Катя Милан
Суд над судьей

Глава первая

Я медленно приходила в себя. Голова казалась чугунной, а все тело было каким-то чужим и никак не откликалось на посылы поднять руку, или повернуть голову. Наконец большими усилиями получилось открыть глаза, немножко, на маленькую щелочку, но этого хватило, чтобы начала вырисовываться картина происходящего. Комната, в которой я находилась, была похожа на больничную палату. Кругом белые стены, никакой мебели, а только какие-то приборы, а я лежала на кровати вся в разноцветных проводках, и с трубочкой в носу.

Говорить сил еще не было, а вот мысли задавали вполне резонные вопросы:

– Что произошло? Как я здесь оказалась и что со мной? Помню, я шла домой с работы, погода была хорошая, солнце светило, птички пели, потом вроде кто-то выключателем щелкнул, и стало темно, дальше ничего не помню, и вот я здесь… Господи, хоть бы у меня всё было целое и жизнеспособное. Но как это узнать, в палате никого нет и мне реально страшно.

Тут дверь в комнату открылась и три человека медленно подошли к кровати. Это были двое мужчин, на вид старше 40 лет, очень серьезных, в белых халатах и привлекательная молодая девушка, которая внимательно слушала их разговоры и, как мне показалось, была готова по первому сигналу исполнить любое поручение, исходящее от мужчин.

– Наверное, два врача и медсестричка, – подумалалось мне и я попыталась шире раскрыть глаза, что бы они заметили, что я их вижу. Может они мне расскажут, как я здесь оказалась? Наверняка им это известно.

– Смотрите, а наша пациентка пришла в себя, – ласково сказал один из мужчин, – очень хорошо дорогая, нам стоило больших усилий не дать вам умереть, хотя если бы не вмешалось чудо, то мы бы с вами здесь не разговаривали. Так что считайте, что вы родились в рубашке.

– Да уж, я всегда думала, что те, кто рождаются в рубашке, вообще сюда не попадают, – мысленно съязвила я, – иначе смысл от той рубашки?

Мне очень хотелось расспросить врачей, что же со мной, в конце концов, произошло, и как я здесь оказалась, но рот, как назло, не открывался. Еще очень хотелось пить, или хоть губы водой смочить. Казалось, если попить, то рот сам начнет говорить, просто он склеился и ему нужна влага. И тогда мне пришло в голову сделать взгляд очень умоляющим, может, люди в палате поймут, что я хочу пить? Но они о чем-то тихо разговаривали, смотрели на экраны приборов, которыми была обставлена половина комнаты, обсуждали что-то и не обращали на меня ни малейшего внимания. Потом, вроде договорились и, наконец, подошли ко мне:

– Все идет даже лучше, чем мы ожидали, дорогая. Вы довольно быстро пришли в себя и, судя по показаниям приборов, идете на поправку. Могу утверждать с полной уверенностью, что вашей жизни уже ничего не угрожает. И если так пойдет дальше, то через пару дней будем пробовать вставать.

Наконец один из врачей, явно увидев мою немую просьбу о воде, позвал сестричку:

– Анечка, смочите нашей пациентке губы водичкой!

– Да, сейчас сделаю, – ответила девушка, и через несколько мгновений долгожданная влага прикоснулась к губам.

Потом повернулся к кровати и с напускной строгостью сказал:

– Завтра уже можно будет пить и даже немного кушать, а сегодня потерпите. Сейчас вам сделают укол, и вы уснете, а утром мы опять встретимся. Отдыхайте, вы много пережили.

Врачи вышли, сестричка что-то быстро уколола в капельницу, которая беспрерывно что-то в меня вливала, поправила одеяло и тоже выбежала из палаты.

– Да, из всего, что я услышала, стало понятно только то, что я жива, а могло быть и хуже. Не густо, прямо скажем. И с этими мыслями я уставшая, непонятно от чего, провалилась в беспокойный сон.

Второй раз просыпаться было гораздо легче, глаза открылись без особых усилий, начали шевелиться пальцы на руках и ногах. Голова еще была чугунная, но стала немного легче по весу и даже начал открываться рот. Я попробовала выдавить из себя «Доброе утро», просто так, ни к кому не обращаясь, так как и не к кому было, в палате я была совсем одна, просто это было первое, что пришло в голову. Фраза получилась не очень разборчивой, но звуки рот издавать начал, и это был успех.

– Так, надо немного потренироваться, – подумала я, а вслух начала произносить фразы из первых страниц букваря:

– Мама мыла раму, рама мыла маму. – Начало что-то получаться. За этим занятием и застали меня мужчины в белых халатах, которых на этот раз было вдвое больше, чем прошлый раз. Наверное, я пользовалась в больнице популярностью, раз посетители ко мне росли в геометрической прогрессии. Может чудо, которое со мной произошло, и о котором я практически ничего не знала, было и в правду чем то неординарным?

– Доброе утро, дорогая – поздоровался за всех врач, который разговаривал со мной прошлый раз. – Вот коллеги, это наша пациентка, которая попала к нам позавчера с открытой черепно-мозговой травмой. Случай был очень тяжелый, мы боролись за ее жизнь в операционной в течение десяти часов и даже был момент, когда мы готовы были опустить руки. Но к счастью все закончилось хорошо и ее жизни уже ничего не угрожает.

Они еще что-то говорили, смотрели на экраны мониторов, кивали головами, но я их уже не слушала, а лихорадочно пыталась все вспомнить.

– Черепно-мозговая, Господи, меня, что убить хотели, я же никому ничего плохого не сделала, по крайней мер такого, за что могут убить. Я, конечно не святая, но не до такой же степени. Давай Алиска – (так я сама себя называла) – вспоминай.

Мысли вернулись к дороге с работы, вот я иду по тротуару, и вдруг слышу: – девушка, летит, осторожно, голова. И все, следующее воспоминание уже палата, больше ничего в памяти не всплывает. – Нет у самой шансов вспомнить нет. Нужно спросить у доктора. Но сначала воды.

– Доктор, – тихо, но вполне разборчиво позвала я. Мужчины приумолкли, а вчерашний врач с доброй улыбкой на уставшем лице склонился над кроватью, что бы лучше услышать мой шепот: – Что дорогая?

– Мне попить, пожалуйста, и расскажите, что со мной произошло. Очень хочется знать, почему я здесь оказалась, я ничего не помню. Точнее помню все, помню, как шла с работы, помню какой-то мужской голос, сзади кричал голова и еще что-то, потом все, дальше не помню.

– Попить тебе сейчас дадут, а что с тобой произошло, я тебе чуть позже расскажу, я после обхода еще зайду, хорошо?

Я кивнула глазами и сделала несколько маленьких глоточков воды из рук заботливой медсестры, которая появилась неизвестно откуда в самый нужный момент. Потом стала ждать окончания обхода, когда ко мне снова придет доктор, который почему-то называет меня постоянно «дорогая» и расскажет, чем же это меня так офигенно шандарахнуло по голове, что в ней образовалась дыра, которую врачи по-научному называют открытой черепно-мозговой травмой.

Глава вторая

Мысли вроде успокоились, и даже появилось желание задремать чуть-чуть, как вдруг в голове послышался, чей то голос, он так быстро заговорил в голове, что я даже вскрикнула от неожиданности:

– Здравствуйте, меня зовут Диана, у меня большие проблемы, я подслушала разговор сотрудников высшего суда и поняла, что меня хотят отправить в ад, а я не хочу в ад, я хочу жить в раю, но мне не хватает какого-то количества добрых дел для того, что бы для меня открылись ворота рая. В общем, когда я немного разобралась в их судопроизводстве, то поняла одно, мне обязательно нужно вернуться обратно и сделать столько добрых дел, что бы хватило для вечной жизни в раю. Я ухватилась за твою душу, когда ее святой Петр отправлял обратно на грешную землю, и сбежала из комнаты ожидания в суде Божьем. Понимаешь, мне нужно где-то пожить, хотя и звучит смешно, пожить после смерти, но мне очень нужен человек, который будет согласен приютить меня, пока я не наберу достаточно добрых дел, что бы попасть в рай.

Голос в голове закончил повествовать.

– Да, – подумала я, – наверное, операция прошла не так успешно, как мне сказали. Наверное, в результате я сошла с ума. У меня по ходу раздвоение личности, вроде это так называется в медицине. И это я еще в рубашке родилась, а если бы без рубашки, страшно даже представить.

Голос в голове перебил:

– С вами, правда, все в порядке. Не переживайте, я у вас не на долго, быстро сделаю несколько добрых дел, на чашах весов в высшем суде добро станет тяжелее зла и я уйду в рай. Я постараюсь вам практически не мешать. Просто мне идти некуда. Разрешите мне побыть у вас?

– Да что вообще происходит, кто вы такая, вообще, и почему решили поселиться именно у меня в голове? Мне и так досталось нормально, а тут еще вы?

– Если вы не будете меня перебивать, я сейчас все вам объясню.

– Ладно, если учесть, что я особо никуда не спешу, то рассказывайте, даже интересно, не часто встретишь, что в твоей голове кто-то тебе что-то рассказывает. Я слушаю:

– Так вот, меня зовут Диана, точнее, Диана Олеговна Лисицына. Я судья высшей категории и работала в суде. Слушала дела, выносила приговоры. А так как судьей я была, мягко говоря, не всегда справедливой, то и жила я далеко не бедно. Позавчера я возвращалась домой после еще одного «правильного» приговора. Мы посидели в ресторане, выпили немного, настроение было хорошее, заплатили за «нужное решение» щедро, я села за руль своего внедорожника и поехала домой. Да, забыла упомянуть, что у меня свой дом за городом. В жизни меня все устраивало. Платили щедро, на все хватало, отдыхала, где хотела, покупала, что хотела.

Так вот, ехала я быстро, километров 140, тут неожиданно меня какой-то мудак подрезал, я нажала на тормоз изо всех сил, но почему то не затормозила. Может дорога была скользкая, может педаль перепутала, не знаю, но меня занесло, и я врезалась в столб. Умерла я от удара, мгновенно, потому что я начала смотреть на себя сверху, когда еще мое тело лежало в машине, и возле нее никого еще не было. Картина была жуткая, зрелище не для слабонервных. Но тебе оно не надо, у тебя своих потрясений хватает.

Потом за мной прилетел, какой то совсем седой мужчина, взял меня за руку и мы с ним устремились вверх. Летели недолго и прилетели в огромный, даже правильнее сказать, безграничный белый зал. Он был такой чистый, что туда было страшно заходить. Оказалось, что это был высший суд, он посадил меня в нескончаемом коридоре, а сам исчез так же быстро, как и появился. Я огляделась, там было много народа, все были одеты в длинные рубашки, или даже не рубашки, а что-то вроде национальной одежды у арабов, дишдаши, сидели все тихонько на красивых белых стульях и ждали своей участи. Платья у всех были разных цветов, у некоторых чисто-белые, у других сероватые, как у меня, потом еще более серые и так до совсем черных. Возле каждого стула была дверь, тоже белая и она очень красиво светилась по контуру, за которой, как я поняла, решалась судьба сидящего под дверью. Дверь в комнату, которая находилась возле моего сидения, была немного приоткрыта, и я услышала, что там как раз обсуждают мою участь. У них над столом висели прямо в воздухе большие весы, такие с чашами, как у богини правосудия, и они складывали на эти чаши мои дела, на одну хорошие, а на другую плохие. Когда они закончили взвешивать мои земные поступки, то оказалось, что нагрешила я больше, чем добра сделала. На чашах весов черные папки с делами явно были тяжелей белых. Я только в тот момент поняла, правду родители говорили, что у меня с этой работой душа начала чернеть. А я отмахивалась, типа, ничего вы не понимаете, если не я, то другой судья вынесет «нужный» приговор и получит кучу денег, так почему не я? Ведь меня все устраивало! Дальше я стала прислушиваться, что они говорят между собой. Так я поняла, что в рай мне не попасть. Один из них сказал, что мне, нужно было больше добрых дел при жизни сделать, или плохих меньше, потому что с такими показателями меня точно в ад отправят. А второй говорит, что жалко ему меня, и что он знает, что я в глубине души была добрая, детей любила, приюту для животных помогала. Может я еще исправилась бы, если бы…

Потом я отвлеклась и не дослушала. Я увидела, как тебя тоже дедушка какой-то привел и посадил в зал ожидания. Вдруг выходит старец, представительный такой и говорит тебе: А ты чего прилетела, возвращайся обратно, твое время еще не пришло. Ты мне нужна там. Ничего не бойся, с тобой все будет хорошо. Ты проживешь долгую и интересную жизнь. Потом дедушка, который тебя привел, появился опять, взял тебя за руку, и ты рванула с ним вниз, а я прицепилась к твоему платью и прилетела с тобой в твое тело. Тебе как раз операцию делали. Врачи очень обрадовались, что твое сердце начало биться, говорили, что это чудо. Потом операция закончилась, и тебя привезли сюда. Вот и все. Так что я немножко побуду у тебя, сделаю нужное количество добрых дел и улечу, а ты будешь дальше жить долго и счастливо.

Как то незаметно мы перешли на ты, хотя находясь в одной голове, еще и обращаться на Вы, это уже слишком.

– Забавная история, если бы мне кто-то другой такую хрень рассказал, я бы точно посчитала его сумасшедшим. Ну, и как ты собираешься делать эти свои добрые дела, и сколько их нужно сделать?

Голос в голове стал грустным, даже показалось, вот-вот заплачет.

– Не знаю. Я еще никогда не пробовала делать добрые дела, будучи уже мертвой.

– Да ты и при жизни, я смотрю, не очень то, старалась, иначе тебя бы здесь не было. – С иронией подумала я, но вслух ничего не сказала, что бы ни травмировать еще больше и без того унылую душу.

– Не старайся, я слышу, о чем ты думаешь. Я не специально подслушиваю, просто слышу и все.

В палату вошел врач, и я сразу замолчала, что бы меня не приняли за пришибленную.

– А вот и я, как обещал. Давай уже познакомимся, наконец, я твой лечащий врач и еще я ассистировал, когда тебя оперировали. Зовут меня Сергей Андреевич. Сейчас я немного освободился, поэтому готов выслушать твои вопросы и ответить, на что смогу.

И доктор сел на стул возле моей кровати.

В свете последних событий вопросов у меня насобиралось на целый список. И первый, бывает ли такое вообще, что у меня сейчас в голове, или это бред сумасшедшей. И то, как делать добрые дела после смерти, если это не получалось нормально даже при жизни. Но примерно ответ врача на эти вопросы я знала, поэтому их и не задавала. Вместо этого спросила:

– Доктор, что со мной случилось, как я очутилась в больнице, да еще и в таком тяжелом состоянии?

– Тебя скорая помощь привезла прямо из города. Когда ты шла по улице, на тебя с балкона упал тазик с бельем, его бабулька поставила на перила, когда вешала белье, а потом случайно зацепила, и он полетел вниз. А тут ты под балконом шла, вот твоя голова с тазиком и встретилась.

Голос в голове захихикал. – Тазик, если бы он тебя убил, то пожилую женщину судили бы за неумышленное убийство тазиком. Дали бы ей лет семь и я даже не представляю, как бы она рассказывала сокамерницам, за что сидит.

Мысленно приказав голосу заткнуться, а то выгоню к чертовой бабушке, я решила уточнить:

– Так вот это все из-за бабули раззявы и ее постирушки в тазике, будь она неладна? – И я схватилась руками за огромную, обмотанную кучей бинтов, голову. – Я думала, что меня взяли в заложники бандиты, потом спасал взвод спецназа, а боевую травму я получила, когда закрывала своим телом маленькую девочку, ну или мальчика, на худой конец. А тут такое, даже кому-то рассказать стыдно. – И я чуть не заплакала от злости на бабку-растяпу.

– Ну, это, по крайней мере, это все, что я знаю. И я вам так скажу, вам еще очень повезло, вы остались живы, не потеряли память и рассудок, а в подавляющем большинстве случаев такие травмы приводят к гораздо худшим результатам. Так что вы должны благодарить Бога и врачей, которые вас оперировали за то, что все обошлось. И доктор встал, собираясь уходить.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.