Сергей Кожин
Наше новое кино

1.

Бой шел уже шесть часов. Поле было покрыто факелами догорающих машин, но враг упорно шел в атаку. Танк Германа получил четыре попадания в борт и дышал на ладан. Башню заклинило, но он все еще надеялся дотянуть до соседнего леска. И тут, заметил выползающий из-за холма “Тигр”. Внутри что-то рухнуло и Герман, перекрикивая грохот и лязг, заорал заряжающему.

– Подкалиберный, твою мать! Подкалиберный, да поживее!

Нежный голос пропел прямо у Германа в голове.

– Герман Петрович, у нас ЧП. Герман Петрович…

– Подкалиберный! – продолжил орать Герман не обращая внимания на голос, – где подкалиберный, дебилы!

Пятое попадание вспышкой выжгло все пространство вокруг и на экране шлема для виртуальных игр вспыхнула трагическая надпись: “GAME OVER”. Герман Петрович Литке снова оказался в своем модно-прозрачном кабинете на девятом этаже бизнес-центра, увешанном плакатами со звездами отечественного кино подлизунски взирающими на хозяина кабинета.

Взбешенный Герман сорвал с себя гарнитуру и рявкнул в сторону секретаря Ани.

– Что ты себе позволяешь? У меня видеоконференция! Мозговой штурм!

Аня испугалась, но не очень, поскольку она уже была напугана каким-то другим более увесистым страхом чем вопли начальника.

– Герман Петрович, Руслан на проводе. У них на вахте проблемы из-за нас.

Руслан, то есть начальник безопасности бизнес-центра это было серьезно. Но обида за проигранный бой пузырилась под черепной коробкой Германа и давила на язык.

– Где я и где вахта? Может еще вывоз мусора на меня повесят?

Аня поджала губки.

– Мне сказать Руслану Аммухамедовичу, что вы не подойдете?

– Не надо, – раздраженно буркнул Герман и схватил трубку.

Гортанный выговор Руслана окончательно вернул Германа в реальный мир.

– Герман?! Тут к тебе посетитель. Говорит, что сценарист. Сидит с утра, грязный вонючий, люди жалуется, арендаторы недовольны. А они платят регулярно, между прочим.

Герман поморщился. Ну что делать, если у него такой волатильный бизнес. Сериалы и кино производить это вам не хлеб печь, тут особая сноровка требуется.

2.

Кстати, да – Герман Петрович Литке был представителем самой важной профессией в стране. Он продюсировал кино и телевизионные сериалы.

Почему самой важной? Есть же масса других жизненно важных профессий. Например, президент, депутат, судья, прокурор… господин полицейский, наконец. Но это только на первый взгляд. Представьте себе, что как-нибудь (конечно, этого никогда не будет, потому что не будет никогда) недобрым утром, днем и вечером из эфира нашего телевидения исчезали все сериалы. Нет ни проницательных и справедливых следователей, полицейских, прокуроров и даже спецслужбистов, ни вороватых предпринимателей, ни продажных оппозиционеров, ни беременных и несчастных на всю голову женщин нелегкой судьбы. Ведь это же ужас что начнется! Люди оглянутся по сторонам, попробуют думать, сопоставлять. Могут что-нибудь нехорошее придумать. Насилие там какое или грабеж, может даже больше трех соберутся, а это уже почти государственный переворот. Поэтому Герман Петрович Литке со всем правом чувствовал себя на этой земле посланцем богов. Но что делать, когда некоторые недалекие личности, от которых ты зависишь, этого не ценят. Только скорбно соглашаться с их требованиями в надежде, что история и банковский счет нас всех когда-нибудь рассудят.

3.

Поэтому Герман Петрович тяжело вздохнул и кротко спросил.

– Руслан, а нельзя его как-то вашими силами? У тебя же бравые ребята…

Начальник охраны, даже не дослушав, на пол-тона повысил голос.

– Герман! У меня бравые ребята, а твои посетители еще более ебанутые! Ты знаешь, что он сделал, когда его попросили покинуть помещение? Этот придурок приковал себя к вертушке! Мне что Арсену звонить? Полицию вызывать вместе с МЧС? Я могу! Только это тебе надо?! Надо, а ?!

Герман понял, что мозговой штурм накрылся еще тем тазом и ещё раз тяжело вздохнул.

– Руслан, я сейчас спущусь на выход и решу эту проблему.

– Давай быстрее, там Миша сейчас на смене. Привлеки его. Только без проблем. Проблемы, они брат, никому не нужны, сам знаешь.

4.

Как ангел низвергнутый с небес, грустно ступил из лифта на первый этаж Герман Петрович Литке. Удачливый продюсер и вершитель судеб многих более-менее талантливых персонажей мира кино-теле грёз.

На ресепшене нашего падшего ангела уже с нетерпением поджидал громила в черном – Миша. В хорошие времена Герман Петрович даже взглядом не удостоил бы этого бессмысленного неудачника по жизни. Но сейчас пришлось потратить на него целых две фразы.

– Привет, Костя! Где он?

Охранник от неожиданности поперхнулся.

– Я не Костя, я Миша.

– А…извини…да. Так, где он?

– Вон, слева. Я сначала хотел в морду с ноги, но Руслан отговорил. Прикрой, говорит. Ну я и прикрыл…

И точно, едва отгороженный затоптанным фанерным листом от общего зала у стены сидел человек в мятом плаще и толстых очках с диоптриями. Человек испуганно оглядывал подошедших и еще крепче прижимал к груди свободной рукой потертый портфель самого затрапезного фасона.

– Сидит тут, воняет, людей пугает. И как ты с такими работаешь? Я думал в кино бомжи не водятся…сука, как бы въебал от души – замахнулся охранник на сидевшего, тот испуганно закрыл глаза, а Герман Петрович счел своим долгом вмешаться, хотя пахло и правда не ахти.

– Костя не надо! Я решу все цивилизованно – попросил Герман Петрович.

– Я не Костя, я Миша.

Охранник пожал плечами и отступил в сторону. Продюсер максимально доброжелательно посмотрел на сумасшедшего, вспомнил все приемы охмурения творческих безумцев и максимально вкрадчиво заметил.

– Вам наверное холодно и не комфортно тут сидеть?

Сумасшедший настороженно глянул на Германа Петровича, но ничего не ответил.

– Как вас зовут?

Сумасшедший понял, что Герман Петрович от него не отвяжется и нехотя ответил.

– Юра.

– А по отчеству?

Юра промолчал.

– Хорошо. Юра, вы же ко мне пришли. И вот я спустился лично к вам. Чего вы хотите? Только быстро, у меня много работы.

И Герман Петрович демонстративно бросил взгляд на часы. Юра недоверчиво улыбнулся.

– Обманываешь. Новую тактику, стало быть выбрали? Понятно.

Герману Петровичу стало обидно.

– Вы, Юра, неправильно всё понимаете. Я – Герман Петрович Литке – продюсер кино и сериалов, вы же ко мне пришли, ко мне? Я правильно говорю?

По мере роста напора речи Германа Петровича Юра все больше пригибался к полу закрывая собой портфель.

– Я тебе не верю. Ты просто хочешь украсть мой гениальный сценарий.

Герман Петрович окончательно разозлился.

– Ну если так, то катись отсюда и забирай с собой свою писанину ! Зачем ты ко мне с ней пришел?!

Тут Юра гордо улыбнулся.

– Я все равно пробьюсь к вашему самому главному…продюсеру! И он…он все оценит! А вас всех накажут за то что правду скрываете. За то что нас самородков из народа гнобите!

Герман Петрович внутренне собрался и попытался успокоиться и вразумить неприятного гостя.

– Хорошо, Юра. Пусть у тебя гениальный сценарии. Но я…я настоящий продюсер. Я тот, кто тебе нужен! Ты же хочешь прорваться на большие и малые экраны. На миллионы экранов! Тогда давай поговорим конструктивно.

Юра, казалось был озадачен.

– А документ…удостоверение какое-нибудь у тебя имеется?

Герман Петрович повернулся к охраннику, и тот его, правда поддержал, правда, несколько отстранённо.

– Какое тебе удостоверение? Продюсер это и есть продюсер. Кого просил, того и прислали… Да, продюсер это, продюсер. Зуб даю, только твой! – и охранник гыгыкнул, довольный своей шуткой.

Но Юра продолжал упорствовать.

– Покажи удостоверение, тогда будем говорить.

И Герман опять повернулся, за поддержкой к охраннику, наткнулся на колюче – брезгливый взгляд и набрал на мобильнике номер Ани.

– Это я. Зайди в кабинет. Сними со стены мой бейдж с Каннского фестиваля и принеси сюда. А да…с “Кинотавра” тоже прихвати, на всякий случай.

5.

В ожидании секретаря над проходной нависло тяжелое молчание. Нет, люди ходили туда-сюда через оставшуюся свободную вертушку. Напарник охранника Миши даже успевал проверять и выписывать пропуска, но напряжение росло как электричество в воздухе перед грозой. Герману Петровичу казалось, что еще немного и он загорится как пылинка от разности потенциалов между охраной и придурком Юрой.

6.

Наконец появилась Аня. Герман Петрович хотел броситься к ней и, наконец, от всей души расцеловать ее во все губы, но вовремя вспомнил, что находится в публичном месте, и только слегка улыбнулся секретарю и сунул Юре под нос белую карточку со своей фотографией.

– Это мой пропуск на Каннский фестиваль. Это – я, а снизу мои: имя фамилия и отчество и вот статус – “продюсер”. Теперь веришь?

Юра долго вертел карточку перед собой, потом поднял глаза.

– А на русском есть?

– Есть! – и Герман Петрович сунул Юре бейдж с “Кинотавра”

И Юра снова погрузился в созерцание фотографий Германа Петровича и подписей под ними.

– Тут на русском написано “продюсер”. – напомнил Юре Герман Петрович.

Юра кивнул головой.

– Герман Петрович, если вы тот за кого себя выдаете, может предъявите паспорт?

Герман Петрович сначала остолбенел от такой наглости, но потом представил себе возможный разговор с Арсеном и со вздохом полез во внутренний карман за документом. Юра пролистал паспорт, подумал и серьезно глянул на Германа Петровича.

– Я вам верю, вы действительно продюсер.

Герман Петрович вздохнул с облегчением, но тут же поперхнулся воздухом так как увидел как Юра прячет документы во внутренний карман своего замызганного плаща.

– Э…мы так не договаривались. Немедленно верни мне документы!

Но Юра только спокойно посмотрел на Германа Петровича и, улыбаясь, продолжил.

– Мы пока ни о чем не договаривались, а вот сейчас начнем. Вы, Герман Петрович, послушаете как я вам зачитаю мой сценарий в авторском исполнении, а ваши документы послужат залогом, того что вы не уйдете.

Герман Петрович мгновенно вскипел.

– Ты мне ставишь условия?! Ты не понимаешь, что кинобизнес дело серьезное! Так у нас дела не делаются! Костя! Тьфу, Михаил, разберитесь!

Михаил вразвалочку приблизился к беседующим.

– Прямо здесь? С нашим удовольствием. Только потом Руслану все равно придется доложить.

Герман Петрович заколебался. А Юра видимо испугался.

– Не надо ничего. Герман Петрович, возьмите ваши документы. Только я встать не могу, ногу отсидел…Здесь они во внутреннем кармане.

Пока продюсер присаживался перед Юрой и тянул руку за документами, тот всхлипывая, причитал.