каждому дню, дарующему жизнь, изгонять с омраченного лица старческую угрюмость. Процесс развития человека осуществляется всю его жизнь: «в пытливой погоне за знаниями нет, и не может быть конца…, конец на том свете» Знание должно быть подчинено выработке способности суждения «…у тех, кто умеет хорошо использовать свое свободное время, знания и опыт растут вместе с жизнью».

Шекспир представлял себе жизнь разделенной на семь ступеней, изображая их образно. Так, шестой возраст у него – «это носки и худые панталоны, очки на носу и кошелек на боку; штаны молодости, тщательно сбереженные, уже слишком узки для больной поясницы. Куда-то делся густой мужской голос, ему на смену пришел детский, свистящий и квакающий тон. Последний акт, который и завершает эту своеобразную историю – это второе детство, полное забытья, без глаз, без зубов, без вкуса и без всего».

Новое время

Эпоха нового времени продолжила идеи Возрождения и веру в разум человека.

Ф. Бэкон, родоначальник научной геронтологии, рассматривает старость с научно-прикладной точки зрения: «Молодые могут учиться, пока еще работают пожилые люди; и наконец, такое сочетание было бы хорошо для внешних связей, ибо старики пользуются авторитетом, а молодежь – любовью и популярностью. Однако, что касается моральной стороны, то здесь, пожалуй, предпочтение будет отдано молодежи, старость же будет играть роль в политической стороне дела» [10]

Такая же прагматическая точка зрения на старость характерна и для Т. Гоббса: старики «подобны движущимся телам, которые движутся тем более быстро, чем более продолжительное время находятся в движении» [13]. При таком подходе к человеческой жизни старость теряет свой экзистенциальный и сакральный смысл и рассматривается исключительно с утилитарных позиций. В связи с этим он благосклонно относится к людям, которые копят материальные и денежные ресурсы для обеспечения себя в старческом возрасте.

И. Кант считает старость возрастом мудрости, в котором видны все глупости предыдущих возрастов. «Жаль, что приходится умирать тогда, когда мы только поняли, как следовало бы жить по-настоящему хорошо!» [23]. Увы, сам философ, проявив слабость и даже трусость, уйдя из науки и преподавания, кончил весьма плачевно, предав себя и собственные идеи.

23 июня 1796 года он читает свою последнюю лекцию – за 8 лет до смерти, в 1800 году, за четыре года до смерти опубликована его последняя самостоятельная работа, послесловие к немецко-литовскому словарю, 14 ноября 1802 года за три с лишним года до смерти И. Кант просит освободить его от обязанностей члена академического сената. Незадолго до смерти его посещает Гаусс, находящий своего великого учителя в состоянии глубокого слабоумия. 12 февраля 1804 года И. Кант умер. Я содрогаюсь от этого жалкого финала и стерегусь повторить этот печальный путь.

И. Кант был прежде всего физико-географом и многие его философские и космологические идеи идут из физической географии. В работе «Вопрос о том, стареет ли Земля с физической точки зрения?» он указывает: пожилые «не хотят согласиться с тем, что и после их смерти в мире все может обстоять так же прекрасно, как и до их рождения».. И они уверяют себя в старении природы, чтобы «не жалко было расставаться с миром, который и сам уже близок к своей гибели».

И. Кант предлагает в старости заниматься философией и вообще умственной деятельностью, так как «в старости поэтическая способность иссякает». Возможно, эта неудачная мысль и погубила его самого.

В работах немецких философов Шляйермахера и Шопенгауэра молодость и старость рассматриваются в противопоставлении. Понятие старости имело для Шляйермахера двоякое значение. С одной стороны, под старостью он понимал физическое увядание, с другой стороны – старость не прекращает духовного развития, это – особое состояние души. Шляйермахерская свобода духа, свобода человека возможна лишь в состоянии «вечной молодости», которую можно сохранить. Так как юность является символом поиска и стремления познать истину, то у человека действующего, работающего над собой, стремящегося к самопознанию и совершенствованию, в старом теле может жить молодая душа.

А. Шопенгауэр [69] сравнивает каждый прожитый день с человеческой жизнью, где пробуждение – это рождение, а засыпание – смерть: «Утро – это юность дня; утром все ясно, свежо и легко: мы чувствуем свои силы и располагаем всеми способностями. На него надо смотреть как на квинтэссенцию жизни и некоторым образом считать священным. Вечер, напротив – это старость дня. Вечером мы утомлены, болтливы и легкомысленны.» А. Шопенгауэр противопоставляет старость и молодость, выделяя в каждом возрасте свои особенности. Старость для него – это время «труда и деятельности», период размышления и философствования: «Лишь старый человек может иметь полное и правильное представление о жизни, так как он обозревает ее во всей полноте, видит естественность ее течения и, что особенно важно, не только, как другие, сторону входа, но и выхода, благодаря чему он в совершенстве уясняет себе ее ничтожество…».

А. Шопенгауэр подчеркивает, что молодость создана для поэзии, а старость – для философии. И лишь в зрелом возрасте человек овладевает наиболее полным, точным пониманием жизненных законов и самой жизни, созерцая ее восход и завершение. Кроме того, он утверждает, что самым большим несчастьем для пожилого человека является бедность. И не столько бедность, как материальное неблагополучие, сколько мизерность, бедность и убогость интересов. Делая особый акцент на недостатке общения, мыслитель говорит о жалкой, кручинной старости, разрушении планов и замыслов, фрустрации.

По мнению Гельдерлина беспокойная и мечтательная старость наступает мирно и весело. «Постоянно растущие отрешенность и миролюбие пожилых людей не связаны с оплакиванием тех качеств, которые уже не вернуть». В приведенных высказываниях старость показана не только как трудное время, но и как период жизни, который имеет и свои преимущества.

Гёте выступает против любых ограничений в поведении в старости. В его работе «Максимумы и отражения» содержится совет избегать рассредоточенности в деятельности, учитывая её многогранность. Стареть по Гёте – «значит само по себе начинать новое. Все поведение изменяется, и следует либо вообще прекратить действовать, либо принять новую роль мужественно и осознанно».

К. Маркс и Ф. Энгельс утверждали: в капиталистическом обществе, где ценность человека рассматривается только через его возможность работать и приносить прибыль работодателю, огромное количество людей не доживает до естественной старости из-за голода, болезней, отсутствия элементарных бытовых условий. При буржуазном способе производства та часть общества, которая владеет средствами производства, выживает за счет жизни и здоровья другой части общества. Я очень надеюсь, что оба уже более века ворочаются в своих гробах, поскольку созданный по их лекалам строй оказался именно таковым, каким они описывали капитализм: пенсионное обеспечение в СССР было введено только в 1956 году, а для крестьян оно появилось вовсе лишь в 1964 году – в смехотворных размерах и с отставанием от большинства стран мира, включая развивающиеся страны, на десятилетия.

Новейшее время

В результате глобальных изменений в медицине, экологических и социальных условиях жизни в 20-м веке резко увеличилась средняя продолжительность жизни, однако возник «невроз молодости», то есть процесс неприятия своего старения и смерти. По мнению французского философа Ф. Арьеса [5] нынешнее общество ведет себя так, будто бы смерти не существует, оно вытесняет ее из коллективного сознания, он назвал этот этап развития представлений о смерти как «Смерть перевернутая» [5].

Молодость возводится в культ, современный успешный человек, независимо от пола, должен хорошо и молодо выглядеть, быть здоровым, спортивным, позитивным, сексуально активным. Погоня за ускользающей юностью стала индустрией по борьбе с морщинами, лишним весом, целлюлитом и прочими атрибутами немолодой психосоматики.

Жизнь пожилых людей рассматривается как деградация, постепенное угасание, не приносящее никакой пользы обществу. Эти представления, к сожалению, поддерживаются средствами массовой информации, культурной традицией, социальным окружением и государством, крайне заинтересованным сокращением этого обременения государственной машины и расходной части государственного бюджета [28] Пенсионеры сталкиваются с негативными предубеждениями в отношении себя, что отрицательно сказывается на их самооценке, на представлениях о самих себе и о своем месте в обществе. [2]. Наиболее распространенным является желание старых людей уйти из жизни как можно быстрей и незаметней, минимально утруждая своих близких заботами о них. Так называемые дома престарелых представляют собой скоростной конвейер по отправке людей на тот свет: средний срок пребывания в «собесовских» домах для престарелых измеряется несколькими месяцами.

Стереотипы в отношении стариков влияют и на научные концепции, касающиеся старости. Так, например, предлагается негативная геронтологическая версия, представляющая старение по модели «лавинообразного сбоя систем организма». [71]

А. Швейцер, побуждая человечество к добру, милосердию и самопознанию, развивает мысль о том, что стоит помогать организовывать динамичную, интересную жизнь в старости, вовлекая в процесс этой организации насущные знания и целомудрие пожилых. Ведь именно то, какую позицию занимает общество по отношению к старым и стареющим людям, обусловливает роль пожилого человека в социуме. Более того, именно эта позиция определяет, станет ли старость проблемой или периодом развития для каждого из его представителей. Благоговение перед жизнью в любом возрасте является, по мнению А. Швейцера фактором жизни. «Надо особенно думать и всеми силами поворачивать людей к добру, к ясности, к самопознанию, пониманию смысла жизни, что они такое и как им жить». И в этом – одна из задач образования пожилых людей. Можно помочь людям третьего возраста организовать активную, деятельную жизнь в старости.

В Германии этой проблемой занимался Томае. Опираясь на эмпирические учения и многочисленные исследования, он будировал вопрос о социальной обусловленности старения и предлагал, как минимум, «уравнять значимость социального и биологического фактора, утверждая, что старение – сегодня в первую очередь, социальное явление и лишь во вторую функциональное или органическое изменение».

Немалый вклад в становление и развитие социологии старости внес Розенмайер. Изучая отношения людей различного возраста друг к другу, он указывает на то, как социология юности непосредственно анализирует взаимоотношения молодежи и общества, а проблема отношений между пожилыми людьми и обществом, по его мнению, остается вне поля зрения. Розенмайер обращает внимание на то, что пожилые люди «не считаются значимой частью общества».

К сожалению, в нашей стране положение стариков оставляет желать лучшего: мизерные пенсии, неудовлетворительное медицинское обеспечение, отсутствие социального обслуживания в сельской местности и малых городах и т. д. Из личного опыта: проработав более 50 лет в СССР-РФ, я имею пенсию в 350 долларов, которая не индексируется только на том основании, что я продолжаю работать (и тем продолжаю, вместе со своим работодателем, вносить в Пенсионный фонд вдвое-втрое больше моей пенсии), а в США я за 10 лет работы заработал социальную пенсию и досрочно, в 62 года вместо 67 вышел на 75%-ную пенсию, которая ежегодно индексируется и сегодня составляет 500 долларов. Российской пенсии мне хватает только на лекарства. По данным социологического опроса ФОМ в 2005 году большинство респондентов (70%) согласились с тем, что старость – это период жизни, в котором нет никаких преимуществ. И именно старшая возрастная группа (от 55 лет и старше) чаще всего выбирала такой ответ – 78%, среди молодых (от 18—35 лет) этот процент меньше – 62%. С представлением о старости как о периоде, в котором есть свои преимущества, как и в любом другом возрасте, согласились 26% молодых людей и лишь 13% пожилых. Как видно из этих данных, само старшее поколение оценивает свою жизнь в старости негативно. [11]

По мнению Красновой О. В. и Лидерса А. Г. [29] эйджизм как социальное явление прежде всего отражает интересы и предпочтения трудоспособного населения. Сами же пожилые люди, вопреки распространенным заблуждениям, готовы включаться в жизнь общества и занимать более заметную позицию в нем.

Каждый период жизни имеет свою ценность, свой смысл и свою цель. И в последние десятилетия в научных кругах появляется все больше исследований по изучению старости и старения с философских, социально-психологических позиций. Общество постепенно приспосабливается к глобальной тенденции увеличения продолжительности жизни, пересматривает свои установки в отношении возраста вообще и возможностям пожилого возраста в частности.

Социологические опросы, выполненные исследовательским центром Superjob.ru в 2007 г., показали, что боятся старости более 80% респондентов. 60% россиян и более не желают быть обузой для своих родственников, жить на одну пенсию, экономя на продуктах, лекарствах и пр. Напротив, в европейских странах старость определяется как этап жизни, когда можно отдохнуть от работы и путешествовать.

Для выявления характера отношения молодежи к пожилым людям было проведено исследование методом анонимного анкетирования студентов СГМУ (от 18 до 20 лет) [33] Анкетирование показало следующие результаты:

1) у 57% респондентов старость ассоциируется с ухудшением здоровья, умственных способностей, затуханием организма и следующим этапом после старости – смертью, в то время как 43% из них считают старость таким периодом жизни, когда можно пожить в своё удовольствие, например, прочесть книги, на которые не хватало усидчивости в молодости, поехать в путешествие;

2) большинство опрошенных студентов всегда готово помочь пожилому человеку (например, перейти через дорогу) и с уважением отнестись к его возрасту (например, уступить место в общественном транспорте), меньшинство же предпочитают проигнорировать или помочь, лишь бы «отвязался (-ась)»;

3) ответы на вопрос о доверии своих личных проблем показывают, что около 60% респондентов за советом или моральной поддержкой идут к другу (подруге), 40% – делятся переживаниями с родителями, но никто из опрошенных не обращается к собственным бабушкам и дедушкам (или к специалисту).

4) 60% студентов согласились с тем, что в нашем обществе тенденция негативного отношения к пожилым людям присутствует, а 40% респондентов нынешнее положение дел полностью устраивает.

Согласно результатам анкетирования ценность опыта и знаний старых людей среди молодёжи утратила своё былое значение. Целая жизнь за плечами стариков и возможность дать совет подрастающему поколению во избежание ими ошибок не ставится в приоритет. Помимо этого прослеживается негативное отношение молодёжи к самой старости, как к последнему этапу жизни перед смертью. Большинство юношей и девушек соглашаются с присутствием в нашем обществе тенденции негативного отношения к пожилым людям. В связи с этим необходимость уважительного отношения к людям данной возрастной группы (от 60 лет и больше) чётко закреплена у преобладающей части молодого поколения.

В 2014 г. я в рамках МВШУ «Сколково» я провел исследование «Серебряный университет» [36]. В 2017 году в МГПУ был открыт Серебряный университет, где я – научный руководитель и один из преподавателей (курсы «История и культура Москвы» и «География путешествий»). Ежегодно через этот университет проходят десятки тысяч человек.

Несколько слов в заключении данного раздела.

Это может показаться странным, но философская мысль на протяжении всей истории существования философии практически никуда не продвинулась, мысли древних также свежи как и мысли наших современников – мы ишь топчемся на месте и из века в век повторяем несколько уже порядочно избитых мыслей.

И в этом – коренная проблема культурно-исторического понятия старости.

Взгляд в отдаленное будущее

Этот разговор я хотел бы начать со своей давней и немного гротесковой статьи о том, что может ожидать нас в будущем.

Наше светлое геронтологическое будущее

После международного терроризма и недобросовестности финансовых институтов проблема педофилии, детской проституции и порнографии выдвигается на третью строчку криминальной опасности современной ситуации. Эта тема становится объектом международного сотрудничества и самого громкого обсуждения.

Странно слышать этот, в общем-то, недоуменный переполох: а разве была неочевидна неизбежность этого явления в ходе гонки за здоровьем и долголетием? Как – разве неочевиден был взрыв терроризма – протеста против засилья иудейско-христианской государственности, экономики и морали? Как – разве неочевидны были злоупотребления и надувательства после победы нонпараллелистической концепции финансов (согласно этой теории финансы не являются символом и отражением реальной экономики, реального хозяйства, а представляют собой пространство самостоятельных игр)?

Мы всякий раз забываем, что за любое благо (в отличие от бескорыстного Добра) надо платить.

Стариков неудержимо тянет на детей и невинность. В этом есть не только психологические основания, не только эффект «впадения в детство» – стариков действительно тянет. Отсюда эта необыкновенная и трогательная любовь между бабушками-дедушками и внуками-внучатами. Замечено это было давно: невинность излучает для них долголетие и омоложение. Этот геронтологический секрет был известен и использовался с античных времен (миф о вечно молодой Кассиопее и ее невинной дочери Андромеде) до спецотделения Кремлевки.

Благодаря усилиям медицины и личным усилиям многих по поддержанию и сохранению здоровья, человечество, особенно западные общества, стремительно стареют. Жизнь до ста лет перестала быть экзотикой и превращается в некоторую норму. Еще пара десятилетий – и стодвадцатилетие не будет восприниматься чем-то рекордным и экстремальным.

А это означает, что число потребителей детских сексуальных услуг будет расти и относительно, и абсолютно. Обвинять в педофилии стариков безнравственно – это все равно, что обвинять детей в наивности. И, как и с проституцией, с этим явлением следует смириться и придать ему легальную, разумную и безопасную для детей и стариков форму.

Старение общества имеет, помимо этого, еще несколько неизбежных продолжений и следствий. Одно из них – позднее вступление людей в брак и поздние роды. Всего 30—40 лет тому назад 30-летняя незамужняя женщина казалась окружающим и самой себе безнадежной старой девой. Теперь – это нормальный возраст для первого брака. Раньше роды в 40 лет настоятельно не рекомендовались врачами. Теперь никого не удивляют беременности и роды пятидесятилетних. В большинстве случаев не только матери, но и отцы детей, рожденных столь поздно, великовозрастны. К этим годам накапливаются у родителей заразы и болезни, усложняющие жизнь не только их, но и их детей. Старые отцы – это не только гарантия высокого интелллектуального потенциала детей (отцу Конфуция был 81 год), но и, увы, слабого здоровья, слабоумия, патологических отклонений. Старые матери – это тяжелые роды, сопровождающиеся травмами и потрясениями.

Старение общества – это репродукция физически и психического инвалидного поколения. И чем дальше, тем больше – мы стоим лишь на пороге этой глобальной проблемы.

Есть у этого демографического процесса еще одно неприятное последствие.

Теряя навсегда потенции (и виагра здесь – скорее миф, чем реальное решение), люди вдруг становятся чрезмерно нравственными и блюстителями морали, просто в силу присущей многим зависти. Известно также, что чем безнравственней был человек в пору расцвета своих возможностей, тем более яростным пуританином он становится в период бессилия. Сколько блудодеев и блудниц сходили со сцены в позе и риторике борцов за нравственность! Нужны ли здесь примеры?

А ведь престарелое общество – это еще и основной сегмент избирателей. Дело не только в том, что в структуре населения их доля непрерывно растет: они политически гораздо более активны. Во всем мире старики охотнее молодых и работающих участвуют в избирательных компаниях. Это значит, что, потакая им, политики идут на разработку и принятие законов в угоду этой возрастной группе. Старики своими голосами толкают общество в пуританство на законодательном уровне.

Чтобы понять, каким будет общество нашего светлого геронтологического будущего, достаточно присмотреться к американским домам для престарелых – для бедных, богатых и среднего класса (тут непринципиальные различия). Это – страшная ботаника со скрюченными по птичьи пальцами и клювастыми лицами, покрытыми струпьями яркой косметики, это – безмятежное улыбчивое скудоумие и слабоумие, недержание мочи и слез, немощь и цепляние за жизнь до конца, это лихорадка рук и перемещения на колясках, бессмысленное лежание в одной отдельно взятой палате, это – наихудшая из пародий на Рай, это вызывает отвращение и содрогание: «Не дай Бог мне дожить до такого!». Этих людей невозможно обвинять – они ни в чем невиновны. Они всю жизнь занимались ее продлением и отказаться от дальнейшего продления они не в состоянии, да и помыслить себе такое уже не могут. Они – жертвы идеи долголетия, страшные этим бесконечным угасанием на игле обезболивания.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.