Сводный комментарий к байроническим поэмам А. С. Пушкина
Максим Плющ

© Максим Плющ, 2021

ISBN 978-5-0055-9074-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Комментарий к поэме А. С. Пушкина «Кавказский пленник»

Краткое содержание поэмы

В одном из горных аулов сидели черкесы, разговаривая «о бранных, гибельных тревогах, о красоте своих коней». Неожиданно перед ними появился всадник с русским пленником на аркане. Когда пленник очнулся, то увидел на своих ногах кандалы и понял, что отныне он в рабстве и вряд ли снова окажется в России, где познал безответную любовь.

Герой, пресытившись прелестями светской жизни, отправился на Кавказ, чтобы обрести истинную свободу. Но вместо этого он оказался в плену. Пленник очень удивлен, когда под покровом ночи к нему прокралась молодая черкешенка. Девушка, сжалившись над измученным пленником, принесла ему кумыс. Собрав остаток сил, он поднес чашу к губам, но после, обессиленный, упал на землю. Прекрасная черкешенка еще долго сидела возле него и плакала от жалости. Много дней закованный пленник пасет стадо в горах, и каждую ночь к нему приходит черкешенка, делит с ним трапезу и поет песни гор. Она полюбила пленника первой любовью, но он не в силах ответить ей взаимностью. Черкешенка принялась обучать пленника своему языку и вскоре перед пленником открылись нравы и обычаи горцев, нехитрый уклад их жизни, понятия о чести. Однако пленника не трогали эти картины: он думал лишь о предстоящем конце. Черкешенка призналась герою в своей любви, а также в том, что отец и брат ее «немилому продать хотят».

Пленник слушал признания черкешенки «с безмолвным сожаленьем». Он принялся умолять девушку позабыть его, не тратить своей прекрасной, чарующей юности ради него и полюбить другого молодого человека. Пленник сожалел о том, что не встретил черкешенку раньше, когда его сердце было свободно. Но в его душе живет образ недостижимой для него девушки. Черкешенка расплакалась и принялась укорять его в том, что он мог бы и пожалеть и воспользоваться ее наивностью и неопытностью. Он нашел бы утешение в ее любви – чистой, искренней, беззаветной. Девушка захотела узнать имя его возлюбленной, на что тот ответил, что никогда «не знал любви взаимной, любил один, страдал один». Однажды герой услышал шум и понял, что черкесы начали подготовку к набегу. В ауле остались дети, женщины и старики, но о побеге и думать невозможно: «цепь невольника тяжка, быстра глубокая река». Когда стемнело, к пленнику пришла черкешенка. Она распилила оковы, дала ему кинжал и сказала, что этой ночью его никто не найдет. Герой позвал ее с собой, но гордая черкешенка посоветовала ему отыскать на родине свою любовь, а о ее страданиях забыть. Он спустился к реке, переплыл ее и услышал всплеск «отдаленный стон»: девушка, не вынеся неразделенной любви, бросилась в воду. В эпилоге поэт высказал радость от того, что «смолкнул ярый крик войны». Поэма завершается гимном во славу русского оружия и героев кавказских войн, прежде всего генерала Ермолова. Подобно «Евгению Онегину» в «Кавказском пленнике» скрыто множество реминисценций, которые иногда почти как цитаты восходят к текстам произведений К. Н. Батушкова, В. А. Жуковского, Г. Р. Державина, байроновского «Дон Жуана». Их примеры приведены в построчном комментарии.

Пушкин оказался в южной ссылке за то, что написал едкие эпиграммы на графа А. Аракчеева и императора Александра I. Изначально император заявил, что поэта надо выслать в Сибирь или на Соловецкие острова. Но за него вступились влиятельные друзья (В. А. Жуковский, Н. М. Карамзин, П. А. Чаадаев). П. был отправлен в Екатеринослав. После встречи в пути в Екатеринославе с больным П. совместное путешествие Раевских с поэтом проходило по маршруту Таганрог – Новочеркасск – Ставрополь – Пятигорск – Железноводск – Кисловодск – Екатеринодар – Тамань – Керчь – Феодосия – Гурзуф в период с мая по начало сентября 1820 г. На Кавказе «во время одной из прогулок в горах поэту повстречался старый инвалид, который рассказал ему о своем пребывании в плену у черкесов. Считается, что эта беседа «дала материал П. для поэмы «Кавказский пленник» [Филин М. Д., глава 4]. Ряд версий по данному вопросу, включая эту, содержит статья историка Н. В. Маркелова [Маркелов Н. В.].

Поэма «Кавказский пленник» написана в жанре романтических поэм в реализме. Первоначальная доступная в Интернете редакция поэмы под названием «Кавказ» была написана в августе 1820 г. в Гурзуфе. Черновик поэмы писался с августа до декабря 1820 г. Первый беловик закончен перепиской 23 февраля 1821 г. в Каменке, о чем свидетельствует дата в его конце. Исправления и дополнения к ней относятся к следующим месяцам. Эпилог написан, судя по дате, поставленной П., 15 мая 1821 г. Второй беловик («Чегодаевская рукопись»), хранящийся в Институте русской литературы РАН (ИРЛИ РАН), был написан после этого времени. Согласно информации из ИРЛИ РАН «Чегодаевская рукопись» была подарена П. Н. Н. Раевскому, который в свою очередь подарил ее князю Г. Н. Чегодаеву, своему адъютанту с 1839 по 1842 г. Чегодаевы – дворянский род татарского происхождения. Г. Н. Чегодаев (1812—1878 гг.) – генерал-майор, был жалован дипломом с гербом на княжеское достоинство Российской Империи, участвовал в русско-турецкой войне в 1828— 1829 гг., в походах против лезгин, чеченцев и других кавказских народов [Википедия. Чегодаев Г. Н.].

Информацию о сложной судьбе «Чегодаевской» рукописи и Г. Н. Чегодаеве содержат статья В. Ф. Боцяновского «Новый список «Кавказского пленника» [Боцяновский В. Ф.] и книга этого автора с аналогичным названием. Третий беловик написан, очевидно, около 22 апреля 1822 г., когда он был отослан П. Н. И. Гнедичу для печати.

Великий поэт, обратившись к теме покорения Кавказа, сделал главный акцент не на военном противостоянии, а на возможности возникновения любви и сострадания между представителями враждующих народов, причем в байроническом контексте. П. писал в письме В. П. Горчакову осенью 1822 г.: «Я в нем [образе пленника – М. А.] хотел изобразить это равнодушие к жизни и к ее наслаждениям, эту преждевременную старость души, которые сделались отличительными чертами молодежи…» [Маркелов Н. В.]

Поэма «Кавказский пленник» – первая из трех южных байронических поэм П. Она имела грандиозный успех [Пятый элемент].

Часть I

В прижизненных изданиях «Посвящение Н. Н. Раевскому» было смягчено в сравнении с авторским текстом и его первая половина выглядела следующим образом:

Прими с улыбкою, мой друг,
Свободной музы приношенье:
Тебе я посвятил пустынной лиры пенье
И вдохновенный свой досуг.
Я при тебе еще спокойство находил,
Я сердцем отдыхал: друг друга мы любили.
И бури надо мной свирепость утомили:
Я в мирной пристани богов благословил.
<…>

В авторском тексте по «Гнедичевской» рукописи посвящение содержит следующие строки:

Прими с улыбкою, мой друг,
Свободной музы приношенье:
Тебе я посвятил изгнанной лиры пенье
И вдохновенный свой досуг.
Когда я погибал, безвинный, безотрадный,
И шепот клеветы внимал со всех сторон,
Когда кинжал измены хладный,
Когда любви тяжелый сон
Меня терзали и мертвили,
Я близ тебя еще спокойство находил…

Под «шепотом клеветы» имеется в виду следующий эпизод. Осенью 1819 г. в Санкт-Петербурге П. познакомился с графом Ф. И. Толстым, известным под именем Федора-Американца. На «чердаке» приятеля Ф. И. Толстого князя А. А. Шаховского П. с Толстым сели за карты, и поэт понял, что противник жульничает. П. высказался по этому поводу. «Да я сам это знаю, – ответил Ф. И. Толстой, – но не люблю, чтобы мне это замечали» (рассказ А. Н. Вульфа). Вскоре после этого инцидента Толстой-Американец уехал в Москву, решил проучить поэта и написал А. А. Шаховскому, что П. якобы однажды был высечен в секретной канцелярии Министерства внутренних дел. «Ему показалось забавно сделать из меня неприятеля, – писал П. А. Вяземскому 1 сентября 1922 г. из Кишинева, – и смешить на мой счет письмами чердак князя Шаховского…» А. А. Шаховской поспособствовал распространению сплетни среди знакомых. До поэта оскорбительные слухи дошли в январе 1820 г. В письме от 1 сентября 1822 г. к П. А. Вяземскому он отмечал, что «в бессилии своего бешенства закидал издали Толстого журнальной грязью» и эпиграммами [Евдокимов Б.].

А. И. Тургенев писал Вяземскому по поводу текста посвящения: «…жаль, что из предисловия должно выкинуть все то, что он говорит о клевете и о гонении на него: и неправда, и неблагородно! Оттого и стихи сии нехороши…» Авторский текст был воспроизведен в «Полном собрании сочинений» А. С. Пушкина (1937—1959 г., том 4) по «Гнедичевской» рукописи с учетом авторских поправок.

Необходимость переделки «посвящения» диктовалась как его политической дерзостью, намеком на императора Александра I, сославшего поэта в ссылку, так и тем, что текст в оригинальной его версии задевал людей из «арзамасского» круга, включая в первую очередь Н. М. Карамзина. Причина пушкинской дерзости может быть объяснена следующим образом. Когда П. отправился на юг, он дал обещание Н. М. Карамзину вести себя благонравно и в течение ближайших лет не писать ничего антиправительственного. Предполагалось, что «исправившийся» П. сможет вернуться в Санкт-Петербург через всего лишь полгода. Поэт свое обещание сдержал и ждал выполнения обещания другой стороной. 7 мая он пишет письмо А. И. Тургеневу, в котором просит выхлопотать у государя позволение приехать в Санкт-Петербург хотя бы на несколько дней. Его просьба не имела последствий. «Командировка» на юг обернулась ссылкой. П. был разочарован. Этими настроениями объясняется тональность «Посвящения». В нем П. описывал свою судьбу как гонение невинного человека. Заключительные стихи («И счастие друзей / Мне было сладким утешеньем») в этом контексте звучали как упрек петербургским друзьям в равнодушии к судьбе изгнанника. Потаенный смысл «Посвящения», вероятно, вполне адекватно поняли Н. М. Карамзин и «арзамасский» кружок, поспешившие через посредство поэта, переводчика гомеровской «Илиады» Н. И. Гнедича «обезвредить» «Посвящение» и спасти П. от новых неприятностей.

«Арзамас» – «Арзамасское общество безвестных людей» (1815—1818 гг.) – закрытое дружеское общество и литературный кружок, объединявшие сторонников нового «карамзинского» направления в литературе. «Арзамас» поставил себе задачей борьбу с архаическими литературными вкусами и традициями, защитники которых состояли в обществе «Беседы любителей русского слова», основанном А. С. Шишковым. Членами «Арзамаса» были литераторы, среди прочих В. А. Жуковский, К. Н. Батюшков, А. С. Пушкин, политические и общественные деятели (С. С. Уваров, Д. Н. Блудов, Д. В. Дашков и другие).

П. посвящает поэму своему другу – Николаю Николаевичу Раевскому (1801—1843 гг.), который был сыном знаменитого генерала Раевского. В 1812 г. «младенец избранный» (ему было одиннадцать лет) находился вместе с отцом в действующей армии. Это стало началом блестящей военной карьеры.

Ты здесь найдешь воспоминанья,
Быть может, милых сердцу дней,
Противуречия страстей,
Мечты знакомые, знакомые страданья
И тайный глас души моей.

В этих стихах обыграно посвящение к поэтическому разделу «Опытов в стихах и прозе» К. Н. Батюшкова – стихотворение «Друзьям»:

Но дружество найдет мои, в замену, чувства,
Историю моих страстей,
Ума и сердца заблужденья;
Заботы, суеты, печали прежних дней,
И легкокрылы наслажденья.

Младенец избранный, ты гордо полетел… – Слово «младенец» в редком у Пушкина и стилизованном значении «подросток», «юноша» выступает как отсылка к «Певцу во стане русских воинов» В. А. Жуковского:

Раевский, слава наших дней,
Хвала! Перед рядами
Он первый грудь против мечей…

Речь идет о легендарном подвиге генерала Н. Н. Раевского в сражении под Дашковкой 11 июля 1812 г., якобы выступившего во главе отряда вместе с двумя сыновьями. По рассказу самого генерала, зафиксированному К. Н. Батюшковым, адъютантом Раевского в европейском походе, сыновья в сражении непосредственно не участвовали, а младший, Николай, находился в обозе.

Воспоминают прежних дней
Неотразимые набеги,
Обманы хитрых узденей¹.

За саклями² лежит
Он у колючего забора…

Стремится конь во весь опор,
Исполнен огненной отваги;
Все путь ему: болото, бор,
Кусты, утесы и овраги;
Кровавый след за ним бежит,
В пустыне топот раздается;
Седой поток пред ним шумит —
Он в глубь кипящую несется.

В характеристике боевого коня в новой функции выступает старый одический прием: для изображения неудержимого конского бега использованы образность, синтаксическая модель и лексические компоненты из описания движения русских войск в «Оде… на взятие Хотина, 1739 года» М. В. Ломоносова: «Им воды, лес, бугры, стремнины, / Глухие степи – равен путь».

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Уздени – начальники, князья у черкесов.

Вернуться

2

Сакли – хижины.

Вернуться