# Крах лояльности

Вячеслав Всеволодович Богданов

Преуспевающий специалист Питер укрывает преступника от преследования полиции, но система тотального контроля фиксирует незаконные действия. Питера арестуют, судят и отправляют для исправления в Клинику лояльности. Судьба героя совершает крутой поворот.

Глава 1


Рабочий день в фирме закончился, и сотрудники разошлись по домам. Я последовал их примеру. На выходе робот-охранник вежливо пожелал доброго вечера. На лифте спустился в подземный гараж, где было прохладно и сыро. Автомобиль, заметив меня, заморгал фарами и открыл дверь.

– Едем домой? – спросил автопилот.

– Нет, надо навести матушку. Я сяду за руль.

– Не советую: в городе напряжённая дорожная обстановка.

– Мне надо отвлечься от повседневных забот.

– Тогда поезжайте в объезд. Так быстрей и безопасней.

С загруженной магистрали я свернул на полупустую дорогу, проходившую по городским окраинам. Старые дома, узкие, плохо освещённые улицы, неубранный мусор создавали резкий контраст с фешенебельным, преуспевающим центром. Здесь обитали старики и безработные, и, к моему стыду, жила моя мать. Неоднократно пытался перевезти её из этих унылых мест, но она каждый раз отказывалась, ссылаясь на свои привычки. Её небольшой домик находился почти на краю города. Сегодня здесь наблюдалось необычное оживление: полицейские окружили толпу демонстрантов, протестующих против глобальной роботизации, отсутствия работы и бездействия правительства. Раздавались свистки, крики. Полицейские грузили нарушителей в фургон. Я вышел из автомобиля, достал из багажника подарок и пошагал к дому. Старушка обрадовалась, открыв мне входную дверь. Я поздравил её с днём рождения.

– Спасибо, что не забыл обо мне, – засмеялась она. – Проходи, я приготовила что-то вкусненькое.

– Неужели спекла мой любимый пирог? – удивился я, уловив знакомый с детства аппетитный запах.

– Ты всегда был сластёной.

Внутри дома царила чистота и порядок. В столовой меня ждало знатное угощение.

– И часто здешний народ митингует? – поинтересовался я, устроившись поудобнее в кресле.

– Я не бедствую, а люди едва сводят концы с концами. От безысходности и бунтуют. Но это всё бесполезно. Видел, как с ними обходится полиция.

– Куда их увозят?

– Многие отбывают наказание на грязных общественных работах и возвращаются, а зачинщики пропадают куда-то. Знающие люди говорят, что на них ставят медицинские эксперименты.

– А как же права человека?

– Сынок, эти права написаны для благонадёжных и состоятельных граждан, которые в нашей местности не водятся.

– Не боишься так резко судить о власти?

– Мне бояться поздно.

– Ты сегодня грустная.

– Знаешь, Питер, я подумала, что всё могло быть иначе. Жалею, что не уговорила мужа остаться в России.

– Ты никогда не рассказывала, почему вы с отцом приехали в чужую страну и остались здесь жить.

– Георгий был замечательным учёным. Он разработал гипотезу информационных полей, которая вступила в противоречие с современной наукой и не признавалась ей. Он совсем отчаялся, но неожиданно пришло приглашение на работу за границей. После долгих сомнений Георгий принял его, и мы приехали сюда.

– Отец мало рассказывал о своей работе.

– Здесь он нашёл единомышленников. Местный университет предоставил возможность проводить исследования. Всё складывалось удачно: научные достижения, признание результатов работы, высокооплачиваемая должность, покупка дома, путешествия по Европе. Мы смогли дать тебе прекрасное образование.

– До сих пор не понимаю, что произошло потом.

– Приборы и методики, созданные отцом и группой учёных, могли использоваться как для блага людей, так и во вред им. Они предназначались для лечения больных, а могли применяться для психической обработки населения, чтобы превратить его в общество послушных и лояльно настроенных граждан. Отцу и его сотрудникам настойчиво предлагали заняться вторым направлением работ. В этом была заинтересована правящая верхушка. Отец категорически отказался, а некоторые соратники предали его и согласились. После этого наша жизнь пошла под уклон. Контракт с отцом был разорван. Он перебивался случайными заработками. Денег хронически не хватало. Новый просторный дом пришлось продать и переселиться в этом старенький на окраине. Стрессы, переживания губительно повлияли на здоровье отца. Его больное сердце не выдержало. Я осталась одна. Хорошо, что к этому времени ты стал квалифицированным специалистом и устроился на высокооплачиваемую работу.

– Печальная получилась история.

– Оставим прошлое в покое и лучше займёмся пирогом.

Я просидел у матери больше обычного. Она провожала меня, стоя на крыльце своего старого дома. Уходя, почувствовал исходящую от неё жгучую волну грусти и одиночества.

Подойдя к автомобилю, закрыл забытый багажник.

– Теперь домой, – приказал автопилоту.

Всю дорогу по окраинам встречалась полиция. Она явно кого-то искала. Стражи порядка подозрительно заглядывали в окошко машины, но не останавливали.

Автомобиль припарковался около многоэтажного жилого дома, где я снимал квартиру. Неожиданно раздался настойчивый стук.

– Открой, – приказал автопилоту.

Из багажника вылез худощавый, среднего возраста мужчина с завивающимися русые волосами, голубыми глазами, чуть крупноватым носом, широкой улыбкой, в старомодном плаще и потертых брюках.

– Кто вы такой и как попали в машину? – спросил я.

– Поль, – представился он. – Бывший финансовый аналитик, теперь безработный, нелояльно настроенный к властям гражданин. Скрываюсь от полицейского преследования. В машину забрался, когда вы ушли, не закрыв багажник.

– Что собираетесь делать?

– Отсижусь несколько дней где-нибудь

– Вас быстро найдут, тут кругом видеокамеры.

– Буду внимательным и осторожным.

– Вы же не убийца, не вор, не грабитель?

– Я требую, чтобы власти страны относились к своим гражданам по-человечески. За это меня считают опасным преступником.

– Могу помочь вам.

– Вы очень рискуете.

– Поступим так. Вы отойдёте за угол дома, будто ушли отсюда. Я положу в мусорный контейнер мешок со своей рабочей одеждой. Переоденетесь, чтобы вас не узнали, и войдёте в вестибюль.

Когда появился переодевшийся Поль с накинутым на голову капюшоном, мы поднялись на лифте, прошли по коридорному лабиринту и, наконец, оказались в просторной квартире.

– Не стесню вас своим присутствием? – спросил Поль.

– Ничуть. Занимайте гостевую комнату. Там есть всё необходимое, чтобы отдохнуть. А это моя домашняя хозяйка, – показал я на робота. – Люси, приготовь нам ужин.

– Как вы стали безработным? – поинтересовался я, когда мы сидели в столовой.

– Самым банальным образом. Не так давно считал себя преуспевающим человеком. Работал в солидном государственном учреждении, хорошо зарабатывал, снимал коттедж за городом, строил планы на светлое будущее. И вдруг всё рухнуло. Началось с того, что мне поручили подготовить обоснование и план финансирования секретной программы. Она предусматривала создание средств психического воздействия на население с целью подавления протестных настроений и формирования лояльного гражданского общества. Когда я вник в суть программы, мне стало страшно и противно. Не ожидал от наших правителей беспринципности и цинизма. Возникла неприятная дилемма: или я забываю о своих благородных порывах и занимаюсь порученным делом, или отказываюсь от него со всеми вытекающими последствиями. Я долго мучился и сомневался, пытался найти третий альтернативный путь, но его не было. В результате благородные порывы взяли верх. Меня занесли в чёрный список и стали преследовать. Вмиг я растерял своё благополучие: социальный статус, кредит доверия, работу. Стал безработным изгоем. Из шикарного коттеджа переселился в полуразвалившийся и брошенный дом. Здесь на окраине нашёл своих сторонников, готовых бороться за справедливость.

– Я кое-что слышал об этой программе. Первой жертвой её стал мой отец, отказавшись участвовать в ней.

– Вы поддерживаете движение за справедливое переустройство общества?

– К такому радикальному шагу я не готов, хотя считаю, что общество, в котором научно-технический прогресс вместо процветания приводит к обнищанию большинства населения и обогащению горстки предприимчивых людей, является ненормальным и требует реформы. Вероятно, причиной является преступная деятельность правительства и президента.

– Браво, хорошо сказали.

– Давайте отдыхать. Прошедший день был тяжёлым и у вас, и у меня.

– Питер, спасибо за помощь. Завтра я уйду.

На следующий день, вернувшись с работы, я не застал его в квартире. Прошла неделя, и я стал забывать об этой истории. Однако скоро выяснилось, что она только начиналась. Первый тревожный звонок прозвучал, когда директор фирмы вызвал меня и сообщил, что мой кредит доверия резко понизился. Это важнейшая персональная характеристика, которая существенным образом влияет на судьбу человека. Она формируется на основе многосторонней информации, собираемой о каждом гражданине. Все его поступки фиксируются разнообразными средствами слежения и анализируются системой контроля лояльности.

– Питер, вы отличный специалист, – заявил он. – Я доволен вашей работой, но, если в течение трёх дней не разберётесь с возникшей ситуацией, буду вынужден уволить вас. Не хочу это делать, но таковы законы нашей страны.

«Угораздило же Поля залезть в мою машину», – подумал я. Пока раздумывал о случившемся, на коммуникатор поступило уведомление, содержащее требование добровольно явиться в отделение полиции, иначе буду доставлен туда под конвоем. В полиции дежурный отвёл меня в комнату для допросов. После утомительного ожидания появился следователь: низкорослый, полноватый тип, с маленькими злыми глазками, носом с горбинкой, неопрятной бородой, пухлыми короткими руками. Он вызвал у меня отвращение.

– Ваши имя и фамилия? – начал он.

– Питер Самойлов, – ответил я.

– Вы знакомы с Полем Ренуа? Предупреждаю: говорите только правду, не усугубляйте своего положения.

– А кто такой Ренуа?

– Бывший финансовый аналитик, нарушивший закон. Вот его фото, – следователь показал рукой на экран, размещённой на стене.

– Первый раз вижу.

– Враньё. Он провёл у вас в квартире целый день.

– Вы можете это доказать?

– Конечно, достаточно построить простейшую логическую цепочку. Видеокамера зафиксировала, как Ренуа забрался в багажник вашей машины. Вы в это время находились в доме своей матери. Потом, не заметив его, вы закрыли багажник и поехали домой.

– А почему вы его сразу не арестовали?

– Чтобы проверить вашу лояльность. После остановки автомобиля Ренуа вылез из багажника и вступил с вами в контакт.

– Я отказал ему в помощи, и он ушёл.

– Вы положили в мусорный контейнер какой-то мешок и отправились в жилой дома. Через пять минут Ренуа подошёл к контейнеру и вытащил ваш мешок. Там оказалась одежда, в которую он переоделся, спрятавшись за кустарником. Потом он проследовал в дом.

– После того, как Поль вылез из багажника и ушёл, я его больше не видел.

– Опять врёте, Самойлов. В доме, где вы живёте, ведётся видеоконтроль. Он зафиксировал, как вы с Ренуа вошли в квартиру. Вот фрагмент записи. Что скажите теперь?

– Незаконное вторжение в личную жизнь, – возмутился я. В этот момент на череп следователя уселся упитанный комар и вонзил в него своё жало. «Спасибо, друг», – мысленно поблагодарил его.

– Ой, – воскликнул следователь и треснул пухлой лапой по лысине. – Сколько крови гад высосал. – Ладно, продолжим. В своей квартире вы не остались без присмотра. Из аудиозаписи разговора с Ренуа следует, что вас не устраивает «преступная деятельность правительства и президента». Эти неосторожные слова можно трактовать, как готовность участвовать в государственном перевороте.

– Вы вторично нарушили закон, установив жучки в моей квартире.

– Жучки тут не причём. Помогла ваша Люси. По закону роботы обязаны сообщать полиции любые сведения, необходимые для расследования преступлений.

– О каких преступлениях вы говорите?

– Вы укрыли опасного преступника, согласились с его взглядами, высказали недоверие правительству и недовольство существующим строем. Это потянет на высшую меру наказания. Скоро, впрочем, узнаем, что вы заслужили. Все материалы я передам в Судейскую систему. Она работает очень оперативно. Раньше судьи вершили правосудие месяцами. Теперь искусственный интеллект быстро и объективно выполняет эту работу.

– А как же моя защита? Я смогу нанять адвоката?

– Самойлов, вы что с Луны свалились? Судебный искусственный интеллект выполняет функции судьи, прокурора и адвоката. Он использует материалы следствия, информацию, собранную многочисленными следящими и контролирующими средствами, свод законов и базу прецедентов. Рассмотрение дела занимает у него десять минут. Вам придётся немного подождать.

Следователь вышел, оставив меня одного. Бесконечно долгие десять минут истекли, но никто не появился. Я стал нервничать, предчувствуя что-то ужасное. Высшая мера наказания, что она означает? Раньше по этой статье преступников казнили, сажали на пожизненный срок в тюрьму. А теперь?

Дверь открылась, и появились судебный чиновник в мантии и конвоир.

– Гражданин Самойлов, вы признаны виновным в укрывательстве опасного преступника и сговоре с ним. Вам назначена высшая мера наказания, – чиновник зачитал безобразно краткий и беспредельно наглый приговор.

Конвоир надел мне на руки браслеты и отвёл в камеру временного содержания. Когда дверь закрылась, я огляделся: несколько кроватей, стол, стулья, санузел, небольшое окно, закрытое решёткой, и рядом с ним единственный арестант. Присмотревшись, я узнал его.

– Поль, вас всё-таки арестовали?

– В той стране невозможно уйти от всевидящего ока системы контроля лояльности. Как жалко, что вы пострадали из-за меня. Приговор зачитали?

– Да, получил высшую меру наказания.

– Собрат по несчастью.

– Что же теперь будет с нами? Высшая мера – это что-то ужасное?

– Не бойтесь. Лишать жизни и гноить в тюрьме не станут. Подобные жестокие наказания остались в прошлом. Им на смену пришло изощрённое и, по мнению законодателей, гуманное, экономически целесообразное наказание: психика преступника подвергается коррекции, в результате которой злостный нарушитель закона превращается в послушного, исполнительного и лояльного к властям гражданина.

– Я кое-что слышал о работах по психической обработке населения. Мой отец отказался в них участвовать, а некоторые учёные, более рациональные и беспринципные, согласились.

– А мне довелось присутствовать на заседании в министерстве безопасности, где рассматривалась программа «Лояльность». Она предусматривала проведение исследований по целенаправленному воздействию на психику человека и создание специальных средств подержания лояльности. Куратором программы назначен советник президента Куртис.

– И что было сделано?

– Результаты мне не известны. Куртис – опытный организатор и жёсткий руководитель, облечённый широкими полномочиями. Думаю, что он сделает всё, чего от него ждут. Президент заинтересован в эффективных и недорогих средствах поддержания лояльности граждан.

– Поль, как вы думаете, что будет с человеком после вмешательства в его психику?

– Появится новая личность с изменённым сознанием, которая будет воспринимать окружающую действительность по-иному и руководствоваться другими правилами поведения.

– Наши личности уничтожат, а на их основе создадут новые, готовые исполнять все приказы действующей власти?

– Да, так и будет.

– Такое наказание страшнее пожизненного заключения.

– Вы правы, ничего хорошего нас не ждёт. Утешает лишь одно: больно не будет.

– Долго нас будут держать в этой камере?

– Я здесь неделю. Охранники обращаются с арестантами хорошо: вкусно кормят, позволяют смотреть фильмы и передачи, одобренные цензурой. Единственный недостаток – обязательный распорядок дня, включающий подъём, умывание, завтрак, зарядку, обед, ужин, свободное время, сон. Здесь заботятся о здоровье будущих идеальных граждан. Я предпочёл бы остаться в этой камере подольше.

Незаметно пролетали дни курортно-тюремной жизни. Поначалу я нервничал, а потом успокоился, глядя на своего хладнокровного соседа. Идиллию нарушил охранник, однажды утром явившийся в камеру.

– Граждане преступники, ваше пребывание в камере временного содержания закончилось, – заявил он. – Надеюсь, что претензий к качеству обслуживания нет.

– С таким тюремным сервисом я столкнулся впервые. Могу оставить благодарственную запись в книге отзывов, – пошутил Поль.

– Обойдёмся без записи. Теперь попрошу протянуть ваши руки, – мы выполнили команду, и охранник защёлкнул на руках браслеты.

Нас вывели из камеры и бесцеремонно запихнули в автозак. Безмятежное настроение мигом испарилось, уступив место тревоге. После продолжительной и нудной езды мы прибыли в порт. С моря порывами дул свежий ветерок. У причала на волнах покачивался вместительный пассажирский корабль.

– Располагайтесь, господа, – пригласил бородатый и загорелый капитан.

Я, Поль и конвоиры разместились в пассажирском салоне. Корабль развернулся и стремительно помчался, оставляя за собой широкую полосу разбегающихся волн.

– Куда нас везут? – спросил я у Поля.

– Полагаю на Грейт, – ответил он. – На этом вулканическом острове находятся Центр исследования мозга и скандально известная Клиника лояльности. Скоро узнаем, чего добился господин Куртис.

Через час морского путешествия показался большой остров с высокими скалистыми берегами, на верху которого раскинулось плато с многочисленными постройками. Северная часть острова плавно спускалась к бухте. Корабль вошёл в неё и остановился у причала. На берегу нас ожидали местные охранники. Они провели меня и Поля в здание, на котором красовалась вывеска «Приёмное отделение».

Первым делом сотрудники отделения зафиксировали наши биофизические индивидуальные свойства, включая отпечатки пальцев и ладоней, радужную оболочку глаз, анализы ДНК, состояние психического здоровья, рост и вес, видеоизображение лица, аудиозапись голоса. Потом они измерили основные показатели здоровья: температуру, артериальное давление, частоту дыхательных движений, частоту сердечных сокращений, гемоглобин, билирубин и многое другое. Когда формальности закончились, к нам пожаловал важный господин, полноватый среднего роста, на вид лет пятидесяти, с короткими светлыми волосами и волевым лицом. Позже мы узнали, что это был комендант острова Свенсон. Он привык знать всё о поступающем контингенте.

– Осуждённые Самойлов и Ренуа, вы совершили тяжкие преступления и заслужили суровое наказание, – заявил комендант. – Несмотря на это, вы не будете подвергаться бесчеловечным истязаниям. Основная причина антиобщественных поступков заключается в психических дефектах нарушителей правопорядка. Наиболее гуманным и эффективным путём исправления преступников является коррекция их психики. На острове Грейт, куда вы прибыли, находится Центр изучения мозга. Выдающиеся учёные Центра разработали специальное оборудование и методики его применения. Эти средства успешно используются в Клинике лояльности. После первичного обследования вы становитесь её пациентами. Всё понятно?

– Да, – коротко ответил я, а Ренуа лишь качнул головой.

– Теперь о порядках, действующих на острове. Все пациенты содержатся в либеральных условиях: они проживают в гостинице, питаются в столовой, пользуются спортивным городком, свободно перемещаются по острову. Никаких камер, наручников, охранников. Вопросы есть?

– А были попытки убежать с острова? – поинтересовался Поль.

– Удачных побегов не было. До ближайшей суши около сотни километров. Остров усиленно охраняется. Многочисленные технические средства моментально обнаружат попытку покинуть Грейт. В отношении беглецов либеральные условия перестают действовать. С ними обходятся сурово. Не советую повторять их ошибки.

– Что будем с нами после операции? – спросил я.

– Ничего страшного не произойдёт. Процедура коррекции безболезненная. В её результате одна часть личной информации будет удалена, а другая заменена. Вы станете нормальными законопослушными гражданами и вернётесь в обычную жизнь.

– А наши профессиональные знания сохранятся? – задал вопрос Поль.

– Можете не беспокоиться. Никто из пациентов клиники не жаловался на потерю важной информации.

– А как родные и знакомые отнеслись к исправленным гражданам? – не отставал Поль.

– Думаю, они обрадовались позитивным изменениям в психике бывших преступников. Полагаю, вы всё выяснили. Желаю скорейшего выздоровления и возвращения к своим семьям.

Когда комендант ушёл, сотрудник приёмного отделения проводил меня и Поля в гостиницу, находящуюся наверху в северной части острова. Дежурный администратор зарегистрировал нас и выдал ключ от двухместного номера. Жилище для преступников оказалось удивительно шикарным. В нём было всё необходимое для проживания: кровати, стол, стулья, одёжный шкаф, холодильник, старенький телевизор, душ, туалет. Не успели мы толком расположиться, как в дверь кто-то постучал, и вошёл робот-официант с подносом, от которого исходили соблазнительные запахи.

– В столовую вы опоздали, поэтому ужин я принёс в номер. Приятного аппетита.

– Какой сервис, – восхитился Поль.

– Ужин весьма кстати, – обрадовался я. – Боялся, что заморят голодом.

– Питер, вам не кажутся странными порядки на острове? К нам относятся, как к больным. Пытаются убедить, что после небольшой коррекции психики отпустят на свободу. Подозреваю, что за убедительным прикрытием скрывается что-то страшное.

– Действительно, нас могли бы держать в тюремной камере, кормить отбросами, насильно исправлять мозги. Возможно, помешало общественное мнение, и администрация Грейта пошла на хитрость.

– Не думаю. Во-первых, остров является закрытой территорией, о нём почти ничего не известно. Во-вторых, в стране действует тотальный контроль общества и цензура всех средств распространения информации. Послушное общественное мнение поддерживает государственную политику. Администрации Грейта бояться нечего.

Прошедший день был наполнен событиями и переживаниями. Мы поужинали и легли на кровати. Возбуждённое состояние не позволяло уснуть, и мы ещё долго обменивались впечатлениями, пытались представить своё незавидное будущее.

– Питер, самообладание терять нельзя, – наставлял Поль. – Надо верить в спасение и упорно искать выход. Слабаки, которые сдались и перестали бороться, погибнут первыми. Лишь сильные …

Нравоучительная речь соседа потонула в потоке спасительного сна. Последние события: арест, суд, ссылка на остров, ожидание наказания – показались призрачными, малозначительными. Сонный мозг переместил меня из текущей реальности в мир своей фантазии.

Багряно-красное солнце, подарив последние тёплые лучи, медленно опускалось за горизонт. Яркие краски и духота жаркого летнего дня сменялись сумерками и ночной прохладой. Мать, утомившись от многочисленных дел и забот, ушла отдыхать, оставив меня и отца на веранде.

– Почему такой грустный? – спросил я отца. – Ведь ты сделал величайшее открытие: предсказал, обнаружил и исследовал информационное поле человека.

– Да, есть чему радоваться и чем гордиться. К сожалению, признание пришло не в России.

– Но здесь, всё сложилось удачно. Не так ли?

– Да. Местный университет заинтересовался моими исследованиями и предоставил возможность работать совместно с группой молодых и амбиционных учёных, которые поверили в существование информационных полей. Мы работали, как одержимые, часто забывая о еде и отдыхе. Наш самоотверженный труд был вознаграждён. Мы многое узнали об этих таинственных объектах. Нас похвалили, но захотели увидеть практические результаты. Я предложил использовать новые знания для лечения психических расстройств. Наша творческая группа разработала специализированное устройство, которое позволяло воспринимать структуры информационного поля больного, определять проблемный участок и корректировать его содержание. После инженерной проработки появилась техническая документация, по которой был изготовлен опытный образец. Он был установлен в одну из клиник. Врачи по нашим методикам опробовали лечебное устройство на тяжёлых больных. Были получены положительные результаты. Дальше к работе нужно было подключить врачей, чтобы под их руководством разработать детальные методики лечения всего спектра расстройств. Но мне неожиданно предложили заняться другой проблемой.

– Ты говоришь о программе «Лояльность»? Она предусматривает создание средств психической обработки, обеспечивающих лояльность граждан к власти.

– Именно так. Тогда я осознал потенциальную опасность результатов нашего труда и отказался участвовать в программе. К сожалению, мой друг оказался предателем и за солидный гонорар согласился работать по программе «Лояльность». Я оказался в отчаянном положении. Работы по психической обработке людей нужно непременно остановить …

Из недр острова раздался зловещий гул, который разбудил меня. Сонные фантазии стремительно исчезли. Их место заняли суровые реалии.


Глава 2


Мои родители Свенсоны относились к так называемому среднему классу. Отец работал в министерстве экономики, где считался исполнительным, высококвалифицированным специалистом. Долгое время он был рядовым сотрудником. Руководство не замечало и не продвигало его из-за отсутствия инициативы, умения быть нужным человеком. Мать отличалась от него бойким и общительным характером. Непонятно, что связывало этих разных людей, но они прожили вместе долгую и счастливую жизнь. Когда повзрослел, родители учили меня быть благополучным человеком.

– В наше время востребованы лишь профессионалы, – наставлял отец.

– Флегматики, зануды, молчуны – типичные неудачники. Не уподобляйся им. Для продвижения по службе нужно заводить связи, поддерживать хорошие отношения с людьми, – твердила настойчиво мать.

Полученные советы и наставления пригодились. Когда мои сверстники предавались безделью и развлечениям, я строил планы на взрослую жизнь, знакомился с экономикой, политикой, организаторской деятельностью, психологией. Мне непременно хотелось стать успешным человеком и войти в элиту страны. Для достижения амбиционной цели требовались обширные знания, умения и, безусловно, связи с влиятельными людьми, приобрести которые было проблематично. Помог счастливый случай.

Я считал полезным слушать ведущих экономистов, политиков, высокопоставленных руководителей. Однажды мне удалось попасть на семинар, который проводил господин Куртис. Во властных структура этот представительный, ухоженный, безупречно одетый человек с надменным лицом считался влиятельным человеком. На семинаре он подробно рассмотрел устройство органов государственного управления, их недостатки и пути совершенствования. По окончании семинара он разрешил задавать вопросы. Появился редкий шанс проявить себя. Набравшись смелости, поднял руку.

– Пожалуйста, молодой человек, – обратился ко мне Куртис.

– Олле Свенсон, – представился я. – Государство тратит огромные деньги на структуру поддержания правопорядка, которая включает полицию, разветвлённую сеть наблюдения, систему контроля лояльности и ещё много чего. Однако эффективность её оставляет желать лучшего. Дорогостоящая структура всё больше пожирает денег из бюджета страны, а недовольство граждан политикой правительства непрерывно нарастает, – в зале установилась напряжённая тишина. Все присутствующие обернулись в мою сторону в ожидании грандиозного скандала. – Мне кажется, что надо радикально преобразовать средства и методы подержания правопорядка. Что вы думаете по этому поводу?

– Молодец, Олле, – Куртис неожиданно улыбнулся, а зал разочарованно вздохнул, – Ты прав. Есть перспективные исследования по коррекции психики людей. Однако до практического применения их результатов далеко. Пока придётся совершенствовать существующую структуру. Система контроля лояльности, построенная на базе сверхмощного искусственного интеллекта, в ближайшее время получит сведения о поведении каждого гражданина, будет оценивать совершённые поступки, формировать кредит доверия, определяющий социальное положение человека.

По окончании семинара ко мне подошёл неизвестный.

– Своим смелым вопросом вы понравились Куртису, – заговорил он, не представляясь. – Он предлагает работу за приличную плату.

– Что нужно делать? – спросил я, стараясь не показывать заинтересованность.

– Требуется аналитическая обработка открытой и конфиденциальной информации по политическим, экономическим и социальным вопросам. Общаться с господином Куртисом будете через специальный ресурс в глобальной сети. Вам будут задавать темы исследований и предоставлять доступ к первичной информации. Подготовленные материалы будете размещать там же. Принимаете предложение?

– Где придётся работать?

– В вашем городе есть малоизвестная фирма K&F. Там вам организуют рабочее место. Сможете пользоваться квантовым суперкомпьютером и мощным искусственным интеллектом. Вас устраивают условия?

– Я согласен.

– В таком случае подпишите обязательства о неразглашении конфиденциальной информации и результатов её обработки, – неизвестный протянут мне листок.

Быстро прочитал и подписал документ. Так началось моё деловое сотрудничество с одним из представителей элиты. Я старательно выполнял поручения господина Куртиса. Его устраивала моя работа, а меня – полученное вознаграждение, которое позволяло безбедно жить в снятой просторной квартире. К сожалению, личных встреч патрон избегал, что меня огорчало и не позволяло реализовать далеко идущие планы. Я наблюдал за его успехами по официальным сообщениям. Вот его назначили заместителем министра экономики, затем переместили в кресло министра безопасности, затем он засветился на посту заместителя главы правительства. Куртис быстро шагал по служебной лестнице и стал забывать о моей особе. Задания приходили редко, хорошо, что личный счёт регулярно пополнялся.

Неожиданно в мою строгую, продуманную до мелочей жизнь ворвалась всё поглощающая страсть. Объектом обожания стала прекрасная девушка София. Я встретил её на конференции, проводимой ведущими мировыми экономистами. Меня заинтересовало, зачем милому созданию скучные размышления учёных о тенденциях экономического развития передовых стран. Чтобы разрешить загадку, во время перерыва подошёл к девушке.

– Сударыня, разрешите полюбопытствовать, что полезного для себя вы нашли на конференции.

– Вопросы, рассматриваемые здесь, представляют для меня профессиональный интерес. Я занимаюсь анализом экономических данных.

– Не думал, что симпатичные девушки выбирают для себя такую, я бы сказал, мужскую работу. Неужели сухие цифры и методы аналитической обработки вас увлекают?

– А почему не должны увлекать? Из-за гендерной принадлежности?

– Я не против женщин. Просто мне казалось, что у них другие интересы.

– Дети, домашние дела, мода, салоны красоты и так далее. Вы это имели в виду?

– Разве не так?

– Для меня, по крайней мере, не так. Я с удовольствием занимаюсь своей работой.

– Вы редкая женщина-аналитик. Кстати, мы с вами коллеги по роду занятий. Мне тоже приходится рассматривать различную информацию, выявлять тенденции развития тех или иных явлений, прогнозировать будущие события. Заказчиком исследований является важный правительственный чиновник.

– Могу угадать, кто он.

– Неужели?

– Господин Куртис. Не ошиблась?

– Правильно. Вы меня удивили. Но как, чёрт возьми?

– Очень просто. На вашем пиджаке значок фирмы K&F. Одно время я там тоже работала, но мои экономические прогнозы не понравились хозяину. Пришлось уйти в аналогичную фирму. А прогнозы-то сбылись назло господину Куртису.

– Оказывается нас многое связывает. Давайте познакомимся. Олле Свенсон, – представился я.

– София, – ответила она.

– Чем вы собираетесь заняться вечером?

– Поужинаю и дослушаю любопытный детектив.

– Приглашаю на ужин в ресторан.

– Начинаете за мной ухаживать?

– Да, вы мне понравились. Принимаете предложение?

– Думаю, что не стоит отказывать. Интересно, что будет дальше?

– Прекрасно. Постараюсь не разочаровать.

Вечер мы провели за бокалом благородного вина, изысканными блюдами месье Жана и увлекательным разговором. К концу рандеву я не представлял дальнейшую жизнь без этой замечательной женщины.

В полночь мы покинули ресторан.

– Провожу, – предложил я.

– Спасибо, не надо, – улыбнулась она. – Лучше поезжайте домой и отдохните.

Я ещё долго стоял на опустевшей улице и следил за удаляющемся такси. В душе творился полнейший сумбур: радость и восторг необъяснимым образом сочетались с тревогой и грустью. Лёгкий ветерок ласково трепал волосы на голове и насмешливо шептал в уши: «Эх, парень, а ты влюбился».

Сама судьба свела меня и Софию, и мы не стали ей противиться. Необыкновенная девушка стала моей женой. Вскоре родилась дочка Алис, которая позаимствовала у меня решительность, уверенность, принципиальность, а у матери – красоту, нежность, эмоциональность, искренность, верность.

Дочка росла под строгим материнским присмотром. Я баловал её: прощал шалости, выполнял любые просьбы, часто дарил подарки. Алис стремилась проводить со мной всё свободное время. Софии не нравилось такое распределение родительских обязанностей.

– Олле, ты выбрал удобную роль в воспитании дочери. Я учу Алис уму-разуму, а ты потворствуешь её выходкам и капризам. В результате она обожает тебя, а меня сторонится. Разве это справедливо? – обижалась жена.

– Милая, я исправлюсь. Буду наказывать её за хулиганские поступки и отказывать в недопустимых просьбах, перестану дарить подарки, стану приводить тебя в качестве достойного примера.

– Не верю, жулик. Поступай, как хочешь. Испортишь характер девочке, потом будешь всю жизнь мучиться.

Когда дочке исполнилось десять лет, у жены обнаружилась редкая болезнь. Врачи перепробовали все известные средства, но помочь не смогли. София таяла на глазах и, в конце концов, оставила меня одного в этом жестоком мире. Страшное горе парализовало волю. Я загрустил и забросил дела, пока не понял, что надо зажать нервы в комок и жить дальше. Алис стала самым близким человеком. Она связывала меня с тем счастливым временем, которое безвозвратно ушло.

Советник президента Куртис в моих услугах более не нуждался. Заказы от него перестали приходить. Я уволился из фирмы K&F и перебивался случайными заработками. Неожиданно бывший благодетель вспомнил о прилежном помощнике. Он связался со мной и предложил встретиться. Я обрадовался и тут же согласился.

Поздним вечером шикарный автомобиль остановился в условленном месте. Из него вышел охранник и открыл заднюю дверь. В машине находился советник. Прошедшее время его не пощадило: седина оставила отпечаток на тёмных волосах, появились морщинки на лбу, пронзительный взгляд притупился, фигура явно пополнела. Я поздоровался и разместился рядом. Охранник занял водительское место. Мы долго кружили по городу в полной тишине, пока не добрались до какого-то невзрачного старого здания. Куртис пригласил следовать за ним. Он быстро шагал по запутанным и плохо освещённым переходам. Я еле успевал за ним. Около двери с табличкой «Блок L01» он остановился, достал из кармана карточку и приложил её к считывателю. Дверь открылась. Я увидел обширное помещение, в центре которого находился массивный круглый стол и вокруг него кресла с высоким спинками. На стенах размещались огромные экраны, на которых отображались всевозможные данные в таблицах, графиках, диаграммах, видеоинформация от городских средств слежения.

Куртис опустился в кресло.

– Располагайтесь, Олле. Здесь нас не подслушают и не помешают, – устало произнёс советник. – Как живёте, чем занимаетесь?

– Хорошо, – соврал я. – Правда, из фирмы K&F пришлось уволиться из-за отсутствия заказов. Нашёл аналогичную работу в другой организации.

– Люблю оптимистов. Помощники собрали информацию о вас, и картина, вопреки сказанному, получилась нерадостная: потеря жены, тоска, отсутствие работы, финансовые затруднения.

– Да, трудности были.

– Я знаю вас, Свенсон, как квалифицированного специалиста, принципиального и решительного человека, обладающего организаторскими способностями. Хочу предложить грандиозное дело, которое имеет стратегическое значение. Речь идёт о программе «Лояльность». Слышали о ней?

– Немного.

– Помните нашу первую встречу на семинаре по органам государственного управления. Тогда вы справедливо заметили, что существующая структура поддержки лояльности граждан требует чрезмерных затрат и нуждается в кардинальной модернизации. И вот теперь спустя долгие годы руководство страны решило преобразовать устаревшую структуру, используя новейшие достижения науки. Была разработана программа «Лояльность», получившая одобрение президента. Расходы на её реализацию заложены в государственном бюджете. Я назначен куратором программы. Мне нужен надёжный руководитель, который возглавит практическую работу по реализации программы. Предлагаю вам эту ответственную должность.

– Заманчивое предложение. Я мечтал о настоящем деле. Хочется подробнее узнать о полномочиях и обязанностях руководителя.

– Начну с того, что программа «Лояльность» не афишируется, чтобы не будоражить общественное мнение. Для её выполнения на вулканическом острове Грейт предполагается построить Центр изучения мозга, Клинику лояльности, жилой комплекс для сотрудников, гостиницу для пациентов, хозчасть, спортивные сооружения, систему наблюдения и охраны. За функционирование всех объектов, размещённых на острове, будет отвечать комендант. Все сотрудники, включая учёных, врачей, обслуживающий персонал и охранников, подчиняются ему. В свою очередь хозяин острова будет отчитываться передо мной за выполнение мероприятий, запланированных в программе. Вас устраивает такая организация дела?

– Безусловно. Но сейчас, как я полагаю, на Грейте ничего нет.

– Верно. На первом этапе вам придётся контролировать строительство и осуществлять приёмку объектов островной инфраструктуры. Проектная организация уже подготовила необходимую документацию. Строители готовы приступить к работе.

– Как долго будет продолжаться строительство?

– Все объекты, оснащённые необходимым научно-исследовательским и медицинским оборудованием, должны быть сданы в эксплуатацию через два года. Сроки сжатые.

– Чем будет заниматься Центр изучения мозга?

– Основным направлением работ является создание средств для коррекции психики неблагонадёжных людей. Цель программы «Лояльность» – трансформация протестного в лояльно настроенный к существующему порядку контингент с помощью медицинских методов.

– А как же добровольное согласие граждан на медицинское вмешательство или отказ от него?

– Дело в том, что коррекции психики будут подвергаться нарушители правопорядка, вина которых доказана в суде.

– Насколько безопасна процедура коррекции психики?

– Безопасность зависит от сотрудников, которые будут работать на Грейте. За время строительства комендант острова должен подобрать учёных, инженеров, врачей, определить структуры Центра и клиники. Берётесь за это дело?

– Да.

– Когда будет готов договор, мы подпишем его, и вы сможете приступить к работе. По всем административным вопросам напрямую обращайтесь ко мне. Программа «Лояльность» имеет высший приоритет.

После того, как формальности были соблюдены, я вступил в должность коменданта и отправился осматривать вулканический остров, где буду жить и трудиться долгие годы. Грейт произвёл на меня гнетущее впечатление. Огромная мрачная скала с плоским верхом больше подходила для тюрьмы, чем для научно-исследовательского центра и современной медицинской клиники. На острове уже хозяйничали строители. Они заканчивали разметку объектов. Их начальник встретил меня на причале, провёл по Грейту и показал расположение строений.

Поскольку строители справлялись со своими делами без моего вмешательства, я, не теряя времени, занялся подбором сотрудников для Центра изучения мозга. Прежде всего требовались учёные, работающие в области коррекции психики. В местном университете имелась лабораторию нейропсихологии. Молодые исследователи разрабатывали методы и средства лечения психических расстройств. Руководил ими известный учёный Гарсия. Его группа могла составить основу Центра. Я договорился с ним о встрече и вечером после окончания рабочего дня приехал в университет.

В лаборатории меня ожидал полноватый человек среднего возраста, со смуглой кожей, тёмно-каштановыми волосами, карими глазами, стильной бородой, которая срослась с усами и бакенбардами.

– Олле Свенсон, комендант острова Грейт, – представился я.

– Гарсия, научный руководитель лаборатории нейропсихологии, – ответил он. – О чём хотели поговорить?

– По решению правительства страны на Грейте создаётся Центр изучения мозга. Он будет заниматься проблемами коррекции психики больных людей, – немного приврал я. – Центр будет оборудован современным исследовательским оборудованием. Сотрудники получат всё необходимое для комфортного проживания и отдыха. Работа высокооплачиваемая и перспективная. Предлагаю вам и вашей группе работу в Центре.

– Оригинально: Центра нет, а вы приглашаете туда на работу. Как это понимать?

– Очень просто. Пока Центр строится, работать будете в университете. Для вашей группы выделят более вместительное помещение, в котором установят научное оборудование. Всеми организационными вопросами займусь я.

– Мне нужно знать подробности о проводимых исследованиях.

– Об этом поговорим позже. Что вы думаете о моём предложении.

– Звучит заманчиво. Мои парни обрадуются, услышав о перспективной и высокооплачиваемой работе.

– Кого бы хотели добавить в свой творческий коллектив?

– Много кого, – рассмеялся Гарсия.

– Конкретнее?

– В России успешно трудится господин Самойлов. Он открыл и исследовал информационное поле человека. Его открытие совершит переворот в нейропсихологии. Правда, на родине его теорию не признают.

– Если этого русского обласкать, обеспечить всем необходимым, то он, скорее всего, согласится приехать к нам.

– Вы просто Олле всемогущий.

– Считаю, что мы договорились.

Куртису предложил начать работу Центра изучения мозга, не дожидаясь окончания его строительства. Для этого использовать лабораторию нейропсихологии в университете. Советник связался с президентом университета, и все организационные проблемы мгновенно разрешились. Куртису также сообщил, что собираюсь пригласить на работу русского учёного Самойлова, и получил одобрение патрона. Теперь оставалось самое сложное: уговорить русского непризнанного гения покинуть родину и приехать к нам.

Эту задачу поставил Миниху, своему помощнику, ловкому и сообразительному человеку, который свободно владел русским языком.

– Поедешь в Россию, – наставлял я Миниха. – Встретишься с Георгием Самойловым. Этот умнейший человек совершил великое открытие, которое учёный люд не признал. Он нужен мне позарез. Вручишь Самойлову официальное приглашение на работу в наш университет, пообещаешь всё, что он пожелает: вид на жительство, в дальнейшем гражданство для него и его семьи, продолжение исследований, группу молодых и талантливых учёных, любое оборудование, публикацию и объективную оценку результатов работы, высокую оплату, комфортное проживание.

Миних уехал в Россию, каждый день докладывал о проделанной работе, а через две недели вернулся.

– Клиент окончательно созрел и скоро упадёт в нашу корзину, – подвёл он итог своей деятельности.

Немного спустя прибыл долгожданный русский гений. Его с женой и сыном поместили в гостиницу, которую оплачивал Центр. В университете Самойлов познакомился с Гарсией и его сотрудниками, осмотрел оборудование лаборатории и остался довольным. Русский был назначен научным, а Гарсия – административным руководителем лаборатории. Самойлову предоставили возможность самостоятельно определить программу исследований. Теперь, когда с организационной точки зрения было сделано всё необходимое, осталось ждать экспериментального подтверждения спорной теории Самойлова.

Два года исследователи напряжённо трудились. Было проведено множество экспериментов, для обеспечения которых потребовались новые и уникальные приборы и мощный квантовый компьютер. Я серьёзно рисковал, закупая эту дорогостоящую технику. В случае провала моя карьера бесславно завершилась бы.

Куртис проявлял недовольство длительным отсутствием положительных результатов в работе университетской лаборатории. Я, как мог, успокаивал его и заверял в скором успехе. Исследователи несказанно обрадовали меня, когда сообщили, что обнаружили и зарегистрировали информационное поле человека. Это был долгожданный прорыв. На ведущих научных порталах появилась статья Самойлова и Гарсии, содержащая детальное описание экспериментов по регистрации неизвестных ранее физических объектов. Учёный мир хотя и не сразу, но признал существование информационных полей.

Следующей целью исследователей стало изучение свойств, структуры полей, способов хранения информации, методов доступа к ней. По мнению Самойлова, на выполнение намеченных работ требовалось два или три года. Безрадостная перспектива возмутила советника: строители сдали в эксплуатацию все сооружения на Грейте, а учёные не готовы использовать их по назначению.

Чтобы сгладить скандал, я предложил Куртису не трогать университетскую лабораторию, позволить ей спокойно работать, а новостройки временно отдать в распоряжение сотрудникам, предпочитающим традиционные средства влияния на психику человека. Тогда президенту можно доложить о начале работы комплекса на Грейте. Немного подумав, Куртис согласился, но приказал жёстко контролировать деятельность лаборатории.

В Центре и клинике появились сотрудники, а в хозчасти – обслуживающий персонал. Миних и его охранники занялись наблюдением за обстановкой, поддержанием установленного порядка, предотвращением побегов пациентов. Когда деятельность всех объектов наладилась, прибыла первая партия неблагонадёжных граждан. Над ними стали колдовать психологи, используя известные, поверенные практикой методики. Однако скоро выяснилось, что лечение психических расстройств и исправление образа мыслей нелояльных граждан – это совершенно разные задачи. Типовые средства: психотерапия, активная стимуляция мозга, медикаментозное лечение и другие – не срабатывали.

По требованию Куртиса все пациенты, прошедшие лечение, проверялись на лояльность с помощью специального контроллера. Исправленный гражданин погружался в состояние, в котором не мог контролировать себя. Ему задавались контрольные вопросы. По полученным ответам определялся результат лечения. Итог работы с пациентами первой партией оказался неутешительным: лишь один из них смог удовлетворить контроллер лояльности. Советник понимал, что ничего изменить нельзя, пока Самойлов не закончит свои исследования. Для руководства страны было создано впечатление, что работа на Грейте идёт, есть небольшие трудности, но они в ближайшее время будут преодолены.

Куртис дал мне понять, что на остров направляют преступников, и с ними можно не церемонится. Он прислал на Грейт нейропсихолога Кокса и попросил создать для него экспериментальное отделение при клинике. Этот подозрительный тип с садистскими наклонностями развил бурную деятельность: стал проводить сомнительные опыты с пациентами, которые иногда кончались печально.

Программа «Лояльность» неуклонно приближалась к провалу. Положение спас Самойлов. Он заявил, что значительно продвинулся в изучении информационных полей. Мне потребовались доказательства. Георгий предложил использовать полученные знания для лечения психических расстройств. Университетская лаборатория разработала специальное устройство. Его использовали на безнадёжных больных и получили положительный результат. Только после этого я поверил в успех и доложил о нём советнику.