Александр Борун
Мир эфира

Младший ученик Мастера Пускателя

В доме Мастера Пускателя самое страшное наказание, отходной подвал, применялось редко. Совсем исключительным было то, что произошло с младшим учеником по имени Антəм, который угодил туда пятилетним. Чудом выжил: такое наказание и для взрослых было опасным. Если поддаться панике и шоку от отвращения…

И это не умозрительные рассуждения! По совпадению, как раз незадолго до того в этом ужасном подвале, находящемся ниже всех жилых и служебных помещений и выдолбленном прямо в скале, погибли главный виночерпец Ойнохос и его ученик и помощник Войтос. Первый считал себя застрахованным от таких ужасов, но сам Крыш принял поданную ему кислятину не за ошибку, а за намеренное оскорбление – не мог же опытный виночерпец не попробовать вино предварительно?! – и «дал двушечку». Велел мастеру отправить виночерпца на пару дней в это жуткое место.

Но потом, удовлетворив свой гнев этим жестоким решением, он понял, что это не только обидное, но и странное происшествие, и велел опасникам разобраться. Те провели расследование очень быстро – за один день. Виновным оказался Войтос. Он признал, что умолял учителя предоставить ему честь отведать вино для самого Крыша, который нечасто посещал дом Мастера Пускателя, и учитель согласился – себе на беду… Войтос и вино подменил, и добросовестно попробовал на глазах Ойнохоса нестерпимую кислятину, не изменившись в лице. А уж подал его самому Крышу Ойнохос, это Войтосу было не по чину. Будучи разоблачён, ученик пытался оправдаться тем, что наказанный из-за него виночерпец, де, измучил его до изнеможения придирками и многословными и бесполезными поучениями, так что он не смог удержаться и отомстил. Чтобы учителя – нет-нет, не отправили в подвал, конечно, такого он не ожидал! – чтобы сочли недостойным обучать его, Войтоса. Но после дополнительного допроса он всё же признался опасникам, что главным мотивом была не месть, а карьерные соображения. Попросту он метил на место учителя.

В наказание Крыш велел отправить и Войтоса в тот же подвал – сообщить Ойнохосу, что он прощён и помочь выбраться. А уж потом пусть с его поступком Ойнохос разбирается. Но когда оказалось, что Ойнохоса не видно и, стало быть, он, увы, утонул, Войтос получил приказ не возвращаться, пока не найдёт тела и не поднимет его из подвала. После двух часов безуспешных поисков Войтосу кинули ручку от швабры, ощупывать дно, и подвесили в люке светильник: даже при открытом люке в подвале мало света. Через трое суток ищущему было предложено спустить еду, но он отказался и воспользовался только водой. Ещё через трое суток его труп, плававший на поверхности, был извлечён из гибельного подвала с помощью крючьев. Тело Ойнохоса пропало бесследно. Скорее всего, спустившись по шесту, он побрёл в самом опасном направлении – к ближайшей к люку стене подвала, единственной, вдоль которой как раз проходит глубокий спускной жёлоб. Скорее всего, его тело в Нечистом ущелье, куда сливают нечистоты и помои и выбрасывают мусор. Нечистое ущелье, по общему убеждению, бездонно и сообщается с самой Бездной.

А вот Антəма отправил в подвал глава дома, Мастер Пускатель. К счастью, исполнявшие приказ мастера служители из сочувствия к мальцу подсказали ему путь к спасению, и он им воспользовался.

Во-первых, с трудом спустившись в хлябь по шесту (у него ноги еле доставали до следующей поперечины, и приходилось, нащупывая ногами следующую, сползать по осевому стержню, изо всех сил держась за него), он тут же отпустил шест. Процедура наказания предусматривала подачу на металлический шест напряжения, чтобы осуждённый не цеплялся за шест, не препятствовал его извлечению и закрытию люка. От закрытия люка отсчитывалось время наказания, поэтому вытащить шест и закрыть люк требовалось как можно быстрее. Но удар током, при том что нижняя часть тела, условно говоря, в воде, мог и убить. Даже взрослого. И уж в любом случае не способствовал выживанию.

Во-вторых, как только шест уполз вверх, Антəм двинулся вперёд, через то место, где шест был, забирая немного вправо. Уже в темноте и по горло в этом самом. Хотя до той из шести стен подвала, что была в том направлении, дальше всего, именно в том направлении дно слегка повышается, а у самой стенки, тоже единственной из шести, сделана приступочка, стоя на которой ребёнок оказался в хляби по пояс. Взрослый мог бы на ней даже сидеть, но для него это было недоступно. Он и до стенки добрался с огромным трудом, истратив все силы, потому что брести по шею в этом самом… Сперва казалось невозможным в принципе. И вонь душила и не давала дышать. Но ему помогли обида и злость. И то, что он сообразил: помогут не столько попытки продвигать вперёд ноги, сколько отталкивание руками…

В подвал он попал всего лишь за заданный вопрос. Правда, вопрос был не первым. Честно говоря, Мастер Пускатель предупреждал его, чтобы он не задавал вопросов на исторические темы. Историю детям преподавал опасник. А опасников неразумно считать людьми терпеливыми и прощающими нанесённые им обиды. В том числе, воображаемые. Люди, стоящие между обществом и грозящими ему опасностями, естественно, и сами опасны. Ведь большая часть опасностей грозит обществу как раз от отдельных его членов.

Причём тут был не только вопрос! За ним последовало что-то вроде спора. Только что узнав от самого же опасника о существовании нижних, этого исчадия Зла, то ли бесов, то ли их пособников, Антəм спросил его, прямо на уроке, при других учениках, почему именно люди – это Добро, а нижние – Зло. Опасник ответил очевидным аргументом, что люди живут на Горе, ввиду Священного Неба, а нижние – под Горой, вблизи Бездны. Но Антəму аргумент показался недостаточно очевидным. Он попросил объяснить, как тогда выходит, что вид Священного Неба не удерживает некоторых людей от злых поступков. Он сам видел. Не один раз. Между другими. И его тоже обижают. И вдруг тогда и некоторые нижние делают добрые поступки. Вдруг, когда они живут вблизи Бездны, им как раз приходится дружить? А то совсем плохо будет. А тут – наоборот?

Опасник растерялся. Разозлился. И заподозрил крамолу. Для ребёнка такие рассуждения слишком умны! Но Антəм не мог сказать, чтобы кто-то его подговорил задавать такие вопросы и тем смущать неокрепшие умы других учеников. Он твердил, что никто его не подговаривал – да он и о нижних узнал только что! И ведь верно!

Учитывая это обстоятельство, провокация была устроена слишком хитро. Если был кто-то, кто подсказал вопрос, он должен был заранее знать тему урока. Тем самым, иметь агентуру среди опасников. И зачем бы этому кому-то обращать внимание опасников на себя и свою осведомлённость ради такой мелочи? Антəму повезло: опасники решили, что такого глупого крота быть не может и следствие прекратили.

Но опасник нажаловался Мастеру Пускателю и потребовал принять меры. Тот подумал и решил, что меры требуются предельно суровые. Дабы отвратить мальчонку от опасного образа мыслей. Очень не хотелось когда-нибудь увидеть своего младшего ученика своим клиентом. Нужно раз и навсегда показать любителю спорить, что и тут, под Священным Небом, нет никакого «наоборот», под которым Антəм, очевидно, подразумевал отсутствие ответственности за нехорошие поступки, за которые где-то там, под Горой, вблизи Бездны, следует суровое наказание. Споры с опасниками, на любую тему, и есть такие поступки, за которые и отсюда можно попасть в Бездну, что бы там на самом деле ни было под Горой. О чём достоверно никто не знает, и потому на эту тему вообще нет никакого смысла спорить.

Меры оказались правильные. Добравшись через «не могу» до спасительной приступочки и чудом выжив в подвале, только что убившем двух взрослых, ребёнок повзрослел и поумнел и вообще перестал задавать вопросы опаснику. А спустя некоторое время, заметив, что его молчание тоже вызывает подозрительные взгляды опасника, стал время от времени – не реже и не чаще, чем другие – придумывать очевидные вопросы, подразумевавшие стандартные ответы. И никогда, никогда, никогда не просил уточнений и разъяснений.

На Горе

Мир вверху, на Горе, устроен очень естественно и очень понятно. Чем человек умнее, тем более высокую должность он занимает. Соответственно, тем он богаче и тем выше по склону и на более открытом месте расположено его жилище, и тем большую часть Священного Неба он может в своё удовольствие обозревать. На вершине Горы стоит башня самого Крыша, откуда видно Священное Небо во всём его великолепии. Всё целиком! Вокруг башни кольцевой дом опасников. Впрочем, и сам Крыш, и опасники, движимые любовью к простым гражданам, навещают их, покидая свои прекрасные жилища. Сам Крыш реже, опасники чаще. Не потому, конечно, что превосходят самого Крыша в любви к народу. Такого злокозненного предположения даже Антəм никогда никому не высказывал, а он в детстве был совершенно безбашенный, пока не побывал в отходном подвале. Просто опасников много, а сам Крыш один.

Расположение наверху и на открытой местности играет большую роль в том, чтобы гражданин мог стать ещё богаче. Известное свойство золота – со временем прибавлять в весе – зависит именно от того, насколько открыто оно лежит. Только безумец будет зарывать священный металл в землю, прятать в сундуки, стоящие в подвалах и т.д. Золото почти всегда помещают на крышу. Конечно, хорошо охраняемую. Иногда кладут на чердак под открытый на крыше люк.

На самом деле это свойство, прибавлять в весе, не только золота, но и всех цветных металлов. Просто у очень богатых есть золото, средне богатые помещают на крышу серебро, небогатые – медь. А у кого денег нет, у тех их и не прибавится.

Собственно, железо тоже со временем прибавляет в весе. Но что хорошо для цветных металлов, плохо для чёрного. Потому что у него при этом снижается удельная прочность, на единицу веса. А по прошествии большого времени – и просто прочность: слабеют химические связи между стигмонами. А ведь железо редко используют как простой груз. На крышку бочки с квашеной капустой можно булыжник положить. Излишне говорить, что и камень когда-нибудь потяжелеет. Ну так, если потяжелеет слишком, его и заменить недолго.

Такая простая картина – для простого народа. Образованные люди знают: всё сложнее. Научные эксперименты, связанные, между прочим, с большой недополученной прибылью, показали: если золото поместить в колодец и взвешивать как можно чаще, можно заметить, что на его вес влияет не только и не столько само по себе Священное Небо, сколько Небесный Огонь. Точнее, некоторое место на небе, противоположное в ночном небе Небесному Огню в дневном. Астрономы ничего там не видят. А жрецы считают, там находится невидимый Центр Тьмы.

Главное, чтобы Небесный Огонь в своём пути по Священному Небу, находясь на невидимой, подземной его половине, прошёл точно под колодцем. А Центр Тьмы, соответственно, точно над. Именно с его прохождением связана львиная доля суточного привеса колодезного образца. Днём же привес минимален. Опыты со специально вырытым наклонным колодцем подтвердили этот результат: золото тяжелеет при появлении Небесного Огня на оси колодца снизу, когда с его дна был бы виден Центр Тьмы, если бы он был виден.

Из этого открытия некоторое время спустя был сделан практический вывод. Вместо того, чтобы просто лист золота поместить на крышу, где лучи Небесного Огня падают на него под всевозможными углами, пока Небесный Огонь совершает по Священному Небу предписанный ему путь, этот лист прикрепляют на подвижное основание, которое специально приставленный человек, разумеется, достойный доверия и под наблюдением, поворачивает, стараясь всегда держать перпендикулярным направлению на Центр Тьмы. И на Небесный Огонь, когда он невидим и находится под землёй. Это не очень просто, но, зная карту звёздного неба, и имея часы, возможно. Так привес максимален.

Роль Небесного Огня (или его противоположности, Центра Тьмы) – ещё не всё. Благоприятное для владельцев золота свойство прибавлять в весе таит в себе и опасность. Слишком сильно утяжелённое золото делается ядовитым. Работа человека, подставляющего золото Центру Тьмы, очень вредна для здоровья. Хуже того, вред здоровью претерпевают и сами владельцы больших капиталов. В их семьях часты преждевременные смерти, уродства, душевные болезни. Ничего не поделаешь, такова неизбежная плата за высокий статус.

Говорят (но очень-очень осторожно, убедившись, что рядом или за тонкой стенкой или за углом точно нет ни одного опасника, да и вообще никого, потому что за такие неприятные разговоры можно попасть в нешуточные неприятности), что сам Крыш вовсе не живёт на верхнем этаже своей Башни-на-Вершине-Горы, как считается официально. Наоборот, опасаясь зловредного влияния Центра Тьмы, он живёт в глубоком подвале под ней. Сам Крыш старается держаться подальше от крыши, которая, понятно, у него вся покрыта толстым слоем золота, да ещё на ней стоит много поворотных его листов, за которыми следят доверенные люди под присмотром опасников. Доверенный человек ведь тоже может соблазниться и бросить кусочек золота в приметное место – с крыши башни можно добросить далеко. А там, глядишь, уже его знакомый ждёт. Вернее, мог бы ждать, если бы территория вокруг Башни-на-Вершине-Горы не патрулировалась опасниками в пределах от башни до их жилищ и немного за ними. А ещё дальше никому не забросить. Хотя есть злая легенда о человеке, соорудившем из банданы пращу и метнувшем несколько маленьких кусочков золота через крыши жилищ опасников. По легенде их было, естественно, двенадцать, бесова трюжина, а так – кто знает. У него сообщник был, но он ни одного кусочка не нашёл, ведь они не могли договориться ни о времени, ни о месте. Метатель просто выбирал момент, когда на него никто не смотрел. И не видел за домами опасников, куда падают его снаряды. Тем не менее, хотя выгоды злоумышленники не получили, но ущерб, растратив золото, причинили. Так что наказание им было самым суровым. Чтобы неповадно было. К Мастеру Пускателю отправили. А на крышу башни, говорят, теперь нельзя в банданах, а также в любой одежде, элементы которой можно превратить в пращу. Можно себе представить, в каком виде там работают. И какими словами тех злоумышленников поминают.

Кто-кто, а Антəм этой истории верит. Потому что он сам нашёл как-то кусочек золота. Выше дома Мастера Пускателя по склону Горы, где-то между ним и жилищами опасников. Он поблёскивал в щели между двумя большими камнями, так что заметить его можно было, если идти по тропинке неторопливо и смотреть по сторонам. А достать было бы довольно трудно, рука Антəма в эту щель не пролезала. И хорошо. Подумавши, он вообще отказался от этой заманчивой мысли. Не стал искать подходящей палки, наоборот, поспешно ушёл. И никогда никому ничего не сказал. Кто знает, когда произошла кража? Золото вполне могло даже в глубокой щели стать опасным с тех пор. Да и куда бы он его девал? Как-то среди тех, кого он знал, скупщиков краденого не водилось. Попытавшись их найти, он бы не получил ничего, кроме крупных неприятностей. То же самое, если бы сам сообщил опасникам. В этом смысле золото для младшего ученика было опасным независимо от своего возраста.

Но по форме этот кусочек вполне мог быть из той истории. Насколько он был виден, это был квадрат два пальца на два и толщиной в палец, причём на двух видимых рёбрах выделялись неровные выступы, похожие на остатки соединительной перемычки, которой он мог быть соединён с другими такими же квадратами в большой лист.

Антəм больше не подходил к этому месту. Но тогда, перед тем как уйти, спустил в ту щель плоский камешек большего размера, который застрял выше золота и надёжно закрыл его любого взгляда. А всех, проходящих по тропе, защищал от вредного воздействия, как он объяснил себе этот поступок.

Мастер Пускатель

Клиентом своего мастера младший ученик не стал, но тот и так редко без работы. У него две важнейших функции, и сами по себе непростые, а уж в сочетании – и вовсе.

Одна, порученная самим Крышом. Утилизация опасного золота. Опасным, из уважения к священному металлу, называется слишком опасное золото. Эти сведения считаются абсолютно секретными, но золото не только становится со временем опасным для находящихся рядом людей. Рано или поздно оно взрывается. И очень сильно. С понятными последствиями для окружающих людей и имущества. Именно поэтому, не ограничиваясь его самостоятельным ростом, золото продолжают добывать в глубоких ущельях. Чтобы получить металл, ещё далёкий от того, чтобы стать опасным, а потом и слишком опасным. А то, казалось бы, выращивай себе капитал сколько хочешь. Он сам по себе умножается. Ан нет. Приходится внимательно следить за весом золота, чтобы определить момент, когда от него нужно срочно избавиться. Как это ни огорчительно. Ещё у него незадолго до взрыва меняется температура. За ней следят на случай, если вес определили неточно. Мастер Пускатель опасное золото на грани взрыва помещает в ракету и запускает в небо. Момент запуска нужно рассчитать так, чтобы взрыв произошёл в воздухе. Идеально – в верхней точке траектории. Низкий, а тем более – наземный взрыв может причинить большие разрушения, а то и повести к жертвам среди населения.

На самом деле груз ракеты, обобщённо называемый опасным золотом, включает и другие тяжёлые металлы, ставшие опасными. Специальная служба опасников регулярно проверяет все тяжёлые металлы, и если они становятся ядовитыми, направляет на переработку на специальных центрифугах, отделяя наиболее близкую к взрыву фракцию. Она и отправляется Мастеру Пускателю, а остальное можно использовать как обычный металл. С владельцами золота при этом больше всего хлопот, ведь из него часто делаются красивые ювелирные изделия, их стоимость может сильно возрасти… а тут эта добавочная стоимость уничтожается. Некоторые доходят до того, что прячут особо ценные вещи, и, хотя опасники ведут всеобщий тщательный учёт, бывает нелегко эти вещи найти и реквизировать, чтобы спасти владельцев от беды. Они также отыскивают, ловят и сурово наказывают воров опасного золота, выделенного центрифугированием. Оно предназначено Священному Небу. Но время от времени кто-то из рабочих, обслуживающих центрифуги, или транспортирующих золото и пр. соблазняется лёгким заработком. Ведь как не хочется уничтожать такую ценность! Покупатели ворованного, скорее всего, умрут. И хорошо, если не прихватят с собой массу народа, оказавшегося слишком близко. Поэтому наказание за воровство и продажу опасного золота максимально суровое.

Вторая функция Мастера Пускателя поручена ему опасниками. Те доставляют ему членов общества, признанных слишком опасными для самого общества. Собственно, первоначально именно для воров опасного золота было придумано это само собой напрашивающееся наказание, потом список расширился. Таких только само Священное Небо может исправить, люди – уже нет. Опасники издают специальное постановление, называемое Отказ. В нём они отказываются от попыток исправить данного человека, которого называют отказником. С ближайшим пуском ракеты (который может понадобиться совершенно неожиданно, всё зависит от поступления опасного золота, а оно неравномерно) Мастер Пускатель отправляет и отказников. До четырёх за раз. Остальным приходится ждать очередного пуска. Впрочем, изредка бывает так, что приходится запускать две ракеты сразу, если вдруг оказалось очень много опасного золота. Таким вот образом оно служит своим бывшим владельцам в последний раз – помогает всему обществу. Считается, что особый путь доставки отказника непосредственно к Священному Небу способствует его новому рождению уже без опасных умонастроений. А там – кто его знает.

Ракета поднимает установленное количество золота и ещё четверых. (Больше единовременно ни разу не набиралось, что говорит о мягкости правосудия опасников и о благонадёжности граждан Горы). Им приковывают верхнюю правую руку к кольцу в носу ракеты – и на старт. Широкой публике такие детали не сообщают. Считается, что отказников запускают в ракете. А какая, на самом-то деле, им разница? Результат тот же. Священное Небо заберёт в любом случае.

За редким исключением живого мертвеца. Это если какому отказнику отрывает запястье, так что он остаётся на земле. К тому же его обжигает пламенем ракеты, да ещё добавляется вред от пребывания вблизи опасного золота. Так что дважды отказник не живёт долго. Хотя его не убивают, раз само Священное Небо отказалось его принимать вне естественной очереди. Даже лечат по возможности. Но это как мёртвому припарки. Просто обычай такой. Запускать второй раз не полагается, даже если вскоре случится новый пуск. Небо не приняло – нельзя настаивать. У живого мертвеца остаётся слабая надежда получить небесное прощение и исправление в следующем рождении на общих основаниях. Очень слабая. А там – кто его знает. К счастью, такое с отказниками происходит редко – один случай в хох. Способ оказался не на сто процентов надёжным, но примерно на девяносто девять целых и сорок одну сотую процента¹.

Все эти малоприятные сведения казались Антəму совершенно абстрактными, пока ему не поручили ухаживать за таким дважды отказником – живым мертвецом. Или, для краткости, жертвецом. Но сначала он впервые помогал мастеру при запуске.

К этому времени Антəму исполнилось семнадцать, и он был уже не младшим, а средним учеником Мастера Пускателя. Конечно, у того даже старших учеников было трое, а мастером в своё время станет лишь один из них, но это не значит, что остальным останется пропадать пропадом. Как-нибудь всех к какому-нибудь делу пристроят. А средним и младшим ученикам и вообще горя мало. Они автоматически станут учениками нового Мастера Пускателя. Для них шанс самим когда-то стать Мастером Пускателем очень мал. Для средних учеников больше, чем для младших, потому что их самих меньше. Кроме Антəма, ещё восемь. А младших, одним из которых он был совсем недавно, две трюжины, почти втрое больше.

Запуск ракеты

Мастер Пускатель с помощью Антəма облачился во что-то вроде старинных тяжёлых рыцарских лат, только защищающих не от механической угрозы: из очень тонкой стали с толстым слоем свинца. Антəм не спрашивал, мастер сам объяснял всё, что нужно.

В таком виде мастер побрёл на пусковую площадку, находящуюся на плече Горы над Проклятым ущельем ниже его дома. Если что пойдёт не так, взрыв с этой стороны Горы причинит минимальный ущерб. Правда, дом Мастера Пускателя тоже был с этой стороны Горы. Для повышения его чувства ответственности. Так что лучше уж, чтобы всё прошло нормально.

Антəм помогал ему идти: мастер положил ему на плечи металлическую руку и, казалось, повис на нём всем телом. Ростом средний ученик пока ещё не сравнялся с мастером и был вдвое худее. Приходилось нелегко. Мастеру, впрочем, тоже. Он пыхтел и поминал подземных бесов. И громко обещал сам себе, что уж в следующий раз непременно нарушит традию облачаться так рано, сперва велит притащить защитный костюм поближе к пусковой. Да и вообще надо приказать привезти туда сейф и оставлять костюм там.

Когда они приковыляли на пусковую, ракета уже стояла, почти готовая к старту. Антəм почему-то ожидал, что она совсем маленькая, но оказалось, что «малая ракета» – так она называлась у древних, микрόс пѝравлёс – с трёх человек высотой. В её гладком металлическом боку отражалось Священное Небо и ближайшая часть Горы, а также решётчатые фермы с лесенками и площадками, окружавшие её. На верхней площадке уже стоял отказник с головой, закрытой чёрным колпаком, прикованный за верхнюю правую руку к кольцу на носу ракеты. Рабочие в панцирях, подобных тому, что входил в комплект лат мастера, но, кажется, гораздо тоньше, таскали в ракету контейнеры с опасным золотом. Мастер объяснил, что в полный защитный костюм их обрядить нельзя, они не смогли бы ничего таскать, кроме самих лат. Вот как он сейчас. Золото они затаскивали в ракету через открытый люк на середине её высоты. Там была вторая площадка. При появлении Мастера Пускателя с помощником они засуетились и поспешно занесли два последних контейнера, после чего быстро убежали с пусковой. Кто-то из рабочих спрыгнул прямо с площадки, минуя лесенку, и, хотя при прыжке придерживался за площадку двумя правыми руками, убегал, прихрамывая.

Они подошли к ракете. Оказалось, она стоит на шести опорах – плоских стабилизаторах – над глубоким шестиугольным колодцем, каждая опора на середине стороны, где для неё сделана ямка в утолщённой части бортика.

Мастер с трудом забрался на нижнюю площадку к люку – Антəму показалось, что, скорее, это он на себе доволок туда мастера – и стал проверять укладку контейнеров, заглядывая в открытый люк, но не входя. Антəму он сказал слезть – нечего тут ловить отраву, он же без защиты – и «заодно срочно подтащить конец вон того кабеля». Но Антəм успел из-за плеча мастера заглянуть в ракету.

Удивительно, но там было два кресла. Никем, разумеется, не занятые. Какие-то места для смертников. Зачем они? Контейнеры громоздились на полу вокруг и между креслами, в два, местами в три слоя. Судя по тому, что каждый из них перетаскивали два человека, они отнюдь не были наполнены золотом целиком. Оно же очень тяжёлое, тем более – когда такое старое.

Пока ученик подтаскивал кабель, мастер закончил расчёт баланса – так он сказал. Забрав у Антəма кабель и опять согнав его с площадки, он, всунув в люк только вытянутые руки в толстых чешуйчатых перчатках и избегая всовываться самому, прикрепил кабель к чему-то внутри. Похоже, место прикрепления кабеля было секретным. Какой в этом смысл? После чего Антəму пришлось опять взбираться на площадку и, напрягая все силы, помогать мастеру аккуратно сползти с лесенки. А не грохнуться со всей дури. Люк остался открытым, хотя мастер перевёл его из положения, распахнутого на 180°, в горизонтальное, вроде козырька над люком. Но ученик решил не спрашивать. Или он сам всё увидит, или мастер объяснит (например, вспомнит и пошлёт Антəма закрыть люк), или это тоже секретная деталь запуска. Оказалось, первое.

Пока они шли к выходу на площадку, из него выбежали рабочие и отволокли решётчатые фермы с лесенками и площадками в разные стороны от ракеты, освобождая её корпус. Оказалось, это конструкция, состоящая из нескольких вертикальных секций, снабжённых внизу небольшими колёсами. То, что при этом отказник повис на руке, их не заботило. Впрочем, Антəм догадывался, что теперь уже ему недолго висеть.

Одна из конструкций выглядела мощнее других: массивный рычаг, прикреплённый с помощью поворотного механизма с горизонтальной осью к низкой длинной платформе на толстых колёсах. Платформу рабочие катили вшестером. Ещё один шёл за ней, крутя торчащую сбоку ручку, и рычаг поворачивался, на ходу укладываясь вдоль платформы. Антəм догадался, что на ней ракету привезли на площадку и, повернув рычаг, поставили вертикально. И удивился: разве платформу не должны были откатить подальше от стартующей ракеты уже давно, сразу после того, как привезли ракету? Но спрашивать не стал. Если это оплошность в подготовке старта, пусть мастер сам её замечает.

Мастер с его помощью дотащился до выхода на площадку. Кабель там проходил через коробку с торчащим из неё плоским металлическим швертом с деревянной окантовкой. Для начала мастер велел Антəму оттащить коробку дальше от ракеты, чтобы кабель натянулся, и спустить на одну ступеньку лестницы, ведущей в коридор, по которому они пришли. Коробка оказалась очень увесистой. Возможно, иначе она бы не смогла удерживать кабель натянутым, даже спущенная по лестнице.

Несмотря на изолирующую окантовку, мастер не стал трогать шверт латной перчаткой. Он повелительным жестом потребовал подать ему лежавший тут же деревянный молоток на длинной ручке, так же жестом отогнал Антəма на пару шагов от коробки и молотком ударил по верхнему краю шверта, загоняя его внутрь. Видимо, шверт замкнул некий разрыв кабеля, находящийся в коробке – оттуда раздался сухой треск, гораздо более громкий, чем можно было ожидать от соприкосновения каких-то деталей. (Антəм вздрогнул: он ожидал не треска, а приглушённого металлического лязга). Через мгновение из-под ракеты вырвалось пламя, она шевельнулась и резко рванула вверх. Кабель выскочил из неё и упал на площадку². Звук захлопывающегося от рывка ракеты люка пропал в рёве выхлопных газов. Пламя сперва уходило в колодец под ракетой, а когда она взлетела, огненный хвост ракеты расширился, но его длины и ширины далеко не хватало, чтобы достать до края площадки и обжечь их.

Отказнику не повезло. Он оказался тем самым, одним из хоха, с недостаточно сильным запястьем верхней правой руки. Рывок ракеты оторвал ему кисть, и он упал. Но перед тем ракета всё же придала ему сильный импульс вверх, так что упал он не сразу, а как бы совершив высокий прыжок. Да ещё он и с самого начала стоял на верхней площадке, примерно на высоте удвоенного человеческого роста, что увеличило высоту, с которой ему пришлось падать. Он мог также сгореть: ракета обогнала его и пролетела совсем рядом, когда он ещё даже не начал падать. Но только ногу обжёг, как потом оказалось. Во всяком случае, штанина на ней сгорела. Он мог разбиться насмерть, падая с высоты, но не разбился, а сломал другую ногу. Судя по её виду.

Когда он падал, размахивая руками и разбрызгивая чёрные в алом пламени ракеты капли крови, Антəм ощутил под ложечкой что-то среднее между удушьем и тошнотой, голову сдавило, в глазах потемнело, как будто ему тоже закрыли лицо чёрным колпаком. Но всё же он с облегчением увидел: на площадку выбежала пара санитаров с носилками – очевидно, были наготове как раз на такой случай! – бросили носилки рядом с упавшим… один держал руку лежащего, другой перетянул её жгутом, останавливая кровь. Они уложили теперь уже дважды отказника на носилки и унесли бегом. Пробежали совсем рядом, и Антəм, не желая и ужасаясь, взглянул на жертвеца. Тот был без сознания, глаза помутнели и слегка потеряли шарообразную форму, видимо, упало давление. Чёрного колпака на нём не было, наверное, слетел во время вынужденного головоломного прыжка. Но головой на площадку он определённо не падал… Да и зачем бы уносить с такой поспешностью труп? Видимо, он жив и нуждается в медицинской помощи… На месте его падения осталась зелёная лужа…

Глядя на падшего и санитаров, все отвлеклись от ракеты, которая, слегка отклоняясь от вертикали в сторону Проклятого ущелья, поднялась так высоко, что уже казалась маленькой металлической чёрточкой – и тут пламя двигателя погасло. Антəм не испугался: если бы ракета упала, то в Проклятое ущелье. Но мастер не ошибся с расчётом времени. Как он оценивал, в каком состоянии находится опасное золото, Антəм не знал. Но как раз в тот момент, как ракета стала падать, она вдруг исчезла в ослепительном белом шаре огня, который тут же потускнел, превратился в бурый дым и стал подниматься в вышину, расширившись и сформировав дымное кольцо, при подъёме вращающееся вовнутрь себя, как бы накатываясь на невидимый воздушный столб. Спустя несколько секунд их ощутимо толкнуло ударной волной, пришедшей вместе с громом. Никаких осколков от ракеты до площадки не долетело. И из окрестностей ни единого стука не донеслось. Наверное, осколков совсем не было. Ракета испарилась вся, целиком, со всем содержимым, золотом, контейнерами, креслами, всеми механизмами и металлической обшивкой. Собственно, как раз не удивительно, что испарилось содержимое – золото взорвалось как раз там, внутри. А вот что совсем нет осколков корпуса – говорит об очень большом выделении тепловой энергии. А толкнувшая их на таком большом расстоянии ударная волна – о соответствующей механической энергии. Попади такая ракета в дом, она бы, может, и не испарила его целиком, но сожгла всё, что может гореть, и многое из того, что обычно не горит. И разнесла бы на мелкие камушки остальное. Обстреляв ими местность вокруг.

На обратном пути мастер был не в духе. Время он рассчитал идеально, в произошедшем с отказником его вины не было, но всё же какую-то тень на его квалификацию это происшествие бросало. Ведь это он, как, правда и все его предшественники, не придумал другого способа приковывания, не нарушающего традицию, но более надёжного. От огорчения он в очередной раз забыл оставить латы на площадке и ковылял в них.

Антəм, которого всё ещё трясло, хотел было спросить, почему бы не отправлять отказников внутри ракеты. Понятно, если их четверо, они там не уместятся, но если один, как сейчас, или двое? Но, подумав, не стал задавать в такой неподходящий момент вопроса, подразумевающего, что он умнее мастера. Никто вот не придумал такого очевидного способа, а он только глянул на два кресла в ракете – и сообразил. Также этот вопрос выдавал сочувствие к тем, кому не положено сочувствовать, так что его тем более не следовало задавать. Да и зачем? Он и сам мог придумать правдоподобную причину. Мало ли что можно сделать внутри ракеты? Оторвать кабель, чтобы не запустился двигатель – ещё самое безобидное. Ведь кабель можно опять подсоединить, а отказника уже тогда приковать снаружи, раз не хочет помирать в комфортной обстановке. А если он не будет трогать кабель, а передвинет контейнеры с золотом? Недаром мастер тщательно проверял их расстановку. Наверное, можно представить себе такое нарушение центровки груза, что ракета отклонится не в сторону Проклятого ущелья, а в сторону Горы. А если к тому же время окажется рассчитано неправильно, она перелетит вершину Горы и упадёт на жилые кварталы. А может, страшно подумать, и на башню самого Крыша упасть, да и взорвать её к подземным бесам!.. М-да… Хотя он, наверное, если и живёт на её верхнем этаже, поближе к Священному Небу, то уж на время запуска ракеты точно спускается в подвал. Хм, если этого хватит для защиты. Всё-таки – испарить целиком ракету… Нет, наверное, отказник пострадал не зря, а для предотвращения серьёзной опасности для общества. Может, когда-то их и запускали внутри ракеты, недаром же там стоят два кресла. Причём по бокам у них, вроде, свисали какие-то ремни, наверное, чтобы пристёгивать человека к креслу? А потом кто-то из недобровольных пассажиров как-то освободился, да и перетащил контейнеров, сколько успел, к люку. Или даже, не отстёгиваясь, страшно подумать, ногами запинал священный металл. Ракета отклонилась к Горе и… ну, наверное, не упала на людей, а то бы об этом до сих пор рассказывали… но сильно напугала тогдашнего Мастера Пускателя, а главное, насторожила опасников и самого Крыша.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Отсюда легко определить, что хох – аналог гросса, только не дюжина дюжин, а трюжина трюжин. Т.е. наш гросс равен 12 * 12 = 144, а их хох 13 * 13 = 169. Один случай в хох 1/169, надёжность метода 168/169 = 0,99408.

Вернуться

2

Пусть читателя не удивляет запуск ракеты с помощью кабеля. Электроника в мире эфира не работает. Отсутствует вся квантовая механика, в т.ч. квантовая теория твёрдого тела, а на ней основаны наши полупроводниковые приборы, включая уже привычные нам компьютеры, сотовые телефоны и мн. др.

Вернуться