Евгений Соколов
Вернуть потерянные годы

Глава 1

Это уже его двадцатая спецоперация, можно сказать, юбилейная. Четыре дня назад их группу из шести человек доставили окольными путями в эту страну на севере африканского континента. Завтра ранним утром они сделают своё дело и, как обычно, выйдут в точку сбора, где их заберёт лёгкий катер для того, чтобы пересечь морскую границу двух государств и высадить парней в безопасном месте. А дальше сухопутным путём они под видом аборигенов доберутся до советского посольства, откуда их переправят домой. Загорелые длинноволосые бородатые парни, они вполне походили на местных молодых мужчин.

Как обычно к операции готовились несколько месяцев. На одной из баз у Чёрного моря была построена точная копия прибрежной части дворца, хозяина которого и предстояло завтра отправить к праотцам. На этом своеобразном полигоне, очень близком к реальному театру боевых действий, группа по несколько раз в день отрабатывала самые разные варианты проникновения в этот очень хорошо охраняемый объект. Наконец командир доложил куда-то наверх, что группа готова, и вот уже они находятся в секретном месте, откуда завтра под водой направятся к большому дворцу, в котором проживает объект этой боевой операции.

Перед важными активными действиями Михаил обычно спал не более двух часов, да и то, как правило, засыпал лишь под утро. Вот и сейчас он просто лежал с закрытыми глазами и снова вспоминал свою, пока ещё недолгую жизнь. Вырос Миша в детском доме, родителей не помнил и никогда не пытался узнать своё происхождение. Гораздо позже, будучи старшеклассником, он узнал общепринятое мнение о том, что жизнь в детдоме – это самое плохое, что может быть в жизни у ребёнка. Но он с этим мнением никогда не соглашался – приют, в котором Миша вырос, мальчик считал своим настоящим родным домом.

Иногда сюда приезжали мужчины и женщины. Он, как и все дети, знал, что эти люди хотят взять для усыновления или удочерения мальчика или девочку. Каждый ребёнок надеялся, что взрослые выберут именно его, все дети старались, чтобы эти дяди и тёти обратили на них внимание. Но Миша избегал «смотрин», делал всё, чтобы не оказаться на виду этих гостей, часто уходил из здания детдома подальше вглубь территории и отсиживался там до того момента, когда эти важные посетители покинут их приют.

Он любил многочисленных братьев и сестёр, воспитателей и учителей – всех считал своей большой семьёй. И его тоже все любили! Он рос послушным и неконфликтным мальчиком. Когда он учился в младших классах, все заметили странную особенность Миши – он легко мирил и разнимал тех, кто ссорился или дрался между собой. Поэтому к нему часто обращались сверстники и старшеклассники с просьбой, чтобы Миша помирил между собой враждующих мальчишек или девчонок. Как это у него получалось, он и сам не мог объяснить, но когда он подходил к ругающимся или дерущимся братьям или сёстрам, конфликт как-то сам собой прекращался. Симпатичный мальчик смотрел на них добрыми тёмно-синими глазами, иногда просто накрывал своими ладонями руки ссорящихся и, как правило, те прекращали перебранку и расходились в стороны.

По окончании десятого класса Миша поступил в техникум связи, который находился всего в двух километрах от родного приюта. Но до своего совершеннолетия он продолжал жить в детском доме. Когда студенту-отличнику исполнилось 18 лет, ему дали место в общежитии при техникуме. Помимо учёбы, молодой человек начал работать на городской АТС (АТС – автоматическая телефонная станция). Несмотря на то, что трудился он на полставки, зарплаты и повышенной стипендии ему хватало и на жизнь, и на маленькие подарки своим братишкам и сестрёнкам из младших групп детдома, которых Михаил навещал каждое воскресенье.

Будучи воспитанником детского дома, а впоследствии студентом техникума, он был завсегдатаем библиотек и перечитал много книг. Любил приключенческие и исторические романы, книги о путешествиях, детективы, фантастику. Перечитал лучшие творения Конан Дойля, Александра Дюма, Жюля Верна, Джека Лондона, Мориса Дрюона, Ги де Мопассана, Герберта Уэллса, Станислава Лема, Александра Казанцева, Алексея Толстого, Александра Беляева, Аркадия и Бориса Стругацких и многих других.

Довольно часто в свободное время вокруг него собирались ученики младших классов, и Миша рассказывал им интересные эпизоды из полюбившихся ему книг о пришельцах и кладоискателях, о мушкетёрах и Шерлоке Холмсе, о летающем Ариэле и человеке-амфибии. У парня была очень хорошая память, поэтому его рассказы получались красочными и захватывающими, и дети слушали его с широко открытыми глазами, погружаясь в миры, созданные гениальными авторами. Иногда к ним присоединялись и Мишины сверстники, и даже ребята и девчата из старших классов. Рассказывая об узнике замка Иф, он, конечно же, не мог себе представить, что, подобно Дантесу, проведёт в страшном каменном мешке долгие годы забвения…

Была у парня и своя личная жизнь, и даже любовные отношения. Уже во время учёбы в техникуме после одной из тренировок по плаванию он, как всегда, направлялся из бассейна в общежитие и, пройдя всего пару сотен метров по аллее, увидел, что его подзывает к себе молодая симпатичная женщина, сидевшая на скамейке. Михаил подошёл и поздоровался, женщина назвалась Наташей и предложила ему присесть рядом. Юноша сел, поставил спортивную сумку возле скамейки и тоже представился. А дальше у них получился очень занятный разговор.

Наташа рассказала, что довольно часто отдыхает на этой аллее и давно уже приметила этого симпатичного стройного молодого человека. И вот только сейчас решилась заговорить с ним на очень щекотливую тему – попросту женщина предложила Михаилу стать её любовником. Надо сказать, что юношу уже не раз пытались склонить к близости старшеклассницы из детдома и девушки из техникума, но он всегда тактично ускользал из «объятий», понимая, что связь с несовершеннолетними чревата серьёзными последствиями, а каждая его сокурсница по техникуму хотела бы, чтобы Миша именно её в итоге повёл под венец.

Конечно же, ему было интересно всё, что касается интимных отношений между мужчиной и женщиной, и в своих тайных мечтах он представлял себе, что его любовницей будет опытная женщина. Поэтому Михаил сразу же согласился на предложение Наташи, но при этом он поведал ей, что, во-первых, живёт в общежитии в комнате с двумя сокурсниками и вряд ли сможет привести туда даму, а, во-вторых, юноша честно признался в том, что как любовник, он не имеет никакого опыта. Молодая женщина засмеялась, взяла его за руку и сказала, чтобы Миша не переживал по этому поводу. Она тоже честно поведал парню про свой опыт интимных отношений, а этого опыта у неё имелось в избытке, поскольку она была, как бы это сказать тактично, девушкой не самого тяжелого поведения. Но зато у неё имелось достаточно денег, и она смогла купить себе прекрасную двухкомнатную кооперативную квартиру, так что вопрос с местом встреч для любовных утех был решён сам собой.

Два-три раза в неделю Наташа приглашала юношу к себе, и во время первых свиданий она терпеливо и с удовольствием объясняла и показывала Михаилу все премудрости этого увлекательного дела. При общении с чистым и ещё не испорченным жизнью парнем молодая женщина отдыхала таким способом от своих, не всегда обходительных и приятных клиентов, и получала при этом не только сексуальное, но и моральное удовлетворение. Надо сказать, что и в этой науке студент проявлял ум, смекалку, настойчивость, всё схватывал налету, и в скором времени Наташа сказала Мише, что он очень милый, добрый, ласковый и заботливый молодой мужчина и его всегда будут любить женщины…

По окончании техникума Михаил получил диплом с отличием, а дальше в его планах была служба в Советской Армии в войсках связи. Но, как часто бывает в нашей жизни, произошла встреча, которая кардинальным образом изменила прожекты молодого техника-связиста. Когда он стоял на пороге родного техникума с дипломом в руках, его увидел проезжающий на военном УАЗике старший брат сокурсника Михаила. Офицер служил в спецназе и знал многое об этом молодом человеке. Майор дал команду водителю остановиться и подозвал дипломированного техника-связиста к себе. После десятиминутного разговора вопрос о предстоящей службе был решён – Михаил Зубровин будет служить не связистом в войсках связи, а боевым пловцом в спецназе Военно-Морского Флота. Если быть точнее, то в противодиверсионных силах и средствах – боевом подразделением специального назначения Военно-Морского Флота СССР, занимающимся наземными и морскими операциями в тылу противника.

Несколько месяцев после окончания техникума Михаил продолжал трудиться на городской АТС, но теперь уже на полную ставку. Руководство выделило ему комнату в общежитии, так что в жизни молодого человека мало что изменилось до самого призыва в армию. Продолжались встречи с Наташей, по выходным он навещал детишек в детдоме, и, конечно же, Михаил не пропускал ни одной тренировки в бассейне. А осенью его призвали в армию. Младшие сёстры и братья расплакались, когда он пришёл попрощаться с ними. Рыдала и Наташа. Она почему-то считала, что больше никогда не увидится со своим добрым и ласковым любовником. Молодой человек, как мог, утешал женщину и обещал писать ей письма.

Михаил Зубровин уже знал, что станет спецназовцем, причём его служба будет связана с подводным плаванием и меткой стрельбой. Как и большинство призывников, первые три месяца он провёл на курсе молодого бойца. При этом каких-либо трудностей Михаил не испытывал. Ежедневные кроссы, полоса препятствий, занятия на турнике и брусьях – всё это не вызывало у него никаких затруднений и давалось легко, сказывались ежедневные тренировки в бассейне.

А после курса молодого бойца и принятия присяги его направили в специальную часть в городе Кронштадте, где он продолжил тренировки по подводному плаванию, но кроме того его натаскивали всему, что может пригодиться в его будущей профессии. Программа обучения включала в себя водолазную, воздушно-десантную, навигационно-топографическую, горную специальную, морскую, физическую подготовку, минно-подрывное дело, рукопашный бой, радиодело, умение выживать в условиях различных театров военных действий, и многое другое, без чего не обойтись представителю его профессии в современной войне.

В течение нескольких месяцев физические и психологические нагрузки доводились до предельных. Подобная строгость понятна и принята во всех странах, она проистекает из сложности тех задач, которые стоят перед боевыми пловцами. При их выполнении требуется точный расчет, отличная физическая подготовка, преданность своему делу и вера в тех, кто идет рядом с тобой. Его тёмно-синие глаза, редко встречающиеся в природе, были не только красивы, но и очень зорки. А вместе с остальными требованиями, предъявляемыми к снайперу, такими, как повышенная внимательность, терпеливость, аккуратность, строгая самодисциплина, хладнокровие и многое другое из него получился прекрасно подготовленный и в совершенстве владеющий своим оружием профессиональный стрелок.

Через год службы старшина первой статьи Зубровин был направлен в школу мичманов, ничем особым этот период времени не запомнился, за исключением одного забавного эпизода. В комнате бытового обслуживания казармы, где отдыхали будущие мичманы, наряду с уставными плакатами о нормах обеспечения военнослужащих вещевым имуществом, правилам ношения военной формы одежды, рекомендаций по подгонке и мелкому ремонту, уходу за одеждой и обувью, порядку проведения утренних осмотров, висела большая цветная фотография кота. Судя по внешнему виду, этот зверь прошёл все тяготы и лишения кошачьей жизни – на носу шрам, одно ухо наполовину оторвано, наглый взгляд жёлтых тигровых глаз не предвещает сопернику ничего хорошего, в общем, настоящий бойцовский кот, уверенно идущий по жизни. А ниже этой фотографии была такая надпись: «Я старый солдат и не знаю слов любви…, но скоро март, мадам!». Кота прозвали Корсаром.

Командиры тоже привыкли к некоторому вольному толкованию Корабельного устава вообще и главы, регламентирующей размещение военнослужащих, в частности, поэтому давно уже не обращали внимания на этот «неуставной плакат». Тем не менее, они требовали, чтобы перед приездом очередной комиссии, бойцы прятали портрет кота Корсара от глаз высокого начальства. В тот раз то ли адмирал приехал неожиданно, то ли он приехал по плану, но что-то не сработало в цепочке команд, однако факт остаётся фактом – фотографию с котом убрать не успели. А как раз в этот день дежурным по роте был старшина первой статьи Михаил Зубровин.

И вот заходит высокая комиссия в казарму, дежурный подаёт команду «Смирно» и рапортует адмиралу, что, дескать, происшествий не случилось, а личный состав роты находится на занятиях. Начальство походило по казарме, придраться не к чему – всё чисто и аккуратно, к тому же тихо, потому что, как доложил Зубровин, все бойцы находятся в учебных классах на занятиях. И вот адмирал решил зайти в комнату бытового обслуживания. Командир роты открывает перед ним дверь, высокая комиссия проходит в названную комнату следом за своим начальством. Здесь тоже чистота и порядок, всё блестит и сияет. И вдруг, адмирал обращает внимание на цветную фотографию кота.

Командир полка вытаращил глаза и гневно смотрит на командира батальона, тот в свою очередь, из-за спины показывает кулак командиру роты. Капитан-лейтенант, понимая, что большую звезду капитана третьего ранга на погоны он, по всей видимости, теперь не скоро получит, поэтому показывает из-за спины адмирала дежурному по роте жест, обозначающий, что тому скоро перережут горло. Адмирал внимательно изучил фотографию кота, прочитал надпись под плакатом, ухмыльнулся и обратился к командиру полка:

– А как кличут этого отмеченного многими битвами бойца?

– Корсаром, товарищ вице-адмирал! – отрапортовал капитан первого ранга.

– Да, кличка соответствует типажу, – адмирал ещё раз посмотрел на кота, потрогал шрам на своей щеке и спросил дежурного по роте. – А что, боец, у тебя уже есть шрамы?

– Никак нет, товарищ вице-адмирал! Но я надеюсь, что скоро будут! – отрапортовал старшина первой статьи Михаил Зубровин.

Начальник высокой комиссии подошёл к Михаилу, с интересом посмотрел на него и, повернувшись к другим офицерам, сказал:

– С такими воинами нам никакой враг не страшен. Молодец, боец! Правильно тебя воспитали мать и отец!

– Я в детском доме вырос, товарищ вице-адмирал, – чётко ответил Зубровин и добавил. – Воспитала меня Родина – мать моя.

Возникла неловкая пауза, но адмирал, глядя на старшину первой статьи, опять улыбнулся и произнёс:

– Правильно говоришь, товарищ боец! Но чтобы не было двоякого понимания твоих слов, следующий раз отвечай так: «Моей матерью является Родина, она меня и воспитала».

– Слушаюсь, товарищ вице-адмирал! – снова отчеканил Зубровин.

Адмирал похлопал его по плечу, внимательно посмотрел в глаза Михаила и, обращаясь ко всем присутствующим, тихо произнёс:

– Таких тёмно-синих глаз я ни разу в своей жизни не видел.

Командир полка тут же доложил адмиралу, что эти глаза не только самые тёмно-синие, но и самые меткие – старшина первой статьи Зубровин является лучшим снайпером в полку.

Адмирал направился к выходу из комнаты бытового обслуживания и уже в дверях обернулся и с улыбкой произнёс:

– А кошак у вас правильный! Настоящий боец! Но ты, Зубровин, не торопись шрамами обзаводиться.

Он опять потрогал свой рубец на щеке и вышел из помещения. За ним двинулась и вся его свита, а также командиры Михаила, вздохнувшие с облегчением. А когда адмирал уже выходил из казармы, он остановился и спросил у командира полка:

– Не пора ли командиру роты вручать новые погоны? И ваш синеглазый стрелок, как мне кажется, заслужил внеочередное воинское звание.

Командир полка вытянулся по стойке «смирно» и приложил руку к головному убору. На следующий день ушло представление на очередное воинское звание командиру роты, а Михаил Зубровин приказом командира полка был произведён в главные старшины. С тех пор портрет кота Корсара никто не прятал – он получил высшее соизволение на своё место среди уставных плакатов…

После окончания школы мичманов Михаил продолжил службу в отряде специального назначения по борьбе с ПДСС в городе Кронштадте. (ПДСС – подводные диверсионные силы и средства). Мичман Зубровин, или Зубр, как прозвали его товарищи по оружию, с детства занимался подводным плаванием, ежедневно утром и вечером ходил на тренировки в бассейн при детдоме. Ему очень нравился этот вид спорта, он всегда неукоснительно выполнял требования своего тренера и к окончанию 8 класса имел первый спортивный разряд по подводному плаванию. Позже, когда Михаил учился в техникуме, он выполнил норматив кандидата в мастера спорта.

Конечно, спортивным достижениям способствовали не только его упорство, но и физические данные молодого человека. Средний объем легких взрослого мужчины может достигать шести литров, но обычно составляет три-четыре литра. При росте 187 сантиметров у Михаила объем лёгких был 8,5 литров! Он мог задерживать дыхание без использования чистого кислорода на 8 минут. Погружался без специальных средств на глубину 70 метров. Мог проплыть 110 метров под водой на одном дыхании. Эти личные достижения молодого человека были довольно далеки от того, чтобы внести их в Книгу рекордов Гиннесса, но для боевого пловца-диверсанта, да ещё и снайпера этого было более чем достаточно.

В Кронштадте Михаил получил квартиру и вспомнил предсказание старой цыганки на рынке в своём городе, когда он был ещё студентом техникума. Так вот, цыганка нагадала, что Михаил пройдёт в своей жизни через большие испытания, но в итоге обретёт счастье и станет очень богатым человеком.

– И что, у меня даже автомобиль «Волга» будет? – весело спросил юноша.

– Глупый мальчишка! – строго ответила старая цыганка. – Какая ещё «Волга»! Я говорю о настоящем богатстве! Но ты, сынок, береги себя, будь очень осторожен, постарайся не выбрать самый трудный путь в своей жизни. Впрочем, далеко не всё зависит от нас…

Да, он уже прошёл через немалые трудности и невзгоды, стойко переносил все тяготы и лишения воинской службы. И вот, он стал богатым – у него уже есть квартира и даже деньги на ту самую «Волгу». Другое дело, что вся его зарплата собиралась на счету в сберкассе, а машину ему незачем было покупать. Потому что, как правило, он ездил на служебной машине, а в собственной квартире бывал очень редко, поскольку много времени проводил в командировках и разъездах, как по Союзу, так и по другим странам, часто бывал на различных сборах, на реабилитации после завершения очередной боевой операции. А когда подходил отпуск, то, как правило, он с сослуживцами проходил в санатории полное обследование, а если требовалось, то и получал необходимое лечение. Ему очень нравилось бывать пару раз в году в таких закрытых санаториях и домах отдыха. Спишь, сколько хочешь, гуляешь по паркам, просто отдыхаешь, сидя в кресле и читая книги. Здесь прекрасное питание, сговорчивые девчонки из числа обслуживающего персонала, не требующие каких-то дальнейших шагов по созданию новой ячейки общества…

Боевым крещением для Михаила стала спецоперация в одной из среднеазиатских Советских Социалистических Республик. Его, мичмана Военно-Морского Флота, временно откомандировали под командование майора спецназа Сухопутных войск. Почти месяц проходили ежедневные тренировки в условиях максимально приближенных к будущему театру действий их группы. Отрабатывали до автоматизма взаимодействие всех бойцов этой группы. И когда командир доложил, что группа готова к выполнению задания, их самолётом доставили на секретную базу, где они ожидали ещё трое суток. Наконец, майор отдал команду на сбор и через полчаса их группу на гражданском автобусе привезли и высадили в 3 километрах от места операции.

Каждый боец знал свой манёвр, все были облачены в камуфляж без опознавательных знаков, поверх которого был одет маскировочный комбинезон. Группа бегом преодолела по небольшому лесу эти 3 километра и началась финальная часть операции. Зубр облачился в подводное снаряжение, пристегнул к поясу тонкий трос, закрепил на спине специальную снайперскую винтовку, махнул рукой своим боевым товарищам и погрузился в воду.

Вода в реке была мутной, но это Михаила не смущало – на многочисленных тренировках он до автоматизма отработал свои действия. Он опустился на глубину 3 метров и дал условный сигнал, говоривший о том, что боевой пловец готов. Лебёдка начала раскручиваться, и течение реки отнесло его от места погружения на 850 метров. После этого трос натянулся, и это означало, что мичман находится в нужной точке. Михаил достал из-за спины винтовку, на ощупь привёл её в боевое положение и начал всплывать.

Глава 2

Дальше всё произошло очень быстро, и это тоже было отработано многочисленными тренировками. Его голова, покрытая водолазным шлемом, имеющим цвет мутной воды, появилась на поверхности реки, Михаил сразу увидел небольшой деревянный мостик, а на нём объект, вальяжно развалившийся в плетеном кресле за таким же плетеным столиком. Боец поднял из воды винтовку, молниеносно произвёл два выстрела в голову клиента, увидел, что обе пули попали в цель – одна вошла в левый глаз объекта, другая в переносицу, тут же погрузился в воду и дал условный сигнал по трусу. Лебёдка тут же начала довольно быстро тащить его против течения.

Уже позже Михаил прокручивал в памяти те картинки, которые успела запечатлеть его хорошая память за те пару секунд, которые он был на поверхности реки. На заднем фоне прекрасная двухэтажная вилла с ухоженным парком, он даже запомнил изящный фонтан. А возле реки было что-то вроде небольшой набережной, от которой в реку уходил причал длиной метров 15, а на краю этого причала была сооружена изящная беседка, в которой и сидел клиент, ныне уже обитающий в лучшем мире. Да, все строения были сделаны в виде макета в другом месте на другой реке, где его группа и оттачивала свои действия до автоматизма. Всё было очень похоже, кроме самого клиента. Вместо него на их полигоне в кресле сидел прорезиненный манекен, набитый песком. После каждой тренировки приходилось менять голову этому манекену, поскольку Михаил всегда посылал пули точно в цель.

После успешной боевой операции группа, к которой он был прикомандирован, отправилась на отдых в один из домов отдыха министерства обороны СССР. Мичман думал, что его вернут в родную часть, но он ошибался – старший группы майор Иванов (под таким именем его знали все бойцы группы) сказал Михаилу, что в скором времени группе предстоит новое боевое задание, и мичман опять будет выполнять свою работу на финальной части этой миссии. Давно известно, что отдыхать – не работать, поэтому Михаилу очень понравилось в доме отдыха, он с удовольствием много и вкусно ел, отсыпался, гулял, читал. Но не забывал регулярно посещать тренажерный зал и бассейн. Да, в этом доме отдыха был даже бассейн.

Во время ужина его соратники по оружию завели разговор о том, что недавно в газетах появилась заметка насчёт безвременно покинувшего нас верного ленинца и коммуниста такого-то, отдававшего всего себя служению делу партии и правительства. Увы, товарищ подорвал своё здоровье на поприще этого служения и получил инфаркт миокарда с летальным исходом. По рукам пошла газета с портретом безвременно усопшего. И вот Михаил увидел того самого, который сидел, вальяжно развалившись в плетёном кресле возле реки, а потом получил две пули в голову.

– Зубр, помнишь клиента? – весело спросил один из бойцов.

– Ребята, у меня секунда была на всё про всё, – ответил Михаил. – За такое время не создашь фоторобот.

Братья по оружию одобрительно закивали, соглашаясь с тем, что он прав. Главное, что мичман успешно сделал своё дело, а значит, вся группа не провалила задание. Михаил не стал говорить, что у него почти фотографическая память, и что он запомнил не только лицо убиенного им клиента, но и всю обстановку вокруг.

– Видимо наш пациент был одним из тех, для кого давно уже построен коммунизм, – тихо произнёс более старший по возрасту отдыхающий. – В народе давно ходят слухи вот о таких царьках. Похоже, что зажрался товарищ, вот наверху и приняли окончательное по нему решение, чтобы другим неповадно было. Но всё равно мне не очень ясно, для чего нужно было нашу группу под это дело подписывать, ведь существует множество более простых способов, чтобы отправить человека к праотцам.

– И хрен с ним! Не наше это дело, обсуждать великие замыслы вышестоящих товарищей. Наверху решили, что мы должны это сделать, мы и сделали, – высказал своё мнение другой боец. – Я вот видел сегодня, как Зубр в бассейне плавает. Представляете, без ласт под водой три раза проплыл бассейн туда и обратно, а это 75 метров! Тебя не Зубром надо звать, а дельфином или касаткой!

Все засмеялись и похлопали Михаила по плечам, а он скромно улыбался и продолжал неспешно поглощать вкусный ужин – после тренировки у него всегда был хороший аппетит. Они прекрасно отдохнули в доме отдыха, а потом снова отправились на знакомую базу отрабатывать все возможные нюансы очередной боевой операции. Та же река, та же засекреченная часть, окруженная со всех сторон лесом и высоким забором из колючей проволоки. Разница состояла лишь в том, что теперь был сделан другой макет места предстоящей операции. Между собой бойцы говорили, что, оказывается, не зря предыдущего клиента отдали именно их группе – дали потренироваться на нём. Через полтора месяца ежедневных тренировок майор доложил «наверх» о том, что группа к выполнению очередного задания готова.

И вот мичмана Зубровина в составе этой же небольшой группы спецназовцев вывезли специальным транспортным самолётом в Демократическую Республику Афганистан. Для него это была вторая боевая операция, но она очень походила на первую. Предполагалось, что за пять дней они проведут разведку в районе будущей акции, подготовят всё необходимое, в назначенный час исполнят саму акцию и быстро покинут эту местность, желательно без потерь. Но по данным агентуры оказалось, что их клиент уехал на какое-то время в соседний Пакистан, поэтому руководство отдало приказ командиру группы ожидать дальнейших распоряжений. В итоге пять дней растянулись на полтора месяца.

Их разместили в расположении мотострелкового полка, командование которого знало об этой группе лишь то, что прикомандированные спецназовцы имели секретное задание высшего руководства. Все бойцы группы были одеты в камуфляж без опознавательных знаков, хотя к своему командиру они обращались «товарищ майор», а друг друга называли кличками или позывными. Был у них и свой распорядок дня, введённый их майором. Большая часть этого распорядка была посвящена специальной подготовке – ежедневно группа вместе со своим командиром нарезала десятки километров по стадиону с полной выкладкой, в укромном месте они занимались единоборствами, по несколько раз в день проходили полосу препятствий, причём их нормативы были намного строже, чем для обычных солдат полка.

Те часто собирались небольшими группами и с неподдельным интересом издалека наблюдали, как эти засекреченные спецназовцы занимаются неизвестной борьбой и без устали кидают друг друга на выжженную солнцем землю. Но, как правило, долго созерцать это забавное зрелище не получалось – командиры быстро озадачивали своих чрезмерно любопытных подчинённых какой-нибудь малоинтересной работой. И при этом политзанятия были не самым плохим времяпрепровождением, а довольно часто им приходилось брать в руки лопаты и, как говорится, совмещать пространство и время – копать очередную траншею от КПП до обеда (КПП – контрольно-пропускной пункт).

Кроме того, каждый день группа спецназовцев немало времени проводила в полковом тире, расстреливая здесь из различного стрелкового оружия большое количество боеприпасов. Сюда доступ простым бойцам полка был запрещён. Михаил чуть меньше времени уделял рукопашному бою, зато чаще посещал стрелковый тир, поскольку именно от него зависела финальная часть любой спецоперации группы – он был снайпером.

По вечерам их группа во главе с майором приходила в клуб части и вместе со свободными от службы бойцами полка смотрели программу «Время» – так порекомендовал их командиру начальник политотдела полка, и майор не стал возражать. Михаил с интересом смотрел новости, но иногда диктор телевидения говорил что-то вроде «правительственные силы Афганистана при поддержке Ограниченного контингента советских войск выбили из такого-то населённого пункта вооружённые формирования афганских моджахедов». И тогда мичман слышал, как рядовой и сержантский состав полка тихо ропщет, выражая недовольство словами диктора центрального телевидения, а иногда он слышал и нецензурную брань по поводу этих репортажей. Сначала Михаил не понимал причины такой реакции бойцов на новости из Демократической Республики Афганистан, но со временем узнал причину этого.

Дело в том, что полк, на территории которого их группа ожидала благоприятного времени для выполнения своей миссии, регулярно выполнял боевые задачи и при этом нёс немалые потери в личном составе убитыми и ранеными. И, как выяснил мичман, в реальности всё происходило с точностью до наоборот. Советские войска шли в атаку, а афганские солдаты в лучшем случае неспешно плелись сзади, кое-как подгоняемые своими командирами. То есть многое из того, что говорилось с экрана телевизора по поводу боевых действий на территории Афганистана, было откровенной ложью. Михаил не обсуждал со своими боевыми товарищами эти проблемы, тем более, не задавал глупых вопросов своему временному командиру. Вся его предыдущая жизнь научила тому, что лучше помалкивать и не лезть в такие сферы, как политика. А если и разговаривать о чём-то с сослуживцами, то о погоде и о природе – вполне себе нейтральные темы. Даже обсуждать виды на урожай было небезопасно – вдруг ты ляпнешь что-то такое, что идёт вразрез с твёрдой линией партии и правительства.

Так и проходили дни за днями, недели за неделями. И вот их майор дал команду на сбор! Через десять минут вся группа собралась в полковом тире, все были полностью экипированы. Командир быстро проверил каждого бойца, а ещё через 15 минут группа на двух полковых уазиках прибыла на взлётно-посадочную полосу, загрузилась в две вертушки, и те через полчаса доставила бойцов в нужную точку. Затем они совершили марш-бросок с полной выкладкой и специальным оборудованием на 3,5 километра, и вот она – река.

Быстро установили лебёдку, подключили аккумуляторы, велосипедный педальный генератор. Товарищи по оружию помогли экипироваться Михаилу, закрепили на нём трос и специальный кабель связи, по которому должно было транслироваться видеоизображение с миниатюрной камеры, установленной на бронированном шлеме мичмана, после этого проверили, как функционирует камера и записывающее устройство – всё работало, как положено. Их майор дождался условного сигнала, пришедшего по рации и означающего, что клиент сел кушать в своём излюбленном месте – красивой беседке, построенной на берегу этой реки, и дал отмашку – пора.

Мичман ещё раз проверил оружие, закрепил его на себе и вошёл в воду. Отплыв на середину реки, он махнул рукой и погрузился на глубину трёх метров, и сразу почувствовал, что лебёдка отпустила его плыть по течению реки. В этом месте река не имела крутых поворотов, поэтому Михаилу не пришлось предпринимать каких-то чрезмерных усилий для того, чтобы постоянно находиться в середине русла реки. Мичман заметил, что какого-либо волнения он не испытывает, хотя и отдавал себе отчёт в том, что, в отличие от довольно простой работы с первым клиентом, сейчас он реально подвергается смертельной опасности. Ну, что делать? Мы все когда-то покинем этот мир, и кто сказал, что это лучше сделать, будучи очень старым и смертельно больным человеком, многие месяцы, а то и годы пролежавшим в больничной койке. А может быть, гораздо правильнее уйти в лучший мир молодым и здоровым, получив в лихом бою смертельную пулю, но перед этим отправив к праотцам немало врагов? Хотя всем хочется пожить подольше и посмотреть, что же там будет за горизонтом времени…

Михаил почувствовал, что трос натянулся, и сразу после этого получил условный сигнал, означающий, что он находится в нужной точке. По-прежнему глубина три метра и плохая видимость. Мичман привёл в боевое положение оружие и начал медленно всплывать, затем сделал мощный рывок большими ластами, и его голова, закрытая бронированным шлемом, и плечи, защищённые титановыми пластинами, оказались на поверхности воды. Этот шлем и пластины, закреплённые на костюме для подводного, имели одну цель – попытаться сохранить его драгоценный организм от смертоносного металла, выпущенного врагами.

Его красивые тёмно-синие глаза сразу же увидели клиента, сидящего в беседке, расположенной всего в двадцати метрах от Михаила. Холёный бородатый мужчина в «пирантумбоне», – национальном мужском костюме, состоящем из длинной, ниже колен, рубахи с красиво вышитым воротом и широких штанов – «изар», сидел в плетёном кресле, что-то ел и улыбался. А напротив него сидел другой бородач в таком же костюме, тоже ел и, видимо, рассказывал своему собеседнику что-то весёлое. Два клиента? Мичману некогда было задавать им вопросы, чтобы выяснить, как их звать, и какая у каждого из них фамилия, поэтому, справедливо рассудив, что в радиусе трёх сотен метров не может быть друзей, он выпустил по две пули в головы обоих бородачей.

И вот тут он получил ответку! Около десятка охранников были рассредоточены по периметру вокруг беседки, двое из них находились рядом с рекой, вот они и открыли огонь по чёрному чудовищу, неожиданно вынырнувшему из реки и начавшему стрелять по охраняемому ими очень уважаемому человеку. Михаил получил два удара кувалдой – один по левому плечу, второй по голове. Обе пули, попавшие в мичмана, не привели к летальному исходу, их приняла на себя защита, но от мощного удара по голове он был на грани потери сознания, а это гарантированная смерть для аквалангиста!

Михаил на автопилоте ушёл в глубину и послал условный сигнал. Тут же он почувствовал натяжение троса, и лебёдка потащила его против течения. Это тоже спасло жизнь мичману, потому что охранники, справедливо рассудив, что злодей и душегуб плывёт по течению реки, начали кидать в неё гранаты и нещадно поливать смертоносным металлом, паля из автоматов. Взрывы больно били по барабанным перепонкам, но трос уверенно тянул боевого пловца в противоположную сторону, и вскоре разрывы гранат стихли и перестали вызывать болезненные ощущения. Впрочем, Михаилу хватило и контузии, полученной от попадания пули в шлем, поэтому он лишь большим усилием воли не позволил сознанию покинуть тело, дождался, когда боевые товарищи подхватили его и вытащили на берег. Лишь после этого мичман потерял сознание.

Очнулся он уже в медсанбате – плечевой сустав перевязан, левая рука зафиксирована, голова забинтована, но боли Михаил не чувствовал, видимо, продолжали действовать обезболивающие препараты. Он попытался встать с больничной койки, но при попытке подняться ощутил головокружение и сразу вернул своё тело в горизонтальное положение. Вскоре это недомогание прошло, и он начал прислушиваться к своему организму. Вроде бы, все кости целы, боли нет, но он знал, что в него попали две пули – в голову и в плечо. Мичмана спасли бронированный шлем и титановые пластины, закреплённые на верхней части гидрокостюма.

Пощупал плечо – боль не ощущается, но опять закружилась голова. Странно! Полежал, дождался, когда пройдут круги перед глазами. Рука зафиксирована, но он попытался пошевелить ею, и услышал хруст костей в плечевом суставе. И опять закружилась голова. Так, хватит экспериментов, надо подождать медсестру или врача. А пока нужно попытаться вспомнить завершающую стадию боевой операции, и самое главное – завалил он клиента или не успел выстрелить…

Он с трудом извлёк из памяти события последних секунд своего пребывания под водой. Вот он делает мощный гребок ластами и появляется на поверхности реки. В этот момент пелена слетела с его сознания, и Михаил всё вспомнил! Он видит в беседке двух клиентов вместо одного, оба очень похожи друг на друга: одинаково одеты, бородаты, черты лица тоже не отличишь за одну-две секунды, особенно если по маске стекает вода. Вот поэтому он, не раздумывая, стреляет по обеим целям, две пули попадают в голову того, кто находится левее. Мичман мощно работает ластами, чтобы его тело не скрылось под водой раньше времени, и в следующий миг он видит, как две следующих пули точно поражают другую цель – они тоже попадают в голову второго клиента.

Всё, задание выполнено! Теперь желательно благополучно вернуться к товарищам по оружию, и мичман прекрасно понимает, что дальше от него ничего не зависит. Главное – не потерять сознание! Он только что получил две пули, от верной смерти его спасла броня на шлеме и на плечах гидрокостюма. Михаил подал условный сигнал, трос натянулся и потащил его в спасительную тишину. А там, где он только что находился, раздаются оглушительные взрывы гранат, больно бьющие по барабанным перепонкам. Да, в последний миг пребывания на поверхности реки Михаил успел оценить обстановку вокруг беседки, в которой сидели два лидера боевиков. Десяток охранников кинулись к реке, но двое из них были совсем рядом, вот кто-то из них и попал в мичмана.

Трос довольно быстро тянет его против течения реки, боевой пловец старается вытянуться в струну, чтобы по возможности уменьшить сопротивление воды. Разрывы гранат слышатся всё дальше и дальше, последним усилием воли он удерживает своё сознание от того, чтобы не уйти в беспамятство. И вот боевые товарищи выхватывают мичмана из воды, они с радостными возгласами похлопывают его по шлему и по плечам – видеокамера передала на записывающее устройство попадание четырёх пуль в головы главарей душманов, а значит, задание выполнено, даже перевыполнено – вместо одного клиента их группа устранила двух высокопоставленных врагов.

С Михаила снимают шлем, он полной грудью вдыхает свежий воздух и тут же теряет сознание. А дальше он видим всё, происходящее с ним, как бы со стороны. Товарищи по оружию пытаются оказать ему помощь, что-то суют под нос, чтобы он пришёл в себя, но мичман по-прежнему без сознания. С него снимают всё снаряжение, раздевают по пояс и обнаруживают, что он получил сильный удар по голове – лобная часть над правым глазом имеет большой кровоподтёк. Кроме этого выясняется, что левое плечо тоже получило сильный удар и, похоже, что у мичмана в этом месте имеется повреждение костей.

Майор отдал приказ – избавиться от лишнего снаряжения, сделать из подручных материалов носилки и срочно покинуть место боевой операции. Ещё через 15 минут группа в полном составе бегом убыла к месту посадки вертолётов, мичмана несли на носилках, часто сменяя друг друга, чтобы не переходить на шаг. Бойцы спецназа преодолели 3,5 километра за рекордное для самих себя время, и вот уже вся группа загрузилась в две вертушки и через полчаса прибыла на полковой аэродром, а спустя 15 минут Михаилу оказывали помощь в медсанбате. И всё это время, несмотря на то, что он пребывал в бессознательном состоянии, Михаил видел себя и своих боевых товарищей как бы со стороны. И также со стороны он наблюдал, как врачи и медицинские сёстры быстро выполнили все необходимые процедуры: сделали рентген и нужные инъекции, собрали, как надо, косточки плечевого сустава, что нужно, перевязали, где надо, помазали, и в итоге привели Михаила в сознание. И в этот момент он ощутил себя в своём теле…

Да, с трудом, но он всё вспомнил. Он ранен – это неприятно, но жив – и это радует! И самое главное – выполнено задание! Чуть позже дежурный врач передал мичману письмо от его боевых товарищей, они желали ему быстрого выздоровления и скорейшего возвращения в строй. Оказывается, группа спецназа во главе с майором уже убыла в Союз, но перед вылетом они навестили Михаила, им разрешили посмотреть на него из-за стеклянной перегородки, он в это время был ещё без сознания. Но одновременно Михаил видел всё это со стороны! И себя, лежащего на операционном столе, и бойцов, с тревогой смотрящих на него, и врача, который заверял их, что мичману уже ничего не грозит.

И вот он лежит в больничной койке, уже несколько раз прокрутил в памяти всё, что с ним произошло за то время, как он получил ранение и контузию. Вроде бы, сейчас всё под контролем врачей, ему беспокоиться не о чем, но Михаила что-то тревожит и не даёт покоя. Во-первых, он не может объяснить, почему он видел сам себя со стороны в то время, когда был без сознания. Во-вторых, ему кажется странным, что он не ощущает боли. Видимо, у него что-то случилось с головой из-за контузии, нужно больше спать, вот всё потихоньку и наладится. С этой мыслью Михаил и провалился в сон.

Но сразу после того, как уснул, мичман снова увидел себя со стороны. Вот он лежит в больничной койке и тихо посапывает. Странно, но интересно! Михаил попытался посмотреть на свои руки и ноги, но не смог этого сделать – было ощущение, что только его глаза летали по палате и смотрели по сторонам. Да, и ещё он всё слышал! В углу была раковина с небольшим зеркалом, он направился туда и посмотрел в зеркало – никого и ничего не видно, в том числе ни его глаз, ни ушей. Но мичман быстро нашёл ответ и успокоился – видимо, это его душа витает по палате, пока он спит.

Глава 3

А раз так, то можно попробовать проникнуть сквозь стены, что Михаил и сделал – его душа, дух, призрак или сущность без проблем проходила сквозь мебель, стены и потолок. То есть материальные предметы не являлись препятствием для этой сущности. Он посетил соседние палаты, полетал по коридору, побывал на улице, а потом почувствовал, что ему сейчас будут делать укол, поэтому срочно вернулся в палату. Медсестра разбудила мичмана, и он сразу же ощутил себя в своём теле. Девушка сказала, что будет делать ему укол, Михаил повернулся на живот, приспустил штаны больничной пижамы и приготовился к этому неприятному моменту, когда игла прокалывает кожу и входит в живую ткань. Конечно, никто из нас не любит эту процедуру, и большинство предпочтёт выпить горсть таблеток, лишь бы не испытывать эти ощущения от уколов. Но врачам виднее, как лечить их пациентов.

Да, он почувствовал, как тонкая сталь вошла в его тело, но боли не ощутил!

– Спасибо, сестрица! – поблагодарил он медсестру. – У Вас очень лёгкая рука, я совсем не почувствовал боли.

– Поправляйтесь, больной! – весело ответила девушка и уже строже добавила. – И старайтесь не беспокоить левое плечо, Вам не зря зафиксировали левую руку. Это сделано для того, чтобы Вы её не напрягали.

– Спасибо, красавица! Постараюсь выполнить Ваши рекомендации.

Сестрица-красавица вышла из палаты, а Михаил лёк на спину и опять задумался. Какие-то сомнения одолевали его, что-то было не так. Раньше он никогда не видел таких отчётливых снов, чаще всего вообще забывал, что ему снилось. А сейчас он прекрасно помнит, как смотрел со стороны на себя самого, как пролетал сквозь стены и потолок, помнит всё, что видел на улице.

Тянулись дни, похожие друг на друга, как братья-близнецы. Через неделю мичмана Зубровина транспортным самолётом вывезли в Ташкент, где он пролежал в военном госпитале чуть больше месяца. Михаил уже точно знал, что после того, как он получил сильный удар по голове, что-то в этой самой голове изменилось. Во-первых, он каждую ночь, вернее всегда, когда спал (а он часто спал и днём), видел отчётливые сны и после пробуждения прекрасно их помнил. Во-вторых, он перестал чувствовать боль. Кости плечевого сустава наконец-то срослись и перестали хрустеть при попытке пошевелить рукой, но Михаил так и не чувствовал боли в этом месте. За время нахождения в медсанбате в Афгане и в госпитале в Ташкенте ему сделали много уколов, и он ни разу не ощущал боли. Да, чувствовалось проникновение острой иглы в тело, но болевых ощущений не было.

Об этих изменениях в своём организме мичман никому не рассказал, справедливо рассудив, что медики запросто сделают из него подопытного кролика, да и могут признать негодным к дальнейшей службе. А послужить ему ещё хотелось! Тем более, через две недели после того, как его привезли в Ташкент, к нему в госпитальную палату явилась целая делегация военных чинов из штаба военного округа, и они вручили мичману Зубровину Орден Красного Знамени. Кроме того ему было присвоено звание младшего лейтенанта. Михаил не раз задумывался об этой награде и офицерском звании. И пришёл к единственному выводу – судя по всему, он отправил к праотцам две очень значимые фигуры в иерархии душманов. Но и по этому поводу он не задавал вопросов вышестоящему начальству и не рассказывал своим сослуживцам, за что награждён такой высокой государственной наградой.

А после того, как он был выписан из госпиталя, его отправили почти на месяц в прекрасный санаторий Министерства обороны СССР «Аврора», расположенный на бальнеоклиматическом курорте Сочи, в центре уютного посёлка Хоста в 200 метрах от береговой черты Чёрного моря. Лечебные процедуры и прекрасное питание, голубое небо и ласковое солнце, лазурное море и чистый воздух, тишина и покой – всё это способствовало скорейшему выздоровлению. И, действительно, через две недели пребывания в санатории Михаил почувствовал себя полностью здоровым, врачи также подтвердили, что его организм восстановлен после полученного ранения и контузии.

Он с удовольствием начал посещал тренажёрный зал, занимался плаванием в бассейне, гулял по берегу моря, по красивым паркам, читал много книг из библиотеки санатория. В первую же свою тренировку в бассейне он обратил внимание на двух женщин, наблюдающих за тем, как этот высокий стройный мускулистый симпатичный молодой человек то проныривает под водой бассейн три раза подряд, то стремительно «летит», как бабочка над поверхностью воды, показывая самый красивый стиль в плавании – баттерфляй. А когда он, облачённый в спортивный костюм и со спортивной сумкой на плече, выходил из бассейна, одна из этих дам подошла к нему и с улыбкой поведала, что наблюдала за его тренировкой и была поражена тем, как молодой человек ныряет и плавает.

Они познакомились, оказалось, что женщину звали Наташей. Услышав это имя, Михаил почувствовал, как его сердце дало сбой в своей ритмичной работе, он опять вспомнил ту Наташу, которая обучала его всем премудростям любовных утех. Новая знакомая была врачом и работала в этом же санатории. У неё имелась взрослая дочь-студентка, которая училась в одном из институтов Краснодара. Дама предложила Мише прогуляться по одному из парков, в изобилии имеющихся вокруг лечебных комплексов. А потом у них были две недели страстной безудержной любви.

Наташа даже взяла отпуск на эти дни, поскольку понимала, что совсем скоро её милый молодой человек уедет, и, скорее всего, они больше никогда не увидятся. Понимала она и то, что их ничего, кроме постельных утех, не связывает, и тем более, строить какие-то планы на дальнейшую совместную жизнь не получится – разница в 17 лет не давала ей шансов. Когда она, ласково теребя короткую стрижку «милого Миши», произнесла фразу: «Ты ласковый и добрый мальчик! Как я люблю тебя!», у Михаила перехватило дыхание – он вспомнил, что похожую фразу когда-то произнесла другая Наташа…

Всё хорошее когда-то заканчивается, закончился и его отдых в санатории. В последнюю ночь перед его отъездом было много страстной любви, Наташа плакала, Михаил успокаивал её, как мог, а потом она провожала его в аэропорту. Слёз на лице женщины уже не было, она лишь грустно улыбалась. Последние объятия, последний поцелуй, последний взмах рукой на прощание. И вот его самолёт оторвался от взлётно–посадочной полосы и скрылся в небе. Он улетел в Симферополь. Да, не в свою родную часть в Кронштадте, а в Крым. За неделю до окончания отпуска пришло предписание о его переводе в другую часть – в Севастополь.

И опять знакомая служба, ежедневные тренировки до седьмого пота, стрельба, и его самое любимое дело – работа под водой. Младший лейтенант только здесь начал осознавать, что его тело перестало реагировать на холодную воду. Вернее так – тело чувствовало, что вода имеет некомфортную температуру, но холода при этом Михаил не ощущал и мог находиться в ледяной воде без специального снаряжения достаточно долго, чтобы выполнить задание и вернуться в заданную точку. Точно так было и с горячей водой. Он проводил над собой эксперименты и уже знал по ощущениям, какая температура может вызвать ожог, но боли при этом он не испытывал.

Но не меньше Михаил был поражён тому, что теперь он мог задерживать дыхание и проводить под водой до 20 минут без движения. Если нужно было плыть средним темпом, то, конечно же, расход кислорода увеличивался, и это время сокращалось до 12 минут, но за эти почти четверть часа он проплывал без ласт около 500 метров! Михаил не афишировал свои новые способности, а проводил свои опыты там, где никто не мог этого увидеть. Например, он часто отрабатывал плавание с аквалангом под водой на глубине около 20 метров на дистанцию 2-3 километра. Да, сверху за ним всегда тянулся по поверхности красный поплавок, и рядом был спасательный катер, но на глубине он был один и мог позволить себе плыть, надолго задержав дыхание, а воздух понемножку стравливал из акваланга.

Михаил пытался дать объяснение того, что с ним случилось. Он понимал, что сильный удар по голове, вызвавший контузию и сотрясение мозга, явился причиной изменений в его организме, но он пытался найти ответ на вопрос, почему он теперь может надолго задерживать дыхание, почти как дельфин. И тут его осенило! Надо искать научную литературу, где всё это описано. Он пошёл в библиотеку и через пару часов поисков нашёл ответ. Оказывается, биологи провели исследования, в результате которых выяснилось, что дельфины способны уменьшать частоту сердцебиения перед погружением. Кроме этого, они даже могут регулировать частоту сердечных сокращений в зависимости от того, как долго собираются находиться под водой.

Михаил в первое же погружение опять попробовал задержать дыхание, при этом он контролировал свой пульс и вскоре убедился, что у него, как и у дельфинов уменьшается частота сердцебиения. Да, чудны дела твои, Господи! Ну, что же, раз он получил такие способности, значит, надо их использовать там, где возникнет такая необходимость. Впрочем, пока он даже не представлял себе, при каких обстоятельствах он сможет воспользоваться этими способностями – все боевые операции, в которых он принимал участие, не предполагают, что боевой пловец должен проплыть под водой, задержав дыхание, полкилометра. Для этого существуют специальные средства. А что касается того, что он перестал чувствовать холод, так и это не проблема – для плавания в холодной и даже в ледяной воде имеются специальные защитные гидрокостюмы.

А ещё Михаил проводил опыты во время сна. Он уже привык к тому, что его душа или ментальная сущность отделяется от тела и витает вокруг до его пробуждения. Вот это «вокруг», а точнее, как далеко «вокруг», он и попытался выяснить. В результате многочисленных экспериментов он установил, что какая-то энергетическая сущность или ментальная составляющая Михаила может удаляться от своего физического тела, а ещё точнее, от его головы на расстояние 314 метров.

Чуть позже он понял, что на такое же расстояние его ментальная сущность может удаляться не только в горизонтальной плоскости, но и в вертикальной. Он много раз любовался видом сверху на окрестности вокруг места, где в это время безмятежно, но очень чутко пребывало во сне его тело. Но больше всего Михаила поразила возможность этой сущности проникать на глубину в три сотни метров под воду и даже под землю! При этом он, как на срезе, прекрасно видел всё, что пронизывала его ментальная сущность на пути проникновения вглубь земли.

Сначала он видел покрытие – асфальт или тротуарную плитку, потом песок и щебёнку, иногда какие-то трубы разного диаметра, кабели связи, электрические кабели, но потом шёл обычный грунт – камни вперемешку с глиной и песком. Везде картина выглядела одинаково, разница была лишь в самом верхнем слое земли. Например, вдали от населённого пункта, где не было вмешательства человека в структуру земли, его ментальная сущность видела сначала дёрн, потом более-менее плодородный слой земли, а дальше шли камни, глина, песок, иногда скальные породы. В итоге Михаилу это надоело, и он прекратил путешествия под землю, на поверхности, по его мнению, было намного интереснее.

Дни шли за днями, недели за неделями, и вот настал день, когда командование начало подбирать группу боевых пловцов для очередного задания. Михаил тоже попал в эту группу, и вскоре начались интенсивные тренировки на секретном полигоне, где на берегу моря был построен макет будущего театра боевых действий. Младшему лейтенанту, как и двум другим боевым пловцам группы отводилась заключительная стадия этой операции, поэтому они по много часов в день проводили под водой, отрабатывая скрытное проникновение к объекту, затем синхронное появление на поверхности и, наконец, уничтожение объекта, находящегося в полутора сотнях метров от берега моря.

Когда старший группы убедился, что боевое слаживание его подразделения произведено, и все его подчинённые готовы к выполнению новой боевой операции, он доложил об этом наверх, и на следующий день всю группу самолётом отправили в одну из Африканских стран. По прибытии на место их разместили на конспиративной квартире, где они прождали четверо суток, прежде чем по радио был получен условный сигнал, означающий начало операции. Группа быстро переместилась на нескольких арендованных машинах в порт, там пересела на катера, тоже взятые в аренду, и отправилась за 25 километров вдоль скалистого берега к точке, из которой завтра ранним утром группа отправится на заключительную часть этого боевого задания.

Но сначала всей группе предстояло дождаться раннего утра в маленькой лагуне, скрытой от посторонних глаз довольно большими скалами. Здесь же находилась небольшая пещера, в которой и расположились бойцы, чтобы немножко поспать. А с рассветом Михаил и два его боевых товарища экипировались точно так же, как проделывали это на многочисленных тренировках, все бойцы опять заняли свои места в катерах, и вся группа перебазировалась ещё на 2 километра ближе к месту нахождения их объекта. Дальше только три боевых пловца поплывут под водой выполнять заключительную часть операции.

Они ещё раз проверили экипировку, оружие и погрузились в воду. Пловцы преодолели чуть более трёх километров под водой, скрытно приблизились к финальной точке боевой операции, с помощью миниатюрного перископа убедились в том, что клиент на месте, а далее по команде дружно всплыли на поверхность воды и произвели огонь. Все трое зафиксировали, что объект уничтожен, после чего также дружно отправились в обратный путь.

Но проплыв всего триста метров, они услышали шум моторов катеров – их пытались обнаружить и уничтожить. Со всех сторон раздавались взрывы гранат. Но боевые пловцы продолжали уходить от этого места, ставшего очень опасным. Ещё на сто метров дальше, ещё… И вдруг одна из гранат взорвалась над одним из товарищей Михаила. Боец схватился за голову. На его счастье он не потерял сознание, но из носа и ушей пошла кровь. Михаил и другой боец подплыли к своему контуженому товарищу, взяли его за руки и продолжили путь.

Разрывы гранат слышались всё дальше и дальше. Похоже, что они избежали смертельной опасности быть поражёнными осколками гранат или получить сильную контузию, которая могла привести к потере сознания. Но оба уцелевших бойца понимали, что теперь их может подстерегать другая опасность – на кровь их товарища могут приплыть акулы. Поэтому они, продолжая мощно работать ластами, постоянно осматривались по сторонам, стараясь не пропустить возможную атаку смертельно опасного хищника.

Но им повезло – акулы так и не появились, и вскоре подводники подплыли к ожидающим их катерам. Группа на полном ходу отправилась в порт, а получившему контузию товарищу оказали первую медицинскую помощь прямо в катере. В порту их уже ждало судно, которое и вывезло всю группу в соседнюю страну, оттуда самолётом всех доставили в Союз.

А потом снова наступил период времени, о котором любил вспоминать Михаил – отдых и лечение в санатории. Впрочем, кто не любит хорошо отдыхать? Спишь, сколько хочешь, кормят, как в ресторане, получаешь приятные лечебные процедуры: душ Шарко, жемчужные ванны, массаж, посещаешь сауну и бассейн, гуляешь по красивым дорожкам – терренкур называется. (Терренкур – это метод санаторно-курортного лечения, предусматривающий дозированные физические нагрузки в виде пешеходных прогулок).

И, конечно же, общение с девушками, которые не требовали каких-то серьёзных отношений! Иногда у Михаила складывалось впечатление, что всё это было специально организованно, чтобы большинство рядовых бойцов подобных групп были свободны от семейных уз. Может быть, это и правильно, ведь во время боевых операций они подвергали себя большому риску, кроме того, боец должен в первую очередь думать о деле, а не о жене и детях. Как бы там ни было, но Михаил пока не планировал заводить семью, его устраивала такая жизнь, и он сам себе говорил, что пусть всё остаётся так, как есть. Из общения со своими товарищами по оружию он понял, что у большинства из них такое же отношение к созданию семьи.

А после отдыха начались обычные армейские будни. Опять ежедневные тренировки в бассейне, в море, на стрельбище, изнуряющие кроссы с полной выкладкой по пересечённой местности. Самым приятным из всего перечисленного для Михаила было плавание, здесь он чувствовал себя, как рыба в воде. Он продолжал изучать свои возможности, а находясь в море, когда у него была уверенность в том, что никто не станет свидетелем его необычных способностей, с удовольствием плавал под водой с задержкой дыхания.

Что касается финансовых и бытовых условий, то с этим всё было в порядке – младшему лейтенанту дали квартиру в Крыму недалеко от воинской части, где проходила его служба. Денег на его счету накопилось уже на два автомобиля. Михаил не раз вспоминал предсказание старой цыганки о том, что он будет очень богатым – похоже, что это предсказание сбылось.

Через два года после очередной удачной операции он опять отдыхал в одном из военных санаториев, и в первый же день ему на глаза попалась афиша о гастролях цирка в городе, где располагался санаторий. Михаил купил билет и вечером отправился на представление. Он, как ребёнок, радовался выступлениям акробатов, клоунов, всех остальных артистов цирка. Но больше всего его поразил номер Сидэо Кина.

Артист цирка показывал трюк «Дикобраз» – ложился на кучу битого оконного стекла, из которой вертикально торчали острые длинные осколки, ложился сверху и спиной ломал их. А ещё Сидэо Кин ложился на острые мечи, ему на грудь клали камень весом почти в полтонны и разбивали его кувалдой, кроме того он показывал танец на мячах, танец на лампочках.

На следующий день Михаил пришёл в цирк и попросил администратора помочь ему найти Сидэо Кина. Тот не отказал в просьбе молодого человека, и через час офицер уже общался с этой неординарной личностью. При встрече мастер несколько минут смотрел в глаза Михаила, потом взял его ладони в свои ладони, а затем повёл Михаила в дом. Там они прошли в комнату, завешанную и устланную многочисленными ковриками и циновками, Сидэо предложил Михаилу присесть на один из таких ковриков и сразу начал говорить:

– Молодой человек, Вы обладаете очень большой внутренней энергией. Скажу откровенно, я ещё не встречал на своём жизненном пути человека с такими данными. И предлагаю Вам оставить ту работу, которой Вы сейчас заняты, и перейти в мою группу. Да, мы будем и дальше ездить по стране и давать представления, но не это главное. Вам необходимо заниматься и развивать свои способности, а Вы имеете очень большой потенциал.

Он сделал паузу, с интересом разглядывая молодого человека и ожидая его реакции на свои слова.

– Спасибо Вам большое! Да, именно для этого я и пришёл к Вам, – ответил Михаил и продолжил. – Но я не могу оставить свою работу, я офицер и служу в Военно-Морском Флоте.

Сидэо задумался, на его лице были видны одновременно досада, печаль и сожаление. Наконец, он принял решение и сделал гостю предложение:

– Очень жаль, что Вы не можете оставить военную службу. Но я Вас понимаю и не могу осуждать. В таком случае приглашаю Вас каждый день встречаться в моём доме, и здесь я буду проводить с Вами занятия. Сможете найти часа полтора в день хотя бы в течение месяца?

– Да, уважаемый Сидэо! – ответил молодой человек. – Как раз сейчас я в отпуске и ещё почти месяц буду отдыхать в военном санатории.

– Прекрасно! – с улыбкой констатировал учитель. – Давайте прямо сейчас и начнём наш первый урок.

– Для начала приложите свои ладони к щекам и попробуйте прочувствовать свои ощущения, – предложил Сидэо молодому человеку, – а теперь, быстро разотрите ладони друг о дружку, стараясь, как можно крепче прижимать их друг к другу, и снова приложите ладони к щекам. Теперь постарайтесь понять разницу между первым разом и вторым. Кстати, этот небольшой безобидный эксперимент может проделать любой человек.

Действительно, в первом случае ничего особенного Михаил не заметил, зато после того, как он постарался добросовестно растереть ладони и опять приложил их к щекам, он почувствовал, что от его рук идет, даже не тепло, а настоящий жар! Учитель объяснял это двумя факторами – от трения нагреваются все тела, а в данном случае к теплу, полученному от трения, добавляется ещё и биологическая (внутренняя) энергия человека. От растирания ладоней друг о друга начинают более активно работать все клетки кожи и мышц ладоней и пальцев или, как иногда говорят, открываются так называемые чакры – энергетические центры организма человека.

Потом Сидэо поставил перед своим учеником граненый стакан с горячим чаем и предложил Михаилу взять его ладонями и пальцами обеих рук, а чтобы не получить ожоги, посоветовал ученику мысленно представить, что стакан не горячий, а всего лишь тёплый. Молодой человек легко удерживал в руках стакан с кипятком, поскольку не ощущал боли, но он каким-то образом знал предел, за которым может получить ожог. Михаил проделывал эту процедуру раз за разом, и уже через полчаса мог легко держать горячий стакан в своих ладонях, зная, что неприятных последствий для кожи в виде волдырей он не получит.

Глава 4

Наставник, видя, что новый ученик так быстро освоил эту процедуру, внимательно посмотрел ему в глаза и произнёс:

– Миша, ведь ты совсем не чувствуешь боли! Я не понимаю, как такое может быть. Но будь осторожен! Боль позволяет нам держать этот процесс под контролем и не получить ожоги.

Михаил ничего не ответил, лишь с улыбкой посмотрел на учителя и в знак согласия кивнул. Сидэо понял, что ученик пытается сохранить эту особенность своего организма втайне от всех, поэтому не стал акцентировать на этом внимание.

Затем мастер начал учить Михаила добиваться максимальной отдачи живой энергии от рук целителя телу больного человека. Для этого нужно было соединить открытые ладони, сильно прижать их друг к другу и быстро потереть их между собой. После этого горячие ладони прикладывались к проблемному участку тела пациента. Учитель ещё раз объяснил, что при этом большинство клеток кожного покрова, мышц пальцев и ладоней начинают излучать биологическую (живую) энергию. И Михаил должен концентрировать своё внимание на том, чтобы энергия космоса, пронизывающая всё и вся, в том числе и его тело, собиралась и направлялась через ладони к больному участку тела пациента.

Довольно быстро у молодого человека начало многое получаться. Он каждый день приходил в дом к учителю – иногда вечером, иногда после обеда, но чаще в первой половине дня. Дело в том, что несколько раз в неделю Сидэо показывал свои номера в цирке, а это, как правило, происходило вечером, а в выходные дни – во второй половине дня. Обычно в конце очередного урока мастер называл время, когда ждёт ученика на следующий день. Как правило, занятия совмещались с практической нетрадиционной медициной. К Сидэо тянулись люди, страдающие тем или иным редким заболеванием. Отчаявшись получить помощь от официальной медицины, они шли к человеку, слава о котором уже облетела город и его окрестности.

Поэтому, когда Михаил приходил в дом к учителю, там обычно ожидали своей очереди несколько пациентов. Вот мастер и привлекал своего ученика к их исцелению. Процесс происходил следующим образом: больной ложился на пол, застеленный ковриками и циновками, Сидэо и Михаил садились в позу лотоса с противоположных сторон от больного. После этого мастер быстрыми движениями растирал ладони друг о друга и прикладывал их к проблемному месту пациента, стараясь сконцентрировать свои мысли на том, чтобы живая энергия по максимуму передавалась через руки целителя телу больного.

Михаил внимательно наблюдал за учителем и по его команде делал то же самое – быстрыми движениями растирал ладони и прикладывал их к больному месту пациента. Сменяя друг друга, мастер и ученик в течение 15-20 минут с помощью своей биологической энергии заставляли больные клетки повреждённого органа просыпаться и начинать регенерацию, постепенно за этим следовало выздоровление. В начале сеанса больной ощущал сначала тепло в том месте, куда целители прикладывали свои руки, через пару минут становилось очень тепло и даже горячо, а к концу этой процедуры многие пациенты с трудом сдерживали стоны, жалуясь на сильный жар от рук лекарей.

После сеанса больной вставал, благодарил своих целителей, Сидэо назначал время следующей процедуры, затем мастер и ученик делали небольшой перерыв для того, чтобы помыть руки горячей водой с мылом – для дезинфекции, и холодной водой – для того, чтобы смыть с рук возможную негативную энергию. Вскоре место на ковриках и циновках занимал другой пациент и процедура повторялась.

Иногда они помогали пациентам с переломом конечностей, и в таких случаях мастер объяснял ученику, что перед лечением этих больных нужно обязательно дать им обезболивающее средство, поскольку при нагнетании живой энергии к месту перелома начинается активная регенерация тканей, и это вызывает сильную боль вплоть до того, что пациент может потерять сознание.

С каждым днём Михаил всё уверенней действовал в качестве лекаря. Довольно часто в гостиной было слишком много людей, желающих получить помощь целителей, Сидэо приглашал в комнату, где они с учеником колдовали над больными, сразу двоих пациентов, укладывал их на циновки, после этого мастер пользовал одного из них, а Михаил другого.

Когда гостиная пустела, мастер и ученик делали перерыв, а после этого Сидэо обучал Михаила восстанавливать потраченные силы, объяснял, как избавляться от накопленной негативной энергии, а также показывал ученику методику самолечения. Последнее было немаловажным, учитывая специфику службы боевого пловца. Учитель попросил Михаила показать шрамы на своём теле, если таковые имелись. У спецназовца шрамы имелись, и мастер предложил поработать над тем, который находился ниже колена и не бросался в глаза.

Сидэо сразу сказал, что быстро удалить шрам не получится, над этим нужно работать ежедневно, может быть, в течение нескольких недель. Он показал ученику, что тот должен сесть в позу лотоса или лечь на спину, расслабить своё тело, и сконцентрировать всё внимание на повреждённом участке тела. Потом, как и в случае лечения пациентов, мысленно представлять себе, как энергии космоса, проходя через тело, направляется к этому участку и приводит все клетки повреждённого участка в активное состояние, после этого начинается регенерация тканей. Михаил проделывал эту процедуру каждый день по 20-30 минут и перед расставанием с учителем показал то место, где до этого был грубый шрам. Сейчас вместо него можно было увидеть лишь тонкую полоску телесного цвета.

– Миша, продолжай и дальше работать с этим участком кожи, – порекомендовал учитель, – я надеюсь, что через пару месяцев исчезнет и эта полоска.

И, действительно, через два месяца от шрама не осталось и следа. Но Михаил убедился на собственном опыте, что для достижения такого уровня мастерства требуется ежедневная кропотливая работа. Впрочем, терпения ему было не занимать – в профессии снайпера без терпения никак не обойдись.

Месяц пролетел незаметно! Отпуск Михаила подошёл к концу, впрочем, и Сидэо готовился к переезду в другое место – цирк заканчивал гастроли и через неделю уезжал из этого курортного города. В последний вечер их общения Михаил пришёл с тортом, мастер в этот раз не принимал пациентов, они просто пили чай и разговаривали о жизни. Им было грустно – оба привязались друг к другу, и оба понимали, что вряд ли когда-то судьба ещё раз сведёт их пути вместе. Но такова жизнь! У каждого свой путь. При расставании Сидэо попросил своего ученика быть осторожным, он так откровенно и сказал Михаилу, лучше бы тот оставил службу, что не нравится Мастеру будущее молодого офицера. Но не прислушался молодой человек к советам своего учителя – влекла его романтика военной службы. Да и кто в таком возрасте задумывается о своём далёком будущем, и, тем более, о каких-то проблемах? Все мы считаем, что у нас-то точно всё будет хорошо!

Михаил часто вспоминал своего учителя, и каждый день продолжал работать над собой. За последующие полгода он полностью убрал со своего тела ещё несколько шрамов, не стал трогать только те, которые бросались в глаза – на плече и на спине. Сослуживцы часто видели его, облачённым только в плавки, поэтому молодой человек не хотел, чтобы товарищи по оружию задавали ненужные вопросы. И, конечно же, он не использовал свои способности для лечения сослуживцев, а тем более, гражданских лиц, прекрасно понимая, что это сразу же станет известно командованию, и что за этим последует, можно было только гадать.

А вот бывая в домах отдыха и в санаториях, Михаил иногда мог позволить себе снять головную боль своим подружкам. Если очередная пассия жаловалась на мигрень, на повышенное давление, он усаживал её на стул, обхватывал ладонями верхнюю часть головы дамы и через несколько минут боль исчезала. Да, они были поражены эффектом, задавали вопросы, как такое возможно, но их любовник отделывался шутками, говоря, что он самый настоящий колдун. Но обычно дамы проявляли настойчивость и не были удовлетворены таким объяснением (всё-таки, большинство его подружек имели медицинское образование). Тогда Михаил повторял слова своего учителя Сидэо Кина о том, что любой человек в результате длительных тренировок может развить в себе такие способности к целительству, и здесь нет никакой мистики, а чистая анатомия с биологией. Обычно такого объяснения хватало, и больше разговор на эту тему не поднимался.

А потом были боевые операции в Юго-Восточной Азии, в Латинской Америке, опять в Африке, и завтра капитан-лейтенанта Зубровина и его товарищей по оружию ожидало очередное боевое задание. Для Михаила это будет уже двадцатая операция. Спать по-прежнему не хотелось, хотя он пролежал с закрытыми глазами несколько часов, вспомнив прошедшую жизнь. Три часа ночи. Он знал, что пару часов ему удастся поспать, но сейчас решил выйти из душного помещения и минут пять постоять под звёздным небом, подышать свежим воздухом.

Луна уже скрылась за горизонтом, и окрестности освещались мириадами звезд, которые были рассыпаны по всему ночному небу. Кое-где начали петь свои песни ранние птицы. Михаил полной грудью вдыхал утренний прохладный воздух, а его мысли уже вернулись к предстоящей боевой операции. И в этот момент он услышал позади себя какой-то шорох, а может быть, чутьё прошедшего через многие невзгоды солдата подсказало ему об опасности. Он начал поворачивать голову, и в этот момент получил сильный удар в висок. Капитан-лейтенант даже услышал хруст костей своего черепа, но через мгновение потерял сознание.

И сразу же он увидел самого себя со стороны в двух-трёх метрах – это опять отделилась от его тела то ли душа, то ли какая-то ментальная или энергетическая сущность. Михаил видел, как его тело падает, но какие-то люди в военной амуниции и в масках подхватили его и потащили куда-то в сторону от помещения, где отдыхали его боевые товарищи. И в этот момент началась стрельба. Ментальная сущность Михаила видела, как падали нападавшие, сражённые точным огнём спецназовцев. Но он понимал, что силы неравны, оставалось ещё пятеро бойцов, а врагов было около трёх десятков.

Судя по всему, они хотели всех взять живыми, но когда потери врагов превысили полтора десятка человек, они применили автоматическое оружие. Дальше Михаил ничего не видел, поскольку его тело загрузили в машину и увезли далеко от места события. Его ментальная сущность поднялась на максимально возможную высоту – 314 метров, и оттуда он ещё какое-то время мог наблюдать, как его товарищи ведут неравный бой. Но тело Михаила увозили всё дальше и дальше, в итоге его душа или ментальная сущность потеряла из виду место сражения.

Через полчаса машина остановилась, его бесчувственное тело перенесли в какое-то каменное здание, затащили в небольшое помещение и положили на пол. Спустя четверть часа Михаила начал осматривать врач, и ещё через 10 минут он сообщил тем, кто привёз офицера в это здание, что «русский получил сильный удар твёрдым предметом в висок. В результате этого были раздроблены какие-то кости черепа», и врач вообще удивлён тому, что «этот русский всё ещё жив, впрочем, скорее всего он не доживёт до утра». Вражеские солдаты начали ругаться, обвинять того, кто нанёс русскому такой неточный удар рукоятью пистолета, однако боец оправдывался, говорил, что «пытался нанести удар по затылку русского, но эта собака в последний момент повернула голову, в результате чего удар и пришёлся в висок».

Все продолжали кричать друг на друга, а Михаил вдруг осознал, что прекрасно понимает язык, на котором они говорили. Это был арабский язык. Да, всех боевых пловцов обучали, в том числе, и арабскому языку, и он, как и большинство его товарищей по оружию, немного понимал и даже мог кое-как общаться на этом языке, но сейчас офицер прекрасно понимал всё, о чём говорили его враги. Но чуть позже он сделал для себя открытие – оказывается, саму речь вражеских солдат он не мог перевести на русский язык, но зато легко читал их мысли, таким образом, понимал всё, что они говорили друг другу.

В итоге, бойца, который пытался оглушить Михаила, обвинили в срыве операции, разоружили и закрыли в соседней камере. Старший этой группы отдал приказ врачу сделать всё возможное, чтобы «русский» выжил, в противном случае врач займёт его место в этой камере. Ментальной сущности Михаила очень не понравилось то, что в разговоре между собой вражеские солдаты называли камеру, где сейчас лежало его бесчувственное тело, камерой пыток, во всяком случае, именно так читались их мысли.

Ещё через полчаса прибыла другая часть группы, пытавшейся захватить Михаила и его боевых друзей, они тоже ругались, из их разговора, вернее, из их мыслей капитан понял, что все его боевые товарищи погибли, но жизнь свою продали дорого и забрали с собой почти два десятка врагов. А ещё из их мыслей капитан-лейтенант понял, что какой-то «хозяин» отдал приказ захватить живыми всех «русских, чтобы долго пытать этих свиней, потом лечить их и опять пытать, превращая их собачью жизнь в сплошную муку, чтобы они молили о пощаде и просили быструю смерть». Но все планы этого загадочного хозяина нарушил Михаил, выйдя подышать свежим воздухом, да ещё не вовремя повернув свою голову, в результате чего не был тихо оглушён ударом в затылок, а получив удар в висок, умудрился вскрикнуть, что и разбудило остальных боевых пловцов.

И вот теперь душа или ментальная сущность Михаила наблюдала, как врач лихорадочно пытается оказать помощь советскому офицеру, чтобы, упаси Аллах, этот русский не ушёл в лучший мир раньше времени. Врач понимал, что если он не спасёт русского, то он сам может занять место в камере пыток, эта участь уже ожидает того воина, который допустил роковую ошибку, пытаясь оглушить вышедшего на улицу Михаила. Мысли врача тоже не радовали офицера – похоже на то, что он всё равно будет убит, но перед этим испытает на себе самые жестокие пытки.

Тем не менее, дух или бестелесная сущность капитан-лейтенанта понимала, что своё беспомощное тело нужно как-то спасать, и Михаил вспомнил уроки своего учителя Сидэо. Он, как учил Мастер, сел в позе лотоса возле своего тела и приложил свои полупрозрачные руки к груди в области сердца. Да, он уже привык к тому, что видел свою ментальную сущность полупрозрачной, как голографическая картинка. Например, сейчас сквозь свои руки он видел все окружающие предметы.

Врач продолжал оказывать медицинскую помощь «этому русскому» традиционными способами, а Михаил сосредоточился на том, чтобы его душа, ментальная сущность концентрировала в себе энергию космоса и направляла её в сердце своего полуживого тела. Сначала ничего не происходило, но минут через десять он почувствовал, что по его физическому телу начала гораздо лучше циркулировать кровь. Врач тоже увидел улучшение в организме пациента и, конечно же, посчитал это результатом своих врачебных усилий. Он начал вслух произносить какие-то фразы, и Михаил опять поймал себя на том, что читает мысли врача. То благодарил Аллаха за помощь.

Ментальный Михаил продолжал нагнетать в своё физическое тело энергию космоса, и через полчаса тело капитан-лейтенанта, хоть и пребывало без сознания, но уже дышало ровно, и покидать этот мир явно передумало. Врач ещё раз помолился Всевышнему и побежал докладывать старшему о том, что благодаря его мастерству русскому теперь ничего не угрожает, но в результате повреждения костей в височной части черепа он по-прежнему не приходит в себя.

Пришёл старший, посмотрел на бесчувственное тело пленника, немного попинал его по ногам и по рёбрам, убедился, что «русская собака» не реагирует на эти удары. После этого он обругал врача, обругал своих бестолковых воинов и уехал докладывать хозяину о том, что группа захвата не смогла выполнить его приказ в полной мере – все русские погибли, кроме одного, да и тот находится на пороге врат ада.

Врач тоже ушёл, и в камере остались бестелесная полупрозрачная сущность Михаила и его же физическое тело, находящееся в бессознательном состоянии. Собственно говоря, полупрозрачной эта сущность была только для самого Михаила – он видел своё тело, как голографическое изображение, для всех остальных эта ментальная сущность была невидима. Он задумался, что же делать дальше? Офицер уже знал – до тех пор, пока он спит или находится без сознания, его ментальная сущность не сможет вернуться в тело, и будет пребывать относительно недалеко от своего тела, в пределах 314 метров. Нужно каким-то образом восстанавливать жизненную энергию и поправлять здоровье. Он опять приблизился к своему телу и попытался изучить повреждённый участок головы. Увы, как-то воздействовать на материальные предметы его ментальная сущность не могла, поэтому он не смог прощупать эту травму.

На всякий случай Михаил, в который уже раз попробовал силой мысли переместить хотя бы самый лёгкий предмет, на этот раз маленькое пёрышко, каким-то образом попавшее в камеру. До этого он много раз пытался осуществить подобный опыт, но пока так и не преуспел в этом деле. Вот и в этот раз он попробовал сконцентрировать свои мысли на том, чтобы вобрать в свою ментальную сущность как можно больше энергии космоса и затем сдвинуть с места этот маленький и лёгкий предмет. Прошла минута, другая, истекло десять минут – нет! Всё тщетно, ничего не получается!

И всё-таки он опять попытался узнать, что же случилось с костями его черепа, насколько сильны повреждения. Михаил знал, что его ментальная сущность легко проходит сквозь любые материальные тела, но он никогда раньше не пробовал «посмотреть», что находится внутри его собственного тела. И вот сейчас он решил проникнуть сквозь поверхность кожи и постараться узнать как можно больше о повреждениях своего черепа.

У него это легко получилось, и буквально через минуту он уже знал, что под кожным покровом имеются шесть небольших обломков височной части черепа. Михаил прекрасно видел, как нужно сложить эти косточки, чтобы они срослись правильно, но как это сделать, он не знал. Увы, недавний опыт с пёрышком ещё раз подтвердил, что он не владеет телекинезом – способностью одним только усилием мысли оказывать воздействие на физические объекты.

Тем не менее, он ещё раз попробовал сосредоточиться на том, чтобы сдвинуть хотя бы самый маленький осколок. Михаил видел объёмную картинку под кожным покровом – вот небольшие жировые ткани, вот кровавый сгусток, вот в этом месиве нужная косточка. Её необходимо повернуть почти на 45 градусов, и тогда она займёт правильное положение. И вдруг этот осколок шевельнулся, мелко задрожал, а потом начал медленно, но уверенно поворачиваться и чуть смещаться в нужном направлении. Через пять минут результат был достигнут – этот маленький осколок кости встал на своё место!

Михаил почувствовал, что ему нужно сделать небольшой перерыв. Нет, его ментальная сущность не испытывала ни боли, ни усталости, ни холода, ни жары, но он ощутил, что потратил всю энергию космоса, которую смог вобрать в свою бестелесную сущность, и теперь нужно заняться чем-то другим. А через полчаса можно опять попробовать аккумулировать эту энергию и продолжить исцеление своего тела. Об этом ему когда-то говорил и Сидэо Кин, не зря в то время, когда Михаил брал уроки у Мастера, после каждого пациента они делали перерыв, старались избавиться от возможной негативной энергетики и давали отдохнуть организму от концентрации в себе энергии космоса.

Бестелесный Михаил видел, что дорогое ему тело по-прежнему лежит на полу без сознания, в камере никого нет, и физической оболочке в данный момент времени ничего не угрожает. Поэтому Михаил решил осмотреться и понять, где он находится. Первым делом он изучил камеру. Около 5 метров в длину, 4 метра в ширину, а высота потолка была чуть больше 4 метров, и где-то под самым потолком имелось длинное узкое окно. Он подлетел к этому окошку и более подробно изучил его – около метра в длину, но всего сантиметров 30 высотой, к тому же от внешнего мира эту камеру отгораживают три вертикальных стальных прута диаметром около 4 сантиметров. В общем, выбраться через это окно не представлялось возможным, даже если бы Михаил был абсолютно здоров.

Он продолжил изучать свою камеру. Через окно он смог увидеть лишь голубое небо, но зато прекрасно слышал щебет птиц. Толщина стен его поразила – не менее 70 сантиметров, и сделаны эти стены, как, видимо, и вся тюрьма, из какого-то очень прочного камня. Никакой штукатурки и краски не было, но эти довольно большие камни или блоки были хорошо подогнаны друг к другу, в узких стыках между камнями можно было увидеть какой-то, по всей видимости, прочный окаменевший раствор. Стены, потолок и пол были ровными и гладкими.

Глава 5

На двух противоположных стенах Михаил увидел деревянные настилы, изготовленные из толстого и прочного дерева и намертво закрепленные к каменному полу. За многие годы дерево было отполировано телами тех, кто здесь когда-то томился. По всей видимости, камера предназначалась для двух сидельцев, но в данный момент в ней находилось лишь тело Михаила, лежащее без сознания на каменном полу.

Михаил обратил внимание и на дверь. Сделана она была из такого же прочного дерева, обшитого с двух сторон стальными листами. В одном углу камеры он обнаружил в каменном полу небольшую квадратную нишу размерами примерно 20 на 20 сантиметров, а в её глубине Михаил увидел воду, причём, эта вода постоянно обновлялась, было ощущение, что под каменным полом протекал ручей. Офицер сделал вывод, что таким образом те, кто строил эту тюрьму, решили проблему с отхожим местом. В другом углу в полу он увидел гораздо большее по размерам отверстие 80 на 30 сантиметров, и здесь уже была отчётливо видна вода подземного ручья или реки. Судя по всему, эта ниша предназначалось для утоления жажды заключенных и для их омовения.

Ментальная сущность ушла под воду и обнаружила, что под тюрьмой протекает подземная река, её ширина составляла около 4 метров, а глубина чуть больше 3 метров, но Михаил отметил, что вода была чистой. Он ещё раз изучил оба отверстия в полу и убедился, что небольшое течение этой подводной реки несёт свою воду сначала к большому отверстию (здесь заключенный мог утолить жажду и помыться), а уже потом к той дыре, которая выполняла функцию туалета. Наверное, это было удобно для сидельцев камеры, но офицер даже удивился такому вниманию о заключенных со стороны тюремщиков. Впрочем, чуть позже он узнал причину этой заботы.

Как бы там ни было, но Михаил понял, что под каменным строением протекала какая-то подземная река, и архитекторы этой, то ли тюрьмы, то ли старинного замка специально сделали именно так. Во всяком случае, узник всегда мог напиться чистейшей воды, помыться, постирать свою тюремную робу, и, поскольку, в этой реке наблюдалось хоть небольшое, но течение, то заключённый мог не только утолить жажду, но и отправить естественные надобности – всё уносилось течением реки.

– Интересно, – подумал боевой пловец, – в эту щель вполне может пролезть человек, а раз так, то существует возможность для побега.

Но вскоре он отбросил эту мысль, поскольку его ментальная сущность удалилась по течению подводной реки от своего тела на те самые 314 метров – максимально возможное расстояние, но возможность вынырнуть на поверхность и сделать вдох живительного воздуха так и не обнаружилась – река, действительно, была подземной. То есть, спастись, проскользнув в эту щель, узник камеры не мог, но зато имел выбор – продолжать сидеть в этом каменном мешке или попытать счастья и нырнуть в эту реку, вдруг задержанного в груди воздуха хватит для того, чтобы доплыть под водой до свободы. Но Михаил уже знал – ни один человек не сможет преодолеть такую дистанцию под водой без специальных средств. Наверняка об этом знали и хозяева этой темницы.

Изучив свою камеру и подземную реку, он проник сквозь потолок и оказался в каком-то помещении, по виду, напоминающем кабинет. Во всяком случае, Михаил увидел здесь вдоль стен множество шкафов с какими-то книгами и папками, а посередине стоял большой письменный стол. Он поднялся ещё выше, и на третьем этаже обнаружил спальню. Проникая сквозь стены, Михаил убедился в том, что весь третий этаж был занят жилым помещением. Кто здесь обитал, он так и не разобрался, но предположил, что это жилище главного тюремщика.

А вот над третьим этажом уже была крыша, и с неё открывался неплохой обзор в разные стороны. Михаил сразу же обратил внимание на то, что метрах в 400 от этого каменного строения плескались о скалистый берег волны Средиземного моря. Значит, подземная река впадает в море, и если проплыть под водой эти 400 метров, то можно оказаться на свободе! Конечно, для обычного человека это было невозможно, но он знал, что может задерживать дыхание на 20 минут, и такую дистанцию вполне осилит. Ладно, этим он займётся чуть позже, сейчас есть более важная задача – восстановить своё здоровье после полученного удара тяжёлым предметом в височную область!

В противоположной от моря стороне Михаил обнаружил большой красивый парк с ухоженными дорожками, аллеями, стриженым кустарником и клумбами. А в полукилометре от тюрьмы он увидел прекрасный дворец. Этот парк тянулся от дворца до самого моря и там заканчивался небольшой набережной и причалом, возле которого была пришвартована довольно большая яхта. Трехэтажное здание тюрьмы не закрывала вид из дворца на море, поскольку располагалось в углу парка, к тому же рядом с ней возвышались небольшие скалистые холмы, и на их фоне она не бросалась в глаза.

Михаил почувствовал, что уже достаточно набрал энергии космоса, поэтому вернулся к своему телу. В течение четверти часа он смог силой мысли поставить на место ещё два осколка костей черепа. Кроме того у него получилось расщепить на мельчайшие фрагменты сгусток крови, в итоге они были унесены потоком крови, и Михаил откуда-то знал, что вскоре эти фрагменты будут окончательно растворены в органах кровоснабжения организма. И опять силы космоса иссякли в его ментальном теле, нужно было снова ждать, когда он сможет накопить эту силу, чтобы продолжить исцеление своего тела.

Он продолжил изучать свою тюрьму. Через час капитан-лейтенант уже знал во всех подробностях расположение основных и подсобных помещений этого каменного трёхэтажного строения. В одной из камер он обнаружил того, кто так неудачно (по мнению начальника вражеского отряда) нанёс Михаилу удар, в результате которого, советские спецназовцы проснулись и перестреляли два десятка людей хозяина, а потом и сами погибли, чем вызвали гнев этого самого хозяина. Капитан прочитал мысли заключённого и опешил – тот уже знал, что его ждёт страшная смерть, и постоянно молил Аллаха, чтобы тот быстрее забрал его душу.

В другой камере Михаил увидел старого человека, расхаживающего по своему узилищу. У него были длинные седые волосы, собранные в подобие конского хвоста, одет старик был в старую одежду, в которой с трудом можно было узнать солдатское обмундирование. Но офицера заинтересовали мысли этого заключённого. Отмеряя шаги по своей камере, он думал о каком-то своём философском трактате. А ещё Михаил узнал, что этот старик сидит здесь много лет! Изучив более подробно его камеру, он обнаружил на каменной стене аккуратный календарь – каждый день узник делал камнем небольшие царапины-отметки, фиксируя очередной прожитый здесь день.

Другие стены тоже были исписаны и исчерчены какими-то непонятными символами и знаками. Ментальная сущность Михаила вернулась в свою камеру и долго смотрела на своё физическое тело, рассуждая, что же ожидает его в этой тюрьме – заточение на долгие-долгие годы или же относительно быстрая смерть под пытками. И тот и другой вариант ему очень не нравились. Но первым делом необходимо было постараться поставить на свои места осколки костей черепа и заставить их как можно быстрее срастись. И, конечно же, он хотел скорее вернуться в своё тело, чтобы встать с каменного пола, сделать привычную разминку и тогда решать, что делать дальше.

Михаил уже знал, что в этой каменной тюрьме постоянно проживает на третьем этаже начальник тюрьмы с женой. Офицер прочитал мысли главного тюремщика, из них следовало, что в случае необходимости, сюда из ближайшего селения приходил палач, он же младший брат начальника тюрьмы. Имелась в этой тюрьме и караульная комната – там постоянно дежурил один стражник, а всего стражников было 4 человека, и они меняли друг друга через сутки. Проживали они в том же селении, где жил и тюремный палач. Стражник два раза в сутки должен был готовить похлёбку и кормить ею заключённых. Кроме того, в его обязанности входило и мытьё камеры, а также постояльца этой камеры, если оный был не в состоянии сам себя обслужить.

За этим очень строго следил начальник тюрьмы, и в случае обнаружения им неприятного запаха, исходящего из любой камеры, он наказывал стражника штрафом. Нет, начальнику тюрьмы не было жалко заключённых, он лишь заботился о том, чтобы запах не распространялся по всему зданию тюрьмы, и чтобы ему жилось комфортно на третьем этаже в его апартаментах. Поэтому стражник периодически открывал узкие (около 15 сантиметров), но длинные (почти на всю ширину двери) окошки, вмонтированные в двери камер, и если ощущал неприятный запах, то обильно поливал из шланга через это окошко полы и стены камеры, а если нужно, то и самого заключенного. Полы были сделаны с небольшим уклоном в сторону той самой щели, через которую была видна подводная река, поэтому вода вместе с нечистотами стекала в эту реку, а неспешное течение уносило всё это в море.

От заключённого требовалось регулярно мыться самому в этой реке и стирать свою тюремную робу, делалось это под наблюдением того же стражника. Мокрые рубаха и портки развешивались здесь же в камере на различные крюки, вмонтированные в стены. Иногда эти крючья использовались по основному предназначению – для пыток. Надо сказать, что вода в реке была очень холодной, зато воздух в камере, как правило, был сухим и тёплым, поэтому роба высыхала довольно быстро. Кроме того, строители этого здания предусмотрели в нём неплохую вентиляцию. Если же заключенный не мог сам мыться и стирать робу, например, по причине физической немощи после пыток, то его мыл из шланга охранник.

И вот ментальная сущность Михаила вновь склонилась над своим бесчувственным телом и принялась «колдовать» над повреждённым участком головы. За полчаса он смог силой мысли переместить оставшиеся осколки костей черепа и поставить их на свои места. В итоге сложилась правильная «мозаика» из всех кусочков, теперь нужно было время для того, чтобы эти осколки срослись между собой и приросли к основной кости черепа, от которой они и были отделены ударом рукоятки пистолета.

Молодой человек всё ещё ощущал в себе силы и решил начать процесс заживления этого повреждённого участка. Но перед этим он ещё раз попробовал сдвинуть с места маленькое пёрышко. Как когда-то его учил Мастер, Михаил поднёс свои полупрозрачные руки (так он видел всё своё ментальное тело) к этому пёрышку. Затем сконцентрировал свои мысли на том, чтобы всем своим бестелесным телом вобрать в себя максимальное количество энергии космоса и передать эту энергию через свои руки для того, чтобы сдвинуть с места этот почти невесомый предмет. Шли секунды, минута, другая – нет, ничего не получалось.

Он прекрасно понимал, что любой, даже самый маленький осколок кости, который он только что ставил с помощью силы космоса на место, был тяжелее этого пёрышка, поэтому Михаил сделал вывод, лежащий на поверхности, – внутри своего тела он мог воздействовать на небольшие объекты, а вот вне пределов тела такого воздействия не получалось. Плохо это или хорошо? Уж лучше так, чем вообще никак. Да, похоже, что способность исцелять своё тело ему ещё пригодиться не раз – Михаилу очень не нравились мысли тех, кого он уже видел в этой тюрьме.

Если бы он сейчас пришёл в себя, то не задумываясь, проскользнул бы в ту щель в полу камеры и поплыл бы в сторону моря – боевой пловец был уверен, что его способности позволят ему преодолеть под водой расстояние в четыре сотни метров. Но Михаил с сожалением смотрел на своё тело, по-прежнему пребывающее в бессознательном состоянии. Он опять почувствовал, что ему необходимо сделать перерыв, чтобы после этого вновь по максимуму вобрать в себя силу космоса и продолжить лечение своего тела.

Но его планы были нарушены – Михаил почувствовал, что к тюрьме приближаются какие-то люди и их мысли ему очень не понравились. Он оставил свою темницу и воспарил над крышей этого каменного строения. Действительно, со стороны дворца приближались три человека. Один из них был явно каким-то большим человеком, поскольку двое других перед ним преклонялись и заискивали. Когда они подошли ближе, Михаил понял, что это и есть тот самый хозяин, которого все боялись. В одном из двух сопровождавших он узнал врача, а третьим был палач.

На пороге их встретил начальник тюрьмы и первым делом повёл гостей в камеру, где на полу лежал советский офицер. Здесь врач ещё раз объяснил, что произошло с «этой русской собакой», и, дескать, по этой причине пока нет возможности привести его в сознание. Их хозяин кричал, ругался, попытался сам привести «русского» в чувство, пиная его изо всех сил ногами по грудной клетке и ногам, при этом голову старался не трогать, понимая, что таким образом «русская свинья» может получить слишком лёгкую смерть, а это не входило в его планы. Михаил уже прочитал мысли этого садиста и знал, что тот планирует мучить и пытать его долгое-долгое время. Ментальный Михаил чувствовал эти удары, но, конечно же, боли не испытывал. Тем не менее, он понял, что у его тела сломаны два ребра. Про синяки он уже и не думал.

Наконец, «хозяин» прекратил истязать тело офицера, ещё больше пришёл в ярость от того, что объект воздействия никак не реагирует на сильные удары тяжёлых ботинок, и приказал отвести его в другую камеру, где ожидал своей участи виновник того, что вся продуманная до мелочей операция по захвату русских спецназовцев провалилась. Бестелесный Михаил решил не отправляться смотреть, как будут пытать сидельца соседней камеры, а занялся осмотром своего многострадального организма.

Он внимательно обследовал своё тело и убедился в том, что два ребра имеют трещины, кроме того на грудной клетке и на ногах были многочисленные синяки и довольно большие гемотомы. Михаил посчитал, что всё перечисленное является не столь опасным для его организма, поэтому он продолжил работать над восстановлением повреждённого участка головы. Он знал, что на это уйдёт немало времени, поэтому старался не отвлекаться на второстепенные проблемы.

Но Михаил занимался исцелением своего тела не более десяти минут. Его ментальная сущность уловила дикий ужас от страшной боли – это из соседней камеры донёсся ментальный импульс. Надо отдать должное, что толстые каменные стены не пропускали ужасного хриплого крика, издаваемого тем незадачливым вражеским бойцом, который так неудачно, по мнению «хозяина», нанёс удар советскому офицеру. Михаил на время прервал процесс исцеления своего тела и прошёл сквозь стену в соседнюю камеру.

А там, на крючьях, вмонтированных в стену, висел истекающий кровью несчастный вражеский солдат. Он хрипло молил хозяина подарить ему счастье быстрой смерти, но тот со страшной гримасой на лице, с улыбкой безумного человека и с пеной у рта сам лично медленно резал ему кожу на груди и животе. Когда получались два вертикальных разреза на расстоянии 4-5 сантиметров, он делал горизонтальный надрез сверху, после этого захватывал кожу какими-то клещами и тянул её вниз, при этом слышался треск отдираемой от тела плоти и ужасный вопль человека, подвергаемого пытке.

Кровь сочилась из страшных ран и текла по груди, по животу, по ногам несчастного. Хозяин, он же главный палач, взял какую-то кочергу, один её конец лежал на горящих углях и был раскалён докрасна, поднёс это орудие пытки к глазам измученного невыносимыми муками человека. Тот взвыл из последних сил, попытался отвернуть голову от раскаленного металла, но палач прижал конец кочерги к щеке несчастного, одновременно раздались ужасный вопль и треск поджариваемой живой плоти. Пока ещё живой плоти…

Михаил смотрел на это адское представление и не понимал, почему до сих пор этот бедняга не потерял сознание. Вместе с тем офицер уже представлял, какие муки ожидают его в самое ближайшее время. От этого безумного, но, судя по всему, высокопоставленного и очень богатого человека нельзя было ждать пощады. Он был садистом, самим порождением ада, и муки другого человека доставляли ему наслаждение.

А кровь продолжала сочиться из тех участков тела несчастного, где уже была содрана кожа, и под ним образовалась небольшая тёмно-красная лужа. Главный палач начал прижигать оставшиеся без кожи участки плоти, измученный пытками вражеский боец уже не выл – на это у него не было сил, он хрипел, и тело его пронизывала дрожь.

У Михаила мелькнула мысль, а что, если попробовать погрузить этого несчастного в бессознательное состояние. Ментальная сущность приблизилась вплотную к бедняге и охватила его голову своими ладонями. Изо всех сил Михаил пытался послать ментальный импульс сознанию этого почти обезумевшего от страшной боли пациента на то, чтобы он уснул. Прошло десять секунд, тридцать, и к истечению минуты тело страдальца дёрнулось, и его голова обвисла. Михаил не был уверен, что это он ввёл несчастного в бессознательное состояние, вполне возможно, что организм не выдержал страшных пыток и дал своему хозяину спасительное беспамятство.

А хозяин дворца и этого каменного склепа пришёл в неистовство. Продолжать истязать бесчувственное тело ему не доставляло удовольствия. Он начал кричать на стоящего рядом врача и потребовал, чтобы тот скорее привёл в чувство объект пыток. Врач кинулся к несчастному, но через пять минут лишь беспомощно развёл руками – никакие средства не смогли вернуть в сознание истерзанного пытками человека. С перекошенным гневом лицом, хозяин схватил плётку и несколько раз отстегал бесчувственное тело, а затем, ещё раз обругав врача и приказав тому подлечить неудачливого бойца, чтобы продолжить пытки завтра, покинул камеру и тюрьму.

Бестелесная сущность вернулась в камеру, где так и лежало на полу его тело, пребывающее без сознания. Несколько раз ментальный Михаил проникал в своё тело, надеясь таким образом привести его в чувство, но всё безрезультатно – тело не принимало назад свою душу. Он пришёл в отчаяние. Вполне возможно, уже завтра хозяин начнёт истязать и его. Да, он знал, что не будет испытывать боли ни при каких пытках, но прекрасно понимал, что выжить ему после таких истязаний вряд ли удастся.

Михаил опять занялся лечением своего тела, пытаясь пропустить через свою ментальную сущность как можно больше энергии космоса и открытыми ладонями старался направить её на повреждённый участок головы. Через полчаса он обратил внимание на то, что кожа в височной части приняла нормальный цвет, Михаил начал медленно проникать под кожный покров и убедился в том, что мелкие кровеносные сосуды тоже восстановились, а дальше была сплошная кость черепа – все осколки срослись! Его ментальная сущность проникла ещё глубже в мозг, но здесь Михаил не обнаружил никаких нарушений.

В итоге душа или бестелесная сущность капитан-лейтенанта зависла посередине камеры. Михаил задумался, почему же его тело так и остаётся в бессознательном состоянии. И что теперь делать? Если бы он пришёл в себя, то был бы шанс на спасение – можно протиснуться в щель между стеной и полом камеры и постараться пронырнуть подводную реку до самого моря. Да, когда-то он проплывал такое расстояние под водой на одном дыхании, но в те времена молодой человек был абсолютно здоров. А вот осилил бы он сейчас эту дистанцию, офицер не знал. Да, не зря говорят – если бы, да кабы…

А в данный момент его тело лежит без чувств, и что будет завтра, одному Богу известно. Поэтому его ментальная сущность опять взлетела над тюрьмой и Михаил начал с высоты осматривать окрестности, решая сразу две задачи – накопить энергии космоса и заодно изучить более внимательно всё, что он видит вокруг. Он попытался подняться на максимально возможную высоту – 314 метров от своего тела, но с изумлением обнаружил, что смог подняться на гораздо большую высоту. Михаил понял, что до земли уже более 500 метров, а раз так, то это значит, что он может удаляться от своего тела дальше, нежели те пресловутые 314 метров.

Сверху он осмотрелся вокруг, ещё раз определил, что его тюрьма находится недалеко от скалистого берега моря, там до самого горизонта простиралось Средиземное море, где-то за горизонтом была Европа, и чуть дальше его Родина. Но пока его тело лежало на каменном полу тюремной камеры и пребывало в бессознательном состоянии. В противоположной стороне от берега моря Михаил видел большой ухоженный парк, а дальше располагался дворец его мучителя. Что делать, как избежать пыток, которые, скорее всего, уже завтра испытает не себе его тело.

Глава 6

Вдруг он увидел, как из парадной двери кто-то вышел на большое крыльцо дворца, постоял несколько минут, глядя на море и начал спускаться по широкой лестнице к парку. Следом за этим человеком бежал большой пёс, а в десятке метров сзади шли ещё два человека в чёрном одеянии. Михаил предположил, что это тот самый хозяин вышел на прогулку. Ментальная сущность капитана стремительно понеслась с высоты в сторону этой группы людей, и через несколько секунд он был в десятке метров от них. Действительно, как он и предполагал, это вышел на прогулку изувер и садист, буквально на полшага впереди бежал его пёс, а сзади шли охранники.

Михаил несколько минут смотрел на них, а в голове лихорадочно мелькали самые разные мысли, но все они сводились к одному – как сжить со свету этого палача. Он чувствовал, что какая-то мысль, подсказанная его хорошей памятью, витает совсем рядом, она очень интересна и стоит внимания. Её обязательно нужно обдумать, но что-то мешало Михаилу сосредоточиться, и эта мысль вот-вот могла ускользнуть. И вдруг он вспомнил, что когда-то в детстве читал фантастический роман Александра Беляева «Властелин мира»!

Главный герой проводит различные эксперименты, и это приводит к созданию машины, передающей мысли на расстоянии. Сначала этот гений пробует свой прибор на собаках, а потом переходит к отдаче приказов людям. События в этом романе развиваются таким образом, что некий богатый человек, банкир внезапно погибает при очень странных обстоятельствах – на него прыгает собака, сбивая с ног, и он попадает под поезд. Конечно же, полиция не может допустить мысль, что собака сделала это под воздействием гипноза…

Вот Михаил и тоже решил поэкспериментировать, вдруг у него получится загипнотизировать этого большого пса, сопровождавшего на прогулке своего хозяина. Правда, он пока не представлял себе, что же может сделать собака? Наброситься на своего хозяина и разорвать ему горло? Хорошо бы! Но вряд ли охрана допустит такое развитие событий. Может быть, попробовать внушить одному из охранников, что их хозяин совсем даже не хозяин, а самый настоящий террорист, угрожающий объекту их охраны? Вряд ли получится! Он ещё никогда не замечал за собой способности к гипнозу.

– А что, если попытаться разыграть целую многоходовку? – подумал Михаил. – Во всяком случае, можно попробовать. Я ничем не рискую, но вдруг, получится?

Дальше события развивались следующим образом. Он постарался сделать внушение сразу всем участниками этого променада по парку. Проходя по дорожке, вымощенной прекрасной плиткой, главный палач и садист услышал слева от себя щебет птицы, якобы сидящей на постриженных кустах. Он продолжал идти по дорожке, но при этом повернул голову в сторону, откуда слышался щебет птицы, охранникам тоже почудился какой-то звук слева, и они обратили свой взор туда. В это время пёс, идущий справа от хозяина, сместился чуть влево, перекрывая тому дорогу своим телом, и правая нога хозяина, только начав движение для того, чтобы сделать следующий шаг, уткнулась в тело животного, человек споткнулся, потерял равновесие и упал.

Всё произошло за какую-то секунду, и вот уже на дорожке лежит бесчувственное тело хозяина этого прекрасного дворца и чудесного парка. К нему кинулись оба телохранителя, однако Михаил уже знал – палач и садист мёртв! Ещё подёргивались в судорогах ноги, но было видно, что вокруг головы случайно упавшего маленького, но толстого человека растекалась лужа крови – удар пришёлся виском о твёрдую тротуарную плитку. Пёс стоял в стороне и поскуливал, но ему нечего было бояться, поскольку никто не видел, что именно он стал виновником падения хозяина.

Получилось! Ментальная сущность Михаила ещё минут тридцать висела над парком на высоте нескольких метров и наблюдала, как вокруг безжизненного тела ненавистного палача бегали охранники, какая-то прислуга из дворца, врачи, все кричали, ругались, причитали, молились, но в итоге погрузили труп на носилки и унесли во дворец. А Михаил приблизился к псу, всё это время простоявшему в стороне, заглянул ему в глаза, подмигнул, и сказал, что пусть эта тайна останется между ними. Пёс с интересом смотрел сквозь ментальную сущность и тихо поскуливал. По всей видимости, он что-то чувствовал, так показалось Михаилу. Ведь не зря говорят, что у животных повышена чувствительность, они могут видеть ауру человека и других живых существ. Но, так это на самом деле или нет, он не знал, хотя и склонялся к тому, чтобы верить в это, поскольку Михаил понимал, что и с ним давно уже происходит что-то такое, что не вписывается в марксистско-ленинскую теорию вообще, и в заветы строителя коммунизма в частности.

– Ладно, будем жить! – произнёс Михали. – Никто тебя, Барбос, не сможет обвинить в смерти хозяина, потому что, никто не видел, как ты сделал ему подножку, а я буду молчать. Бывай, брат! Мне ещё предстоит лечить самого себя.

Барбос не стал возражать, а лишь тявкнул на прощание и потихоньку побрёл к замку, ему пора было подкрепиться, ведь не зря говорят – война войной, а обед по распорядку. А ментальный Михаил ещё раз взлетел на максимально возможную высоту, смотрелся вокруг, увидел, как от дворца отъезжает машина скорой помощи, по всей видимости, с телом «безвременно ушедшего дорогого и любимого» хозяина дворца, и после этого вернулся в камеру. Там на полу лежало его собственное тело в таком же положении, как и час назад. Да, прошло всего около часа, а вокруг произошли такие события! И что будет дальше?

Михаил надеялся, что теперь его не будут пытать, и это уже хорошо! Но выпустят ли советского офицера на свободу? А вдруг тот, кто теперь будет принимать решения, решит избавиться от этого пленника кардинальным способом – пулю в лоб и спустить бездыханное тело в подземную реку, а там морские обитатели сделают своё дело и от капитан-лейтенанта Михаила Зубровина не останется даже следа в этом грешном мире. Да, нужно срочно приводить в чувство своё тело и уходить под водой из этой каменной темницы. С этими мыслями он опять начал проводить лечебные мероприятия, но через полчаса осознал, что более не в состоянии пропускать через свою ментальную сущность энергию космоса и накачивать ею своё тело. Нужен был очередной перерыв и восстановление сил.

Михаил решил посмотреть, что делается в кабинете начальника тюрьмы, поэтому он оставил своё бесчувственное тело и, пройдя сквозь каменные стены и потолок, поднялся этажом выше и оказался в этом кабинете. Там в креслах сидели начальник тюрьмы и его брат, привлекаемый иногда в качестве палача. Они обсуждали неожиданную смерть своего хозяина, а потом заговорили о судьбе узников. Если бы у ментальной сущности было настоящее материальное сердце, то наверняка оно сжалось бы от того, что он услышал. Палач сразу предложил начальнику тюрьмы пустить пулю в лоб и тому изувеченному бойцу, которого пытал уже покойный хозяин, и «русской собаке», а потом спустить их трупы в подземную реку.

Но начальник тюрьмы объяснил своему брату, что это сделать никогда не поздно, лучше подождать решения нового хозяина – молодого наследника, который вот-вот должен прилететь из Европы, где он проматывает папашины деньги. Можно также пригласить сюда командира отряда. Что начальник тюрьмы тут же и сделал – позвонил и тот пообещал, что скоро приедет. А потом оба решили спуститься в камеры к заключённым и осмотреть своих подопечных. Ментальная сущность Михаила следовала за ними.

Истерзанный боец был совсем плох, увидев палача и начальника тюрьмы, хриплым голосом сказал, что он устал от нестерпимой боли во всём теле и попросил подарить ему быструю смерть, но они ничего не ответили, дали какие-то указания охраннику и удалились. Потом оба зашли в камеру, в которой Михаил ещё не был. Там содержался какой-то старик, во всяком случае, так выглядел этот несчастный – длинные седые волосы, такая же седая борода, морщинистое лицо. Тем не менее, при появлении надзирателей в камере, старик приподнялся со своего деревянного настила и с улыбкой поприветствовал их. Михаил опять удивился: во-первых, тому, что этот человек улыбался, несмотря на то, что сидит в узилище, и, по всей видимости, находится здесь очень давно, во-вторых, он прекрасно понимал диалог этих людей на незнакомом ему языке, капитан ещё раз убедился – он может читать мысли людей.

А потом он задумался, кого-то ему напомнил этот узник, и если бы у ментальной сущности было сердце, то оно сейчас сжалось бы от ужаса. Аббат Фариа! Тот самый, из романа «Граф Монте-Кристо», кто долгие восемнадцать лет просидел в камере-одиночке в известном замке Иф, описанном в этом романе ещё более известным французским писателем Александром Дюма.

– Не уготована ли и мне судьба Эдмона Дантеса? – с ужасом подумал Михаил.

Начальник тюрьмы назвал этого старика Фарисом. И тут же, ментальная сущность капитана чуть не вздрогнула – и это произошло бы, если бы она имела физическое тело. Фарис и Фариа – очень созвучные имена! Разница лишь в последней букве. Ох, как всё это не нравилось ему! Михаил сразу вспомнил старую цыганку, нагадавшую ему, что он пройдёт через большие испытания в своей жизни, но в итоге обретёт счастье и будет очень богатым. А ещё он вспомнил её слова: «Но ты, сынок, береги себя, будь очень осторожен, постарайся не выбрать самый трудный путь в своей жизни. Впрочем, далеко не всё зависит от нас».

Начальник тюрьмы осмотрел камеру, обратил внимание на целую стопу исписанной бумаги стандартного размера А4, ухмыльнулся и дал распоряжение стражнику, чтобы тот выдал заключённому ещё пачку бумаги и несколько шариковых ручек. Ему нравился этот узник, он никогда не буянил, не жаловался во время редких обходов, лишь иногда просил дать ему бумагу и ручки. Сидит, пишет какие-то каракули, на вопрос, зачем он это делает, ведь всё равно никогда не выйдет на свободу, старик ответил, что любит математику, любит философствовать, вот он и пишет формулы, решает сложные примеры и задачи, а также излагает на бумаге свои мысли. Вдруг когда-то дети начальника тюрьмы захотят почитать его труды!

Главный тюремщик усмехнулся – оба его сына учатся в Европе, и они никогда не будут читать то, что пишет этот странный старик. Впрочем, он сам тоже не читал эти каракули, но почему-то складывал пачки бумаг, исписанные этим философом и математиком, в шкаф в своём кабинете. Начальник тюрьмы и палач покинули камеру этого узника, стражник запер снаружи дверь, а Михаил остался в этом узилище и изучил его более внимательно.

Здесь также, как и в его камере, было два деревянных настила, по всей видимости, и это помещение предназначалось для двух заключённых. А вот стен в камере было не четыре, а пять. Одна стена, та, которая имела дверь, две других стены были перпендикулярны первой и параллельны между собой. Вот в них и были вмонтированы деревянные лежанки. Дерево, как обратил внимание Михаил, было очень прочным. И ещё две стены были построены под углом 45 градусов ко второй и третьей стене и таким образом они создавали небольшой закуток, в котором была сооружена небольшая перегородка, отделяющая то небольшое отверстие в полу, которое использовалось заключенным в качестве туалета. И, конечно же, с противоположной стороны этой перегородки было гораздо большее отверстие, которое узник мог использовать для омывания своего тела в подземной реке.

А ещё в этой камере было два довольно больших окна. Но, конечно же, каждое из них имело толстые решётки, выломать которые не представлялось возможным. Впрочем, как таковых окон не было – ни стекла или прозрачного пластика, ни оконных рам капитан не обнаружил. В стене были оконные проёмы с вмонтированными в них стальными прутьями. Климат в этой стране тёплый, снега и морозов не бывает, дожди тоже очень редкое явление. Зато в этой камере всегда был небольшой сквозняк, который и приносил в каменное узилище свежий воздух.

Михаил мысленно усмехнулся – почти комфортабельная камера. Наверное, этому бородатому старому узнику здесь неплохо сидится, поскольку в его распоряжении одноместный номер с удобствами. Да ещё имеется возможность заниматься творческой деятельностью – бумагу дают без ограничений и пишущие ручки. И тут же капитан выругался про себя – лучше совсем не иметь никакого жилья и крыши над головой, чем быть заключённым даже в самых комфортабельных апартаментах!

Он опять обратил внимание на старика. Тот аккуратно открыл пачку бумаги, разложил её на десять примерно одинаковых небольших стопок, одну из них положил себе на колени, взял ручку и начал что-то быстро писать мелким убористым почерком. Михаил посмотрел на лист бумаги, но не смог разобрать – узник писал на неизвестном языке. А через мгновение капитан прочитал мысли старика и понял, что тот ведёт дневник, в котором кратко описывает каждый день. Написав три абзаца, Фарис отложил эту стопку бумаг на соседнюю лежанку и взял новую кипу, походил по камере, о чём-то тихо разговаривая сам с собой, потом опять уселся и начал писать какие-то математические формулы.

Ментальная сущность висела над стариком и заворожено наблюдала, как тот пишет одна за другой формулы, и Михаил очнулся от этого завораживающего зрелища лишь тогда, когда весь лист бумаги был заполнен математическими формулами, из которых он ничего не понял, хотя и вспомнил, что вот этот изогнутый крючок называется интегралом. Молодой человек с уважением посмотрел в лицо узника этой камеры и увидел ясный взгляд старика, услышал его чёткие мысли, а также обратил внимание на то, что этот седой человек с морщинистым лицом совсем не замечает того, что он сидит в каменном склепе. Его вполне устраивало то, что он имеет возможность вспоминать, думать, мечтать, излагать свои мысли на бумаге – что ещё нужно разумному существу? Михаил даже был уверен в том, что если бы не было бумаги и ручки, этот старик всё равно не стал бы унывать до тех пор, пока у него на плечах есть голова, а в этой голове, судя по всему, обитал незаурядный ум.

– Мне самому предстоит ещё очень многое осмыслить, – подумал Михаил и вдруг вспомнил, что в другой камере на полу лежит без сознания его родное тело. Он забыл об этом, наблюдая за стариком!

Бестелесный Михаил стремительно пересёк каменные стены и завис над своим телом. Он вовремя успел вернуться – как раз в этот момент охранник открывал дверь, и через несколько секунд в его камеру вошли начальник тюрьмы и палач. Они подошли к лежащему на каменном полу советскому офицеру, палач задал охраннику вопрос на арабском языке, тот отрицательно покачал головой и что-то ответил. Михаил прочитал их мысли и понял, что начальство интересовалось, приходил ли в себя этот заключенный.

Затем палач потрогал ногой тело пленника и что-то сказал начальнику тюрьмы, тот ответил отрицательно. Михаил прочитал их мысли и с облегчением понял, что пока убивать его не собираются, а значит, есть шанс пожить ещё какое-то время. Вот о чём они говорили между собой:

– Я бы скинул эту русскую собаку в подземную реку, пусть плывёт в море, там акулы давно его ждут, – со злобой произнёс палач.

– Не будем спешить, – ответил начальник тюрьмы, – дождёмся нового хозяина. Как тот скажет, так и сделаем.

А потом произошло то, чего Михаил никак не мог ожидать. Очень близко с ладонью его тела оказалась правая нога палача, тот стоял над телом капитана и разговаривал со своим братом, но неожиданно вскрикнул и отдёрнул ногу.

– Что случилось? – с тревогой спросил начальник тюрьмы своего брата.

Тот уже сел на скамью, снял с ноги ботинок и ощупывал стопу.

– Я пяткой почувствовал сильное тепло от его руки, – секунд через десять ответил палач, а потом воскликнул. – Брат, я не чувствую боли! Ты ведь знаешь, что с тех пор, как семь лет назад я сломал ногу, я постоянно ощущаю боль в этом месте, и ни один врач так и не смог мне помочь. А сейчас нет боли! Совсем не болит!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.