Карен Линч
Пешка

Karen Lynch

Fae Games: Pawn

Copyright © 2020 year of publication by Karen Lynch

© 2020 year of publication by Karen Lynch

© Перевод на русский язык, 2021

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

* * *

Моим сестрам:

Фрэнсис, Элизабет, Пегги, Кристине и Анне-Марие.

Благодарности

Огромная благодарность моей семье и друзьям за поддержку и одобрение. Спасибо читателям, что отправились в это новое путешествие вместе со мной. И спасибо Эмбер за то, что всегда готова выслушать и помочь мне сохранить рассудок в этом безумии.

1

– Прости, малышка. Я бы и рада помочь, но сама знаешь, как сейчас обстоят дела.

Я устало улыбнулась менеджеру кофейни.

– Что ж, спасибо, что потратили на меня время.

– Я слышала, одному из отелей в Хобокене нужны горничные, – добавила она, когда я уже повернулась к выходу.

– Спасибо!

Я даже не стала уточнять, что за отель. Родители все равно не позволят мне устроиться на работу по ту сторону реки. Я и так им не сказала, что расширила зону поисков до Нижнего Манхэттена. Лучше найти работу, а потом уж обсуждать детали. Если бы все решал папа, я бы не покинула Бруклин до самого колледжа.

Я вышла из теплой кофейни прямиком в ноябрьский мороз. Подняв воротник пальто, прислонилась к зданию, чтобы обдумать свой следующий шаг. Уже вечерело, но я потратила на поиски весь день и пока не готова была сдаться.

Когда я оттолкнулась от стены, мое внимание привлекло объявление о наборе персонала на газетном киоске неподалеку. Плакат Агентства с изображением мужчины и женщины, выглядевшими очень профессионально и привлекательно в блестящих черных костюмах, гласил: «Фейское правоохранительное агентство нуждается в тебе!»

Под постером находился прилавок с желтой прессой. Я прошлась взглядом по обложкам и ничуть не удивилась, что все передовицы были посвящены новому принцу Благого двора и его предстоящему выходу в свет. Его внешность оставалась тайной, покрытой мраком: никто так и не смог раздобыть его фотографии, но мир развлечений уже много месяцев стоял на ушах от домыслов и слухов. Чем ближе становился день его дебюта, тем сильнее нарастало всеобщее возбуждение.

Я не понимала, отчего все так взбудоражены. Да, люди уже много лет не видели новых принцев, последний был еще до моего рождения, но ведь у нас и без того хватало королевских особ, на которых можно поглазеть. Одним больше, одним меньше. Лучше бы их так волновала нехватка рабочих мест.

– Эй, вернись, маленький уродец! – раздался мужской крик.

Я подняла взгляд на многолюдный тротуар и мельком заметила крошечную фигурку, вьющуюся между прохожими, а позади нее – грузного сердитого мужчину. Когда ребенок – на вид не больше девяти лет – оказался в дюжине шагов от меня, я увидела заостренные ушки, торчащие из светлой, почти белой копны волос, и яркие зеленые глаза. Его лицо и одежда были грязными, и выглядел он страшно напуганным.

Когда мы поравнялись, я шустро поймала его за худенькую руку и рывком подтянула к себе в узкий проем между газетным киоском и кофейней. Затем попятилась, заслоняя его тщедушное тельце своим и игнорируя маленькие ручки, тщетно толкающие меня в спину.

Мужчина остановился, его потное лицо покрылось пятнами от злобы, взгляд свирепо рыскал по улице. Не найдя свою жертву, он громко выругался, чем вызвал осуждающие взгляды окружающих.

Эльфенок всхлипнул за моей спиной, и я сжала его плечо.

– Тихо.

Мужчина ушел, замедлившись на перекрестке, чтобы еще раз осмотреться. Я не знала, что у него за проблемы с эльфом, но мне было плевать. Нет ни одного достойного оправдания, чтобы загонять ребенка, словно какое-то животное.

Почувствовав на себе взгляд, я взглянула на оживленную улицу и заметила высокого темноволосого юношу. На вид немного за двадцать, красивый, хорошо одетый – в черные штаны и серую рубашку, которая совершенно не скрывала его мощную мускулатуру. Мне показалось, что он фейри, но юноша стоял слишком далеко, чтобы сказать наверняка.

Он продолжал наблюдать за мной: наверное, гадал, с чего бы мне вмешиваться и защищать беспризорного эльфенка. Я дерзко уставилась в ответ и мысленно взмолилась, чтобы он не окликнул того мужчину.

Когда рядом с ним припарковался серебряный внедорожник, прервав его наблюдение за мной, я выдохнула с облегчением. Тогда он и белокурый парень – тоже фейри, судя по виду, – сели в машину, даже не посмотрев в мою сторону.

– Эй! Отпусти! – приглушенно взвыл мальчишка сзади, отвлекая меня от отъезжающего внедорожника. Я оглянулась, чтобы удостовериться, что мужчина ушел, и наконец выпустила эльфенка.

Его бледное лицо сморщилось от возмущения.

– Зачем ты это сделала?!

– Что? Спасла тебя от того верзилы?

Он вытянулся в полный рост – во все сто двадцать сантиметров на фоне моих ста семидесяти трех.

– Не нужна мне твоя помощь! Я сам могу о себе позаботиться.

– Ага, я так и поняла, – парировала я, изучая его осунувшееся лицо и недружелюбные глаза, которые, наверное, повидали больше, чем положено любому ребенку. Жизнь на улице нелегкая, а для детей, тем более фейри, и подавно.

Я открыла рот, чтобы поинтересоваться, один ли он, но мальчишка рванул с места раньше, чем я успела что-то сказать. Прохожие, мимо которых он пробегал, не обращали на него ровно никакого внимания, что само по себе говорило, насколько все плохо в нашем обществе. Грустно, что люди и глазом не моргнут, увидев беспризорное дитя.

Потеряв всякое настроение расхаживать по городу с вежливой улыбкой, я решила вернуться к поискам работы уже завтра. Спрятала руки в карманы и направилась к станции метро в полквартала отсюда. По пути попадались витрины с праздничными декорациями, напоминая, что я до сих пор не купила подарки на Рождество. Зная маму, она-то наверняка уже все упаковала и спрятала в свой шкаф. Я невольно улыбнулась. Нет человека более организованного, чем моя мама.

Только подойдя к турникету в метро и потянувшись в задний карман за проездным, я поняла, что этот день еще не закончил подкидывать мне «сюрпризы». Несколько раз пошарила в кармане и на всякий случай проверила все остальные, после чего смирилась с неизбежным. Этот мелкий засранец обокрал меня и сбежал с проездным и десятью баксами.

«Так держать, Джесси». Я похлопала по карману пальто и с облегчением обнаружила, что мобильный по-прежнему на месте. Уже хорошо.

Я тяжко вздохнула, отвернулась от турникета и, кинув тоскливый взгляд на поезд, поднялась по ступенькам на улицу. Впереди ждала долгая дорога, и, чтобы успеть домой до темноты, нужно было поспешить.

У моста мимо меня проехал автобус с играющим сбоку рекламным роликом, и я скривила губы. Очередное развлекательное шоу анонсировало эксклюзивное интервью с загадочным принцем Благого двора. У нас дети фейри жили в помоях и крали мелочь, чтобы как-то прокормить себя, а страна была одержима королевским отпрыском, который ни дня не страдал в своей изнеженной жизни.

Тридцать лет назад случился Великий раскол – мои родители были тогда еще детьми. Между нашим миром и королевством фейри образовалась брешь, и последним пришлось явить нам правду о своем существовании. Поначалу воцарилась повсеместная паника, но, когда шок прошел, люди приняли волшебный народец с распростертыми объятиями.

Ну, по крайней мере некоторых из них. Красивых бессмертных придворных фейри, которые выглядели как безупречные люди с великолепной генетикой, приняли в мгновение ока. Среди них были представители королевских кровей, которые тотчас стали звездами и теперь вращались среди высших слоев общества. Низшие расы, такие как гномы, эльфы, тролли и многие другие, жили среди нас, но далеко не так беззаботно. Им пришлось иметь дело с нетерпимостью и тяготами, которые не коснулись их прекрасного высшего класса.

Мама с папой любили рассказывать о временах до Великого раскола. Мне было трудно представить мир, где фейри и магия существовали только в сказках. Старые фильмы, снятые до Раскола, казались нереальными.

Что было вполне реальным, так это холодный моросящий дождь, начавшийся в ту самую минуту, как я добралась до середины моста.

– Просто чудесно, – буркнула я, ускоряя темп. Хотя роли это не сыграло. К тому времени, как я вернулась в Бруклин, изморось переросла в ливень, и я с трудом что-либо различала сквозь очки.

Когда впереди наконец показался наш трехэтажный кирпичный дом, я уже промокла до нитки и продрогла до костей. Чуть дальше по улице из синего джипа «Чероки» вышел высокий темноволосый мужчина. Отец поднял голову, и от моего вида его улыбка быстро испарилась, сменившись хмурым выражением. Мне не нужно было смотреть в зеркало, чтобы понять, что выглядела я как утонувшая крыса.

– Даже не спрашивай, – проворчала я, встретившись с ним у ступенек. Мне плохо удавалось врать родителям, а говорить правду – что я была в Манхэттене и меня обокрали – очень не хотелось.

Он хихикнул и последовал за мной к дому.

– Все настолько хорошо?

Я окинула его испепеляющим взглядом. Когда мы зашли в небольшой подъезд, из квартиры вышла миссис Руссо.

– Патрик, трубы в моей ванной снова издают странные звуки, – сообщила восьмидесятилетняя вдова. Ее растрепанный пучок огненно-красных волос казался как минимум на пять тонов ярче моих рыжих кудрей.

Папа потер шею.

– Простите, миссис Руссо, но, если это не срочно, я посмотрю на них завтра.

– Все нормально. – Она тепло улыбнулась ему, а затем, переведя взгляд на меня, прищурилась. – Девочка моя, ты что, смерти своей хочешь?! Заболеешь же!

От ответа меня спас коренастый серокожий гном с нечесаными черными волосами, который зашел за нами, проталкивая через дверь велосипед. Увидев нас троих, он замер и помахал.

– Добрый вечер, – буркнул он низким, гортанным голосом.

– Здравствуй, Горн, – поздоровалась я, когда он приставил велосипед к стене и открыл почтовый ящик.

Гном что-то проворчал, просматривая почту. Затем коротко кивнул нам и подкатил велосипед к своей квартире, находившейся прямо напротив миссис Руссо.

Будь он человеком, Горн мог бы показаться замкнутым и грубым. Но для гнома он был вполне общительным.

– Такой хороший мальчик, – одобрительно произнесла миссис Руссо. – Неразговорчивый, но зато всегда выносит мой мусор. – Она похлопала отца по руке. – С твоей стороны очень любезно пустить ему подобных жить здесь, Патрик.

Миссис Руссо говорила со всей прямолинейностью человека, который прожил долгую жизнь и считал, что заслужил право озвучивать все, что взбредет в голову. Но мы понимали, что в ней нет ни капли расизма. Под «ему подобными» она подразумевала низших фейри, а не только гномов. Большинство домовладельцев отказывались сдавать им квартиры и по закону имели на это полное право. Это означало, что многие фейри, как Горн и тихая эльфийская пара на втором этаже, были вынуждены жить в трущобах и платить непомерную арендную плату.

Я гордилась, что мои родители являлись полной противоположностью таким домовладельцам. Может, наш дом немного устарел и часто нуждался в ремонте, но тут были рады всем, кроме, пожалуй, преступников. Хотя тем и так хватало ума сюда не соваться.

Мы еще минутку поболтали с миссис Руссо, а затем поднялись к себе на третий этаж. В квартире напротив жил папин лучший друг Морис – по крайней мере, когда бывал в городе. Он часто путешествовал по работе, примерно девять месяцев в году его квартира пустовала, так что в основном весь этаж находился в нашем распоряжении.

Стоило открыть дверь, как нас поприветствовал аппетитный аромат мяса. Мамин мясной рулет с картофельным пюре – мое любимое блюдо и прекрасное завершение отстойного дня.

Когда мы вошли, мама трудилась на кухне. Ее волосы – такого же оттенка, что и мои, – были собраны в хвостик, очки, как обычно, подняты на макушку. Чтобы узнать, как я буду выглядеть через двадцать лет, достаточно было взглянуть на нее. Не считая голубых глаз, доставшихся мне от отца, я казалась точной копией мамы, вплоть до россыпи веснушек на носу.

– Вы как раз вовремя! Ужин почти готов, – сказала мама, прежде чем рассмотреть меня как следует. – Джесси, ты вся промокла!

Я скривилась, снимая кеды.

– Ничего страшного. Все поправят горячий душ и твой мясной рулет.

Она рассмеялась.

– Когда закончишь, позови брата.

Оставляя за собой мокрые следы от носков, я направилась в спальню с видом на улицу, на которой прожила всю свою жизнь. Пространство маленькой комнаты я использовала с умом. Стены были кремового оттенка, а симпатичное лоскутное одеяло, укрывавшее двуспальную кровать, добавляло комнате красок. По одну сторону от окна стоял стол, по другую – мягкое кресло, знававшее лучшие времена. У стены рядом с ним примостилась моя старая акустическая гитара.

Я схватила сменную одежду и пошла по короткому коридору в ванную. Делить одну ванную на троих не очень удобно, но мы как-то справлялись. К тому же родители всегда предоставляли мне личное пространство.

Учитывая, как я промерзла, мне бы очень хотелось отмокнуть в горячей воде, но чувство голода заставило меня ограничиться быстрым душем. Спустя двадцать минут я вышла в кофте и теплых флисовых штанах.

Затем подошла к небольшому деревянному домику в углу гостиной, почти полностью скрытому за цветущими вьющимися лозами. От пола к нему поднималась узкая лестница.

– Финч, пора ужинать!

Лозы зашевелились, и между ними выглянуло круглое голубое личико, обрамленное ярко-синими волосами. Я уставилась в круглые лиловые глаза, и дьявольская улыбка послужила мне единственным предупреждением, прежде чем на меня прыгнули.

– Ой! – воскликнула я, хотя этого стоило ожидать. Споткнувшись, я упала на диван, попутно стараясь не раздавить маленького монстра. А в награду? Этот гнусный тридцатисантиметровый спрайт щекотал меня до тех пор, пока я не взмолилась о пощаде.

– Финч, хватить мучить сестру, – крикнул папа из столовой. – М-м-м, какая вкусная свежая ежевика…

Не успела я и глазом моргнуть, как Финч слез с меня и пулей выбежал из комнаты.

Ухмыльнувшись, я последовала за ним в столовую, где он уже сидел за столом перед тарелкой и набивал маленькие щечки крупными ежевичными ягодами. По его подбородку стекал сок, но он ничего не замечал, самозабвенно поглощая любимую еду.

– Как сегодня все прошло? – спросила мама у папы, пока он помогал ей ставить тарелки с мясным рулетом и пюре в центр стола.

– Мы с Филом поймали банши, на которую он охотился, так что нам достанется половина награды.

– Замечательно! – она села напротив меня с довольным видом. – Я говорила с Леви, и, возможно, на этой неделе он даст нам новое задание четвертого уровня. Через пару дней будет знать наверняка.

– Похоже, ноябрь станет самым плодотворным месяцем в этом году, – улыбнулся папа.

Пока мама с папой говорили о делах, я молча ужинала. Большинство детей слушали, как их родители обсуждали офисную работу или что-то не менее приземленное. Я же выросла на разговорах об охоте за головами.

Внезапное появление фейри в нашем мире и знакомство людей с магией не прошло без осложнений. Преступность возросла, а наша полиция оказалась неподготовленной к решению паранормальных проблем. Тогда и было учреждено Фейское правоохранительное агентство, которое контролирует и защищает фейри, а также регулирует использование магии. Но даже Агентство не могло управиться со всем.

Тогда на помощь пришли мои родители.

Агентство распределило часть своих дел среди агентов-посредников, а те, в свою очередь, отдали работу охотникам за головами. Я не знала всех тонкостей этого бизнеса, но слышала от родителей, что награда зависела от уровня угрозы: чем она выше, тем больше гонорар. Насколько мне было известно, существовало всего пять уровней и за четвертый полагалась кругленькая сумма.

Мама с папой считались лучшими охотниками на восточном побережье и пользовались большим уважением у коллег. Поэтому Леви, один из посредников, на которого они работали, всегда предупреждал заранее, если на горизонте появлялась хорошая работенка. Охота за головами – конкурентный бизнес, и каждый хотел бы получить задание получше.

Наш сосед, Морис, тоже охотник. Изначально он работал вместе с моими родителями, но теперь путешествовал по всей стране в погоне за по-настоящему крупным кушем. Папа всегда говорил: если среди охотников и есть кто-то лучше Мориса Беньо, то он о таких не слышал.

– А у тебя что, Джесси? Удача повернулась к тебе? – спросила мама.

«Ага, задом».

– Похоже, у меня больше шансов выйти замуж за принца фейри, чем найти работу в этом городе.

Она хихикнула.

– Что-нибудь да подвернется. Нэнси дала тебе отличные рекомендации.

Нэнси владела кофейней «Волшебное зерно», в которой я работала на полставки последние два года. Окончив школу в мае, я перешла на полный рабочий день, планируя забирать себе все возможные смены и откладывать деньги на колледж. Все шло прекрасно, пока неожиданная засуха не уничтожила весь урожай кофейных зерен в Южной Америке.

Всего за одну ночь цена на зерно взлетела до небес, и большинство людей уже не могли позволить себе купить утром чашечку бодрящего напитка. Маленькие кофейни, как «Волшебное зерно», держались до конца, но потом и им пришлось закрыть свои двери. Даже сетевые кофейни переживали трудные времена, поскольку только зажиточные люди – как посетители манхэттенских кафе – могли побаловать себя кофе.

Я начала размазывать еду по тарелке.

– К сожалению, людей с хорошими рекомендациями полно.

– Экономика восстановится, – жизнерадостно заверил папа, хотя мы оба знали, что произойдет это не скоро. Кризис в стране начался два года назад и не спешил заканчиваться. Единственным бизнесом, который процветал в эти дни, являлась охота за головами.

– Ну, в крайнем случае я всегда могу присоединиться к семейному делу, – пошутила я и была вознаграждена осуждающими взглядами от родителей.

Папа отложил вилку.

– Я принял бы за честь работать с тобой, но ты поедешь в колледж. Ты ведь все еще хочешь этого?

– Больше всего на свете.

– Отлично, – он кивнул и, снова взяв вилку, зачерпнул ею пюре.

Что-то холодное коснулось тыльной стороны моей ладони, и я обнаружила рядом со своей тарелкой Финча, протягивавшего мне ежевику. Его круглые глазки погрустнели, как всегда, когда он видел, что я расстроена.

– Спасибо, – я взяла ягоду и закинула ее в рот. – Ты ведь знаешь, что ты лучший брат на свете?

Его лицо прояснилось, и он поспешил обратно. Глядя на то, как Финч набросился на манго, я не могла сдержать улыбки. Чтобы быть счастливым, Финчу всего-то требовалось, чтобы его семья была счастлива. Ну и еще много-много фруктов.

Внезапно родители притихли, и, подняв взгляд, я заметила грусть, мелькнувшую на мамином лице, прежде чем она скрыла ее улыбкой. Я мысленно прокрутила свои слова и отругала себя за бестактность.

Должно быть, Финч тоже это заметил и принес ей одну из своих драгоценных ягод. Мама улыбнулась и наклонилась, чтобы он положил ягоду ей в рот. Малыши-спрайты часто кормили родителей в знак своей любви, и маме это нравилось. Финч отлично ладил с обоими родителями, но между ним и мамой всегда существовала особая связь.

На кухне зазвонил телефон, и она побежала отвечать на звонок, а через минуту вернулась с хорошо мне знакомым серьезным выражением лица. Рабочим, так сказать.

– Это был Теннин, – сообщила мама. – Он в городе, но завтра снова уедет. Если хотим поговорить с ним, нужно спешить.

Не успела она договорить, как папа уже вскочил с места. Родители одновременно перевели взгляд на меня, и я дала им отмашку.

– Идите, я все уберу.

Пока я доедала ужин, они торопливо переоделись в рабочую одежду: армейские ботинки, черные джинсы и кофты. И хоть я не заметила оружия, оно точно было при них. Родители никогда не выходили из дома неподготовленными.

– Мы ненадолго, – предупредила мама, пряча телефон в задний карман.

– Возвращайтесь до отбоя, или я посажу вас под домашний арест.

Финч согласно свистнул и погрозил им пальцем.

Мама рассмеялась, а отец подмигнул нам, прежде чем выйти за дверь.

Я положила остатки ужина в холодильник и быстро помыла тарелки. Оставив Финча на кухне, пошла в спальню и следующий час просматривала объявления и сайты с вакансиями. Довольно унылое занятие, но я проводила за ним каждый вечер. Я в любом случае поступлю в колледж, даже если придется копить на него годами.

Мой взгляд скользнул к конверту с официальной печатью Корнеллского университета, прикрепленному к доске над столом. Под этим конвертом располагались еще два – из Стэнфорда и Гарварда.

Получив письма о зачислении из трех лучших университетов, я была вне себя от счастья… пока не увидела цены. За последний десяток лет плата за образование выросла почти вдвое, колледжи перестали выдавать стипендии, если только ты не спортсмен. Родители откладывали деньги, но недостаточно, чтобы оплатить обучение, учебники и расходы на жизнь. Я думала, что смогу учиться и работать, но, чтобы покрыть одну только учебу, мне придется трудиться полный рабочий день и за очень приличную зарплату.

Прошлой весной, после окончания школы, Агентство приглашало меня пройти их программу подготовки специалистов. Для них обычное дело выбирать себе новобранцев из пяти процентов лучших учеников школы, а я считалась лучшей из лучших. Помимо тренировок программа включала бесплатное образование в высших учебных заведениях с условием, что твое направление будет соответствовать той сфере, которая полезна Агентству. Звучит очень заманчиво, но, если бы я согласилась, мне пришлось бы работать на них пять лет после окончания университета.

Мой мобильный завибрировал на столе, и я прочла сообщение от своей лучшей подруги Вайолет: «Как идут поиски работы?»

«Угадай», – ответила я.

Она прислала грустный смайлик. «Мама или папа могут устроить тебя к себе».

Отец Вайолет владел крупной аудиторской фирмой, а ее мать была влиятельным адвокатом. Даже если бы в одной из их фирм появилась вакансия, вряд ли бы им подошла выпускница школы с опытом работы бариста. Если Вайолет их попросит, они могут позвать меня на стажировку, но это слишком похоже на благотворительность. Я пока не настолько отчаялась.

«Спроси меня еще раз через пару недель».

«Договорились».

Нашу переписку прервало бренчание гитарной струны. Я оглянулась и увидела Финча, который стоял рядом с гитарой и смотрел на меня с надеждой.

– Может, позже.

Он снова дернул струну, немного напористее, и я поняла, что он не оставит меня в покое, пока не получит желаемое.

Изобразив напускное раздражение, я взяла гитару и села на кровать.

– Я недавно выучила новую песню. Хочешь послушать?

«Песню Энни», – жестами показал Финч.

Я сморщила нос.

– Тебе она еще не надоела?

Он помотал головой и залез на подушку.

– Вот зануда.

Я начала играть. С тех пор как мама принесла домой старый альбом Джона Денвера в прошлом году, Финч был просто одержим этой песней. Она действительно мне понравилась, и я быстро научилась играть ее на гитаре, но теперь Финч хотел, чтобы я играла ее постоянно.

«Пой», – показал он.

Я искоса посмотрела на него и запела слова, которые знала наизусть. Голос у меня был посредственным, но Финч каждый раз впадал от него в какой-то транс. Такого не случалось, когда ему пели мама или папа, но я читала, что один из миллиона людей может заворожить низших фейри песней. Однажды я экспериментировала на Горне, и он посмотрел на меня как на душевнобольную. Так и выяснилось, что это срабатывает не со всеми фейри.

В детстве я несколько раз использовала пение против Финча, чтобы добиться своего, но, когда родители узнали об этом, меня наказали на целый месяц. Мне также пришлось выслушать лекцию на тему того, как плохо пользоваться слабостями брата, который и так настрадался для своего юного возраста.

Когда мне было девять, мама с папой спасли Финча, поймав группу торговцев живыми существами. Из-за их размеров и экзотической красоты спрайтов часто незаконно продавали на черном рынке в качестве питомцев. К тому времени родителей Финча уже продали, так годовалый спрайт стал сиротой и получил травму на всю жизнь: торговцы подрезали ему тонкие крылья, чтобы он не улетел. В одиночку он бы ни за что не выжил, а спрайты на родине его бы не приняли. Так что родители оставили его жить с нами.

Поначалу Финч был так напуган и убит горем, что отказывался есть и никого к себе не подпускал. Первую неделю мы боялись, что он умрет. Но со временем и благодаря нашей заботе он восстановился и привязался к нам. У себя на родине спрайты жили на деревьях, и папа построил ему собственный деревянный домик в нашей гостиной – с лестницей, так как Финч больше не мог летать.

Спрайты не умели произносить человеческие слова, из-за чего их часто считали глупыми. Но я по собственному опыту знала, что они невероятно умны. Финч прекрасно понимал нашу речь и с легкостью выучил язык жестов – даже быстрее, чем мы. Теперь он общался с нами с помощью жестов и свиста. Может, он и не человек, но для нас он являлся полноправным членом семьи.

Я сыграла еще пять песен, прежде чем отложить гитару, затем мы пошли в гостиную смотреть телевизор. Финч выбрал фильм, и мы устроились на диване.

Сама не заметила, как уснула. Спустя несколько часов я резко проснулась и недоуменно осмотрелась. В комнате играла знакомая песня, и я потянулась к столику за телефоном. Звучал мамин рингтон «Bad to the Bone», и я спросонья задалась вопросом, с чего бы ей звонить в такое позднее время.

– Алло? – прохрипела я.

Вместо ответа раздались какие-то искаженные звуки. Мне послышались голоса на заднем фоне, но слов было не разобрать.

– Мама? – позвала я, но она не ответила.

Я зевнула и потерла глаза.

– Хватит случайно набирать мой номер. Это граничит с насилием над ребенком!

Я нажала «отбой» как раз в тот момент, когда прозвучал приглушенный крик. Мои пальцы замерли на экране.

Какого черта это было?!

Моей первой мыслью было перезвонить ей, но я остановилась прежде, чем нажать на кнопку. Охота за головами довольно опасное дело. Наверное, мама случайно набрала меня, когда ловила фейри. Звонок только отвлечет ее – особенно если она увидит, что он от меня.

С ними все в порядке, – заверила я себя. – Утром мы непременно посмеемся над этим.

Я выключила свет и пошла в кровать. Перекатившись на бок, закрыла глаза и приказала своему телу расслабиться, несмотря на охватившее меня беспокойство. В конце концов мой разум успокоился, и я вновь погрузилась в сон.

2

Они не вернулись домой.

Проснувшись в семь, я ожидала увидеть маму с папой, но в квартире царила полная тишина, а их кровать была застелена. Я приняла душ, приготовила нам с Финчем завтрак, помыла тарелки. Но родители так и не появились.

Для них работать всю ночь – дело обычное, но они всегда звонили, чтобы предупредить, если их не будет дома. Всегда. Без исключений.

Часы на каминной полке отбили полдень. К этому времени они уже должны были дать о себе знать.

Сперва я позвонила отцу, затем маме, но в обоих случаях попала на голосовую почту. Судорожно сглотнула. Мои родители прекрасно могли о себе позаботиться. Может, я слишком остро реагировала, но ждать больше не могла.

Рабочим кабинетом родителям служила маленькая спальня, переделанная под склад для хранения их оружия и инструментов. С одной стороны располагались стол, книжный шкаф и картотека – все аккуратно разложено. Здесь царствовала мама, она занималась всей финансовой и административной частью бизнеса. Отец был тактическим и информационным экспертом и управлял всем в этих двух сферах. Об оружии, боевых искусствах и фейри он знал больше, чем кто-либо из моих знакомых.

Я заняла кресло за столом. Игнорируя компьютер, открыла верхний ящик и достала мамину записную книжку со всеми контактами. Они также хранились на компьютере, но мама часто говорила, что нельзя всецело полагаться на технологии, которые могут подвести в любую минуту.

И не зря. Пару лет назад в Манхэттене учинил погром один хобгоблин, чья магия сломала все компьютеры в квартале, прежде чем его поймала группа охотников во главе с моими родителями. У нас имелись железные стержни заземления на крышах, чтобы защититься от подобного, но мама не хотела рисковать.

Финч испугал меня, запрыгнув на стол. Я чуть было не отругала его, но тут заметила беспокойство в его глазах. Он свистнул и показал жестами: «Мама с папой?»

– Они скоро вернутся, – заверила я, надеясь, что это правда. – Я просто хочу позвонить их друзьям.

Под «друзьями» подразумевались их коллеги, местные охотники за головами. В основном они работали в парах, но время от времени объединялись в команды, чтобы помочь с тяжелыми заданиями и прикрыть друг другу спины. К счастью, мама отметила их в своей записной книжке.

Следующий час я обзванивала всех охотников из ее списка. Некоторые не отвечали, а остальные, кроме Фила Гриффина, последний раз видели моих родителей два дня назад. Это ему вчера папа помог поймать банши. Когда я рассказала, что они не вернулись домой, Фил не слишком-то обеспокоился. Я едва не огрызнулась на его заявление, что мне не стоит забивать себе этим голову и мои родители знают, что делают.

Когда список местных охотников подошел к концу, я набрала Мориса. Насколько я слышала, он находился в Эверглейдсе на важном задании, но ему бы хотелось, чтобы я позвонила в такой ситуации. Попав на автоответчик, я ничуть не удивилась и оставила ему сообщение с подробным описанием всего, что произошло со вчерашнего вечера. Как только у него появится возможность, он непременно перезвонит.

Последним я набрала Леви Соломона. Я не знала, на какое задание отправились мама с папой, но получили они его от Леви. Если кто и знал, где мои родители, то это их связной.

Преисполнившись надеждой, я нажала на вызов.

– Алло? – пророкотал сиплый голос, будто его владелец выкуривал две пачки сигарет в день.

– Здравствуйте, мистер Соломон, – по-деловому ответила я. – Это Джесси Джеймс. Патрик и Кэролайн Джеймс – мои родители.

Да-да, все верно. Меня зовут Джесси Джеймс. И за это можно благодарить моего отца и его одержимость старыми вестернами.

Последовала короткая пауза, а затем Леви Соломон настороженно поинтересовался:

– Чем могу помочь?

Я прочистила горло.

– Ну, э-э… Я хотела спросить, не знаете ли вы, где мои родители. Прошлым вечером они ушли на задание и не вернулись домой.

– Иногда охотники задерживаются на всю ночь, – в его голосе послышались нотки нетерпения. – Это часть их работы.

– Да, но они всегда предупреждают, если их не будет к утру.

Внутри меня все сжалось от страха, когда я поведала ему о странном звонке от мамы прошлой ночью.

– Скорее всего, они как раз ловили фейри, – беспечно ответил он.

– Если бы вы просто сказали, на какое задание они…

– Прости, девочка. Я не могу обсуждать дела Агентства с кем попало.

Я крепче сжала телефон.

– Но они мои родители! И они пропали!

Он громко закашлялся и засопел.

– Слушай, я понятия не имею, действительно ли ты та, за кого себя выдаешь. И человек должен отсутствовать больше пары часов, чтобы его считали пропавшим без вести. Если ты дочка Патрика и Кэролайн, то должна знать, что они могут постоять за себя. Уверен, они скоро появятся.

– Но…

Связь оборвалась.

Я изумленно уставилась на телефон. Он что, просто сбросил мой звонок?!

Финч быстро замахал руками, чтобы привлечь внимание. «Они никогда так долго не задерживались», – испуганно показал жестами он.

Мою грудь сдавило. Я взяла брата на руки и ласково обняла, чтобы утешить и его, и себя.

– Не волнуйся, я найду их.

Я закусила губу, обдумывая свой следующий шаг. Пальцы сами по себе потянулись к плетеному черному кожаному браслету, который подарила мама, когда мне было двенадцать. Я редко его снимала, и ощущение от знакомого материала немного меня успокоило.

Я взяла записную книжку. Чем дольше смотрела на имя Леви Соломона, тем крепче, чуть ли не до боли, сжимались мои челюсти. Он единственная зацепка, которая могла помочь найти маму с папой, и черта с два ему удастся так легко от меня избавиться. Если он хотел доказательств, что я дочь Патрика и Кэролайн Джеймс, он их получит.

Посадив Финча на стол, я оттолкнула кресло и встала. В спальне переоделась в джинсы и теплую кофту и надела пальто. Затем спрятала мобильный, кредитку и немного наличных в карман и прихватила ключи.

Финч ждал меня в гостиной. «Куда ты?» – спросил он.

– Поговорить со связным агентом. Я вернусь, как только смогу.

Помахав ему на прощание, я вышла из квартиры и заперла за собой дверь. Не хотелось оставлять его одного, когда он был так обеспокоен из-за родителей, но, если просто сидеть дома без дела, это сведет меня с ума.

Мне потребовался час, чтобы добраться до четырехэтажного кирпичного здания в Куинсе, где находилось агентство Леви Соломона. «Плаза» была домом для более чем полудюжины агентств-посредников, поэтому, зайдя в главный вестибюль, я будто оказалась на конгрессе охотников за головами. Слева от меня общались четыре вооруженных охотника, справа – еще пять. Двое ждали у лифта, держа между собой связанного фейри. Желтокожий огр что-то невнятно прорычал с кляпом во рту и попытался боднуть лысой головой одного из охотников.

Лифт звякнул, и двери открылись. Наблюдая, как эта троица заходит внутрь, я решила подождать следующего. Даже в лучшие дни огры были, мягко говоря, неприятными, и я уж точно не запрусь с ним в маленькой металлической коробке.

Пока я ждала, то чувствовала на себе любопытные взгляды нескольких охотников. Никого из них я не знала, но понимала, насколько неуместно здесь выгляжу. Охотники за головами словно являлись частью клуба, о котором все знают, но только его члены могут увидеть происходящее внутри. Не считая оперативников Агентства, посторонние сюда не приходили.

– Девочка, ты потерялась? – спросила женщина за секунду до того, как звякнул лифт.

– Не-а. – Я шагнула внутрь, и двери за мной закрылись.

Выйдя на четвертом этаже, я сразу же увидела справа дверь с табличкой «Агентство Соломона». Она была открыта, и, когда я вошла, над ней зазвонил колокольчик.

Не знаю, чего я ожидала от агентства-посредника, но точно не маленького кабинета без окон, провонявшего затхлым сигаретным дымом. В углу стоял металлический стол, вдоль одной из стен – ряд высоких шкафов с картотеками. На других стенах висели плакаты о розыске фейри всех рас, какие только можно представить, – кроме придворных, разумеется. Охотников очень редко отправляли за кем-то из правящего класса.

В задней части комнаты находилась незаметная дверь, ведущая то ли в уборную, то ли в другой офис. За столом никого не было, и я на минутку растерянно замерла, прежде чем заняла шаткий стул для посетителей. Скорее всего, Леви ушел ненадолго, иначе не оставил бы дверь открытой. Я просто подожду его возвращения.

Прошло пять минут, и задняя дверь отворилась: в кабинет вошел очень тучный мужчина. Его темные волосы отливали сединой, шея терялась за подбородками. Он, пыхтя, доковылял до стола и опустился в кресло, даже не взглянув в мою сторону. Металл зловеще заскрипел, и я затаила дыхание, ожидая, выдержит ли кресло его вес. Каким-то чудом оно уцелело… уж не фейское ли это колдовство?

Только усевшись, мужчина наконец обратил на меня внимание. На его лице промелькнуло удивление, которое быстро сменилось подозрением. Он потянулся под стол, наверняка нащупывал оружие. Поэтому я решила, что будет разумным оставаться на месте и не делать резких движений.

– Мистер Соломон, меня зовут Джесси Джеймс, – поспешила представиться я. – Мы с вами говорили сегодня по телефону.

Через пару секунд его лицо прояснилось: он узнал меня. Любой, кто знал мою мать, не мог не заметить нашего сходства.

Мужчина немного расслабился, но руку из-под стола не вытащил. Что, по его мнению, я могла сделать?

– Мисс Джеймс, вы далеко от дома, и я уверен, что ваши родители не обрадовались бы, узнав, что вы здесь.

Я проглотила едкий ответ. Если бы он помог, когда я звонила, мне бы не пришлось тащиться сюда, чтобы увидеться с ним лично.

Я натянуто улыбнулась.

– Вы сказали, что никак не можете знать, действительно ли я та, за кого себя выдаю. Вот я и пришла подтвердить свою личность и попросить вас о помощи.

Он поджал губы.

– Мне жаль, что вы проделали такой долгий путь, но, как я и сказал по телефону, ваши родители более чем способны сами о себе позаботиться. С их отсутствия еще даже сутки не прошли.

– А я вам сказала, что они не стали бы задерживаться, не позвонив мне, – мой живот болезненно сжался. – Случилось что-то плохое.

– Вы этого не знаете, – он достал руку из-под стола и беспечно отмахнулся.

Я с трудом сдерживала гнев, понимая, что он делу не поможет.

– Вы можете хотя бы сказать, над чем они работали?

– Обычно ваши родители работают сразу над тремя-четырьмя заданиями одновременно, и я не знаю, на какое из них они отправились прошлой ночью. – Он поднял руку. – Даже не спрашивайте, что за задания. Мы не обсуждаем дела Агентства с первыми встречными.

– Первыми встречными? – я вскочила на ноги. – Я их дочь, а не посторонний человек. Я могу позвать дюжину охотников, которые поручатся за меня!

На лице Леви проступило раздражение, и он положил толстые руки на стол.

– Да хоть папу римского, это не важно. Если вы не имеете отношения к нашему бизнесу, никто ничего вам не расскажет. Просто так все устроено. Можете спросить у любого в этом здании – вам скажут то же самое.

Я начала расхаживать перед его столом.

– И что, на этом все? Люди, которые работали с вами много лет, пропали, и вы ничего не предпримете?

– Послушай, девочка, я занимался этим еще до твоего рождения и, наверное, знаю об охоте побольше твоего, – его многочисленные подбородки задрожали. – Я не стану бить тревогу из-за двух лучших охотников штата просто потому, что они забыли позвонить домой. Если они не объявятся в течение следующих тридцати шести часов, я доложу Агентству об их исчезновении и они пришлют кого-нибудь для расследования.

– И это все, что вы сделаете?!

Во мне смешались гнев и страх. Возможно, мои родители ранены и не могут позвать на помощь, а искать их начнут только через полтора дня.

Он нетерпеливо постучал пальцем по столу.

– Это все, что я могу сделать. У нас есть определенный свод правил, которым я должен следовать. Иди домой и позволь нам самим обо всем позаботиться. Это не место для такой юной девушки, как ты.

Во мне снова вспыхнула ярость.

– Мне восемнадцать. Я достаточно взрослая, чтобы быть охотником.

– Может, и так, но ты не одна из нас, а значит, тебе нечего здесь делать.

Я сердито направилась к двери и рывком распахнула ее.

– Пока мои родители не нашлись, это мое дело. Я вернусь через тридцать шесть часов, мистер Соломон.

До меня донеслось какое-то ворчание, сменившееся сухим кашлем заядлого курильщика. Повезет, если этот парень не откинет коньки до того, как у него появится возможность отправить людей на поиски родителей.

В лифте я нетерпеливо топала ногой, ожидая, пока он спустится на первый этаж. Даже не верилось, что я потратила полдня на встречу с мужчиной, которому плевать на своих коллег! Мне стоило догадаться об этом после того, как он бросил трубку. Ну и придурок!

Двери лифта открылись, и я поспешила выйти, чуть не налетев при этом на двух мужчин с пшеничными волосами. Я отпрыгнула и тихо выдохнула от облегчения, узнав среди них Брюса Фоулера. Он учился в одной школе с моим отцом и, как и большинство друзей родителей, являлся охотником за головами. Брюс был порядочным человеком, и его семья жила всего в двух улицах от нас.

– Джесси! – воскликнул юноша, стоявший рядом с Брюсом.

Я еле сдержала стон, встретившись взглядом с карими глазами сына Брюса, Трея. Казалось бы, раз наши родители дружили, то и мы с Треем тоже должны подружиться. Не тут-то было.

На два года старше меня, Трей принадлежал к тем заносчивым, симпатичным парням, которые так любят находиться в центре внимания и ходить под руку с красотками. И все бы ничего, если бы в перерывах между своими пассиями он не пытался залезть мне под юбку. Будто я позволю такому когда-либо произойти. Его привлекало во мне лишь то, что я одна из немногих девушек в школе, которых он не мог добиться.

В прошлом году он начал охотиться вместе с отцом и стал еще более напыщенным. И то, как он хвастался своей работой, создавало впечатление, будто он какой-то супергерой. Но я-то знала правду.

– Привет, – натянуто поздоровалась я, хотя Брюсу улыбнулась искренне.

Тот встревоженно нахмурился.

– Джесси, что ты тут делаешь? Ты с родителями?

Я помотала головой и проглотила комок в горле.

– Я не знаю, где они. Прошлой ночью они ушли на задание и не вернулись.

Я рассказала ему о странном звонке от мамы и о том, что Леви отказался помочь мне найти их.

Трей выпятил грудь.

– Ждать двое суток – политика Агентства. Нам, охотникам, приходится соблюдать много правил.

Если бы я так не беспокоилась о родителях, то непременно закатила бы глаза. Трей был безобидным, но временами вел себя как полный идиот.

– Я поговорю с Леви, но «Плаза» не место для тебя. Езжай домой. Я позвоню, если появятся новости. – Брюс взял меня за плечо в знак утешения. – Уверен, твои родители скоро вернутся.

– Спасибо.

Я не хотела ехать домой и ждать у моря погоды, но здесь мне ловить было нечего. И раз Брюс обещал помочь, то обязательно это сделает. Я лишь надеялась, что ему больше повезет с Леви, чем мне.

Я попрощалась и вышла из здания, отойдя в сторону, чтобы пропустить троих охотников со скованной, сопротивляющейся женщиной. Ее черные волосы были растрепанными и спутанными, от платья остались одни лохмотья. Нижнюю часть лица скрывал намордник, который почти не заглушал ее вопли, и от этого пронзительного звука у меня чуть не полилась кровь из ушей. Я впервые видела банши живьем и надеялась, что это наша последняя встреча – по крайней мере с банши без кляпа во рту.

Спустившись по ступенькам на улицу, я остановилась, чтобы проверить расписание поездов на мобильном. Затем мысленно отругала себя за глупость, увидев, что Трей последовал за мной.

– Пойдем, я провожу тебя домой, – сказал он с приторной улыбкой. – Тебе лучше не ездить в метро в одиночку.

Я сразу же ощетинилась от его намека, будто я не могла сама о себе позаботиться.

– Я много раз ездила сама на метро. Думаю, что справлюсь.

Он немного опешил от моего тона, но быстро вернул самообладание и попробовал сменить тактику.

– Твоему отцу хотелось бы знать, что за тобой кто-то приглядывал в его отсутствие. Мой отец согласен, что тебе не стоит оставаться одной в квартире. Я с радостью посплю у вас на диване, пока твои родители не вернутся.

Ну еще бы.

– Спасибо, но в этом нет необходимости.

– Я серьезно, Джесси, – не унимался Трей. – Этот город опасен для девушек…

– Трей Фоулер, если дорожишь своей жизнью, лучше не заканчивай это предложение, – я толкнула его в грудь. – Девушка перед тобой более чем способна сама о себе позаботиться, большое спасибо. И если ты не возражаешь, мне нужно идти, чтобы не опоздать на поезд.

Я развернулась и решительно пошла по улице к станции метро. Хватает же наглости заявить, что я беспомощна, потому что являюсь девушкой! Мне стоило бы вернуться и надрать ему зад, просто чтобы доказать, как хорошо я могу за себя постоять. Из меня, конечно, не такой хороший боец, как из родителей, но благодаря папиным упорным тренировкам я умела обороняться.

К тому времени, как я дошла до станции, мой гнев немного поостыл. Я заплатила за проезд, думая, что не помешало бы купить новый проездной, если придется часто пользоваться метро. Моя прошлая работа находилась недалеко от дома, поэтому раньше в нем не было необходимости.

Я ждала поезд, как вдруг у меня возникло странное ощущение, будто за мной следят. Мой взгляд прошелся по станции и остановился на высоком мужчине в длинном темном пальто, прислонившемся к опорной колонне примерно в двадцати шагах от меня. Капюшон скрывал все, кроме подбородка, поэтому единственное, что я смогла разобрать, это что он был белокожим. Но я чувствовала, как он наблюдает за мной. Я уставилась в ответ, надеясь, что он отвернется, но мужчина смотрел прямо на меня.

По шее пробежал холодок, в голове забила тревога. Я подвинулась ближе к другим людям и постаралась спрятаться от его взгляда. Когда поезд наконец приехал, зашла в него вместе с толпой и специально села рядом с пассажирами.

Поезд начал отъезжать от станции. Я рискнула выглянуть в окно и выдохнула от облегчения, увидев, что мужчина не сдвинулся с места. Он поднял голову, когда мой вагон проезжал мимо, и его прекрасное лицо сразу выдало в нем фейри. Наши взгляды встретились на долю секунды, и от его холодного выражения по мне пробежала дрожь. Согрелась я только спустя целых десять минут.

По возвращении домой я уже успела убедить себя, что слишком бурно отреагировала на безобидный взгляд незнакомца. Сегодня на меня слишком много всего навалилось, и от нервов разыгралось воображение.

Когда я открыла дверь, Финч ждал меня на спинке дивана. От облегчения на его крошечном личике меня охватило чувство вины. Они были и его родителями, а бедняжка просидел в одиночестве несколько часов, не имея ни малейшего представления, когда я вернусь.

– Привет, – я накинула пальто на спинку стула и повернулась к Финчу, уперев руки в бока. – Так, что это такое? Почему ужин до сих пор не готов?

Финч скорчил гримасу. Он ненавидел приготовленную пищу, в особенности мясо, и отказывался прикасаться к чему-либо, кроме свежих фруктов и овощей.

«Мама с папой?» – поинтересовался он, пристально наблюдая за мной.

Я шумно выдохнула.

– Мне жаль, приятель, но никто не станет ничего делать, пока с их исчезновения не пройдет двое суток. Но ты не волнуйся. Я в любом случае найду их, даже без чужой помощи.

«Как?»

– Пока не знаю. Мне лучше думается на полный желудок.

Я направилась на кухню и достала из холодильника остатки вчерашнего ужина. Переложив на тарелку большую порцию мясного рулета с пюре, поставила ее разогреваться в микроволновку и подготовила небольшую тарелку с фруктами для Финча.

Когда наш обед был готов, я отнесла тарелки в гостиную. Маме не нравилось, когда мы ели не за столом, но я бы не вынесла вид их пустых стульев.

Помыв тарелки, я направилась в единственное место, которое могло дать мне подсказку о местонахождении родителей. Мама была очень дотошна, когда дело касалось ведения учета. Если и имелась какая-то полезная информация, то она хранилась на компьютере или где-то в столе.

К счастью, мама давно дала мне пароль. «На всякий случай» – как сказала она. В то время я и представить не могла, что однажды мне понадобится залезть в их рабочий компьютер. Думаю, в глубине души я всегда знала, что кто-то из них может пострадать на работе или чего похуже. Но я никогда не задумывалась о такой возможности, что такое произойдет с ними обоими одновременно.

Я вошла в систему и, с легкостью найдя главную рабочую папку, мысленно поблагодарила маму за ее потрясающие организаторские способности. Внутри находился каталог вложенных папок, разбитых по годам. В папке текущего года я нашла электронную таблицу со всеми заданиями, над которыми с января трудились мои родители. Каждое задание было помечено цветом в зависимости от уровня опасности, со ссылками на другие вкладки с более подробными заметками.

Я пролистывала таблицу, поражаясь, сколько заданий успели выполнить родители в этом году. И ведь не первого уровня, а третьего или четвертого.

Все награды классифицировались по уровню угрозы в соответствии с руководством Агентства. Первый уровень самый легкий, награда за него – тысяча долларов. За второй – две тысячи. За третий немного больше – пять тысяч. А за четвертый – целых десять тысяч долларов. Существовал еще пятый уровень, но я понятия не имела, какая за него полагалась награда. Если родители когда-то и выполняли такое опасное задание, то мне не говорили.

Опытные охотники боролись за «тройки» и «четверки», так как они считались самыми прибыльными. Новички и младшие охотники брали в основном «единицы» и «двойки», пока не были готовы перейти к следующему уровню.

Согласно таблице, мама с папой работали над двумя заданиями третьего и четвертого уровней. «Тройкой» был гоблин, который последний месяц грабил дома в нескольких районах Бруклина. «Четверкой» оказался торговец, продающий наркотик под названием «горен», вызываюший сильную зависимость.

Горен изготавливался из одноименного фейского растения, которое запретили в нашем мире. Фейри ели его в качестве гарнира, для них он был безвреден, а вот люди впадали от него в состояние глубокой эйфории. Физически горен не приносил никакого вреда, но стоило разок его попробовать, и ни о чем другом люди уже думать не могли. Они бы продали все свое имущество, лишь бы получить еще дозу.

«Ага!» – чуть не крикнула я, увидев знакомое имя в списке контактов для второго задания. Теннин. Мама упоминала его вчера за ужином. Я потерла подбородок и попыталась вспомнить, что же она сказала. Теннин вернулся в город всего на день, и они хотели успеть поговорить с ним, прежде чем он снова уедет. Прошлым вечером они поехали к нему.

По маминым записям выходило, что Теннин работал фотографом, и она отметила его как надежного тайного осведомителя. Интересно, что в нем такого особенного? Я поискала в интернете нью-йоркских фотографов с именем Теннин и довольно быстро обнаружила, что он папарацци. И чертовски хороший, если верить его вебсайту.

Я откинулась на спинку кресла и уставилась в монитор, обдумывая, что делать с этой новой информацией. Можно было бы позвонить Брюсу с Леви и попросить их пообщаться с Теннином, но ничто не гарантировало, что они отнесутся ко мне серьезно и свяжутся с фотографом. Или что Теннин расскажет им, с какой целью к нему приезжали мои родители. Он был указан как тайный осведомитель и мог совсем не обрадоваться, что его выдали другим.

Еще стоило учесть тот факт, что, по словам мамы, Теннин приехал всего на день. Пообщаться мы могли только сегодня, пока он снова не уехал бог весть на сколько.

Не успела я принять решение, как осознала, что уже поднялась со стула. Точно, я сама поговорю с Теннином. Возможно, если ему объяснить ситуацию, он откроется мне, когда узнает, что я их дочь. Попытка не пытка, да и других идей у меня в запасе не было.

Взяв лист бумаги, я записала адрес Теннина и выключила компьютер. Затем попрощалась с Финчем и уже собралась выходить из квартиры, как вдруг мой взгляд привлекли ключи от машины, висевшие у двери. Папины. Раньше я их не заметила, но раз они здесь, то прошлым вечером папа взял мамину машину, а не джип. Они всегда брали внедорожник, когда ехали ловить фейри, а значит, вчера они не планировали ничего серьезного.

Секунду помешкав, я сняла ключи с крючка и уже второй раз за день торопливо покинула квартиру.

3

Я уставилась на высокого блондина, открывшего дверь квартиры в Уильямсберге. Прошлась взглядом по его пронзительным голубым глазам, пухлым губам и идеально симметричному лицу и сразу же пришла к выводу, что Теннин не человек. Никакие гены или пластические хирурги не могли создать такую безупречную красоту. Он определенно не выглядел как неряшливые, растрепанные папарацци, которые мелькали по телевизору.

– Ну привет, красавица, – одобрительно протянул он, рассматривая меня с головы до ног. – Когда ты позвонила и представилась, меня одолели сомнения. Но, полагаю, мне не нужен твой паспорт, чтобы подтвердить личность. Тебе кто-нибудь говорил, что ты точная копия своей матери?

– Да, где-то я уже это слышала.

Теннин улыбнулся и провел меня в свою скудно обставленную квартиру. В гостиной стоял белый кожаный диван с такими же креслами и маленькими стеклянными столиками. Стены были в основном голыми, да и сама квартира выглядела почти нежилой. Хорошая, но гораздо менее роскошная, чем я ожидала от дома придворного фейри. Правда, до этого я и не видела их домов, но представляла, что они куда более помпезные.

– Что привело тебя ко мне домой, мисс Джеймс? Я, разумеется, рад такой приятной компании, но чутье подсказывает, что твои родители не знают, где ты, раз Патрик еще не выбивает мне дверь.

Я повернулась к фейри.

– Я здесь, потому что мои родители приходили к тебе прошлой ночью, и теперь они пропали.

Игривая улыбка мгновенно стерлась с его лица.

– Пропали?

– Они не вернулись домой, и я не получала от них вестей. И прежде чем ты скажешь, что они сами могут о себе позаботиться, я это знаю. Но они бы ни за что не ушли надолго, не позвонив мне. – Слова прозвучали так, будто я защищалась, поэтому я смягчила тон. – Я просто хотела спросить, что ты им сказал и не знаешь ли, куда они поехали дальше.

Он поджал губы и на секунду перевел взгляд с меня на дверь, ведущую из гостиной.

– Ты застала меня врасплох, я занят кое-чем важным. Не в том смысле, что твои родители менее важны, – поспешил добавить Теннин. – Но это дело срочного характера. Мне нужно позаботиться о нем, и затем мы сможем поговорить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.